Двадцатого года Цзяньсин*, после пятнадцатого дня первого лунного месяца, новогоднее настроение улетучилось, и каждая семья собралась с мыслями, чтобы обустроить быт на весь год. Те, кто работал в больших семьях, также быстро собрали свои вещи и вернулись в дома своих хозяев.

(* 建兴 Эра правления монарха. Здесь 建 Jiàn – устанавливать, основывать; 兴 xìng – процветание, радость.)

В резиденции маркиза Чан Син девушка, одетая в персикового цвета топ с узором Жуйи и плиссированную юбку цвета индиго, с прической в виде двойного пучка, раздвинула занавески. Веселая улыбка, которая была раньше, застыла при виде приближающегося человека.

Но Цю Е была из тех, кто служила во внутреннем дворе, поэтому смогла быстро скрыть свою истинную реакцию, вежливо и любезно поприветствовала приближающегося человека.

— Пятая юная барышня, Вы сегодня очень рано. Скорее заходите, на улице холодно!

Чу Цзинь Яо* не сразу вошла. Она напустила на себя вид, которому тайно научилась, выпрямившись поприветствовала Цю Е:

— Приветствую старшую сестру Цю Е. Матушка внутри?

*(楚锦瑶, здесь 楚 Chǔ фамилия, 锦 Jǐn добавляется к именам детей данного поколения, 瑶 Yáo – драгоценный камень)

Чу Цзинь Яо была молодой госпожой. Даже если Цю Е была служанкой первого класса фужена* Маркиза Чан Сина, не было необходимости быть такой вежливой. Кивнуть головой в знак приветствия было вполне достаточно.

*(夫人 Fūrén – официальная жена)

Но Чу Цзинь Яо не знала об этом, а если бы и знала, то не знала бы, как кивнуть или как поприветствовать. Такие естественные вещи, как питье воды для девушек внутреннего двора, были слишком сложны для нее.

На самом деле, Чу Цзинь Яо должна была быть четвертой молодой госпожой, как вторая дочь официальной жены, госпожи Чжао, из резиденции маркиза Чан Син. Однако ее судьба была несколько неровной. Едва она родилась, татары вторглись в пределы страны, и госпожа Чжао рожала на улице. В результате приютила не ту дочь. Эту девочку вернули в резиденцию и дали ей имя Чу Цзинь Мяо. Несколько дней назад привезли Чу Цзинь Яо. Но Чу Цзинь Мяо прожила в резиденции маркиза тринадцать лет и имела глубокие отношения с матерью и слугами. ЧжуМу, старая фужен Чу, также не могла вынести возвращения внучки, которую опекала тринадцать лет. Тогда она приняла решение и позволила обеим молодым госпожам остаться, при этом Чу Цзинь Мяо осталась Четвертой молодой госпожой, а Чу Цзинь Яо пристроилась за Чу Цзинь Мяо, став Пятой молодой госпожой.

Чу Цзинь Яо выросла в крестьянской семье и не имела никаких знаний о благородном домашнем этикете. Она боялась быть посмешищем для других и училась этикету тайком наблюдая за тем, как ведут себя и говорят другие. Поэтому она неосознанно совершала множество ошибок, как и в сегодняшнем приветствии.

Цю Е приняла приветствие Чу Цзинь Яо и поспешила проводить Чу Цзинь Яо внутрь. Как только опустился тяжелый занавес из крысы куницы, он заблокировал холодный ветер, температура в главном зале повысилась, и зал больше не был наполнен холодным ветром. Цю Е выдохнула и сказала:

— Ветер сегодня очень сильный. Надолго открытые занавески не причинят нам вреда, но будет нехорошо, если фужен почувствует холод.

Чу Цзинь Яо не ожидал этого и быстро сказал:

— Я не хотела. Я не думала...

— Пятая юная барышня не должна так говорить. Вы - хозяин, и не важно, насколько велика вина, это слуги и служанки плохо служили.

Как только Цю Е заговорила, она нахмурилась и посмотрела на людей позади Чу Цзинь Яо:

— Вы – две нахалки. Пятая юная барышня только вернулась, а вы обе тоже недавно вернулись? Если снова будет такая небрежность, берегите свою кожу!

Дин Сян и Шань Ча, стоявшие позади Чу Цзинь Яо, быстро признали свои ошибки. Цю Е еще несколько раз выругалась, но потом успокоилась:

— Ладно. Это хорошо, что человек может исправить свою ошибку. Вы должны быть более внимательными в своей работе!

На этот раз даже Чу Цзинь Яо услышала, что ее поведение было неподобающим. Цю Е не могла сделать ей замечание, поэтому она отругала служанок, которые следовали за ней для утренних приветствий.

Чу Цзинь Яо было жаль, ведь она втянула в это других. Если бы она сделала это немного лучше, как бы других за нее отругали?

На самом деле, нынешние мысли Чу Цзинь Яо все еще ограничивались предыдущей семьей. В больших семьях знатных родов незамужние молодые девушки - драгоценные дворянки. Если кто-то совершал проступок, самым суровым наказанием было заключение в домашний арест и копирование Наставлений для женщин. Что касается побоев и других болезненных наказаний, то от них страдали низшие слуги, потому что именно они не напоминали и не просили хозяев не совершать ошибок. Более того, Дин Сяна и Шань Ча вообще никто не обижал. Чу Цзинь Яо нашли совсем недавно, и она не знала, как приветствовать и кланяться, но разве эти слуги не знали? Им следовало напомнить об этом перед выходом, тогда бы таких ситуаций не возникало. Но Дин Сян вела себя спокойно и не произнесла ни слова, в то время как глаза Шань Ча постоянно блуждали по сторонам. Видно, имея большое сердце она не стала думать о таких вещах ради своей хозяйки.

Цю Е вздохнула в своем сердце, но она могла сделать лишь это. Отчитывая этих служанок, она уже учитывала, что чувствовала себя похожей на Чу Цзинь Яо, выросшую в крестьянской семье, и испытывала некоторую жалость. Она тоже была из крестьянской семьи и была продана в резиденцию маркиза. Цю Е не стала бы делать что-то большее, чем это.

Такова была реальность благородного семейства.

Чжан Мама вышла из западной комнаты и недовольно проговорила:

— Кто открыл занавески? Фужен только проснулась, и на ее теле еще выступает пот. Если фужен простудится, кто из вас может за это ответить?

Цю Е тут же склонила голову, признавая свою вину. Чу Цзинь Яо испугалась и быстро сказала:

— Цю Е не виновата. Я открыла его, когда вошла.

Чжан Мама никогда не видела, чтобы молодая госпожа так быстро признавалась в своих ошибках. Обычно молодые госпожа заставляли окружающих их людей признать свою вину. Даже если они и совершали ошибки, они не признавались в этом сами, а просто бросали взгляд на слуг, и кто-то нижестоящий тут же принимал вину на себя, тем более такую, которая совсем не касалась Чу Цзинь Яо. После слов Чу Цзинь Яо Чжан Мама не могла продолжать. Хотя она и была приданной служанкой фужен, она была всего лишь служанкой, так как она могла говорить о недостатках хозяев?

Чжан Мама смогла только изменить выражение лица и выдавить улыбку:

— Оказывается, это Пятая юная барышня пришла. Пятая юная барышня прибыла очень рано для приветствия. Фужен сейчас внутри прихорашивается. Пожалуйста, заходите быстрее.

Чу Цзинь Яо поблагодарила Чжан Маму и тихо вошла в западную комнату.

Чжан Мама отошла в сторону, чтобы дать Чу Цзинь Яо пройти первой, а затем последовала за ней. Когда она смотрела на спину Чу Цзинь Яо и ее нарочито облегченные действия, она чувствовала себя очень сложно.

Чу Цзинь Яо была настоящей Ди*-рожденной молодой госпожой, высокорожденной женщиной, которая выползла из живота госпожи Чжао. Почему же нужно быть такой осторожной? Если бы это была Четвертая молодая госпожа, которая выросла на глазах у фужен, уже войдя она бы непременно начала говорить и громко смеяться, а затем побежала бы в комнату и упала в объятия фужен, независимо от внимания фужен. Однако настоящая ди-дочь фужена, Чу Цзинь Яо, была очень осторожна.

*(Ди - дети от законной жены. Шу - дети от наложниц.)

Чжан Мама вздохнула. Кто бы мог подумать, что такое, о чем даже в романах не осмелятся написать, произойдет в резиденции маркиза Чан Син, семьи высшего класса в провинции Тай Юань.

Поздней осенью девятнадцатого года Цзяньсин, примерно в октябре, старая служанка двора фужена маркиза Чан Син, госпожи Чжао, слишком много выпила и начала много болтать со слугами других дворов. Она хвасталась, что у нее большой послужной список и она знает о многих делах фужена, и что даже в курсе того, что Четвертая молодая госпожа не была биологической дочерью фужена.

Когда слуги услышали это, они решили, что эта старая служанка просто хвасталась. Кто такая Четвертая молодая госпожа? Она была второй ди-дочерью фужена, младшим ребенком. Ее опекали и держали на ладони, так как же она могла быть не своей? Если бы это произошло в обычные дни, другие просто приняли бы это за развлечение, за простое хвастовство. Но в тот день мимо проходил последователь маркиза и услышал эти слова.

Вернувшись, он сразу же доложил об этом маркизу Чан Син. Услышав это, маркиз пришел в ярость. Сплетничать о хозяевах было серьезным преступлением, а что за сплетни распускали эти слуги? Маркиз Чан Син немедленно приказал привести слуг внутреннего двора и лично допросил их. Старая служанка была так напугана, что упала на колени и рассказала маркизу Чан Син все до мельчайших подробностей.

Поначалу маркиз Чан Син не поверил, но, услышав яркие подробности, тоже начал сомневаться. В конце концов, чтобы избежать неприятностей в будущем, он послал своих людей расследовать это дело и восстановить невинность дочери. Однако в ходе расследования выяснилось, что самая обожаемая Четвертая юная госпожа из резиденции маркиза на самом деле не его дочь.

В тот год, когда госпожа Чжао, фужен маркиза, была беременна, именно тогда татары вторглись на границы, жестоко угнетая Юг, и подошли к столице. В Северной столице едва не произошел несчастный случай, и Шаньси был разорен. Многие места были опустошены убийствами и поджогами татар, и провинция Тай Юань не стала исключением. Резиденция маркиза Чан Син считалась известной знатной семьей в провинции Тай Юань, поэтому она, естественно, была целью татар. В то время маркиз Чан Син возглавлял войска и не мог некоторое время заботиться о семье. Таким образом, фужены и слуги из резиденции маркиза Чан Син могли только бежать на юг. К счастью, маркиз Чан Син быстро возглавил свои войска и восстановил контроль над провинцией Тай Юань, и разрозненные члены семьи один за другим вернулись обратно. Однако госпожа Чжао, фужен маркиза Чан Син, была беременна, и из-за испуга ей не оставалось ничего другого, как родить ребенка во время бегства на юг.

При бегстве все ненужные формальности отпадали; раз уж и жизнь невозможно спасти, откуда взяться условиям для родов? Госпожа Чжао могла лишь временно поселиться в семье простолюдина, а в качестве компенсации использовала несколько золотых украшений. Это расценивалось как трудности при родах.

В то время в той крестьянской семье тоже недавно родился ребенок, поэтому у них не было другого выбора, кроме как остаться дома и не бежать на юг вместе с другими жителями деревни. После того, как госпожа Чжао родила, она попросила крестьянку покормить ее несколько дней молоком, прежде чем уйти вместе с приданными слугами. Еще через несколько дней за госпожой Чжао пришли солдаты.

После того, как госпожа Чжао сбежала и вернулась в резиденцию маркиза, она так сильно любила эту дочь, которая разделила с ней жизнь и смерть, что даже Старшая Молодая госпожа была несравненной. Госпожа Чжао родила одного сына и двух дочерей, и по возрасту они были причислены к Старшей молодой госпоже, Второму молодому господину и Четвертой молодой госпоже. Когда госпожа Чжао бежала, Старая фужен осталась со Старшей молодой госпожой, а когда госпожа Чжао была разлучена с остальными, с ней остались только ее кормилица Чжан Мама и младшая дочь, Четвертая молодая госпожа. По возвращении в резиденцию четвертая молодая госпожа получила имя Мяо* вместе с родовым именем Цзинь, и ее стали опекать.

*(妙 Miào - удивительная, смышлёная)

Маркиз Чан Син также дорожил этой дочерью, родившуюся на улице и переносившую все трудности во время побега. Однако все признаки указывали на то, что Чу Цзинь Мяо, возможно, не его дочь. Его настоящая дочь была тайно подменена той крестьянской семьей во время хаоса в том году!

Маркиз Чан Син впал в ярость, услышав новость, у него не было настроения праздновать Новый год. В гневе маркиз Чан Син послал людей, чтобы тщательно допросить служанку, которая проболталась. Позже она призналась, что много лет назад выпивала с приданной служанкой фужен, а Чжан Мама случайно проговорилась об этом. Чжан Мама все эти годы питала подозрения, но их было трудно прояснить, поэтому она могла только похоронить их глубоко в сердце. Впоследствии, когда она была пьяна, она рассказала об этом служанке, и через много лет маркиз Чан Син услышал об этом.

Маркиз Чан Син размышлял над этим несколько дней, не тревожа ни госпожу Чжао, ни свою мать - старую фужен Чу. Вместо этого он тайно послал людей на поиски повитухи, которая помогала принимать роды в том году. Маркиз Чан Син долго сидел в комнате, прежде чем решился на поиски своей плоти и крови.

Даже если это и всего лишь дочь, его родословная не может быть в таком беспорядке.

Сразу после Нового года маркиз Чан Син воспользовался случайным предлогом, чтобы покинуть дом. В то время госпожа Чжао жаловалась на это. Зачем выходить из дома в первый лунный месяц? Маркиз Чан Син проигнорировал это и отправился на юг, где нашел Чу Цзинь Яо в небольшой деревне на западе Шаньси.

В то время Чу Цзинь Яо все еще звали Су Яо.

В тот день Су Яо встала рано и, как обычно, отправилась собирать дрова для дома. Когда она возвращалась, неся дрова, повернула голову почувствовав что-то. Недалеко от нее стоял величественный мужчина и молча смотрел на нее.

— Дядя, кого Вы ищете?

Маркиз Чан Син замолчал и долго смотрел на нее, а потом вздохнул и поднял глаза к небу.

Девочке, стоявшей впереди, было тринадцать лет. Из-за постоянной работы на ферме она была выше, чем юные госпожа в резиденции маркиза Чан Син, но очень худая, а цвет ее лица был темным из-за солнца. Ее лицо было худым и острым и не выглядело здоровым, но эта пара глаз была удивительно красивой. Они выглядели так прекрасно, что заставляли других думать, что она не должна появляться в такой деревне, а должна быть исключительной красоты и воспитываться во дворце, любимой десятками тысяч и обслуживаемой сотнями людей.

Ошибки не было. Глаза и нос этой девочки выглядели почти точно так же, как у его младшей сестры, Чу Чжу. Напротив, четвертая молодая госпожа, Чу Цзинь Мяо, по мере взросления выглядела все проще и совсем не походила на него.

Маркиз Чан Син медленно приблизился и спросил:

— Как тебя зовут?

Су Яо почувствовала странность, но ответила с милой улыбкой:

— Я - Су Яо. Вы, должно быть, не местный. Вы заблудились?

Маркиз Чан Син не ответил на вопрос Су Яо, но спросил:

— Яо? Это не похоже на имя, которое могли бы дать деревенские жители.

— Моя мать говорила, что, когда я родилась, даосский священник дал мне кусок нефрита и имя «Яо». Поэтому все в семье зовут меня так.

Маркиз Чан Син посмотрел на нефрит Су Яо. Это был кусок прозрачного белого нефрита с красными пятнами, плавающими внутри. Судя по его качеству, он был очень ценным. Красные пятна были очень изысканными, как кровь, капавшая в прозрачную воду и заключавшаяся в белом нефрите. Маркиз Чан Син вспомнил истории об обнаружении родственников через свертывание крови.

В год, когда родилась Су Яо, или, точнее, Чу Цзинь Яо, в провинцию Тай Юань приехал даосский священник. Говорили, что он полон сокровищ и нес нефрит, который стоит целого города, может оживлять мертвых и находится на земле в поисках своего хозяина (нефрит). Маркиз Чан Син не верил в такие слухи, но, думая о своем будущем ребенке, хотел найти хороший нефрит, чтобы сделать для него нефритовый кулон. Поэтому он лично обратился к даосскому священнику. Однако тот взглянул на него и сказал:

— Нефрит связан судьбой с Вашей дочерью, но я не могу дать его Вам.

При этих словах маркиз Чан Син насмешливо хмыкнул и, взмахнув рукавом, удалился. Он был маркизом, и искать даосского священника было уже снисходительно, но этот человек не оценил этого и вместо этого разглагольствовал о глупостях. С чего это нефрит связан судьбой с его дочерью, но он не может отдать его ему, отцу? Неважно, носит ли госпожа Чжао дочь или нет, если даосский священник не отдаст его, как он окажется в руках его дочери? Он просто хотел воспользоваться возможностью ради поднятия цены.

Вскоре после этого татары вторглись в пределы страны, и маркизу Чан Син пришлось вести войска против врагов, поэтому он быстро отбросил этот вопрос на задворки сознания.

Только спустя тринадцать лет, когда маркиз Чан Син стоял перед Чу Цзинь Яо, он вспомнил об этом деле.

— Дядя, пора прийти в себя! - сказала Чу Цзинь Яо, улыбаясь: — Просто идите по этой дороге на север, и Вы сможете покинуть деревню. Я должна вернуться к рубке дров и вскипятит воду, не могу сопровождать Вас. Иначе, когда моя мать проснется, снова будет меня ругать.

Маркиз Чан Син нахмурился:

— Ты всего лишь маленькая девочка, и тебе нужно рубить дрова и кипятить воду?

В резиденции маркиза, не говоря уже о молодых госпож, даже служанки, обслуживающие их, не занимались таким тяжелым ручным трудом. Его дочери Ди, Старшая молодая госпожа и Четвертая молодая госпожа с самого рождения имели прислуживающих им няню, двух служанок первого класса и четырех служанок второго класса. Имели также много других сопровождающих, которых присылали старейшины. Можно сказать, что они никогда не оставались наедине, без чьего-либо сопровождения. Когда Четвертая молодая госпожа Чу Цзинь Мяо, обучаясь рукоделию, поранила пальцы, все суетились вокруг нее, давая лекарства и приглашая лекаря. Однако Чу Цзинь Яо приходилось вставать рано зимой, чтобы заготовить дрова, а вернувшись домой, кипятить воду и убирать двор. Чу Цзинь Яо - настоящая дочь! Маркиз Чан Син знал, как живут Старшая молодая госпожа и Четвертая молодая госпожа, и поэтому, услышав слова Чу Цзинь Яо, почувствовал себя очень неловко. Однако еще более неприятным было то, что эта фермерская семья намеренно подменила их дочерей во время рождения, и настоящая дочь фермера, Чу Цзинь Мяо, наслаждалась славой и роскошью, в то время как настоящая благородная молодая госпожа воспитывалась в их доме, а это не самое лучшее окружение. Кроме того, они даже поручили ей работать!

Маркиз Чан Син был в ярости. В тот момент он принял решение вернуть девочку в резиденцию, сохранить ее имя, следовать принятому в клане поколенному именованию женщин и назвать ее Цзинь Яо. Что касается фамилии Су, то пусть фермер оставит ее для своей дочери.

Чу Цзинь Яо не знала, о чем думает маркиз Чан Син, и серьезно отвечала на вопросы маркиза Чан Сина.

— Да. Старшая сестра замужем, а я - единственный ребенок женского пола в семье, поэтому, естественно, я должна делать всю работу по дому. Ах, моя мать уже проснулась, я должна вернуться...

— Не нужно возвращаться, – Маркиз Чан Синь сказал: — Твоя фамилия не Су. Пойдем со мной.

То, что произошло потом, было очень смутно для Чу Цзинь Яо. Отец Су, который обычно ругал и бил, сжался в комок и не смел говорить. Мать Су, которая обычно страдала от отца Су, громко рыдала, а младший брат Су Шэн превратился в перепелку. Старшая сестра, Су Хуэй, которая поспешила вернуться домой после получения новостей, внезапно замолчала, глядя на Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо испугалась такого взгляда, после чего ее увезли без всяких объяснений. Она сидела в шикарной повозке, которую видела только раз в жизни, и, высунувшись из нее, смотрела на свою семью. Никто из ее родителей, проживших с ней тринадцать лет, не вышел проводить ее, и только старшая сестра заплакала и выбежала, чтобы заставить ее принять матерчатый мешок через окно повозки.

В матерчатом мешке было два комплекта чистых хлопчатобумажных платьев, и это была самая редкая и приличная одежда дома. Чу Цзинь Яо знала, что старшую сестру обязательно будут ругать отец Су и мать Су, когда она отдаст их ей. Если отец Су будет в ярости, то вполне возможно, что он ударит ее. Что касается семьи мужа старшей сестры, то неизвестно, что они скажут.

Чу Цзинь Яо сильно плакала. Когда она вышла из повозки, ее глаза все еще были красными.

Когда повозка остановилась, Чу Цзинь Яо подняла голову и увидела величественную резиденцию маркиза Чан Син.

Только тогда госпожа Чжао узнала, что сделал маркиз Чан Син, когда покинул дом.

Чу Цзинь Яо опустила голову, стоя перед госпожой Чжао с чувством тоски и стыдливости. На мгновение она не знала, куда деть свои руки и ноги.

Однако ее настоящая мать несколько раз окинула ее взглядом с ног до головы и с отвращением замахала руками:

— Уберите ее. Запах земли слишком удушливый.

Чу Цзинь Яо была очень смущена. Условия в семье фермера были плохими, и из-за спешной дороги она не приняла ванну. После того, как Чу Цзинь Яо освежилась и переоделась в чистую одежду, она с радостью пошла к своей родной матери, но вместо этого услышала из-за муслиновой занавески:

— Фужен, похоже, Вы не очень любите... юную барышню Яо.

— Какая еще юная барышня? Откуда мне знать, кто она такая, если она появилась из воздуха? Маркиз - это уже слишком. Думать, что идет дождь, когда слышишь ветер, и приводить с собой кошку и собаку. Неизвестно, может, кто-то специально подстроил хитрость, чтобы обмануть его.

— Фужен... — тихо прошептала Чжан Мама. Поскольку Чжан Мама была осведомлена о делах прошлого, то, взглянув на Чу Цзинь Яо, она почувствовала, что та была истинной. Она, как посторонний человек, ясно видела это. Но госпожа Чжао в течение тринадцати лет опекала Чу Цзинь Мяо как дочь, и поэтому за короткий промежуток времени не смогла принять внезапное появление дочери.

— Прогони ее. Я не хочу ее видеть. У меня нет такой дочери. Где Мяо-эр*? Позовите Мяо-эр!

*(суффикс 儿 Er используют при уменьшительно-ласкательном обращений к детям или младшим)

Лицо Чу Цзинь Яо уже было залито слезами. Она закусила губу и, стараясь не шуметь, тихо ушла.

Вернувшись в комнату, Чу Цзинь Яо бросилась на кровать и громко заплакала. Нефритовая подвеска, которую она носила с юности, выпала, и одно из красных пятен на ней беззвучно исчезло.

— Чжан Мама?

Чжан Мама быстро пришла в себя. Она поняла, что снова думает о вернувшейся в резиденцию Пятой молодой госпоже, и потерялась в мыслях. Чжан Мама скрыла свои мысли и с улыбкой на лице осторожно обратилась к стоящей перед ней девушке:

— Четвертая юная барышня, Вы прибыли!

— Да. Я не могла заснуть ночью и поэтому проснулась раньше, чтобы поприветствовать Матушку.

— Четвёртая юная барышня очень благочестива, – Чжан Мама улыбнулась, и голоса в зале неоднократно хвалили Чу Цзинь Мяо за ее сыновнюю почтительность. Чжан Мама улыбалась, слушая комплименты находящихся, но в душе она думала о том, что если сравнивать, кто сможет превзойти Пятую юную барышню? Она уже пришла довольно давно. Однако Чжан Мама не стала произносить таких слов.

С помощью служанок Чу Цзинь Мяо сняла свою накидку. Накидка была специально заказана госпожой Чжао, так как снаружи она была отделана золотой парчой, а внутри - лучшим хлопком. Она была сделана очень широкой и закрывала практически все тело, кроме икры, как большой пиджак. Сверху воротник был сделан в виде стойки с парой золотых инкрустированных рубинов в качестве пуговиц, а манжеты и вырез были обшиты кроличьим мехом. Чу Цзинь Мяо изначально была стройной и худой, а в этом наряде она выглядела еще более хрупкой, как хрупкая красавица, которая нынче в моде.

Брови Чу Цзинь Мяо были очень светлыми, а губы очень тонкими. Она выглядела немного тусклой и не такой красивой, как другие сестры. С тех пор, как Чу Цзинь Мяо поняла, что выглядит хуже своих сестер, даже дочерей Шу, она втайне от всех хмурилась. И с тех пор она усердно занималась своей одеждой и стремилась выглядеть худой и слабой. Теперь, с волной императорских экзаменов, ученые восхищались красавицами, сдержанными, изящными и настолько хрупкими, что у них едва хватало сил даже на то, чтобы выдержать пустяковый вес одежды. Многие женщины одевались так, чтобы выглядеть особенно слабыми, и даже наносили макияж, который казался слезливым. Хотя у Чу Цзинь Мяо черты лица были не такими хорошими, как у остальных сестер, по темпераменту и одежде она пользовалась популярностью у братьев.

В настоящее время в резиденции маркиза главой семьи был маркиз Чан Синь, Чу Цзин. Старая фужен была еще жива и обладала всей полнотой власти в управлении хозяйством. В присутствии старой фужен братья, естественно, не могли разделить семейное имущество и жить отдельно. В резиденции маркиза было три дома. Старший дом принадлежал маркизу Чан Сину и его фужен - госпоже Чжао. Второй дом принадлежал второму господину Чу Дуан и второй фужен - госпоже Янь. Третий дом принадлежал третьему господину Чу Чжану, а третьей фужен была госпожа Цянь. Маркиз Чан Син и Второй господин были ди-сыновьями, а Третий господин был из рода Шу и не нравился Старой фужен. Старший сын унаследовал титул и, естественно, был самым выдающимся среди братьев. Даже расходы на женщин у старшего были выше, чем у других домочадцев, и он уступал лишь Старой фужен.

У маркиза Чан Сина было в общей сложности четыре сына и пять дочерей. Среди них только Старшая молодая госпожа, Второй молодой господин и Четвертая молодая госпожа были ди-рожденными. Это считалось мало. Вначале, когда маркиз Чан Син привел молодую барышню и сказал, что она его дочь, все в резиденции вскочили в шоке. Рыдающая госпожа Чжао отказалась признать это и прижалась к Чу Цзинь Мяо, не позволяя никому отослать ее. Позже пришла Старая фужен, и ей тоже было трудно с этим смириться, когда она увидела смуглую, худую и нелюдимую Чу Цзинь Яо. Старая фужен долго разговаривала с маркизом Чан Син за закрытыми дверями, а когда вышла, сказала:

— В те годы, из-за хаоса, в родословной семьи произошли некоторые ошибки. Поскольку потерянная девочка была возвращена, мы будем воспитывать ее. Не то чтобы наша семья не могла воспитать еще одну девочку. Цзинь Мяо может просто продолжать оставаться дома. А та, что только вернулась, займёт место за Цзинь Мяо и станет нашей Пятой юной барышней.

Старая фужен приняла решение и признала Чу Цзинь Яо, но в то же время защитила Чу Цзинь Мяо и не позволила маркизу Чан Сину отослать ее. Женское сердце всегда мягче мужского. После искреннего отношения к ней как к настоящей дочери в течение тринадцати лет, не говоря уже о госпоже Чжао, даже Старая фужен не могла с ней расстаться. Когда маркиз Чан Син увидел, что его жена, мать и предыдущая дочь, Чу Цзинь Мяо, стоит в стороне и жалобно плачет, ярость, которую он затаил во время обратного пути, давно исчезла. Плач смягчил его сердце, и он больше не настаивал на отсылке Чу Цзинь Мяо.

В любом случае, дело было не в том, что маркиз Чан Син не мог позволить себе лишнее приданое. Просто будут воспитывать еще одну юную барышню. Никого это не волновало.

С необъяснимым появлением девочки, да еще и ставшей Пятой юной барышней, все юные барышни позади были оттеснены на одну позицию. Такое положение вещей было удивительным и странным в любой семье. Чу Цзинь Яо так сильно изменилась, когда вернулась. Кроме того, она была смуглой и худой, и при одном взгляде на нее казалось, что это человек из сельской местности, что заставляло других падать ниц, дабы взглянуть на нее. Молодые барышни, чьи позиции были изменены, и так были недовольны, а теперь, будучи сестрами человека из сельской местности, молодые барышни резиденции маркиза еще больше невзлюбили Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Мяо сняла накидку, открыв цветочный халат с широкими рукавами. На ней было голубое атласное платье, на котором золотом были вышиты цветы и узоры из птиц размером в два чуня (1 чунь = 2,54 см). Чжан Мама и остальные, привыкшие видеть роскошь, были молча ошеломлены. Не считая головного убора, сколько стоил наряд Четвертой юной барышни? У четвертой юной барышни каждый день были почти разные наряды, но даже несмотря на это, госпожа Чжао все равно упомянула, что одежды не хватает, и позвала людей в резиденцию, чтобы купить ткани для пошива одежды для Старшей юной барышни и Четвертой юной барышни.

Чжан Мама вспомнила одежду, в которую была одета Чу Цзинь Яо, когда вошла в комнату. Можно было опасаться, что она не составляла и десятой части от стоимости одежды Четвертой юной барышни. Настоящая молодая госпожа жила именно так. Слышали, что она с детства занималась грубым трудом, и у нее имелись мозоли на руках. Чжан Мама вздохнула. По правде говоря, ей тоже казалось, что Пятая юная барышня жалкая, но что толку? Четвертая юная барышня росла, как жемчужина на руках. Она привыкла к богатству резиденции маркиза, и роскошь, которая сочилась из нее, была вызвана тем, что она была пропитана золотым нектаром. По сравнению с ней Пятая юная барышня вдруг превратилась в ничто.

Чу Цзин Мяо сняла свою громоздкую верхнюю одежду и была так же спокойна, как и в своей собственной комнате. Она направилась прямо в западную комнату, восклицая на ходу:

— Мама, я пришла…

Как только Чу Цзинь Мяо подошла, она увидела Чу Цзинь Яо, стоящую в стороне. Чу Цзинь Яо давно слышала, что Чу Цзинь Мяо вошла, и, увидев Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо повернулась и мило улыбнулась.

— Четвертая старшая сестра, ты прибыла, - непривычно произнесла Чу Цзинь Яо. Она видела, как другие молодые барышни так здороваются, но не была уверена, правильно ли она усвоила. С тех пор как Чу Цзинь Яо вернулась в свою родную семью, она очень хотела поладить с родителями и сестрами. Несмотря на то, что эта особа заняла ее место и была поддельной госпожой, Чу Цзинь Яо хотела с ней поладить. Кто мог винить ее в этом? Злиться можно только на отца Су и мать Су за их эгоизм, злобу и безрассудство. Однако Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо, маркиз Чан Син, госпожа Чжао и остальные не знали об этом, так в чем же их вина? Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо выросла в деревне, она с детства была благоразумной и чувствовала, что не может просто так продолжать жаловаться, иначе родственники отдалятся от нее. Люди всегда ценили искреннее сердце, и это обнаруживалось, когда человек умело говорил.

Чу Цзинь Мяо не улыбнулась, как ожидала Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо сдержала выражение лица и равнодушно ответила:

— Понятно.

Сказав это, Чу Цзинь Мяо быстро спросила:

— Кто тебе старшая сестра.

Несмотря на то, что голос Чу Цзинь Мяо был негромким, она специально не понижала его. Служанки вокруг, включая саму Чу Цзинь Яо, услышали её. Чу Цзинь Яо сразу же почувствовала себя неловко, но служанка, следовавшая за Чу Цзинь Мяо, озорно улыбнулась. Когда никто не заметил, она тайком обменялась взглядом со служанкой, с которой у нее были хорошие отношения, и перевела глаза на так называемую «Пятую юную барышню», воробья, только что прилетевшего из горной деревни.

Чу Цзинь Яо слышала, что в больших семьях принято вставать рано, дабы поприветствовать родителей и старших. Она не решилась на ошибку и собралась очень рано. К счастью, она привыкла вставать за дровами, поэтому для нее не составило труда проснуться рано. Однако она была ошеломлена особым отношением. Ей нужно было надеть только платье, но ее ждало так много людей.

Вставать рано было легко, но Чу Цзинь Яо понятия не имела, что ей нужно делать у госпожи Чжао. Раньше в деревне не было таких особенностей. Проснувшись, она отправлялась во двор, чтобы подмести и принести воды. Когда старшая сестра Су Хуэй не была замужем, все дела по двору и кухне выполняли они. Когда отец Су и мать Су просыпались, они видели чистый двор и теплую еду. После этого отец Су занимался хозяйством, и иногда мать Су отправлялась вместе с ним. После ухода родителей Чу Цзинь Яо возвращалась, чтобы разбудить своего младшего брата Су Шэна, постучав в дверь. Су Шэн был единственным сыном в доме и считался более ценным, чем такие же дочери, как они.

Поэтому Чу Цзинь Яо не знала, что нужно делать, когда она приветствовала родителей. В резиденции маркиза от нее не требовалось подметание и стирка одежды, поэтому Чу Цзинь Яо стояла в комнате госпожи Чжао в растерянности. Госпожу Чжао окружала целая толпа служанок, кто-то подавал одежду, кто-то вытирал руки госпожи Чжао, а кто-то тщательно укладывал ее волосы. Людей вокруг госпожи Чжао было очень много, и даже если бы Чу Цзинь Яо захотела подняться, она не смогла бы попасть внутрь.

Теперь, когда Чу Цзинь Мяо сказала это при всех, стало ясно, что она не хотела быть старшей сестрой Чу Цзинь Яо и не считала Чу Цзинь Яо своей младшей сестрой. Чу Цзинь Яо была ошеломлена, а Чу Цзинь Мяо прошла мимо нее и бодро направилась к госпоже Чжао.

Когда Чу Цзинь Мяо подошла ближе, все служанки и слуги уступили место Чу Цзинь Мяо и приветствовали ее, произнося благоприятные слова. Когда госпожа Чжао увидела идущую Чу Цзинь Мяо, она улыбнулась ей из бронзового зеркала:

— Снова создашь мне проблемы?

— Каким образом дочь создает проблемы? Я, очевидно, проявляю сыновнюю заботу о матери.

Как только Чу Цзинь Мяо заговорила, она достала заколку из коробки на туалетном столике госпожи Чжао и жестом показала: — Мама должна надеть это сегодня, так как оно сочетается с ярко-красным платьем.

Женщина, расчесывавшая волосы, поддразнила:

— Четвертая юная барышня лучше всех умеет наряжаться. С жемчужинами мудрости Четвертой молодой барышни мы, укладывающие волосы фужен, больше не можем показывать свои навыки.

Чу Цзинь Мяо улыбалась и со смехом болтала с госпожой Чжао. Чу Цзинь Яо стояла неподалеку и вдруг почувствовала себя особенно лишней.

Наблюдая за тем, как ловко Чу Цзинь Мяо расставляла украшения, было очевидно, что она привыкла к этому с детства, но Чу Цзинь Яо даже не узнала бутылочки и коробочки на туалетном столике.

Чу Цзинь Яо опустила голову и посмотрела на свои руки. С тех пор как она себя помнила, она уже помогала семье по дому, и все остальные девушки в деревне были такими же. Чу Цзинь Яо никогда раньше не думала, что в этом мире есть люди, которые живут такой жизнью, о которой она даже не могла подумать. Однако можно ли винить в этом ее? Если бы было возможно, она надеялась, что не ошиблась в своем выборе в эти годы и благополучно будет расти в резиденции маркиза, станет квалифицированной молодой барышней резиденции маркиза.

На самом деле, Чу Цзинь Яо жилось не очень хорошо в эти несколько дней. Несмотря на то, что условия ее жизни перевернулись с ног на голову, позволяя ей увидеть то, о чем она никогда не могла даже подумать, она не была счастлива. Она чувствовала, что все в резиденции маркиза Чан Сина, начиная от госпожи Чжао, Чу Цзин Мяо, тетушек и сестер, вплоть до служанок и слуг, дискриминируют ее. Она действительно была несовместима с богатой и славной резиденцией маркиза Чан Сина.

Каждый день, когда Чу Цзинь Яо ложилась спать, она ждала, пока уснет служанка, дежурившая на посту, и тайком плакала под одеялом. У молодых девушек были даже прислуживающие во время сна им служанки,  и Чу Цзинь Яо не хотела плакать на глазах у других. Поэтому она могла только тайно прятаться и чувствовать себя расстроенной. Когда она уходила, старшая сестра Су Хуэй догнала ее и дала мешок с одеждой. Чу Цзинь Яо знала, что старшая сестра боялась, что она будет страдать в другой семье, и изо всех сил старалась дать ей все самое лучшее. Однако, приехав в резиденцию маркиза Чан Син, Чу Цзинь Яо обнаружила, что даже служанки, которые подметали полы в резиденции, не носят такие серые хлопковые платья. Но в деревне такие платья надевали только во время праздников.

Когда Чу Цзинь Яо прибыла, кто-то поменял ее вещи, и, естественно, хлопковое платье старшей сестры нельзя было вынимать. Более того, Шань Ча увидев его, чуть не выбросила. Чу Цзинь Яо быстро забрала его и спрятала рядом с собой на кровати. Когда наступала глубокая ночь, она тайком доставала его и плакала, держа в руках одежду.

Теперь Чу Цзинь Яо наконец-то поняла, почему отец Су и мать Су так к ней относились. У них всегда было не очень хорошее выражение лица, и, глядя на поведение старшей сестры Су Хуэй, она, очевидно, тоже знала об этом. Однако ее сердце не могло не смягчиться, и она часто тайно помогала ей за спинами отца Су и матери Су.

После того, как Чу Цзинь Яо закончила плакать ночью, на следующий день она снова проснулась в приподнятом настроении, несмотря на недолюбие других. Когда в семье Су вдруг появлялся родственник и оставался, сестры часто тайно говорили об этом. Такова была человеческая природа. Чу Цзинь Яо говорила себе, что пока она хорошо выглядит и учится, искренне относится к госпоже Чжао и ладит с Чу Цзинь Мяо, они будут видеть в ней хорошее.

Однако, когда Чу Цзинь Яо увидела, как госпожа Чжао и Чу Цзинь Мяо с любовью выбирают украшения, а она стоит в стороне, будучи несравненно более ненужной, Чу Цзинь Яо вдруг засомневалась в своей уверенности.

Сможет ли она действительно ассимилироваться с этими матерью и дочерью?

Как раз когда Чу Цзинь Яо почувствовала себя неловко, молодая служанка у двери приветствовала приближающегося человека, как серебряный колокольчик:

— Старшая юная барышня прибыла. Приветствую старшую юную барышню.

Мягкий и приятный голос произнес, как мягко текущая вода:

— Матушка внутри?

— Да. Четвертая юная барышня и Пятая юная барышня тоже внутри.

За пределами комнаты возникла пауза, прежде чем послышались мягкие шаги. Служанка в западной комнате приоткрыла занавеску. Свет засиял, и перед всеми предстала девушка с достойным характером.

— Старшая юная барышня.

Старшая юная барышня, Чу Цзинь Сянь, кивнула и поприветствовала госпожу Чжао, после чего встала в сторонке, в ожиданий, пока госпожа Чжао оденется. Чу Цзинь Яо последовала за всеми и поприветствовала Чу Цзинь Сянь:

— Приветствую старшую сестру.

Чу Цзинь Сянь слегка кивнула и отвела взгляд, после чего встала рядом с Чу Цзинь Яо. Только увидев Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо поняла, как в сказках выглядит девушка из благородной семьи. Что бы ни делала Чу Цзинь Сянь, все было мягко и нежно. Она говорила мягко, как талант среди красавиц. Даже если Чу Цзинь Сянь относилась к Чу Цзинь Яо равнодушно, Чу Цзинь Яо было все равно, ведь она относилась ко всем одинаково. Более того, Чу Цзинь Сянь стояла рядом с ней, когда она вошла в дом, и Чу Цзинь Яо почувствовала огромное облегчение от того, что ей больше не нужно стоять одной. В душе Чу Цзинь Яо не удивилась похвалам, которыми все осыпали Старшую юную барышню. Ее манеры были присущи старшей сестре, и то, как она непринужденно помогла Чу Цзинь Яо выйти из затруднительного положения, растрогало Чу Цзинь Яо, ведь она никогда раньше не получала доброты.

Однако Чу Цзинь Яо обнаружила, что Чу Цзинь Сянь не была так уж близка с госпожой Чжао. По крайней мере, она не стала бы вести себя избалованно, как Чу Цзинь Мяо. Конечно, Чу Цзинь Сянь не могла вести себя избалованно, но причина была связана с тем, что она с раннего возраста воспитывалась Старой фужен.

В компании Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо не чувствовала, что время проходит тяжело. Постепенно прибыло несколько дочерей Шу, и все молча стояли в стороне. Когда госпожа Чжао готовилась, слышался только смех Чу Цзинь Мяо и госпожи Чжао. После того, как госпожа Чжао оделась, слуги накрыли завтрак. Маркиз Чан Син не приходил к госпоже Чжао, а из-за слабого здоровья Второго молодого господина все эти годы он ел один. Таким образом, вместе ели только члены семьи женского пола. Наложницы маркиза Чан Син заняли свои места, чтобы подать госпоже Чжао блюда, и госпожа Чжао позволила им выбрать несколько блюд, после чего сказала:

— Хорошо, вы все имеете сыновей и дочерей. Нет необходимости ждать меня, удалитесь, чтобы поесть.

После этого наложницы удалились. Даже если наложницы рожали сыновей и дочерей, они не имели права есть за столом. На самом деле считалось, что с этими наложницами обращаются хорошо. Только когда рядом с ними были дети, госпожа Чжао придавала им достоинство. Те тунфаны*, у которых не было детей, должны были стоять за законной женой, как было принято, и прислуживать госпоже Чжао и молодым девушкам, пока они не закончат, прежде чем уйти.

*(通房 Tōng fáng – наложницы низкого ранга, выполняют также обязанности служанок)

При виде красивых наложниц, каждая из которых была по-своему привлекательна, у Чу Цзинь Яо разбежались глаза, и она вздохнула. Действительно, большие семьи отличались от других.

После еды госпожа Чжао повела дочерей к старой фужен Чу для приветствия. Старая фужен Чу была внушающей благоговение личностью, с немного квадратной челюстью и глубокими морщинами. На первый взгляд, она выглядела очень сильным человеком. Она сильно отличалась от тех старух, которых Чу Цзинь Яо видел в деревнях. Она не осмелилась проявить небрежность и вслед за остальными девушками почтительно поприветствовала Старую фужен.

Старая фужен надела защитный платок на лоб и выглядела сдержанно. Ей не хотелось иметь дело с этими внучками, поэтому она сказала:

— Несколько дней назад ткацкий дом на юге прислал очередную партию парчи. Они ярких цветов и подходят для молодых девушек. Каждая из вас может выбрать себе по одной и сшить одежду.  Когда Гунайнай* вернется, вы все сможете достойно встретить гостей.

*(姑奶奶 Gūnǎinai - замужняя дочь, для Чу Цзинь Яо тетя)

Гунайнай, о которой говорила старая фужен Чу, была Чу Чжу. Она была единственной ди-дочерью старой фужен и была замужем за резиденцией Принца первого ранга Хуай Лина из Второго Дома в качестве официальной жены. Ее невестка была супругой принца Хуай Лина. Выйти замуж в резиденцию принца из рода маркизов считалось достойным браком. Поэтому, возвращение Чу Чжу в родительскую семью будет сделано с размахом. Замужняя дочь была подобна пролитой воде, поэтому, Гунанай вернувшись станет гостьей. Чу Чжу удачно вышла замуж, поэтому племянницам, например Чу Цзинь Яо, при встрече с сестрой отца нужно было специально готовить новую одежду.

Какая молодая девушка не любит новую одежду? Более того, это были парчовые изделия с юга. Все они были внутри резиденции и редко появлялись на улице. Несмотря на то, что резиденция маркиза Чан Син была резиденцией маркиза, они могли получить только несколько рулонов в год. В прошлом они попадали в руки Старшего дома (семья Чу Цзина), для шитья одежды для Старшей юной барышни и Четвертой юной барышни. Остальным юным барышням доставались только куски. Теперь, когда бабушка упомянула, что у каждой будет по рулону, эти молодые барышни были очень счастливы.

Группа изящных женщин отправилась в разделенную перегородками комнату, чтобы выбрать ткани. Хотя Чу Цзинь Яо не знала, что такое парча, по выражению лиц остальных она поняла, что это хороший товар, который трудно достать, и последовала за ними.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что это немыслимо. Раньше дома трудно было купить рулон ткани за год, и все их вещи носила Су Хуэй, пока не наступила ее очередь. Сейчас же был не Новый год и не какой-либо праздник, но они могли сшить одежду одним словом, и у них даже было по рулону парчи на каждого.

Чу Цзинь Яо с детства не имела личного богатства, поэтому она подсчитала, что можно сделать с оставшейся тканью.

Чу Цзинь Яо была девушкой и не переставала радоваться возможности выбирать одежду по своему вкусу. Чу Цзинь Яо, погруженная в радость, не заметила, что с нефритовой подвески, которая никогда ее не покидала, исчезло несколько красных пятен.

Дойдя до перегороженной комнаты, глаза Чу Цзинь Яо широко раскрылись. Это была самая красивая и изысканная ткань, которую она когда-либо видела. Да, это была не ткань, а парча.

Молодые девушки радостно закричали и слетелись посмотреть. Даже самая величественная и грациозная Чу Цзинь Сянь улыбнулась и быстро пошла вперед. Молодые девушки из семьи Чу подняли парчу и с энтузиазмом обсуждали, сравнивая различные цветочные узоры. Чу Цзинь Яо подошла к толпе и уставилась на нее широко раскрытыми удивленными глазами. Она осторожно коснулась парчи, словно это было редкое сокровище.

Чу Цзинь Яо была поражена ощущением. Парча была особой шелковой тканью из Интяньфу. Она была блестящей, как облака, и поэтому называлась Юньцзинь*. Стоимость производства парчи была настолько высока, что только два самых искусных ткача должны были координировать свои усилия, чтобы ткать около одного чуня в день. Так возникла поговорка «чунь парчи - чунь золота». Все эти редкие и изысканные парчи отправлялись знати в резиденцию. Только те, у кого были связи, могли купить несколько рулонов, но и они были в небольшом количестве и не могли быть проданы публично. Поэтому можно только представить себе, по какой цене парча продавалась на открытом рынке.

*(云锦 Yúnjǐn - облачная парча)

Даже молодые девушки, выросшие в резиденции Маркиза, считали, что это редкость, не говоря уже о Чу Цзинь Яо. Она не удержалась и снова прикоснулась к ней, но не ожидала, что на этот раз что-то пойдет не так. Из-за работы на ферме у нее все еще были мозоли на пальцах. Когда эти мозоли коснулись тонкой парчи, они зацепили нить.

Чу Цзинь Яо быстро убрала руки, но ее действия насторожили остальных. Седьмая юная барышня второго дома, Чу Цзинь Цзяо, увидела это и сразу же закричала:

— Как ты смогла выдернуть нить из парчи?

Чу Цзинь Яо крепко держала руку, остальные смотрели на нее с необычными взглядами. Нежные пальцы Чу Цзинь Мяо пробежались по парче, а в уголках губ зародилась улыбка.

Вполне достаточно для сельской жительницы. Просто слишком низко, чтобы показывать ее на людях.

Чу Цзинь Сянь нахмурилась и выругалась:

— Хватит. Это всего лишь кусок парчи. Так как каждый будет выбирать по рулону, то этот рулон будет принадлежать Пятой юной барышне, и ее вещи будут в ее распоряжении.

Седьмая юная барышня надулась:

— Этот цветочный узор - фиолетовая гортензия на белом фоне мне тоже нравится, так зачем отдавать его ей?

Чу Цзинь Сянь сделала торжественное лицо и показала подобающие манеры Старшей сестры Ди, после чего посмотрела на Седьмую юную барышню. И только тогда Седьмая юная барышня с возмущением замолчала.

Этот эпизод быстро прошел, и молодые девушки с радостью погрузились в подбор цветочных узоров. Хотя на их лицах ничего не было видно, Чу Цзинь Яо знала, что внутри они все смеялись.

После выбора цветочных узоров молодые девушки все еще оставались вместе, чтобы заняться рукоделием. Незамужние девушки сосредотачивались только на нескольких вещах, и поскольку было всего несколько красивых цветов, многие из них начали ссориться. Чу Цзинь Яо была не очень довольна, и поскольку в комнате царил хаос, она подошла к Чу Цзинь Сянь и тихо сказала:

— Старшая сестра, я уйду первой.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на Чу Цзинь Яо и хотела что-то сказать, но в итоге только вздохнула:

— Иди.

Чу Цзинь Яо вернулась в свою комнату и на протяжении всего обратного пути не разговаривала и не останавливалась, чтобы передохнуть. Дин Сян держала парчу и молчала, так как ее хозяйка не говорила. Шань Ча следовала за Чу Цзинь Яо, и по мере того, как последняя шла все быстрее и быстрее, она начала задыхаться.

В душе Шань Ча думала о том, что воспитание в сельской местности действительно отличается от воспитания настоящей молодой госпожи. Молодые барышни задыхались, пройдя два шага, в отличие от нее. Такая служанка, как она, уже немного запыхалась, пройдя от зала Жун Нин* до двора Чао Юнь**, но для Чу Цзинь Яо это было пустяком.

*(荣宁 Róng níng,  здесь 荣 – честь, 宁 – миролюбивый)

**(朝云 Cháo yún, здесь 朝 – утренний, 云 – облако, т,е, Двор Утреннего Облака)

Чу Цзинь Яо остановилась в дворе Чао Юнь, и хотя у двора красивое название, местоположение было довольно отдаленным. Резиденция маркиза Чан Син выходила на юг, а север был сзади. Она была разделена на три пути: восточный, средний и западный. Самый благородный и роскошный двор на северной стороне Среднего пути принадлежал старой фужен Чу. Маркиз и фужен, госпожа Чжао, жили во дворе, расположенном в середине Среднего пути, а остальные дома располагались в других путях. Поскольку Чу Цзинь Сянь была дочерью Ди из Старшего Дома, она должна была остаться с госпожой Чжао, но госпожа Чжао осталась в главном дворе, а Старшая юная барышня и Четвертая юная барышня в двух боковых дворах. Двор Старшей юной барышни был самым большим. В задней части двора был отдельный маленький дворик, где оставались остальные Шу-рожденные молодые госпожа, поэтому их нельзя было перемещать. В задней части двора Четвертой юной госпожи был небольшой дворик, где находилось приданое госпожи Чжао. Чжан Мама предложила перенести приданое в заднюю комнату и отдать Пятой юной барышне этот двор, но госпожа Чжао сказала, что в задней комнате повышенная влажность, и опасалась за состояние своих сундуков из красного дерева, поэтому нашла пустой двор у Восточного пути для Чу Цзинь Яо.

Двор Чао Юнь находился в северном углу Восточного пути. Из-за далекого и отдаленного расположения было лишь несколько человек, готовых проделать такой долгий путь. Когда Чу Цзинь Яо прибыла сюда, у нее был отдельный двор, издалека он выглядел больше, чем двор Старшей юной барышни, но смысл его был совершенно другим.

Чу Цзинь Яо молча подумала, что даже в их деревне дети живут вместе с родителями. Однако ей пришлось остаться одной, было видно, как сильно госпожа Чжао ее недолюбливает и не хочет видеть.

Шань Ча с радостью погладила парчу, так как это была парча в честь праздника. Поскольку Пятая юная барышня не разбиралась, в конце концов, именно они будут ее резать. Изготавливая одежду, она могла также сделать для них приданое.

Шань Ча не могла оторваться от белой парчи с узорами из фиолетовых гортензий, но Чу Цзинь Яо это совершенно не интересовало:

— Оставь.

— Оставить? - Шань Ча не хотела расставаться с парчой. Дин Сян взяла ее, но Шань Ча все еще хваталась за другой конец, не желая отпускать.

Дин Сян строго посмотрела на нее и сказала:

— Ты не слышала, что сказала юная барышня?

Шань Ча неохотно разжала руки и смотрела, как Дин Сян запирает парчу и даже хранит ключ.

— У меня больше нет дел, вы можете выйти.

Дин Сян и Шань Ча посмотрели друг на друга. В комнате юной барышни всегда должен быть кто-то... Однако, видя недоброе выражение лица Чу Цзинь Яо, они не посмели ослушаться и поклонились:

— Юная барышня, тогда мы выйдем первыми?

— Да.

Только когда в комнате стало совсем тихо, Чу Цзинь Яо села на кровать и обняла колени, а затем беспомощно прислонилась к раме кровати.

В этом доме мать закрывала на нее глаза, бабушка была отстраненной, а отца, который привез ее обратно, не было видно в течение нескольких дней. У нее не было никого близкого, и она чувствовала себя беспомощной и растерянной. Даже младшая сестра Тан намеренно издевалась над ней, но она не знала, как ответить.

Чу Цзинь Яо всегда считала, что даже если сейчас все к ней не привыкли, то со временем все наладится. Несмотря на то, что она усердно училась, она все еще не могла влиться в жизнь резиденции Маркиза. Она не понимала эти благородные этикеты, но разве это была ее вина? Почему все не давали ей шанса?

Когда Чу Цзинь Яо задумалась об этом, она невольно прослезилась. Говорят, что дети бедняков рано взрослеют, но даже плач Чу Цзинь Яо был тихим. Она знала, что даже если будет громко плакать, никто не станет ее уговаривать, а наоборот, заставит старшую сестру Су Хуэй волноваться.

Через некоторое время в тишине комнаты вдруг раздался голос:

— Не плачь.

Ужаснувшаяся Чу Цзинь Яо вскочила и вдруг забыла о плаче. По ее щекам все еще текли слезы, но она уже встала и оглядывала комнату.

Кто-то есть в комнате?

Но она четко приказала всем выйти... Это неправильно. Этот голос был чист, как вода, бьющаяся о нефрит, и, судя по тону, это явно мужской голос.

Чу Цзинь Яо огляделась, но никого в комнате не увидела. Все волосы на ее теле встали дыбом. Этот двор был далеким и отдаленным, и говорили, что он долгое время был безлюдным. Может быть… это место населено привидениями?

Лицо Чу Цзинь Яо побледнело, и она заикалась:

— Что ты за страшное существо?

Но ее ноги медленно двигались к двери, планируя немедленно открыть ее, чтобы позвать на помощь.

Этот голос не появлялся в течение долгого времени. Через некоторое время в голосе собеседника слегка чувствовался смех:

— Ты думаешь, что я призрак?

Чу Цзинь Яо сделала паузу и ответила:

— Нет?

Ее сердце все еще билось громко, как барабаны. Почему она чувствовала, что этот голос становится все ближе и ближе к ней, как будто он был вокруг нее...

— За тобой что-то есть!

— Ааа!

Чу Цзинь Яо закричала и обняла свои колени. Другая сторона радостно засмеялась, увидев, что эти случайные слова смогли так напугать ее. Этот смех отличался от того, который был только что. Тот смех был очень холодным и казался результатом многолетней привычки, но этот смех был неудержимым.

Голос собеседника было приятно слушать, это был лучший голос, который Чу Цзинь Яо когда-либо слышала. Однако это не могло скрыть отталкивающего характера собеседника. Теперь она могла точно определить, что голос исходил от ее нефритовой подвески!

Чу Цзинь Яо сорвала нефритовую подвеску и бросила ее на кровать, выругавшись:

— Ах ты негодяй!

Нефритовая подвеска дважды подпрыгнула на одеяле и быстро приземлилась на парчу. Собеседник выглядел удивленным и спросил:

— Что ты сказала?

Когда он заговорил, в его голосе не было никаких колебаний, но в конце его тон немного повысился и звучал крайне угрожающе. Чу Цзинь Яо почти до смерти испугалась, услышав этого негодяя. Она разозлилась и быстро подошла к кровати, достала подвеску и бросила её на кровать:

— Это ты пугаешь других, а теперь считаешь себя разумным?

Чу Цзинь Яо выросла в деревне. Поскольку ее семья не была особенно мирной, она не отличалась покорным нравом. В этот период времени в резиденции Маркиза с ней поступили совершенно неправильно. Во-первых, ее напугала роскошная резиденция маркиза. Император даже в Небесном Дворце испытывал бы страх и трепет, что уж говорить о такой тринадцатилетней девочке, как она, попавшей в место, где она ничего и никого не знала. Как она могла приспособиться? Во-вторых, Чу Цзинь Яо хотела хорошо ладить со своими настоящими родственниками. Поэтому, с кем бы она ни встречалась, она всегда улыбалась и старалась выучить этикет, например, приветствия и речь.

Хотя все выглядело именно так, в данный момент она не испытывала особого оптимизма.

Теперь, столкнувшись с неизвестным существом, которое разыгрывало шутки и было особенно высокомерным, полный гнева желудок, который носила в себе Чу Цзинь Яо, немедленно вырвался наружу. Несмотря на то, что она была прямолинейна, она обладала проницательным умом. Она с силой бросила нефритовую подвеску в сторону кровати. Эту защитную нефритовую подвеску она носила с детства, поэтому она бы больше всего расстроилась, если бы с ней что-то случилось. Даже если бы это было дисциплинирующее неопознанное существо, она не стала бы ломать свои вещи!

Голос в нефритовой подвеске явно не ожидал, что настанет день, когда кто-то посмеет так с ним обращаться. Он молчал, пока его швыряли, но когда это прекратилось, он усмехнулся:

— Ты - Чу Цзинь Яо из резиденции маркиза Чан Синь. Подожди и увидишь.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Чу Цзинь Яо была одновременно удивлена и подозрительна. Прежде чем собеседник успел ответить, снаружи раздался голос Шань Ча.

— Юная барышня, с Вами все в порядке?

Поскольку Чу Цзинь Яо кричала и бросалась вещами, она уже давно встревожила людей снаружи.

Чу Цзинь Яо не ответила, а понизила голос и наклонилась, угрожая нефритовой подвеске:

— Тебе лучше честно признаться, иначе я передам тебя людям снаружи. Тогда они пригласят даосского священника для проведения ритуала, и твоя душа может улететь и рассеяться!

Голос в нефритовой подвеске облегченно рассмеялся и сказал:

— Тогда тебе стоит попробовать. Этот Владыка стал таким большим, и никто не осмелился даже угрожать мне.

У Чу Цзинь Яо не было больше идей, так как другая сторона была невосприимчива к уговорам и принуждению. Похоже, что в нефритовой подвеске был не злой призрак, а, скорее всего, дух. Когда Чу Цзинь Яо была в деревне, она слышала, что нефрит обладает духовной сущностью, и многие бессмертные использовали сущность нефрита, чтобы обрести бессмертие. Многие смертные, носящие нефрит, также могли укреплять здоровье. С детства Чу Цзинь Яо чувствовала, что ее нефрит обладает огромной силой. Когда она носила его, то не простужалась целый год, поэтому, когда в нем появился дух, Чу Цзинь Яо хоть и удивилась, но считала это вполне разумным.

До этого она носила нефрит рядом с собой, иначе Су Шэн давно бы уже забрал его. По прибытии в резиденцию маркиза было много требований, включая ношение нескольких слоев одежды. Чу Цзинь Яо больше не могла носить его рядом с собой и могла только учиться у других, завязывать подвеску и вешать ее на одежду.

На самом деле Чу Цзинь Яо не собиралась отдавать нефритовую подвеску, так как просто пугалась ее. Этот нефрит сопровождал ее в течение тринадцати лет. Даже если в нем был дух, Чу Цзинь Яо все равно чувствовала, что этот дух будет на ее стороне. Если она это расскажет, до тех пор, пока существо в нефрите не заговорит, никто не узнает, правдивые ли ее слова. Возможно, люди в резиденции маркиза заподозрили бы, что ее мозг поврежден и она сошла с ума. Тогда у госпожи Чжао появился бы повод отослать ее прочь. В конце концов, Чу Цзинь Яо не была глупой. Резиденция маркиза изначально была ее домом, так почему она должна уходить и позволять чужакам завладеть им? Она должна остаться и жить в достатке.

Видя, что нефритовый дух не испугался, а Шань Ча кричит снаружи, Чу Цзинь Яо могла только повысить голос, чтобы сказать:

— Я в порядке. Ты можешь уйти.

Видя настойчивость Чу Цзинь Яо, Шань Ча пробормотала еще несколько фраз и ушла. Когда она убедилась, что служанка далеко, Чу Цзинь Яо посмотрела на нефритовую подвеску:

— Почему ты в моей нефритовой подвеске? У тебя есть имя?

Цинь И тоже хотел знать, почему он оказался в нефритовой подвеске, которую носила молодая барышня из рода маркизов. В тот день он во главе мужчин преследовал группу татарских варваров и, похоже, получил несколько ранений. Когда он пришел в себя, уже находился здесь.

Цинь И догадался, что, скорее всего, его душа оказалась вне тела, как и говорили те даосские жрецы во дворце. Его раны в тот день были нелегкими, и, возможно, из-за серьезных травм его душа оказалась вне тела. На самом деле у Цинь И тоже была такая же нефритовая подвеска, как и у Чу Цзинь Яо. Нефритовая подвеска с текстурой красных пятен, но большего размера. Все эти годы он носил ее, но поскольку в тот день он уходил в спешке, то забыл о ней. После тяжелого ранения он появился в нефритовой подвеске Чу Цзинь Яо. Этот нефрит должен был питать душу человека, и Цинь И чувствовал, что так будет удобнее.

В те годы странствующий даосский священник уговорил его императорскую мать купить нефритовую подвеску по высокой цене, хвастаясь, что она может спасти ему жизнь во время кризиса. Цинь И тогда презрительно усмехнулся, но теперь казалось, что это действительно так.

Он ясно почувствовал, что в белом нефрите стало на одну красную линию меньше, а его душа значительно поправилась.

Что касается последнего вопроса, Цинь И сделал небольшую паузу, прежде чем сказать:

— Меня зовут Ци Цзэ. Можешь звать меня Ци Цзэ.

— Ци Цзэ…, - вслух сказала Чу Цзинь Яо и похвалила: – Хорошее имя.

—Да, - равнодушно ответил Цинь И. Его поколение звали Шуй, и после его рождения императорский наставник должен был дать имя, а императорский астроном - посмотреть на божественное значение. Императорский наставник сказал, что "И" (沂), представляет великие земли и бескрайние небеса, которые благоволят ко всему. Таким образом, он дал ему вежливое имя "И Цзэ" (以泽). Цинь И взял слово из его вежливого имени и добавил фамилию императорской матери, так что это было действительно хорошее имя, предложенное императорским наставником и составленное Кабинетом министров.

Чу Цзинь Яо кашлянула. Она хотела поладить с Ци Цзэ и поэтому похвалила его имя. Говорили, что нельзя давать пощечину человеку, который улыбается! Но он действительно согласился на это?

Чу Цзинь Яо почувствовала, что этот дух, должно быть, только что стал духом и не понимает, как устроен мир людей. Чу Цзинь Яо задумалась и решила, что ей следует быть более внимательной к нему. Поэтому Чу Цзинь Яо великодушно не стала спорить с Ци Цзэ, а спросила его:

— Ци Цзэ, когда ты появился в моей нефритовой подвеске?

Впервые за все время Цинь И потерял дар речи. Через некоторое время он неопределенно ответил:

— Всего несколько дней назад.

— Несколько дней назад… – Чу Цзинь Яо была несколько смущена.

— Значит, сегодня ты уже все видел?

На самом деле, было нечто большее.

Цинь И был разбужен женским криком. Изначально он хотел накричать на того, кто посмел плакать в его комнате, но, подняв руку, понял, что что-то не так. После первоначального шока он быстро успокоился и стал наблюдать за происходящим. После этого он узнал, что эту женщину звали Чу Цзинь Яо, и ее недавно нашли снаружи. Она просто плакала, потому что услышала, как ее родная мать сказала ей несколько нелицеприятных слов.

Цинь И подумал, что девочку очень жалко, но вмешиваться не собирался. То, как душа живого человека покинула тело и восстанавливалась в нефритовой подвеске молодой барышни из семьи маркизов для него считалось фантастической историей. Более того, Цинь И не хотел, чтобы семья Чу узнала о его существовании. Поэтому последние несколько дней он ничего не говорил и молча находился в нефритовой подвеске Чу Цзинь Яо, ожидая, пока его рана восстановится и он бесследно исчезнет.

Ничего не понимая, Чу Цзинь Яо носила нефритовую подвеску, приветствовала всех и тайком плакала, обнимая его ночью. Цинь И был несколько смущен. В этом смущении было и чувство вины.

Связано было это с такой близостью с женщиной. Жить и спать вместе. Даже муж и жена не смогли бы этого сделать.

Цинь И планировал оставить это дело гнить у себя в животе, но когда Чу Цзинь Яо прислонилась к раме кровати, чтобы заплакать, и это было даже тихо и незаметно, когда слезы просто стекали, Цинь И больше не мог этого выносить. Он мог только утешить ее, сказав:

— Не плачь.

К вашему сведению, в жизни Цинь И это была редкая доброта, которую он когда-либо проявлял.

В итоге Чу Цзинь Яо не получила утешения. Напротив, она была ужасно напугана и даже посмела проявить неуважение к нему. Цинь И решил, что, принимая во внимание, что ее нефритовая подвеска спасла его, он запишет это и пока что не будет ее преследовать. Однако, если она снова совершит проступок...

Чу Цзинь Яо не знала, что за такое короткое время она уже успела попасть в список особого внимания Цзинь И Вэя*. Она все еще размышляла над тем, что произошло только что.

– Так ты видела, как я испортила парчу?

*(锦衣卫 – стража в парчовых одеяниях. Цзинь И Вэй — тайная служба правителей империи Мин, основанная в 1382 году императором Чжу Юаньчжаном.)

— Всего лишь рулон из парчи.

Цинь И презрительно фыркнул. Императорская семья каждый год получала горы парчи. Во дворце парча была обычным делом, просто вид ткани для пошива одежды. Он просто не мог понять, почему Чу Цзинь Яо плачет из-за рулона парчи. Он подумал про себя, что если ей так нравится, то он  после выздоровления поручит кому-нибудь прислать ей карету из этой ткани, лишь бы она не плакала в будущем.

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Это не из-за парчи...

Она просто села на подставку для ног и подперла подбородок, чтобы поговорить с нефритовой подвеской прямо, лицом к лицу:

— Какой бы редкой ни была парча, в конце концов, это всего лишь ткань. Ее существование ничего не меняет. Как можно плакать из-за этого? Я не могла удержаться от слез, потому что чувствовала себя беспомощной. Я действительно очень старалась приспособиться к жизни здесь, но я никогда раньше не видела больших семей, так откуда же знать об особенностях этих благородных семей? Даже если бы я училась на все сто, разве они не должны дать мне срок для обучения? Но они этого не сделали. Они все втайне смеялись надо мной. Моя мать знает, что я только что приехала и ничего не знаю, но она даже не договорилась с кем-нибудь, чтобы меня научили этикету.

С первой частью сказанного Чу Цзинь Яо, Цинь И был полностью согласен. Она была права. Независимо от того, насколько ценной была парча, она не более чем мертвая вещь. Стоит ли она страдания живых? Однако когда он дослушал до конца, даже неразумный Цинь И почувствовал душевную боль.

Дочь только-только нашли. В обычных семьях матери всегда проявляли усердие, уделяли внимание и лично учили детей, ненавидя, что не могут восполнить недостающую материнскую любовь. Однако в случае с Чу Цзинь Яо госпожа Чжао даже не прислала способную маму*. Цинь И не думал, что она не хотела, ведь маркиза не была бы такой скупой. Скорее всего, госпожа Чжао просто забыла об этом, так как не придавала этому значения.

*(嬷嬷 Mā mā. Старшая служанка, кормилица.)

Чу Цзинь Яо было всего тринадцать лет, и она вдруг оказалась в совершенно незнакомой обстановке, какой беспомощной она бы себя чувствовала? Но госпожу Чжао, мать, это не интересовало, старая фужен Чу, сидя высоко, не могла видеть страдания мира, а маркиз Чан Син редко возвращался во внутренний двор и давно забыл о недавно найденной дочери. В конце концов, только Цинь И, совершенно посторонний человек, больше не мог этого выносить.

— У меня есть знания об этикете. Я научу тебя.

_____________

Переводчику есть что сказать:

Мне нравится главная героиня - Чу Цзинь Яо. Она не слишком умная и даже не глупая. На ситуации реагирует естественно соответственно с ее возрастом. Чу Цзинь Яо очень понимающая и смышленая девочка, и умеет рассуждать объективно.

Мать Чу Цзинь Яо, госпожа Чжао, также можно понять: ведь она воспитывала и опекала Чу Цзинь Мяо как свою родную дочь 13 лет. Конечно, она не поверит, если в один день муж приведет «уродливую и невежественную» девочку домой и скажет, что вообще-то она ее родная дочь, вышедшая из ее утроба. Вдруг она вообще незаконнорожденная?  В случае с госпожой Чжао, для нее имеет больший вес эмоциональная связь, чем кровная. Но я ее не оправдываю, ведь она всем видом показывала свою неприязнь и не уделяла никакого внимания. А ведь Цзинь Яо ни приемная, ни родная семья не принимают как свою.

— Выпрями талию. Подними подбородок и не наклоняй лицо.

Чу Цзинь Яо следовала указаниям Цинь И и неуклюже отрабатывала позы приветствия. Втайне она подумала, что хотя Ци Цзэ и говорил, что у него плохой характер, она не ожидала, что во время учебы он будет терпелив, исправляя каждую ее ошибку и даже не ругал ее.

— Не дрожи.

— Я тоже не хочу дрожать, - с трудом произнесла Чу Цзинь Яо, - Но я не могу это контролировать.

Цинь И казался довольным этой «ученицей», которой посчастливилось быть под его частным руководством. Даже если Чу Цзинь Яо была неуклюжей, она была готова терпеть трудности и немедленно исправляла ошибки, когда он указывал на них. Она была намного лучше всех этих щебечущих дворцовых женщин.

Цинь И сказал:

— Отдохни, когда устанешь.

На лбу Чу Цзинь Яо выступил пот, но она покачала головой.

— Нет. Я просто сделала правильные движения. Если я буду отдыхать, тебе все равно придется снова меня поправлять. Я буду сохранять эту позу, пока не запомню ее.

Услышав это Цинь И был впечатлен Чу Цзинь Яо. Он не ожидал, что она способна переносить трудности. Какая нормальная девушка захочет усложнять себе жизнь?

Чу Цзинь Яо убедившись, что запомнила, опустилась на землю и быстро ударила по икрам:

— Как болят.

Цинь И хотел сказать ей, чтобы она не сидела на полу и не высовывала ноги из-под юбки, так как это было более ужасно, чем неправильное приветствие, но, увидев побелевшие губы Чу Цзинь Яо, ничего не сказал.

Когда Чу Цзинь Яо достаточно отдохнула, она по собственной инициативе встала и сказала:

— Давай продолжим тренировку.

— Хорошо.

Цинь И наблюдал за застенчивой фигурой Чу Цзинь Яо и легкомысленно сказал:

— Я научу тебя, как сидеть. Иди к табурету и садись.

— Хорошо!

Чу Цзинь Яо поспешно подошла к круглому табурету. На нем лежала парчовая подушка, и сидеть было очень удобно. После этого ее слегка дрожащие ноги почувствовали себя намного лучше. Подождав некоторое время, Чу Цзинь Яо не могла не спросить:

— Что дальше?

Цинь И хотел вздохнуть от ее предусмотрительности. Он мог только сказать:

— При приветствии, кроме поклона, нужно обращать внимание на сказанное. Разные люди говорят разные вещи, и даже если бы это был один и тот же человек, в разных ситуациях приветствия будут разными.

Чу Цзинь Яо кивнула головой. Цинь И продолжил:

— Ты - женщина, поэтому твой этикет считается намного проще. Если по отношению к старшим ты случайно совершишь ошибку, ты сможешь объяснить ее старшим. Тем более, что ты в Шаньси, кроме семьи Чу, здесь не так много других больших семей. Здесь есть люди, которые могут обидеть тебя, и нет того, кого ты можешь обидеть. Поэтому не нужно быть такой искренней и боязливой. Когда присутствуют старшие, тебе не нужно заботиться о людях того же поколения и просто позволять им приветствовать тебя. Напротив, ты должна обращать внимание на людей ниже тебя.

Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, что что-то не так. Что значит, не заботиться о людях того же поколения? Даже если сестры того же поколения поприветствуют ее, она не посмеет принять это. Однако, поскольку он объяснял, Чу Цзинь Яо не стала перебивать его, а смиренно спросила:

— Почему нужно обращать внимание на людей ниже?

— Подчиненных нужно хорошо использовать. Невозможно все делать самому. Знать людей, использовать людей, отпугивать людей и притворяться глухонемым. Все это - для дворца... Важно для внутреннего двора. Например, сегодня в комнате твоей матери служанка, которая раздвигала шторы, была готова ради тебя наказывать слуг. Эта Мама, она определенно испытывает угрызения совести, поэтому ты можешь использовать ее, когда это уместно.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена:

— Ты наблюдал за мной в течение дня и так много понял?

— У меня есть знания о людях, так что даже день не нужен.

Недовольный Цинь И напомнил:

— Слушай внимательно и не перебивай.

— Мхм.

Чу Цзинь Яо быстро села. Она считалась довольно знающей, а Ци Цзэ был лишь недавно созданным духом нефритовой подвески, но он даже лучше ее разбирался в устройстве мира. Чу Цзинь Яо была поражена. Может ли быть так, что ее дух нефритовой подвески особенно умен? Она спросила:

— Ты сказал, что можно использовать Чжан Маму... Что это значит?

— Ты умеешь плакать передо мной, так почему же ты не понимаешь, о чем речь?

Цинь И холодно сказал:

— Будь жалкой и плачь перед ней. Она - Мама внутреннего двора и чувствует угрызения совести по отношению к тебе. Ей стоит только небрежно махнуть рукой, и твоя жизнь станет намного лучше. Например, разобраться с двумя служанками в твоей комнате.

— Ты имеешь в виду Шань Ча?

Цинь И слегка улыбнулся:

— Ты не глупа и, по крайней мере, смогла понять три пункта из десяти.

Губы Чу Цзинь Яо скривились в улыбке. Получить комплимент от Ци Цзэ было совсем не просто. Она вздохнула и сказала:

— Я видела многих в деревне, кто скрывает свое вероломство и ведет себя хитро. Шань Ча не сравнится с соседской тетушкой в скрытности. Вот и сегодня, если бы я не попросила Дин Сяна запереть парчу, Шань Ча непременно воспользовалась бы отговоркой, что я не умею кроить одежду, и даже спрятала бы многие вещи! Но Дин Сян честная, так что все в порядке.

— Мхм.

Цинь И, очевидно, согласился с мнением Чу Цзинь Яо. Позже он добавил:

— Ты действительно поглощена богатством.

После этих слов Цинь И был немного ошеломлен. Неужели он только что пошутил с кем-то? А другой стороной была маленькая девочка?

— Я не поглощена богатством. Сколько стоит парча! Даже Старшая юная барышня и Четвертая юная барышня улыбаются, когда видят ее. Они использовали так много хороших вещей, и чтобы быть благосклонной к ним, как же мне не распоряжаться ими?

Чу Цзинь Яо не заметила ничего плохого в Цинь И и с улыбкой сказала.

Цинь И чувствовал себя очень сложно, но, услышав слова Чу Цзинь Яо, он перестал думать о том, о чем думал, и ответил:

— Тебе очень нравится парча?

— Конечно, она мне нравится. Кому не нравятся блестящие, как облака, вещи?

Цинь И хмыкнул и не стал продолжать. Однако он подумал, что после возвращения попросит людей отправить партию этого продукта Чу Цзинь Яо, и не даст ей знать, что прислал он сам.

Чу Цзинь Яо вспомнила, как выглядит парча, и улыбнулась:

— Цвет парчи хороший, к тому же она простая, поэтому будет выглядеть стильно. Мне нужно сделать только короткий жакет, его хватит, чтобы встречать гостей. Что касается остального, я хочу отправить его старшей сестре. Поскольку она набила мне два комплекта одежды на глазах у всех, я боюсь, что ей будет трудно в семье мужа. Поскольку у меня нет недостатка в одежде, ее следует отдать ей. Когда в следующем году у нее родится ребёнок, из нее можно будет сделать одежду для племянника.

Услышав это, Цинь И на мгновение замолчал, а затем спросил:

— Тебе так нравится эта парча, зачем же ее отдавать?

— Я внезапно попала в резиденцию маркиза из крестьянской семьи. Я должна быть довольна тем, что мне не нужно жить в нищете и при этом иметь людей, которые ждут меня. Даже если отец не заботится обо  мне оставив здесь, я все равно благодарна ему. Как бы я жила сегодня без него? Отец ни в чем не испытывает недостатка, поэтому я не знаю, как отплатить ему, и могу лишь потихоньку думать об этом в будущем. Но что касается моей старшей сестры, то это можно сделать немедленно!

Чу Цзинь Яо подумала о семье, с которой она прожила тринадцать лет, в ее глазах появилась ностальгия. Хотя семья Чу была ее настоящей семьей, в течение тринадцати лет она действительно относилась к семье Су искренне, как к своей собственной семье. Вспоминая прошлое, она тихо проговорила:

— Отец Су и мать Су всегда плохо относились ко мне. Я думала, что это потому, что я женщина и не обладаю привлекательным характером. Теперь я знаю, что на самом деле они всегда знали, кто я такая. Они любили свою настоящую дочь и перевели ее в резиденцию маркиза, чтобы она наслаждалась хорошей жизнью. Я понимаю их родительское сердце, ведь трудно жить в бедности. Позволить своей дочери наслаждаться удачей было естественным. Но чего я не могу простить, так это то, что они пожертвовали мной! Я была разлучена с родителями и сестрами с раннего детства, и хотя я вернулась, я для них как чужая. Кто должен извиняться за то, что нарушил мою жизнь? Семья Су вырастила меня, я ценю их усилия и не наступлю на них, когда у меня есть власть, но я не могу продолжать быть почтительной и выполнять их просьбы. Я стала юной госпожой из рода маркизов и не испытываю недостатка в еде и одежде, но не желаю протянуть руку помощи своим приемным родителям. Ты считаешь меня особенно эгоистичной?

Цинь И слушал молча. Эта ошибка, совершенная много лет назад, разрушила две семьи. Даже если все вернуть на свои места, шрамы не исчезнут за короткое время. Более того, если говорить прямо, то больше всех пострадала Чу Цзинь Яо. Ее насильно разлучили с семьей Су, она покинула привычную обстановку, а по возвращении домой ей пришлось приспосабливаться к трудностям жизни в новом окружении, терпеть безразличие и неприятие. На протяжении всего этого процесса, что отец Су, мать Су и даже Чу Цзинь Мяо платили взамен?

— Нет.

Цинь И утешал в беспрецедентном случае. Он смягчил свой голос с непривычки и сказал Чу Цзинь Яо:

— Ты уже хорошо поработала. Твоя благодарность и обида четко определены, а в твоем сердце живет доброжелательность. Это очень хорошо.

Чу Цзинь Яо вытерла слезы, которые беззвучно текли вниз. Она погрузилась в свои воспоминания, и чем больше она думала, тем больше слезы наполняли ее глаза. Тем не менее, на ее губах играла слабая улыбка.

— Хотя отец Су и мать Су не очень хорошо ко мне относились, а Су Шэн всегда издевался надо мной, но всегда были и хорошие люди. Хотя старшая сестра давно знала, что я не ребенок семьи Су, и не говорила мне добрых слов, когда наступала холодная погода и нужно было стирать одежду, она каждый раз вырывала у меня задание набрать воды. Она говорила, что презирает меня за то, что я делаю это медленно, но я знала, что она расстраивалась, когда у меня были обморожения на руках. С детства, каждый раз, когда отец Су пил, он избивал людей, и именно она принимала на себя ругань и выгоняла меня косить траву. Она не была мне ни родной, ни близкой, поэтому я очень благодарна ей за то, что она так много сделала.

Когда Чу Цзинь Яо говорила, ее нос стал кислым. Зная, что Цинь И не любит, когда люди плачут, она быстро моргнула и заставила слезы вернуться.

— Теперь, когда моя жизнь стала лучше, я не могу ничего не делать. Я сделаю все возможное, чтобы дать ей немного денег, чтобы ей больше не нужно было стирать одежду зимой.

Цинь И долго молчал. Он редко утешал женщин. Вообще, он редко слушал жалобы других. В его мире были малиновые и величественные стены Дворца, уважительные и проницательные люди Дворца, жизнь, проведенная в пении и танцах, и женщины, которые выглядели лучше прежних, но сердца их были ядовиты, как у скорпионов. Он видел много плачущих женщин, но женщины во дворце умели плакать, как цветки груши под дождем, идеально. Впервые он спокойно и тихо слушал, как женщина говорит о страданиях мира.

Цинь И всегда больше всего ненавидел плачущих людей, но в этот раз, когда у Чу Цзинь Яо потекли слезы, он не презирал ее. Через некоторое время он сказал:

— Парча слишком дорогая. Даже если ты сможешь передать ее своей старшей сестре, боюсь, что она не сможет ее использовать. Возможно, она даже привлечет неприятности.

— Я тоже это знаю. Но у меня нет других видов денег. Этот рулон из парчи - мое единственное личное богатство.

— Это не проблема. Вытри слезы и не думай об этом.

— Как можно не думать об этом?

Чу Цзинь Яо развеселилась:

— Если я не буду об этом думать, то деньги будут падать с неба?

Цинь И вдруг спросил:

— А если ты встретишь могущественного человека с благородным статусом... Ну, рангом выше, чем твой отец, Чу Цзин. И он готов помочь тебе?

— Если он готов помочь мне, могу ли я принять это как должное?

Чу Цзинь Яо слегка коснулась нефритовой подвески кончиками пальцев, говоря:

— Ты только что пришел в этот мир, и это неизбежно - думать о том, чтобы достичь Небес одним махом. Но я должна сказать тебе, что такие мысли не к добру. Если человек зависит от горы, она рухнет. Если зависеть от человека, он убежит. Даже если этот человек - сильная личность, нельзя возлагать все надежды на других. Похоже, я должна хорошо следить за тобой, иначе в момент неосознанности ты будешь обманут другими!

— Только с тобой?

— Эй! Почему это невозможно только со мной? Я не смею больше ничего говорить, но меня более чем достаточно, чтобы защитить тебя.

Цинь И мягко улыбнулся, а Чу Цзинь Яо продолжила:

— В будущем ты должен слушаться меня, иначе я не буду заботиться о тебе.

Цинь И почувствовал, что это было смешно. Рассмеявшись, он не стал поправлять Чу Цзинь Яо, а сосредоточился на другом:

— Я не просто так пришел в этот мир. Ты знаешь, как правильно говорить?

— Я говорю это для твоего же блага.

Чу Цзинь Яо боялась, что у Цинь И могут возникнуть неправильные мысли, что он может пойти по короткому пути и показать свои силы влиятельным людям, а вместо этого пожертвовать собой.

Цинь И усмехнулся:

— Только ты можешь беспокоиться обо мне... Иди и хорошо сохрани парчу. Если она тебе нравится, то оставь ее себе. Тебе не нужно беспокоиться о деньгах и о том, что касается твоей старшей сестры.

Его тон голоса, который принимал все... Чу Цзинь Яо подумала, что это смешно, но была тронута его добротой и поэтому сказала:

— Хорошо. Впредь я буду полагаться на тебя.

Чу Цзинь Яо просто пошутила и вскоре забыла о смехе, но Цинь И не стал ее опровергать. Чу Цзинь Яо не знала, что означает эта шутка.

У Чу Цзинь Яо не было идей по поводу дела Су Хуэя. Она только что вернулась домой и еще не могла твердо стоять на ногах, поэтому как она могла протянуть руку помощи старшей сестре? Она боялась, что прежде чем ее вещи вынесут из резиденции маркиза, они уже будут поделены слугами и даже создадут проблемы для нее самой. Она понимала эту логику. В делах Су Хуэй нельзя было спешить, и даже в вопросах экономии денег. Она могла лишь медленно изучать этикет молодой госпожи под руководством Цинь И.

На самом деле, все отношения в мире были взаимосвязаны. Раньше у Чу Цзинь Яо не было никаких связей, поэтому она не могла понять суть вещей. Но теперь, когда Цинь И направлял ее, она быстро все поняла. Что касается этикета, то непрофессионалу пришлось бы возиться целый день, и его советы были бы несравнимы с советами хорошо осведомленного человека. Благодаря зоркому взгляду Цинь И и усердной работе Чу Цзинь Яо, через десять с лишним дней она была на высоте.

Даже служанки в комнате госпожи Чжао сказали, что Пятая юная барышня словно переродилась и просветлела. Хотя ее этикет был не так хорош, как у других юных барышень, но, глядя на ее осанку, можно было сделать вывод, что она уже обладает им.

Что касается одежды и украшений... В этом плане женщины - прирожденные таланты. Чу Цзинь Яо не потребовалось много времени, чтобы понять, что такое макияж. Цинь И был очень впечатлен.

После очень трудного периода адаптации Чу Цинь Яо снова шла по извилистому коридору резиденции Маркиза, и наконец-то в ее сердце не было этого бездонного чувства. Во время этого болезненного опыта ее мать не заботилась о ней, она не могла даже мельком увидеть тень отца, и никто из ее родственников не хотел иметь с ней ничего общего. Единственным, кто действительно помог ей, был недавно знакомый Цинь И.

Раньше Чу Цзинь Яо всегда думала о близости с матерью, но та отказывалась даже смотреть на нее прямо. После того, как она прошла через сложный период трансформации, у нее не было такого сильного чувства тоски по госпоже Чжао.

Потому что период, когда она больше всего нуждалась в матери, закончился.

Чу Цзинь Яо была одета в короткий темно-зеленый жакет с вертикальным воротником, на лацкане которого была пряжка Жуйи. Под ним была надета светло-зеленая юбка с переплетающимися цветочными узорами, на ногах - сапоги из кроличьего меха. Когда она медленно шла ко двору И Ань, она смотрела перед собой, плечи были расправлены, а талия выпрямлена. Интервал между каждым шагом был практически одинаковым, ни слишком быстрым, ни слишком медленным, легким, но уверенным. Когда она вошла в двери двора, слуга, подметавший территорию, остановился, чтобы поприветствовать Чу Цзинь Яо. Шаги Чу Цзинь Яо приостановились, и она с улыбкой кивнула служанкам и слугам.

Согласно наставлениям Цинь И, улыбка должна быть сдержанной, а действия не слишком размашистыми. Однако ее глаза были очень круглыми черными, и в эти дни она наносила на лицо немного косметики. Ее ранее острое лицо приобрело форму яйца. Когда она улыбалась, казалось, что в ее глазах были звезды, а ямочки на боках лица были слабо различимы. Милота этих действий проникала прямо в сердце.

Когда служанка увидела Чу Цзинь Яо, она тоже засияла от радости, и складки на ее лице почти исчезли. Несмотря на то, что у Пятой юной барышни был жалкий жизненный опыт, она любила улыбаться, и с ней было легче сблизиться, чем с Четвертой юной барышней. Предпочтения взрослых людей отличались от мужских. Им всегда нравилось яйцевидное лицо Чу Цзинь Яо, высокий рост и то, что она любила улыбаться.

Поприветствовав людей во дворе, занавески раздвинулись, и показалась половина тела Цю Е. Она улыбнулась:

— Услышав издалека смех, я поняла, что это Пятая юная барышня. Скорее входите, юная барышня!

Чу Цзинь Яо сохранила улыбку и не спеша вошла в комнату через веранду. Войдя, она слегка повернулась боком, чтобы не задеть занавеску, но быстро встала прямо. В течение всего процесса стройная шея Чу Цзинь Яо держалась прямо, и она не делала никаких горбатых жестов.

Когда Цю Е увидела это, она тайно вздохнула. Когда Пятая юная барышня только пришла, она немного дрожала и трусила. Хотя это было простительно, она выглядела так, словно была из маленькой семьи. Однако, глядя на настоящее, как можно увидеть облик прошлого? Даже дочь Шу из старшего дома не смогла бы изобразить гармоничную улыбку и спокойную позу, которые демонстрировала Пятая юная барышня.

Она выглядела такой одухотворенной. Это была благородная госпожа!

С тех пор, как Чу Цзинь Яо нашла Цинь И, она была ведома и больше не приходила рано утром для приветствий. Даже если человек измучился, другие не запомнят его положительные стороны, так зачем беспокоиться? Она вела себя как Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Сянь, приходя только после того, как рассчитает время. Ни поздно, ни рано госпожа Чжао не просыпалась, и по прибытии ей не нужно было долго ждать.

Но сегодня Чу Цзинь Яо была ошеломлена, когда вошла в комнату. Отец тоже здесь?

Увидев маркиза Чан Сина, Цинь И понял, что забыл, что каждое первое и пятнадцатое число месяца мужчины остаются на ночь со своей официальной женой. Чу Цзинь Яо вернулась во второй половине января, и неизвестно, чем он был занят, что не остался у госпожи Чжао первого февраля. Таким образом, Чу Цзинь Яо узнала о правиле «достоинства главной жены» только через месяц.

Цинь И тайно подсчитал. Чу Цзинь Яо вернулась домой почти месяц назад. Он также почти месяц был без сознания...

Месяц... Хотя Цинь И никогда не говорил об этом, он неизбежно испытывал некоторую тревогу. Даже если он был без сознания в течение месяца, даже если он был окружен своими доверенными последователями, можно было опасаться, что скрыть это будет нелегко.

Он должен был найти способ.

Цинь И всегда думал о способе покинуть это место.

Красные пятна в нефрите Чу Цзинь Яо уменьшились почти наполовину, но Цинь И чувствовал, что до выздоровления еще далеко. Смысл этого был леденящим душу. Можно ли еще культивировать душу после съедения всех красных пятен? Цинь И не хотел рисковать.

Кроме того, он не мог залечивать свои раны бесконечно. Он уже долгое время находился в коме: эта новость принесет катастрофу, как только станет широко известна. Цинь И даже подумывал вернуться в свое тело, но не знал, как оставить нефритовую подвеску. Чу Цзинь Яо была всего лишь незамужней девушкой, он не мог позволить ей вернуть его в свое тело. Кроме того, он не был уверен, что даже мужчина из семьи Чу сможет.

Пока Цинь И размышлял над своим вопросом, Чу Цзинь Яо ничего об этом не знала. Она все еще не знала, о чем беспокоился Цинь И. Увидев маркиза Чан Сина, она лишь на мгновение удивилась, а затем быстро справилась со своим выражением лица и поприветствовала маркиза Чан Сина:

— Приветствую отца.

Маркиз Чан Син явно был удивлен увидев Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо действительно стала такой за месяц?

Маркиз Чан Син внимательно осмотрел девушку и, наконец, удовлетворенно улыбнулся.

— Неплохо. Ты набрала вес, уже не такая худая, как раньше. Это очень хорошо.

Самым большим сожалением Чу Цзинь Яо было её все еще смуглая кожа. По мере того, как ее тело постепенно восстанавливалось, Чу Цзинь Яо перестала быть худой и слабой, и ее истинный облик постепенно проявлялся. В конце концов, она была дочерью маркиза Чан Сина и госпожи Чжао, оба принадлежали к знатным кланам, поэтому с их основой она не могла быть неказистой. Однако, по сравнению со своими сестрами, только Чу Цзинь Сянь была немного красивее ее. Она имела пару круглых глаз, кончики которых были слегка приподняты. Форма глаз была прекрасной, а зрачки очень черными и блестящими. Когда она не улыбалась, они ярко блестели. А когда улыбалась, казалось, что глаза поймали тысячи звезд, и они могли озарить сердце другого человека. Чу Цзинь Яо в этом году исполнилось всего тринадцать лет, но со временем и более светлым цветом лица она станет потрясающей.

Маркиз Чан Син слегка кивнул головой и опустил чайную чашку в руки, после чего обратился к госпоже Чжао, сидевшей в стороне:

— Ты очень хорошо ее воспитала. Ее манеры особенно хороши. Ты хорошо о ней позаботилась.

Улыбка госпожи Чжао вдруг стала несколько жесткой. Сегодня она рано прибралась, накрасилась и оделась очень ярко. Однако маркиз Чан Син и не думал обращать на нее внимания, а продолжал равнодушно пить чай, чем несказанно ее расстраивал. Но она и подумать не могла, что появление Чу Цзинь Яо заставит его обратить на нее внимание. Госпожу Чжао редко хвалили, и все благодаря Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена такой услугой. После того, как Цинь И рассказал ей об этикете, она спряталась в своей комнате и тренировалась, пока он не остался доволен. Она думала, что это стандарт благородной семьи. Однако на самом деле здесь было много личных предпочтений.

Маркиз Чан Син считал, что хотя манера Чу Цзинь Яо здороваться, ходить с поднятой головой и говорить без упреков не была целомудренной и слабой, она была более приятной для глаз, чем обычные женщины, которые говорили и ходили со склоненной головой. Если бы речь шла о наложницах и служанках, маркиз Чан Син предпочел бы застенчивую и покорную женщину, но для своих Ди-дочерей он предпочитал блестящих и внушительных девушек с высоко поднятой головой. Чу Цзинь Яо это хорошо удавалось. Чу Цзинь Сянь училась у старой фужен, поэтому, несмотря на то, что она была выдающейся в этикете, маркиз Чан Син считал, что старшая дочь слишком тихая и величественная. Чу Цзинь Мяо была безразлична и выглядела так, словно ее постигло несчастье, что при ходьбе рукава то и дело развевались. Хотя в ней чувствовалась слабая красота, маркиз Чан Син как бы ни смотрел чувствовал, что она нездорова.

У всех было два типа стандартов для женщин и дочерей.

Три сестры присутствовали, но только для того, чтобы похвалить Чу Цзинь Яо в одиночку, это было несколько неловко для Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Мяо. Получившая похвалу не проявила высокомерия, она не села, а подошла к Чу Цзинь Сянь и поприветствовала:

— Старшая сестра.

Чу Цзинь Сянь кивнула. Она была Старшей Ди-дочерью, так почему ее должны  беспокоить такие пустяки? Она сказала:

— Видно, что в последнее время ты много работала. Это очень хорошо. Ты только недавно вернулась, поэтому не нужно торопиться. Просто медленно учись и не подводи отца.

— Благодарю Старшую сестру.

Чу Цзинь Яо поприветствовала Чу Цзинь Мяо. На самом деле, их идентичность была несколько неловкой. Хотя положение Чу Цзинь Мяо было выше, чем у Чу Цзинь Яо, она не была старшей сестрой Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо поставила ее перед таким количеством людей, что она невольно встала и ответила с вежливостью, присущей равным.

Когда маркиз Чан Син увидел, как его дочери приветствуют друг друга, он был чрезвычайно счастлив и удовлетворенно кивнул Чу Цзинь Сянь:

— Сянь-эр становится старшей сестрой. Вот так, даже находясь у мужа, отец не будет беспокоиться о тебе.

Чу Цзинь Сянь в этом году исполнилось семнадцать лет, она уже давно в тринадцать лет обручилась со своим кузеном и скоро должна была выйти замуж. Когда Чу Цзинь Сянь услышала слова маркиза Чан Сина, она встала и поблагодарила:

— Благодарю отца.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо было не очень хорошим. Что это значит? Сначала похвалили манеры Чу Цзинь Яо, затем темперамент Чу Цзинь Сянь. Значит, что эти сестры были дружны и ласковы, а она, Чу Цзинь Мяо, была совершенно чужой? Теперь, когда она не была родной дочерью, он не желал сказать ей доброго слова?

Госпожа Чжао также почувствовала, что это неправильно, и, увидев смущенное выражение лица Чу Цзинь Мяо, она огорчаясь положила руку на спину девушки.

Никто не обратил внимания на действия матери и дочери, когда вошли дочери Шу и Инян*. Толпа людей заполнила комнату. Пока маркиз Чан Син находился рядом, прибыли и молодые мастера. Обычно они не торопились приветствовать молодых девушек, но в присутствии маркиза Чан Сина в этом больше не было необходимости.

*(姨娘 Yíniáng – наложница)

Когда маркиз Чан Син увидел, что вся комната заполнена детьми и наложницами, он почувствовал удовлетворение и встал, чтобы сказать:

— Пойдемте есть.

Сегодня не было необходимости приветствовать старую фужен Чу, поэтому не было никакой спешки в завершении трапезы. Кроме того, так как здесь были только члены их семьи, меньше внимания уделялось столовому этикету, поэтому не было необходимости соблюдать правило не разговаривать во время еды. Второй молодой господин потерял аппетит после нескольких глотков и спросил маркиза Чан Син:

— Отец, Вас редко можно увидеть в эти дни. Чем Вы заняты?

Услышав вопрос Второго молодого господина, многие люди перестали двигать палочками и посмотрели на маркиза Чан Сина. Казалось, что после возвращения Чу Цзинь Яо маркиз Чан Син вдруг стал настолько занят, что несколько раз не возвращался во Внутренний Двор. Госпожа Чжао, официальная жена, и две Инян, госпожа Хуан и Фу Жун, тоже хотели знать, что произошло.

Маркиз Чан Син вздохнул:

— Это связано с Его Императорским Высочеством Наследным Принцем.

Его Императорское Высочество Наследный Принц? Семья Чу была несколько удивлена. Госпожа Чжао спросила:

— Всё было хорошо, как это может быть связано с Его Императорским Высочеством?

Хотя конфиденциальное дело, произошедшее прошлым летом, было личным делом Небесной семьи и не могло быть открыто, но на самом деле, практически все чиновники в провинциях знали об этом. А из-за географического преимущества Шаньси, они знали об этом больше.

Это был дом, а вокруг были его жена, наложницы и дети, поэтому маркиз Чан Синь не стал увиливать и сказал прямо:

— В июне Бэйчжи Ли перебросил войска из Шаньси в лагерь Пяти армий, чтобы провести учения с войсками Сань Цянь Ина и Шэнь Цзи Ина. Император пригласил женщин Внутреннего дворца на городские стены, чтобы они наблюдали за происходящим. Изначально это являлось хорошим делом для повышения престижа страны, так как солдаты редко видели императора и хотели показать себя императорской семье. Шэнь Чжи Ин хотел показать себя и принес много огнестрельного оружия. Императрица впервые увидела это огнестрельное оружие и почувствовала необычность, и поэтому приказала людям выступать.

Когда маркиз Чан Син закончил говорить, он смочил горло чаем. Чу Цзинь Яо не разбиралась в делах императорского дворца и чиновничьего аппарата, но, слушая, она чувствовала, что что-то не так.

Специально направив войска из Шаньси, можно было опасаться, что масштаб этих учений был совсем не маленьким, более того, генералы и солдаты служили стране и народу, защищая границу. Все они были героями. Императрица почувствовала некий интерес и новизну и призвала войска выступить перед ней... Это было шоу или акробаты?

Чу Цзинь Яо чувствовала, что это было неуместно, но она тайком смотрела на остальных и не видела ничего особенного. Она не понимала, что происходит, поэтому ничего не говорила и молча слушала.

Маркиз Чан Син поставил чайную чашку и продолжил:

— Изначально здесь все шло хорошо. Ее Светлости это нравилось, поэтому мы, придворные, должны были просто действовать соответственно. Когда люди Шэнь Чжи Ин продемонстрировали, интерес императора и императрицы возрос, и они приказали людям бить в барабаны, чтобы оживить происходящее. Любимая дворцовая служанка императрицы взяла на себя инициативу и император одобрил это в порыве радости.

Когда маркиз Чан Син произнес эту фразу, остальные не могли не ахнуть. Это... было слишком абсурдно. Военный парад имеет огромное значение, что за приличия позволять женщине бить в барабан?

Маркиз Чан Син, очевидно, считал, что это смешно, но младшая императрица Ци была благосклонна. Кроме того, за эти годы император стал суеверно относиться к алхимикам и сильно благоволил ей, и больше не заботился о делах двора. В этот день все чувствовали себя не в своей тарелке. Они смотрели, как женщина с улыбкой бьет в барабаны, а император и младшая императрица Ци болтают и смеются. Даже члены кабинета министров могли только смеяться в ответ и не смели больше говорить.

— В тот день Его Императорское Высочество Наследный Принц также присутствовал на празднике. Увидев, как дворцовая прислуга бьет в барабаны, он направился прямо к императору и Ее Светлости. По словам Даженов*, которые были на городских стенах, наследный принц сказал императору, что военные барабаны являются важным инструментом для военных, а не игрушкой. Войска стояли в строю, но женщина со смехом била в барабаны. Что это за приличия? Император был недоволен, и, возможно, императрица была возмущена словом "игрушка" и кое-что сказала наследному принцу. Выражение лица императора тоже было не очень хорошим. Министры увидев, что что-то не так, быстро помогли наследному принцу, а императорский наставник позволил наследному принцу выйти первым.

Маркиз Чан Синь вздохнул:

— В то время наследный принц был в полном порядке, и поэтому все Дажены думали, что все закончилось. Кто знал, что наследный принц сделав два шага, внезапно схватит лук и стрелы у стражи, развернется и выстрелит в дворцовую служанку? Император увидел кровь, Главный Великий Секретарь и Цзинь И Вэй были так потрясены, что их лица побелели. Ее Светлость закричала, а десятки тысяч солдат внизу взвыли от восторга, увидев, как кто-то умирает у городских стен.

*(大人 Dàrén - высокопоставленный человек, сановник, вельможа)

Когда женщины семьи Чу услышали, что наследный принц осмелился убить дворцовую служанку на глазах у всех, и эта дворцовая служанка была любима его матерью, они были настолько шокированы, что закрыли рты платками. Маркиз Чан Син хотел вздохнуть, когда вспомнил эту сцену.

— И вот так император пришел в ярость и лично приказал наследному принцу отправиться в Датун для защиты границы. Датун - это место, где часто происходят сражения с татарами, и где гибнут люди. Как наследный принц мог отправиться в такое место? Министры кабинета по очереди пытались вмешаться, но не могли сдвинуть императора с места. К тому же наследный принц был упрям, он отказался уступить императрице и действительно отправился на границу.

Между отцом и сыном императорской семьи произошел глубокий разрыв. Хотя об этом никто не говорил, в глубине души все это знали. На этот раз он полностью разгорелся.

Случай, когда наследный принц страны застрелил служанку своей матери, за месяц облетел всю династию. Теперь, когда семья Чу услышала об этом, Второй молодой господин сказал:

— Хотя действия наследного принца не совсем уместны, сделано было это ради поддержания военного престижа. Его можно понять.

— Мы то считаем, что это простительно, но как насчет императора и императрицы?

Маркизу Чан Син было трудно говорить о большем, поэтому он промолвил:

— Наследному принцу тогда было всего шестнадцать лет. Молодой и энергичный!

Чу Цзинь Яо услышала легкий смешок от нефритовой подвески. С тех пор как она познакомилась с Ци Цзэ, по его настоянию она могла только менять нить и вешать нефритовую подвеску на шею, а не на талию. Детям было мило вешать медальон Сотни Жизней на шею, но Чу Цзинь Яо была уже взрослой, и поэтому ей было очень неловко вешать что-то на шею. Однако она не могла убедить Ци Цзэ в обратном и могла только стиснуть зубы и терпеть.

Чу Цзинь Яо моргнула, сомневаясь, не ослышалась ли она. Ци Цзэ был более бдительным, чем она, и не издавал ни звука, когда вокруг было много людей. Ее отец все еще сидел здесь, он ведь мог потерпеть?

Чу Цзинь Яо не могла понять, и в данный момент могла только отбросить этот вопрос на задний план. Возможно, у нее были галлюцинации.

Госпожа Чжао не могла не спросить:

— Маркиз в последнее время не приходил, может быть, заняты... делом наследного принца?

— Все верно. Наследный принц прибыл на границу. На поле боя нет глаз на мечах, а татары часто бесчинствуют в это время года, поэтому кто может чувствовать себя уверенно?

Маркиз Чан Син остановился после того, как смысл был передан, и не пошел дальше, чем нужно, поскольку не было необходимости обсуждать такие вопросы с женщинами Внутреннего двора. Мужчины не вмешивались во внутренний двор, а женщины не могли спрашивать о делах двора. Маркиз Чан Син говорил такие вещи госпоже Чжао и остальным, чтобы они знали о текущей ситуации во дворце. Что касается того, чем он действительно был занят в последнее время, он не стал им об этом рассказывать.

Когда госпожа Чжао узнала, что маркиз Чан Син занят официальными делами, а не держит любовницу на улице, ее сердце успокоилось. Ее не интересовали дела наследного принца. Эти высокопоставленные лица не имели к ней никакого отношения, и, естественно, ими распоряжались мужчины. Ее волновали только Инян и молодые девушки Внутреннего двора.

После того, как маркиз Чан Син закончил трапезу, он вывел Второго молодого господина и двух других сыновей Шу, скорее всего, чтобы продолжить разговор о делах наследного принца. После того, как Чу Цзинь Яо почтительно отослала отца, в ее сердце появилось чувство сожаления, поскольку она задалась вопросом, что случилось с наследным принцем после этого.

Маркиз Чан Син и молодые мастера ушли, остались только женщины, поэтому разговаривать было гораздо удобнее.

Госпожа Чжао сидела на нагретой подушке, а Чу Цзинь Мяо - рядом с ней. Чу Цзинь Сянь стояла перед госпожой Чжао, сложив руки перед собой и слегка опустив голову. Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, которая сидела рядом с госпожой Чжао, затем на Чу Цзинь Сяня, которая почтительно стояла, и молча подошла и встала позади Чу Цзинь Сяня. Из-за действий Чу Цзинь Сяня и Чу Цзинь Яо, другая Шу-дочь, не могла сидеть и могла только стоять рядом с Чу Цзинь Яо.

Ди-дочери стояли, как она могла осмелиться сесть?

Служанка госпожи Чжао увидев, что юные барышни стоят, быстро пододвинула табурет, но Чу Цзинь Сянь покачала головой и сказала, что это не требуется. Госпожу Чжао это не волновало, она перелистывала бухгалтерскую книгу в своих руках.

— Ежемесячное пособие будет выдано в течение этих дней. Согласно правилам нашей резиденции, молодые барышни, как вы все, будут получать два таэля в качестве ежемесячного пособия, служанки первого класса - один таэль в качестве ежемесячного пособия. У ди-рожденных девушек будет четыре комплекта одежды на сезон, у шу-рожденных - два комплекта. В случае прихода гостей или выхода в свет украшения покупаются отдельно. Во время дня рождения или праздника старейшины будут предоставлять некоторые субсидии.

Услышав это, Чу Цзинь Яо потеряла дар речи. Она вспомнила, как в один год урожай ее семьи был особенно хорош, они заработали в общей сложности восемнадцать таэлей, отец Су и мать Су были так счастливы, что не могли закрыть рот. За весь год семья Су смогла заработать только семнадцать или восемнадцать таэлей, и это считалось хорошим годом. Однако молодым девушкам из семьи Чу не нужно было беспокоиться о еде и одежде, и они могли зарабатывать по два таэля каждый месяц. Чу Цзинь Яо молча подсчитала. Таким образом, ей нужно было лишь экономно расходовать и откладывать оставшееся ежемесячное пособие, и к концу года она стала бы богаче, чем семья Су за весь год упорного труда.

Чу Цзинь Яо была поражена.

Однако прежде чем Чу Цзинь Яо пришла в себя, госпожа Чжао перевернула несколько страниц бухгалтерской книги и заговорила:

— Всё по правилам. Пятая юная барышня вернулась только несколько дней назад, и она не похожа на вас, у кого есть одежда прошлых лет, чтобы переодеться, и украшения для ее одежды нужно покупать. Старая фужен взяла сто таэлей из общего фонда и субсидировала еще сто в частном порядке. Мы с твоим отцом тоже выделили по отдельности, и в общей сложности получилось около четырехсот таэлей. После ремонта двора, покупки кровати, деревянного стола и стульев из цветущей груши, шкафов из красного дерева, туалетных столиков и разделительных ширм осталось еще сто пятьдесят таэлей. Ей были сшиты восемь комплектов зимних нарядов, шуба и два комплекта весенней одежды. После некоторых украшений осталось тридцать таэлей.

Чу Цзинь Яо услышав, что на ее имя записано четыреста таэлей, была настолько потрясена, что ее сердце начало быстро биться. Позже узнав, что четыреста таэлей почти потрачены, ее сердце ощутило значительные взлеты и падения. Теперь же она успокоилась.

Чу Цзинь Яо не ожидала, что за короткий месяц семья потратит на нее почти четыреста таэлей... Правда, большая часть была потрачена на мебель, которую можно было использовать еще долгое время после того, как деньги были потрачены один раз, то же самое было и с одеждой. Страшно было слышать, сколько одежды было куплено.

Когда Чу Цзинь Яо жила в семье фермера, одежду носили как можно экономнее, но ее нынешнее окружение было совершенно иным. Чу Цзинь Яо знала, что нельзя отказываться от одежды и украшений, иначе это будет позором для Первого Дома. Особенно с особым статусом Чу Цзинь Яо, нельзя было быть бережливой.

Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что месячного пособия в два таэля совсем недостаточно.

Не только Чу Цзинь Яо была поражена суммой в четыреста таэлей, но и другие девушки были удивлены. Четыреста таэлей... Действительно. Это было не то же самое, как если бы она была ее родной дочерью.

Госпожа Чжао посмотрела на Чу Цзинь Яо.

— Эти оставшиеся тридцать таэлей были вытянуты мной, и ты можешь оставить их себе.

Чу Цзинь Яо на мгновение замешкалась, прежде чем заговорить:

— Я не могу распоряжаться таким количеством денег. Матушка, помоги мне хранить их.

— Ты должна взять их. Я не испытываю недостатка в этих небольших деньгах. Тебе нужно научиться этим вещам.

Чу Цзинь Яо все еще не решалась принять его. Чу Цзинь Сянь сказал:

— Ты достигла возраста, когда можно управлять домашними финансами.

После этих слов Чу Цзинь Сяня Чу Цзинь Яо почувствовала облегчение и поклонилась.

— Благодарю матушку.

Госпожа Чжао поручила служанке взять табличку и получить тридцать таэлей у бухгалтера. Пока служанка возвращалась, госпожа Чжао наставляла дочерей старшего дома.

— Через несколько дней Гунайнай вернется. Старая фужен сострадательна и дала каждой из вас по мотку парчи, поэтому вы должны понять, что такое приоритет. Не стоит из-за того, что вы не можете с ней расстаться, терять достоинство резиденции маркиза Чан Сина. Это будет большой потерей ради маленькой выгоды. Понимаете?

— Да.

Несколько молодых девушек дружно ответили.

Госпожа Чжао продолжала:

— Парча, в конце концов, деликатный материал, и если вы не уверены в ней, то отправьте ее в комнату для вышивания, и пусть швея поможет вам сшить одежду. Если у вас есть узор, который вам нравится, можете позволить швее сделать это или вышить его самостоятельно.

Чу Цзинь Яо последовала за другими девушками и подчинилась. Хотя на ее лице не было никакого выражения, в душе она думала о том, что знает, как делать одежду, но не знает, как вышивать цветы. Она чувствовала себя странно. Хотя замужние дочери считались гостями, почему нужно было вооружаться до зубов из-за Ди-рожденной тети? Не говоря уже о том, что вся одежда была новой, госпожа Чжао даже лично отметила вышивку на одежде.

Неужели ГуНайНай в этот раз действительно возвращается, чтобы навестить родителей? Что именно она и старая фужен Чу хотели сделать?

Автору есть что сказать:

Цинь И:

— У меня, наследного принца, такой вспыльчивый характер.

Чу Цзинь Яо долго думала, но так и не смогла ничего понять. Таким образом, она могла только отложить вопрос о своей тёте. Через некоторое время служанка принесла таэли. Госпожа Чжао сказала им еще несколько слов, после чего позволила молодым барышням подготовить одежду, в которой они будут встречать гостей.

Поскольку в будуаре было довольно свободно, молодые девушки проводили большую часть времени в присутствии старших, оставаясь рядом с матерями, разговаривая со служанками и делая несколько вышивок, чтобы скоротать день. Так было и у обычных людей, но по прибытии в резиденцию маркиза Чан Синь, Чу Цзинь Сянь не стала оставаться при матери и заниматься рукоделием, а сказала:

— Матушка, Вам еще нужно встретиться с служанками и слугами для ведения хозяйства. Я не буду мешать Вам. Я вернусь в свою комнату.

Чу Цзинь Яо взглянула и поспешно сказала:

— Тогда эта дочь тоже уйдет.

Чу Цзинь Сянь бросила взгляд на Чу Цзинь Яо, но промолчала. Госпожа Чжао не стала их удерживать и взмахом руки позволила им уйти.

В итоге, дочь Шу, Третья юная барышня, огляделась. Две дочери Ди ушли, а она и Чу Цзинь Мяо остались с госпожой Чжао. Кто же родился от госпожи Чжао?

Третья юная барышня взяла шестилетнюю Восьмую юную барышню для вышивки цветочных узоров, а Хуан Инян и Фу Инян последовали за ней, чтобы помочь дочерям с вышиванием. Вскоре рядом с госпожой Чжао осталась только Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо прислонилась к госпоже Чжао:

— Мама, что касается возвращения тёти в этот раз, почему нам нужно так много готовиться? Раньше такого не было.

Госпожа Чжао улыбнулась, но ничего не сказала по этому поводу.

— Тебе просто нужно прислушаться к словам матушки. На этот раз одевайся тщательно и хорошо вышивай одежду. Запомнила?

Чу Цзинь Яо тихо простонала:

— Я тоже хочу хорошо одеться, но без денег для вознаграждения, служанки не будут хорошо вышивать для меня.

— Что в этом такого? У меня осталось несколько золотых нитей. Возьми их все и не экономь. Украшений для головы хватит? На днях люди снаружи прислали мне набор рубиновых головных украшений. Если у тебя мало, то возьми сначала эти.

— Спасибо, матушка!

Чу Цзинь Мяо сразу же ответила:

— Все-таки матушка относится ко мне лучше всех!

Госпожа Чжао с любовью посмотрела на Чу Цзинь Мяо. Неизвестно, о чем она думала, когда вздохнула:

— Ты жалкая. Если я, как мать, не буду тебя содержать, то на кого еще можно рассчитывать? Хоть твой отец и не говорит об этом, его сердце пристрастно к той (ЧЦЯ). У твоей старшей сестры есть твоя бабушка, обеспечивающая поддержку, и неизвестно, сколько личных средств у старой фужен! Третьей юной барышне помогает госпожа Хуан. Другими словами, только ты одна.

— У меня еще есть мама!

Чу Цзинь Мяо обняла другую руку. Хотя она и улыбалась, ее сердце билось громко. Она уже привыкла к благородной жизни Четвёртой юной барышни и не хотела быть побеждённой своими сёстрами! Мысли Чу Цзинь Мяо начали метаться. С какой целью тётя решила вернуться в свою девичью семью в это время?

Госпожа Чжао хотела подбодрить Чу Цзинь Мяо. Не говоря уже о Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь, даже второй молодой мастер Чу Чэн Е не мог сравниться с ней.

Была причина, по которой госпожа Чжао больше любила свою вторую дочь, чем ди-рожденную старшую дочь и ди-рожденного старшего сына.

Второй молодой господин был единственным ди-рожденным сыном госпожи Чжао и является ди-рожденным старшим сыном Старшего дома, но занимает второе место в клане. В год, когда госпожа Чжао вошла в семью, она первой родила Чу Цзинь Сянь. Когда Чу Цзинь Сянь родилась, ее забрала Старая фужен. Поскольку госпожа Чжао не родила сына, она сосредоточилась на беременности, но два года подряд никаких движений не было. Однако невестка Второго дома родила старшего внука. Госпожа Чжао была под большим давлением, поэтому прекратила прием лекарств для Инян и Тунфан. Вскоре после этого она наконец родила второго ребенка, которым стал Чу Чэн Е, вторым молодым господином.

Однако не успела госпожа Чжао вздохнуть с облегчением, как две другие Инян родили одного за другим сыновей Шу. Поскольку у госпожи Чжао было слишком много забот во время беременности, второй молодой господин был не очень силен при рождении, и имел слабое здоровье. Госпожа Чжао была женой маркиза, и хотя она не родила старшего ди-внука, именно сыновья, рожденные в Шу, были сильнее, чем сын, родившийся с трудом.

Как госпожа Чжао смогла принять эту нелепость? Она не могла стоять твёрдо в семье своего мужа, и когда татары пришли нарушить границы, госпожа Чжао была отделена от старой фужен и группы. Она бежала одна, только со своей кормилицей Чжан Мама. Неизвестно, сколько обиды таилось в сердце госпожи Чжао. После этого, когда она родила в доме фермера, Чу Цзинь Мяо плакала до потери дыхания, но ее маленькие ручки все еще цеплялись за юбку. Тогда госпожа Чжао почувствовала, что это ее дочь, и она должна привести свою дочь и бороться за нее. Вернувшись в резиденцию маркиза, Старая фужен извинилась и поддержала госпожу Чжао. А госпожа Чжао была так добра к Чу Цзинь Мяо, что почти вознесла Четвертую юную барышню до небес. Даже Старшая юная барышня и Второй молодой господин не могли сравниться с ней.

Позже, когда маркиз Чан Син вернул Чу Цзинь Яо, госпожа Чжао почувствовала, что её мир рухнул, и совсем не хотела с этим мириться. Чу Цзинь Яо вернулась месяц назад, и даже несколько Инян смеялись и болтали с Чу Цзинь Яо, но госпожа Чжао относилась к ней холодно и равнодушно.

А что касается Чу Цзинь Яо... По правде говоря, в душе она была гораздо более равнодушна к ней. После прибытия она с нетерпением ждала матушку, но когда прошла самое сложное препятствие, то почувствовала, что это всего лишь цветы на парче. Даже если госпоже Чжао она не нравилась, ей не нужно было упорствовать.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь вместе удалились от госпожи Чжао. После ухода, в месте, где никого не было, Чу Цзинь Сянь остановилась, чтобы поговорить с Чу Цзинь Яо.

— Как ты могла выйти со мной?

Чу Цзинь Яо была удивлена.

— Да. Разве... В этом есть что-то плохое?

Чу Цзинь Сянь не знала, что сказать, ее сердце было немного недовольно тем, что железо не стало сталью.

— Ты, конечно, честна. Обо мне заботится бабушка, и через несколько дней меня выдадут замуж, а как насчет тебя? Во Внутреннем дворе на мужчин нельзя положиться. В этом году тебе только тринадцать, и ты должна остаться в резиденции маркиза еще на несколько лет. Если ты не останешься при матушке, чтобы заниматься рукоделием и больше общаться с ней, что будет с тобой в будущем? Не забывай, что твой брак должен быть устроен.

Чу Цзинь Яо отчитали, и она не посмела возразить. Чу Цзинь Сянь глубоко вздохнула и успокоила гнев в своем сердце, после чего продолжила:

— В следующий раз будь умнее. Разве ты не видела, что Четвертая юная барышня не отступила? Когда рядом никого нет, она избаловано ведет себя с матушкой и, несомненно, получит несколько вещей. Расходы Внутреннего Двора очень велики, кто может выжить на ежемесячное пособие? Все это благодаря старшим, поддерживающих их в частном порядке. Если ты не будешь умнее, то с одним неверным шагом все остальные будут потеряны, и в итоге она придавит тебя. Если в конце концов твой брак будет разрушен из-за нее, я посмотрю, что ты можешь с этим сделать.

— Старшая сестра, я ошиблась.

Чу Цзинь Яо честно и искренне опустила голову, признавая свою ошибку. Увидев, что Чу Цзинь Яо признала свою вину, Чу Цзинь Сянь почувствовала некоторое облегчение и туманно проговорила:

— Сердце человека состоит из плоти. Если будешь больше общаться с матушкой, она обязательно тебя заметит. Я скоро выйду замуж, а отец не живет в резиденции круглый год, так что тебе нужно строить планы для себя.

Как могла Чу Цзинь Яо не понять этого? Чу Цзинь Сянь велела ей сблизиться с госпожой Чжао, вести себя избаловано и прикидываться дурочкой, чтобы в будущем ей жилось лучше. Чу Цзинь Яо тоже понимала логику, но просто не могла этого сделать. Можно было замышлять что-то против мачехи, но госпожа Чжао была ее родной матерью.

Чу Цзинь Сянь уже сказала все, что нужно, и больше не разговаривала. Пока они разговаривали, они подошли ко двору Чу Цзинь Сянь. Она остановилась и обратилась к Чу Цзинь Яо:

— Хорошо храни эти тридцать таэлей. Во Внутреннем Дворе много расходов.

Она хотела, чтобы Чу Цзинь Яо придумала, как получить больше денег в свою пользу, но Чу Цзинь Сянь, поразмыслив, не смогла придумать ни одного подходящего способа заработка. В конце концов, она только вздохнула.

— Потерпи немного сейчас. В будущем будет лучше.

Будет ли лучше в будущем? Чу Цзинь Сянь было трудно сказать. Если речь шла только о Чу Цзинь Яо, то Чу Цзинь Сянь не была бы так обеспокоена, но была еще Чу Цзинь Мяо. У Чу Цзинь Сянь изначально были слабые отношения с Чу Цзинь Мяо, а теперь, узнав, что она подделка, она вообще не думала о ней. Как она могла не быть предвзятой к своей единственной младшей сестре? Однако у Чу Цзинь Мяо было много мыслей, а ее губы лучше всего умели добиваться желаемого. Кроме того, у этой девушки были благоприятные временные, географические и социальные условия, поэтому Чу Цзинь Сянь не чувствовала себя уверенной.

Чу Цзинь Яо поняла мысли Чу Цзинь Сянь. Она улыбнулась ей.

— Старшая сестра, не нужно больше ничего говорить, я все понимаю. Деньги мертвы, а люди живы, так как же мертвые могут сбить с толку живых? Тебе нужно просто спокойно вышивать свое приданое и не беспокоиться обо мне.

Чу Цзинь Сянь поняла, что больше говорить бесполезно, и кивнула:

— Хорошо. Ты можешь вернуться так сегодня. Но в следующий раз так поступать нельзя. Ты должна сказать перед матушкой, что борешься за благосклонность, иначе все преимущества достанутся той.

Чу Цзинь Яо улыбнулась в знак согласия и рассталась с ней на развилке дорог. Когда Чу Цзинь Сянь вернулась в свою комнату, Чу Цзинь Яо направилась в сторону отдаленного двора Чао Юнь.

Когда вокруг никого не было, Чу Цзинь Яо велела Дин Сяну следовать издалека и тихо сказала Цинь И:

— Ци Цзэ, обе мои старшие сестры - хорошие люди.

Цинь И улыбнулся:

— Ты только на это надеешься? Она права. Твоя нынешняя ситуация действительно не очень хорошая.

— Но уже есть член семьи, думающий обо мне. Это очень хорошее начало, верно?

Чу Цзинь Яо сказал:

— В будущем будет только лучше и лучше.

Цинь И впервые столкнулся с таким человеком. Она была явно беспомощна, но все же со всей искренностью и торжественностью пообещала, что в будущем все будет лучше.

Люди, которых знал Цинь И, ради мелкой выгоды настраивали друг друга против других и наносили удары в спину. С пяти лет он жил в бесконечных интригах и раздорах. Он никогда не ожидал, что в глубинах бездонного Внутреннего Двора найдется человек, который скажет такие наивные слова.

Цинь И надолго задумался, но в конце концов не выдержал и разоблачил ее фантазию. Он сказал:

— Да, так и будет.

Он также надеялся, что Чу Цзинь Яо всегда будет так оптимистично настроена.

— Ци Цзэ, ты помнишь, что отец говорил о наследном принце?

Цинь И сделал небольшую паузу, после чего издал негромкий звук согласия.

— Осмелиться застрелить дворцовую служанку на глазах у всех... Я думаю, он должен быть молод.

— А?

Голос Цинь И стал резким:

— Что ты сказала?

— Не думаю, что я угадала неправильно. Но причина, по которой я догадалась, не в том, что он убил человека из дворца на глазах у всех. В его сердце военные барабаны должны быть очень священным предметом, поэтому я могу понять, почему он это сделал. Он должен быть прямолинейным и открытым человеком, чтобы решиться на такой поступок!

Когда Чу Цзинь Яо закончила говорить, она немного подождала, а затем с любопытством спросила:

— Почему ты не опровергаешь меня? Я думала, что такой умный человек, как ты, не признает других.

Цинь И тихо вздохнул.

— Он не прямолинеен и не открыт. Он просто не может стоять в стороне и наблюдать.

— Но только он осмелился сделать это перед всеми гражданскими и военными чиновниками! Я знаю, что ты скажешь, что он наследный принц, но не все наследные принцы осмелятся напрямую противостоять императору и императрице. В связи с этим я предположила, что он молод. Он скорее пойдет на границу с затухающими ожиданиями, чем уступит императрице. У него все еще детский темперамент.

Чу Цзинь Яо услышала, как ее нефритовая подвеска прохладно сказала:

— Тогда я хочу, чтобы ты вела себя как избалованный ребенок перед госпожой Чжао за вещи, которых тебе не хватает. Согласишься?

— Не соглашусь.

Цинь И фыркнул. Чу Цзинь Яо почувствовала себя несколько неловко и быстро заговорила, чтобы сохранить лицо:

— Это потому, что меня разлучили в детстве! Я не росла на глазах у матушки, так как же можно так уверенно вести себя избаловано, да еще и просить о чем-то? Но наследный принц вырос во дворце, поэтому он отличается от меня.

— Ничем не отличается.

Цинь И тяжело вздохнул:

— Императрица не является его родной матерью. Она его мачеха.

— Мачеха?

Чу Цзинь Яо была полностью шокирована. Она знала, что при дворе есть император, императрица и наследный принц. Что касается того, как эти легендарные благородные жили своей жизнью и какие у них были отношения, она совершенно не знала.

Губы Цинь И были приподняты, но он не хотел говорить больше. Не получив ответа, Чу Цзинь Яо была немного разочарована в своем сердце, но потом ей в голову пришел вопрос:

— О. Ци Цзэ, почему ты так много знаешь?

— Человек узнает, когда немного поинтересуется.

Когда Цинь И закончил говорить, он резко обратился к ней:

— Ты должна использовать свои мозги.

Цинь И чувствовал, что раскрыл слишком много информации, и если Чу Цзинь Яо угадает его личность используя её, он просто признается.

Но Цинь И... действительно слишком много думал. Чу Цзинь Яо поняла, что Цинь И на что-то намекает, и тщательно все обдумала.

— Это правда. В будущем я буду жить в резиденции Маркиза долгое время, как я могу быть такой, как в прошлом, ничего не знающей? Спасибо за напоминание. В будущем я буду расспрашивать о влиятельных и знатных людях. Я не могу продолжать полагаться на тебя

Цинь И потерял дар речи. Когда Чу Цзинь Яо увидела, что он не отвечает, она подумала, что он чувствует себя неловко, и намеренно повторила:

— Спасибо.

— Не благодари меня. Я ни о чем тебе не напоминал.

Чу Цзинь Яо почувствовала, что общаться с Цинь И действительно слишком сложно.

Вернувшись во двор Чао Юнь, она поручила кому-то открыть сундук и достать парчу. В то же время она заперла тридцать таэлей.

Пока служанки не обращали внимания, Чу Цзинь Яо тихо спросила Цинь И:

— Неужели тридцать таэлей - это не много?

— Я не считаю тридцать таэлей деньгами, – ответил Цинь И.

— Ты...

Чу Цзинь Яо явно хотела рассердиться, но вместо этого развеселилась:

— Почему ты такой!

Цинь И не стал опровергать. По его мнению, тридцать таэлей... Было то, о чем никто не осмелился бы говорить с ним.

Чу Цзинь Яо открыла сверток, и ее пальцы скользнули по блестящим серебряным слиткам. Переполненная эмоциями, она сказала Цинь И:

— Еще месяц назад я не могла заработать и десяти монет за год, а теперь чувствую, что тридцати таэлей не хватит, чтобы потратить. Разве не странны взлеты и падения в жизни?

Цинь И был слегка ошеломлен:

— Ты...

— Я в порядке. Я не избегаю этих тем. Я действительно была бедна в детстве, и даже приехав в богатую и знатную местность,  всегда чувствовала себя напуганной.

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Ничего плохого в бедности нет. Плохо, если бедный ленив и жаден. Разве не так?

Цинь И чувствовал, что эта девушка перед ним всегда удивляла его именно тогда, когда он думал, что видит ее насквозь. Когда он снова заговорил, в его голосе слышались нотки эмоций:

— Я встречал много людей. Добившись успеха, они бросали своих жен и детей, презирали бедных, любили богатых и не желали признавать свое прошлое. Это хорошо, что ты такая невозмутимая. Это хорошо и намного лучше, чем тот, кто забрал твое место.

Чу Цзинь Яо улыбнулась: от такой похвалы ее глаза искривились. Она была немного ошеломлена и резко сменила тему:

— Недостаточно полагаться только на эти тридцать таэлей. Говорят, что нужно открыть источник воды и уменьшить отток. Я думаю, что не могу больше экономить, поэтому должна подумать, как найти источник!

Цинь И, однако, считал иначе:

— Это ерунда. Естественно, в будущем найдутся способы.

— Ты все еще думаешь, что Небеса сбросят деньги на меня?

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Ты, очевидно, очень умный, но иногда бываешь очень упрямым. Я не ребенок, так как я могу верить в это? Более того, это не только для меня, также хочу помочь Старшей сестре. Да, Старшая юная барышня тоже очень хорошо ко мне относится, поэтому я хочу отплатить ей в будущем.

Чу Цзинь Яо сморщила лицо, говоря:

— Теперь я окончательно поняла, что герой без денег - не герой. Почему так трудно заработать деньги?

Чу Цзинь Яо ждала очень долго и, наконец, не удержалась и спросила:

— Почему ты молчишь?

— Я уже говорил.

Тон Цинь И был недобрым:

— Но ты совсем не слушала.

— Юная барышня!

Чу Цзинь Яо поспешно издала «Ай» в ответ, а Шань Ча крикнула снаружи:

— Корзину для шитья принесли.

—Хорошо, я сейчас выйду.

Чу Цзинь Яо осталась в комнате, чтобы собрать вещи. Она отослала служанок и даже запретила им входить. Пока она разговаривала с Цинь И, она почти забыла о делах снаружи. Она встала и подняла деревянный ящик с тридцатью таэлями, а затем шепнула Цинь И:

— Я сейчас ухожу, не разговаривай.

Автору есть что сказать:

Дневник Чу Цзинь Яо:

Сегодня, 15 февраля, погода была солнечной, кирпичи на площадке сильно нагрелись, Sugar mummy еще не видно на горизонте.

Сегодня меня постигла трагедия: Старшая сестра, Чу Цзинь Сянь, имеет большого босса во Внутреннем дворе маркиза и чертовски богата, а Чу Цзинь Мяо знает, как добиться своего, и тайно скопила много денег. Только я, сжимая в руках единственные тридцать таэлей, которые у меня есть, уныло плыву по ветру. И мой домашний дух нефритовой подвески сказал мне, что тридцать таэлей - это даже не деньги.

Я ненавижу этих богатых людей, причиняющих неприятности, и кинула в черный список.

Двор, в котором жила Чу Цзинь Яо, имел пять комнат в передней части, два крыла, на востоке и западе, и одно на юге. Чу Цзинь Яо жила в главной комнате, восточная часть была кабинетом, а западная - спальней. Она спала в самой западной комнате, и там же проводила большую часть своего дня. Вместо этого главный зал не использовался и пропадал зря. Здесь она часто занималась рукоделием и встречалась со слугами.

Сейчас Дин Сян и Цю Цзюй принесли корзину для шитья и стояли в восточной комнате, ожидая Чу Цзинь Яо. Цю Цзюй с ностальгией погладила парчу и спросила:

— Юная барышня, этот кусок парчи - десять чжанов (1 чжан = 30,48 см), а так как одежда используется для встречи гостей, то складки нужно сделать плотнее друг к другу. Для этого потребуется по меньшей мере два чжана, а для жакета - один чжан. Это только для внешнего слоя, внутреннюю подкладку нужно будет кроить отдельно. Сделаем это сами или отдадим в вышивальную мастерскую?

Рулон парчи стоил около десяти чжанов, одна треть уже была израсходована. Хотя Чу Цзинь Яо было жаль, она понимала, что юбки благородных женщин делались очень большими. Она собиралась встретиться с ГуНайНай, поэтому ее платье должно было быть сшито из семи слоев, а каждая складка аккуратно заложена. Исходя из этого расчета, для полного плиссирования потребуется три чжана, а если при раскрое будут допущены ошибки, то потребуется еще больше.

— Давайте сделаем сами. Будет более изысканно, если сами сделаем.

— Хорошо.

Дин Сян и Шань Ча достали ножницы, но Чу Цзинь Яо остановила их:

— Подождите. Если резать от середины, то две последние стороны будут потрачены впустую, только мешочки сделаешь из этих маленьких кусочков. Передай мне линейку.

Чу Цзинь Яо взяла линейку и сказала:

— Попробуйте вот так.

Шань Ча засомневалась:

— Получится ли? Это хороший материал, лучше не резать неправильно.

— Не буду. Я уже пробовала.

Поскольку прежнее состояние семьи Чу Цзинь Яо было не очень хорошим, для одного куска ткани можно было найти множество применений. Всю одежду она переделывала сама, поэтому постепенно смогла хорошо в этом разобраться. Она была уверена в том, как сэкономить материал и сделать так, чтобы он выглядел хорошо.

Шань Ча все еще отказывалась это делать, и Дин Сян, следуя указаниям Чу Цзинь Яо, стала рисовать и вырезать. Чу Цзинь Яо координировала ее действия, а несколько служанок второго класса помогали им. Через некоторое время жакет был сформирован.

Служанка второго класса, Цзе Гэн, похвалила:

— Действительно, много сэкономили. Самое главное, что оставшиеся материалы остались целыми, и из них удобнее делать другие вещи в будущем. Если бы его разрезали, можно было бы сделать только маленькие вещи, например, платки и мешочки.

Чу Цзинь Яо продолжила:

— Это только внешний слой. Внутреннюю подкладку нужно кроить отдельно. Дин Сян, принеси простой муслин, я помню, что осталось немного.

После того, как Дин Сян принесла его, несколько служанок собрались вокруг и мерили его руками:

— Юная барышня, этого достаточно?

Чу Цзинь Яо потрогала его и утвердительно сказала: - Достаточно.

Дин Сян, Цзе Гэн и остальные не знали, что делать. Они просто следовали указаниям Чу Цзинь Яо, и в итоге этого действительно оказалось достаточно.

Цзе Гэн искренне вздохнула:

— Юная барышня, Вы хорошо владеете своими руками.

Далее нужно было вырезать плиссированную юбку. Шань Ча спросила:

— У этого материала белая основа и фиолетовые цветы. Он подходит для жакета, но для плиссированной юбки не слишком ли цвет светлый?

Чу Цзинь Яо тоже беспокоилась об этом. Она присмотрелась к рисунку на ткани:

— Сначала вырежьте это. Когда будет сложено, тогда и подумаем над решением.

После того, как ткань была вырезана, Чу Цзинь Яо взяла кусок и села сбоку, сшивая одну сторону швов. Она прижала его рукой и попробовала сделать несколько складок, после чего достала полоску атласа и разметила ее.

Дин Сян, Цзе Гэн и остальные подшивали края, как вдруг Цзе Гэн крикнул

— Юная барышня!

Служанки подняли головы, Цзе Гэн подошла и подняла складки, которые Чу Цзинь Яо закрепила, чтобы посмотреть. Чу Цзинь Яо пришила пурпурный атлас к складкам до колен и обрезала его заостренным концом, а затем обшила более жестким материалом. Концы были украшены кисточками. Цзе Гэн так понравилось, что она не могла его опустить:

— Это так хорошо выглядит. Прямо как перья павлина. Когда все складки и эти жесткие части будут завершены, это должно походить на павлина, распустившего хвост. Прекрасно!

Все служанки собрались вокруг, чтобы посмотреть, как Чу Цзинь Яо демонстрирует перед ними, как шить, и зашивает открытые концы. Опытные служанки учились, увидев один раз, но те, кто был немного глуповат, не могли запомнить, и им приходилось собираться вокруг Чу Цзинь Яо, чтобы посмотреть в другой раз. Время от времени служанка подносила юбку, чтобы спросить:

— Юная барышня, это делается вот так?

Чу Цзинь Яо направляла их по отдельности, и некоторое время в комнате было очень оживленно. Она быстро работала руками, и через некоторое время юбка была готова. Она беспокоилась, что Цинь И будет скучно смотреть на все это. Поэтому взяла кусок облачной парчи, оправдываясь тем, что ей нужны вещи во внутренних комнатах, и сказала:

— Я немного устала после сидения снаружи. Я отдохну внутри.

— Слушаюсь, юная барышня, - Цзе Гэн встала: - Юная барышня, раз Вы устали, не берите корзину. Оставьте ее нам.

— Все в порядке, я просто зашью пару зашивок мимоходом.

Цзе Гэн взяла корзину из рук Чу Цзинь Яо, последовала за ней в западную комнату и поставила ее на карниз у окна. Чу Цзинь Яо заговорила:

— Я отдохну здесь одна. Ты можешь удалиться и заняться рукоделием вместе с остальными.

Цзе Гэн колебалась, но в конце концов была отослана Чу Цзинь Яо. Когда в комнате никого не осталось, Чу Цзинь Яо тихо сказала:

— Ты все еще здесь?

Куда еще он мог пойти... Цинь И беспомощно ответил:

— Здесь. Что случилось?

— Из-за большего количества людей мне было не очень удобно разговаривать с тобой. Тебе скучно смотреть на это?

Несмотря на то, что нефритовая подвеска покоилась на груди Чу Цзинь Яо, она не могла весь день находиться в комнате и никого не видеть. Поэтому, когда она выходила и общалась с другими, Цинь И оставался один. Кроме как ждать, он ничего не мог сделать.

Цинь И тоже почувствовал скуку. С каких пор его стали волновать такие банальные и скучные вещи, как шитье одежды? А тем более наблюдать за тем, как они занимаются рукоделием. Но теперь он не мог вернуться и должен был оставаться рядом с Чу Цзинь Яо. Что еще он мог сказать?

Чу Цзинь Яо сказала:

— Я чувствую, что дни незамужней дочери благородного дома слишком праздны. Счастье, что сегодня есть одежда, которую нужно сшить, и есть дела, которые нужно сделать. Сидеть без дела, как в прошлые дни, слишком лениво.

Цинь И согласился. Во время обратного пути он думал о том, как вернуться в свое тело, ведь у него было еще много дел в Датуне, но он мог остаться здесь только для того, чтобы сопровождать группу женщин Внутреннего Двора, чтобы убить время. Цинь И чувствовал нетерпение в своем сердце, но сейчас он наблюдал, как тонкие запястья Чу Цзинь Яо двигались туда-сюда, переплетаясь с великолепной парчой. Ее руки были ловкими и легкими, поэтому она быстро справлялась с меркой ткани. Видя особую нежную красоту, раздражение в его сердце улеглось.

Чу Цзинь Яо откинула юбку в сторону и за короткое мгновение закрепила складки с одной стороны. Цинь И некоторое время смотрел на нее, прежде чем сказать:

— Ты действительно лучше, чем они в своих навыках. Швы аккуратные и быстрее в плане скорости.

— Это ерунда, - Чу Цзинь Яо продолжила: – Я привыкла шить одежду. Напротив, вышивая, я чувствую, что валяю дурака. Никто не видит я шью, но когда придет ГуНайНай и поручит нам шить носовые платки, меня обнаружат. Старшая юная барышня и все остальные с детства научились вышивать. Что я могу сделать?

Чу Цзинь Яо вдруг спросила Цинь И:

— Ты умеешь вышивать?

Цинь И был застигнут врасплох этим вопросом. Он улыбнулся и медленно ответил:

— А ты как думаешь?

Чу Цзинь Яо не испугалась свистящего холодного тона Цинь И и улыбнулась:

— Я вижу, что ты знаешь все, о чем я спрашивала, и действительно думала, что ничто не сможет поставить тебя в тупик.

Цинь И тайком закатил глаза, не желая, чтобы она его беспокоила. Однако после того, как Чу Цзинь Яо так его прервала, настроение Цинь И стало намного лучше.

Чу Цзинь Яо положила все ножницы и иглы обратно в корзину, затем сняла нефритовую подвеску и положила ее вертикально на стол. Сейчас она была молодой госпожой из семьи маркиза, и шитье одежды для нее было способом убить время. Если ей надоедало, она могла в любой момент подкинуть ее служанкам. Она посмотрела на нефритовую подвеску и спросила:

— У тебя было плохое настроение в последние дни?

Цинь И не ожидал, что даже Чу Цзинь Яо сможет это почувствовать. Его способность скрывать свою жизненную энергию действительно шла на спад.

Поскольку Чу Цзинь Яо чувствовала это, Цинь И не хотел намеренно лгать ей. Он тихо вздохнул: – Да.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя очень сложно в своем сердце. В последние дни именно Цинь И учил ее, как говорить и что делать. Она никогда не думала, что когда он помогал ей, у него было что-то на уме.

Чу Цзинь Яо была очень тронута. Она достала нефритовую подвеску и уже собиралась спросить о нем, как вдруг удивленно спросила:

— Почему в нефрите только половина красных пятен?

— Вот о чем я беспокоюсь, - Цинь И сказал: – У меня есть предчувствие, что когда все красные пятна исчезнут, и если я все еще не выздоровею, то боюсь, что не смогу выжить.

Когда Чу Цзинь Яо услышала это, она потеряла дар речи:

— Как это возможно?

Цинь И устало вздохнул и уже не был так уверен в себе, как раньше.

— Как я мог не думать об этом? Но у меня есть предчувствие, и, скорее всего, так оно и есть.

Чу Цзинь Яо потеряла дар речи. Она поспешно подняла нефритовую подвеску, чтобы рассмотреть ее поближе. Действительно, красные пятна были очень редкими. Лишь предположение. Может статься, что ничего не произойдет, если все красные пятна исчезнут. Но что, если?

Чу Цзинь Яо не могла ничего сказать. Хотя она дружила с Цинь И совсем недолго, в душе она уже относилась к нему как к близкому родственнику. Когда ей было очень тяжело, только Цинь И был готов протянуть руку помощи, и только Цинь И сопровождал ее, чтобы поговорить, когда ей некуда было идти в резиденции. Несмотря на то, что он не имел формы и не был человеком, в сердце Чу Цзинь Яо он был важнее всех ее кровных родственников. Она чувствовала, что с ним приятно разговаривать, смеяться и общаться, и даже не думала, что однажды он покинет ее.

Воздух вдруг стал таким тяжелым, что стало трудно дышать. После некоторого молчания Чу Цзинь Яо тихо сказала:

— Я могу помочь?

Услышав это, Цинь И был удивлен. Через некоторое время он рассмеялся:

— Для тебя это не имеет значения?

— Как это не имеет значения? - Чу Цзинь Яо продолжила: - Раз ты родился из моей нефритовой подвески, значит, мы одна семья. Мы уже так долго взаимодействуем, как можешь говорить, что это не имеет никакого значения? Это прекрасно, если тебе не нужна помощь, но сейчас ты явно в этом нуждаешься. Что я за человек, если ничего не сделаю?

Когда Цинь И услышал ее слова, он мрачно нахмурился:

— Ты знаешь, кто я? Ты смеешь говорить такие глупости?

Сказать, что они семья, никто под Небесами не посмел бы говорить такие вещи.

— Я знаю. Ты - земной дух, родившийся из нефрита. Раз уж ты проснулся в моей нефритовой подвеске, значит, такова наша судьба.

Первые слова шокировали Цинь И, но последние почти до смерти разозлили его. Он заскрипел зубами:

— Я же сказал, что я не дух.

Какой дух осмелится овладеть им?

— Тогда кто же ты?

—...

В конце концов, Цинь И был окончательно побежден:

— Отлично. Все так, как ты говоришь.

Чу Цзинь Яо все еще чувствовала, что этот человек был непостижимой загадкой. Она тихо пробормотала:

— Я сказала, что ты дух, но ты не признаешь этого. Когда я спрашиваю тебя, ты не хочешь говорить. Что зазорного в том, чтобы быть духом? Видишь ли, я даже выросла в бедной семье и никогда не испытывала стыда по этому поводу.

Цинь И вел себя так, словно он был глухим, слепым и немым. В последнее время он действительно сильно изменился. Если бы это было в прошлом, кто бы осмелился перед ним сказать, что он не человек, и даже посмел бы ворчать на наследного принца?

Именно так. Цинь И был основой нынешней династии и наследным принцем, прославившимся благодаря недавнему инциденту со стрельбой.

Автору есть что сказать:

Хотя все знают, что Цинь И - наследный принц, на самом деле его личность раскрывается только сейчас~.

Давайте притворимся удивленными.

Императорские наставники были очень обеспокоены отправлением Цин И на границу Датуна. Однако он считал:что не видят глаза, считается чистым. Ему очень надоела эта собачья пара.

Граница была бедной и жестокой, стражники не могли расслабиться даже на мгновение. Цинь И несколько раз приводил людей на границу, чтобы преследовать татарскую конницу. В течение первого лунного месяца эти татарские юнцы притесняли простолюдинов и награбили несколько вещей, после чего скрылись. Он повел за собой несколько человек и преследовал их на протяжении пятисот ли (1 ли = 500 м). Окружив татарскую конницу, он планировал срезать сорняки и выкопать корни, но произошло несколько несчастных случаев из-за его невнимательности.

В то время Цинь И чувствовал, что его ранение должно быть довольно серьезным. Он не боялся остаться без поддержки, потому что войска Датуна не были такими храбрыми. Он боялся, что новость о его потере сознания будет передана в Имперский город.

Можно даже опасаться, что императрица давно мечтала об этом дне. В том году она смогла сойтись со своим зятем, когда ее старшая сестра была серьезно больна, поэтому Цинь И знал, что ему не стоит питать иллюзий относительно этой пары.

Когда Чу Цзинь Яо закончила просвещать свою нефритовую подвеску и увидела, что собеседник, похоже, прислушался к ней, она сказала:

— Ты мне очень помог, теперь моя очередь помочь тебе. Не волнуйся и предоставь свое дело мне. Ничего не случится. По моему, ключевой вопрос связан с этим нефритом. Однажды матушки Су упомянула, что даосский священник был довольно загадочным и после того, как он оставил нефрит у меня,  ушел, напевая что-то. Когда отец и мать вышли на улицу, они увидели только огромное пространство снега. Думаю, эта нефритовая подвеска обладает какой-то магической силой. Почему бы нам не поискать еще раз? Возможно, кто-то продает такую подвеску в других местах. Мы выкупим ее независимо от цены и попробуем, а если сможем переведём тебя.

Это звучало как достойный план. Цинь И не думал, что Чу Цзинь Яо сможет ему чем-то помочь, но, послушав, как искренне она за него переживает, ему ничего не оставалось, как бесстрастно сказать:

— Хорошо.

Однако в душе раздумывал, как связаться со своими доверенными лицами в Восточном дворце и поручить им найти нефрит, культивирующий душу.

Чу Цзинь Яо ломала голову над тем, где можно найти много нефритовых камней. Или, возможно, ей следует найти кого-нибудь, кто имеет внешнюю поддержку, и поручить ему узнать информацию об этом нефрите. В то время даосский священник дал ей кусочек, и если логически рассуждать, нефритовые камни идут парами, так что этот не должен быть единственным.

Что касается приобретения его после находки... Чу Цзинь Яо отказалась думать об этом вопросе, так как всегда найдется способ.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула. Услышав это, Цинь И спросил:

— В чем дело? Так вздыхаешь.

— Я беспокоюсь о своих будущих средствах к существованию.

Цинь И разразился звонким смехом. Чу Цзинь Яо посмотрела на него и торжественно сказала:

— Не смейся. Я серьезно размышляю над этим. Я хочу помочь старшей сестре, хочу купить для тебя нефрит, а еще мне нужно строить планы на будущее, ведь в благородных семьях расходы велики. Есть поговорка, что деньги могут заставить призраков вращать жернова. Есть и другая поговорка - у бедной пары найдется сотня поводов для жалоб. Я слишком хорошо понимаю, как трудно без денег. У меня впереди еще долгий путь, и я не могу продолжать рассчитывать на ежемесячное пособие и эти тридцать таэлей, чтобы выжить. Я должна думать о доходном заработке, а что касается других людей в семье Су... Не буду предъявлять ложных встречных обвинений, но и не стану святой и не буду испытывать обиды. Отныне каждый будет идти своей дорогой и не мешать друг другу. Будет лучше, если мы никогда не увидимся.

— Тогда, что ты хочешь делать? - с интересом спросил Цинь И.

— Не знаю. Говорят, что лучше научить другого ловить рыбу, чем дать рыбу. Я могу дать старшей сестре деньги один раз, но невозможно обеспечивать ее деньгами всю жизнь. Лучше найти ей работу, чтобы ее семья могла позаботиться о себе. Было бы здорово, если бы у меня был магазин, так как это выгодно для обеих сторон. Однако я слышала, перед браком, старейшины семьи дарят молодой женщине магазин. Я же не могу сразу выйти замуж, верно? Эй, почему ты смеешься?

Цинь И перестал смеяться и намеренно сказал:

— Не слишком ли рано тебе думать о браке?

Каждый мужчина любил дразнить девушку, даже наследный принц Цинь И не смог избавиться от этой дурной привычки. Чу Цзинь Яо была раздражена тем, что ее так дразнят, и подняла нефрит, делая вид, что хочет его бросить. Цинь И быстро сказал:

— Хорошо. Хорошо, я больше не буду тебя дразнить. Я думаю, что ты подходишь для управления текстильным бизнесом.

В его голосе слышалось веселье, но было видно, как он сдерживает смех. Однако, когда он произносил эти слова, в них чувствовалась необъяснимая торжественность, и нельзя было не поверить ему. Казалось, что все, что он сказал, сбудется.

Поэтому Чу Цзинь Яо невольно доверяла Цинь И. Что бы он ни сказал, она чувствовала, правдивость его слов. Она была знакома с мастерством изготовления одежды, но до этого у нее не было возможности. Теперь, когда у нее появился доступ к таким ценным материалам, как шелк и атлас, а также текстильный бизнес по созданию одежды для людей, ее дело может стать популярным . Старшая сестра могла бы ходить в магазин и помогать ей зарабатывать деньги... Чу Цзинь Яо почувствовала, что что-то не так. Она беспомощно посмотрела на нефритовую подвеску и сказала:

— Ты меня дурачишь. Что ты имеешь в виду, говоря, что я подхожу для текстильного бизнеса? Я думаю, что я подхожу для управления банком! Но кто-то должен позволить мне управлять им.

Цинь И снова развеселился. Чу Цзинь Яо недоумевала, почему он так себя ведет. Она говорила от чистого сердца, а он смеялся. Вдоволь насмеявшись, Цинь И продолжил более спокойным и приятным тоном:

— Так и будет.

Ей понравилось, как прозвучали эти слова. Она усмехнулась.

— Хорошо. Давай воспользуемся твоими благоприятными словами. Когда появится такой дурак, я обязательно поменяю твою нить на золотую.

— Самонадеянно!

Хотя Цинь И сказал это, он не смог скрыть смех в своем голосе.

Солнечный свет, проникая в комнату через оконные стекла, освещал ее золотым оттенком. Сидя под теплыми лучами солнца, Чу Цзинь Яо улыбалась, искусно пришивая нити к одежде. На столике у нее под рукой лежал белый нефрит с красными пятнами.

Через несколько дней, когда Чу Цзинь Яо была у старой фужен Чу для поздравлений, она услышала ее слова:

— Чжу-эр написала письмо и сказала, что ее свекровь знала о ее возвращении и сжалилась, поэтому отпустила ее очень рано. Резиденция принца второго ранга* Хуай Лина находится в одном дне пути от Тайюаня, и она сможет прибыть на следующую ночь, если будет ехать быстрее.

*(郡王 Jùn wáng. Титул «Цзюнь Ван» древние китайские императоры присваивали членам королевской семьи, заслуженным чиновникам разных фамилий или вассальным королям. Это был второй по рангу титул после титула принца. (Пример: когда принцесса Вэньчэн из династии Тан вышла замуж за короля Тубо, император Тайцзун из Тан дал ему титул Цзюнь Ван).

Молодые девушки были шокированы:

— Тетя приедет так скоро?

На десять дней раньше, чем первоначально было сказано. Их одежда еще не была готова!

— Да, - Старая фужен Чу кивнула: - Ваша тетя возвращается. Если вы что-то готовили для тети, то быстро возвращайтесь и готовьтесь. Я больше не буду вас задерживать. Если чего-то не хватает, просто сообщите старой  Гу.

Гу Мама была частью приданого старой фужен Чу, и ей настолько доверяли, что даже госпожа Чжао была вынуждена уважать ее. Молодые девушки ответили по отдельности, после чего поспешили привести в порядок одежду, для встречи гостей.

Повседневные дела незамужних девушек состояли только из этих нескольких дел, поэтому возвращение Тети считалось важным событием. Как и говорили, вечером третьего дня карета Чу Чжу остановилась у вторых ворот.

Чу Чжу была единственной дочерью старой фужен Чу. В девичестве с ней обращались как с жемчужиной, а потом выдали замуж. Семья ее мужа была резиденцией Принца второго ранга Хуай Лина, принца с другой фамилией. Хотя резиденция принца Хуай Лина не была официальной императорской семьей, резиденция принца - это все-таки резиденция принца. Несмотря на то, что их резиденция маркиза Чан Син была известной семьей в Тайюане, они были всего лишь гражданами, но все равно искренне и с опаской приветствовали людей из резиденции принца.

Чу Чжу сидела в Жун Нин Тан старой фужен Чу, смех был слышен издалека. Госпожа Чжао и другие невестки стояли в стороне, сопровождая старую фужен и ГуНайНай в беседе. ГуНайНай и невестки были разными. Незамужние девушки были изнеженными гостьями, а когда замужние ГуНайНай возвращались в свои девичьи семьи, они становились почетными гостями, и с ними нужно было хорошо обращаться. С невестками все было иначе. Они должны были служить свекрам, воспитывать детей, и при таких раскладах к Чу Чжу все относились как к звездам, мерцающим вокруг яркой луны, а госпожа Чжао и остальные стояли в стороне.

Старая фужен Чу спросила дочь:

— Почему ты так быстро вернулась? Свекровь велела? Ты можешь вернуться в свою девичью семью в любое время, но не позволяй свекрови иметь о тебе мнение.

— Я понимаю. Это свекровь отправила меня обратно в этот раз, - сказала Чу Чжу, повернувшись и оглянувшись на госпожу Чжао и остальных: - Цвет лица Саоцзы* становится еще лучше.

*(嫂子 Sǎozi - невестка)

Госпожа Чжао улыбнулась и сказала:

— Разве можно сравниться с ГуНайНай? Вы сохранили хорошее телосложение, а Ваш цвет лица приятный. Те, кто не знает, могут подумать, что Вы - юная барышня нашей семьи!

Все засмеялись, а Чу Чжу смеялась особенно счастливо. Все женщины без исключения любили, когда их хвалили за молодость и красоту. Госпожа Чжао родила только одного сына. Она была слаба здоровьем с юности, поэтому в присутствии свекрови была очень осторожна. Сейчас перед свекровью она могла только льстить младшей золовке и делать ее счастливой.

Чу Чжу улыбнулась:

— Старшая Сао действительно хорошо говорит. Я уже почти старуха. Разве можно сравнивать меня с молодыми девушками дома?

Вторая фужен (хозяйка второго дома) продолжила говорить:

— Как и сказала ГуНайНай, мальчик Нин достиг брачного возраста. Скоро Вас будут называть бабушкой!

Эти слова польстили Чу Чжу. Она всегда гордилась своим удачным браком. В Шаньси было так много знатных чиновничьих семей, но только ее выдали замуж в резиденцию принца, и ее сын был ее самой большой гордостью.

Старая фужен Чу также лелеяла своего единственного Вай-внука (сына дочери):

— Где мальчик Нин? Почему он не пришел?

За пределами Жун Нин Тан, Чу Цзинь Яо ходила кругами вокруг скопления дворов. Она понизила голос и спросила Цинь И:

— Как выйти?

Только что Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь были в комнате Старой фужен, чтобы сопровождать старушку в беседе, когда слуга внезапно передал сообщение, что ГуНайНай почти прибыла. Она быстро встала и готовилась встретить тетю, когда в спешке Седьмая юная барышня пролила на нее чашку чая. Ей ничего не оставалось, как поспешить обратно, чтобы быстро переодеться.

Старая фужен держала их за уши и давала указания в течение нескольких дней, но в день возвращения Чу Чжу она опоздала. Чу Цзинь Яо не смела думать о том, что будет дальше. Переодевшись, она поспешила к Жун Нин Тан. Вместо того чтобы идти по привычному маршруту, она решила срезать путь через двор. Но на этот раз что-то пошло не так.

Чу Цзинь Яо заблудилась.

Юэ Чжи, недавно купленная служанка, следовала за Чу Цзинь Яо и не знала маршрута. Вокруг были пустые дворы, и как ни смотри, везде было темно и все выглядело одинаково. Обе они ходили вокруг и все больше путались.

Чу Цзинь Яо воспользовалась тем, что Юэ Чжи не обращает на нее внимания, и быстро шепнула Цинь И о помощи.

— Выйди из-за угла, направься из этого маленького дворика и иди на север по дороге. Когда дойдешь до угла, поверни на запад... Вообще-то, ты можешь дойти еще до одного угла, прежде чем повернуть на запад, и войти во двор, поднявшись по ступенькам, затем пройти несколько шагов на юг, и он сольется с маршрутом, которым ты часто пользуешься.

Чу Цзинь Яо на мгновение опешила: - А?

— Ты не запомнила? - Цинь И был очень удивлен и смог только повторить: - Сначала отправляйся на север...

— Где находится север?

Цинь И потерял дар речи от такого вопроса:

— Ты даже не знаешь, где находится север?

— Знаю. Но как мне его отличить, если все комнаты и дворы одинаковые?

— Не думаю, что ты знаешь.

Цинь И был так зол, что у него больше не осталось самообладания. Сменив местоположение, она не смогла найти север. Разве это считалось знанием своего местоположения? Он мог только сказать:

— Посмотри на угол той двери. Да, сразу за той комнатой, потом иди прямо по дороге...

С помощью прерывистых указаний Цинь И, Чу Цзинь Яо смогла медленно передвигаться по местности. Через некоторое время, она смогла выйти. А когда она тайно говорила с Цинь И, то почувствовала, что ведет себя как воровка.

— Куда идти дальше?

Чу Цзинь Яо тайком спросила Цинь И, когда другие не обращали на нее внимания.

— Что ты делаешь? - внезапно раздался голос позади нее. Чу Цзинь Яо была поражена и в шоке выпустила свою нефритовую подвеску.

____________________

Автору есть что сказать: Дневник Чу Цзинь Яо.

Сегодня я столкнулась со своей первой проблемой на пути к жизни богатой женщины, #КакОтличитьСеверОтЮгаЗападОтВостока, думала, что я различаю их, но меня нещадно высмеяли.

Впереди – север, сзади – юг, слева – запад, справа – восток, разве не так?

Чу Цзинь Яо тайно вздохнула с облегчением. К счастью, нить еще была, и нефритовая подвеска крепко висела у нее на шее. Иначе все было бы очень плохо!

Довольная, она обернулась, чтобы посмотреть, кто же это пугает других. Она обнаружила, что это был чистый и прямо стоящий молодой господин.

Молодой господин посмотрел на нее, явно удивившись при виде ее:

— Кто ты и почему ты здесь?

— Я Пятая юная барышня этой резиденции. Кто Вы?

— Пятая юная барышня? - Молодой господин нахмурился: - Я видел Пятую младшую двоюродную сестру, ты не... О, это неправильно.

К этому времени Чу Цзинь Яо поняла:

— Вы господин из семьи тети?

Линь Си Нин тоже вспомнил. В письме Вайцзуму (бабушки со стороны матери) говорилось, что семья старшего дяди вначале вернула не ту дочь, а потом нашла Пятую юную барышню. Похоже, что перед ним была именно эта особа.

Поняв, что выставил себя дураком, Линь Си Нин поклонился и извинился перед Чу Цзинь Яо:

— Прошу прощение, Пятая младшая двоюродная сестра, сейчас я был слишком резок.

Чу Цзинь Яо слегка уклонилась и поприветствовала его:

— Старший двоюродный брат не должен быть таким.

После того, как недоразумение было улажено, Линь Си Нин почувствовал себя виноватым. Он видел, как незнакомая девушка бродила вокруг и вела себя подло, поэтому он вполголоса расспрашивал ее. Если бы он знал раньше, что это его младшая двоюродная сестра, то не стал бы так громко выражаться. Все молодые девушки были слабее друг друга, что если его громкий голос напугает этих нежных гостей? Линь Си Нин хотел компенсировать и спросил:

— Почему Пятая младшая двоюродная сестра здесь?

Чу Цзинь Яо немного смутилась:

— Я сбилась с пути.

Линь Си Нин внезапно понял. Все правильно, она только что вернулась и плохо знала местность. Линь Си Нин сказал:

— Здесь много пустых дворов, и действительно трудно определить свой путь. Младшая двоюродная сестра, пойдем со мной.

— Благодарю Старшего двоюродного брата.

Чу Цзинь Яо была очень благодарна, быстро последовала за Линь Си Нин и вышла.

С Линь Си Нин во главе, они вскоре прибыли в Жун Нин Тан. Чу Цзинь Яо неоднократно благодарила его:

— Большое спасибо Старшему двоюродному брату. Иначе я не знаю, сколько обходов мне пришлось бы сделать...

Цинь И холодно фыркнул. Очевидно, что именно он вывел Чу Цзинь Яо, а этот паренёк был лишь на последнем этапе пути. Более того, даже без появления этого парня из семьи Линь, она бы не стала долго задерживаться.

Конечно, Чу Цзинь Яо не знала этих мыслей.

Линь Си Нин улыбнулся и лично раздвинул занавеску для Чу Цзинь Яо:

— Младшая двоюродная сестра, не нужно быть вежливой. На улице холодно, проходи скорее.

— Как это возможно?

Линь Си Нин был гостем. Как она могла позволить Линь Си Нин задернуть для нее занавес? Чу Цзинь Яо продолжила:

— Старший двоюродный брат, пожалуйста, войдите первым.

Служанка поднялась, но Линь Си Нин покачал головой:

— Младшая двоюродная сестра - молодая девушка и слаба. Ты должна войти первой.

Впервые о Чу Цзинь Яо так заботились, и она в шоке вошла в комнату. Линь Си Нин последовал за ней и проводил ее внутрь.

Старая фужен, Чу Чжу и остальные сидели в западном зале и болтали. Когда они услышали звук открывающейся двери, Старая фужен сказала:

— Мальчик Нин прибыл.

Войдя вошла в комнату, Чу Цзинь Яо не посмела поднять голову и сразу же поприветствовала:

— Цзинь Яо опоздала. Пусть бабушка и тетя простят.

Госпожа Чжао нахмурилась:

— Почему ты пришла только сейчас?

Кроме Чу Цзинь Яо, все остальные молодые девушки присутствовали, поэтому Чу Чжу специально спросила об этом. Госпожа Чжао была очень смущена, потому, увидев Чу Цзинь Яо, она рассердилась.

Чу Цзинь Яо сохранила позу приветствия и опустила голову, не говоря ни слова. Линь Си Нин взял на себя инициативу и сказал:

— Нельзя винить в этом младшую двоюродную сестру. В восточной части Жун Нин Тан есть много пустых дворов. Я уже много раз терялся. Она только что вернулась, и это неизбежно. Я случайно встретил Пятую младшую двоюродную сестру и таким образом привел ее сюда.

Линь Си Нин сказал это так, что госпожа Чжао, естественно, не стала больше ничего говорить. Он был единственным сыном Чу Чжу и господином резиденции принца, как она могла сказать что-то еще?

Когда старая фужен Чу услышала это, ее брови нахмурились.

— Кто находится рядом с Пятой юной барышней?

При этих словах Юэ Чжи привстала и сделала шаг вперед:

— Эта служанка.

Гу Мама наклонилась и что-то сказала старой фужен Чу, выражение лица последней стало еще хуже:

— Ты служанка второго класса и не знаешь дороги?

— Старейшина, в начале года в нашей резиденции не хватало рабочей силы, поэтому посредники были вызваны в резиденцию, чтобы купить партию служанок. Она как раз из этой партии, - мягко напомнила Гу Мама.

Служанка, которая была новичком в резиденции и даже не знала дороги, стала служанкой второго класса, прислуживающей при молодой госпоже. Безразличный и свирепый взгляд старой фужен Чу устремился на госпожу Чжао. Госпожа Чжао быстро опустила голову и жестом признала свою ошибку. Перед Чу Чжу и многими представителями молодого поколения, Старая фужен сохранила лицо госпожи Чжао и ничего не сказала. Она просто посмотрела на нее, а затем отвела взгляд. Госпожа Янь стояла в стороне и тайно улыбалась.

Эта госпожа Чжао. Глупой ее не назовешь, ведь она подавила Инян и своих служанок во Внутреннем дворе. Умной тоже не назовешь, ведь она совершила, вызывающую смех, ошибку.

Старшая юная барышня была старшей дочерью и воспитывалась Старой фужен с раннего детства. Она была очень уважаема, но не близка к матери. Поскольку родители предпочитали младшего сына или дочь, а госпожа Янь была одной из тех, у кого были дети, она могла понять, почему госпожа Чжао от всего сердца привязалась к Четвертой юной барышне. Однако выяснилось, что Четвертая юная барышня была рождена не ею, но она все равно продолжала копать для нее свое сердце и органы. Разве это не глупо?

Когда госпожа Янь втайне посмеялась над чужим несчастьем, она улыбнулась Чу Чжу:

— У ГуНайНай хорошая судьба. Мальчик Нин красив, почтителен и сострадателен к младшим братьям и сестрам. В будущем будет еще больше удачи.

Чу Чжу слегка улыбнулась в ответ. Затем ее взгляд переместился на Чу Цзинь Яо, и, оценив ее, она спросила:

— Впервые вижу Пятую юную барышню. Как, ты сказала, тебя зовут?

Чу Цзинь Яо осторожно ответила:

— Отвечаю тете, меня зовут Чу Цзинь Яо.

— Яо… - Взгляд Чу Чжу изменился, и она посмотрела на старую фужен Чу: – Почему Пятая юная барышня не следует поколению именования Сянь-эр?

Это поколение молодых барышень семьи Чу имело иероглиф «Цзинь» и «женский» побочный иероглиф. Смысл этого заключался в том, чтобы взять пример с цветов и парчи, которые обозначали женские достоинства. Однако имя Чу Цзинь Яо имело иероглиф поколения Чу Чжу.

***

На примере Чу Цзинь Сянь 楚锦娴.

楚 = фамилия Чу

锦 = имя/иероглиф поколения Цзинь

娴 = имя/иероглиф рода Сянь.

Имена остальных представителей младшего женского поколения имеют побочный иероглиф 女 (Nǚ- девушка, обозначает женский род).

楚锦娴 - Чу Цзинь Сянь;

楚锦妙 - Чу Цзинь Мяо;

楚锦娇 - Чу Цзинь Цзяо.

Имена старшего женского поколения имеют побочный иероглиф «ван 王», (Wáng - королевский, принц, князь, используется для обозначения королевских особ).

Чу Чжу 楚珠

То же самое происходит с именем/иероглифом Чу Цзинь Яо.

楚锦瑶 - Чу Цзинь Яо.

***

После напоминания Чу Чжу, старая фужен Чу поняла, что имя Чу Цзинь Яо противоречило поколению Чу Чжу. Она сделала паузу, прежде чем сказать:

— У этого ребенка была тяжелая судьба, и последние тринадцать лет она жила не очень хорошо. Ее иероглиф «Яо» был дан даосским священником при рождении.

Подтекст этих слов был таков: «Не беспокойся о таких мелочах с молодым поколением».

Чу Чжу, в конце концов, была замужем, и ей было трудно вмешиваться в дела племянницы в девичьей семье. Более того, именно старая фужен Чу так и сказала. Чу Чжу сказала:

— Я помню, когда я возвращалась раньше, Четвертая юная барышня всегда была самой активной. Где Четвертая юная барышня?

— Тетя, я здесь, - Чу Цзинь Мяо встала и поклонилась Чу Чжу.

Чу Чжу остановила Чу Цзинь Мяо и улыбнулась:

— Иди и встань с Пятой юной барышней, чтобы я могла хорошо рассмотреть вас обеих.

Улыбка Чу Цзинь Мяо застыла. С тех пор, как появилась Чу Цзинь Яо, ее личность становилась все более и более неловкой. Вещи, которые она изначально считала своими, теперь немного изменились. А поскольку в этом большом доме было много людей, она неизбежно слышала сплетни. И теперь Чу Чжу все еще велела ей встать рядом с Чу Цзинь Яо, чтобы сравнить...

Для Чу Цзинь Яо это не имело значения, так как она уже давно привыкла к брошенным взглядам. Однако, когда Чу Цзинь Мяо почти дошла до Чу Цзинь Яо и была в двух шагах, она отказалась идти дальше.

Была поговорка, что человек не боится знать товар, но боится сравнивать его. Поскольку Чу Цзинь Мяо была дочерью крестьянской семьи, ее черты лица всегда уступали чертам приличной девушки из семьи Чу. Теперь, когда она стояла рядом с Чу Цзинь Яо, разница была еще более очевидной. Чу Цзинь Яо была на голову выше ее, и хотя она была немного смуглее, черты ее лица не уступали ее (ЧЦМ). Единственное преимущество Чу Цзинь Мяо заключалось в том, что она была стройнее Чу Цзинь Яо, но ее тип стройности был костяным и не выглядел так удобно, как естественная фигура Чу Цзинь Яо.

Даже Цинь И, который спокойно ожидал шоу, почувствовал себя неловко.

Очевидно, другие фужен чувствовали то же самое и тактично не стали продолжать эту тему. Чу Чжу не ожидала, что ее добрые намерения испортили дело, поэтому она лишь подозвала к себе Чу Цзинь Мяо и тихонько похлопала ее по руке.

Чу Чжу с сожалением подумала, что Чу Цзинь Мяо была стройнее Чу Цзинь Яо и обладала лучшим темпераментом. На первый взгляд, она выглядела как ребенок, выросший в богатой семье, в ней чувствовалась ученость. Единственный недостаток... Чу Цзинь Яо была намного красивее ее. Хотя Чу Чжу и относилась к Чу Цзинь Мяо с предубеждением, она не могла сказать против своей совести, что Чу Цзинь Яо выглядит плохо.

Чу Чжу сначала хотела позволить Чу Цзинь Мяо стоять вместе с Чу Цзинь Яо, чтобы все могли посмотреть. Хотя Чу Цзинь Мяо все еще оставалась в резиденции маркиза, но ее родные родители совершали такие поступки, поэтому было неизбежно, что некоторые неглупые люди из резиденции маркиза будут смотреть на нее свысока. Чу Чжу сделала это, чтобы напомнить всем, что благородная барышня, воспитанная в резиденции маркиза, не сравнится со случайной деревенской девушкой.

В конце концов, именно она была смущена.

Хотя Чу Цзинь Яо была настоящей молодой барышней семьи Чу, для госпожи Чжао, старой фужен Чу и Чу Чжу, Чу Цзинь Мяо была той, кто вырос под их взглядами, и они действительно любили ее все эти годы. Когда внезапно появилась Чу Цзинь Яо, и было сказано, что они лелеяли не того человека, Чу Цзинь Яо была настоящей благородной барышней, а Чу Цзинь Мяо - поддельной, кто мог с этим согласиться? Когда Чу Чжу получила письмо, она была озадачена.

Чу Цзинь Яо была для нее настоящей незнакомкой. Чу Чжу изначально думала, что раз Чу Цзинь Яо выросла в семье фермера, то она должна быть вульгарной и жадной, а теперь, когда воробей превратился в феникса, она покажет свою жадность, эгоизм и любовь к деньгам. Разве можно сравнить ее с культурной и образованной Чу Цзинь Мяо?

Даже после личной встречи с Чу Цзинь Яо и несмотря на то, что Чу Чжу не увидела той сцены, на которую рассчитывала, она все равно чувствовала, что человек, выросший в бедной семье, будет бедным с самого начала. Даже если сейчас этого не видно, то в будущем это обязательно проявится. Чу Чжу с сожалением подумала, что если бы лицо Чу Цзинь Яо оказалось на лице Чу Цзинь Мяо, как бы это было прекрасно.

Старая фужен Чу угрюмо наблюдала за всей этой сценой и, дождавшись, пока Чу Чжу остановится, сказала:

— Уже поздно. Приготовьте еду.

С появлением старой фужен Чу правило избегать представителей другого пола с семилетнего возраста стало необязательным. Линь Си Нин и молодые господа и молодые барышни семьи Чу сопровождали старую фужен Чу за едой. Естественно, Старая фужен Чу села в центре, Чу Чжу привела Линь Си Нин, чтобы он сел справа от Старой фужен Чу, а Чу Цзинь Сянь села слева от Старой фужен. Госпожа Чжао и остальные невестки могли только стоять и подавать еду.

Места по обе стороны от старой фужен Чу всегда предназначались для самых любимых людей. Ее предпочтения были подобны ветру, и такие люди были самыми популярными во внутреннем дворе. В настоящее время с одной стороны сидели Чу Чжу и Линь Си Нин, а с другой - Чу Цзинь Сянь. Чу Цзинь Яо могла понять такое расположение, а что касается ее... Она сидела за другим столом.

За одним столом могли сидеть только восемь человек, и, учитывая количество молодых мастеров, как она могла сидеть за столом с самой высокопоставленной Старой фужен…

В середине трапезы Старая фужен сказала госпоже Чжао:

— Вы все простояли целый день. Присядьте и отдохните.

Госпожа Чжао и остальные отказались, положив палочки, которыми подавали блюда. Служанки тут же принесли табуреты и подождали, пока три фужен сядут.

После ужина Чу Цзинь Яо вернулась во двор и тайно сказала Цинь И:

— В такой торжественной обстановке, как сегодня, мы, младшее поколение, можем сесть за стол, но матушка и остальные должны стоять и подавать блюда по правилам. Они могли есть, только простояв полдня. Несмотря на это, многие говорили, что бабушка сострадательна к невесткам. До брака все были нежными гостями, так почему же после брака все так?

— Таковы правила этикета. Ничего не поделаешь, - Цинь И вздохнул: - В Тайюане лучше. В столице строгие правила, и если встретишь старомодную свекровь, говорящей при тебе о правилах во всем, это огорчает.

Цинь И был наследным принцем. Хотя большую часть времени он проводил в суде, он тоже слышал о таких вещах. Жизнь новой невесты была нелегкой, и он начал беспокоиться за Чу Цзинь Яо, думаю о её будущем.

Она была односторонне развита и легко доверяла людям, поэтому, если она действительно столкнется со злой свекровью, что сможет сделать? Он подумывал сказать ей, что ей следует обратить внимание на мужскую сторону семьи, когда будет помолвлена, но понял, что он - посторонний мужчина и рано или поздно должен уйти, а другой стороной будет семья ее мужа. К тому же, Чу Цзинь Яо может пожаловаться на него после того, как он упомянет об этом.

Он не должен вмешиваться в эти дела.

Когда Чу Цзинь Яо подумала, что в будущем она будет так же служить свекрови, она почувствовала, что в ее жизни нет света. После долгого молчания увидев, что Чу Цзинь Яо слишком удручена, и Цинь И взял на себя инициативу заговорить и отвлечь ее внимание:

— Я видел, как ты тайком бросила несколько взглядов на Линь Си Нин. Ты…

— Нет! - Чу Цзинь Яо покраснела и смущенно сказала: - Что ты делаешь? Зачем говорить о таких вещах без причины?

На самом деле, Цинь И был прав. Женщины во внутреннем дворе редко видели мужчин со стороны, а Линь Си Нин был подходящего возраста, хорошо выглядел и был молодым господином в резиденции принца второго ранга. Во время всего обеда на него украдкой поглядывали девушки. Чу Цзинь Яо впервые увидела благородного мужчину примерно ее возраста, и он был нежным, внимательным и красивым молодым господином. Нормально, когда человек испытывает приятные чувства и тайно смотрит на него несколько раз.

Цинь И тихонько фыркнул и сказал:

— Ты все еще клевещешь на меня. С десяти лет я мог понять мысли этих Дворцовых... Женщин. Эти твои маленькие осторожные мысли несравнимы с их мизинцем.

— Сказала же, нет!

— Раз нет, тогда почему ты кричишь на меня?

— Ты такой раздражающий, - Чу Цзинь Яо в порыве гнева сняла нефритовую подвеску, положила ее на столик у кровати с балдахином и с хмыканьем задернула занавеску: - Я хочу спать. Не мешай мне.

Через некоторое время Цинь И неторопливо сказал:

— Они правы. Женщины действительно неразумны.

— Четвертая младшая двоюродная сестра!

— Почему ты все еще следуешь за мной?

— Четвертая младшая двоюродная сестра.

Линь Си Нин быстро сделал два шага вперед и остановился перед Чу Цзинь Мяо, а затем беспомощно спросил: - Что с тобой?

— Что со мной может быть не так? Ты продолжаешь повторять про Пятую младшую двоюродную сестру. Да, я знаю, что она вернулась, и я, голубь, занимающий гнездо сороки, должна уступить место другим. Все вы можете идти к ней! Почему ты все еще ищешь меня? Разве я недостаточно потеряла лицо сегодня?

Услышав это, Линь Си Нин наконец понял, что случилось с Чу Цзинь Мяо. Он поспешно заговорил:

— О чем ты говоришь? Мы знаем друг друга с пяти-шести лет, но сегодня я вижу ее впервые. Я подумал, что она жалкая, не может найти дорогу, поэтому привел ее к Вайцзуму. Если говорить о близости, то, конечно, именно ты, младшая двоюродная сестра, выросшая вместе со мной, ближе всех!

— Ты тоже считаешь ее жалкой.

Чу Цзинь Мяо усмехнулась: - Да. Тогда она - настоящая дочь, а я - подделка. Одну даже могут скоро выгнать. Это только она жалкая, а я заслужила это.

— Как это возможно? Линь Си Нин смягчил свой голос и мягко утешил Чу Цзинь Мяо: - Ты - ребенок, выросший здесь. В течение тринадцати лет все относились к тебе как к настоящей молодой госпоже. Даже если Пятая младшая двоюродная сестра вернулась, как долго она оставалась здесь, и как долго ты оставалась здесь? ВайцзуМу и остальные хотели загладить свою вину и уделяли ей особое внимание, но на самом деле ВайцзуМу и ЦзюМу (госпожа Чжао) больше любят тебя. Подумай, разве не нужно сначала отдать все самое лучшее гостю?

Чу Цзинь Мяо немного подумала и неохотно ответила: - Да.

— Тогда это правда, - Линь Си Нин улыбнулася: - Ты можешь понять логику, поэтому вы с Пятой младшей двоюродной сестрой находитесь в одинаковой ситуации. Не беспокойся об этом. Ты - дочь, которую воспитывали тринадцать лет. Чувства остаются.

Чу Цзинь Мяо была убеждена в этом, и на ее лице появилась улыбка:

— Тогда почему ты был внимателен к ней сегодня? Она хорошо выглядит, а ты...

— О чем ты думаешь? - Линь Си Нин улыбнулся и потянулся, чтобы погладить Чу Цзинь Мяо по лбу: - Для меня не будет преувеличением сказать, что она чужая. Даже если бы девушка из другой резиденции потерялась дома, я бы все равно ее вывел. Пятая младшая двоюродная сестра тут ни при чем.

Чу Цзинь Мяо тихонько фыркнула:

— Хорошо.

— Ты все еще любишь устраивать маленькие истерики, - Линь Си Нин посмотрел на Чу Цзинь Мяо и ободряюще улыбнулся.

— Но даже если бы не было Пятой юной барышни, все равно есть Шестая юная барышня и Седьмая юная барышня. Не думай, что я не знаю. Во время сегодняшней трапезы многие молодые барышни тайно наблюдали за тобой.

Заговорив,  Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Ты - ди-сын из резиденции Принца, а я - обычная юная барышня из рода маркизов, более того, не барышня из прямого рода. Раньше мы были детьми и невинными, но теперь мы выросли, мы больше не можем быть так близки, как в детстве.

Линь Си Нин подумал о цели своей матери приехать в резиденцию маркиза Чан Син, тихо ответил:

— Этого не случится.

— Почему не случится?

Чу Цзинь Мяо горько улыбнулась. На ее лице был отпечаток слабости и горечи, так как она, очевидно, вспомнила свое прошлое.

— Я могу винить только себя. Лучше бы я умерла от болезни в детстве. Вместо этого я жила до сих пор и пользовалась чужим состоянием.

— Четвертая младшая двоюродная сестра!

Чу Цзинь Мяо покачала головой и не стала продолжать разговор об этом. Она спросила:

— Старший двоюродный брат, с какой целью ты вернулся на этот раз?

Изначально семья просила Линь Си Нин не говорить об этом посторонним, но младшая двоюродная сестра не была посторонней и рано или поздно узнала бы об этом. Подумав так, убедившись, что вокруг никого нет, Линь Си Нин прошептал Чу Цзинь Мяо:

— Мать вернулась в этот раз, чтобы выбрать двух девушек, которые будут сопровождать принцессу третьего ранга на обучение.

***

Гунчжу 公主 (прямой перевод: Государственная принцесса) – Принцесса первого ранга, все дочери императора.

Чжунчжу 郡主 (прямой перевод: Принцесса командорства) – Принцесса второго ранга. Обычно даровалась дочери принца.

Сяньчжу 县主 (прямой перевод: принцесса уезда) — Принцесса третьего ранга, то есть дочь принца 2 ранга.

Пока буду писать «Принцесса третьего ранга», в будущем могу поменять, иногда слишком хлопотно писать длинные титулы, на китайском они короткие. Например «четвертая младшая двоюродная сестра» на китайском будет «Сы Бяю Мэй», ах. ***

— Принцесса третьего ранга!

Чу Цзинь Мяо прикрыла рот. Принцесса Третьего Ранга в Тайюане была известной личностью. Она была дочерью принца Хуай Лина, а для девушек из рода маркизов это было беспрецедентно благородное и недостижимое положение. Чу Цзинь Мяо с удивлением сказала: - Без всякой причины, почему Принцесса Третьего Ранга вовлечена в это дело? Более того, если Принцесса Третьего Ранга хочет учиться, нужно было искать в прошлом. Зачем искать сейчас?

— А. Это из-за этого человека, - Линь Си Нин быстро указал на север и намекнул Чу Цзинь Мяо. - Этот человек находится в Шаньси. Мой старший дядя хочет сыграть в азартную игру. Наша Третья младшая сестра не любит учиться и целыми днями безумно играет. Дядя и тетя никак не могут ее контролировать и поэтому решили подыскать несколько девушек. В сопровождении сверстниц, возможно, Третья младшая сестра сможет занять это место.

Сначала Чу Цзинь Мяо не поняла, кто этот человек. Почему Линь Си Нин не говорил четко? Но когда она услышала последнюю часть и подумал о направлении Линь Си Нин, Чу Цзинь Мяо была так потрясена, что чуть не вскрикнула:

— Ты имеешь в виду наследного принца?!

— Тсс! - Линь Си Нин быстро закрыл рот Чу Цзинь Мяо, ее глаза расширились от удивления. Линь Си Нин быстро огляделся и, убедившись, что никого нет, облегченно вздохнул. Обернувшись, он понял, что натворил. Он быстро отпустил руки и сделал два шага назад, после чего пробормотал: - Извини, Четвертая младшая двоюродная сестра, я был груб.

После этих слов лицо Линь Си Нин покраснело.

Чу Цзинь Мяо ошеломленно покачала головой и сказала: - Все в порядке.

Однако на самом деле она не обращала никакого внимания на действия Линь Си Нин. Все ее мысли были заняты другим человеком.

Отправиться в резиденцию Принца, чтобы сопровождать принцессу на учебу. Возможно, даже удастся увидеть наследного принца. Если принцесса действительно станет супругой наследного принца, то как быть со спутницей по учебе?

В Жун Нин Тан Чу Чжу отпустила слуг и обсуждала этот вопрос со старой фужен Чу.

— Матушка, Вы также знаете, что наследный принц сейчас находится в Датун. Принц второго ранга имеет некоторые связи в Датун и слышал от них, что наследный принц получил серьезные ранения, когда ранее преследовал татар. В эти дни он закрылся на поправку и не принимает гостей. Когда принц послал людей с визитом, желая узнать его мнение по этому вопросу, их остановил евнух Восточного дворца. Хотя они не видели наследного принца, он находится в Шаньси, и это правда. Согласно внутренней информации, старший генерал намеревался убедить наследного принца остаться в Тайюане, чтобы восстановить силы, поскольку граница слишком опасна.

Даже хорошо осведомлённая старая фужен Чу была потрясена и втянула холодный воздух:

— Его Королевское Высочество хочет приехать в Тайюань?

— Наследный принц не отдавал приказов, поэтому кто осмелится сказать наверняка, -  Чу Чжу сказала: -  Тем не менее, это должно быть точно на семь десятых.

— Ах, предки.

Сердце старой фужен Чу колотилось, и она не могла не встать и не пройтись по залу дважды, чтобы унять шок. Когда она окончательно успокоилась, Гу Мама шагнула вперед, чтобы помочь ей вернуться на диван и сесть. Старая фужен Чу воскликнула: - Если наследный принц приедет в Тайюань, это принесет большую славу нашей семье Чу! Если нашей резиденции маркиза Чан Син посчастливится принять Его Королевское Высочество наследного принца, то если в будущем кто-то встретит предков, его лицо будет очень сияющим.

— Именно так, - Чу Чжу улыбнулась: - Несколько дней назад старший брат был занят и, скорее всего, расспрашивал об этом.

После напоминания Чу Чжу, старая фужен Чу также вспомнила об этом. Некоторое время назад, после возвращения Пятой юной барышни, маркиз Чан Син был так занят в течение полумесяца, что они не могли видеть даже его тень. Именно тогда до нее дошли слухи.

— Действительно. Почему не сообщили мне о таком важном событии? Лучше бы я заранее подготовилась, - пожаловалась она.

— Мама, более радостное событие еще не наступило, -  Чу Чжу остро улыбнулась.

— О? - Старая фужен Чу с любопытством посмотрела на Чу Чжу.

Видя, что она достаточно приукрасила тайну, Чу Чжу с гордостью сказала:

— Мама, хотя резиденция принца второго ранга находится не в Тайюане, до нее всего один день пути. Когда Его Высочество наследный принц приедет в Тайюань, там не так много семей, имеющих ранг, чтобы принять его. Если резиденция принца Хуай Лина молчит, кто осмелится принять наследного принца? Поэтому очевидно, что первая остановка наследного принца - наша резиденция принца. Матушка, Вы также знаете, что принцессе третьего ранга в резиденции принца в этом году исполнилось двенадцать лет, а наследному принцу - семнадцать. Взгляните на эти возрасты, разве это не пара, созданная на небесах, которую невозможно остановить?

Только тогда старая фужен Чу поняла, какие намерения преследовала семья Линь. Резиденция принца Хуай Лина была одной из немногих в Великом Яне, носившая другую фамилию. Учитывая, что все эти годы император с подозрением относился к принцам-вассалам и не был рад своим родным братьям, а тем более принцу с другой фамилией, если принцесса третьего ранга действительно станет наследней принцессей то резиденция принца Хуай Лина одним шагом вознесется на небеса.

Видя, что Старая фужен Чу поняла ситуацию, Чу Чжу продолжила говорить:

— Мы не уверены, что наследный принц приедет в Тайюань, и никто не знает, когда это случится. Однако дела принцессы третьего ранга должны быть подготовлены заранее. Принцесса Третьего ранга имеет благородный статус и выросла бунтаркой, поэтому у нее высокомерный характер. Хорошо, если принцесса третьего ранга находится дома, но в присутствии наследного принца, как она может противоречить ему? Если кто-то стремится к положению наследней принцессы, темперамент принцессы третьего ранга должен измениться, поэтому принц второго ранга и Ванфэй* хотят использовать предлог изучения правил, чтобы изменить ее темперамент. Однако принцесса не желала учиться и даже прогнала двух учителей за один месяц. У принца и Ванфэй не было другого выбора, и они решили выбрать несколько девушек со стороны, чтобы они сопровождали принцессу на занятия. Будет большим достижением, если принцессу удастся успокоить.

*(王妃 Wángfēi - супруга принца, его законная жена)

Старая фужен Чу поняла, в чем дело.

— Твоя свекровь имела в виду...

— Да. Наша старая фужен имела в виду, что резиденция маркиза Чан Син является одной из самых уважаемых семей в Тайюане, а этикет и характер молодых барышень нашей семьи заслуживают доверия. Таким образом, старейшина и Ванфэй хотели выбрать двух девушек из нашей семьи, чтобы они сопровождали принцессу в учебе.

Поняв замысел, скрывающийся за этими словами, Старая фужен Чу взволнованно захлопала в ладоши.

— Хорошо. Хорошо. Хорошо. Юные барышни нашей резиденции маркиза Чан Син, естественно, хорошие. Завтра я соберу всех девушек и наряжу их, чтобы ты могла выбрать.

— Матушка, как можно так небрежно выбирать спутницу по учебе для резиденции принца? - Чу Чжу взяла за руки старую фужен Чу и улыбнулась: - Я вернулась, чтобы сообщить тебе, что настоящая кандидатка в спутницы должна пройти одобрение свекрови и Ванфэй. Я не могу принимать никаких решений.

Старая фужен Чу также улыбнулась:

— Это я в замешательстве.

— Я видела несколько молодых барышень сегодня и примерно знаю ситуацию. Матушка, на этот раз я также привел двух обучающих Мама. Пусть они научат юных девушек нашей семьи некоторым правилам и нормам. Через несколько дней Ванфэй устроит банкет, и тогда все молодые девушки должны быть приглашены на него. Это будет формальный способ знакомства.

— Да. Я понимаю.

Пока Старая фужен Чу говорила, она тайно приняла решение. Похоже, что она больше не могла воспитывать этих юных девушек с любовью. Ранее она считала, что поскольку дочери будут выданы замуж и должны будут служить своим свекровям в других семьях, старая фужен Чу не хотела слишком критично относиться к своим внучкам. Поскольку они еще не были замужем, то вполне могли жить в достатке в своей девичьей семье. Однако, похоже, она не могла позволить им так расслабиться.

На следующий день в Жун Нин Тан жители резиденции пришла рано для утренних привествий. Поскольку Чу Чжу присутствовала, молодые девушки были наряжены, стараясь выделиться среди других сестер. Все девушки тайно соревновались, как вдруг занавески раздвинулись, и вошла Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо слышала о внутренней информации от Линь Си Нин, поэтому сегодня она была больше озабочена нарядом.  Она надела самую дорогую одежду. Несмотря на простые цвета, они были сияющими и экстравагантными. На платье был вышит круг из бабочек, а золотые нити на белой парче выглядели очень благородно.

Увидев Чу Цзинь Мяо, доугие девушки втайне пожаловались, что ей оказывают предпочтение и субсидируют. Парча с цветочными узорами была тканью высшего класса, и она считалась самой дорогой. Когда Чу Цзинь Мяо надела ее, никто не заговорил.

Чу Цзинь Мяо была втайне довольна. Эту одежду она тщательно подготовила. Только ткань стоила сотни таэлей, не говоря уже о золотых нитях и отделке. Она должна получить от тети должность спутницы по учебе.

В этот момент служанка громко позвала:

— Пятая юная барышня прибыла!

Чу Цзинь Яо улыбнулась, входя в зал Жун Нин Тан. Как только она вошла и встала на место, она заметила, что все взгляды устремлены на нее.

Что случилось? Она была немного напугана. Почему все так одеты? Особенно Чу Цзинь Мяо. Может быть, она сегодня собирается на встречу?

Чу Цзинь Яо была немного напугана, когда на нее так пристально смотрели. На ней была парчовая одежда, подаренная Старой фужен. Поскольку вчера Седьмая юная барышня обрызгала ее водой, она поспешила переодеться и поэтому только сегодня смогла надеть недавно сшитое парчовое платье. Она боялась, что платье будет простоватым, и лично добавила несколько цветов в складки юбки. Парча Чу Цзинь Яо была яркой, как облака, а из-за многочисленных складок платье расходилось, как павлиний хвост. С первого взгляда казалось, что она выделяется на свету и демонстрирует утонченную красоту.

Как она вошла, все взгляды сразу же обратились к ней.

Чу Цзинь Яо была поражена. Что случилось? Почему все так одеты? Может, гость пришел?

Вчера, когда Чу Чжу вернулась в резиденцию, Чу Цзинь Яо надела новую одежду, чтобы принять гостей. В это время она вместе с Чу Цзинь Сянь занималась рукоделием в теплой комнате старой фужен Чу. Позже, когда она уходила, Седьмая юная барышня была неосторожна и пролила на нее чашку чая.

Она действительно была неосторожна.

Даже если бы у Чу Цзинь Яо была тысяча несказанных слов, ей пришлось пойти переодеться, а когда она вернулась, было уже поздно. Таким образом, большинство людей вчера не увидели новое платье Чу Цзинь Яо. Сегодня она вышла в только что выстиранном платье, и все в главном зале смотрели на нее с удивлением и недоумением.

Чу Цзинь Яо с юных лет занималась сельским хозяйством. По сравнению с дворянскими дочерьми, не выходившими за главные ворота, она имела гораздо больше физических упражнений и поэтому была здоровой и высокой. На ней был надет жакет с широкими рукавами и большими розовыми гибискусами, вышитыми на манжетах. Под ним было плиссированное платье из парчи с пурпурным цветочным узором на белом фоне, складки юбки были расшиты пурпурным шелком и кружевом. В верхней части плиссированной юбки к подолу был пришит пурпурный атлас, а в нижней - закладки. Закладки слегка колыхались при движении, как у павлина, распустившего хвост. Поскольку она была высокой, ее талия казалась еще более тонкой и изящной, когда она надевала жакет и плиссированное платье.

Старая фужен Чу увидела платье Чу Цзинь Яо, но ничего не сказала, внимательно рассмотрев его. Она подумала, что хотя Пятая юная барышня выглядела лучше всех, она значительно уступала юным барышням, выросшим в резиденции Маркиза, в плане правил и норм. Очень жаль. Однако, увидев ее, Чу Чжу не могла не спросить:

— Это платье... Какая вышивальная мастерская его сшила?

Чу Цзинь Яо сказала:

— Мои служанки.

Немного подумав, она не стала говорить, что сама занималась этим. Иначе ее стали бы допрашивать, а что делать, если кто-то придет к ней с такой просьбой?

Узнав, что это сделали служанки, Чу Чжу кивнула:

— Невестка нашла несколько способных служанок.

Это платье было действительно прекрасно сшито.

Чу Цзинь Мяо только что произвела впечатление, переплюнув остальных сестер. Однако, когда вошла Чу Цзинь Яо, все взгляды отвлеклись. С точки зрения стоимости, платье Чу Цзинь Яо было намного дешевле, чем у Чу Цзинь Мяо, но его нельзя было сравнить с фасоном платья другой особы, так как фасон был освежающе новым.

Чу Цзинь Мяо была раздражена до смерти.

Особенно Линь Си Нин. Когда Чу Цзинь Яо вошла, она была уверена, что глаза Линь Си Нин загорелись. Она горько скомкала свой платок. Действительно, у всех мужчин были одинаковые черты характера. Независимо от их слов, им нравились красивые вещи!

Чу Цзинь Мяо и Линь Си Нин были двоюродными родственниками с детства, Чу Чжу тоже очень нравилась Чу Цзинь Мяо. Когда они были детьми, Чу Чжу даже пошутила с госпожой Чжао, что раз Чу Цзинь Мяо дружит с Линь Си Нин, то почему бы им не пожениться в будущем. Госпожа Чжао тогда посмеялась над этим, но сохранила это в сердце, и когда никого не было рядом, она даже тайком спросила Чу Цзинь Мяо.

В то время Чу Цзинь Мяо не могла ответить на этот вопрос. Она, конечно, чувствовала себя по-другому по отношению к Линь Си Нин, но не настолько, чтобы «не выйти замуж, если жених не он». Чу Цзинь Мяо сошлась с ним как близкая двоюродная сестра и планировала принять все естественно и приспособиться к изменениям. У госпожи Чжао тоже было такое мнение. Однако, когда Линь Си Нин повернул голову и посмотрел на Чу Цзинь Яо, в сердце Чу Цзинь Мяо вспыхнул сильный дискомфорт. Даже если Линь Си Нин ей не нравился, он не мог смотреть на других женщин в ее присутствии. В этот момент Чу Цзинь Мяо все больше и больше стремилась получить должность спутницы по учебе.

Ее положение в резиденции маркиза Чан Син было слишком неловким. Даже если госпожа Чжао по-прежнему баловала ее, что будет в будущем? Маркиз Чан Син был все более и более безразличен к ней, положение Старой фужен было слишком высоко, и она не слишком заботилась о ней, а слуги пользовались тем, что она не была настоящей хозяйкой, и смели быть более расслабленными с ее указаниями. Чу Цзинь Мяо была на вершине в течение тринадцати лет, так как же она могла принять это? Но если бы она перешла в резиденцию Принца, это была бы совсем другая история. Возможно, это ее большая удача.

Видя, что все присутствуют, Старая фужен Чу тихонько прочистила горло, и оживленный Жун Нин Тан тут же затих.

Сегодня юные барышни надели яркие одежды без предварительного согласования. Конечно, было обоснование, что Чу Чжу присутствовала, но корень причины был в Старой фужен.

Вчера Старая фужен узнала, что резиденция Принца будет выбирать спутницу по учебе принцессы третьего ранга, и у нее хватило ума позволить внучкам нарядиться и не потерять лицо семьи. Хотя Старая фужен не сказала об этом прямо, во Внутреннем Дворе были разные связи, и новость быстро дошла от Жун Нин Тан до Первого, Второго и Третьего Дома. Госпожа Янь слышала, как кто-то рекомендовал молодым девушкам привести себя в порядок и быть более внимательными, поэтому она специально нарядила двух своих дочерей, хотя и не понимала зачем. Прибыв в Жун Нин Тан, госпожа Янь втайне знала, что все пришли  подготовленными.

Из всех присутствующих только Чу Цзинь Яо покинула свой двор, ничего не узнав. Она жила далеко, не имела связей и не была похожа на других молодых девушек, у которых были матери, которая напомнила бы, и поэтому ничего не знала. Она чувствовала странность, глядяна наряды сестер. Она была намеренно обманута Седьмой юной барышней вчера, поэтому ее одежда была надета сегодня, но почему остальные так поступили?

Старая фужен Чу прочимтила горло для важно объявления. Чу Цзинь Яо боялась, что она опять что-то упустила, и теперь она скоро об этом узнает. Она собрала все свое внимание и внимательно слушала то, что собиралась сказать Старая фужен.

Старая фужен Чу медленно заговорила:

— Ваша тетя проделала весь путь из резиденции принца Хуай Лин. Во-первых, чтобы навестить родственников, а во-вторых, из-за важного задания. Это задание связано с будущим многих людей и даже с лицом резиденции маркиза Чан Син. И поэтому это важное событие выпало на вашу долю.

Чу Цзинь Яо все еще была озадачена, пока слушала. Поскольку это было важное событие для резиденции маркиза, почему оно должно было выпасть на их долю? Чу Чжу сидела рядом со Старой фужен Чу, она улыбнулась и продолжила:

— Свекровь и Ванфэй доверяют мне, поэтому передали это дело мне. Уездной принцессе (Принцесса третьего ранга) резиденции принца в этом году исполнилось двенадцать лет, и это подходящий возраст для обучения. Но уездной принцессе было бы слишком скучно учиться одной, а в резиденции всего несколько девочек, поэтому никто не может сопровождать ее для беседы. Наша резиденция маркиза Чан Син - одна из самых уважаемых семей в Тайюане, с хорошо воспитанными дочерьми и даже родственными связями с резиденцией Принца. Зная наше происхождение, Ванфэй намерена выбрать двух девушек из нашей семьи, чтобы они стали спутницами уездной принцессы по учебе.

После того, как голос Чу Чжу упал, она высокомерно опустила глаза, и, как и ожидалось, молодые девушки и несколько невесток были приятно удивлены. Оставаясь дома, каждый день они видели только этих нескольких человек. Однако, если бы они отправились в резиденцию принца, то люди, с которыми они столкнулись бы, были бы совершенно другими. Кроме того, резиденция Принца и резиденция маркиза Чан Син находились недалеко, так что это очень удобно и можно было вернуться. Фужены подумали об этом и решили, что это очень хорошо и за это стоит побороться.

Чу Чжу скрыла самое важное. Если бы фужены узнали, что уездная принцесса учится, чтобы подготовиться к выбору в супруги наследного принца, они могли бы сойти с ума. В Восточном дворце не будет только одной официальной супруги, а когда уездная принцесса станет супругой наследного принца, что будет с Лян Ди и Лян Юанем? Принц второго ранга и Ванфэй, скорее всего, учитывали это при выборе спутницы уездной принцессы. В Восточном дворце не было недостатка в женщинах, а уездная принцесса не была добродетельной особой, поэтому, вместо того чтобы поддаваться на уловки женщин из других семей, лучше с самого начала найти кого-то знакомого. Если они объединятся в самом начале, то, по крайней мере, они будут союзниками в будущем.

Конечно, это было лишь желанием резиденции Принца второго ранга, и совсем другое дело, сможет ли кто-то быть выбранным или нет. Однако люди в резиденции принца Хуай Лин полным ходом готовились к отбору и отбросили другую возможность.

Глаза нескольких фужен ярко загорелись, а молодые девушки повернули головы, чтобы пошептаться со своими личными служанками. Старая фужен Чу посмотрела на всю аудиторию и слегка кашлянула:

— Тише.

Молодые девушки внезапно замолчали и посмотрели на старую фужен.

Старая фужен Чу  продолжила слова Чу Чжу и сделала серьезное лицо:

— Хотя Ванфэй хочет выбрать двух девушек из нашей семьи, эти слова не подтверждены. В Тайюане так много семей, и если в других семьях есть подходящие девушки, Ванфэй обязательно выберет другую. Через несколько дней, когда в резиденции принца Хуай Лина состоится банкет, Ванфэй выберет наиболее подходящих двух из всех незамужних дочерей. Поэтому вы не должны быть самодовольными и бездельничать. Уездней принцессе двенадцать лет, а поскольку спутница по учебе должна сопровождать принцессу в учебе, то разница в возрасте не должна быть большой. Так что Старшей юной барышне и Восьмой юной барышне не обязательно участвовать.

Старшая юная барышня, Чу Цзинь Сянь, встала и поклонилась Старой фужен в знак согласия. Ей уже исполнилось семнадцать лет, и она была старшей дочерью семейного клана. Поскольку ее семейное положение было благородным, даже если бы она достигла подходящего возраста, Старая фужен не позволила бы Чу Цзинь Сянь быть спутницей по учебе для других. Она не собирается стать спутницей уездной принцессы, так зачем же им нужна Старшая Дочь? Что касается Восьмой юной барышни, Чу Цзинь Цзы, то ей в этом году исполнилось всего шесть лет, и поэтому она тоже не могла учиться. Потому подходящие люди были сосредоточены в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет, идеальный вариант - двенадцать и тринадцать лет, как у Чу Цзинь Яо.

Старая фужен Чу сделала паузу, прежде чем заговорить:

— Я нашла для вас двух Мама. Отныне вы все не можете быть такими расслабленными, как раньше, и должны выучить правила и предписания от Мама и не потерять лицо нашей резиденции маркиза Чан Син. Понятно?

Все молодые девушки встали и серьезно ответили:

— Это дитя понимает.

Затем Старая фужен позволила двум Мама выйти навстречу молодым девушкам. После знакомства, Мама повели девушек во двор на заднем дворе Жун Нин Тан, для ознакомления их с правилами и порядком.

Из двух Мама одна носила фамилию Хуа, а другая - Дэн. Хуа Мама преподавала этикет, а Дэн Мама - живопись, каллиграфию и рукоделие. Хуа Мама сказала молодым девушкам:

— Юные барышни уже слышали. Старая фужен Чу попросила нас научить молодых барышень правилам и нормам. Говорят, что без правил ничего нельзя добиться. Святые также проповедовали: «Не жалей розги, не балуй ребенка». Мы строги с юными барышнями, и все это для вашего же блага. Да простят нас юные барышни.

— Эта не смеет, - тихо сказала Чу Цзинь Яо вместе с другими сестрами.

Хуа Мама была очень довольна послушанием молодых барышень Чу. Она дала еще несколько указаний, после чего велела молодым девушкам продемонстрировать свои приветствия.

Приветствие было самым основным и обычным этикетом для благородных семей, и молодые девушки семьи Чу делали это с раннего детства, так же естественно, как пить воду и есть. Однако Хуа Мама была Мама, выпущенной из дворца, и была чрезвычайно строгой. Во время демонстрации она постоянно била линейкой по талии и рукам молодых девушек.

— Талия должна быть вертикальной, не наклоняйтесь вперед.

— Присядьте еще немного, не шатайтесь.

— Руки! - Хуа Мама сильно ударила по тыльной стороне рук Седьмой юной барышни. Она посмотрела вниз и невежливо проговорила:

— Седьмая юная барышня, я уже несколько раз напоминала. Почему Ваши руки всегда не в правильном положении?

Седьмая юная барышня была младшей дочерью второго дома, Чу Цзинь Цзяо. Благодаря сварливому и защитному характеру госпожи Янь, она выросла высокомерной и беззаконной. Среди сестер только Чу Цзинь Сянь могла критиковать ее, а остальные не провоцировали эту воплощенную дьяволицу. Она всегда была конкурентоспособной и хотела быть лучшей среди сестер во всем. Поэтому, когда Хуа Мама била и ругала ее на глазах у всех, она почти не выдержала и ответила тем же. Только когда она подумала о своей будущей должности спутницы в резиденции принца, смогла подавить свой гнев и ответила:

— Я понимаю.

Хуа Мама равнодушно посмотрела на Седьмую юную барышню, а затем ушла. Чу Цзинь Яо была рядом с Седьмой юной барышней, и увидев, как Мама подошла, она втайне вспотела. Она не ожидала, что Хуа Мама остановится рядом с Чу Цзинь Яо, посмотрит на нее сверху вниз и слабо улыбнется:

— Пятая юная барышня добилась хороших результатов, Вы специально учились у Мама, выпущенной из дворца, когда были ребенком, верно?

Чу Цзинь Яо не могла скрыть своего удивления. Хуа Мама на самом деле хвалила ее? У Чу Цзинь Яо не было времени думать, не ошиблась ли Хуа Мама, и она быстро ответила:

— Мама перехвалила. Эту не обучали..

Остальные сестры также выразили недовольство и недоверие, а Хуа Мама подняла брови, продолжая спрашивать:

— Вы не учились у дворцовых?

Служанка старой фужен Чу была послана присмотреть за этими молодыми девушками, увидев эту сцену, она вышла вперед, чтобы сказать.

— Мама может не знать об этом, но Пятая юная барышня была по ошибке унесена в детстве и все эти годы воспитывалась вне дома. Она вернулась только два месяца назад.

— Правда? - Хуа Мама с подозрением отнеслась к услышанному: - Вы вернулись только два месяца назад? Тогда почему Вы выполняете дворцовый этикет?

Она соблюдала дворцовый этикет? Чу Цзинь Яо тоже была поражена. Она практиковала то, чему ее учил Цинь И, и откуда ей знать, что такое дворцовый этикет? Чу Цзинь Яо сделала вид, что задумалась на некоторое время, но потом нахмурилась и покачала головой: - Я тоже не знаю.

Хуа Мама также не смогла придумать причину и только сказала:

— Возможно, Вы случайно попали в точку. Этикет, используемый во дворце, внешне ничем не отличается, но он гораздо более подробный. Среди всех этикетов, существующих под Небесами, дворцовый занимает первое место. Преподавательницы, не изучавшие дворцовый этикет, не смогли бы обучать юных барышень этим правилам и нормам.

Чу Цзинь Яо покорно слушала, когда ее учили. Когда Хуа Мама ушла, она тайно ослабила дыхание, которое сдерживала в своем сердце.

Когда Хуа Мама обернулась, Седьмая юная барышня свирепо посмотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо полуприседала, наблюдая краем глаза за тем, как Седьмая юная барышня, покачиваясь, постоянно получала удары от наставницы, и ее сердце чувствовало себя очень свежо.

К концу урока все получили по несколько ударов линейкой. Только Чу Цзинь Яо осталась невредима и даже заслужила похвалу Мама. Седьмая юная барышня стояла рядом с Чу Цзинь Яо, они резко отличались друг от друга - Седьмая юная барышня получила еще несколько ударов. Как только занятие закончилось, служанки Седьмой юной барышни быстро пришли поддержать свою госпожу. С помощью служанок она смогла стоять прямо, злобно глядя на Чу Цзинь Яо.

Это не больно, когда на тебя смотрят, но удары по ладони Седьмой юной барышни были настоящими. Чу Цзинь Яо, радуясь чужому несчастью, подумала, что это она сама не очень хорошо разбирается в этикете, так как же можно обвинять человека рядом в корректности? Вчера Седьмая юная барышня намеренно пролила воду на ее платье, Чу Цзинь Яо сдерживала гнев. Сегодня, когда Мама наказала ее, стало ясно, что Небесные принципы ясны и прозрачны, а возмездие освежает.

Чу Цзинь Яо отправилась к Жун Нин Тан за едой с комфортом, как будто боль в ногах была пустяком. Она с юности привыкла работать на ферме, поэтому, хотя ноги у нее были тонкие, мышцы крепкие. И хотя при таком уровне физической нагрузки ноги немного болели, ее это не волновало.

После еды молодые девушки собрались вокруг Старой фужен Чу, чтобы похныкать, что у них все болит, поэтому Старая фужен Чу могла только отменить уроки этикета на вторую половину дня.

Нельзя было толстеть за один прием пищи. Они не должны торопиться.

Чу Цзинь Яо это не волновало. Теперь, когда все сидели со Старой фужен, ей было трудно уйти и найти возможность поговорить с Цинь И. Она как раз думала, как бы выкроить время, чтобы спросить Цинь И, почему Мама сказала, что она изучала дворцовый этикет, и тут раздался его голос.

— Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена. Она настороженно огляделась вокруг и тихо спросила:

— Вокруг так много людей, почему ты вдруг заговорил?

— Нет времени объяснять. Иди и следуй за ребенком семьи Линь. У меня есть дела.

Чу Цзинь Яо больше не жаловалась. Цинь И недавно столкнулся с угрозой жизни и смерти, поэтому если Цинь И сказал, что что-то происходит, значит это важное событие, поэтому она решила безоговорочно ему доверять. Она сказала Чу Цзинь Сяню, что хочет переодеться, и та кивнула, сказав:

— Хорошо. Не забудь служанок. Они разговаривают снаружи, так что когда будешь уходить, позови с собой служанку.

— Хорошо, - ответила Чу Цзинь Яо. Однако, выйдя из дверей, она тихонько выскользнула.

Она не могла взять с собой служанку для тех дел, которые хотела сделать.

Когда она достигла безлюдного места, Чу Цзинь Яо слегка запыхалась и спросила Цинь И:

Что случилось, что ты вдруг попросил меня выйти?

_______________

Автору есть что сказать:

Внутренняя чат-группа маркиза Чан Син.

Чу Цзинь Яо говорила в групповом чате:

— Почему вы, ребята, сегодня так торжественно одеты?

Чу Цзинь Сянь:

— Я выросла рядом с бабушкой, и ее служанка присылала весточку, чтобы я одевалась прилично.

Вторая госпожа:

— В моем дворе есть служанка второго класса, ее родная мать - служанка во дворе старой фужен. Выслушав слова своей матери, эта служанка передала моим людям, что старая фужен дала ей указания, чтобы я на следующий день одела девушек как следует.

Маркиза Чжао:

— Я уже давно как оставила своих людей  во дворе старой фужен. Моя тайная служанка прислала мне сообщение о том, что ГуНайНай и старая фужен о чем-то тайно поговорили и что Гу Мама послала весточку близким ей девушкам, чтобы они завтра явились в красивой одежде.

Чу Цзинь Мяо:

— Хмф, Госпожа Чжао послала кого-то предупредить меня о чём-то важном. Что, завидуешь или недовольна?

Третья юная барышня, дочь старшей Инян:

— Моя Инян благосклонна, и она напомнила мне об этом.

Шестая юная барышня  из третьего дома:

— У меня свой собственный путь.

Чу Цзинь Яо недоверчиво спросилп:

— Так вы все знали об этом заранее?

Все:

— Да, все это знали. Разве ты этого не знала?

Чу Цзинь Яо: ...... (в моем сердце есть слова** не знаю, стоит ли говорить)

*(世子 Shìzi - наследник)

Когда Цинь И был в Жун Нин Тан, ему было так скучно, что он неосознанно уставился на Линь Си Нин. Потом он увидел, что к нему подошел слуга Линь Си Нин и что-то ему сказал. Поскольку он находился на большом расстоянии, Цинь И не мог слышать их разговор. Однако по форме губ он различил слова «наследный принц».

После того, как он закончил слушать, выражение лица Линь Си Нин не изменилось, но вскоре он вышел, бросив несколько оправданий.

Цинь И сразу же определил, что с Линь Си Нином что-то не так, и что он тоже замешан в этом деле. Он не обращал внимания на окружающих и шепнул Чу Цзинь Яо:

— Следуй за мальчиком из семьи Линь. У меня есть дела.

Чу Цзинь Яо быстро вышла и поинтересовалась низким голосом:

— Что случилось?

Тон голоса Цинь И был беспрецедентно торжественным.

— Я подозреваю, что семья Линь замышляет недоброе. Будь осторожна и следи за этим ребенком издалека. Я хочу посмотреть, что собирается делать семья Линь.

Когда Цинь И велел Чу Цзинь Яо следовать за Линь Си Нин, в душе она была недовольна. Как бы она выглядела, если бы последовала за старшим двоюродным братом... Тем не менее, она все же выполнила его просьбу и издалека последовала за Линь Си Нином.

Так она и шла за ним всю дорогу. Дойдя до угла, Линь Си Нин вдруг остановился, чтобы поговорить со слугой. Она быстро спряталась за угол. Когда она прижалась спиной к углу, ее сердце громко стучало.

— Напугал меня до смерти!

— Все в порядке. Они не обнаружат тебя. Даже если они обнаружат тебя, семья Линь не посмеет ничего с тобой сделать.

Чу Цзинь Яо почувствовала себя странно:

— Почему ты продолжаешь говорить о семье Линь? Они - семья принца Хуай Лин. Это резиденция принца!

Цинь И усмехнулся:

— Резиденция Принца... Не стоит упоминать, что у них другая фамилия, нежели у императорской семьи. Даже если они принцы семьи Цинь, что они могут с этим поделать?

Если бы Цинь И не был бесформенным, Чу Цзинь Яо потянулась бы, чтобы закрыть ему рот:

— О чем ты говоришь! Ты смеешь даже говорить глупости об Императорской семье!

— Он ушел далеко, - Цинь И холодно сказал: - Если ты не пойдешь, значит, зря вышла.

Ошеломленная, Чу Цзинь Яо высунула голову наружу. Убедившись, что вокруг никого нет, она трусцой побежала следом.

В итоге она оказалась во дворе, как вор в собственном доме.

Чу Цзинь Яо смутно поняла, что это место уже вышло за границы Внутреннего Двора, здесь не только могли входить и выходить посторонние мужчины, но и патрулировали стражники. Она тихо спросила Цинь И:

— Где это место?

Цинь И ответил:

— Ты спрашиваешь меня?

Чу Цзинь Яо потеряла дар речи от его вопроса:

— Разве... Разве это не ты попросил меня следовать?

— Это твой дом, - Цинь И говорил откровенно, без всякого самоанализа: - Откуда мне знать?

— Ты...

— Опусти голову и присядь на корточки.

Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо жаловалась, ее тело неожиданно послушалось его. Прежде чем она успела отреагировать, уже сидела на корточках за кустами.

Чу Цзинь Яо уже выросла, но еще не видела такой сцены. Честно говоря, она и не хотела видеть такую сцену. Она понизила голос и спросила: - Что нам теперь делать?

— Раз уж мы уже здесь, тогда заходи.

— ...

Глаза Чу Цзинь Яо расширились, и она с недоверием воскликнула:

— Ты действительно слишком высокого мнения обо мне!

— Все в порядке. Я здесь, - Цинь И сказал: - Видишь тех людей, которые патрулируют? Они разделены на две смены и проходят один круг за полкэ (в наше время - 15 минут). Когда они меняются сменами, боковые двери на другом конце - мертвая зона. Нужно быстро бежать, проскользнуть в угловые ворота и сразу войти во двор.

Чу Цзинь Яо визуально проверила расстояние и, продержавшись долгое время, не могла не сказать:

— Я... Не могу бежать туда.

Цинь И тренировал войска в Датуне. Он долгое время тренировал солдат и не думал, что кто-то не сможет пробежать такое короткое расстояние. Он был беспомощен и мог только сказать:

— Дай мне подумать.

Чу Цзинь Яо смотрела некоторое время и спросила, опустив голову:

— Нужно входить через двери? Есть в этом что-то особенное?

— Ничего особенного. Но если ты не войдешь через двери, то как ты собираешься это сделать?

— Думаю, я смогу перепрыгнуть через стены.

Чу Цзинь Яо визуально проверила высоту стен и сказала:

— Раньше я часто лазила по деревьям, и с этой высотой не должно быть никаких проблем. Только вот сегодняшняя одежда слишком громоздкая.

Цинь И некоторое время не мог продолжить разговор. Он не мог не сказать:

— Ты девушка и все еще смеешь лазить по стенам и деревьям?

— А что в этом такого? Я покажу тебе сегодня.

С этими словами Чу Цзинь Яо перешла на другую сторону патруля, быстро скользнула к углу стены и завязала большой узел на юбке. Затем она сделала короткий разбег и с грохотом приземлилась на вершину стены.

Цинь И спокойно наблюдал за происходящим. За всю его ограниченную жизнь это был первый случай, когда женщина подняла юбку, чтобы завязать узел и перепрыгнула через стену прямо перед ним.

— Чу Цзинь Яо.

— Мхм, - она была занята карабканьем по стене.

— Я не против, но в будущем, когда ты встретишь другого мужчину, ты должна немного сдерживаться, - Цинь И вздохнул: - Я действительно боюсь, что ты не сможешь выйти замуж.

Чу Цзинь Яо раздраженно посмотрела на него:

— Замолчи! Продолжишь говорить, и я сброшу тебя вниз.

Когда она сказала, что умеет лазить по деревьям, она вовсе не была скромной. Ей не потребовалось много времени, чтобы перелезть через стену. Затем она присела, чтобы посмотреть вниз и найти подходящее место для приземления. Рядом со стеной было дерево, поэтому она подошла к нему, вытянула ногу, чтобы проверить прочность ветвей, и залезла на дерево. Используя ветви для смягчения падения, она тихо сказала Цинь И:

— Будь готов.

Не успел Цинь И ответить, как Чу Цзинь Яо с криком спрыгнула на землю.

Узел на ее юбке распутался на середине пути. Она похлопала в ладоши и уже собиралась встать, когда из-за угла послышался смеющийся голос.

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо в шоке подняла голову, ее глаза расширились. Из-за угла медленно вышел юноша лет шестнадцати-семнадцати. Он имел красивое лицо и высокий стройный рост. Его янтарные глаза светились нежностью, когда он улыбался.

Он посмотрел на Чу Цзинь Яо и не удержался от смеха:

— Барышня какой семьи Вы? Почему Вы появились здесь?

Чу Цзинь Яо все еще сидела на корточках на земле, ее великолепная огромная юбка распустилась, как павлиньи перья, отчего она казалась еще стройнее:

— Я... я служанка!

Молодой господин рассмеялся еще сильнее. Он подошел и протянул руку к Чу Цзинь Яо:

— Сначала встаньте. Ваша юбка очень красивая, и будет жаль, если она испачкается.

Только тогда Чу Цзинь Яо поняла, что все еще сидит на корточках на земле. Она сделала шаг назад, чтобы избежать руки юноши, и встала сама.

— Благодарю этого господина, но в этом нет необходимости.

Подумав о том, как неприлично мужчинам и женщинам касаться рук друг друга при передаче предметов, юноша убрал руки, достал из рукава белоснежный платок и протянул его Чу Цзинь Яо.

— У Вас грязные руки. Сначала вытрите их.

После этого он сказал:

— Это обычный парчовый платок, без всяких знаков. Не стоит бояться.

Чу Цзинь Яо очень настороженно относилась к этому внезапно появившемуся человеку, и, услышав его слова, не удержалась и спросила:

— Вы используете парчу в качестве платка?

Молодой господин снова начал смеяться. Его глаза были похожи на озеро в глубине леса, особенно тихое, но когда он смеялся, это чистое озеро становилось пьянящим. Юноша почувствовал, что давно не встречал такой интересной молодой девушки. Он сдержал смех и сказал:

— То, что Вы сказали, правильно. В следующий раз я не буду таким.

Чу Цзинь Яо была несколько смущена. Уже было очень неловко столкнуться с кем-то после перепрыгивания через стену, да еще и с таким красивым и молодым господином. Ей было неприятно, что она не может исчезнуть со своего места. Она опустила голову и попыталась спрятать лицо:

— Я всего лишь служанка. У меня еще есть работа, и я сейчас уйду.

Сказав это, она слегка приподняла юбку и начала выбегать. Через два шага она почувствовала, что что-то не так. Если она уйдет вот так, не пропадет ли весь этот труд даром? Она остановилась и, взяв себя в руки, обошла юношу.

Юноша спокойно и с улыбкой наблюдал за действиями Чу Цзинь Яо. Он увидел, как молодая барышня, одетая в белую парчу, похожая на яркую луну, пробежала два шага, затем остановившись, слабо позвала:

— Отец...

Как только маркиз Чан Син вышел, он увидел Чу Цзинь Яо, стоящую во дворе. Он был очень любопытен:

— Зачем ты прибежала сюда?

— Я... Я…

На этот раз Чу Цзинь Яо не смогла выдумать чепуху вроде «я служанка». Она долго размышляла, но так и не смогла ничего сказать.

Этот необычайно красивый юноша сделал два шага вперед и кивнул головой маркизу Чан Син, сказав:

— Я привел ее сюда. Я увидел ее в дверях и подумал, что она хочет войти, чтобы поискать кого-то, поэтому я привел ее.

Маркиз Чан Син поспешно развел руками:

— Шицзы, почему Вы вышли? Нам было трудно искать.

— Шицзы? - мягко повторила Чу Цзинь Яо.

Голос Чу Цзинь Яо был настолько тихим, что маркиз Чан Син не мог его расслышать. Однако Линь Си Юань обернулся и улыбнулся, обращаясь к ней:

— Правильно. Я - Шицзы резиденции принца Хуай Лина, меня зовут Линь Си Юань.

При этом Линь Си Юань подмигнул Чу Цзинь Яо, давая понять, что не будет сейчас говорить об этом.

В сердце Чу Цзинь Яо была только одна мысль - все кончено. Слишком неловко. Она только что сказала другому, что является служанкой, но в итоге ее разоблачили всего через два шага. Более того, он сказал, что является Шицзы резиденции принца Хуай Лин. Разве это не означает, что уездная принцесса была его младшей сестрой? Молодые девушки должны были быть выбраны для обучения у его младшей сестры?

Сначала Чу Цзинь Яо не хотела быть спутницей, но теперь, столкнувшись с Шицзы из резиденции Принца, тем больше ей не хотелось уходить.

Кто хотел, тот мог идти. У нее больше не было лица, чтобы идти!

Когда Линь Си Юань увидел молчаливую Чу Цзинь Яо с опущенной головой, он решил, что она напугана его личностью. Он улыбнулся и перестал усложнять ей жизнь.

Однако маркиз Чан Син не обратил на это внимания и обратился к Линь Си Юаню:

— Шицзы, я приготовил для Вас приветственный банкет, пойдем?

— Хорошо, - Линь Си Юань кивнул и взглянул на Чу Цзинь Яо: — Однако сначала нужно отправить эту юную барышню обратно. Линь-эр, отправь барышню Чу обратно.

Как раз когда охранник позади Линь Си Юаня ответил, маркиз Чан Син быстро сказал:

— Нет необходимости беспокоить Шицзы. Я поручу кому-нибудь отправить эту дочь обратно, - затем он добавил: - Эта дочь упряма и настырна. Она заслужила насмешки Шицзы.

Изначально это были очень обычные, скромные слова, которые использовали родители, но никто не думал, что Линь Си Юань улыбнется и многозначительно ответит:

— Нет.

Чу Цзинь Яо опустила голову еще ниже. Маркиз Чан Син не понимал, он посмотрел на Линь Си Юаня, затем на Чу Цзинь Яо, чувствуя, что что-то не так.

Однако у маркиза Чан Син не было времени тщательно расспросить его о подробностях, так как Линь Си Юань развернулся, чтобы уйти. Поэтому он смог лишь быстро догнать его. Перед уходом он сказал своей дочери:

— Зачем ты пришла сюда? Это не то место, где ты должна быть. Возвращайся скорее!

Маркиз Чан Син предположил, что его дочь не знает дороги и заблудилась.

— Да, - Чу Цзинь Яо подчинилась и быстро пошла прочь.

Когда вокруг никого не было, Чу Цзинь Яо огляделась и испустила долгий вздох облегчения, похлопав себя по груди:

— Небеса! Это действительно напугало меня до смерти. К счастью, ничего не было раскрыто, и я спокойно вышла.

Однако Цинь И пробормотал про себя:

— Почему он тоже здесь...

— Ты имеешь в виду Шицзы? - спросила Чу Цзинь Яо и вдруг удивилась: - Ах! Я забыла. Мы ничего не делали по твоему делу!

— Мы уже снаружи. Неважно, - Цинь И сказал: - Кроме того, я уже знаю.

— Что ты знаешь? - удивилась Чу Цзинь Яо. Что она сделала такого, что позволило Цинь И узнать?

Цинь И отказался говорить дальше и напомнил Чу Цзинь Яо:

— Ты должна вернуться. Не забывай, что ты сказала своей Старшей Сестре.

— Да. Я должна вернуться быстро, иначе пошлют кого-нибудь искать меня, и я буду раскрыта!

Пока Чу Цзинь Яо бодро шагала обратно, Цинь И молчал, обдумывая какой-то вопрос в своем сердце.

Можно сказать, что когда вторая фужен из семьи Линь (Чу Чжу) пришла в резиденцию маркиза Чан Син, она могла использовать возвращение в девичью семью как прикрытие. Но что касается Линь Си Юаня, то зачем он пришел сюда? И даже для того, чтобы вести приватную беседу с маркизом Чан Син?

Резиденция маркиза Чан Син и резиденция принца Хуай Лин... Что именно они хотели сделать? По словам Линь Синь Нин, сказанным слуге, Цинь И понял, что дело, которое они скрывали и обсуждали, было связано с ним. Когда он подумал о своем бессознательном теле, его охватило еще большее беспокойство.

Когда Чу Цзинь Яо вернулась в Жун Нин Тан, ее действительно долго допрашивала Чу Цзинь Сянь. К счастью, Чу Цзинь Яо удалось ее обмануть. Позже они провели весь день перед Старой фужен. Когда настало время ужина, слуга что-то сказал Старой фужен, и она вдруг взволновалась.

Молодые девушки с любопытством смотрели на старую фужен Чу, и тут служанка снаружи комнаты объявила:

— Хуай Лин Шицзы прибыл.

— Хуай Лин Шицзы прибыл.

Как только эти слова были произнесены, многие люди в комнате были шокированы, а девушки начали шептаться между собой.

В этот период этика была строгой. Братьям и сестрам в возрасте семи лет и старше не разрешалось сидеть за одним столом, а молодые барышни могли выходить в свет только несколько раз в год. Обычно они не выходили за вторые двери, и можно было по пальцам пересчитать, сколько раз они встречались с мужчинами. С посторонними мужчинами было еще меньше встреч. Что касается противоположного пола, то молодые парни были более эмоциональны, и молодые девушки в том же возрасте не были исключением.

Линь Си Юань улыбнулся, входя в комнату. Все это время его взгляд был устремлен вперед, ни разу не оглянувшись по сторонам. Вокруг сидело так много молодых барышень, что он не стал невежливо поднимать глаза. Подойдя к Старой фужен Чу, он неторопливо поприветствовал ее с позой молодого поколения:

— Приветствую Старую фужен Чу. Желаю  Старой фужен Чу здоровья и хорошего самочувствия.

Старая фужен Чу всегда была торжественной, но она не могла не улыбнуться, увидев Линь Си Юаня в этот момент.

— Так это Шицзы. Что привело Шицзы в резиденцию маркиза Чан Син? Пожалуйста, простите меня за мое плохое гостеприимство.

Линь Си Юань улыбнулся:

— О чем говорит Старая фужен? Резиденция маркиза Чан Син - это роскошная семья. Правила и порядки в резиденции настолько правильные, что для меня это стало откровением. Как может быть, что гостеприимство не соответствует требованиям?

Старая фужен Чу громко рассмеялась. Она редко смеялась так искренне, что глубокие морщины появились на уголках ее губ.

— Хорошо, что Шицзы нравится.

Поприветствовав Старую фужен Чу, Линь Си Юань поприветствовал Чу Чжу:

— Вторая тетя.

Затем он улыбнулся и кивнул головой Линь Си Нин и остальным.

— Второй младший брат, Старшая младшая сестра, Вторая младшая сестра.

Когда Чу Чжу вернулась в свою девичью семью, она, естественно, взяла с собой своих детей и Шу-дочь. Линь Си Юань был старшим ди-сыном резиденции Принца, Линь Си Нин - вторым младшим братом, о котором он упоминал, старшей младшей сестрой была шу-дочь Чу Чжу, Линь Бао Ин*, а второй младшей сестрой - ди-дочь Линь Бао Хуань**.

*(Просто чтобы вы не запутались. Линь Бао Ин - не дочь Чу Чжу, а дочь наложницы мужа Чу Чжу.

** Линь Бао Хуань - родная дочь Чу Чжу.)

По сравнению с резиденцией маркиза Чан Сина, потомков в резиденции принца Хуай Лина было сравнительно меньше. У Принца второго ранга и Ванфэй были только один сын и одна дочь, оба были ди-рожденными, они – Шицзы и уездная принцесса Линь Бао Жу. Второй господин резиденции Принца был мужем Чу Чжу, и у него тоже был только один сын, Линь Си Нин, одна Шу-дочь и одна Ди-дочь.

Линь Бао Хуань была нежной дочерью резиденции Принца и единственной дочерью ГуНайНай, поэтому, приехав в резиденцию маркиза Чан Сина, она была как звезда. Однако, когда появился Линь Си Юань, Линь Бао Хуань не посмела проявить ни капли высокомерия и быстро склонила голову в приветствии:

— Старший брат!

Линь Си Юань был их старшим ди-братом и являлся достойным Шицзы резиденции Принца. Несмотря на его мягкий характер, Линь Бао Хуань знала, что их старший брат - не простой человек.

Когда другие девушки семьи Чу увидели, что обычно всегда гордая и высокомерная Линь Бао Хуань перед старшим братом стала похожа на послушного кролика, они стали более благосклонно относиться к Линь Си Юаню. Благородный, имеющий выдающееся семейное происхождение, красивое лицо и улыбку на три десятых. Какой девушке не понравился бы такой идеальный парень?

Линь Си Юань стоял в Жун Нин Тан, и все смотрели на него. Все девушки смотрели на него исподтишка. Вчера они еще считали старшего двоюродного брата, Линь Си Нин, выдающимся, но, увидев Шицзы, Линь Си Нин вдруг стал посредственностью. Говоря прямо, Линь Си Нин был похож на их братьев, под руководством семьи они были благородными, но не сильно отличались от своих сверстников, так как все были одинаковыми. Однако Линь Си Юань явно отличался от них.

На Линь Си Юаня смотрело множество пар глаз, но его улыбка оставалась неизменной, а на лице не было невидящей жесткости, словно он привык к тому, что его замечают другие. Он разговаривал и смеялся со старшими, такими как старая фужен Чу, Чу Чжу и другие, знал, как правильно наступать и отступать, и обладал элегантными манерами, которые любой похвалил бы, мельком взглянув на него.

Чу Цзинь Мяо некоторое время тайком смотрела на него, а потом отвела взгляд, но ее руки по бокам застыли. В этом и заключалась разница между резиденцией принца и резиденцией маркиза. Оба они вырастили своих наследников, но второй молодой господин не обладал таким блеском, как Линь Си Юань. Пока она будет в резиденций Принца, у нее будет возможность встретиться с уездной принцессой и людьми типа Шицзы. В будущем, воспользовавшись возможностью принцессы, она сможет часто видеться с Шицзы, а возможно, и с наследным принцем! Это было гораздо перспективнее, чем пребывание в резиденции маркиза Чан Син!

Пока Чу Цзинь Мяо так думала, другие барышни тоже не были дурами. Те, кто был посмелее, продолжали тайком смотреть на Линь Си Юаня, а те, чьи сердца были тронуты, уже опустили глаза и голову, не давая понять, о чем они думают.

Их поза не изменилась, но расстояние между сестрами вдруг стало очень большим.

Старая фужен Чу поинтересовалась здоровьем старейшины резиденции Принца, и после ответа Линь Си Юаня улыбнулась и сказала:

— Для Шицзы действительно много труда стоило специально приехать сюда сегодня. Раз уж Вы приехали издалека, то можно остаться еще на несколько дней. Обе наши резиденции являются родственными, и эти отношения не могут быть более близкими. Ваша тетя, мальчик Нин и все остальные присутствуют здесь, так что воспринимайте это как свой дом и живите спокойно. Это ваши младшие двоюродные сестры, не нужно чувствовать себя непривычно.

Линь И Юань обернулся и поприветствовал девушек:

— Приветствую всех младших двоюродных сестер.

Хотя он повернулся, его глаза все еще были устремлены на землю и не смотрели на лица девушек. Старая фужен стала еще более довольной, увидев это. Даже госпожа Чжао расплылась в улыбке.

Действительно прекрасный молодой человек. У него было хорошее семейное происхождение, талант и характер. Придираться было не к чему.

Шицзы заговорил с ними, поэтому девушки слегка склонили головы в ответ на его приветствие:

— Приветствую старшего двоюродного брата.

Называть их двоюродными родственниками было довольно надуманно. Однако, Старая фужен уже сказала это, и молодое поколение поняло смысл этого в своем сердце и последовало за ним. Чу Цзинь Яо была смешана с остальными женщинами. Опустив голову, она постаралась уменьшить свое существование и шепотом поприветствовала Линь Си Юаня.

Всего было семь или восемь барышень из трех семей. У этих девушек обычно был разный темперамент, некоторые были очень свободолюбивы, а некоторые не любили разговаривать. Однако в этот момент все они стали нежными и слабыми, а их приветствия достигли своего апогея. Если бы Хуа Мама присутствовала, неизвестно, насколько тронутой она бы себя чувствовала.

Госпожа Янь была проницательной и обладала острым и искусным языком. Когда она увидела Линь Си Юаня, почувствовала, что эту большую рыбу нельзя отпускать, и, увидев сложившуюся ситуацию, она воспользовалась случаем, чтобы подняться и сердечно улыбнулась.

— Поскольку мы все одна семья, то нет необходимости быть вежливыми между братьями и сестрами. Похоже, что Шицзы здесь впервые, все ли Вас узнают?

Глаза Линь Си Юаня вспыхнули, он улыбнулся:

— Да, придется попросить Вторую фужен представить меня младшим двоюродным сестрам.

Старая фужен Чу почувствовала, что слова госпожи Янь были не совсем уместны, и прежде чем она смогла остановить ее, услышала, как Линь Си Юань улыбнулся и согласился. Несколько удивленная, она обменялась взглядом с Гу Мама, а затем снова села, собираясь наблюдать за происходящим.

Когда Линь Си Юань согласился, госпожа Янь стала более счастливой и с энтузиазмом представила различных молодых барышень. Во время представления она проделала некоторую работу и выделила девушек второго дома, а о других домах упомянула лишь в одном предложении.

Госпожа Чжао была так зла, что у нее разболелась печень, но она не посмела упрекнуть ее при других. Когда госпожа Янь указала на Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо, она немного схитрила:

— Эти двое - четвертая юная барышня и пятая юная барышня нашей резиденции. Шицзы, должно быть, совсем не знаком с Пятой юной барышней, верно? Ее только что привезли извне.

Это была хитрая сторона госпожи Янь. Она представила Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо одновременно, но Чу Цзинь Мяо была упомянута только перед тем, как она пошла дальше. Вместо этого она подчеркнула, что Пятая юная барышня была привезена извне.

Какую девушку можно просто вернуть со стороны? Никто бы не подумал, что причина в их неправильном обмене. Все бы согласились, что это дочь посторонней наложницы.

Очевидно, что она была Ди-дочерью, но госпожа Янь подразумевала, что она была дочерью внешней наложницы, которую нельзя было выводить на свет. Но можно ли сказать, что госпожа Янь была не права? Это было невозможно. Чу Цзинь Яо не могла не поразиться, когда услышала это. Во Внутреннем Дворе умение говорить было действительно необходимым навыком.

Однако Чу Цзинь Яо не собиралась ее поправлять. У нее не было никаких мыслей об этом Шицзы, и ей было так неловко из-за того инцидента, произошедшего днем, что она хотела, чтобы этот Шицзы даже не смотрел на нее.

Линь Си Юань улыбнулся и сказал:

— Приветствую Пятую младшую двоюродную сестру.

После этого он посмотрел на Чу Цзинь Яо улыбающимися глазами.

Чу Цзинь Яо опустила глаза, поэтому она не общалась с Линь Си Юанем. Несмотря на то, что все втайне ненавидели ее за то, что она получила индивидуальное приветствие Линь Си Юаня, все наблюдали за выступлением Чу Цзинь Яо. Поэтому они могли только сказать, что она знает свое место, и отвернулись.

Старая фужен Чу также чувствовала, что Чу Цзинь Яо была очень дисциплинированной. Несмотря на то, что она происходила из бедной семьи, она не использовала возможность подурачиться. Кроме того, ее манеры были даже лучше, чем у девушек, выросших в резиденции. Она была очень довольна, и ее мнение о внезапно появившейся внучке значительно улучшилось.

Посторонние думали, что Чу Цзинь Яо знает манеры, но истинная причина, по которой она не смела поднять голову, могла напугать их до смерти. Чу Цзинь Яо не могла выразить свои страдания. Она боялась, что ее узнают, и даже придумала специальное оправдание, чтобы переодеться после обеда. Она не думала, что Линь Си Юань специально придет к Старой фужен и даже поприветствует ее. Она была очень расстроена. Она переоделась, но почему ее все равно узнали?

(П/п: потому, что ты - не Леди Баг).

Появление Линь Си Юаня было подобно камню, брошенному в тихое и спокойное озеро, изображавшее незамужнюю жизнь молодых девушек. На первый взгляд, озеро казалось тихим и спокойным, но под ним были бурные подводные течения.

На этот раз барышни интуитивно поняли, что значит быть выбранной в качестве спутницы по учебе.

Чу Цзинь Яо вернулась во двор Чао Юнь и, прежде чем лечь спать, села на маленький табурет, чтобы пожаловаться Цинь И:

— Что ты думаешь о моем становлении спутницей по учебе?

Цинь И вспомнил, через какую жизнь пришлось пройти его товарищам по учебе. Он не мог пойти против своей совести и сказать, что быть товарищем - это хорошая работа, поэтому он сказал:

— Эта должность выглядит привлекательной, но втайне он должен быть козлом отпущения для принцев и принцесс. Над ним неизбежно будут издеваться.

Чу Цзинь Яо кивнула:

— Да. Я тоже так думала. Тем не менее, не так-то просто было пригласить Мама для наншего обучения. Я не могу сравниться с другими, и это очень хорошая возможность. Если я не воспользуюсь ею, то буду заслуживать смеха со стороны Четвертой юной барышни. Поэтому я думаю усердно заниматься в течение дня, а когда я, наконец, пойду в резиденцию Принца, чтобы предстать перед Ванфэй, я специально покажу свои слабые стороны, и меня отчислят.

Цинь И с этим охотно согласился. Он обнаружил, что отношение Чу Цзинь Яо было на удивление хорошим, целеустремленным, но очень свободолюбивым. Он спросил:

— Даже если принц Хуай Лин не здесь и не там, это все равно резиденция принца второго ранга. Неужели ты ничуть не взволнована?

— Я взволнована. Но это зависит от меня, - Чу Цзинь Яо улыбнулась, подняв нефритовую подвеску: - Ты ожидал, что я скажу, что не взволнована?

— Да, - Цинь И хотел сделать угрюмое лицо, но в итоге не смог сдержать смех: - У тебя точно односторонний ум.

— Кто бы не хотел жить немного лучше? Если есть возможность жить лучше, я буду бороться за это. Однако я сильно опозорилась перед Шицзы. Раз уж больше нет возможностей, то лучше успокоиться и поучиться кое-чему у Мама. Это важнее.

Цинь И молчал. Это был обычный мужской вопрос. Раньше он не любил таких людей, которые пытались всеми способами забраться наверх, и всегда считал, что спокойная и равнодушная женщина лучше. Однако, послушав Чу Цзинь Яо, он почувствовал, что она была очень честной, а также очень очаровательной.

Те женщины Внутреннего Дворца, которые говорили, что не сражаются, на самом деле не сражались. Однако они боролись сильнее всех.

— Тебе нужно поспать, - Цинь И сказал: - Можно опасаться завтрашних неприятностей.

Чу Цзинь Яо вздохнула.

— Оказывается, за словами этих девушек скрывается тайный смысл, и у каждой из них есть свои планы. Раз они борются за место спутницы по учебе, неизвестно, как они будут кусаться. А если меня случайно ранят?

— Не стоит беспокоиться.

— Да? Ты хочешь сказать, что поможешь мне избежать этого?

— Нет, - Цинь И сказал ей правду спокойно и холодно: - Я хочу сказать, что ты обязательно случайно пострадаешь. Как ты можешь побеждать других со своей мелочностью? В вопросах борьбы и интриг друг против друга, нужно потерпеть несколько поражений, чтобы научиться этому. В любом случае, твоя кожа крепкая, так что все будет в порядке. Просто иди без забот и помни об этом.

— Ты такой надоедливый, - Чу Цзинь Яо шлепнула нефритовую подвеску на подстилку и пошла босиком, чтобы взять со стола тарелку с фруктами и положить в нее нефритовую подвеску: - Тогда я также позволю тебе хорошо запомнить это. Тогда ты будешь так спать по ночам.

Цинь И тихонько засмеялся. Чу Цзинь Яо услышала, что он все еще может смеяться, и разозлилась еще больше. Сначала она планировала напугать его, но теперь она действительно разозлилась, и нефритовая подвеска ее не волновала. Она легла спать одна и опустила шторы, чтобы уснуть.

После того, как свеча была погашена, только луна светила через оконный экран и падала на пол, делая его тихим и ясным. В лунном свете из нефритовой подвески медленно вышла фигура. Он был высокого роста, с прямыми плечами, тонкой талией, внешностью юноши, но с прямой, высокой и четко очерченной спиной. На нем был мундир цвета индиго с узкими рукавами, на манжете золотой нитью был вышит четырехглавый питон-дракон*.

***

*Дракон на одежде наследного принца может быть пришит только с четырьмя когтями (питон-дракон). На одежде императора может быть пять когтей (дракон). Если на одежде наследного принца пришиты пять когтей, это считается мятежом и главным преступлением против императора.

***

В эти несколько дней душа Цинь И становилась все сильнее и сильнее, постепенно он смог оторваться от нефритовой подвески и выйти наружу. Просто до сих пор он не мог ничего понять. Когда луна осветила его тело, она прошла сквозь него и упала на землю. Его лицо было почти таким же чистым и белым, как лунный свет, а глаза острыми и яркими. Уголки его глаз были слегка приподняты, что придавало ему нежный, но героический вид.

Эти несколько ночей Цинь И ходил по окрестностям, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в резиденции Чу. Днем он планировал лично отправиться в этот двор. Если бы он рассчитывал на Чу Цзинь Яо, его мозг бы сгорел. Он планировал избежать посторонних глаз и ушей, когда будет уходить. Перед уходом он вдруг остановился и повернулся, чтобы посмотреть на кровать с балдахином.

Дремлющая Чу Цзинь Яо перевернулась во сне, обнажив половину плеч и рук из-под одеяла.

В феврале в воздухе еще витала весенняя прохлада, и ночи были довольно холодными. Если бы она так спала, то завтра, проснувшись, почувствовала бы боль в плече.

Цинь И повернулся и натянул одеяло, чтобы укрыть ее.

Цинь И вдруг обнаружил, что может прикасаться к вещам.

Это была действительно хорошая новость.

_________

Автору есть что сказать:

Игрок Чу Цзинь Яо завершает свой статус защиты новичка и официально вступает на поле домашней битвы Асуры*.

Предупреждение, впереди - не учения, впереди - не учения. Игрокам предлагается подготовить медсестру и советчика, обратите внимание на уклонение, вовремя пейте молоко, этот сервер не предоставляет функцию воскрешения после смерти~

*(修罗场 Xiūluō chǎng. Поле Асуры - место, где злой бог Асура в древнеиндийской мифологии сражался с богами. Часто используется для описания жестоких случаев.)

На следующий день, проснувшись, Чу Цзинь Яо первым делом посмотрела на Цинь И.

— Ци Цзэ, Ци Цзэ? - Чу Цзинь Яо тихонько позвала его, но не получила ответа.

Все кончено. Он злится на меня! Чу Цзинь Яо чувствовала себя очень несчастной. Она позвала его еще несколько раз, но Цинь И не делал никаких движений. Поэтому, когда вошли Дин Сян, Шань Ча и остальные служанки, она могла только сдерживаться, не поднимая его.

Умывшись, Чу Цзинь Яо переоделась в светло-красный жакет со стоячим воротником и рыже-желтую юбку с семью складками. Затем она накинула ярко-красный плащ и поспешила к Жун Нин Тан.

Она поприветствовала Старую фужен, кивнувшей ей равнодушно.

Чу Цзинь Сянь сидела рядом со Старой фужен Чу и говорила ей:

— Все эти дни ты училась этикету у Мама, и это самое важно дело, поэтому будь более прилежной. Хотя Мама еще не прибыла, нельзя лениться и просматривай уроки каллиграфии заранее.

Чу Цзинь Яо поклонилась Чу Цзинь Сянь.

— Благодарю старшую сестру.

Затем она поспешила в класс.

Чу Цзинь Сянь напомнила ей, что она должна заниматься каллиграфией... У Чу Цзинь Яо разболелась голова, после этих слов. Казалось, что после вчерашнего перерыва они не могут спокойно заниматься с сегодняшнего дня. Помимо изучения этикета, необходимо было заниматься рукоделием и каллиграфией.

Первые тринадцать лет Чу Цзинь Яо жила в бедной семье. Когда еда и одежда были проблемой, как можно было говорить о вышивке и каллиграфии, которыми наслаждались богатые люди? Однако, как говорится, когда идет дождь, то он льет, и сегодня несколько молодых девушек, похоже, заключили союз. Посидев некоторое время, Седьмая юная барышня, Дочь Второго Дома, сказала:

— Мама, вчерашний этикет Пятой юной барышни был лучшим, мы, сестры, можем видеть только пыль друг друга и не надеемся догнать. Неизвестно, как она владеет рукоделием и четырьмя искусствами. Почему бы Пятой старшей сестре не сделать несколько взмахов и не открыть нам глаза?

Прежде чем Чу Цзинь Яо успела заговорить, Чу Цзинь Мяо быстро сказала:

— Да. Вчера Мама особенно хвалила Пятую юную барышню, поэтому можно подумать, что Пятая юная барышня не раскрыла свою глубину и все еще имеет много способностей, которые удивят нас. Пятая юная барышня не должна быть скромной!

Остальные девушки также вставили свои слова. Видя, что все так и есть, Мама сказала:

— Раз так, то Пятая юная барышня может просто написать несколько слов.

Седьмая юная барышня торжествующе улыбнулась, а Чу Цзинь Мяо опустила голову мягко улыбаясь. В нынешние времена грамотность была привилегией немногих. На протяжении многих поколений крестьяне стояли спиной к солнцу, и даже если они могли говорить, то не могли распознать ни одного слова. Более того, многие купцы в городах все еще были неграмотны, а во Внутреннем дворе было еще меньше грамотных женщин. Чу Цзинь Яо в прежнем доме занималась сельским хозяйством, и для женщины, выросшей в такой семье, не говоря уже о письме, даже распознавание слов было бы проблемой, верно?

Это - общее мнение барышень. Старшая юная барышня имела респектабельный статус и вскоре должна была выйти замуж, поэтому не участвовала в отборе. Вторая юная барышня была Шу-дочерью Второго Дома, и в этом году ей исполнилось пятнадцать лет. Она была слишком взрослой и была обучена госпожой Янь быть согласной на все, поэтому уже вышла из игры. Чу Цзинь Чан, Третья юная барышня из резиденции маркиза, была Шу-рождённой, ей было четырнадцать лет. Ее возраст был как раз подходящим, но ее шуское происхождение уже уступало ди-рожденным сестрам.

Четвертой юной барышней была Чу Цзинь Мяо. Она была очень талантлива и воспитывалась на деньги госпожи Чжао. Если бы ее по ошибке не унесли обратно, должность спутницы по учебе уже была бы у нее в кармане, но все складывалось именно так. Чу Цзинь Мяо была дочерью фермера из семьи Су, а не юной барышней из резиденции маркиза Чан Син. Если бы не сострадание старейшины, она не смогла бы больше жить в резиденции маркиза. Что касается выбора спутницы для уездной принцессы, то лучше всего, если это будет дочь из рода маркизов. Нормально, если выберут дочь чиновника низшего ранга, но для дочери фермера это было бы слишком!

Поэтому конкурентоспособность Чу Цзинь Мяо значительно снизилась.

Следующей по возрасту была Чу Цзинь Яо, Пятая юная барышня. Несмотря на то, что она была младшей дочерью, первые тринадцать лет она не воспитывалась в резиденции маркиза. Принц и Ванфэй могли быть придирчивы в этом вопросе. Дальше идет Шестая юная барышня, младшая дочь Третьего господина. Она была талантлива, ее статус и возраст соответствовали, но ее отец был рожден от Инян. В те годы, когда был жив старый маркиз, он был не в ладах с головой и так благоволил к родной матери Третьего господина, госпоже Ян, что она стала очень высокомерной и не смела показаться на глаза официальной жене. Старая фужен Чу все это терпела и ждала, пока старый маркиз скончается, а потом сразу же продала госпожу Ян. После этого она редко хорошо относилась к Третьему Дому. Несмотря на то, что Шестая юная барышня подходила по всем параметрам, она была родом из Шу-Ди. Можно было опасаться, что она вообще не сможет обойти Старую фужен Чу.

Ниже Шестой юной барышни была Седьмая юная барышня. Она была второй дочерью Второй фужен, госпожи Янь, и обладала высокомерным характером. Позволить такой особе быть спутницей по учебе для уездной принцессы... Шестая юная барышня и Чу Цзинь Мяо считали это невозможным.

Седьмой юной барышне было двенадцать лет, и она считалась довольно юной. Следующей была Восьмая юная барышня, явно не прошедшая отбор, так как ей было всего шесть лет. В итоге в конкурсе могли участвовать Третья юная барышня - дочь Шу Первого Дома, Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо, Шестая юная барышня - Дочь Третьего Дома. Седьмая юная барышня была тайно вычеркнута многими людьми. У всех четверых были свои сильные стороны, а также небольшие недостатки, которые нивелировали ситуацию, делая всех равными. Никто не выиграл и не проиграл.

Это также говорило о том, что Чу Цзинь Мяо, Третья юная барышня, Шестая юная барышня и остальные пришли к единому мнению, что они не боятся Седьмую юную барышню и должны работать вместе, чтобы изгнать одну из них, чтобы они втроем могли позже бороться за эти две позиции. Таким образом, никто из посторонних не смог бы воспользоваться преимуществом. Чу Цзинь Яо с самым высоким статусом и внешностью, но без связей, из-за недавного возвращения, была лучшей мишенью.

Барышни объединились, чтобы вытолкнуть Чу Цзинь Яо. Они знали о ней все. Не имело значения, что она умеет рукодельничать или приветствовать. Она не умела распознавать слова и писать, поэтому как она могла быть спутницей по учебе? Хуа Мама и Дэн Мама были из резиденции Принца, и в некотором смысле они были глазами Ванфэй. Если уничтожить образ Чу Цзинь Яо в сердцах этих двух Мама, то дело будет наполовину успешным.

Поэтому сегодня Чу Цзинь Мяо была полна решимости заставить Чу Цзинь Яо писать перед всеми, чтобы полностью уничтожить ее репутацию не имея шансов на восстановление. Другие барышни также с энтузиазмом помогали.

Дэн Мама знала, что вчера она похвалила Чу Цзинь Яо, поэтому, не позволив Чу Цзинь Яо сделать что-либо сегодня, боялась, что она не сможет убедить всех. Поэтому Дэн Мама улыбнулась, посмотрела на Чу Цзинь Яо и сказала:

— Пятая юная барышня, просто напишите несколько слов.

Чу Цзинь Яо была абсолютно торжественна, она встала и поклонилась Дэн Мама:

— Мама, не скрываю от вас, я была унесена по ошибке, когда только родилась, и в результате странного стечения обстоятельств, Четвертая юная барышня была перевезена в резиденцию маркиза, а я осталась в семье фермера и была возвращена отцом только в начале года. Я была бедной с юности и не могу сравниться с сестрами, которые жили роскошно. У меня много недостатков в каллиграфии и рукоделии, и я надеюсь, что Мама простит меня.

Чу Цзинь Мяо поспешила ответить:

— Трюк Пятой юной барышни с отведением бедствия на Восток использован хорошо, но это не я причинила тебе вред. Не вини во всем меня. Даже если ты хочешь выставить себя жалкой, ты должна знать, что обе наставницы здесь, чтобы выбрать спутницу по учебе уездной принцессы, а не сказочника. Неважно, сколько у тебя претензий, ты не можешь просто использовать это, чтобы пережить все, верно?

Седьмая юная барышня также присоединилась:

— Да. Если ты хочешь писать, тогда просто пиши. Зачем так много говорить?

Хуа Мама, та самая, преподававшая вчера этикет, тоже присутствовала. Она только знала, что Пятая юная барышня недавно вернулась в резиденцию, но не ожидала, что вокруг столько факторов. Теперь Чу Цзинь Мяо ей не нравилась. Она знала личность и статус другого человека, но все равно говорила глупости вроде «Это не я причинила тебе вред. Не вини во всем меня». Ее холодный характер на виду. Однако, как бы ни было больно Хуа Мама за эту трудолюбивую и смышленую Пятую юную барышню, она не могла относиться к ней предвзято. Хуа Мама была из резиденции Принца и должна была в первую очередь учитывать интересы резиденции Принца. Несмотря на тяжелый жизненный опыт Пятой юной барышни и бедственное положение, дело уездной принцессы, в конце концов, было более важным. Барышня, неграмотная и не умеющая писать, не могла быть спутницей по учебе принцессы.

Хуа Мама собиралась сказать слово за Чу Цзинь Яо, чтобы облегчить ее положение. Но как только она заговорить, это будет означать, что она признала невежество Чу Цзинь Яо и устранила ее, хотя она и помогла разрешить неловкость. Слова уже почти сорвались с ее губ, и тут Чу Цзинь Яо заговорила.

— Я только прошу Мама простить мой плохой почерк. Разве я сказал, что не могу этого сделать?

Чу Цзинь Яо взяла кисть, обмакнула ее в тушь и написала на бумаге несколько слов.

Хуа Мама и Дэн Мама были ошеломлены непритязательной аурой Чу Цзинь Яо и сразу же подошли посмотреть. Остальные девушки, ошеломленные, переглянулись между собой, прежде чем подойти и посмотреть. Все, что они увидели, были слова «расстояние проверяет силу лошади»*, написанные в вертикальном положении.

*(路遥知马力 Lù yáo zhī mǎlì - судить о людях по прошествии времени)

Хотя ее письмо было незрелым, а сама она не умела пользоваться кистью, ее слова были правильными, а мазки аккуратными. Ясно, что она практиковалась в этом. Хоть почерк некрасив, его можно было взять на вооружение, чтобы показать другим.

Это отличный способ переломить ситуацию, и ивы дали тень, а цветы излучали свет* . Даже Хуа Мама считала, что Чу Цзинь Яо неграмотна, и поэтому ее ожидания были очень низкими. Увидев, что девушка пишет слова умело, и почерк превзошел все ее ожидания, она была вне себя от радости. Она обрадовалась даже больше, чем когда увидела маленькие изящные слова на заколке.

*(柳暗花明 Liǔ'ànhuāmíng - проблеск надежды, появляющийся в самый темный час)

Более того, слова «расстояние проверяет силу лошади» имели двойной смысл и были просто идеальны.

По выражению лиц Дэн Мама и Хуа Мама, Чу Цзинь Яо поняла, что она прошла тест. Она тайно вздохнула с облегчением и положила кисть, а затем улыбнулась Чу Цзинь Мяо.

— Я никогда не сердилась на Четвертую юную барышню и не думала, что ты - голубь, занявший гнездо сороки, и причинила мне вред. Напротив, именно Четвертая юная барышня, похоже, задумчива и часто думает об этом вопросе. Теперь, в присутствии всех сестер и обеих Мама, я могу сказать прямо. Я не возражаю против твоего существования, так что Четвертой юной барышне не нужно продолжать со мной спорить.

Лицо Чу Цзинь Мяо стало чрезвычайно уродливым. Она не смогла нанести удар, но вместо этого была укушена Чу Цзинь Яо. Когда тайные союзники Третья юная барышня и Шестая юная барышня увидели эту сцену, они сразу же бросили Чу Цзинь Яо и убрались восвояси.

Чу Цзинь Яо посмотрела на выражение лица Чу Цзинь Мяо и втайне сказала, что она заслуживает этого. Тем не менее, она сохранила прямое и открытое выражение лица и продолжила говорить.

— Я не могу справиться с мыслями Четвертой юной барышни обо мне. Сегодня ты специально упомянула меня из всех сестер и поручила мне выйти. Я невежественный человек и не могла понять, почему Четвертая старшая сестра так поступила. Возможно, чтобы дать мне возможность раскрыться перед Мама. Я заранее благодарю тебя!

Сказав это, Чу Цзинь Яо повернулась и поклонилась Мама.

— Мама, мои труды не могут быть показаны снаружи, но Четвертая юная барышня с детства читает стихи и книги. Она является настоящей талантливой юной барышней. Вы не должны неправильно понимать резиденцию маркиза Чан Син из-за моих сочинений. Каллиграфия Четвертой юной барышни нашей семьи является образцом среди барышень резиденции маркиза Чан Син!

Другие барышни в сердцах сказали, что она вовсе не была глупой. Сначала она продала свои страдания, а потом возвела на пьедестал других. Разве это не было сделано мастерски? К счастью, Чу Цзинь Яо была нацелена только на Чу Цзинь Мяо. Если бы она начала войну против всех союзников, то все девушки непременно объединились бы, чтобы расправиться с ней. Однако Чу Цзинь Яо нацелилась только на Чу Цзинь Мяо, и когда остальные девушки увидели, что пламя войны не сжигает их, они отказались от союза и сели смотреть на шоу.

Чу Цзинь Яо сердцем чувствовала, что именно это и имел в виду Цинь И. Уловка сеяла раздор, чтобы осадить Вэй и спасти Чжао*. Невозможно было просто дать злобный отпор, когда тебя осаждают все. Поэтому, только сосредоточившись на одном из них, можно было отделить противника. Затем можно было победить их по отдельности и, наконец, превратить поражение в победу.

*(围魏救赵 Wéiwèijiùzhào - выражение, употребляемое по примеру боя под Гуйлином в 4-м в. до н. э., для боевого приема отвлечения сил врага ударом по его тылам)

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула. Цинь И действительно был талантлив. Жаль его таланты используемые во Внутреннем Дворе.

Контрмеры Чу Цзинь Яо оказались очень полезными, и человеком, которого нужно было изолировать, сразу же стала Чу Цзинь Мяо. Она никогда не ожидала, что Чу Цзинь Яо умеет писать, и, судя по ее позе, она была ветераном в этом деле. Она была так раздражена, что решила, что Чу Цзинь Яо специально притворилась свиньей, чтобы съесть тигра*, чтобы поставить ее в неловкое положение. И она поддалась на ее уловку и вытолкнула ее к Мама. Все было бы хорошо, если бы Чу Цзинь Яо была вытеснена. Но теперь она не только была в полном порядке, но и использовала свои сочинения и завоевала восхищение обеих Мама. Чу Цзинь Мяо и остальные стали провокаторами в поиске недостатков. Чу Цзинь Мяо была втайне встревожена. Сегодня она понесла двойную потерю. Она не смогла вытолкнуть Чу Цзинь Яо и даже оставила плохое впечатление на Мама. Она должна была найти способ загладить свою вину.

*(扮猪吃老虎 Bàn zhū chī lǎohǔ притворившись свиньей, съесть тигра; обр. в знач. вести себя намеренно глупо, чтобы сбить с толку противника и одержать над ним победу)

Поэтому Чу Цзинь Мяо поклонилась и сказала Мама:

— Эта показала свою некомпетентность.

Затем, взяв кисть, она использовала всю свою силу, чтобы тщательно записать часть Женской Заповеди. Она старалась изо всех сил, чтобы показать свой высочайший уровень мастерства. Однако из-за того, что вначале она усложнила задачу Чу Цзинь Яо, а затем Чу Цзинь Яо превознесла ее до небес, неосознанно ожидания обеих Мама были намного выше. Когда они впоследствии увидели почерк Чу Цзинь Мяо, хотя они были намного лучше, чем у Чу Цзинь Яо, они почувствовали, что это было обычным делом, так как их ожидания были слишком высоки.

Дэн Мама лишь легкомысленно сказала:

— Хорошо.

Затем велела Чу Цзинь Мяо сесть.

Лицо Чу Цзинь Мяо внезапно посинело, а затем покраснело, став чрезвычайно уродливым.

После занятий Чу Цзинь Яо случайно столкнулась с Чу Цзинь Мяо, когда уходила. Она остановилась и намеренно сказала:

— Четвертая старшая сестра, почему бы тебе не уйти первой?

Голос Чу Цзинь Яо не был мягким, поэтому окружающие служанки и слуги посмотрели в ту сторону. Чу Цзинь Яо сказала Чу Цзинь Мяо:

— Я не возражаю против твоего существования, поэтому тебе не нужно продолжать борьбу со мной.

Если бы она действительно усложнила жизнь Чу Цзинь Яо, разве она не подтвердила бы слова о том, что она создает проблемы для Чу Цзинь Яо? Чу Цзинь Мяо была так зла, что слегка дрожала, но в глазах собеседницы мелькнула улыбка.

Она сделала это специально! Чу Цзинь Мяо стиснула зубы, думая об этом. Похоже, она недооценила Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Мяо жестко улыбнулась:

— Мы все сестры. Я всегда относилась к Пятой младшей сестре как к настоящей младшей сестре. Как я могу быть расчетливой в таких делах? Пятая младшая сестра должна уйти первой.

Чу Цзинь Яо поджала губы и мило улыбнулась Чу Цзинь Мяо, после чего ушла со своими служанками.

Отойдя подальше, Чу Цзинь Яо отошла от служанок и тихо заговорила с Цинь И.

— Ты действительно удивительный! Ты все правильно угадал.

Цинь И мягко хмыкнул. В душе он подумал, что он был сыном императрицы Юань и с юности видел, как эти наложницы сражались во дворце. Все маленькие споры во Внутреннем Дворе не могли сравниться даже с мизинцем наложницы во Дворце. Если бы он наблюдал за происходящим, как бы Чу Цзинь Яо могла быть обманута этими мерзкими девчонками?

Разве это достойно такого наследного принца, как он?

__________

Автору есть что сказать:

Постановочка: Дворцовые игроки вынуждены играть в домашние бои.

Объявление: высококлассный игрок Цинь И был переведен в бронзовый матч.

После окончания раунда.

Доклад противника: Есть обоснованное подозрение, что противник использовал хак-версию! Разрушили справедливость игры! Решительно протестуем!!!

Когда Чу Цзинь Яо вернулась в свой двор, Цзе Гэн, следовавшая за ней, похлопала себя по груди.

— Юная барышня, я сегодня до смерти перепугалась! К счастью, в конце концов, Вы смогли написать, иначе мы были бы полностью дискредитированы!

Чу Цзинь Яо кивнула:

— Да.

Цзе Гэн была взволнована, но в то же время чувствовала затаенный страх, когда громко заговорила:

— А стих, написанный Вами. Кажется, это было «расстояние проверяет силу лошади». Просто великолепно! Он не только доказывает силу человека, но и злобно бьет его по лицу!

«Расстояние проверяет силу лошади, время раскрывает сердце человека». Чу Цзинь Яо написала эти слова на глазах у всех, и это не только очистило её от всей грязной воды, которую они выплеснули, но и тайно выразило её честное сердце, вместо этого критикуя Чу Цзинь Мяо и остальных.

Цзе Гэн радостно спросила:

— Барышня, как Вам пришло в голову написать это?

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Это не то, что я думала. Просто сегодня было слишком опасно.

Чу Цзинь Мяо и остальные угадали правильно. Чу Цзинь Яо на самом деле не умела писать. По крайней мере, не кистью.

В конце концов, она выросла в бедной крестьянской семье. Какая крестьянская семья согласится отправить свою дочь учиться грамоте? Чу Цзинь Яо знала лишь большинство иероглифов, что в деревне считалось большой редкостью.

Хотя семья Су была бедной, в тот год, когда родились Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, госпожа Чжао осталась на ночь в семье Су и подарила им в награду коробку золотых заколок. Не говоря уже о стоимости мастерства изготовления заколок, простого золота в несколько таэлей было достаточно, чтобы семья Су могла долгое время не беспокоиться о еде и одежде. Однако мать Су была прирожденной скупердяйкой и относилась к Су Хуэй и Чу Цзинь Яо исключительно скупо, экономя все, что можно было сэкономить. Даже одежду старшая должна была носить до тех пор, пока она не износится, прежде чем дать ее поносить младшей. Однако на единственного сына, Су Шэна, отец Су и мать Су были готовы потратиться. Они даже стиснули зубы и отправили его в частную школу в поселке, надеясь, что смогут воспитать ученого.

Чу Цзинь Яо не думала, что Су Шэн, этот соломенный мешок, достигнет каких-то научных заслуг. Он был избалован семьей, вел себя беззаконно и умел только командовать двумя старшими сестрами. Ежедневно тратя все деньги на частную школу, он даже не перевернул ни одной страницы учебника. Вместо этого Чу Цзинь Яо, которая была всего на год младше него, брала у него пособия и узнавала некоторых иероглифов. Однако, несмотря на то, что она могла примерно распознать большинство иероглифов, она совсем не умела писать. Очевидно, что семья Су не давала ей никакой возможности практиковаться в письме. В детстве она пряталась от семьи и тренировалась на песке. Однако разве можно писать на песке так же, как на бумаге?

Более того, кисти, которые использовались в резиденции маркиза Чан Син, были сделаны из превосходной кроличьей шерсти с мягкими кончиками. Как можно использовать кисти без многолетней практики?

Именно благодаря Цинь И Чу Цзинь Яо смогла написать четыре слова «расстояние проверяет силу лошади». У Цинь И не хватало терпения смотреть, как она занимается рукоделием, а время, проведенное в будуаре, было слишком скучным. Он мог только загнать ее в кабинет и научить писать. Эти четыре слова были даны ей для самозащиты, на случай, если что-то случится. Кто бы мог подумать, что они действительно пригодятся?

Цзе Гэн принесла корзину для шитья и спросила:

— Юная барышня, сегодня будете заниматься рукоделием?.

— Нет. Мама сегодня читала много лекций, поэтому я хочу просмотреть их в кабинете, - Чу Цзинь Яо встала и пошла в сторону кабинета на востоке. Она специально проинструктировала служанок: — Я буду просматривать книги в кабинете, не входите и не мешайте мне.

— Да.

После того, как двери закрылись, Чу Цзинь Яо сразу стала послушной и тихо позвала: — Ци Цзэ. Ци Цзэ. Ты здесь?

— Обычно ты очень нетерпелива в занятиях каллиграфией. Почему сейчас так резко изменилось отношение? - мягко ответил Цинь И.

По отношению к Цинь И кожа Чу Цзинь Яо была исключительно толстой.

— Разве я не о тебе сейчас думаю! Если бы не ты, который часто меня подначивал, я бы сегодня выставила себя дурой! Но скрыть это можно лишь на мгновение, а не навсегда. Я могу написать только эти четыре слова, рано или поздно всё будет раскрыто! Когда придет время, и Четвертая юная барышня воспользуется этим недостатком… - Чу Цзинь Яо боролась с ознобом, размышляя об этом, прежде чем продолжить.

— Нет! Я сегодня сильно издевалась над Чу Цзинь Мяо, и если она узнает, что я не умею писать, в будущем она обязательно вернет мне это три или четыре раза! Ци Цзэ, Ци Цзэ...!

К концу слова Чу Цзинь Яо были растянуты, что привело к кокетливому тону «не получится, если ты мне не пообещаешь».

Цинь И вздохнул. Кокетство действительно было природным талантом женщины. Чу Цзинь Яо была рождена, чтобы измотать его. Не найдя другого выхода, он беспомощно сказал:

— Хорошо, я не оставлю тебя одну. Иди и приготовь чернила.

С четким «мхм» Чу Цзинь Яо радостно побежала готовить чернила. Только она разложила бумагу, как вдруг услышала, что Шань Ча зовет ее снаружи. Ей оставалось только отложить свои дела и выйти посмотреть, что случилось.

Чу Цзинь Яо обратилась к Цзе Гэну и остальным, направляясь внутрь:

— В эти дни жарко. Идите, постирайте эти вещи и уберите их. Ах да. Меховая одежда легко отсыревает, поэтому перед хранением она должна быть абсолютно сухой!

— Да.

Цзе Гэн и остальные вышли, неся одежду, а Дин Сян последовала за Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо прошла мимо ослепительных дверных рам и сказала:

— Мне не нужно, чтобы ты меня ждала. Иди и займись другими делами. Я буду читать в кабинете. Не позволяй остальным служанкам приходить и мешать мне.

Дин Сян повиновалась и, повернувшись, послушно ушла. Отдернув занавеску из пряжи, Чу Цзинь Яо, ничего не подозревая, подняла глаза и увидела мужчину, стоящего перед ее столом.

Она была так потрясена, что сделала шаг назад и ударилась спиной о шкаф. В этот момент у нее подкосились ноги.

Чу Цзинь Яо слегка приоткрыла рот и долгое время не могла издать ни звука. Дин Сян не ушла далеко и, услышав шум, быстро подбежала, чтобы спросить:

— Юная барышня, что случилось?

Восточные комнаты были превращены Чу Цзинь Яо в кабинет. Поскольку это кабинет, он должен быть отгорожен от внешнего мира, иначе здесь было бы грязно.  В этот момент Чу Цзинь Яо опиралась на шкаф и сквозь тонкую вуаль перегородки могла видеть тень приближающейся служанки. Голос Дин Сяна, казалось, был у ее ушей, а Чу Цзинь Яо нервно прислонилась к шкафу, не зная, стоит ли открывать двери, чтобы впустить других.

А виновник торжества стоял перед письменным столом и рассматривал книги, словно находился в собственном дворе. Услышав голос Дин Сяна, он не поднял головы и не показал никаких признаков срочности. Вместо этого он поднял голову и с улыбкой в глазах наблюдал за Чу Цзинь Яо.

Казалось, он тоже хотел узнать, что Чу Цзинь Яо собирается делать.

Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула, ее взгляд непроизвольно опустился вниз и посмотрела на тень собеседника. Увидев ее движение, собеседник поднял брови, легко усмехнулся.

Не было никакой тени, появившегося внезапно и бесшумно в ее комнате. И выглядел он крайне снисходительно. Чу Цзинь Яо сначала подумала, что столкнулась с призраком, но увидев надменную позу этого человека, она почувствовала знакомое высокомерие. Придя в себя, она понизила голос и неуверенно спросила:

— Ци Цзэ?

Тот лишь улыбнулся и не ответил, а продолжил просматривать книги на столе. В этот момент Дин Сян была снаружи. Поскольку она не слышала никакого шума изнутри, она слегка заволновалась и снова позвала:

— Юная барышня?

Судя по ее тону, она собиралась открыть двери, чтобы войти.

Чу Цзинь Яо поспешно крикнула:

— Я в порядке. Я просто случайно сбила держатель для кистей. Теперь все в порядке.

— Юная барышня, с Вами действительно все в порядке? - Дин Сян все еще была обеспокоена этим: - Мне зайти, чтобы помочь прибраться?

— Не нужно. Не нужно...

В этот момент Цинь И сказал:

— Книги по каллиграфии, выбранные тобой, не очень хорошие…

— Не говори! - Чу Цзинь Яо быстро повернула голову и сердито посмотрела на Цинь И. Она слегка отвернулась и жестом показав на улицу, прошептала: - Я занята. Не создавай проблем!

Ох. Под Небесами все еще был кто-то, кто осмеливался презирать его за причинение неприятностей? Цинь И необъяснимо улыбнулся, покачал головой, но после этого не издал ни звука.

Когда Чу Цзинь Яо наконец отпустила Дин Сяна, она вздохнула с облегчением. Не успев выпить немного чая, чтобы прочистить пересохшее горло, она поспешила к Цинь И.

— Ты превратился в человека?

Она посмотрела на него яркими сверкающими глазами. Ее глаза были очень красивыми, четко очерченный контур простирался до самых уголков глаз. Ее ресницы были тонкими и завивались на кончиках, это выглядело очаровательно. Ее зрачки были черными и такими ясными, словно драгоценный камень, погруженный в воду, переливающийся на свету.

Солнечный свет, падавший на ее лицо через оконное стекло, был удивительно мягким. Чу Цзинь Яо смотрела на него так пристально, что в этот момент Цинь И показалось, что солнце и луна не могут сравниться с ее глазами.

Цинь И был беспрецедентно рассеянным и негромко ответил: «Мхм». Через некоторое время он понял, что что-то не так, и повернул голову, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо:

— Я уже сказал, что я человек, как ты смеешь так говорить?

Чу Цзинь Яо пробормотала свои жалобы:

— Ты только сейчас признал, что... - Взгляд Цинь И прошелся по ней, почувствовав угрозу, она мгновенно изменила свою позицию: - Ладно, это я сейчас неправильно выразилась.

Цинь И удовлетворенно кивнул. Он был мужчиной, имел длинную шею и изящную челюсть. Произвольное движение выглядело красиво, и в нем чувствовалось врожденное высокомерие.

Чу Цзинь Яо некоторое время смотрела на него, неожиданно почувствовав некоторую неловкость, она стала избегать его взгляда. Поскольку они жили вместе день и ночь, ей было удобно смотреть на Цинь И, потому что он был бесформенным и обладал только голосом. Несмотря на то, что голос был мужским, в глубине души Цинь И для нее не имел определенного пола. Но теперь, когда перед ней стоял такой стройный, красивый и острохарактерный мужчина, она больше не могла воспринимать его как близкого друга. Внезапно она растерялась.

Цинь И подождал некоторое время и увидел, что Чу Цзинь Яо опустила голову, он не знал, о чем она думает. Нахмурившись, он спросил:

— В чем дело?

— Ни в чем, - Чу Цзинь Яо медленно покачала головой. Через некоторое время она добавила: - Я не отдалилась от тебя. Просто... Сейчас я не привыкла к этому. Когда я привыкну, станет лучше.

— Какой высокомерный тон.

Она даже осмелилась сказать наследному принцу, что привыкнет к этому. Цинь И взглянул на нее, затем опустил голову и продолжил читать. На этот раз он наконец-то нашел подходящую книгу. Он быстро пролистал половину книги и, не поворачивая головы, помахал ей рукой:

— Иди сюда.

Чу Цзинь Яо подошла и посмотрела на книгу.

— Ты хочешь, чтобы я скопировала этот фрагмент?

— Да. Ты начинающая и должна работать с хорошо структурированными иероглифами. Этот почерк в элегантном стиле тебе не подходит. Сказав это, он взял кисть из держателя и посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Посмотри на свои ошарашенные глаза, ты все еще не приготовила тушь?

Чу Цзинь Яо ответила «О», оглядываясь. Она наполовину закатала рукава и обнажила запястья, готовя тушь для Цинь И. Он обмакнул кисть в тушь и, подвешенную в воздухе, провел ею по бумаге, словно дракон. На бумаге появились строчки мелких иероглифов. Эти слова выглядели красиво, чисто и аккуратно, ничуть не уступая тем, что были в тетрадях. Чу Цзинь Яо посмотрела на это некоторое время и вздохнула:

— Выглядит неплохо.

Чу Цзинь Яо видела почерк маркиза Чан Сина, а также записи Старшего Брата у Старой фужен. Это было, пожалуй, лучшее из написанного Старшим молодым господином, и оно всегда было гордостью Старой фужен Чу. Она всегда доставала ее, чтобы посмотреть, когда приходили гости. Однако после того, как Чу Цзинь Яо увидела каллиграфию Цинь И, она вдруг почувствовала, что иероглифы Старшего молодого господина были бесформенными. Тот, кто действительно хорошо писал, был похож на Цинь И.

Чу Цзинь Яо с чувством вздохнула.

— Как ты можешь знать все?

Очевидно, не так давно он был духом. Все духи такие страшные, когда узнают о людях?

— После тренировок с детства, человек будет знать это, - Цинь И ответил равнодушно.

— Старшие братья моей семьи занимались письмом с семи лет, и они старательно делали это каждый день. Почему никто не видит, что они хорошо пишут? - Чу Цзинь Яо не поверила словам Цинь И. Она осторожно похлопала его по плечу и прошептала, наклонившись: - Я вижу, что ты так быстро всему учишься. Может быть, у тебя есть секретный метод? Можешь рассказать мне его тайно. Я не буду распространяться об этом!

В сердце Цинь И раздался тихий смешок, вся его грудь задрожала. Его смех был глубоким и соблазнительным, он явно звучал забавно. Он не мог не прекратить писать и подождал, пока его руки снова станут твердыми, прежде чем продолжить писать:

— Чу Цзинь Яо, ты действительно талантлива.

_______________Переводчику есть что сказать:

Не напугала вас количеством новых глав? Поддержите мой перевод :) спасибо за чтение.

Чу Цзинь Яо моргнула, ничего не понимая. Цинь И действительно был непредсказуемым человеком. Она искренне спрашивала, почему он смеется? Она была немного недовольна и планировала расспросить его после того, как он закончит смеяться, но парень смеялся бесконечно. Поэтому она могла только прервать его:

— Я спрашиваю тебя честно. Будь серьезнее и не смейся.

Цинь И с расслабленной улыбкой на губах легкомысленно ответил:

— Возможно, учитель, который меня учил, был лучше.

Наследного принца с детства специально обучали ученые, и эти люди должны были обладать не только глубокими знаниями, но и благородностью и известной репутацией. Во всем дворе гражданских министров и генералов, можно сказать, что премьер-министры и важные министры всех династий, которые могли быть наставниками наследного принца, могли гордиться этим. Быть учителем Цинь И было не просто приятно.

Однако Чу Цзинь Яо не знала ценности учителя, о котором говорил Цинь И. Когда она услышала, что учитель другой стороны был хорошим, ее поток мыслей остановился.

— Говорят, что известные учителя делают ценных учеников. Если учитель хороший, то обычные люди не смогут подражать ему, сколько бы они ни учились. Для меня лучше честно практиковаться.

Цинь И сделал шаг в сторону, сцепив пальцы, чтобы дать знак Чу Цзинь Яо подойти ближе. Она засомневалась:

— Это...

В настоящее время Цинь И был похож на молодого мужчину. Поскольку мужчинам и женщинам было неприлично касаться друг друга руками при передаче предметов, как она могла быть так близка с ним?

Увидев, что Чу Цзинь Яо не двигается, Цинь И протянул руку и потянул ее к себе:

— Поторопись. Я не могу оставить нефритовую подвеску надолго. Если не учить руками, то не будет никакого результата.

Когда Чу Цзинь Яо держали за запястье, она могла видеть только тонкие пальцы другой стороны. Цинь И все еще находился в состоянии духа, поэтому его пальцы все еще были полупрозрачными, но даже это не помешало ему охватить ее запястье одной рукой. С небольшим усилием он смог притянуть ее к себе.

Чу Цзинь Яо странно почувствовала, что его руки практиковали боевые искусства. Если бы человек не занимался боевыми искусствами, его пальцы не были бы такими длинными и сильными.

Как долго Цинь И занимался культивированием, чтобы стать настолько сильным как в боевых, так и в научных искусствах? Пока Чу Цзинь Яо в оцепенении размышляла об этом, её лоб внезапно ударили. Хоть это и не было больно, но этого было достаточно, чтобы она проснулась.

— Что ты делаешь? - Чу Цзинь Яо схватилась за лоб, недовольно глядя на Цинь И.

Цинь И поднял брови:

— О, имеешь причину отвлекаться? Держи кисть правильно и пиши, как я сказал.

Чу Цзинь Яо была настроена на учебу, и если бы она не сосредоточилась, то ее косичку поймала бы Чу Цзинь Мяо. Она тут же отбросила свои мысли и внимательно слушала слова Цинь И. Стоя рядом с ней, он учил ее, как обращаться с кистью, двигать кисть, поднимать ее, и когда у нее не получалось, он сразу же протягивал руку, чтобы поправить ее, так как у него был нетерпеливый характер. Он находился слева от нее, и каждый раз, когда он хотел взять кисть, его руки вытягивались из-за ее спины, так как он следил за ее исправлениями. Чу Цзинь Яо было очень неловко. Она говорила себе, что Цинь И - дух, для него не имеет значение пол человека, потому она не должна быть расчетливой с ним в таких вопросах. Когда подобные ситуации стали повторяться, она постепенно привыкла к этому. Она позволила ему держать ее за руку и двигаться по бумаге, и ее письмо стало более плавным.

Чу Цзинь Яо раньше редко писала. Она очень боялась кисти и туши, но теперь, с Цинь И, она действительно начала быстро привыкать к этому. Когда он отпустил кисть, она смогла написать несколько приличных слов. Чу Цзинь Яо была очень счастлива в душе и повернулась, чтобы сказать:

— Смотрите, я могу писать сама!

Чу Цзинь Яо забыла, что Цинь И стоял позади нее. Когда она быстро повернула голову, казалось, что расстояние между ними стало совсем близким. Повернувшись, чуть не задела его подбородок.

Цинь И должен был обойти Чу Цзинь Яо, чтобы держать кисть, поэтому он неизбежно должен был стоять близко. Так как он был намного выше её, мог использовать только одну руку для опоры на стол, а другой обхватывать её и руководить каллиграфией. Теперь, когда она внезапно повернулась, она чуть не задела его.

Увидев лицо Цинь И было так близко, после поворота, Чу Цзинь Яо была ошеломлена на месте, но Цинь И отреагировал очень быстро и сразу же поднял подбородок, а затем опустил глаза, чтобы посмотреть на неё.

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо почувствовала смущение в своем сердце. Она впервые была так близка с мужчиной, и в этот момент она ясно осознала, что Цинь И был мужчиной, и она больше не могла общаться с ним, как раньше. В тот момент, когда она хотела заговорить, чтобы разрядить обстановку, она обнаружила, что подбородок Цинь И стал намного тоньше, чем раньше, а его лицо было настолько прозрачным, что он почти растаял в воздухе. В нем была какая-то хрупкая красота, которая делала его черты еще более утонченными.

Однако у Чу Цзинь Яо уже не было настроения оценивать выдающуюся внешность Цинь И. Она с тревогой спросила:

— Что с тобой? Тебе плохо?

Цинь И сделал безразличное выражение лица:

— Ничего страшного. Я уже слишком давно не выходил за пределы нефритовой подвески, поэтому моя душа не может принять это. Все будет хорошо, если я вернусь внутрь и отдохну.

Что будет хорошо, если он вернется и отдохнет? Неужели дела души - это шутка? Чу Цзинь Яо была в ярости:

— Раз уж ты не можешь выходить надолго, то лучше возвращайся побыстрее! Это все моя вина. Я просто сосредоточилась на занятиях каллиграфией и не обращала на тебя внимания.

— Я в порядке, - сказав это, Цинь И закончил говорить, он не мог не добавить: - Не думай об этом слишком много. Это не имеет никакого отношения к тебе.

— Хорошо. Знаю. Быстро возвращайся!

Цинь И с детства не мог оставаться без дела и больше всего ненавидел, когда его ограничивали. Однако сейчас он был ограничен нефритовой подвеской, поэтому ему было невыразимо скучно. Все было бы хорошо, если бы не было другого выхода, но теперь, когда он смог вырваться из этого заточения, он не хотел возвращаться туда снова. Однако Чу Цзинь Яо так волновалась, что чуть не плакала. Поэтому у него не было другого выбора, кроме как вернуться к нефритовой подвеске, хотя и с неохотой.

Вернувшись внутрь, его слабая душа сразу почувствовала себя намного лучше. Цинь И тихонько вздохнул и тут же успокоил взволнованную девушку.

— Я в порядке. Не плачь.

Это называется «в порядке»? Чу Цзинь Яо готова была расплакаться от злости. Как этот человек мог несерьезно относиться к своему здоровью? Некоторое время она молчала, не зная, на кого ей сердиться. Наконец, она сказала:

— В следующий раз так не делай.

— Мхм. Хорошо, - небрежно ответил Цинь И. Он лениво зевнул: - Ты должна практиковаться в каллиграфии. Это навык требует зубрежки. Ты не можешь лениться.

— Понимаю, - Чу Цзинь Яо села перед столом, взяла кисть и сказала, обмакивая ее в тушь: - Я буду здесь практиковаться. Если ты устал, то сначала отдохни. Я буду сопровождать тебя.

Цинь И рассмеялся:

— Я не ребенок, так зачем мне сопровождение?

Хотя он и сказал это, влияние его ослабленной души было слишком велико. Он смог продержаться лишь некоторое время, прежде чем провалиться в глубокий сон.

Видя, что от Цинь И больше не было слышно ни звука, Чу Цзинь Яо стала двигаться еще осторожнее. В кабинете было слышно только шуршание пера кисти.

Когда ночь постепенно стала глубже, служанки зажгли фонари вдоль длинного коридора. Все многочисленные дворы в резиденции маркиза Чан Син были ярко освещены. В это время по дому ходило очень мало людей. Независимо от того, что было сказано или сделано в течение дня, люди, сидевшие в это время под одним фонарем, были по-настоящему близки.

Чу Цзинь Мяо положила абажур на свечу и спросила:

— Отец сегодня не придет?

— Время уже такое. Боюсь, что маркиз останется в том дворе, - ответила Чжан Мама.

Разумеется, Чу Цзинь Мяо была молодой девушкой и не должна была спрашивать о делах, касающихся ее отца и Инян. Но она с детства была очень близка с госпожой Чжао, и поскольку госпожа Чжао терпела обиды от Инян, она любила говорить об этом Чу Цзинь Мяо. Со временем люди, окружавшие госпожу Чжао, привыкли к этому.

У маркиза Чан Син была жена и три наложницы. Хотя госпожа Чжао занимала стабильное положение официальной жены,так лишь поверхностно. На самом деле предпочтение отдавалось Хуан Инян.

Как и сегодня, маркиз Чан Син снова остановился во дворе Хуан Инян.

Когда госпожа Чжао вошла в семью, она была старшей невесткой, а также маркизой. Неизвестно, сколько людей обращали внимание на ее живот. Она забеременела только через год после свадьбы. Однако, даже несмотря на все ожидания, она не смогла забеременеть мальчиком и родила старшую барышню. И хотя старая фужен Чу  была разочарована, она все же дала госпоже Чжао лицо и взяла Старшую юную барышню, строго воспитывая и ухаживая за ней, как за Старшей Ди-внучкой. Хотя, с точки зрения отношений, это было очень несправедливо по отношению к матери - брать ребенка под опеку после рождения, но в благородных семьях для старшего поколения было честью лично воспитывать внучку, и это подчеркивало положение матери и ребенка. После того, как Старшую молодую барышню забрали, госпожа Чжао оказалась под сильнейшим давлением, и у нее не было другого выбора, кроме как остановить прием лекарств на несколько Инян.

Когда госпожа Чжао была беременна старшей юной барышней, она не могла служить маркизу Чан Син, поэтому ей пришлось взять наложниц. Старая фужен Чу прислала служанку Фу Жун, чтобы та прислуживала госпоже Чжао, но все понимали истинную причину. Госпожа Чжао не любила, когда ее свекровь вмешивалась в дела спальни, поэтому продолжала подавлять Фу Жун и не позволяла ей прислуживать. Узнав об этом, Старая фужен Чу ничего не сказала. Через несколько дней маркиз Чан Син отправился на встречу и привел с собой женщину. Женщина носила фамилию Хуан и была подарена маркизу Чан Син чиновником из Тайюаня. Говорили, что ее привезли из Янчжао, специально обучили и отдали чиновникам.

Как только госпожа Хуан вошла, она продемонстрировала свои сильные навыки в борьбе за благосклонность. Госпожа Чжао не воспринимала это всерьез, думая, что маркиз скоро устанет от этого, но наблюдая за тем, как растет сила госпожи Хуан, госпожа Чжао почувствовала беспокойство. Она могла только быстро отпустить Фу Жун на службу, чтобы разделить благосклонность Хуан Иняна. После того, как госпожа Чжао родила Старшую юную барышню, она долгое время не могла забеременеть. Она не могла терпеть давление со стороны свекрови и неохотно прекратила прием лекарств для госпожи Хуан и Фу Жун.

Во дворах вельмож положение Инян было на уровне полуслуг. До тех пор, пока официальная жена не соглашалась, они должны были пить суп для предотвращения беременности после ночной службы, так как роду Шу не разрешалось нарушать иерархию семейного клана. Старший сын и старшая дочь могли родиться только из чрева официальной жены.

Когда госпожа Чжао прекратила прием лекарств для Инян, это означало, что существовала вероятность того, что старший сын может родиться от Шу, а это было непорядочно для официальной жены. Однако госпожа Чжао слишком напряглась и родила Второго молодого господина лишь с большим трудом. Однако прошло совсем немного времени, и Хуан Инян и Фу Жун забеременели одна за другой и родили Шу-сыновей. Госпожа Хуан была благосклонна, и теперь, когда она перестала принимать суп для предохранения от беременности, она родила третью госпожу, Чу Цзинь Чан, через год после того, как немного отдохнула после рождения Третьего молодого господина.

Госпожа Хуан родила сына и дочь, и ее статус во Внутреннем Дворе сильно вырос, она стала более высокомерной. После того, как госпожа Чжао родила вторую дочь, никаких других движений не было. Кроме первого и пятнадцатого числа каждого месяца, маркиз Чан Син редко посещал главный двор, чтобы остаться на ночь. Даже если он и оставался на ночь, то только для того, чтобы посидеть и поговорить. Госпожа Чжао видела, что другого способа продолжить род Ди не было, поэтому Чжан Мама подала госпоже Чжао идею позволить служанке Бай Лин служить. До тех пор, пока Бай Лин сможет удерживать маркиза Чан Син, маркиз будет оставаться у госпожи Чжао.

Госпожа Чжао с большой неохотой позволила своей приданой служанке Бай Лин служить и официально повысила ее до Инян. Однако Бай Лин не была соперницей госпожи Хуан. Прошло несколько лет, прежде чем она родила близнецов, нынешних Седьмого молодого господина и Восьмую молодую госпожу, которым на данный момент было по шесть лет.

Во Внутреннем Дворе Хуан Инян обладала исключительной монополией. Фу Жун, в конце концов, была из людей Старой фужен Чу, и поэтому маркиз Чан Син не стал относиться к ней холодно. После того, как все было сказано и сделано, самым безлюдным местом оказалась комната госпожи Чжао.

Чу Цзинь Мяо всегда была близка с госпожой Чжао и знала о делах в спальне. Когда она услышала, что маркиз Чан Син снова пошел к Хуан Инян, она так разозлилась, что чуть не хлопнула чашкой по столу:

— Почему отец всегда не может отличить хорошее от плохого? Что за человек госпожа Хуан, и как она может быть достойна такого уважения?

Незамужняя девушка не могла говорить о таких вещах связанное с Инян, и это было просто неприлично. Однако посторонних здесь не было, поэтому Чжан Мама и остальные просто закрыли глаза и пропустили это мимо ушей.

Госпожа Чжао продолжила:

— Именно так. Госпожа Хуан привыкла притворяться. Посмотри на ее талию и ноги. Она даже сидеть нормально не может, а выглядит как лиса, но мужчины всегда попадаются на эту уловку, - Госпожа Чжао разозлилась еще больше, подумав об этом, и не смогла удержаться от ругани: - Все они шлюхи до мозга костей.

Слова госпожи Чжао были неуместны, но Чжан Мама и Чу Цзинь Мяо молчали, так как не знали, как ее переубедить. Через некоторое время Чу Цзинь Мяо утешил ее.

— Мама, не сердись на них. Как бы они ни были благосклонны, разве могут они превзойти тебя? Как бы отец ни был озадачен, он не допустит унижения официальной жены.

Чжан Мама также сказала:

— Да. Фужен, благосклонность мужчин во Внутреннем Дворе временна. Дети - вот истинная опора человека. У Вас все еще есть второй молодой господин!

Чжан Момо хотела сказать, что у Вас есть Второй молодой господин, Старшая молодая госпожа и Пятая молодая госпожа, но вспомнила, что Чу Цзинь Мяо все еще присутствует, а упоминать Чу Цзинь Яо нехорошо, поэтому опустила всех юных барышень.

Чжан Мама мгновенно изменила свои слова, поэтому госпожа Чжао не слышала их, а Чу Цзинь Мяо слышала. Выражение ее лица не изменилось, но она холодно посмотрела на Чжан Мама.

_____________

Автору есть что сказать:

Постановочка:

Цинь И:

— Я слышал, что некоторые люди подозревали, что внезапный поворот Чу Цзинь Яо может привести к несчастным случаям, таким как ошибочный поцелуй.

Шучу, я с детства быстро соображаю. Такого рода повороты, которые приводят к случайному прикосновению к моей щеке, губам и т.д., со мной не произойдут.

*( 螳螂捕蝉, 黄雀在后 tángláng bǔ chán，huángquè zài hòu – «Богомол ловит цикаду, не зная, что иволга притаилась позади». Значение: говорится о том, кто, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем.)

Чжан Мама не заметила эмоций во взгляде Чу Цзинь Мяо, когда та вздыхала. Судьбу этого мира было действительно трудно понять. Мало того, что госпожа Чжао была неблагосклонна, она даже столкнулась с таким событием, как подмена ребенка, что заставило Старую фужен Чу слегка упрекнуть ее. Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо выросла на улице и не была близка со Старой фужен Чу, она все же была прямой родственницей семьи Чу. Как можно ошибаться в своей родословной ради такой непонятной чужачки, как Чу Цзинь Мяо?

С того дня, когда Чу Цзинь Яо потерялась за пределами Жун Нин Тан, Старая фужен знала, что служанки второго класса рядом с Чу Цзинь Яо были молодыми служанками, только что прибывшими в резиденцию. Поэтому Старая фужен была очень недовольна тем, как госпожа Чжао разрешила ситуацию. Позволив служанкам второго класса быть на таком уровне, можно было только подумать, как госпожа Чжао будет небрежно относиться к людям на стороне Чу Цзинь Яо. Однако чем больше Старая фужен напоминала госпоже Чжао, чтобы она ценила Чу Цзинь Яо, тем больше госпожа Чжао чувствовала, что Чу Цзинь Мяо жалка. Все боялись, что Чу Цзинь Яо будет страдать от обиды, тогда никто не будет беспокоиться о Чу Цзинь Мяо? Поэтому госпожа Чжао еще больше души не чаяла в Чу Цзинь Мяо.

Чжан Мама была сторонним наблюдателем и могла ясно видеть происходящее. Она также считала, что госпожа Чжао ведет себя совершенно непонятно. Чу Цзинь Мяо была крестьянской дочерью, а ее родители могли считаться злодеями, так как променяли благородный род на богатство, и они действительно так жестоко обращались с дочерью семьи Чу в течение последних тринадцати лет. Маркиз Чан Син и Старая фужен Чу не преподали им урок из-за Чу Цзинь Мяо. Чжан Мама была способна отличить хорошее от плохого, но госпожа Чжао была в такой ситуации и с таким количеством лет отношений, поэтому она не могла отпустить Чу Цзинь Мяо и не хотела позволить ей страдать от обиды.

Чжан Мама вздохнула про себя. Если госпожа Чжао продолжит в том же духе, то рано или поздно ее близкие будут враждовать с ней. Только посмотрите, как Старшая юная барышня встала на сторону Пятой юной барышни, даже Старшая юная барышня почувствовала бы горькое разочарование от действий своей матери. Однако Чжан Мама не могла напомнить госпоже Чжао. Несмотря на то, что она была кормилицей госпожи Чжао и воспитывала ее с раннего детства, она не смела сравнивать себя с Чу Цзинь Мяо. Если бы она смутно напомнила госпоже Чжао, та в мгновение ока рассказала бы Чу Цзинь Мяо, и тогда Чжан Мама пришлось бы страдать от последствий. Эта Четвертая юная барышня была сильной личностью.

Поняв, что Чжан Мама изменила свои слова, Чу Цзинь  Мяо в душе усмехнулась, но внешне все еще добродушно улыбалась:

— Чжан Мама, не могла бы ты пойти на маленькую кухню и приготовить золотистое фруктовое пирожное? Мне вдруг захотелось съесть твои закуски ручной работы.

Услышав это, на лице Чжан Мама появилось изумленное выражение, и она поспешно посмотрела на госпожу Чжао. Госпожа Чжао улыбнулась:

— Раз Мяо-эр хочет есть, тогда иди и сделай это. Это не потребует слишком много усилий.

Чжан Мама вздохнула в своем сердце. Госпожа Чжао все еще была в замешательстве! Чу Цзин Мяо избавлялась от нее и даже могла наговорить всякого, но госпожа Чжао согласилась. Чжан Мама не могла отделаться от обиды, что не оправдала ожиданий.

Она была уже достаточно взрослой, так почему она не могла ясно видеть?

После ухода госпожи Чжан, губы Чу Цзин Мяо искривились, и она села перед госпожой Чжао:

— Матушка, я не являюсь твоей биологической дочерью, но все еще занимаю титул законной дочери и даже позволила Чу Цзинь Яо жить вне дома в течение тринадцати лет. Ты сильно меня ненавидишь?

— Нет! - Госпожа Чжао была ошеломлена: - Почему ты так говоришь?

Чу Цзинь Мяо опустила глаза и зарыдала:

— Я тоже хочу быть почтительной, но другие продолжают говорить, что я - голубь, занимающий гнездо сороки, жаждущая славы и великолепия, а настоящая дочь страдала от трудностей на улице. Это все моя вина. Матушка, эта дочь не способна быть преданной тебе в этой жизни. Через несколько дней отправь меня обратно в деревню. В следующей жизни, когда я перерожусь с лучшей судьбой, я буду почтительной по отношению к тебе, чтобы другие не ругали меня.

Госпожа Чжао никак не ожидала услышать такие слова. Она была ошеломлена, а затем пришла в ярость:

— Кто сказал тебе такие слова?

Чу Цзинь Мяо вытерла глаза и промолчала, чем разозлила госпожу Чжао:

— Это слуги? Люди Старой фужен? Или это Чу Цзинь Яо?

Когда упомянули Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Мяо закричала:

— Нет. Это не так. Хватит спрашивать.

— Нелепость! - Госпожа Чжао была в такой ярости, что хлопнула по столу. - Я думала, что она была хорошей и не создавала никаких беспорядков в эти несколько дней. Не думала, что она осмелится сказать тебе такие вещи втайне! Мяо-эр, не волнуйся. Матушка добьется справедливости для тебя. Пока матушка рядом, ты будешь юной барышней из резиденции маркиза с душевным спокойствием. Нет необходимости беспокоиться о таких вещах.

— Матушка, - Чу Цзинь Мяо потянула госпожу Чжао за рукав. - Бабушка специально упомянула, что ты должна быть более дотошной с Чу Цзинь Яо. Если ты будешь ругать ее из-за меня, и когда это дойдет до ушей бабушки, она снова будет недовольна тобой.

Госпожа Чжао произнесла эти слова на волне гнева, но после напоминания Чу Цзинь Мяо она поняла, что Старая фужен все еще рядом. Ее свекровь все еще была настолько могущественной, что госпожа Чжао всегда служила ей с замиранием сердца. Если бы Старая фужен Чу действительно вмешалась, она бы не смогла расправиться с Чу Цзинь Яо по своему желанию. Госпожа Чжао была зла и расстроена. Она неосознанно перенесла всю свою злость на свекровь на Чу Цзинь Яо, говоря со скрежетом зубов:

— Мне нужно разрешение других, чтобы даже наказать собственную дочь?

— Даже если так говорить, Чу Цзинь Яо все еще находится под защитой Старой фужен. Даже Старшая Сестра везде выступает в ее защиту. Мы обе слабы, так как же мы можем сравниться с любимицей Старой фужен?

— Это значит, что она настолько ценна, что никто не может управлять ею?

Чу Цзинь Мяо продолжила:

— Мама, ты не должна сердиться. Методам учат люди. Ее защищает Старая фужен, поэтому, хотя ты и не можешь управлять ею, это все равно возможно. Она не получила большого образования и привыкла быть бедной, прежде чем попасть в богатую, знатную семью. Если человек не получил хорошего образования, он будет ослеплен богатством и приобретет плохие черты характера. Таким образом, ты должна найти для нее Мама, которая будет управлять ею во всех аспектах. Даже если она будет обижаться на тебя, это для ее же блага! Даже бабушка поймет это.

— Мама-воспитательница? - Госпожа Чжао нахмурилась и повторила с недоверием.

— Верно. Ты должна назначить ей более строгую Мама, чтобы обучить ее управлению деньгами и надзору за слугами. Она также может давать ей советы по правилам и предписаниям. Тогда это будет действительно хорошо для нее! Если же потакать ей, потому что не в силах терпеть, и давать ей все, что она хочет, то это воспитает в ней дурной характер. Когда корень сгниет, сколько бы усилий ни было приложено в будущем, все будет бесполезно.

Госпожа Чжао кивнула:

— В твоих словах есть смысл. В конце концов, она моя дочь, и хотя я не могу постоянно присматривать за ней, я должна послать кого-то, чтобы хорошо ее обучить. Даже если она будет обижаться на меня, пока я знаю, что это для ее же блага, меня не волнуют эти ложные имена, -Госпожа Чжао сказала, глядя на Чу Цзинь Мяо: - Она плохо с тобой обошлась, но ты отплатила добром за зло и подумала о ней. Ты действительно добра. Она, в конце концов, выросла в бедной семье и не обладает открытым характером. Увидев вдруг столько денег, она неизбежно будет ослеплена и подвергнет тебя остракизму. Ты не должна быть расчетлива с ней.

— Я понимаю, -  Чу Цзинь Мяо поджала губы и улыбнулась.

Небо потемнело, и Чу Цзинь Мяо пришлось вернуться во двор, чтобы отдохнуть. Как раз когда она выходила, она случайно встретила Чжао Мама, возвращающуюся с тарелкой золотистых фруктовых пирожных. Увидев Чу Цзинь Мяо, Чжао Мама остановилась:

— Четвертая юная барышня уходит? Фруктовые пирожные только что поджарились. Вы все еще хотите их?

— Мне внезапно перехотелось их есть. Мама может позаботиться об этом сама, - Чу Цзинь Мяо вложила руки в рукава и негромко сказала.

Чу Цзинь Мяо хотела съесть золотое фруктовое пирожное ночью и даже попросила Чжан Мама лично приготовить его. Но когда оно было готово, она сказала, что больше не хочет его есть.

Чжан Мама промолчала и стояла в стороне с тарелкой пирожных, провожая Чу Цзинь Мяо. Она опустила голову, и в тот момент, когда Чу Цзинь Мяо проходила мимо нее, подняла глаза и быстро и легко взглянула на нее. Несмотря на то, что это был легкий и мимолетный взгляд, казалось, что он погружен в ледяную воду и пронзает кожу до боли.

***

Во дворе Хуан Инян Третья юная барышня жаловалась маркизу Чан Син.

— Отец, я знаю, что я глупая. Когда Мама преподавала, Четвертая юная барышня и остальные смогли выучить всё сразу, но я смогла выучить только тогда, когда вернулась к учебе, и мне пришлось практиковаться до тех пор, пока не нужно было зажигать лампы. Отец, неужели нет другого пути, кроме как быть глупой?

— Как это возможно? - Маркиз Чан Син часто приходил во двор Хуан Инян и часто видел Третью юную барышню. С увеличением количества встреч, маркиз Чан Син стал более сочувственно относиться к дочери Шу. Увидев осунувшееся лицо своей дочери, маркиз Чан Син почувствовал к ней большую нежность и смягчил свой голос: - Неуклюжая птица улетает рано. Усердие может компенсировать всё, и ты готова упорно трудиться. Это намного лучше, чем у твоих сестер. Если ты будешь продолжать в том же духе, из многих маленьких капель получится океан, и это всегда окупится.

— Правда? - Третья юная барышня показала удивленную улыбку. Затем она нахмурилась и в расстройстве закусила губу: - Четвертая младшая сестра и остальные поймут, услышав это один раз в классе, и им не нужно будет учиться после возвращения. Однако мне придется учиться до тех пор, пока не зажгутся лампы, прежде чем я смогу стать равной им. Неужели отец не винит меня за мою глупость?

Хуан Инян в свое время добавила:

— Не только до тех пор, пока не зажгутся лампы. Каждый раз, когда я прихожу к Третьей юной барышне, небо уже темнеет, а она все еще находится в комнате и занимается каллиграфией.

— Даже ночью занимается? - удивился маркиз Чан Син. Все барышни семьи Чу были изнеженными. Старейшины строго следили за выполнением домашней работы молодых господ, но были довольно покладисты с барышнями. Считалось очень прилежным, если человек продолжал заниматься после уроков, а уж заниматься до тех пор, пока не потемнеет небо и не нужно будет зажигать лампы, это было то, о чем маркиз Чан Син и подумать не смел. После такого сюрприза маркиз Чан Син был очень доволен Третьей юной барышней:

— Неплохо. С таким усердием ты добьешься успеха в будущем.

Увидев признательность в глазах маркиза Чан Син, Третья юная барышня очень обрадовалась, и на ее лице появилась нескромная радость, словно она была счастлива, но немного смущена после похвалы отца. Она знала, что маркизу Чан Син нравится такой застенчивый, невинный и откровенный характер. Третья юная барышня продолжила:

— Хорошо, что отец не испытывает ко мне неприязни. Даже если меня не выберут в спутницы по учебе, похвала отца стоит награды.

Маркиз Чан Син улыбнулся.

— Твоя бабушка сможет увидеть твое усердие. Что касается становления спутницы уездной принцессы, быть умным - это второстепенно. Самое главное - быть прилежным. Уездная принцесса достаточно умна. Ей просто не хватает терпения учиться. Будет хорошо, если рядом с ней будет такой прилежный человек, как ты.

Услышав эти слова, Третья юная барышня и Хуан Инян обменялись взглядами и увидели радость в глазах друг друга. Означает ли это, что маркиз Чан Син выбирает Третью юную барышню?

________

Переводчику есть что сказать:

Чу Цзинь Мяо могла бы просто не усложнять жизнь Чу Цзинь Яо, ведь по сути Цзинь Яо никак ей не мешает и не видит в ней соперницы.

В госпоже Чжао я вообще разочарована.

История происхождения пословицы:

Правитель царства Ву задумал напасть на царство Чу. Своим приближённым он сказал при этом: «Любой, кто попытается меня остановить, умрёт». Присутствовавший при этом молодой охранник хотел было посоветовать правителю не делать этого, но не осмелился. Три дня подряд рано утром он приходил в сад с рогаткой и шариками для стрельбы и бродил по росе до тех пор, пока его одежда не промокала насквозь.

Когда о странных прогулках молодого человека узнал правитель, он спросил его: «Зачем ты это делаешь, ведь вся твоя одежда промокает?» Ответ юноши был таков: «Утром я видел на дереве цикаду, она громко стрекотала и пила росу на листьях деревьев, не зная, что сзади к ней подкрался богомол. Богомол готовился поживиться цикадой и совсем не заметил, что его самого вот-вот съест чиж. Чиж же был увлечён богомолом и не подозревал, что находится под прицелом моей рогатки. Все они желали лишь добычи, которая была у них перед глазами, и не осознавали опасности, подстерегавшей их сзади». Правитель Ву прекрасно понял, что имел в виду юноша, рассказывая эту историю, и отказался от своего намерения напасть на царство Чу.

«Шо юэнь» («Сад рассказов») — книга состоит из древних исторических записей, собранных Лю Сяном (77-6 гг. до н.э.) династии Западная Хань.

*( Это вторая часть пословицы  螳螂捕蝉, 黄雀在后 tángláng bǔ chán，huángquè zài hòu – «Богомол ловит цикаду, не зная, что иволга притаилась позади». Значение: говорится о том, кто, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем.)

Хуан Инян была благосклонна, а Третья юная барышня с детства находилась под ее влиянием, поэтому умела уговаривать мужчин. Третья юная барышня знала, что она Шу-дочь, и поэтому не могла рассчитывать на старую фужен Чу или госпожу Чжао, которые даже не стали бы говорить о ней ничего хорошего. Единственным, на кого она могла положиться, был маркиз Чан Син. В конце концов, маркиз Чан Син был хозяином маркизата, поэтому, пока он был высокого мнения о ней, Старая фужен и остальные не посмели бы легкомысленно относиться к Третьей юной барышне.

Поняв, что ей удалось произвести впечатление усердия на маркиза Чан Син,  Третья юная барышня с удовлетворением удалилась. Следующим шагом должно было стать убеждение маркиза Чан Син, чтобы он порекомендовал Старой фужен Чу Третью юную барышню в качестве спутницы по учебе. Это уже дело Хуан Инян.

После выхода шаги Третьей юной барышни стали намного легче. Увидев что их госпожа счастлива, служанки дразняще сказали:

— Маркиз действительно любит юную барышню и даже сказал, что барышня должна стать спутницей уездной принцессы.

— Старейшинам часто нравятся хорошо воспитанные и прилежные. Более того, когда имеешь дело с мужчинами, достаточно показать слабость, а затем наивный и невинный темперамент. С Инян, помогающей мне в разработке плана, положение спутницы по учебе должно быть в моих руках, - Третья юная барышня продолжила: - Вопрос о становлении спутницы уездной принцессы - дело небольшое. Когда я окажусь в резиденции Принца, самым важным будет общение с Шицзы. В это время я буду усерднее работать и прилагать больше усилий для Шицзы. Возможно, я проведу вторую половину своей жизни в резиденции Принца.

Третья юная барышня улыбнулась, размышляя об этом. Она была очень уверена в своих способах завоевания мужчин. Она осмелилась сказать, что если ей удастся успешно войти в резиденцию Принца, то она точно сможет создать у Шицзы хорошее впечатление о ней и после этого успешно остаться в резиденции Принца. Было бы лучше, если бы она стала супругой Шицзы, но даже если она не сможет ею стать, быть второстепенной супругой было лучше. Госпожа Чжао так сильно ненавидела Инян, что если она возьмется за ее брак? Лучше бы она боролась сама.

Служанка ответила:

— Барышня права. Юная барышня так умна и обязательно добьется желания в будущем.

— Конечно, - самодовольно ответила Третья юная барышня. Во Внутреннем Дворе завладеть мужчиной, все равно, что владеть властью . Ну и что с того, что ее Старая фужен Чу не любит? Старая фужен Чу не любила соблазнительные чары Инян, но маркиз Чан Син любил. Инян жила во Внутреннем Дворе величественно и достойно. Кроме титула официальной жены, она не испытывала недостатка ни в чем другом. Даже могущественной Старой фужен Чу в молодости приходилось страдать от наложницы. Окружение Третьей юной барышни практически научило ее, что по сравнению с титулом официальной жены и наложницы, гораздо сильнее держаться за мужчину. А если случится худшее, просто уговорить мужчину и побороться с официальной женой за благосклонность. Третья юная барышня была очень уверена в своих навыках завоевания благосклонности.

Служанка спросила:

— Юная барышня, нам все еще нужно зажигать лампу, чтобы заниматься сегодня вечером?

— Кто достаточно терпелив, чтобы читать? - Третья юная барышня сказала с отвращением: - Зажги лампу в восточной комнате и разложи книгу, чтобы создать иллюзию, что я читаю. Ах да. А еще ненароком дайте знать отцу, что я опять занималась до поздна.

— Да.

В комнату Шестой юной барышни в Третьем доме вошла служанка, чтобы долить воды для Шестой юной барышни.

— Юная барышня, уже поздно. Вы все еще читаете?

— Для того, чтобы быть выбранной в качестве спутницы по учебе, нужно иметь прилежный образ, - Шестая юная барышня отложила кисть. Она только что закончила страницу иероглифов, и у нее болело запястье. Она решила, что этого достаточно, и сказала: - На этом я пока остановлюсь. Мои руки устали, поэтому сделаю перерыв.

— Руки барышни устали? - Служанка поспешила к ней и, опустившись на колени, стала массировать запястья Шестой юной барышни. Служанка сказала: - Юная барышня, Вы и так слишком старательны. Однако здоровье важнее всего. Отдыхайте, когда устанете. Завтра еще не поздно позаниматься.

— Да, - Шестая юная барышня тихо ответила. Она немного устало откинулась назад и положила свою руку на руки служанки, чтобы та могла сделать массаж. Затем она закрыла глаза, но в голове у нее прокручивались события дня.

Сегодня они объединили усилия тайно замышляя против Чу Цзинь Яо, но ее последующая контратака удивила ее.

Шестая юная барышня была единственной Ди-дочерью в Третьем Доме. Третий Господин был рожден Ян Инян, которая при жизни Старого Маркиза пользовалась исключительной благосклонностью Инян. Третий господин также высоко ценился, и это был самый почитаемый период Третьего Дома, так как их еда и одежда были лучше, чем у Ди-рожденных или Старших. Даже Старая фужен Чу избегала столкновений с Третьим Домом. К несчастью, старый маркиз скончался, и должность маркиза перешла к Старшему Дому. Судьба Старой фужен Чу сразу же изменилась, и после этого она начала подавлять Ян Инян и Третий Дом.

В те годы старый маркиз особенно трепетно относился к Третьему господину и даже подумывал передать титул маркиза Третьему домочадцу. Однако законная мать была еще жива, и было два старших брата Ди. С девичьей семьей Старой фужен Чу было нелегко справиться, а с учетом подавляющих законов церемониальных обрядов, одной лишь силы старого маркиза было недостаточно, чтобы конкурировать со всем патриархальным обществом. В итоге титул маркиза перешел к старшему сыну Чу Цзину, а Старая фужен Чу наконец-то дождалась возможности повернуть свою судьбу вспять спустя более десяти лет.

Как только Старая фужен Чу обрела власть, она тут же продала Ян Инян и даже ругала Третий Дом за невоспитанность перед всеми, из-за чрезмерной еды и одежды. У Третьего Дома не было лица, и после этого уровень еды и одежды, которыми они наслаждались, резко упал. Оказалось, что они не смогли удержать все золото и серебро, которым их наградил старый маркиз.

До сегодняшнего дня Третьему Дому приходилось жить, зажав хвост между ног, а Третий господин и Третья фужен не смели даже пукнуть в присутствии матери Ди. Вся резиденция знала, что Старая фужен не любит Третий Дом, и слуги резиденции были на стороне власти, поэтому некоторые из них не воспринимали их всерьез и даже осмеливались задерживать повседневные нужды Третьего Дома. Старая фужен была из тех, кто не терпел песчинок в глазах, но закрывала глаза на это дело и полностью соглашалась с ним.

Шестая юная барышня, сама того не подозревая, изобразила на лице саркастическую улыбку. В конце концов, Старая фужен Чу не состояла в кровном родстве с их Третьим Домом, ну и как можно рассчитывать на доброту Старой фужен Чу? В конце концов, люди эгоистичны и лицемерны.

Снаружи Третий Дом ступал по тонкому льду, но внутри они были очень гармоничны. Казалось, что внешнее давление усилило их единство. У Третьего господина и Третьей фужен были гармоничные отношения, родились сын и дочь Ди. У Третьего господина было всего несколько тунфан и ни одной наложницы. По сравнению со сложным внутренним двором маркиза Чан Син и Вторым господином, который любил собирать цветы и топтать траву (он же бабник), третий господин был действительно намного лучше.

Шестая юная барышня была единственной дочерью Третьего господина и Третьей фужен, и в этом году ей исполнилось всего двенадцать лет. Шестая юная барышня закрыла глаза и медленно задумалась. Маркиз Чан Син был в добром здравии, и в его роду был Ди-сын. Если только все мужчины в Старшем и Втором домах не умрут в одночасье, у Третьего дома не будет возможности изменить свою судьбу. Мать рассчитывала, что Пятый молодой господин сдаст императорские экзамены и тем самым взмоет в небо. Однако Пятому господину было всего одиннадцать лет, и даже если он сдаст экзамены, это дело многих лет.

Когда все было сказано и сделано, единственным человеком, на которого могла рассчитывать Шестая юная барышня, была она сама.

— Барышня? - неожиданно позвала служанка, и Шестая юная барышня очнулась от своих мыслей. Она неприязненно посмотрела на служанку и спросила:

— В чем дело?

Служанка вздрогнула, быстро опустила голову и ответила:

— Ничего важного. Я боялась, что юная барышня уснет, и поэтому позвала ее.

Шестая юная барышня убрала руку. После того, как служанка долгое время массировала ей руку, она почувствовала себя намного лучше. Ее глаза были спокойны, как старый колодец, и она тихо сказала:

— Действительно, трудно, когда нет благосклонности старейшин. Похоже, можно только упорно трудиться, чтобы изменить ситуацию.

— Барышня? - неуверенно спросила служанка. Шестая юная барышня повернула голову и четко проинструктировала:

— Эти несколько дней я буду усердно учиться, поэтому тебе следует заранее приготовить кисть, тушь и другие принадлежности.

— Да.

***

Во дворе Чао Юнь Чу Цзинь Яо только что закончила писать третью страницу каллиграфии.

Цинь И задремал, а когда проснулся, увидел, что Чу Цзинь Яо всё ещё занимается каллиграфией. Он посмотрел на небо и сказал:

— Ты продолжаешь заниматься каллиграфией?

— Да.

Чу Цзинь Яо отложила кисть и потерла запястья, а затем расправила новый лист бумаги. Она уже закончила писать три страницы. Третья юная барышня не выключала свет в учебной комнате, чтобы показать свое усердие. Шестая юная барышня решила заняться практикой, но после написания одного листа она почувствовала усталость и больше не хотела писать. Что касается Чу Цзинь Мяо, то она сопровождала госпожу Чжао в разговорах всю ночь, так как помогала госпоже Чжао сражаться с Инян во Внутреннем Дворе. Только Чу Цзинь Яо действительно тренировалась всю ночь и не отдыхала до сих пор.

Даже Цинь И вздохнул:

— Не нужно так волноваться. Даже три Че (по-современному: 30,48 см) льда не замерзают за день, поэтому нет необходимости заставлять себя до того.

Работа Чу Цзинь Яо была сравнима с работой ученого, готовящегося к предварительному туру императорских экзаменов.

— Нет, - Чу Цзинь Яо покачала головой: - У меня не было возможности писать раньше, поэтому мне уже сейчас многого не хватает по сравнению с моими сестрами. Если я не буду усердно работать, то заслуживаю насмешек надо мной. Я продолжу писать еще одну страницу. А тебе нужно отдохнуть.

Цинь И смотрел на нее некоторое время и тихо вздохнул. Затем он вдруг заговорил:

— Раньше я все еще волновался за тебя, но, похоже, ты проживешь свою жизнь очень хорошо, куда бы ты ни пошла в будущем.

— Правда? - Чу Цзинь Яо была удивлена и подняла глаза от бумаги в сторону Цинь И.

Под светом ее глаза были яркими и почти сияли. Цинь И слегка рассмеялся в редкий момент и кивнул головой:

— Правда.

Чу Цзинь Яо усмехнулась:

— Я тоже так думаю. При мысли о том, что в будущем придется жить в совершенно незнакомой семье, я бы испугалась. Однако при мысли о твоем сопровождении кажется, что это совсем не страшно.

Цинь И некоторое время молчал, а затем сказал низким голосом:

— Чу Цзинь Яо, ты когда-нибудь думала о том, что однажды меня не будет рядом?

Услышав эти слова, Чу Цзинь Яо внезапно потеряла дар речи.

На самом деле, она действительно думала об этой проблеме. Хотя она не знала, как Цинь И появился в ее нефритовой подвеске, он был всемогущ, и для такого духа неизвестного происхождения, который имел детальное понимание мира, Чу Цзинь Яо не думала, что другая сторона будет продолжать оставаться с ней. Она думала, что ее встреча с Цинь И уже была благословением Небес. Когда этот день действительно наступит, она могла только пожелать, чтобы Цинь И взмыл ввысь.

— Если наступит такой день, Ци Цзэ, ты должен сказать мне об этом раньше.

Как только эти слова были произнесены, Чу Цзинь Яо снова пожалела об этом.

— Нет. Лучше не говори мне, я расстроюсь, если узнаю. С таким количеством знаний ты принадлежишь огромному небу снаружи, а не маленькому кусочку неба, как незамужние женщины. В будущем ты, несомненно, будешь жить очень хорошо. Я всегда буду желать тебе добра.

Цинь И молчал. Это их первый разговор на эту тему. Он много раз обдумывал это. Рано или поздно он уйдет, и, напомнив Чу Цзинь Яо об этом раньше, он хотел, чтобы она была готова к этому. Однако, когда он действительно поднял эту тему, она ему совсем не понравилась. Ему необъяснимо не нравилась тяжелая атмосфера в этот момент.

— Забудь об этом. До этого дня еще далеко. Давай поговорим об этом потом, - Цинь И вздохнул.

Однако Чу Цзинь Яо, как и прежде, не прислушалась к его словам. Она развязала нить и достала нефритовую подвеску. Подвеска была изящной, а красные пятна в нефрите завораживали своей красотой. Она долго смотрела на нее, а потом сказала:

— Ци Цзэ, посмотри на это. В нефрите очень мало красных пятен.

Цинь И не стал продолжать разговор по неизвестным причинам. Чу Цзинь Яо не обратила внимания на его безразличие и продолжила говорить:

— Никто из нас не знает, что произойдет после исчезновения красных пятен. Однако я не хочу рисковать. И не хочу, чтобы ты рисковал.

Через некоторое время она сказала с трудом:

— Давай что-нибудь придумаем.

— Даже если это что-то приведет к моему отъезду?

Чу Цзинь Яо опустила голову и через мгновение тихо проговорила:

— Да.

В комнате вдруг стало ужасно тихо. Чу Цзинь Яо смотрела на огонь свечи и не решалась взглянуть на лицо Цинь И. В конце концов, она моргнула и заставила слезы вернуться в глаза, а затем решительно улыбнулась:

— Давай поищем другой нефрит и попробуем узнать, сможем ли мы перенести тебя в него. Это лучше, чем быть запертым в этом месте до смерти! Более того, даже если тебе придется оставить меня в таком состоянии, какая разница? Ты ведь грозный нефритовый дух. Будет хорошо, если ты будешь навещать меня в будущем.

Цинь И долго молчал, а потом медленно сказал:

— Я уже поручил людям искать этот вид нефрита.

Чу Цзинь Яо была поражена, в ее глазах блестели слезы:

— А?

— Когда он будет найден, я прикажу им купить его, независимо от цены.

Чу Цзинь Яо поняла. Она заговорила:

— После этого ты ведь вернешься с ними?

Цинь И почувствовал, что он бессердечен, но все же ответил: - Да.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена. Не так давно она все еще планировала будущую жизнь Цинь И и свою, а теперь он говорит, что скоро уедет. Мысли Чу Цзинь Яо были несколько пустые. После ее возвращения домой Цинь И всегда сопровождал ее, и она давно привыкла обращаться к нему с любыми вопросами и говорить с ним обо всем. Скоро она снова останется одна, в одиночку осматривая эту прекрасную, глубокую и холодную резиденцию.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя подавленной, а Цинь И молчал. Они долго молчали. Это был самый неприятный разговор с момента их знакомства.

Было бы ложью, если бы Чу Цзинь Яо сказала, что она не расстроена, но Цинь И скоро уедет, поэтому времени, которое они провели вместе, становилось все меньше. В такой ситуации, как можно тратить время на холодную войну? В конце концов, Чу Цзинь Яо заговорила первой:

— Это хорошо, что ты можешь уехать и вернуться туда, где тебе действительно место. Поскольку ты поручил другим искать нефрит, скоро должны появиться новости. Я не знаю, как долго мы еще сможем взаимодействовать, но день - это все равно день, поэтому мы должны прожить эти дни счастливо. Раньше я плохо относилась к тебе, но не принимай это во внимание. После твоего ухода я установлю для тебя скрижаль и буду молиться, чтобы ты поскорее стал бессмертным.

Сердце Цинь И сначала сжалось от ее слов, но когда он услышал ее слова в конце, то сразу проснулся.

— Ты не должна этого делать, - в голосе Цинь И прозвучало чувство беспомощности. В эти дни его больше всего беспокоило, что он не сможет вернуться в свое тело, или что с его телом что-то не так, но Чу Цзинь Яо сказала, что она воздвигнет скрижаль, чтобы ежедневно молиться... Он сказал: - Я ценю твое искреннее сердце, но что касается скрижали, ты не должна ее воздвигать. Тебе достаточно ничего не делать и жить здесь хорошо.

— Хорошо, - мягко ответила Чу Цзинь Яо, - я обязательно это сделаю. И ты тоже.

После того, как они оба подняли эту тему, атмосфера стала очень торжественной. Видя растерянное и грустное выражение ее лица, он больше не мог этого выносить.

— Уже глубокая ночь. Не пиши больше и иди спать.

Она покачала головой:

— Нет. Я написала половину и должна закончить.

Заметив ее дрожащее запястье, он проникся к ней такой жалостью, что материализовался.

— Ты неправильно держишь кисть. Она должна быть вот такой.

Пока он говорил, он положил свою руку на ее руку и написал на бумаге.

С его помощью она могла сразу сэкономить много сил. Цинь И все еще был в форме духа, и его рука лежала на тыльной стороне руки Чу Цзинь Яо. Она была слегка прохладной и немного непрозрачной. Она слегка наклонила голову и смогла увидеть свои пальцы сквозь его руку.

Цинь И внезапно сжал ее пальцы и холодно посмотрел на нее:

— Смеешь отвлекаться?

Чу Цзинь Яо послушно отвела взгляд и сосредоточилась на письме. Через некоторое время она не удержалась и спросила:

— Ци Цзэ, все ли духи так красивы и умны?

— М?

— Не говоря уже о твоей красивой внешности, у тебя есть знания каллиграфии, поэзии, и даже все эти схемы и интриги во внутреннем дворе не поставили бы тебя в тупик. Вы все такие? Мне вдруг захотелось стать духом.

Цинь И рассмеялся, а затем сказал:

— Ты слишком много думаешь. Не все такие, а только я. Так что тебе стоит заняться каллиграфией.

Чу Цзинь Яо долго молчала, но не смогла сдержаться:

— У тебя... конечно, высокая самооценка.

— Это факт.

Чу Цзинь Яо тайком закатила глаза. Цинь И почувствовал ее неодобрение и спокойно спросил:

— Что? По твоему это не правда?

Цинь И не мог с ней возиться, и после того, как он помог ей написать оставшиеся полстраницы иероглифов, он прогнал ее спать.

После того как Чу Цзинь Яо опустила шторы балдахина, она легла на кровать, но долго не могла заснуть. Она боялась, что Цинь И услышит звук ее ворочания, и продолжала лежать в одной позе. Стоило ей закрыть глаза, и она видела молодого человека с прямой осанкой и изящными чертами лица, стоящего перед письменным столом под солнечными лучами и слегка оборачивающегося, услышав звук, с высокомерным и отчужденным взглядом. Когда это выражение было на других, оно вызывало ненависть, но когда оно появлялось на Цинь И, оно было естественным, как будто он должен быть выше всех и гордиться собой.

Чу Цзинь Яо впервые увидела подробную внешность Цинь И. Она думала, что голос Цинь И очень хорош, но теперь обнаружила, что его лицо - настоящий шедевр Небес. Любовь Небес была ничем иным, как этим.

Чу Цзинь Яо прошептала:

— Ци Цзэ?

Цинь И не ответил, и Чу Цзинь Яо тихо вздохнула:

— Он, наверное, спит. Это верно, учитывая время.

Чу Цзинь Яо продолжала шептать:

— В будущем, когда мы расстанемся, ты должен жить хорошо. Тогда я буду чувствовать облегчение, думая о тебе.

Она продолжала говорить сама с собой:

— Старшая сестра скоро выйдет замуж, и я тоже, скорее всего. В будущем неизвестно, как я проведу свою жизнь. Поначалу я думала, что если ты будешь сопровождать меня, то я не буду бояться, даже если семья моего мужа создаст трудности. Однако, думая об этом сейчас, я действительно слишком наивна. Как ты сможешь всегда оставаться рядом со мной? Люди действительно не должны быть слишком жадными. Я уже благодарна Небесам за то, что они позволили тебе сопровождать меня, пока я адаптируюсь к жизни в резиденции маркиза. В конце концов, я совсем одна.

Чу Цзинь Яо позволила всему идти своим чередом и не понимала, о чем она бредит. Она просто легла на кровать и позволила своим мыслям блуждать, в один момент представляя себя помолвленной с незнакомым мужчиной, в другой - выполняющей обычные действия перед свекровью, а в третий - Цинь И, стоящего перед учебным столом и равнодушно листающего тетради. Постепенно она заснула.

Когда дыхание Чу Цзинь Яо участилось, из нефритовой подвески постепенно появилась фигура. Фигура была очень слабой, как будто таяла в лунном свете. Цинь И некоторое время смотрел на кровать с балдахином и тихо сказал:

— Ты тоже будешь жить хорошо.

Цинь И уже давно отправил секретное письмо своим подчиненным, когда начал материализовываться. Люди Восточного Дворца искали нефрит, который был на шее Чу Цзинь Яо. Когда нефрит будет найден, он придумает, как сделать так, чтобы его подчиненные тайно проникли в резиденцию маркиза Чан Син, где он перейдет в новый нефрит и вместе с ними вернется в Датун.

При таком прощании он был наследным принцем, которого отправили на границу, а она - изнеженной и избалованной дочерью из рода маркизов. Их разделяли роли монарха и чиновника, а также различия между мужчиной и женщиной. Он опасался, что им будет трудно встретиться снова.

Поэтому, даже если Чу Цзинь Яо была сегодня очень расстроена, а Цинь И не мог этого вынести, нужно было все прояснить. Рано или поздно ему придется уехать, и не стоит давать ей неоправданных надежд. Когда он вернется в Датун, он тайно пошлет людей позаботиться о Чу Цзинь Яо, а если в будущем ему придется столкнуться с ее мужем в суде, то, если позволят условия, он присмотрит и за ним.

За семнадцать лет жизни Цинь И не раз становился свидетелем лицемерия двора и мрака чиновничества. Он потерял мать в возрасте пяти лет, и его младшая тетя по материнской линии и отец были вместе, занимая с размахом все, что было у его матери. Ему было всего пять лет, когда все случилось, и он наблюдал все это своими глазами. Он вырос в холодном дворце один, в окружении императорских наложниц со скрытыми мотивами и слуг, которые намеренно угождали ему. Поначалу он думал, что так устроен мир, что человеческая природа зла без исключения. Однако, благодаря причудливому сочетанию факторов, он познакомился с Чу Цзинь Яо. Изначально она была благородной девушкой, но крестьяне обошлись с ней жестоко. Она изначально была благородной дочерью Ди, но страдала от дискриминации со стороны семьи. Судьба подвела ее, но она всегда вытирала слезы и говорила, что в семье есть люди, которые поддерживают ее, и что если она будет искренне относиться к другим, то рано или поздно все ее примут.

Цинь И чувствовал, что это было непостижимо. Как можно быть таким глупым человеком? С ней уже так обращались другие, так как же она еще может улыбаться? Сначала он подумал, что с мозгами этой женщины что-то не так, но после некоторого общения, когда он увидел ее улыбку, он не смог удержаться и поджал губы, а его разум медленно расслабился.

Цинь И снова посмотрел на Чу Цзинь Яо, но все же решительно вышел. Ей нравилась облачная парча, она хотела позаботиться о старшей сестре и хотела, чтобы ее близкие жили в достатке. Все это будет реализовано.

На второй день Чу Цзинь Яо весь день ходила учиться этикету у Хуа Мама. Когда она вернулась во двор, то устала, спина болела так сильно, что не было сил даже стоять.

Сегодня ее провожала Цзе Гэн, и когда они дошли до дверей, то услышали громкий крик со двора. Цзе Гэн следовала за Чу Цзинь Яо и недовольно пробормотала:

— Кто так шумит во дворе? Неужели они не видят, что юная барышня вернулась?

Однако Чу Цзинь Яо чувствовала, что что-то не так... Прислушавшись к голосу, он показался незнакомым.

Как только она ступила во двор, то увидела посреди него старую служанку. Ее волосы блестели и были туго завязаны в пучок металлической сеткой. Она была одета в темно-синие одежды и стояла во дворе с поднятыми вверх руками, ругая слуг по отдельности.

Чу Цзинь Яо нахмурилась, и прежде чем она успела заговорить, быстроговорящая Цзе Гэн уже шагнула вперед.

— Кто ты такая? Почему ты демонстрируешь свою власть во дворе нашей юной барышни?

Увидев Чу Цзинь Яо, старая служанка не подошла к ней, как другие слуги, чтобы поприветствовать, а подняла шею, слегка согнув колени, и обратилась к Чу Цзинь Яо с прямой спиной:

— Эта старая служанка приветствует Пятую юную барышню. Меня прислала Маркиза. Маркиза поручила мне управлять двором Пятой юной барышни и обучать этих молодых служанок.

Чу Цзинь Яо нахмурилась от удивления и неожиданности. Госпожа Чжао прислала ее? Эта старая служанка выглядела очень властной, и если послать к ней такую старую служанку, будет ли ее двор спокойным? Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце. Скорее всего, это произошло по вине Чу Цзинь Мяо.

*(刀光剑影 Dāoguāngjiànyǐng. Описанная среда наполнена опасной атмосферой)

Цзе Гэн почувствовала, что эта старуха очень груба, но услышав, что это госпожа Чжао прислала ее, она была ошеломлена и смогла только поприветствовать:

— Пусть Мама не винит меня за пренебрежение.

Эта старуха высокомерно фыркнула, и как раз когда она собиралась отругать Цзе Гэна, она увидела, как Чу Цзинь Яо махнула рукой, обращаясь к Цзе Гэну:

— Я уже много раз говорила тебе сдерживать свой нрав, но ты всегда не слушаешь. К счастью, Мама послана Маркизой и обладает широким кругозором, поэтому не будет расчетлива с тобой. Посмотрим, осмелишься ли ты быть такой в следующий раз.

Цзе Гэн опустилась на колени и быстро сказала:

— Эта служанка не осмелится. Пусть юная барышня простит.

— Хорошо, сначала иди и положи вещи в кабинет. Это домашнее задание, которое было задано двумя Мама из резиденции Принца. Если возникнут какие-либо проблемы, я привлеку тебя к ответственности.

Цзе Гэн опустила голову и вбежала в дом, как дым. Старуха дважды окликнула ее, но не смогла остановить. Старуха поняла, что Чу Цзинь Яо отважилась защитить служанку, и ей стало не по себе. По ее мнению, Четвертая юная барышня и фужен все правильно сказали. Во дворе Пятой юной барышни не было установленных правил, и поскольку фужен послала ее, чтобы показать Пятой юной барышне правильный путь, она должна была исправить общепринятую практику у Пятой юной барышни.

Талия и ноги Чу Цзинь Яо очень болели, но, несмотря на это, она все же выдавила из себя улыбку и сделала два шага, чтобы спросить:

— Как обращаться к Мама?

Старуха выпрямила спину и высокомерно ответила:

— Эта старая служанка носит фамилию Сунь.

— Приветствую Сунь Мама, - Чу Цзинь Яо улыбнулась: - Раз тебя послала матушка, значит, ты старейшина, и тобой нельзя пренебрегать. Дин Сян, прибери в комнате и отведи Сунь Мама отдохнуть.

Дин Син отправилась выполнять указания, но через несколько шагов она услышала, как Сунь Мама говорит:

— Пятая юная барышня, Маркиза послала меня исправить для Вас правила. Эта старая служанка хотела бы сказать что-то правдивое. Возможно, Вам не понравится слушать, но в Вашем дворе слишком мало правил. Он не может сравниться с порядком Четвертой юной барышни. Юная барышня, Вы еще молоды и не знаете, что такое зло в сердце. Внутренний двор выглядит изящно на первый взгляд, но в нем много скрытых вещей. У юной барышни ежедневно много дел, и она не помнит, какое украшение лежит в какой шкатулке. Когда проходят такие дни, нельзя быть уверенным, что какая-нибудь жадная служанка не вытащит тайком Ваши драгоценности, чтобы продать. Поэтому Маркиза прислала меня, и первое неотложное дело - обучить Вас управлению домом, чтобы Вы не подвергались издевательствам со стороны низших служанок.

Чу Цзинь Яо втайне злилась, когда эта старая служанка буквально лезла на рожон. Вначале она хотела дать ей высокий статус, а потом просто давать ей подношения, лишь бы та не мешала ей. Однако, казалось, что у этой старой служанки длинные руки.

Сунь Мама выдержала паузу и сказала:

— Юная барышня, где ключи от одежды и украшений? Вы молоды и боюсь, что Вас обманут служанки. Лучше оставить их на хранение у этой старой служанки.

— Не нужно утомлять Мама, - лицо Чу Цзинь Яо стало холодным: - Этими вещами управляю я. Имею такую привычку, чтобы не обманули. Так как Мама послана матерью, то я должна хорошо поддерживать, как можно позволить Мама беспокоиться о таких вещах? Это было бы нечестно с моей стороны.

Чу Цзинь Яо рассуждала о сыновней почтительности, но, как говорится, даже Сюцай (ученый, сдавший уездные императорские экзамены) никогда не выиграет спор с солдатом. У этой старой служанки было толстое лицо, и ей было все равно, что говорит Чу Цзинь Яо. Она только уцепилась за слова:

— Фужен послала меня позаботиться о Пятой юной барышне, поэтому эта старая служанка должна беспокоиться об одежде и украшениях. Если юная барышня не желает, тогда этой старой служанке придется доложить фужен.

Это было крайне необузданно. Лицо Чу Цзинь Яо было угрюмым:

— Тогда вперед. Дин Сян, приготовь кисть и тушь, я хочу просмотреть домашнее задание.

После того, как Чу Цзинь Яо дала указания, она, не оглядываясь, направилась в главную комнату. Сунь Мама была несколько ошеломлена. Она не думала, что Чу Цзинь Яо осмелится быть настолько тираничной. Все девушки во Внутреннем Дворе были мягкими, деликатными и вели себя по-особенному. Как же Чу Цзинь Яо осмелится говорить об этом прямо?

Сунь Мама закричала:

— Я пришла от госпожи Чжао. Фужен сказала...

Чу Цзинь Яо спокойно сказала:

— Дин Сян, передай всем слова. Я иду учиться, и никому не разрешается громко разговаривать. Если кто-то будет мешать мне и задерживать обучение у Мама резиденции Принца, то я пойду к бабушке искать справедливости.

Хотя Чу Цзинь Яо сказала это Дин Сяну, направление послания было очень ясным. Сунь Мама потеряла дар речи, когда Чу Цзинь Яо повернула голову и холодно посмотрела на всех, после чего вошла в зал, раздвинув занавес.

Когда она вошла во внутреннюю комнату, Цзе Гэн была в кабинете, не решаясь выйти. Она также слышала шум снаружи и, взглянув на Чу Цзинь Яо в этот момент, практически поклонилась:

—Барышня...

Чу Цзинь Яо была очень расстроена и сказала Цзе Гэну:

— Она все еще кричит снаружи. Так что сначала потерпи и побудь некоторое время в западной комнате. Когда она устанет кричать, тогда сможешь выйти.

Цзе Гэн четко ответила:

— Да.

Мама быстро успокоилась. Служанки знали привычку Чу Цзинь Яо никого не пускать в кабинет. Когда никого не было, Чу Цзинь Яо издала протяжный вздох.

Цинь И разразился смехом:

— В чем дело? Разве ты не была такой буйной только недавно? Почему вздыхаешь?

— Изначально у меня не было такого буйного нрава, - Чу Цзинь Яо продолжила: - Человек перенимает цвет от своего окружения. Действительно, во что ты меня превратил!

Если бы кто-то посмел так разговаривать с Цинь И в обычное время, он бы приказал другим убрать его. Однако, услышав слова Чу Цзинь Яо сейчас, он не мог не рассмеяться:

— Ты должна быть разумной и не обвинять меня во всем.

Чу Цзинь Яо не смогла сдержать своего выражения и облегченно рассмеялась. Она посмеялась немного, и ее тон изменился на печальный:

— Легче пригласить Бога, чем прогнать его. Как я могу отослать этого великого Будду!

Цинь И молчал, материализовавшись из нефритовой подвески. Он неторопливо сел на стол и стал листать книгу. Чу Цзинь Яо притворилась жалкой, но обнаружила, что Цинь И не поддался на ее уговоры, и поспешила обойти стол с другой стороны, села напротив него, положила руки на стол и потянула его за руку:

— Ци Цзэ, что нужно делать?

Цинь И поднял голову и улыбнулся Чу Цзинь Яо:

— Я тоже не знаю. Подумай об этом сама.

— Я просто не могу понять, поэтому я и искала тебя! - Чу Цзинь Яо продолжала вести себя кокетливо и наконец сказала: - Если ты мне не скажешь, я буду плакать.

Цинь И бросил на нее легкий взгляд:

— Тогда плачь.

Чу Цзинь Яо наконец поняла, откуда взялось знакомое чувство. Когда Сун Мама сказала, что будет жаловаться госпоже Чжао, Чу Цзинь Яо ответила: «Тогда вперед». Эта манера и тон голоса были точно такими же, как «тогда плачь» Цинь И!

Чу Цзинь Яо подумала, что это, несомненно, возмездие. Она надулась, насторожилась, но продолжала тянуть его за руку, глядя на него жалобным взглядом. Цинь И не сдвинул брови, но некоторое время держал книгу в руках, даже не перелистывая страницу.

Не выдержав, Цинь И закрыл книгу и спокойно сказал:

— Ты действительно становишься все смелее.

Чу Цзинь Яо тут же улыбнулась:

— Я знала, что ты будешь обо мне заботиться.

Цинь И почувствовал себя беспомощным и весело сказал:

— Это действительно возмездие.

Чу Цзинь Яо продемонстрировала покорное воспитание и даже налила Цинь И чашку чая. До этого он был суров, но увидев ее в таком виде, он не смог удержаться от злобного взгляда и рассмеялся.

— Сунь Мама дана тебе твоей матерью, и мне не нужно говорить тебе об этом, ты и так знаешь, кто подстрекает к этому делу. С этим человеком у тебя будут проблемы, когда ты встретишься с госпожой Чжао.

— Понимаю, - Чу Цзинь Яо вздохнула: - Очевидно, что Чу Цзинь Мяо - это та барышня, выросшая здесь, и именно она присвоила себе мой класс и статус. Я не выступала против нее, но вместо этого она нацелилась на меня.

— Нет конца человеческому сердцу.

Цинь И знал, что рано или поздно он уйдет. Изначально, когда Чу Цзинь Яо сталкивалась с трудностями, Цинь И помогал ей решить их, но теперь, когда он знал, что скоро уедет, он больше не помогал ей решить проблему, а учил ее всем этим интригам против других, постепенно.

— Это хорошо, что она взяла на себя инициативу, чтобы сделать шаг. Даже если бы она ничего не сделала, я бы спровоцировал ее на действия. Сейчас ты та, кого обвиняют несправедливо, и на твоей стороне вся логика. Будь то старуха или твоя мать, которая относится к тебе предвзято, не стоит беспокоиться об этом. Будь спокойна и потакай этой старухе. Пусть она будет как можно более необузданной. Когда появится возможность, ты можешь рассказать обо всем ответственному лицу и показать это всем. Этот прием называется «оставаться неподвижным и убить ударом».

Чу Цзинь Яо кивнула головой с некоторым пониманием:

— Ты хочешь сказать, что я должна намеренно проявить слабость и позволить Сунь Мама разбушеваться и в конце концов совершить недопустимую ошибку, заставив бабушку вмешаться и разобраться с этим?

— Именно так, - Цинь И продолжил: - Если у тебя достаточно высокий статус, ты можешь сделать то, что хочешь, напрямую. Однако сейчас ты не можешь этого сделать и действуешь только окольными путями, не жалея сил на то, чтобы вызвать жалость у старших. А твой отец, Чу Цзин, ясноглазый. Ты должна случайно раскрыть то, что сделала с тобой Чу Цзинь Мяо, но достаточно лишь немного, чтобы он мог сам разобраться в остальном. Поскольку твоя мать предвзята, ты можешь найти другой способ дать Чу Цзину увидеть, какой жизнью ты живешь во Внутреннем Дворе.

Чу Цзинь Яо все поняла. Она кивнула:

— Я понимаю. Говоря прямо, споры во Внутреннем Дворе такие же, как и в деревне, но они прикрываются одеялом пассивности, как будто все делается быстро, и человек вынужден все делать.

Оказалось, что в семье Су, если бы кто-то попросил у Чу Цзинь Яо ключи от семейных денег, она бы непременно обругала его до смерти, а также вразумила бы остальных в деревне. Никто не смог бы сказать, что она не права, и она смогла устоять на ногах, потому что была права, как в чувствах, так и в рассуждениях. Однако теперь, в резиденции маркиза, нельзя действовать прямолинейно. Если бы она действительно отругала Сунь Мама, все бы только сказали, что она не была почтительной, а не почему она это сделала.

Поскольку обстановка была другой, то и методы решения проблем были совершенно другими. Чу Цзинь Яо изо всех сил старалась приспособиться к новым правилам в резиденции маркиза.

— Да, это именно так, - Цинь И улыбнулся: - Мужчинам часто нравятся невинные и слабые женщины. Если ты слишком сильная, то тебе сложнее угодить.

— Мужчины все такие? Неужели они не могут понять, что все это фальшивка?

Цинь И был ошеломлен вопросами. Он привык видеть такую ситуацию во Внутреннем Дворце, но когда он увидел яркие глаза Чу Цзинь Яо, он мог только избегать их, прежде чем он заговорил:

— Не все мужчины такие...

— А ты? - Чу Цзинь Яо проболталась, не дожидаясь, пока он закончит.

— Я? - Цинь И улыбнулся: - У меня слишком много дел. Вопросы между мужчиной и женщиной далеки от моих планов.

Чу Цзинь Яо задала этот вопрос безрассудно, и сама была несколько шокирована, когда заговорила. Однако, выслушав его ответ, она почувствовала в сердце какую-то непостижимую пустоту. Подавив эти необъяснимые мысли, она улыбнулась ему.

— Ты прав. Все мужчины непостоянны в любви. Когда есть энергия, лучше сосредоточиться на своем деле, ведь прожить жизнь хорошо - это самое важное. Что касается любви, то все это выдумка.

Цинь И рационально считал, что слова Чу Цзинь Яо логичны, но психологически в них было что-то не так. Он нахмурился и сказал:

— Ты девушка. Не надо весь день говорить о любви. Сколько тебе уже лет? Ты не можешь постоянно думать о замужестве.

— А кто об этом думал? - Чу Цзинь Яо была раздражена и сразу же ответила, не желая уступать. Оба они говорили последовательно, пока вечерний свет медленно исчезал.

На следующий день, когда Чу Цзинь Яо пошла поприветствовать госпожу Чжао, она увидела, Чу Цзинь Мяо сидящую рядом с госпожой Чжао, а когда вошла, передала госпоже Чжао очищенный апельсин. Рядом с госпожой Чжао стояла Сунь Мама.

Тогда Чу Цзинь Яо поняла, что ее обвинили.

— Матушка.

Выражение ее лица было спокойным, делая вид, что она ничего не знает, она поприветствовала госпожу Чжао со своей обычной осанкой.

Госпожа Чжао положила руку на стол, и золотой браслет на ее запястье ударился о поверхность стола, издав хрустящий звук.

— Я слышала от Сунь Мама, что ты отказалась подчиниться дисциплинарному взысканию и даже намеренно противоречили ей?

Сунь Мама сложила руки, выглядя обиженной, а Чу Цзинь Мяо склонила голову, сосредоточившись на чистке апельсинов, даже не поднимая голову, чтобы взглянуть на нее.

Чу Цзинь Яо спокойно ответила:

— Матушка, с чего Вы взяли?

— Сунь Мама подробно рассказала мне об этом. Она пошла учить тебя дисциплине, и даже если ты ей противоречила, ты на самом деле была очень груба с ней на глазах у всех. Неужели я - твоя родная мать все еще в твоих глазах?

— Матушка, так Вы тоже знаете, что Вы - моя родная мать, - Чу Цзинь Яо посмотрела на госпожу Чжао и четко произнесла каждое слово: - Почему Вы не спрашиваете меня о произошедшем? Сунь Мама пришла ко мне во двор с криками. Я только вернулась от Хуа Мама и даже не успела присесть и выпить воды, когда услышала, как она сказала, что по Вашему приказу она пришла за ключами от моей одежды и драгоценностей.

Чу Цзинь Яо подняла голову и посмотрела на госпожу Чжао:

— Матушка, Вы поручили ей это сделать? Не заботиться о различении добра и зла и прибрать к рукам все мое богатство, чтобы она могла сдерживать меня?

Госпожа Чжао нахмурилась, глядя на Сунь Мама. Она поручила Сунь Мама управлять служанками Чу Цзинь Яо так, чтобы они не переступали через Чу Цзинь Яо. Почему эта старуха поспешно попросила у нее ключи? Во Внутреннем Дворе одежда и украшения - самое большое богатство для женщин. Если бы не доверенные служанки, кто бы позволил другим прикасаться к таким вещам? Взгляд госпожи Чжао стал давить, Сун Мама быстро опустила голову. В душе госпожи Чжао вспыхнуло раздражение:

— Почему ты не говорила об этом? Кто позволил тебе самой решать этот вопрос?

— Отвечаю фужен, не эта старая служанка решила за себя!

— Тогда говори, кто поручил тебе это сделать? - госпожа Чжао рассердилась, а ее руки легли на бедра, когда она задала вопрос. - Я просто хочу узнать, откуда у тебя взялась смелость действовать против меня.

По спине Сунь Мама струился пот. Она не осмеливалась говорить, но ее глаза тайно смотрели на Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Яо тоже смотрела прямо на Чу Цзинь Мяо, желая увидеть, как она сможет сгладить ситуацию.

____________

Переводчику есть что сказать:

Первые 20 глав можете принять за пролог. Интересные события не за горами!!! Хе-хе.

Чу Цзинь Мяо почти очистила апельсин, когда обнаружила, что Сунь Мама тайно смотрит на нее. Она внутренне обозвала ее отбросом и передала апельсин служанке, после чего выпрямилась:

— Матушка, на самом деле у действий Сунь Мама есть причина. Пятая юная барышня только вернулась, и за последние несколько дней потратила столько денег. Теперь, когда у нее появилось деньги, как она сможет ими распорядиться? Более того, Сунь Мама не то, чтобы взяла ключи, она лишь будет управлять и помогать Пятой юной барышне. Если Пятой юной барышне что-то понадобится, она просто скажет об этом Сунь Мама и заберет это. Разве Сунь Мама может быть невежественной в таких вопросах? Можно опасаться, что Пятая юная барышня будет тратить слишком щедро и ее обманут другие. Поэтому можно позволить Мама быть главной, никто не остановит Пятую юную барышню от обычного использования, но в случае лишних трат Сунь Мама сможет вовремя предупредить. Так в чем же разница?

Чу Цзинь Яо усмехалась, когда другая говорила. Она не была лишена жизненного опыта, как она могла поверить в такую напыщенную чушь? Какая семья будет хранить свои деньги у постороннего человека? Говорят, что они распоряжаются ими, но в итоге они становятся их заложниками. Она видела это слишком много раз в деревне. Свекровь говорила, что она боиться, что их невестка потратит слишком много, и распорядилась ее приданым для нее, но в конце концов его забрали. Дав приданое в заложники, невестка могла только слушать свекровь. Теперь Чу Цзинь Мяо хотела использовать тот же трюк против нее?

Чу Цзинь Яо прямо спросила Чу Цзинь Мяо:

— Раз Четвертая юная барышня так хорошо сказала, то какая Мама управляет твоей одеждой, украшениями и личным богатством?

Чу Цзинь Мяо поперхнулась:

— Это моя кормилица.

Хотя у Чу Цзинь Мяо тоже была управляющая Мама, их ситуации были совершенно разными. Кормилица Чу Цзинь Мяо сопровождала её с детства и была самой надёжной, поэтому она позволила своей кормилице присматривать за её драгоценностями, чтобы другие слуги не украли их. Однако Чу Цзинь Яо была другой. Сунь Мама не принадлежала к ее людям, как можно их сравнивать? Чу Цзинь Мяо с триумфом посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— У меня тоже есть Мама, управляющая моими драгоценностями и деньгами. А что, теперь тебе нечего сказать?

Однако Чу Цзинь Яо сказала:

— Я только вернулась и не очень хорошо разбираюсь в этих вещах. Раз уж Четвертая юная барышня такая, то и я буду такой же, как ты.

Чу Цзинь Мяо не могла успокоиться, услышав слова Чу Цзинь Яо:

— Пусть матушка назначит для меня кормилицу.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо застыло, и даже госпожа Чжао почувствовала себя немного неловко. Госпожа Чжао сказала:

— Мама Мяо-эр кормила ее грудью с раннего возраста и с тех пор сопровождала ее. Как мы можем теперь найти для тебя кормилицу?

— Вот оно как, - Чу Цзинь Яо сказала: - Самое прискорбное в моей жизни, что я не выросла при фужен, иначе у меня тоже была бы кормилица, которая беспокоилась бы обо мне, и незнакомая старая служанка не появилась бы передо мной внезапно и не попросила бы ключи.

Госпожа Чжао смутилась еще больше, и прежде чем она смогла заговорить, Чу Цзинь Мяо взорвалась:

— Что ты имеешь в виду? Тебя украли, и в этом не следует винить меня, ведь я была новорождённой. Разве я виновата в том, что причинила тебе вред?

— Тогда я виновата? - Чу Цзинь Яо ответила с такой же суровостью.

— Хватит! - Госпожа Чжао хлопнула по столу и резко крикнула: - Хватит болтать.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо отвели глаза в сторону, обе были вне себя от гнева.

Госпожа Чжао сказала:

— Только Мама может заставить вас двоих так ссориться. Раз Цзинь Яо не хочет, тогда просто возьми другую.

Чу Цзинь Мяо холодно фыркнула.

— Как можно просто сменить человека? Кто-то захотел не иметь управляющую Мама и принимать все решения самостоятельно.

Чу Цзинь Яо начала злиться на эти слова. Она знала, что если бы не было Чу Цзинь Мяо, то она, возможно, смогла бы поговорить с госпожой Чжао вежливо, но с ее вмешательством у нее не было шансов найти общий язык с госпожой Чжао. Чу Цзинь Яо холодно посмотрела на Чу Цзинь Мяо.

— Матушка, я бы хотела поговорить с Вами наедине.

Госпожа Чжао нахмурилась, глядя на Чу Цзинь Мяо.

— Мы все одна семья, что ты такое хочешь сказать, что нужно избегать Мяо-эр?

Чу Цзинь Мяо слегка фыркнула:

— Возможно, Пятая юная барышня не хочет, чтобы я слушала, ведь я посторонняя.

— Да. Пусть Четвертая юная барышня удалится, - Чу Цзинь Яо согласилась и прямо сказала: - Разве мать и дочь не могут поговорить наедине? Или ты хочешь слушать все, о чем мы с матушкой говорим? Ты так боишься, что я останусь наедине с матушкой?

— Ты… - Чу Цзинь Мяо внезапно взорвалась. Во Внутреннем дворе все были внимательны, чутки к чужим эмоциям и тактичны. Не было никого прямолинейного, как Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо действительно не хотела, чтобы Чу Цзинь Яо и госпожа Чжао общались наедине, так как она не осмеливалась проверить, что сильнее, естественные кровные отношения или отношения, построенные позже, и поэтому говорила так с Чу Цзинь Яо. По мнению Чу Цзинь Мяо, после ее слов, Чу Цзинь Яо, безусловно, позволила бы ей остаться, но кто знал, что она признает это прямо и даже специально попросит ее уйти.

Чу Цзинь Мяо была права, думая так, но после того, как Чу Цзинь Яо выделила ее, она разозлилась. Она встала и сказала:

— Раз Пятая юная барышня не приветствует меня, то я не буду оставаться здесь, чтобы досаждать другим. Матушка, я выйду первой.

— Мяо-эр… -  воскликнула госпожа Чжао, но не смогла удержать ее. Когда Чу Цзинь Мяо ушла, госпожа Чжао сердито посмотрела на Чу Цзинь Яо: - Почему ты так себя ведешь? Вы обе - мои дочери, но ты всегда отталкиваешь ее, как так можно?

— Я отталкиваю ее? - Чу Цзинь Яо почувствовала, что это смешно. Чу Цзинь Яо также отослала Сунь Мама с Чу Цзинь Мяо. Теперь здесь были только она, ее мать и несколько близких служанок. Она наконец-то смогла быть откровенной и не скрывать:

— Матушка, если честно, это я все время отталкиваю ее или ты всегда смотришь на меня с предубеждением?

Госпожа Чжао была подавлена этим вопросом. Она немного рассердилась и подняла брови:

— Как ты можешь так говорить? Разве ты так разговариваешь со своей матерью?

— Я тоже не хочу, но если я не скажу этого, ты все равно откажешься признать наши отношения, - Чу Цзинь Яо сказала: - Мама, я всегда хотела спросить тебя, хочешь ли ты признать меня своей дочерью? Если хочешь, то мы можем хорошо ладить, но если ты не хочешь, то я просто приму это как то, что я одарила лаской незаинтересованную сторону и не пришла сюда сегодня.

Чу Цзинь Яо знала, что между госпожой Чжао и ею самой всегда будет узел, и было бы не идеально держать ситуацию в тупике. Проблемы между ними обеими должны были быть решены. Отношения с родителями были предначертаны судьбой, и Чу Цзинь Яо чувствовала, что у нее слабая судьба с родителями. Она была в неловком положении в обеих семьях и не ожидала, что госпожа Чжао будет очень ласкова с ней, но она должна была бороться за справедливое отношение, которое она заслужила. Поэтому она просто выложила все и поговорила с госпожой Чжао.

Госпожа Чжао вздохнула:

— Естественно, я хочу этого. Ты жила на улице с самого рождения, и я знаю, что ты страдала, но Мяо-эр жалко. Тринадцать лет я относилась к ней как к дочери, так как же можно вынести ее возвращение в семью фермера? Ведь изначально она была барышней, и если она вдруг станет дочерью фермера, в семье найдется много людей, которые будут ее презирать. Я боюсь, что она будет страдать, поэтому я всячески ее поддерживаю. Ты отличаешься от нее. Ты должна быть великодушной и не должна раздражаться на Мяо-эр и все сравнивать.

— Матушка, я понимаю, что Вы имеете в виду. Вы не желаете отпускать Чу Цзинь Мяо и хотите, чтобы она осталась, считая, что у Вас три дочери, верно? - Прежде чем госпожа Чжао ответила, Чу Цзинь Яо продолжила: — Ваше сердце доброе, но разве Вы не подумали обо мне? Моя родная мать не придает мне значения. Как бы меня воспринимали другие? Раз уж Вы хотите, чтобы и Чу Цзинь Мяо, и я были Вашими дочерьми, то разве Вы не должны относиться ко всем одинаково?

Госпожа Чжао долго молчала, прежде чем заговорить.

— Так вот что ты подумала.  Ты рассердилась из-за моего невнимания к тебе? Ты считаешь, что я несправедлива по отношению к тебе?

Именно так, но Чу Цзинь Яо знала, что говорить такие вещи бессмысленно, поэтому она уклонилась от темы и вместо этого сказала:

— Эта дочь не смеет. Матушка, возможно, Вы не знаете, но у меня не было хорошей жизни в семье Су. Когда Вы относились к Чу Цзинь Мяо как к своей дочери и заботилась о ней, те родители из семьи Су знали, что я не их дочь, и ругали и били меня на каждом шагу. Я всегда думала, что плохо училась и поэтому не заслужила любви семьи Су, но когда появился отец, я поняла, что не была дочерью семьи Су. Я всегда была благодарна за то, что смогла вернуться в свой собственный дом. Я очень хотела хорошо ладить с Вами, старшей сестрой и Вторым старшим братом. Я не прошу, чтобы Вы сразу же стали меня опекать, как Чу Цзинь Мяо, но хотя бы отбросьте свои предрассудки и относитесь ко всем одинаково, так же, как и к Чу Цзинь Мяо. Это так сложно?

Выслушав все это, госпожа Чжао издала протяжный вздох.

— Хорошо, я понимаю. В будущем, что бы я ни приготовила для Мяо-эр, я всегда буду готовить и для тебя.

На самом деле, все это должно было быть так. Однако госпожа Чжао хотела во всем разобраться, так что это было хотя бы хорошим началом. Чу Цзинь Яо наконец улыбнулась:

— Спасибо, матушка.

Госпожа Чжао сказала:

— Я не ожидала, что у тебя будет так много мыслей. Раз ты считаешь, что это несправедливо, тогда я тоже приготовлю для тебя то же самое. Однако, должна быть управляющая Мама, ведь нет такой семьи, в которой не было бы Мама, направляющая барышню и решать все самой. Возможно, ты привыкла к обычаям простых людей и хочешь быть хозяином в своем доме, но для нас таких правил не существует. У родителей нет личного богатства, и новая невеста после замужества должна ждать свекровь и позволять свекрови обучать ее мирским обычаям. Невестки этих простых людей настолько могущественны, что могут превзойти свекровь, и быть хозяином в доме - неправдоподобно.

На Чу Цзинь Яо действительно повлияла ситуация в ее деревне. Семья помещика была не такой требовательной, как знатные семьи, и поэтому, если способная невестка выходила замуж, она могла управлять всей семьей. Кроме того, бывали ситуации, когда она даже управляла всем семейным богатством. Посторонние не считали это грубостью, а наоборот, считали, что семья получила хорошую невестку. Что касается управляющей Мама во дворе, то Чу Цзинь Яо считала, что это была фантазия - обходить ее в принятии решений. Однако выхода не было, так как таков был регламент. Чу Цзинь Яо в настоящее время была маленькой незамужней женщиной и не могла противостоять большему окружению.

Чу Цзинь Яо опустила голову:

— Матушка все правильно сказала.

Что касается ее мыслей в ее сердце, это другая история.

Поняв, что Чу Цзинь Яо послушна, госпожа Чжао показала довольный взгляд. Она продолжила:

— Совершенно необходимо, чтобы в твоем дворе была управляющая Мама. Если тебе не нравится Сунь Мама, то я подыщу для тебя другую...

— В этом нет необходимости, - Чу Цзинь Яо прервала, - Эта дочь пришла сегодня, проподать урок Сунь Мама, чтобы она не была слишком высокомерной. Просто позвольте ей продолжать управлять в будущем.

Чу Цзинь Яо вспомнила слова Цинь И, сказанные вчера. Когда прибывают солдаты, используй генерала, чтобы удержать их, когда вода поднимается, используй землю, чтобы удержать ее. Очевидно, что Сунь Мама принадлежала Чу Цзинь Мяо, поэтому даже если она сможет прогнать Сунь Мама, Чу Цзинь Мяо запихнет туда другого человека. Вместо этого лучше было бы позволить Сунь Мама остаться. По крайней мере, враг был на виду, а мы были в темноте, поэтому решающая возможность все еще была в пределах досягаемости. Именно так он и сказал, и да, это называлось победить кого-то в его собственной игре.

Госпожа Чжао была несколько удивлена:

— Ты все еще хочешь оставить Сунь Мама?

— Да, как я могу отвергнуть добрые намерения матери, - Чу Цзинь Яо нагло солгала. Она надела обиженное выражение лица: - Просто Сунь Мама была чрезвычайно властной. Когда я вчера вернулась, я даже не могла нормально стоять, когда услышала, как Сунь Мама сказала, что хочет наказать меня, и даже указала на меня, сказав, что в моем дворе нет никаких правил, и велела мне отдать ей ключи от моей одежды и украшений, сказав, что что бы я ни делала в будущем, это потребует ее одобрения. В то время я была слишком уставшей и раздраженной и поэтому ответила лишь несколькими словами. Но никто не думал, что после этих слов Сунь Мама придет в ярость. Она даже крикнула, что пойдет к матушке, чтобы все выяснить. Я подумала, что она шутит, и не придала этому значения, но кто же знал, что она и в самом деле придет.

Чу Цзинь Яо посмотрела на госпожу Чжао и спросила:

— Матушка, может быть Сунь Мама уже говорила Вам об этом?

Чу Цзинь Яо втайне подумала, что это, вероятно, трюк с нанесением себе увечий, чтобы завоевать доверие другого.

У госпожи Чжао не было хорошего выражения лица. Сунь Мама только упомянула, что Чу Цзинь Яо отказалась от нее, и больше ничего. Госпожа Чжао знала, что чуть не обидела Чу Цзинь Яо, поэтому не стала упоминать эти слова, а сказала:

— Понимаю. Я вдолблю это Сунь Мама. Однако не стоит быть слишком непреклонной, ведь нет ни одной барышни, которая бы противоречила их управляющей Мама. Ты должна больше читать «Наставления женщине» и «Писание для женщин» и избавиться от всех дурных привычек, которые были принесены от простых людей. Женщины должны быть нежными.

— Да, - Чу Цзинь Яо ответила внешне послушно и даже проявила инициативу: - Матушка, Сунь Мама слишком высокомерна. Если я буду сильно полагаться на нее в первое время, будет трудно гарантировать, что она не будет вести себя неадекватно. Будет лучше, если я оставлю ключи от драгоценностей у себя, продолжу временно управлять и отдам ей ключи через несколько дней.

Это действительно был компромисс. Госпожа Чжао после некоторого раздумья сказала:

— Хорошо. Ты уже выросла, и раз это твой собственный двор, то ты должна сама его обустроить.

Чу Цзинь Яо ждала, когда госпожа Чжао скажет эти слова. Она вернулась совсем недавно, и все ее украшения были сделаны недавно. Все знали, что их было не так уж много. Однако с одеждой дело обстояло иначе. У нее скопилось много тканей, в том числе полкуска облачной парчи, которую она хотела отправить Су Хуэю. Казалось, что Чу Цзинь Яо делает шаг назад, но на самом деле она выдала ту часть, которую нельзя было подделать. Более того, в будущем она могла вырыть яму и одним махом устранить Сунь Мама.

Чу Цзинь Яо достигла цели на сегодня и с удовлетворением отошла от госпожи Чжао. Чу Цзинь Мяо говорила старейшинам о чем-то с плохими намерениями, но она не стала зря плести интриги. Она воспользовалась схемой, чтобы победить ее, и неизвестно, кто окажется побежденным после этого.

___________

Переводчику есть что сказать:

Мне нравится прямолинейность главной героини. Она не терпит со склоненной головой, а хотя бы пытается сразу выяснить отношения. Жаль, она еще ребёнок, и немного наивна и упряма в некоторых вещах.

В тот день, когда Сунь Мама вернулась во двор Чао Юнь, она не посмела быть такой дерзкой, как вчера.

Служанки двора Чао Юнь видели, как Сунь Мама уходила, возвышаясь, и даже бросила слова, что будет искать справедливости у фужен, а Чу Цзинь Яо спокойно вышла. Вернувшись, Сунь Мама стала послушной и больше не смела грубить Чу Цзинь Яо. Служанки были несколько удивлены и стали уважать Чу Цзинь Яо, отбросив свое презрение.

Хотя Пятая юная барышня имела неглубокую основу, она была не из тех, кто позволяет другим мучить себя.

В тот день Чу Цзинь Яо занялась с Сунь Мама, а затем пошла учить поэзию у Дэн Мама. Когда она вернулась во двор Чао Юнь, то была совершенно измотана.

Но, несмотря на это, она продолжала заниматься каллиграфией. Цинь И наблюдал за ней и хмурился:

— Ты так долго стояла, изучая этикет, так что давай сделаем перерыв на некоторое время.

Чу Цзинь Яо не подняла головы, покачав ею:

— Это обязательная ежедневная домашняя работа, так как можно ее не делать? Для меня не будет ничего страшного, если я немного потерплю. По сравнению с Чу Цзинь Мяо мне многого не хватает. Если я не буду усердно работать, то буду еще больше отставать.

— Она всего лишь ваза с цветами*.

*(花架子罢了 huājiàzi - красивая, но бесполезная вещь, видимость, показуха)

Цинь И вышел из нефритовой подвески и сел напротив Чу Цзинь Яо, небрежно взяв в руки книгу:

— Она только тратит больше времени на изучение поэзии, чем ты и остальные женщины, которые занимаются рукоделием и ленятся читать, поэтому ее литературные таланты выглядят особенно выдающимися. Твой талант схож с ее, но твой темперамент гораздо упорнее ее, так что это лишь вопрос времени, когда ты догонишь ее.

— Правда?

— Правда.

Чу Цзинь Яо захихикала. Написав, она обратилась к Цинь И:

— Хотя я чувствую, что ты меня уговариваешь, мне все равно приятно слушать. Однако, как бы сильно она мне не нравилась, я должна признать, что Чу Цзинь Мяо лучше меня умеет говорить и завоевывать людей. Ты сам видел, бабушка, сестры и мама больше любят Чу Цзинь Мяо. Не говоря уже о братьях дома. Я чувствую, что она больше нравится двум старшим двоюродным братьям.

— Я так не думаю, -  Цинь И объяснил: - Нельзя просто смотреть на вещи с поверхности. На самом деле, отношения Чу Цзинь Мяо с женщинами не очень хорошие. Как и твоя Старшая сестра, она ей не нравится. Твоя Старшая сестра - старшая Ди-дочь, тщательно воспитанная семейным кланом, поэтому ее видение отражает предпочтения и симпатии женщин-старейшин семьи. Ты все еще молода, это станет более очевидно через несколько лет.

Чу Цзинь была настроена скептически.

— Ты говоришь правду?

— Конечно, - Цинь И холодно посмотрел на Чу Цзинь Яо: - Разве я похож на человека, который совершает ошибку в суждениях?

— Хотя я и чувствую, что ты меня утешаешь, я тоже надеюсь, что это правда, -  Чу Цзинь Яо вздохнула: - Я не рассчитываю, что понравлюсь другим старейшинам. Если матушка будет относиться ко мне немного справедливо, этого будет достаточно.

Услышав это, даже Цинь И почувствовал, что трудно выразить кратко:

— Твоя мать... Я тоже не ожидал, что маркиза Чан Син будет предвзята. Если она будет продолжать в том же духе в будущем, остается только искать того, кто укажет ей на это.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена и сразу же спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Слова Цинь И были слишком странными, и она не могла не усомниться в его личности.

— Ничего, - Цинь И неторопливо перевернул страницу и спросил: - Почему ты говоришь о двух старших двоюродных братьях?

— Ты снова меняешь тему! -  Чу Цзинь Яо в гневе потянулась, чтобы ударить его. Она не успела задать больше вопросов, как вдруг услышала доклад Дин Сян:

— Юная барышня, Шестая юная барышня прибыла.

Шестая юная барышня? Почему Шестая юная барышня искала ее? Чу Цзинь Яо была озадачена и отбросила странности Цинь И в сторону. Шестая юная барышня была Ди-дочерью из Третьего Дома и не очень нравилась Старой фужен. В обычные дни она была очень осторожна в своих словах и действиях, поэтому Чу Цзинь Яо чувствовала, что Шестая юная барышня была из тех, кто планирует все заранее. Однако, даже несмотря на это, Чу Цзинь Яо не стала бы проявлять инициативу и приближаться к Третьему Дому. Зачем делать то, что может вызвать неприязнь Старой фужен? Шестая юная барышня не имела ничего общего с Чу Цзинь Яо и только кивала или улыбалась, когда они сталкивались друг с другом, так почему она пришла к Чао Юнь?

Чу Цзин Яо почувствовала, что это странно, и понизила голос, спросив Цинь И, сидящего напротив:

— Что ты думаешь о визите Шестой юной барышни?

Цинь И отложил книгу:

— Не торопись, сначала посмотри.

Чу Цзинь Яо отложила кисть в сторону и вышла в коридор, где стояла Шестая юная барышня. Увидев Чу Цзинь Яо, выходящую из задней комнаты, брови Шестой юной барышни слегка сдвинулись:

— Сразу после возвращения заняться учебой, Пятая старшая сестра действительно прилежна.

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Как это возможно? Я просто случайно смотрю, - Чу Цзинь Яо повела Шестую юную барышню в Западную комнату. После того, как они сели, служанки вынесли тарелку со свежими фруктами. Когда служанки отошли в сторону, Чу Цзинь Яо спросила: - Почему ты решила прийти?

— Я приготовила немного закусок и хотела взглянуть на Пятую старшую сестру, - Шестая юная барышня сказала и велела служанкам принести коробку с закусками. Служанка сделала два шага и принесла красную лаковую коробку. Она слегка приоткрыла коробку и достала тарелку с закусками из цветущей сливы. Шестая юная барышня улыбнулась:

— Я сделала это просто так, надеюсь, Пятая старшая сестра не будет презирать.

— Как я могу ? - Чу Цзинь Яо улыбнулась и приказала служанкам принести тарелку с закуской из цветущей сливы и убрать другие закуски. Чу Цзинь Яо бросила быстрый взгляд на закуску из цветущей сливы Шестой юной барышни, а затем отвела взгляд.

Шестая юная барышня сказала, что приготовила их лично, но на самом деле это сделали ее служанки, а Шестая юная барышня несколько раз прикоснулась, и это считалось, ее личной работой. Чу Цзинь Яо только взглянула и почувствовала, что эти закуски были изысканными, но сделать их было несложно. Если бы у нее была форма для цветущей сливы, даже она смогла бы это сделать.

Однако, несмотря на внутренние мысли, она не могла сказать правду. Все служанки Чу Цзинь Яо похвалили:

— Шестая юная барышня обладает тонким мастерством.

Чу Цзинь Яо также улыбнулась:

— Шестая младшая сестра имеет сердце на уме.

Шестая юная барышня улыбнулась.

— Все в порядке, если Пятая старшая сестра не презирает.

Чу Цзинь Яо видела, что Шестая юная барышня была вежлива со всеми, но отказывалась затрагивать главную тему. Она не стала напоминать ей об этом и даже спокойно и неторопливо поболтала с ней.

Шестая юная барышня ждала некоторое время, но не смогла дождаться вопросов Чу Цзинь Яо. Она подумала про себя, что Чу Цзинь Яо, конечно, может быть спокойной. Она могла только сломать этот слой:

— Пятая старшая сестра, кроме моих подаренных закусок, у меня есть несколько вещей, о которых я хотела бы поговорить с тобой.

Услышав это, Чу Цзинь Яо посмотрела на окружающих служанок, и Цзе Гэн сразу же тактично удалилась с остальными:

— Эта служанка приготовит фрукты для юных барышень.

Когда большинство служанок ушли, Шестая юная барышня понизила голос, поставила локти на стол и наклонилась к Чу Цзинь Яо:

— Пятая старшая сестра, я здесь, чтобы тайно сообщить тебе, что Четвертая юная барышня хочет приставить к тебе шпиона.

Чу Цзинь Яо удивленно подняла брови:

— О? Почему ты так говоришь?

— У меня есть служанка, которая родилась в семье и имеет хорошие отношения. В тот день она болтала со своими сестрами, когда услышала, как служанки, подметающие во дворе Четвертой юной барышни, говорили об этом. Когда Четвертая юная барышня разговаривала с другими, она не заметила, что за деревом кто-то стоит, и ее услышала та служанка. Когда моя служанка узнала об этом, то по возвращении рассказала мне. После долгих раздумий я почувствовала, что здесь что-то не так, и пришла рассказать Пятой старшей сестре.

Когда Чу Цзинь Яо услышала это, ее улыбка не изменилась, но она обратила на это внимание. Не говоря уже о том, была ли служанка, подслушавшая это, правдой или нет, даже если бы это было правдой, зачем Шестой юной барышне рассказывать ей об этом? Чу Цзинь Яо не стала высказывать свое мнение и сказала:

— Это тяжело, что ты думаешь обо мне, просто мы сестры в одной резиденции. Мне действительно жаль, что Шестая младшая сестра так рисковала ради меня.

Шестая юная барышня сказала:

— Пятая старшая сестра не знает, в нашей же первой встрече ты мне очень понравилась. На самом деле я, как и ты, не очень любима в резиденции маркиза и не могу сравниться с Четвертой юной барышней и Седьмой юной барышней, у которых есть люди, которые вырывают для них звезды и луну. Мне тоже приходилось осторожно пробираться сквозь трещины, и когда я увидела, что ты тоже сталкиваешься с трудностями на каждом шагу, я почувствовала, что у нас одинаковые болезни, и поэтому захотела помочь тебе в чем-то. Просто я тоже не благосклонна и боюсь, что желание есть, а сил нет.

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Я очень тронута тем, что Шестая младшая сестра так думает. Шестой младшей сестре не нужно ничего делать для меня, достаточно того, что я понимаю твое сердце.

Видя, что Чу Цзинь Яо не хочет говорить, Шестая юная барышня могла только раскрыть свой козырь:

— Пятая старшая сестра, знаешь ли ты, почему Маркиза вдруг вспомнила, что нужно послать тебе управляющую Мама?

Чу Цзинь Яо спокойно спросила:

— Почему?

— Тот человек создал эту ерунду. Даже если во дворах барышень есть Мама, они просто существуют по названию. Если речь идет о Ди-рожденной барышне, то мать с ранних лет занимается ее воспитанием. Всеми делами во дворе будет заниматься барышня, а управляющая Мама будет играть плохую роль и пугать служанок. Однако твоя управляющая просто не подходит. Если есть такая особа, то все твои дела должны проходить через нее. Каждый твой шаг будет ей известен. Если так пойдет и дальше, кто от этого выиграет?

—Ты имеешь в виду Четвертую юную барышню?

— Да. Пятая старшая сестра, в настоящее время наступил критический период для выбора спутницы по учебе. Тетя, Шицзы и Мама из резиденции Принца находятся в нашей резиденции. Когда они вернутся, Ванфэй обязательно расспросит тетю и Мама о нас. Если не принимать во внимание тетю, то важны оценки Мама. Если они скажут что-то хорошее, это будет лучше, чем если бы мы сказали сто раз хорошее, но если они скажут что-то плохое, то даже если мы объясним тысячу или десять тысяч раз, это будет бесполезно. Пятая старшая сестра, разве это не рационально? Четвертая юная барышня приставила к тебе управляющую Мама, и если она использует эту Мама, чтобы изменить что-то твое или выдумать что-то о тебе, когда все это достигнет ушей Хуа Мама и Дэн Мама, все будет кончено.

Чу Цзинь Яо думала о том, что изначально она не планировала быть выбранной в качестве спутницы по учебе и просто учиться у Мама резиденции Принца. Ей было все равно, как ее оценят Мама, ведь Сунь Мама не была такой сильной, как описывала Шестая юная барышня.

Увидев, что Чу Цзинь Яо молчит, Шестая юная барышня решила, что она испугалась, и продолжила:

— Старшая сестра, резиденция Принца хочет выбрать двух спутниц по учебе для уездной принцессы. Поскольку мы страдаем и должны сопереживать друг другу, разве мы не должны объединиться? Даже если мы ничего не предпримем, когда Чу Цзинь Мяо станет все более жестокой, невозможно представить, как она будет действовать против нас. Когда мы объединимся, у нас будет больше людей и власти, поэтому, с чем бы мы ни столкнулись, мы сможем обсудить это друг с другом.

Чу Цзинь Яо теперь все понимала. Оказалось, что у Шестой юной барышни намерение создать с ней союз. Чу Цзинь Яо не собиралась быть спутницей по учебе уездной принцессы. Она не хотела быть вовлеченной в их борьбу, но как только она собралась отказаться, она вдруг почувствовала, что нефритовая подвеска, висевшая на ее груди, начала вибрировать.

Выражение лица Чу Цзинь Яо не изменилось, но ее слова произвели большой поворот:

— Я очень тронута твоим вниманием ко мне. Я только что вернулась и ничего не знаю. Если Шестая младшая сестра не будет испытывать ко мне неприязни и захочет помочь мне, я буду очень благодарна.

Шестая юная барышня наконец-то искренне улыбнулась:

— Мы, сестры, обе жалкие люди. Пока мы объединяемся, всегда найдется выход.

Чу Цзинь Яо сопровождала Шестую юную барышню для беседы, а когда она ушла, Чу Цзинь Яо тайно спросила Цинь И:

— Почему ты остановил меня? Неизвестно, правда ли слова Шестой юной барышни или ложь, что нам делать?

— Она здесь ищет союза. Раз уж мы не знаем о ее намерениях, то сначала задержим ее и посмотрим, что произойдет.

— Но я не хочу лезть с ними в эту мутную воду, так почему я должна соглашаться на ее союз?

Цинь И сказал:

— Если ты не согласишься, она будет искать других. В то время трое из них будут иметь дело с тобой, как ты думаешь, это будет весело?

— ... - Чу Цзинь Яо была так удивлена, что не могла закрыть рот: - Это будет так?

— Как иначе? - Цинь И указал на это Чу Цзинь Яо: - При решении вопросов, табу - угодить обеим сторонам. Если кто-то хочет угодить обеим сторонам, то в итоге ни одна из сторон не будет довольна. Тем более, что вас всего четверо, необходимо создавать союзы парами, иначе один будет вытеснен из игры остальными тремя. Когда ты с ней будешь в союзе и составишь схему против двух других, будь внимательнее и имей рычаги влияния, чтобы ты могла угрожать Шестой юной барышне. Это способ выживания во Внутреннем дворце... Нет, во внутреннем дворе. Понимаешь? Не думай о независимости. Без достаточной власти, в результате независимости, человек будет окружен другими. Если у тебя достаточно власти, то, естественно, другие будут полагаться на тебя, и ты не будешь считаться одинокой.

Чу Цзинь Яо долго слушала и начала уважать Цинь И:

— В какой среде ты тренировался, чтобы стать духом? У тебя есть целая коллекция логических схем против других.

Сначала нужно было заручиться поддержкой и сформировать союз, а затем, убив другую сторону, сразу же напасть на своего союзника. Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что Цинь И - страшный человек. Быть его союзником было слишком опасно.

Чу Цзинь Яо вдруг сказала «О!», а затем смягчила голос: - Ты так бессердечен по отношению к своим союзникам, так разве я могу считаться твоим союзником?

Цинь И серьезно учил Чу Цзинь Яо, как выжить, но услышав ее слова, он не смог удержаться от смеха:

— Ты действительно много думаешь. Просто твои маленькие уловки, совсем не соответствуют моим взглядам. Я бы даже посчитал интриги против тебя пустой тратой сил.

Услышав его слова, лицо Чу Цзинь Яо исказилось, а тон стал недобрым:

— Тогда я должна благодарить тебя, великий предок?

— Не стоит благодарности.

— Убирайся! Я не хочу, чтобы ты меня беспокоил.

Чу Чжу редко могла вернуться в свою девичью семью, поэтому, пробыв там несколько дней, она не хотела возвращаться. Она была невесткой в резиденции Принца, поэтому должна была быть осторожной в разговорах, тщательно следить за собой и не могла позволить себе даже маленькой ошибки. Однако в девичьей семье было очень спокойно, поскольку матриарх семьи была ее родной матерью, поэтому она не могла сделать ничего плохого. Однако, как бы ни ностальгировала Чу Чжу по девичьей семье, она не могла жить там долгое время. Как замужняя дочь могла часто жить с девичьей семьей?

Чу Чжу нехотя назначила дату возвращения в резиденцию Принца. Когда она вернется, Линь Си Нин, Линь Си Юань и две Мама из резиденции Принца, естественно, уедут вместе. Старая фужен Чу не могла смириться с отъездом единственной дочери, поэтому оставила молодое поколение на своей стороне и позволила им смешаться. После отъезда Чу Чжу неизвестно, когда двоюродные сестры увидятся снова.

Сегодня утром у Дэн Мама был урок, и она говорила о «Новых рассказах о преданиях мира». Чу Цзинь Яо никогда не слышала об этом раньше, поэтому была в полном замешательстве. Однако после занятий в эти дни она не могла вернуться в свой двор, как обычно, и ей пришлось идти к Старой фужен вместе с остальными сестрами.

Чу Цзинь Яо слушала, пока не оказалась среди облаков и тумана. Она подошла к Жун Нин Тан с кучей вопросов и планировала задать их Цинь И, когда никого не будет рядом. Чу Цзинь Мяо нарочито медленно шла позвди и ждала, пока все уйдут, а потом с победной улыбкой развернулась и пошла обратно.

Остальные не знали о деталях выбора спутницы по учебе, но она знала. Каждый сам за себя, иначе Небеса и Земля уничтожат сами себя. Поскольку Небеса хотели, чтобы она была в курсе дел наследного принца и будущей наследней принцессы, то нельзя было винить ее за то, что она была злобной и безжалостной. Ничего нельзя было поделать, даже если бы в жертву были принесены один или два человека.

Чу Цзинь Яо не обратила внимания на мелкие действия Чу Цзинь Мяо и вернулась в дом старой фужен. Покончив с обедом, она велела служанкам перенести книги в заднюю часть здания, чтобы спрятаться от других и почитать.

Когда вокруг никого не было, Чу Цзинь Яо тихо спросила:

— Что идет после «света жемчужины»?

— Свет жемчужины не обязательно должен исходить из реки Мэнцзинь; горсть нефрита не обязательно должна быть собрана в горах Куньлунь, - тихо ответил Цинь И. Чу Цзинь Яо написала это на бумаге. Это было сегодняшнее домашнее задание, и она совсем не понимала его, поэтому могла только тайком переписать и запомнить.

Цинь И наблюдал за тем, как Чу Цзинь Яо пишет. Через некоторое время он не удержался и спросил:

— Почему книги, выбранные принцем Хуай Лин, мне так знакомы?

Несколько дней назад это были «Литературные подборки Чжао Мина», а сегодня - «Новые рассказы о преданиях мира». Эти книги он часто читал в свободное время. Эти книги не для предварительного тура Имперских экзаменов. Мало кто из обычных мужчин вообще читал их, так почему Дэн Мама выбрала именно эти книги для обучения Чу Цзинь Яо и остальных?

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Я тоже не знаю.

Чу Цзинь Яо шепталась в задней части здания, но тут снаружи раздался внезапный шум.

Она нахмурилась и позвала служанку, чтобы спросить:

— Что происходит снаружи?

Служанка ответила с улыбкой:

— Барышня, Хуай Лин Шицзы сказал, что завтра уезжает, а сегодня пришел специально, чтобы поприветствовать Старую фужен!

Значит, Линь Си Юань был здесь. Неудивительно, что на улице вдруг стало оживленно. В настоящее время Чу Чжу, люди из резиденции принца Хуай Лина, Старая фужен Чу и несколько барышень семьи Чу были в сборе, так что, по сути, вся резиденция была в сборе. С таким количеством людей вокруг, просто небольшой шум уже был бы очень оживленным.

Чу Цзинь Яо не приняла это близко к сердцу. Она написала два слова и вдруг поняла, почему она не видит Чу Цзинь Мяо?

После окончания занятий Дэн Мама вдруг поняла, что что-то забыла, и смогла только вернуться, чтобы забрать.

Когда она вышла в открытые коридоры, то неожиданно обнаружила там и Чу Цзинь Мяо.

— Четвертая юная барышня? - удивилась Дэн Мама, - Занятия уже давно закончились, так почему Вы все еще здесь?

Чу Цзинь Мяо закрыла книгу:

— Сегодня Мама хорошо преподавала, и я почувствовала некоторые эмоции. У меня во рту до сих пор стоит приторный аромат, я долго не могла успокоиться, поэтому осталась и немного почитала.

Дэн Мама шагнула вперед и, увидев слова Чу Цзинь Мяо на страницах, изумленно сказала:

— Юная барышня тоже читала «Новые рассказы о преданиях мира»?

— Не осмелюсь. Я пролистала всего несколько страниц в свободное время.

Дэн Мама указала на слова на страницах и спросила:

—Вы написали все это?

— Я читала это раньше и поэтому случайно написала, - Чу Цзинь Мяо немного смутилась и, повернув руку, закрыла книгу и встала, - Эта позволила Мама увидеть шутку.

Дэн Мама, однако, покачала головой, взяла книгу Чу Цзинь Мяо и грубо пролистала ее. Она увидела, что в разных частях книги были разбросаны чернильные пометки, некоторые из них были старыми. С первого взгляда было видно, что эту книгу часто читали, и в ней даже были написаны прозрения. Дэн Мама улыбнулась и кивнула головой, увидев их:

— Четвертая юная барышня удивила меня. Эти книги не фигурируют в Имперских экзаменах, поэтому мужчины редко читают их. Нельзя было подумать, что Четвертая юная барышня читала их много раз. Широкие литературные познания Четвертой юной барышни заставили эту старую служанку устыдиться.

— Эта не смеет. Пусть Мама не говорит так, - Чу Цзинь Мяо замахала руками, улыбаясь: — Я читала их только играючи и не участвовала в экзаменах, так что как можно сравнивать с умениями и стараниями старших братьев.

— Четвертая юная барышня слишком скромна, - Дэн Мама улыбнулась. Она привыкла слышать, как другие говорят о таланте Четвертой юной барышни, но именно сегодня она стала свидетелем этого. Она вдруг ощутила чувство признательности за талант, ведь трудно было найти такую умную и обучаемую юную барышню. Дэн Мама мягко спросила: - Четвертая юная барышня, уже поздно, пора ужинать у Старой фужен. Почему Вас никто не ищет?

Чу Цзинь Мяо горько улыбнулась:

— Каков мой статус? Кто может меня искать?

Дэн Мама внезапно поняла. Несмотря на то, что Четвертая юная барышня носила титул барышни, на самом деле она не была госпожой семьи Чу. Эта барышня была действительно жалкой. Она прожила в семье тринадцать лет, но вдруг узнала, что не является членом этой семьи. Дэн Мама стало жаль ее, ведь жизнь талантливых женщин всегда была очень несчастной. Чем больше она думала об этом, тем больше расстраивалась:

— Четвертая юная барышня не должна быть такой подавленной. С Вашими талантами это лишь вопрос времени. Даже если жемчужина покрыта пылью, пока это жемчужина, настанет день, когда человек встретит кого-то со знаниями!

— Благодарю Мама за утешение, - Чу Цзинь Мяо поклонилась Дэн Мама, но улыбка на ее лице не задержалась, она была наполнена грустью и беспокойством: - Я тоже хотела бы встретить человека со знаниями, как упомянула Мама. Однако у меня странная личность и я живу в резиденции маркиза с неясным статусом, поэтому я боюсь, что не смогу встретить такого человека. Я тоже не раз задумывалась о том, что неправомерно увлеклась и заняла чужой статус и положение в жизни. То, что резиденция маркиза оставила меня у себя, уже большая милость, и я не смею просить о большем. Те несколько слов, на которые жаловались другие, я заслужила, поскольку виновна с самого рождения. Изначально я считала, что если есть место, где я могу читать, то все будет хорошо, но, к сожалению, это была лишь моя экстравагантная надежда.

Дэн Мама нахмурилась, услышав эти слова:

— Четвертая юная барышня, может, Пятая юная барышня тайно нацелилась на Вас?

Когда Чу Цзинь Мяо услышала эти слова, она опустила голову и замолчала. Через некоторое время она покачала головой:

— Пусть Мама не говорит об этом, ей не нравится слышать такое. В конце концов, это я украла чужие вещи. Ей не очень хорошо жилось за пределами дома, поэтому нет ничего страшного в том, что по возвращении она вспылила. Бабушка и отец намерены помириться с ней, а поскольку я не настоящая дочь семьи Чу, то уже хорошо, что они хотят меня воспитывать. Как я смею говорить о настоящей дочери? В любом случае, все в порядке. Все пройдет после некоторого терпения.

Дэн Мама вздохнула. Четвертая юная барышня изначально была гордой дочерью, и если бы ей вдруг сказали, что она дочь фермера, как бы любая барышня смогла перенести такое резкое изменение личности? Не говоря уже о том, что Четвертой юная барышня все еще приходилось часто сталкиваться со своими бывшими сестрами и служанками. Можно было опасаться, что после раскрытия ее личности прежние служанки осмелятся открыто пренебрегать ею. Дэн Мама только чувствовала, что Четвертая юная барышня тихая и талантливая, но она никогда не ожидала, что та живет такой жизнью.

Дэн Мама почувствовала жалость в своем сердце, но она могла только сказать:

— Барышня не должна жаловаться. В будущем будет лучше.

(П.п. Как эта Мама быстро забыла прежние выходки Цзинь Мяо:)

— Надеюсь, - Чу Цзинь Мяо горько улыбнулся и вздохнул: - Неизвестно, как долго эта резиденция маркиза будет меня терпеть. Поскольку я как водоросль, это не имеет никакого значения.

Дэн Мама не могла говорить. Она также чувствовала, что резиденция маркиза не является местом для длительного проживания Четвертой юной барышни. Тем не менее, она не принимала решения по поводу спутницы по учебе в резиденции принца. Дэн Мама считала, что было бы неплохо найти талантливую и обучаемую девушку для сопровождения уездной  принцессы, но ее слова не имели значения, так как для этого требовалось согласие Ванфэй и Старой ванфэй! Если бы Дэн Мама могла принять решение, она бы утешила Чу Цзинь Мяо, но она не могла этого сделать, поэтому не давала Чу Цзинь Мяо никакой надежды. В итоге Дэн Момо могла только сказать:

— Пусть барышня не сомневается, в будущем найдется человек, который поймет, насколько Вы ценны, и женится на Вас.

Чу Цзинь Мяо улыбнулась:

— Благодарю Мама за благоприятные слова, - она быстро вытерла слезы и притворно улыбнулась. Однако такое притворство только заставило бы других чувствовать себя еще более расстроенными. Чу Цзинь Мяо говорила так, словно не знала об этом: - Я чувствую, что с Мама у меня особая судьба. Мама нравилась мне с тех пор, как я впервые увидел Мама, но я не осмеливалась говорить об этом, боясь, что Вы сочтете меня льстецом. У меня есть сборник стихов, которые я раньше писала наугад. Как насчет того, чтобы подарить его Вам в качестве подарка за первую встречу?

Дэн Мама немного засомневалась:

— Это сборник стихов барышни, как можно...

Увидев, что Дэн Мама хочет отказаться, Чу Цзинь Мяо быстро заговорила:

— Мама не нужно отказываться, это от моего сердца. С этим прощанием, есть опасения, что я больше не увижу Вас, поэтому подарить Вам сборник стихов можно считать исполнением моего желания.

Увидев, что Чу Цзинь Мяо говорит так, Дэн Мама не оставалось ничего другого, как согласиться:

— Хорошо. Эта старая служанка перегнула палку.

Чу Цзинь Мяо тут же достала из-под груды книг сборник стихов и протянула его Дэн Мама обеими руками. Дэн Мама пролистала несколько страниц и вдруг услышала потрясенный голос Чу Цзинь Мяо. Дэн Мама подняла голову:

— В чем дело, юная барышня?

— Мама, я чуть не забыла, что внутри есть несколько стихов, которые сочинил мой старший брат. Если бы все это было написано мной, то я могла бы подарить их Вам напрямую. Однако, поскольку в нем стихи моего Второго старшего брата, я не знаю, есть ли у него еще один экземпляр, поэтому нехорошо дарить его Вам. Может быть, я сделаю копию сегодня вечером и подарю Вам завтра?

Дэн Мама улыбнулась:

— Да, это естественно, - Дэн Мама не удержалась и добавила: - Четвертой юной барышне не нужно спешить. Мы уезжаем только завтра в полдень. Вы можете копировать его медленно и не должны позволять подобным вещам вредить Вашему сну.

— Я понимаю, - Чу Цзинь Мяо растянула губы в улыбке. Как раз когда она и Дэн Мама разговаривали, снаружи внезапно раздался голос:

— Четвертая младшая сестра, ты здесь?

Сердце Чу Цзинь Мяо заколотилось. Почему она пришла? Однако Дэн Мама все еще присутствовала, и Чу Цзинь Мяо не могла молчать, поэтому она неохотно улыбнулась и ответила:

— Я здесь.

Как только Третья юная барышня Чу Цзинь Чан вошла, она увидела Чу Цзинь Мяо и Дэн Мама, которые стояли, как будто они уже давно разговаривали. Глаза Третьей юной барышни вспыхнули, и она выругалась в своем сердце, но тут же на ее лице появилась улыбка:

— Что здесь делает Четвертая младшая сестра? Мне было нелегко искать.

Чу Цзинь Мяо неловко улыбнулась, не желая развлекать Третью юную барышню. Она поспешно заговорила:

— Уже поздно, поэтому я отправлю Дэн Мама и не позволю Мама пропустить время приема пищи.

Однако Третья юная барышня не хотела упускать этот вопрос и продолжала настойчиво разговаривать с Дэн Мама. Чу Цзинь Мяо боялась, что Третья юная барышня испортит все дело. Она наконец-то произвела хорошее впечатление на Дэн Мама и надеялась, что оно не будет испорчено глупой Третьей юной барышней.

Чу Цзинь Мяо тайком потянула за рукав Третью юную барышню, с глазами, полными угрозы:

— Третья старшая сестра, мы должны уйти, так как бабушка скоро придет.

Третья юная барышня в душе усмехнулась:

— Старшая сестра и пятая младшая сестра находятся рядом с бабушкой, как бабушка вспомнит о нас?

Дэн Мама спросила, услышав это:

— Похоже, что Пятая юная барышня очень благосклонна?

Говоря о Чу Цзинь Яо, Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо тайно посмотрели друг на друга, они сказали в унисон:

— Именно так. Бабушка чувствовала, что она в долгу перед ней и будет относиться к ней очень хорошо. Мы, сестры, уступили бы, но жаль, что она всегда нацелена на Четвертую младшую сестру.

Чу Цзинь Мяо подождала, пока Третья юная барышня закончит говорить, и прервала ее:

— Третья старшая сестра, прекрати говорить. Эта позволила Мама увидеть шутку.

В сердце Дэн Мама появилось понимание:

— Уже почти время трапезы, пусть обе барышни поскорее вернутся.

Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо попрощались и смотрели, как Дэн Мама уходит. Только когда Дэн Мама была уже далеко и не могла ничего слышать, Третья юная барышня оттолкнула руку Чу Цзинь Мяо, усмехнувшись:

— У Четвертой младшей сестры действительно хорошие методы. Мы ясно заявили, что мы в союзе, но в конце концов, ты действовала за моей спиной и стремилась угодить Дэн Мама?

— Все зависит только от способностей.

Чу Цзинь Мяо отложила свой сборник стихов, с ее лица исчезло жалкое выражение. Она не стала больше смотреть на Третью юную барышню и повернулась, чтобы выйти.

С острыми глазами Третьей юной барышни, она увидела вещи в руке Чу Цзинь Мяо и быстро схватила их:

— Что это? Ты тайно написала это для Шицзы?

Чу Цзинь Мяо почувствовала, что эта особа действительно неразумна. Что у неё за личность, что она осмелилась совершить такой бесстыдный поступок и даже написать стихи для мужчин? Она упрямо держала сборник стихов и не хотела его выпускать. Она хотела отдать это Дэн Мама, чтобы та принесла его Ванфэй! Как можно было позволить воспитанной наложницей Третьей юной барышне выхватить его? Когда Третья юная барышня увидела, что Чу Цзинь Мяо никак не хочет отпускать ее, она почувствовала, что внутри написаны любовные стихи, и Чу Цзинь Мяо хочет соблазнить Шицзы! Она приложила больше силы, и в конце концов, с раздирающим звуком, сборник стихов разлетелся на две части.

Как только сила на ее руках внезапно ослабла, Чу Цзинь Мяо не могла не сделать несколько шагов назад. Когда она смогла собраться с силами, то увидела, что ее тщательно подобранный сборник стихов был разорван!

Чу Цзинь Мяо была очень взбешена и закричала:

— Чу Цзинь Чан, что ты делаешь!

Третья юная барышня была ошеломлена, и когда она встала, она перевернула сборник стихов и пренебрежительно сказала:

— Похоже, что это стихи, которые проливают слезы над сменой времен года. Если бы ты сказала это раньше, кто бы захотел это читать.

Чу Цзинь Мяо дрожала от гнева, а Третья юная барышня была готова все перепутать.

— Не смотри на меня так. Я знаю, какая у тебя добродетель, поэтому она бесполезна! Она лишь разорвана на части, можно узнать слова внутри. К тому же ты хотела сделать копию, так что терять нечего.

— Ты… - Чу Цзинь Мяо была так зла, что её руки дрожали. Это - ситуация, когда злые донимали злых. Чу Цзинь Мяо только умышленно оклеветала Чу Цзинь Яо, но теперь она злилась на Третью юную барышню. Однако Третья юная барышня загадочно проговорила:

— Кто позволил тебе есть одной за моей спиной. Ты заслужила это! Если Чу Цзинь Яо изначально не была красавицей, а с Третьим Домом нелегко иметь дело, кто захочет заключать с тобой союз?

Чу Цзинь Мяо знала, что злиться на Третью юную барышню бесполезно, так как она была из тех, кто не смущается. Услышав имя Чу Цзинь Яо, в голове Чу Цзинь Мяо мелькнула мысль:

— Ты только что сказала, что Чу Цзинь Яо…

*****

После обеда Чу Цзинь Яо осталась в задней части комнаты, чтобы писать. Она почти закончила половину, когда услышала шум снаружи. Служанки сказали, что Хуай Лин Шицзы пришел поприветствовать Старую фужен.

Чу Цзинь Яо подумала, прежде чем сказать:

— Тетя уезжает завтра, поэтому будет вежливо, если Шицзы попрощается со Старой фужен сегодня.

— Он всегда был таким, - Цинь И не беспокоился об этом, так как он видел Линь Си Юаня несколько раз и знал о его темпераменте. Однако Чу Цзинь Яо была ошеломлена, когда услышала это. Она тайком бросила взгляд на людей, стоявших рядом с ней, и понизила голос:

— Тише, вокруг еще есть люди!

Чу Цзинь Яо могла слышать, как Цинь И говорит, и, естественно, другие тоже могли это делать, поэтому они всегда были очень осторожны. В последнее время, неизвестно по какой причине, Цинь И не мог сдержаться и начинал говорить на улице. Чу Цзинь Яо считала, что это было связано с тем, что он часто появлялся, постепенно становился амбициозным и уже не был таким осторожным, как при первом появлении.

Конечно, Цинь И не слушал. Его всегда избегали другие, а у него не было причин избегать других. Чу Цзинь Яо не могла с этим справиться и только продолжала опускать голову.

При первой встрече Чу Цзинь Яо и Линь Си Юань, второй поймал ее на нарушении этикета. С тех пор Чу Цзинь Яо избегала его, даже приветствия она произносила тихо, чтобы избежать его. К счастью, он уже уходил, и, скорее всего, в будущем она его больше не увидит. Ее темная история не будет известна, и поэтому она была счастлива до предела.

Однако, как говорится, «не человек идет в горы, а горы пришли к нему». Чу Цзинь Яо пряталась в глубине комнаты, она увидела, как Линь Си Юань ведет группу людей, и с улыбкой отодвинул занавеску.

— Пятая младшая двоюродная сестра, почему ты прячешься здесь одна?

Сердце Чу Цзинь Яо было наполнено мраком, и она не хотела говорить.

Линь Си Юань всегда был центром всеобщего внимания, куда бы он ни пошел. Он появился в задней части комнаты, и через некоторое время туда вошли барышни из семьи Линь, Линь Си Нин и несколько девушек из семьи Чу.

За короткое время в задней комнате стало шумно, как можно было продолжать писать? Чу Цзинь Яо в тайном гневе отложила книги и улыбнулась, слушая их болтовню.

Все окружили Линь Си Юаня, а Чу Цзинь Яо быстро оттеснили в сторону. Линь Си Юань был в центре окружения, но он все еще помнил, что Чу Цзинь Яо не ответила ему. Он с улыбкой посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Прошло совсем немного времени, почему Пятая младшая двоюродная сестра ушла так далеко? Это и моя вина. Пятая младшая двоюродная сестра хорошо держалась в задней комнате, и это я нарушил покой младшей двоюродной сестры. Младшая двоюродная сестра не будет винить меня, верно?

Буду. Чу Цзинь Яо втайне ругала его, но внешне она все равно улыбалась:

— Как же так? Шицзы слишком вежлив.

Когда Линь Си Юань увидел выражение лица Чу Цзинь Яо, он понял, что губы этой девушки не совпадают с ее сердцем. Он еще больше развеселился:

— Я еще не спросил, что делает младшая двоюродная сестра?

Увидев, что Линь Си Юань взял на себя инициативу и заговорил только с Чу Цзинь Яо, остальные девушки втайне раздраженно повязали платки. Чу Цзинь Яо знала, что теперь мира не будет, и могла только вздыхать:

— Я только копирую книги.

— Копируешь? - Линь Си Юань очень удивился: - Оказывается, Младшая двоюродная сестра такая прилежная, а я помешал Младшей двоюродной сестре работать. Пусть Младшая двоюродная сестра не возлагает на меня никакой вины.

Когда Линь Си Юань говорил, он даже протянул руки, чтобы сделать жест, которого Чу Цзинь Яо быстро избежала. Остальные девушки, увидев это, заревновали и быстро заговорили, чтобы привлечь внимание Линь Си Юаня:

— Старший двоюродный брат, сегодня я не совсем понимаю, чему учила Мама. Можете ли Вы научить меня?

Линь Си Юань был быстро окружен и не смог вырваться. Чу Цзинь Мяо молча посмотрела на Чу Цзинь Яо, и на ее губах промелькнула усмешка. Она быстро спрятала ее:

— Так получилось, что я хочу кое-что написать. Подвиньте стол, я тоже хочу написать несколько слов.

Услышав это, барышни поняли, что это можно сделать, и все они быстро сказали:

— Я тоже хочу!

Автору есть что сказать: Постановочка:

Чу Цзинь Яо: ......

Чу Цзинь Яо: Ядовитый? Вот место для вас, ребята, я ухожу!

Чу Цзинь Мяо сказала, что хочет писать в задней комнате, и у остальных девушек появился интерес. В итоге маленькая задняя комната была заполнена людьми, и все держали кисти, стоя на коленях перед столом, чтобы писать.

Линь Си Юань сказал Чу Цзинь Яо:

— Младшая двоюродная сестра, здесь на столе больше нет места, подвинься немного туда.

— Нет, - Чу Цзинь Яо посмотрела на него, повернувшись: - Здесь больше нет места. Выйдите и найдите другое место.

— Не буду, - Линь Си Юань заставил себя подойти к Чу Цзинь Яо и сесть. Она чувствовала, что этот человек просто болен на всю голову, поэтому протиснулась вправо и продолжила писать, склонив голову.

Линь Си Юаня не волновало безразличие Чу Цзинь Яо. Он положил руку на стол и подпер подбородок, наблюдая за тем, как она пишет. Через некоторое время он спросил:

— Похоже, ты еще не умеешь двигать кистью и должна быть начинающей ученицей. Почему кажется, что в твоем почерке присутствует героический дух, а не женский?

Каллиграфии ее учил Цинь И, поэтому, конечно, в этом был героический дух. Чу Цзинь Яо сказала:

— Возможно, потому, что я росла как мальчик, и поэтому почерк похож на мужской.

Линь Си Юань захихикал. Он положил голову на руки и безудержно смеялся. Чу Цзинь Яо была поражена, но тут же поняла, что он подумал о том дне, когда она перепрыгнула через стену.

Действительно, чего бы человек ни боялся, это скоро произойдет. Несколько человек посмотрели на Линь Си Юаня и спросили:

— Шицзы, над чем Вы смеетесь?

Лицо Чу Цзинь Яо напряглось, она боялась, что он заговорит об этом. К счастью, Линь Си Юань только развел руками, выдержав смех, и сказал:

— Я подумал только о кошке. Ничего страшного.

— Кошка? - Линь Си Нин задумался и подозрительно спросил: - В резиденции Принца и в резиденции маркиза нет кошек.

Линь Си Юань только улыбнулся и не произнес ни слова, а Чу Цзинь Яо опустила голову, делая вид, что не слушает.

Остальные наблюдали за действиями Линь Си Юаня, и только когда увидели, что он начал перелистывать книгу, повернули головы назад. Когда все отвернулись Линь Си Юань прошептал Чу Цзинь Яо:

— Я сказал, что больше никому не скажу, и обязательно это сделаю.

Кончик кисти Чу Цзинь Яо приостановился, она подняла голову и посмотрела на Линь Си Юаня, но ничего не сказала и снова опустила голову.

Однако Цинь И в нефритовой подвеске тайком фыркнул. Несколько лет назад Принц второго ранга Хуай Лин привез Линь Си Юаня в столицу и даже привел его в Восточный дворец, чтобы повидаться с ним. В то время Цинь И знал, что Линь Си Юань был щедрым и талантливым человеком с большим потенциалом, но не знал, что он умел вызывать восхищение женщин наедине.

Чу Цзинь Мяо тихонько бросила тайный взгляд на заднюю дверь и достала книгу стихов, целенаправленно перелистывая ее. Третья юная барышня заметив это, повысила голос, чтобы спросить:

— Четвертая младшая сестра, что это?

Чу Цзинь Мяо ответила:

— Я написала эти стихи раньше. Просто тетрадь слишком грязная, поэтому я решила переписать.

Третья юная барышня взяла сборник стихов и сказала:

— Это оригинальная рукопись, верно? Ах, это ценная вещь, поскольку ты потратила много времени, чтобы написать. Ты должна хорошо хранить сборник, иначе, если кто-то случайно прольет немного воды, вся твоя тяжелая работа будет испорчена.

— Как это возможно? - Чу Цзинь Мяо улыбнулась: - У бабушки нет таких неуклюжих служанок.

Услышав разговор, Шестая юная барышня а подошла, чтобы пошутить:

— Я слышала, как вы все говорили о сборнике стихов. Что это за сборник стихов?

Увидев, подошедшую Шестую юную барышню, она пролистала ее наугад два раза, прежде чем положить сборник стихов под книгу:

— Я написала это случайно. Не стоит чтения.

Увидев, что Чу Цзинь Мяо убирает сборник стихов, Шестая юная барышня улыбнулась:

— Слова Четвертой старшей сестры слишком скромны. Ты - лучшая в литературном таланте среди нас, сестер, если ты говоришь, что тщательно написанные стихи написаны небрежно, то что это говорит о нас?

Несмотря на то, что Шестая юная барышня говорила так, в душе она была несколько неодобрительна. Стихи Чу Цзинь Мяо были так высоко оценены семьей, что Шестая юная барышня чувствовала, что они были не более чем вассалами для выражения печали. Ей казалось, что это была шутка - показать их ей, но они должны были даже охранять сборник. Кто захочет это увидеть!

Чу Цзинь Мяо уже переписала две страницы, прежде чем заговорила:

— Слишком скучно оставаться здесь. Давайте выйдем и отдохнем! Позже мы напишем больше, когда вернемся.

Седьмая юная барышня долгое время была в нетерпении и, услышав эти слова, сразу же согласилась. Третья юная барышня также ответила положительно, а Шестая юная барышня осталась равнодушной. Линь Си Нин увидел, что Чу Цзинь Мяо хочет выйти, и, конечно же, пошел с ней. В конце концов, все в задней комнате захотели пойти поиграть.

Чу Цзинь Мяо с улыбкой посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Пятая младшая сестра, мы хотим пойти поиграть. Как насчет тебя?

Чу Цзинь Мяо играла роль хозяина, а Чу Цзинь Яо не хотела идти. Она ответила:

— Я не пойду, а вы развлекайтесь.

Чу Цзинь Мяо давно ожидала такого ответа, она посмотрела на Линь Си Юаня:

— Шицзы, Вы...

Линь Си Юань перевернул страницу книги и сказал:

— Мне тоже лень куда-то идти. Вы все должны идти вперед.

Чу Цзинь Мяо немного колебалась, а Третья юная барышня молча почувствовала, что дела идут не очень хорошо, и быстро сказала:

— Пятая младшая сестра слишком ленива, чтобы двигаться, и лучше остаться в задней комнате. Однако, если Шицзы останется, есть опасения…

Линь Си Юань посмотрел вверх, и хотя он все еще улыбался, Третья юная барышня необъяснимо отпрянула назад. Однако темнота в глазах Линь Си Юаня быстро исчезла. Подумав о том, что он и Чу Цзинь Яо действительно не были двоюродными родственниками, ее репутация будет испорчена, если он силой заставит ее остаться. Он мог только встать, немного подумав об этом, и, сопротивляясь раздражению в своем сердце, сказал:

— Хорошо. Тогда пойдемте вместе.

Линь Си Юань и остальные в открытую ушли. После того, как все ушли, в задней комнате вдруг стало намного тише. Чу Цзинь Яо втайне вздохнула с облегчением:

— Наконец-то они ушли.

Цинь И уже давно наблюдал за происходящим, но был необъяснимо расстроен. Он сказал Чу Цзинь Яо:

— В следующий раз, когда ты выйдешь, не нужно избегать этого. Ты - Ди-дочь Чу Цзин, поэтому даже если кто-то и избегает, то это они должны избегать тебя. Как ты можешь оставаться позади и позволять им уходить?

— Просто я не хочу идти, - Чу Цзинь Яо продолжила: - Следуя за такой большой группой людей, неизвестно, сколько времени это займет. Во-первых, я хочу попрактиковаться в каллиграфии. Во-вторых, есть еще ты! Если я выйду сейчас, то не смогу разговаривать с тобой долгое время.

Эта причина заставила Цинь И потерять дар речи. Прошло много времени, прежде чем он вздохнул:

— Ты точно упрямая.

Чу Цзинь Яо тихо писала в задней комнате, так как там никого не было, и ей было спокойнее. Через некоторое время вошел Линь Си Юань. Войдя, он увидел, что Чу Цзинь Яо все еще пишет, и неожиданно поднял брови:

— Ты все еще пишешь?

— Мхм, - Чу Цзинь Яо подняла голову и спросила: — Почему Шицзы вернулся? А как насчет остальных?

— Они пошли смотреть на рыбок. Мне они не нравятся, поэтому я вернулся первым, -  Линь Си Юань наблюдал за дисциплинированным движением кисти Чу Цзинь Яо и не мог не вздохнуть: - Если бы у моей младшей сестры была хотя бы половина твоего упорства, моим родителям не нужно было бы...

Чу Цзинь Яо подождала некоторое время и не могла не поднять голову, чтобы спросить:

— Вы должны продолжать говорить.

Линь Си Юань увидел, что Чу Цзинь Яо подняла голову и улыбнулась ему, и в его глазах появилась улыбка. Он покачал головой и ответил:

— Ничего.

— Мне очень не нравится, что у вас, людей, есть привычка говорить половину и скрывать другую половину. Если есть слова, которые нужно сказать, просто скажи их без колебаний, зачем заставлять других догадываться?

Линь Си Юань услышал это и полюбопытствовал:

— Вы? Кто еще?

Чу Цзинь Яо моргнула и ответила:

— Ничего.

Линь Си Юань был ошеломлен, но потом рассмеялся. Он всегда улыбался на треть, относился ко всем, как весенний ветерок, и всегда был вежлив. Однако он очень редко смеялся от души. Пока Линь Си Юань не мог перестать смеяться, Чу Цзинь Яо думала: Цинь И такой, почему Линь Си Юань тоже такой? Она была несколько смущена и раздражена.

— Над чем Вы смеетесь?

Линь Си Юань, наконец, перестал смеяться, и когда он посмотрел на Чу Цзинь Яо, его глаза сверкали:

— Пятая младшая двоюродная сестра, ты действительно...

Что именно? Линь Си Юань не мог продолжать. Однако, прежде чем он успел придумать причину, их разговор прервали.

Чу Цзинь Мяо вошла в заднюю комнату в сопровождении Третьей юной барышни. Увидев Линь Си Юаня и Чу Цзинь Яо, она слегка удивилась:

— Шицзы, почему Вы вернулись?

Линь Си Юань, услышав эти слова, почувствовал себя неуютно:

— Почему? Разве я не могу возвращаться?

— Это не так, - Чу Цзинь Мяо вежливо улыбнулась. Она подошла к своему столу и стала перелистывать свои вещи, говоря: - Я устала после прогулок и вернулась отдохнуть. Я прошу прощения у всех, надеясь, что никто не будет презирать меня. А, где мой сборник стихов?

— Стихи? - Чу Цзинь Яо не понимала. Какие стихи? Она ответила: - Никто не трогал твои вещи. Ты можешь поискать их сама.

Третья юная барышня хотела поговорить с Линь Си Юань, но, видя, что Чу Цзинь Мяо ищет повсюду, она могла только подойти и помочь:

— Я помню, что перед нашим уходом он все еще лежал на столе. Почему он исчез?

— Нашла! - служанка Чу Цзинь Мяо удивленно воскликнула, но ее голос быстро увял: - Барышня...

Чу Цзинь Мяо подошла к ней со спокойным лицом:

— В чем дело?

Служанка робко протянула сборник стихов Чу Цзинь Мяо. Когда она получила его, она была так рассержена, что у нее задрожали руки. Третья юная барышня тоже громко заговорила:

— Как можно было так разорвать прекрасный сборник стихов?

Сначала Чу Цзинь Яо не воспринимала их всерьез, но теперь, когда она услышала, что что-то разорвано, ее сердце сжалось, и она быстро встала, чтобы посмотреть. Линь Си Юань также сопровождал ее, чтобы подойти и осмотреть сборник стихов.

Сборник стихов был написан в тетради с синей обложкой, и он был с силой разорван посередине. Поскольку тетрадь была полностью разорвана пополам, остальные страницы были разорваны на мелкие кусочки, что представляло собой трагическое зрелище.

Линь Си Юань инстинктивно почувствовал, что что-то не так:

— Похоже, что его разорвали на части грубой силой. В комнате была только Пятая младшая сестра, как такое может быть?

Чу Цзинь Мяо тут же ответила:

— Да. В задней комнате была только она! Пятая юная барышня, почему бы тебе не сказать о том, что именно происходит?

Чу Цзинь Яо нахмурилась, взяв лист бумаги, чтобы внимательно его рассмотреть. Услышав вопросительный тон Чу Цзинь Мяо, она подняла голову:

— Зачем спрашивать меня? Это сделала не я. Ты пытаешься повесить это на меня?

— Не ты это сделала? Но в задней комнате была только ты. Если это не ты порвала его, то может быть это я порвала его?

Третья юная барышня туманно ответила:

— Когда мы выходили, мы с Шестой младшей сестрой видели, как Четвертая младшая сестра держала его. В то время сборник стихов был еще в порядке. В этот период времени мы не возвращались, и там была только Пятая младшая сестра. Если бы Четвертая младшая сестра захотела сама порвать его, боюсь, что это невозможно сделать.

— Пятая младшая двоюродная сестра была не единственной в задней комнате, - Линь Си Юань внезапно заговорил. Выражение его лица было серьезным, и, бросив легкий взгляд на Третью юную барышню, она не посмела оглянуться на него. Линь Си Юань сказал: - Я уже давно вернулся в заднюю комнату. Судя по всему, я тоже подозрителен.

— Как это возможно? - Чу Цзинь Мяо не осмелилась бы обвинить Шицзы из резиденции принца Хуай Лин. Она тщательно подбирала правильные слова. - Как Шицзы может быть таким? Мы не смеем так думать.

Линь Си Юань подавил свой гнев:

— Тогда вы смеете думать, что Пятая младшая двоюродная сестра такая?

Чу Цзинь Мяо промолчала, но Третья юная барышня сказала:

— Это неоспоримый факт. Когда мы уходили, все было в полном порядке, а когда вернулись, все было разорвано на части. Кроме Пятой юной барышни, мы не можем придумать других вариантов.

Чу Цзинь Мяо сказала:

— Пятая юная барышня, я знаю, что ты всегда меня недолюбливала, и это нормально, что ты выплеснула на меня свой гнев. Но зачем тайно рвать мой сборник стихов? Я целый год кропотливо трудилась, чтобы написать их. Даже если ты специально нацелилась на меня, ты не можешь так себя вести!

— Кто сказал, что это я порвала его? - Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, а затем улыбнулась: - Неудивительно. Оказывается, вы обе договорились об этом заранее.

Теперь, когда дело дошло до этого, как Чу Цзинь Яо могла не видеть, что Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня создали союз и специально подставили её сегодня? Чу Цзинь Яо точно не прикасалась к сборнику стихов, но она все время оставалась в задней комнате, а перед уходом Чу Цзинь Мяо показала сборник остальным, так как же он мог превратиться в клочья после возвращения?

Чу Цзинь Яо нахмурилась, не в силах понять, в чем дело. Цинь И увидел разрыв в книге и интуитивно почувствовал, что что-то не так. Однако в зале было слишком много людей, поэтому он не мог подсказать Чу Цзинь Яо. Если бы он сказал что-то необдуманное и его услышали другие, то пострадали бы и Чу Цзинь Яо, и он сам.

Чу Цзинь Мяо холодно насмехалась:

— Я знала, что ты всегда ненавидела меня, но я не ожидала, что тебе будет так неловко со мной. Хорошо, что ты делаешь это прямо в мой адрес, но зачем рвать мой сборник стихов? Ты должна чувствовать в своем сердце, что я забрала у тебя все! Таким образом, ты вымещаешь свой гнев на моей тяжелой работе.

Чу Цзинь Яо была очень расстроена тем, что ее обидели, и услышав циничные замечания Чу Цзинь Мяо, она не смогла сдержать свой пыл. Она холодно сказала Чу Цзинь Мяо:

— Да, ты не виновата, мать тоже не виновата. Так это я виновата? Кто, скажите, был тем, кто широко раскрыл глаза при виде прибыли, и у кого возникли косые мысли? Для кого они намеренно совершили обмен, чтобы заменить меня?

Чу Цзинь Яо давно хотела сказать эти слова. Чу Цзинь Мяо всегда придерживалась позиции «я невиновна, так как ничего не знаю», но почему она не подумала о причине, по которой отец Су и мать Су подменили детей? Это было сделано только для того, чтобы Чу Цзинь Яо жилось лучше. Действительно, отец Су и мать Су были порочны и эгоистичны, но Чу Цзинь Мяо могла наслаждаться славой и богатством, и могла справедливо обвинять Чу Цзинь Яо, истинную и единственную жертву?

Чу Цзинь Мяо наслаждалась тринадцатью годами богатства и славы, а теперь со своим «я не хочу этого, я невинна» она оттолкнула все. Это было получение всех преимуществ и выставление их напоказ.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо резко изменилось. Она никогда не позволяла никому упоминать при ней семью Су, так как в душе не считала их своими родными родителями. Теперь, когда Чу Цзинь Яо нанесла рану, она сразу же заволновалась и задрожала от гнева. Она внезапно сняла браслет и бросила его на землю. Раздался звон разбивающегося нефрита, заставивший всех вокруг подпрыгнуть от шока. Она продолжила собирать все украшения, которые были на ней, и бросила их на землю:

— Да. Это все моя вина. Теперь я возвращаю тебе!

Служанки и слуги в задней комнате вскочили в шоке и быстро сдержали Чу Цзинь Мяо:

— Барышня не должна. Не повредите руки.

Звуки споров также встревожили людей снаружи. Гу Мама поспешила проверить и, увидев осколки в задней комнате, заговорила:

— Все шло хорошо, так что же это такое? Четвертая барышня, пожалуйста, быстро остановитесь!

Однако Чу Цзинь Мяо не послушалась и в ярости разбила драгоценности и другие вещи. Цинь И не заботился о том, что его разоблачат, и быстро сказал Чу Цзинь Яо:

— Быстро уходи с дороги!

Чу Цзинь Яо была ошеломлена и застыла от внезапного безумия Чу Цзинь Мяо. Услышав его слова, она очнулась от сна и быстро уклонилась. Чу Цзинь Мяо в бешенстве разбила все вещи, но, к счастью, Чу Цзинь Яо успела уклониться и не получила ни одного осколка.

Однако Третью юную барышню поцарапал осколок разбитого фарфора. Она посмотрела на ситуацию и потеряла дар речи. Невредимой рукой она прикрыла тыльную сторону ладони и почувствовала отвращение в сердце. Почему Чу Цзинь Мяо не смогла ответить и была такой обиженной неудачницей? Она просто говорила о семье Су, и все это было правдой, так почему же нужно было так злиться? Шицзы все еще присутствовал, она позволяла другим смотреть шутки!

Старая фужен и Чу Чжу тоже подошли. Старая фужен Чу с силой стукнула костылем и внушительно сказала:

— Остановитесь!

Старая фужен Чу подошла, и Чу Цзинь Мяо наконец-то немного сдержалась. Служанки быстро шагнули вперед, чтобы удержать ее. Старая фужен Чу была так зла, что ее лицо стало пепельным:

— Достойная барышня из резиденции маркиза осмелилась сделать такое. Все вы на колени!

Старая фужен Чу была так зла, что ее лицо стало пепельным. Она была из тех, кто не говорит и не улыбается, и поэтому в молодости муж не был к ней благосклонен. Поэтому она стала еще более серьезной и дисциплинированной и больше занималась своими детьми. Теперь, когда она дождалась, пока небо очистится и появится луна, она стала старой вдовой, которая говорит то, что имеет в виду, и очень гордилась своими учениями. Однако она никогда не ожидала, что ее внучки, которых она считала очень дисциплинированными и гордыми, на самом деле будут бросать вещи на людях.

Увидев, прибывшую Старую фужен Чу, барышни в задней комнате сдержались. Неизвестно, когда вернулась Шестая юная барышня, которая поддерживала Старую фужен в задней комнате и молча качала головой, оглядывая комнату.

Старая фужен Чу сказала Линь Си Юаню:

— Шицзы сегодня видел шутку. Именно эта Старушка не очень хорошо наставляла молодое поколение и обидела Шицзы. Эта старушка загладит свою вину перед Шицзы.

Линь Си Юань быстро остановил Старую фужен:

—Старейшина, что за слова Вы говорите?

Старая фужен Чу сказала:

— Пусть Шицзы не презирает. Эти барышни моей семьи настолько беззаконны, что у этой старушки больше нет лица, чтобы смотреть на кого-либо. Гу Мама, выведи Шицзы отдохнуть. Когда старушка закончит наказывать, лично подойду к Вам, чтобы извиниться.

Линь Си Юань отказался, но Старая фужен Чу настаивала, что она хочет загладить свою вину. Он знал, что Старая фужен Чу хотела наказать этих девушек, и сначала ей пришлось прогнать его, постороннего человека. Поскольку семья Чу будет наставлять молодое поколение, Линь Си Юань, естественно, не мог больше оставаться. Прежде чем уйти, он с тревогой оглянулся.

Чу Цзинь Яо все еще находилась в задней комнате, и со своего места Линь Си Юань мог видеть только тонкий муслин, на котором отражалась тень девушки. Он почувствовал беспокойство, так как ему показалось, что события этого дня были особенно странными. Однако Гу Мама во второй раз призвала его:

— Шицзы, эта старая служанка отправит Вас отдохнуть.

Линь Си Юань отвел взгляд и только и смог сказать:

— Хорошо. Побеспокою Гу Мама.

После ухода Линь Си Юаня, Старая фужен Чу вытянула длинное лицо и с силой ударила своей деревянной тростью об пол.

— Вы все, конечно, храбрые!

Те барышни и молодые мастера, которые пошли посмотреть на рыб, услышали, что Старая фужен сердится, и быстро вернулись. Они только вошли в комнату, как услышали гневные слова Старой фужен. Они посмотрели друг на друга, но не осмелились поднять головы и стояли в конце комнаты, сцепив руки.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо вышли из задней комнаты и встали перед Старой фужен, склонив головы, готовые слушать наставления. Чу Чжу стояла справа от Старой фужен и, увидев, что Линь Бяо Хуань и Линь Си Нин вернулись, быстро сказала:

— Нин-эр и Бао Хуань, ваш старший брат ушел. Идите и найдите своего старшего брата.

Линь Бао Хуань не хотела уходить. Она была любимой двоюродной сестрой и никто не осмеливался говорить с ней громким голосом. Теперь же, когда вокруг царила суматоха, ей совсем не хотелось уходить. Линь Си Нин сначала считал, что когда бабушка наказывает барышень, они, как внуки по женской линии, должны уйти, но когда он увидел Чу Цзинь Мяо, не мог чувствовать себя уверенно.

Чу Чжу уставилась на Линь Бао Хуань, которая избаловано покачала головой. Чу Чжу подняла глаза и жестом велела Линь Си Нин увести младшую сестру, но не ожидала, что он тоже опустит голову, делая вид, что не замечает ее.

Теперь у Чу Чжу не оставалось другого выбора, кроме как сердито посмотреть на них и отвести взгляд.

Старая фужен получила поддержку и села на стул. Ее взгляд медленно окинул все вокруг. Чу Цзинь Мяо плакала так сильно, что у нее перехватывало дыхание, глаза Третьей юной барышни вращались вокруг, а другая пострадавшая сторона, Чу Цзинь Яо, была, однако, без эмоций и выглядела спокойной. Фужен из разных домов узнали о случившемся и поспешили сюда, теперь они стояли по обе стороны. Госпожа Чжао тоже стояла там, особенно встревоженная. Все трое, кто был вовлечен в это дело, были девушками из Старшего Дома. Чу Цзинь Мяо была так зла, что расплакалась, и несколько раз хотела заговорить, но из-за внушительной манеры Старой фужен проглотила свои слова.

Голос Старой фужен Чу заполнил весь торжественный зал:

— Теперь говорите. Что именно произошло?

В зале были слышны только всхлипывания Чу Цзинь Мяо. Остальные молчали, поэтому служанка, прислуживавшая в задней комнате, вышла и сказала:

— Отвечаю Старой фужен, когда Четвертая юная барышня вернулась, она обнаружила, что ее сборник стихов был разорван другими. В это время в задней комнате была только Пятая юная барышня, поэтому они поссорились. Четвертая юная барышня была очень зла и поэтому бросила свой браслет и украшения.

Чу Цзинь Мяо всхлипнула:

— Чу Цзинь Яо сказала, что я не принадлежу к семье Чу. В те времена мои родители были жадными до денег и специально поменяли нас, чтобы поместить меня в резиденцию маркиза. Она сказала, что на мне лежат грехи моих родителей, так как же я еще смею оставаться в резиденции маркиза. Пятая юная барышня права, я изначально чужая, и просто стоя здесь, я пачкаю резиденцию маркиза. Я соберу свои вещи и уйду, чтобы не пачкать глаза Пятой юной барышни.

Услышав  эти слова, госпожа Чжао быстро сказала:

— О чем ты говоришь! Почему ты говоришь такие горькие слова?

Чу Цзинь Мяо зарыдала еще более яростно. Госпожа Чжао подошла к ней, чтобы вытереть слезы от душевной боли, и она почти разрыдалась, когда вытирала их. Она обняла Чу Цзинь Мяо и вздохнула:

— Моя несчастная Мяо-эр, что ты сделала не так?

Госпожа Чжао не решалась сказать что-нибудь Чу Цзинь Яо, но в конце концов, из-за присутствия Старой фужен, она лишь протяжно вздохнула и отвернулась, чтобы вытереть слезы Чу Цзинь Мяо и больше не смотрела на Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо слегка повернула лицо и саркастически улыбнулась.

У плачущего слабака всегда были причины. Смешно.

Чу Цзинь Мяо плакала так жалобно, что никому не было невыносимо это слушать. Хотя и правда, что родители семьи Су были ненавистны, но казалось слишком жестоко говорить об этом Чу Цзинь Мяо. Многие взгляды на Чу Цзинь Яо стали выглядеть несколько обвиняющими, к счастью, Старая фужен не была похожа на госпожу Чжао, которая слушала выборочно. Старая фужен посмотрела на Чу Цзинь Яо и спросила:

— Что ты хочешь сказать? Все ли события таковы, как говорит Четвертая барышня?

— Этой внучке нечего сказать, - Чу Цзинь Яо равнодушно сказала: - Я была само по себе и писала, когда пришла Четвертая юная барышня и обвинила меня в том, что я не могу терпеть ее и намеренно порвала ее сборник стихов. Я даже не видела этот сборник стихов, так как же я могла его порвать? Я отрицала всего двумя предложениями, а она взбесилась и начала громить вещи, говоря, что не может вынести милости семьи Чу и хочет вернуть ее, разбрасывая вещи. Я тоже в недоумении, откуда мне знать, что с ней случилось?

Когда Чу Цзинь Мяо услышала это, она не стала опровергать Чу Цзинь Яо, а заплакала еще более горько. Сердце госпожи Чжао почти разорвалось от этих криков. Она обняла Чу Цзинь Мяо:

— Моя жалкая дочь, что же ты такого плохого сделала, что над тобой так издеваются? - Госпожа Чжао не выдержала и сказала Чу Цзинь Яо: - Что ты мне обещала? Ты ясно обещала мне не нападать на Мяо-эр. Это было всего несколько дней назад, как ты можешь быть такой!

Остальные тихонько переговаривались, но когда Старая фужен Чу похлопала по столу, все сразу затихли. Старая фужен Чу продолжила спрашивать:

— Что случилось со сборником стихов?

Третья юная барышня быстро ответила:

— Я знаю об этом. Позвольте мне объяснить бабушке.

Третья юная барышня тайком взглянула на Чу Цзинь Яо и подавила улыбку в уголках глаз. Затем она обернулась и с жалостливым выражением лица обратилась к Старой фужен Чу:

— Об этом нужно говорить с того момента, как закончился обед. После еды Пятая юная барышня ушла в заднюю комнату одна, и неизвестно, что произошло, но через некоторое время туда же зашел Шицзы. После этого Четвертая младшая сестра захотела переписать свой сборник стихов, и остальные сестры сочли, что это хорошая идея, и позволили служанкам внести столы и приготовить чернила. Когда Четвертая младшая сестра переписала половину, она немного устала и позвала всех сестер прогуляться на улицу, чтобы отдохнуть. Все мы вышли, но только Пятая младшая сестра сказала, что хочет писать, и не пошла с нами. В это время в задней комнате было много людей. Старший двоюродный брат и младшая двоюродная сестра также присутствовали. Бабушка может спросить их об этом.

Старая фужен Чу посмотрела на Линь Си Нин и кивнула:

— Это действительно так. Старший брат, Цзинь Мяо, я и несколько младших двоюродных сестер вышли. Только Пятая младшая двоюродная сестра осталась в задней комнате.

После того, как Старая фужен Чу получила подтверждение, она жестом велела Третьей юной барышне продолжать говорить. Третья юная барышня была втайне довольна собой и продолжила:

— Мы пошли прогуляться по саду, но через некоторое время Четвертая младшая сестра не смогла идти дальше и попросила меня сопровождать ее обратно. Когда Четвертая младшая сестра вернулась в заднюю комнату, она хотела найти тот сборник стихов, чтобы вернуться в комнату и медленно переписать его. Однако мы не ожидали, что когда мы его найдем, сборник стихов будет разорван в клочья.

Гу Мама уже положила разорванный сборник стихов на поднос и, услышав это, сразу же протянула его Старой фужен. Старая фужен небрежно перевернула несколько страниц, после чего сказала:

— Он был разорван до такого состояния.

Третья юная барышня поспешно сказала:

— Разве это не так? То, что ее разорвали до такого состояния, очевидно, было не случайностью, а намерением. В то время в задней комнате была только Пятая младшая сестра... О. Да, неизвестно когда, но Шицзы вернулся раньше и разговаривал с пятой младшей сестрой. Неизвестно, о чем именно. Когда Четвертая младшая сестра увидела, что ее усилия были потрачены впустую, она очень рассердилась и стала расспрашивать Пятую младшую сестру. Пятая младшая сестра имела прямой характер и сразу же ответила. Когда Четвертая младшая сестра услышала эти уничтожающие слова, она не выдержала и сняла свой браслет, чтобы бросить его на землю. Что касается последующих событий, то бабушка также знает о том, что произошло дальше.

Старая фужен Чу торжественно спросила Чу Цзинь Яо:

— Так ли это?

Чу Цзинь Яо сделала паузу. Хотя Третья юная барышня добавила много эмоций, лжи не было, поэтому она могла только ответить:

— Все так и есть.

Седьмая юная барышня сразу же заговорила, спрашивая госпожу Янь:

— Мама, разве не очевидно, что она порвала чужой сборник стихов? Иначе, разве Чу Цзинь Мяо сама порвала бы его?

Третья юная барышня поспешно добавила:

— Когда мы уходили, сборник стихов был показан другим, и в то время он был в полном порядке, -  Третья юная барышня повернулась, чтобы посмотреть на Шестую юную барышню: - Шестая младшая сестра, ты тоже присутствовала. Это правда?

Шестая юная барышня нерешительно посмотрела на Чу Цзинь Яо. Казалось, в ее глазах была тысяча слов, но в конце концов она вздохнула: - Да.

Действия Шестой юной барышни еще больше подтвердили все догадки, и шепот в комнате стал громче. Глаза Чу Цзинь Яо смотрели на ее нос, ее нос указывал на ее сердце, и она оставалась неподвижной. Старая фужен с силой хлопнула по столу, ее тон голоса звучал особенно свирепо:

— Пятая юная барышня, ты порвала сборник стихов?

— Нет, - ответ Чу Цзинь Яо был ярким и громким, ее шея была прямой. Она вдруг придумала лазейку: - В задней комнате была только я, и я не могу об этом спорить, но я действительно не трогала ее сборник стихов. В этом вопросе у меня чистая совесть. Четвертая юная барышня сказала, что ее сборник стихов разорван, но кто знает, есть ли у нее только один сборник стихов? А вдруг у нее есть еще один экземпляр? Один экземпляр давно порван, а у нее есть другой, совершенно прекрасный экземпляр. Вначале она показала нам совершенно прекрасный экземпляр, а по возвращении поменяла его на порванный. Если быть такой скрытной, кто узнает, она ли это порвала или кто-то другой?

— Ты ложно обвиняешь меня! - сердце Чу Цзинь Мяо подпрыгнуло, и она необъяснимо заволновалась. Она сказала резким тоном: - На каком основании ты говоришь, что я сама порвала его? С чего бы мне это делать? У тебя есть хоть какие-то доказательства, чтобы ложно обвинить меня в этом?

— Тогда есть ли у тебя доказательства? Ты посмела обвинить меня и сказать, что я порвала твой сборник стихов, - Чу Цзинь Яо пристально посмотрела на Чу Цзинь Мяо и возразила: - Кто-нибудь видел, чтобы я рвала твои вещи? Нет, тогда на каком основании ты говоришь, что это была я? Кто знает, есть у тебя копия или нет.

—Нет у меня! - Чу Цзинь Мяо закричала: - У меня есть только одна единственная копия, и мои служанки и Мама могут доказать это!

— Говоришь, что они твои служанки и Мама, поэтому, конечно, они будут на твоей стороне!

— Ты… - Чу Цзинь Мяо была так зла. Чу Цзинь Яо выглядела как любительница поговорить и посмеяться, у нее был дружелюбный характер, как она могла быть такой яростной, когда ссорилась!

Линь Си Нин тоже был ошеломлен молчанием. Пятая младшая сестра была похожа на богатый цветок и обычно мило улыбалась, он не думал, что она не уступит в ссоре и будет даже свирепее обычной землеройки. Остальные фужен тоже думали, что она действительно выросла среди простолюдинов. Посмотрите на ее позицию в споре, какая барышня может быть такой же внятной и резкой, как она?

— Все остановитесь, - Старая фужен сердито выругалась:

— Не шумите, не забудьте, что вы еще барышни.

Чу Цзинь Яо свирепо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, а затем отвела взгляд. Чу Цзинь Мяо была так зла, что её пальцы дрожали, но перед Старой фужен она не смела создавать проблемы и могла только терпеть.

Старая фужен Чу спросила:

— Четвертая барышня, позволь мне спросить тебя. Сколько экземпляров сборника стихов у тебя есть?

Сердце Чу Цзинь Мяо дрогнуло, но она стиснула зубы:

— Есть только один экземпляр.

— Ты уверена?

— Я уверена.

Старая фужен Чу вздохнула.

— Пятая барышня сказала, что не рвала сборник стихов и была одна. Это не может быть доказано.

Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня обрадовались, но тут же услышали, как Старая фужен Чу продолжила говорить:

— Однако Четвертая барышня сказала, что у нее есть только один экземпляр сборника стихов, это также не может быть доказано, кроме как ею самой. Вы трое - госпожа из рода маркизов, но подняли шум из-за такой мелочи. Не говоря уже о том, что вы умышленно разбрасывали вещи, даже кусали друг друга и сеяли раздор между сестрами. С точки зрения стороннего наблюдателя, кто бы не посмеялся над маркизатом Чан Син за неподобающее поведение? Семья должна объединиться, чтобы справиться с миром, а вы все только ссоритесь друг с другом. От этого холодеют зубы. Гу Мама, принеси сюда семейную дисциплину (она же розга/палка).

Гу Мама посмотрела на хрупких девушек и засомневалась:

—Старейшина…

— Я сказала, принести семейную дисциплину! - Старая фужен Чу сильно ударила по столу. Гу Мама больше не осмеливалась говорить и быстро пошла за палкой.

Старая фужен Чу встала со стула Тайши и взяла палку, обращаясь ко всему залу внуков:

— Сегодня я принесла семейную дисциплину, не только для того, чтобы дисциплинировать их троих, но и чтобы вы все помнили о ней. Всегда говорят, острие братьев единомышленников может разрезать металл. Если вы будете продолжать использовать злые мысли в отношении своей собственной семьи, то вас также будет ждать семейная дисциплина!

Все уже стояли, затаив дыхание, когда Гу Мама принесла палку, и, услышав слова Старой фужен Чу, не осмелились даже громко вздохнуть и в унисон сказали:

— Искренне выполняем наставления старейшины.

Увидев, что все эти люди напуганы, Старая фужен Чу подошла к Чу Цзинь Мяо и спросила:

— В чем твои ошибки?

Когда Старая фужен Чу взяла палку и встала перед ними, их головы опустились на колени. Увидев, что Старая фужен Чу первым делом допрашивает ее, Чу Цзинь Мяо заплакала еще сильнее. С юности она никогда не испытывала физической боли и не могла вынести даже грубого слова, не то что удара по ладони. Она плакала до икоты и говорила, задыхаясь:

— Я не должна бросать браслет и не должна говорить о возвращении домой.

— Что-нибудь еще?

И еще? Чу Цзинь Мяо немного подумала и неохотно ответила:

— Я не должна была говорить, что Пятая юная барышня разорвала мои вещи без каких-либо доказательств.

— Да, - Старая фужен Чу удовлетворенно кивнула и продолжила:

— Поскольку ты знаешь, что не права, то твое нарушение этикета больше не будет рассматриваться. Однако, перед таким количеством людей, без сурового наказания, это не убедит массы. Протяни руку.

Чу Цзинь Мяо заплакала и отказалась протянуть руку. Госпожа Чжао тоже опустилась на колени:

— Мама, Мяо-эр была слаба с юности, так что не стоит использовать семейную дисциплину? Если Вы пощадите ее в этот раз, то по возвращении я обязательно наставлю ее.

— Нет. Если ее не бить, она и не запомнит. Протяни руки!

Чу Цзинь Мяо протянула дрожащую руку, и Старая фужен Чу сильно ударила по ней. Чу Цзинь Мяо тут же отдернула руку. Она не могла распрямить пальцы и отказывалась вытягивать руку.

Госпожа Чжао продолжала умолять о пощаде, а Линь Си Нин не мог больше смотреть на это, и сказал:

— Бабушка, двоюродная сестра знает свою ошибку, поэтому, пожалуйста, пощадите ее на этот раз, - он тихо пробормотал: - В конце концов, это не ее вина.

Чу Чжу тайно протянула руку и ущипнула Линь Си Нин, давая понять, чтобы он молчал. Однако, Чу Чжу поняла, что наказание Старой фужен Чу для Чу Цзинь Мяо было слишком суровым.

Очевидно, что побить нужно было кого-то другого.

Старая фужен изначально планировала ударить Чу Цзинь Мяо дважды. Она хотела ударить Чу Цзинь Мяо, чтобы показать, что все имеют равное отношение и исправить эту атмосферу внутренней борьбы. Она не собиралась жестоко наказывать Чу Цзинь Мяо. Однако Чу Цзинь Мяо отказалась протянуть руку после одного удара и открыто бросила вызов авторитету Старой фужен Чу. Старая фужен Чу почувствовала некоторое раздражение в сердце, что эта внучка была бесхребетной и не могла показаться на людях. Ее лицо потемнело. Гу Мама увидела, что ситуация не совсем правильная, и быстро встала, чтобы сгладить ситуацию:

— Старейшина, Вы не должны сердиться. Если Вы рассердитесь, это будет наша вина. Если старейшина не возражает, отдайте дисциплину этой старой служанке, и пусть эта старая  служанка накажет девушек.

Госпожа Янь и остальные поддержали ее, а Старая фужен Чу вскользь сказала:

— Хорошо.

Гу Мама взяла палку из рук Старой фужен Чу и сказала Чу Цзинь Мяо:

— Четвертая юная барышня, Вы должны пострадать еще раз, но, учитывая Ваше слабое здоровье, этот удар будет сохранен. Надеюсь, что Вы будете помнить наставления старейшины и не разочаруете ее ожидания.

Госпожа Чжао ответила с согласием, и хотя по обеим щекам Чу Цзинь Мяо текли ручьи слез, она многократно кивнула в слезах. Гу Мама была довольна признанием Чу Цзинь Мяо, и подошла к следующей, обращаясь к Третьей юной барышне:

— Барышня, пожалуйста, протяните руку.

Третья юная барышня не могла перестать ругаться в своем сердце. Ей действительно не везло восемь жизней, чтобы столкнуться с таким событием. Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо, настоящая и ненастоящая госпожа, ссорились, так какое отношение это имело к ней? На каком основании она должна быть побита? Здесь присутствовало так много людей, поэтому, как бы ни была толста ее кожа, Третья юная барышня знала, что нельзя вести себя как избалованный ребенок, и могла только протянуть руку. Рука Гу Мама слегка дернулась, и Третья юная барышня быстро отступила назад, чтобы увернуться.

Старая фужен не могла больше мириться с действиями Третьей юной барышни:

— Ты такая же. Ты старшая сестра, но все равно позволяешь двум младшим сестрам ссориться. Это твоя ошибка как старшей сестры. Сегодня тебя ударили, чтобы ты запомнила, что два Чу нельзя написать одним махом. В семье сестер слава и потери связаны вместе. Это большая ошибка для тебя - думать о наблюдении за горящим огнем в стороне.

Старая фужен сидела на стуле, и после того, как она закончила наставлять Третью юную барышню, Гу Мама подошла и ударила ее по ладони. Хотя Гу Мама и делала это от имени Старой фужен, она была служанкой и не имела права говорить о недовольстве барышнями. Она могла действовать только после того, как Старая фужен закончит говорить.

Третья юная барышня получила один удар, после чего убрала руки и не хотела, чтобы ее ударили снова. Она не была глупой. Чу Цзинь Мяо ударили только один раз, хотя у неё были самые серьёзные ошибки, но она была лишь рыбой во рву*, так на каком основании её должны были ударить дважды?

*(Взято из второй половины идиомы 城门失火 殃及池鱼. Буквальный перевод: Пожар у городского гостя - это также бедствие для рыбы во рву. Это означает, что пострадает и сторонний наблюдатель).

Увидев это, Гу Мама смогла только притвориться и сказать несколько слов, чтобы пропустить это мимо ушей, после чего подошла к Чу Цзинь Яо.

Цинь И не заботился о том, что его могут раскрыть, и прошептал Чу Цзинь Яо, пока не подошла Гу Мама:

— Мудрый человек лучше знает, как бороться, когда шансы против него. Сначала признайся, а потом ищи справедливости.

Он все еще хотел продолжить, но Гу Мама уже приближалась, поэтому он мог только остановиться. Цинь И вдруг почувствовал себя бессильным. Если бы его тело было здесь, то, пока он не кивнет головой, никто не посмеет даже прикоснуться к Чу Цзинь Яо? Госпожа Чжао и остальные считали, что Чу Цзинь Мяо ударили несправедливо, но Цинь И думал, на каком основании они хотят ударить Чу Цзинь Яо? Что плохого совершила Чу Цзинь Яо? Даже если она сделала что-то плохое, они не должны были бить ее.

У Цинь И никогда не было такого момента, как сейчас, когда он так отчаянно хотел вернуться в облик наследного принца. Раньше он не чувствовал, что эта личность что-то значит, пока в этот момент он не почувствовал себя бессильным, тогда он понял, какие привилегии дает титул наследного принца.

Через секунду Гу Мама уже подошла к Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо со спокойным выражением лица протянула руку к Гу Мама.

Старая фужен спросила:

— Пятая барышня, знаешь ли ты, в чем твои ошибки?

— Я не должна была спорить со своими сестрами на людях и не должна была говорить те слова, - Чу Цзинь Яо наконец поняла, что эти жестокие слова нужно было сказать Чу Цзинь Мяо наедине и лично, иначе, когда ее поймают, как сегодня, она будет виновата, несмотря ни на что.

Старая фужен удовлетворенно кивнула и спросила:

— Что еще?

Есть что-то ещё? Чу Цзинь Яо молчала. Услышав вопрос Старой фужен, она поняла, что в сердце Старой фужен она разорвала сборник стихов Чу Цзинь Мяо, но чтобы утвердить свою мощь, она наказала их всех. Говоря прямо, мысли Старой фужен ничем не отличались от мыслей госпожи Чжао и остальных.

Действительно, Чу Цзинь Яо не могла доказать свою невиновность, так как она была единственной в задней комнате, и из-за Цинь И она выгнала всех слуг. Если вещи Чу Цзинь Мяо действительно были разорваны другими, то даже если бы у Чу Цзинь Яо были сотни ртов, она все равно не смогла бы объяснить, почему она хотела вывести всех служанок. С таким количеством людей, дающих показания, Чу Цзинь Яо сегодня была самой подозрительной личностью. Так думала госпожа Чжао, и Старая фужен тоже так думала.

Слова Старой фужен были просто использованием возможности заставить Чу Цзинь Яо признать свою ошибку, чтобы этот инцидент был забыт, чтобы сохранить ее репутацию. Но Чу Цзинь Яо знала, что она этого не делала. Никто не верил в нее, и она не могла этого объяснить. Однако она не могла склонить голову силой.

Увидев, Чу Цзинь Яо не отвечает, Цинь И в глубине души понял, что дело плохо. Чу Цзинь Яо сказала:

— Я виновата в том, что спорила с сестрой, и я готова понести за это наказание. Что касается остальных, то у меня чистая совесть.

Когда эти слова были произнесены, все были ошеломлены. Третья юная барышня удивленно посмотрела на нее, и даже Чу Цзинь Мяо неосознанно перестала плакать.

Повсюду раздавались тихие звуки дыхания. Чу Цзинь Сянь чуть не умерла от злости, услышав это, и быстро заговорила:

— Цзинь Яо, не устраивай истерик с бабушкой. Неужели ты до сих пор не хочешь быстро признать свою ошибку перед бабушкой? - Закончив, она поклонилась Старой фужен: - Бабушка, Цзинь Яо упряма, пожалуйста, не беспокойтесь о ней.

Старая фужен также считала, что Чу Цзинь Яо слишком упряма. Она посмела отказаться признать свои проступки перед столькими людьми и даже произнесла такие слова, как «чистая совесть». Голос Старой фужен стал еще более торжественным, и она спросила деспотичным тоном:

— Признаешь ли ты свои проступки?

Чу Цзинь Яо протянула руки и спокойно сказала:

— Я не виновна.

— Хорошо! - Старая фужен с силой хлопнула руками по столу и сказала Гу Мама: - Гу Мама, тогда начинай. Не нужно быть снисходительной.

Гу Мама вздохнула и ударила линейкой по ладони Чу Цзинь Яо, после чего спросила:

— Пятая юная барышня, я знаю, что Вы очень чувствительны, но человек в таких случаях, должен признать свою ошибку перед старшими.

Этот удар был намного тяжелее остальных, и у Чу Цзинь Яо выступили слезы. Ее ладони покраснели, а пальцы неконтролируемо скрутились, как будто она едва могла их разжать. Цинь И забеспокоился и поспешно прошептал Чу Цзинь Яо:

— Чу Цзинь Яо, не упрямься и признайся! За твоей спиной все еще есть я.

Чу Цзинь Яо подавила слезы и медленно покачала головой:

— Моя ошибка - спор с сестрами. Однако в остальном я не сделала ничего плохого.

Гу Мама не ожидала, что в семье Чу найдется такая упрямая девушка. Когда она нанесла еще один удар, то решила, что на этот раз уступит.

Из толпы раздались возгласы. Им всем было больно смотреть, но Чу Цзинь Яо стояла на коленях с прямой спиной. Очевидно, что она не могла терпеть, но отказывалась от этого и не желала вести себя избаловано или молить о пощаде. Однако, поскольку Чу Цзинь Яо не сдавалась, Старая фужен Чу и Гу Мама не могли отступить. Поэтому Гу Мама оставалось только тайно отвести часть своей силы и ударить Чу Цзинь Яо в третий раз.

Цинь И рассвирепел:

— Вам всем не нужны ваши жизни! Все еще смеете бить?

Хотя он и убеждал Чу Цзинь Яо склонить голову, он был упрям и не сдавался до самой смерти. Иначе император не отправил бы его на границу. Вначале он без колебаний застрелил любимую служанку императрицы, и все министры и советники Восточного дворца приходили уговаривать его уступить императрице, но он отказался, и даже когда его отправили на границу, он никогда не склонил бы голову за то, в чем не был виноват.

Однако сейчас, когда то же самое произошло с Чу Цзинь Яо, Цинь И был так встревожен, что почти материализовался, не заботясь ни о какой опасности, чтобы убедить ее признать ошибку и сдаться первой. Однако Чу Цзинь Яо скорее ударили бы, чем она склонила голову и признала свою вину. Цинь И был беспомощен из-за ее упрямства и ненавидел, что не может сразу вернуться в свое тело.

Цинь И должен запомнить всех этих людей из семьи Чу.

Чу Цзинь Яо была побита три раза, и о таком другие барышни никогда не могли бы подумать. Старая фужен Чу не могла больше терпеть, и, видя, что Чу Цзинь Яо не проявляет никаких признаков покорности, она могла только сказать:

— Забудьте об этом. Раз уж ты упряма, то иди и подумай об этом.

Старая фужен Чу встала, а Гу Мама опустила палку, чтобы поддержать Старую фужен Чу. Увидев, что Старая фужен Чу встала, все сделали жесты, чтобы помочь, но Старая фужен Чу замахала руками:

— Ладно. Я устала, и вы все должны разойтись.

После того, как Старая фужен закончила говорить, поддерживаемая служанками направилась во внутреннюю комнату. Когда тени Старой фужен уже не было видно, Дин Сян и несколько служанок тут же бросились к Чу Цзинь Яо. Они были до слез напуганы этой сценой и шептали:

— Барышня, как Вы?

Чу Цзинь Сянь тоже бросилась к ним. Увидев распухшие руки Чу Цзинь Яо, она рассердилась и с болью в сердце сказала:

— Быстро помогите ей встать. Пол твердый, и завтра у нее будут болеть колени после долгого стояния на коленях!

Чу Цзинь Яо встала, пошатываясь. Она только успела встать на ноги, как упала прямо на колени и даже не могла пошевелить руками. Чу Цзинь Сянь осторожно придержала ее, посмотрела на руки Чу Цзинь Яо и сердито сказала:

— Я знаю, что тебя обидели, но почему ты так упряма? Разве ты не можешь сначала уступить бабушке, а потом обсудить это? Почему ты позволяешь себе страдать от этой физической боли?

Чу Цзинь Яо опустила голову и сказала Чу Цзинь Сяню:

— Это все моя вина. Я позволила старшей сестре волноваться.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на Чу Цзинь Яо, молчавшей после наказания, а затем посмотрела на Чу Цзинь Мяо, которая была окружена после ухода Старой фужен, и выражение ее глаз стало еще холоднее. Третья юная барышня плакала, обнимая Хуан Инян, Чу Цзинь Мяо расспрашивали и баловали госпожа Чжао, Чу Чжу и остальные. Даже Линь Си Нин, Линь Бао Хуань и остальные утешали ее. В то время как Чу Цзинь Яо ударили три раза, с каждым ударом все сильнее, госпожа Чжао, казалось, забыла об этом и даже не взглянула на нее.

Чу Цзинь Сянь отвела взгляд и сказала Чу Цзинь Яо:

— Возвращайся и хорошо отдохни сегодня, я пойду и поговорю с бабушкой. У меня есть бутылочка с кремом для заживления ран, я пошлю кого-нибудь, чтобы тебе ее прислали.

Чу Цзинь Яо кивнула и ушла первой. Даже когда она покинула Жун Нин Тан, госпожа Чжао и остальные не заметили ее ухода.

Вернувшись во двор Чао Юнь, Цзе Гэн и остальные сразу же пошли кипятить воду и тщательно вытерли ладони Чу Цзинь Яо. Вытирая ладони, они непрерывно плакали:

— Как Гу Мама могла ударить так сильно? Четвертая барышня получила всего один удар, даже увернулась от половины, но фужен было так больно от этого. А вот барышню ударили с полной силой три раза, но никому до этого не было дела.

Чу Цзинь Яо ответила:

— Хорошо. Я все еще могу терпеть эту боль, не говори об этом.

Пока они разговаривали, в дверь Чу Цзинь Яо постучали. Оказалось, что Чу Цзинь Сянь послала кого-то доставить лекарство. После того, как личная служанка Чу Цзинь Сяня ушла, Дин Сян нанесла на Чу Цзинь Яо успокаивающий крем. Крем был прохладным на ощупь, и горячие ладони Чу Цзинь Яо сразу же почувствовали себя лучше.

Затем Чу Цзинь Яо сказала:

— Вы все устали после сегодняшнего дня. Идите и отдохните. Позвольте мне немного побыть одной.

Дин Сян и остальные все еще волновались, но все они знали о характере Чу Цзинь Яо. Она не любила людей во внутренней комнате. Дин Сян мог только вздохнуть:

— Барышня должна хорошо отдохнуть. Если что-то случится, просто позовите нас. Я буду стоять у дверей.

— Хорошо, - Чу Цзинь Яо кивнула, а Дин Сян и остальные вышли. Когда во внутренней комнате уже никого не было, фигура Цинь И медленно материализовалась. Холодное выражение его лица могло бы вызвать ледяное лето.

— Дай мне свою руку.

__________

Переводчику есть что сказать:

На самом деле, Старая фужен и Госпожа Чжао совсем не похожи. Вы скоро узнаете о мнениях Старой фужен и Маркиза Чан Синь насчет госпожи Чжао.

Старая фужен и Маркиз Чан Синь в основном действуют в интересах клана.

Увидев Цинь И, Чу Цзинь Яо почувствовала необъяснимую вину. Сегодня он предупредил ее об опасности, но она настаивала на своем. Она не считала, что была не права, но чувствовала, что подвела Цинь И.

Глаза Цинь И, казалось, были покрыты тысячами чи льда. Он сел напротив и сказал Чу Цзинь Яо:

— Дай мне свою руку.

Его голос не колебался, когда он произносил эти слова, но чувствовалось огромное давление, словно десятки тысяч луков были натянуты. После его слов Чу Цзинь Яо послушно протянула руку.

Цинь И взял Чу Цзинь Яо за кончики пальцев своими почти прозрачными руками и внимательно осмотрел ее раны. На руках Чу Цзинь Яо изначально был тонкий слой мозолей, но после возвращения в резиденцию маркиза Чан Син они сильно уменьшились, так как она очень заботилась о них. Даже кожа стала намного светлее. Поэтому после избиения ее ладонь сильно распухла, что придавало ей особенно устрашающий вид.

Цинь И вырос во дворце, и все женщины, с которыми он взаимодействовал, были изнеженными, с мягкой кожей и нежной плотью. Он подсознательно принимал женщина за нежные фарфоровые изделия. Когда он находился в резиденции маркиза Чан Син, даже если поначалу он был недоволен, он все равно постепенно обучал Чу Цзинь Яо этикету, учил ее писать, а после этого осторожно направлял ее к схемам внутреннего двора. Пока он был рядом, никто не осмеливался иметь дело со служанками, особенно из Восточного дворца. Более того, Чу Цзинь Яо была той, о ком он заботился больше всего, но она была побита до такого состояния.

Цинь И сохранял спокойное выражение лица и молчал. Чу Цзинь Яо постепенно начала беспокоиться и тихо сказала ему:

— Я в порядке. Это только выглядит серьезно, но на самом деле не так уж и больно. Я воспитывалась в свободе и не такая хрупкая, как эти благородные девушки. Для меня эти вещи - сущий пустяк.

Цинь И слегка коснулся ладони Чу Цзинь Яо, и она тут же непроизвольно вскрикнула. Цинь И знал, что он еще не использовал слишком много силы. Он убрал руки и посмотрел на Чу Цзинь Яо, после чего вздохнул:

— Все уже так, а ты все еще говоришь, что это несерьезно?

Чу Цзинь Яо не смогла ответить. Цинь И снова смотрел на нее некоторое время и сказал:

— Я помню, что есть тип мази, которая очень эффективна. После ее применения даже рубцы быстро заживают, не оставляя шрамов. Я помню, что она называется... Нефритовый успокаивающий крем. Поручи своей служанке поискать его в кладовой.

— Нефритовый успокаивающий крем? - Чу Цзинь Яо удивилась: - Я помню, слышала от младшей двоюродной сестры из семьи Линь, что Нефритовый успокаивающий крем - лучшее лекарство от ран, и его всегда предлагали в качестве дани. Даже в резиденции принца Хуай Лин его может не быть, так как же он мог оказаться в кладовой маркиза Чан Син?

Цинь И прищурился:

— Дань? Я не могу вспомнить. Тогда лучше это это сделать мне.

Услышав это, Чу Цзинь Яо испугалась до смерти и быстро сказала:

— Тебе лучше не увлекаться грабежом дани. За такое дело  обезглавить могут! По мне, все эти лекарства одинаковы. Вполне можно использовать лекарство старшей сестры. Я вижу тебя, поэтому логично, что и другие могут тебя видеть. Ты не должен действовать необдуманно!

Цинь И больше ничего не сказал:

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Дай мне лекарство. Крем нужно наносить толстым слоем, только тогда его эффективность будет видна, когда ты проснешься завтра утром.

— У меня повреждена только одна рука, поэтому я могу сделать это сама.

Чу Цзинь Яо взяла бутылочку с лекарством и собиралась сама нанести лекарство. Цинь И был мужчиной, даже если он был духом, она считала, что это неуместно.

Цинь И протянул руку и негромко сказал:

— Дай это мне.

Чу Цзинь Яо почувствовала необъяснимое давление. Она редко видела Цинь И таким. Он был явно спокоен, но другие не решались смотреть на него. Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и была поражена напряжением в его глазах. Она не осмелилась пойти против него и послушно передала бутылочку с лекарством в его руки.

Цинь И открутил бутылочку с лекарством и привычным и легким движением помазал лекарство на Чу Цзинь Яо. Его руки изначально были довольно призрачными, и в дополнение к его легким движениям, это совсем не причиняло боли Чу Цзинь Яо, а наоборот, ей было удобнее, чем когда это делала Дин Сян.

Чу Цзинь Яо наблюдала за тем, как Цинь И тщательно наносит на нее лекарство, и на некоторое время оцепенела. Когда она пришла в себя, то увидела, что он убрал лекарство. Его длинные тонкие пальцы держали горлышко фарфоровой бутылочки, и он аккуратно отставлял ее в сторону. Изящная белая фарфоровая бутылочка, одетая в тонкие рукава, придавала ему особую красоту. На Цинь И была одежда с узкими рукавами, и можно было смутно разглядеть тонкие линии на рукавах. Если бы это было несколько дней назад, Чу Цзинь Яо узнала бы, что это узор четырехглазого дракона.

После того, как Цинь И нанес лекарство на Чу Цзинь Яо и убрал вещи, он поднял голову и сказал ей:

— Ты устала после сегодняшнего дня. Иди и поспи сначала.

Чу Цзинь Яо, услышав это, почувствовала, что это неправильно:

— Я лягу первой? А как насчет тебя?

Цинь И приостановил движения. Ему уже исполнилось семнадцать лет, и он давно достиг брачного возраста. Хотя в глазах старых кабинетных министров он все еще был юным наследным принцем, о котором нужно было заботиться, для Цинь И он уже много лет самостоятельно работал при дворе и давно был взрослым. Услышав слова Чу Цзинь Яо, Цинь И, естественно, подумал о другом смысле, о котором думали все люди под Небесами. Затем он с усилием отогнал свои мысли и сказал Чу Цзинь Яо с некоторой обидой за то, что та не оправдала ожиданий:

— Слова, которые ты говоришь... Должны пройти через твои мозги!

Чу Цзинь Яо не могла понять, в чем дело? Поскольку Цинь И должен был оставаться в нефритовой подвеске, она всегда клала нефритовую подвеску в боковую комнату, когда спала во внутренней комнате. Когда Цинь И был в хорошем настроении, она желала ему спокойной ночи перед сном. Поэтому, когда Чу Цзинь Яо задала этот вопрос, он был задан мимоходом, и она не смогла понять, что в нем не так.

Чу Цзинь Яо не ожидала, что такие простые слова заставят кого-то задуматься.

Кончики ушей Цинь И слегка покраснели, но поскольку он был духом, то едва ли можно было это заметить. Он не хотел ничего объяснять и бросился прогонять Чу Цзинь Яо:

— Иди, спи и не беспокойся об этом!

Чу Цзинь Яо была вынуждена заснуть в оцепенении. Она думала в своем сердце... что происходит с этим человеком. Почему он говорит не по делу?

Чу Цзинь Яо собиралась отдохнуть, а Цинь И вернулся к нефритовой подвеске, поэтому она велела Дин Сяну и Цзе Гэну войти, чтобы подождать, пока она разденется и переоденется. Когда свет во внутренней комнате погас, а движения прекратились, Цинь И материализовался из нефритовой подвески. Он обошел Дин Сяна и остальных и направился к темной и тихой резиденции маркиза Чан Син.

*****

Чу Чжу, Линь Си Юань и остальные должны были уехать на следующий день. Несмотря на шум предыдущего дня, назначенную дату возвращения в резиденцию принца изменить было нельзя. Чу Чжу проснулась рано утром и, закончив одеваться, велела слугам отнести вещи в карету. Чу Цзинь Мяо знала, что Чу Чжу уезжает, и пришла раньше. Когда она вошла, то тихонько обратилась к Чу Чжу:

— Тетя.

Увидев Чу Цзинь Мяо, Чу Чжу быстро остановила ее, чтобы посмотреть поближе. Она велела служанкам продолжать переносить вещи, а сама потянула Чу Цзинь Мяо во внутренний двор и присела, чтобы утешить:

— Мяо-эр, вчера твоя бабушка была очень зла, и у меня не было возможности умолять за тебя. Ты ведь не будешь винить тетю?

— Конечно, нет, -Чу Цзинь Мяо застенчиво улыбнулась: - Я понимаю, как хорошо тетя относится ко мне.

— Это хорошо, - Чу Чжу ободряюще улыбнулась. Она посмотрела на руку Чу Цзинь Мяо и расстроенно сказала: - С юности тебе долго было больно, когда тебя прокалывали иголкой. А вот то, что тебя вчера ударили, - это очень важно. Мать действительно такая. Ты явно не виновата, зачем бить вас вместе!

Чу Цзинь Мяо также чувствовала себя удрученной этим. Когда Чу Чжу заговорила об этом, она чуть не разрыдалась. Она сказала в слезах:

— Тетя, не говори об этом. Это не вина бабушки.

Тогда кого винить? Чу Цзинь Мяо не стала продолжать, но Чу Чжу поняла. Чу Чжу начала сердиться и легонько похлопала Чу Цзинь Мяо по руке:

— Мяо-эр, будь уверена. После возвращения в резиденцию принца я обязательно расскажу Ванфэй и свекрови об этих семейных делах. Они занимают высокие и почетные должности и являются просвещенными людьми. Они обязательно узнают, кто является истинным неполированным нефритом.

Чу Цзинь Мяо радостно подняла брови и быстро сказала:

— Благодарю тетю.

Чу Цзинь Мяо была втайне довольна собой. Она убедила Дэн Мама, и теперь тетя помогала ей говорить за нее. Эта должность спутницы по учебе была в ее кармане! Чу Цзинь Мяо не ожидала, что трюк с нанесением себе увечий окажется настолько эффективным, что один удар ладонью позволит ей получить должность спутницы по учебе.Так как это было так, она больше не чувствовала горечи по поводу вчерашнего избиения или приказа Старой фужен Чу. Она оставит их в покое, а когда станет спутницей по учебе уездной принцессы и получит признательность наследного принца, тогда Старая фужен Чу, естественно, поймет свою ошибку и возьмет на себя инициативу поговорить с ней по-хорошему.

Чу Цзинь Мяо составила компанию Чу Чжу, болтая. Когда солнце поднялось выше, она проводила ее во двор Старой фужен, чтобы посидеть. Когда Чу Цзинь Мяо вошла туда, она случайно увидела Чу Цзинь Сянь, сидящую в стороне. Когда Чу Цзинь Сянь увидела их, она встала, чтобы поприветствовать их, а затем отвернулась. Чу Цзинь Мяо в сердцах фыркнула и пошла с Чу Чжу на другую сторону, втайне рассматривая Чу Цзинь Сянь как соперницу.

Чу Цзинь Яо прибыла вскоре после этого. Она поприветствовала Старую фужен, Чу Чжу и остальных, после чего спокойно встала в сторонке. У нее было очень спокойное поведение, и если бы ее руки не были обмотаны марлей, все бы подумали, что вчера ничего не произошло.

Когда Старая фужен Чу увидела свою дочь, она стала все более эмоциональной и продолжала говорить им, чтобы они были осторожны на дороге. В Жун Нин Тан становилось все больше и больше людей, так как Чу Чжу сегодня уезжала, и все приходили, чтобы проводить ее. Чу Чжу и Старая фужен Чу неохотно прощались, когда к ним подбежал молодой слуга и кивнул Чу Чжу:

— Вторая фужен, Шицзы сказал, что приготовления почти закончены и пора уходить.

Чу Чжу не оставалось ничего другого, как встать. Старая фужен Чу не могла удержаться от слез, ведь она не знала, когда они смогут снова увидеться после этого прощания. Чу Чжу тоже заплакала:

— Матушка, я ухожу. Береги себя!

У Старой фужен и Чу Чжу текли слезы, и когда остальные увидели это, они утешили обеих. Линь Си Юань зашел попрощаться со Старой фужен Чу. Увидев слезные прощания матери и дочери, он сказал:

— Старая фужен Чу не должна быть такой. Через несколько дней будет день рождения бабушки, и можно надеяться, что Старая фужен почтит нас своим присутствием. Таким образом, Вы сможете снова увидеть Вторую тетю.

Старая фужен Чу вытерла слезы и превратила их в смех:

— Шицзы прав. Зачем так плакать? В будущем будет еще много возможностей встретиться.

Чу Чжу тоже вытерла слезы. Затем Чу Чжу взяла Линь Си Нин, Линь Бао Хуань и Линь Бао Ин, чтобы попрощаться со Старой фужен Чу, и вышла. Остальные люди тоже последовали за ним. Старая фужен Чу была пожилой, поэтому ей не было смысла выходить, чтобы отправить свою дочь, поэтому она могла остаться только в Жун Нин Тан. Остальные, как и госпожа Чжао, естественно, должны были лично отправить Гунайнай.

Линь Си Юань сделал два шага и вдруг сказал:

— Старая фужен Чу, я вдруг вспомнила, что не могу найти одну из своих тетрадей. Возможно, она осталась в задней комнате. Не могли бы Вы разрешить мне поискать ее там?

Старая фужен Чу быстро ответила:

—Тетрадь Шицзы была потеряна? Почему не упомянули об этом раньше? Это большое дело, просто идите и найдите ее!

Чу Цзинь Сянь осталась рядом со Старой фужен Чу и собиралась отослать Чу Чжу и остальных, но услышав слова Линь Си Юаня, необъяснимо остановилась.

Линь Си Юань пошел в заднюю комнату и через некоторое время вернулся. Старая фужен Чу увидела в его руках тетрадь и облегченно вздохнула:

— Хорошо, что она нашлась. Шицзы слишком вежлив. Если что-то упало, просто поищите это, зачем ждать пока ночь пройдет? - Пока Старая фужен говорила, ее взгляд упал на вещи в руках Линь Си Юаня. Она сделала паузу, прежде чем спросить: - Шицзы, Вы потеряли две тетради?

—Нет, - Линь Си Юань поднял другую тетрадь в переплете и спокойно посмотрел на Старую фужен Чу: - Похоже, это сборник стихов Четвертой юной барышни.

Выражение лица Старой фужен Чу сразу же изменилось. Чу Цзинь Сянь слегка приподняла брови и сказала:

— Разве Четвертая юная барышня не говорила, что у нее есть только один экземпляр сборника стихов, и вчера он был разорван?

Чу Цзинь Мяо стояла у дверей и, услышав свое имя, поспешила туда, чтобы посмотреть:

— Бабушка, Вы звали меня?

Она вошла с улыбкой, и как только она подошла к перегородке и увидела вещь в руке Линь Си Юаня, ее выражение лица сразу же изменилось:

— Это...

Она хотела сказать, как это может оказаться здесь! Ее рукописная копия сборника стихов, спрятанная в ее комнате. Она тайно использовала эту копию, чтобы внести путаницу. Ее персональный экземпляр сборника стихов был разорван той испорченной Третьей юной барышней. Чу Цзинь Мяо была убита горем, но взяла дело в свои руки и вернулась за рукописной копией, чтобы дать другим взглянуть на нее, прежде чем оставить у себя, чтобы другие не узнали ее. Затем она намеренно позвала всех и оставила Чу Цзинь Яо. Вернувшись, она велела служанке достать из рукава вырванную копию и притворилась, что только что нашла ее, чтобы свалить все на Чу Цзинь Яо.

Именно поэтому она так запаниковала, когда Чу Цзинь Яо вчера спросила ее, есть ли у нее копия. Конечно, у нее была копия. Чу Цзинь Яо непреднамеренно догадалась об истине.

Вчера Чу Цзинь Мяо отказалась признаться в этом и обманула госпожу Чжао и Старую фужен Чу. Ей удалось заставить всех поверить в нее и заставить поверить, что это Чу Цзинь Яо завидовала Чу Цзинь Мяо и поэтому разорвала сборник стихов. Чу Цзинь Мяо тайно принесла неповрежденный экземпляр в свою комнату и собиралась подарить его Дэн Мама, проработав над ним всю ночь, и позволить ей вернуть его в резиденцию принца. Таким образом, она не только продемонстрировала бы Ванфэй Хуай Лин свой талант, но и полностью устранила бы улики, убив двух зайцев одним выстрелом.

Чу Цзинь Мяо все очень хорошо подготовила и даже сохранила рукописную копию, ожидая, что на рассвете подарит ее Дэн Мама. Однако она не ожидала, что, проснувшись утром, не сможет найти рукописную копию. Она поручила людям искать ее и даже устроила истерику в своей комнате, но найти ее не удалось. Ей ничего не оставалось, как сказать Дэн Мама, что ее сборник стихов был разорван Чу Цзинь Яо, а поскольку ее рука была ранена, она не смогла сделать копию и могла только пропустить ее. Вчерашнее событие уже дошло до ушей Дэн Мама, поэтому она поняла, что усилия Чу Цзинь Мяо пошли прахом. Таким образом, она утешила Чу Цзинь Яо и больше не упоминала об этом.

После этого все пошло так гладко. Все было настолько гладко, что Чу Цзинь Мяо увлеклась и не обратила внимания на ненормальность этого необъяснимо исчезнувшего сборника стихов. Увидев его в руках Линь Си Юаня, Чу Цзинь Мяо почувствовала себя так, словно в ясный день в нее ударила молния, и она не могла ни двигаться, ни говорить.

Старая фужен Чу посмотрела на сборник стихов в руках Линь Си Юаня, затем на выражение лица Чу Цзинь Мяо, и ничего не смогла понять. Казалось, что внезапное упоминание Линь Си Юаня о потери тетради в задней  комнате, было подозрительным. Неужели Линь Си Юань случайно потерял что-то, и когда он искал это в задней комнате, то случайно нашел сборник стихов, который, по словам Чу Цзинь Мяо, был разорван?

За короткое мгновение Старая фужен Чу не смогла придумать причину этого, но, по крайней мере, она была уверена, что Чу Цзинь Мяо солгала. Старая фужен несколько раз усмехнулась в своем сердце. Какая же хорошенькая Чу Цзинь Мяо. Не говоря уже о том, чтобы подставить дочерей семьи Чу, она даже осмелилась включить её в свои планы! Она была Старой фужен Чу. Как она могла так легко поддаться на уловки?

Старая фужен Чу молча взглянула на Чу Цзинь Мяо, и тут же Чу Цзинь Мяо вспотела и почти упала на колени. Все мастера семьи Чу стояли снаружи, так как все они с шумом и волнением отправляли Чу Чжу домой и не знали, что происходит в комнате. Сейчас в комнате стояли только три мастера: Линь Си Юань, Чу Цзинь Сянь и Старая фужен Чу. Если бы Старая фужен хоть немного повысила голос и встревожила других, то Чу Цзинь Мяо было бы точно конец!

На глаза Чу Цзинь Мяо навернулись слезы. Она задрожала и тихо сказала Старой фужен Чу:

— Бабушка, я тоже не знаю, что происходит. Ты должна мне поверить! Я действительно ничего не знаю!

Лицо Старой фужен Чу было угрюмым. Она молчала, и морщины у ее губ глубоко западали. Чу Цзинь Яо стояла у дверей и, увидев, что Чу Цзинь Мяо уже давно вошла, почувствовала, что что-то не так, и повернулась, чтобы войти. Когда Чу Цзинь Яо вошла во внутреннюю комнату, она обнаружила, что атмосфера там не та. Она не знала, что происходит, поэтому могла только замедлить шаги и осторожно спросить:

— Бабушка, старшая сестра. Что случилось?

Чу Цзинь Сянь бросила взгляд на Чу Цзинь Мяо, в ее глазах появилась язвительная улыбка. Старая фужен Чу, казалось, окончательно приняла решение и сказала Линь Си Юаню:

— Раз Шицзы нашел тетрадь, это всем на радость. Дочь нашей семьи еще не повзрослела, а Вы уже увидели шутку. Кто-нибудь, подойдите и возьмите эту вещь из рук Шицзы.

Служанки Старой фужен шагнули вперед и забрали сборник стихов у Линь Си Юаня. Пользуясь случаем, Чу Цзинь Яо могла ясно видеть, что Линь Си Юань держал в руках.

Чу Цзинь Яо слегка приоткрыла рот от удивления. Казалось, она о чем-то задумалась, и тут же сдержала свое выражение лица, быстро склонив голову. Линь Си Юань увидел, что Старая фужен Чу взяла сборник стихов, и в душе понял, что она не собиралась делать из мухи слона. Это было правильно, как подобает молодой женщине, которую тринадцать лет воспитывали в рамках недавно вернувшейся настоящей дочери. Правда, это было не очень приятно. Однако Старая фужен Чу была хозяйкой Внутреннего Двора, и пока она в своем сердце знала, кто прав, а кто виноват, этого было достаточно.

(То есть, как никак Цзинь Мяо была воспитана кланом Чу, в то время как Цзинь Яо семьей Су. На «выходки» Цзинь Яо можно закрыть глаза, но Цзинь Мяо напрямую позорит род)

Линь Си Юань позволил служанке убрать улики, а Старой фужен самой разобраться с делами. Он улыбнулся Старой фужен и поклонился:

— Старая фужен Чу, я пойду. Надеюсь, что в ближайшем будущем, когда в резиденции принца состоится банкет, Вы не откажетесь посетить его.

Старая фужен Чу слегка улыбнулась и кивнула в знак согласия. Линь Си Юань оставил слугам свои вещи и вышел. Проходя мимо Чу Цзинь Яо, он остановился и сказал:

— Я слышал, что Пятая младшая двоюродная сестра перенесла тяжелые испытания. Пятая младшая двоюродная сестра обладает возвышенным и непреклонным характером, который позволяет восхищаться. Это Нефритовый успокаивающий крем из Дворца. Он был подарен мне Восточным дворцом, когда я был в столице в прошлом году. У меня такие вещи только пыль собирают, так что лучше подарить их Пятой младшей двоюродной сестре.

Как могла Чу Цзинь Яо принять его? Она сразу же отказалась. Старая фужен Чу подошла поближе и сказала:

— Цзинь Яо, раз Шицзы подарил его тебе, значит, ты можешь принять.

Действительно позволить ей принять его? Голова Чу Цзинь Яо начала болеть. Однако, раз уж Старая фужен так сказала, она могла только поклониться Линь Си Юаню, поблагодарив Шицзы.

Старая фужен снова сказала:

— Гу Мама, отправь Шицзы.

— Да.

На лице Гу Мама появилась улыбка, она подошла к Линь Си Юаню и лично отправила его на выход. Чу Цзинь Яо повернулась боком, чтобы избежать их, и подождала, пока Линь Си Юань и Гу Мама уйдут, после чего подняла голову и тайно спросила Чу Цзинь Сяня глазами.

Что здесь происходит?

Чу Цзинь Сянь только покачала головой и предложила ей посмотреть, что будет дальше.

После того как Линь Си Юань вышел, карета Чу Чжу наконец-то смогла тронуться в путь. Женщины стояли у второй двери и провожали Чу Чжу. Однако в Жун Нин Тан Старая фужен Чу громко хлопнула по столу и закричала:

— Еще не встала на колени!

Ноги Чу Цзинь Мяо ослабли, и она больше не могла стоять, упав на пол с грохотом. Вспомнив о необъяснимом появлении сборника стихов, она испугалась. Все ее тело похолодело, и она не могла понять, почему.

Чу Цзинь Мяо упала на колени и закричала:

—Бабушка, я действительно не знаю, что происходит. Вы должны пощадить меня на этот раз!

Раз не знаешь, что происходит, то зачем просить Старую фужен о пощаде? Чу Цзинь Сянь не теряла сарказма в своем сердце. Вчера она все еще плакала, как капли дождя на цветке груши, повторяя, что Чу Цзинь Яо разорвала ее сборник стихов, и даже самовольно настаивала на том, что это была отдельная рукопись и никаких копий не было. Однако сегодня, похоже, была найдена прекрасная копия. Среди присутствующих, не считая Старую фужен Чу и Чу Цзинь Сяня, которые привыкли переживать большие бури, даже молодая служанка смогла бы понять, что, скорее всего, Чу Цзинь Мяо сама порвала сборник стихов и не хотела признаваться в этом. Затем она использовала копию в качестве дымовой завесы и заменила оригинал копией, прежде чем подставить Пятую барышню.

Чу Цзинь Яо не ожидала, что только вчера ее били по ладони, а сегодня пришло возмездие Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Яо думала о том, что всера Цинь И вел скбя необычно, а после этого даже вышел один. Хотя она не спрашивала Цинь И, в глубине души она уже догадывалась об этом. Остается только бояться, что это была уловка Цинь И, верно?

Ведь кроме него, кто еще мог бесшумно обнаружить копию, спрятанную Чу Цзинь Мяо, и поместить ее в заднюю комнату Старой фужен Чу? Еще есть Линь Си Юань. Кто такой Линь Си Юань? Как он мог оставить свою тетрадь у Старой фужен Чу без всякой причины и даже случайно найти экземпляр собрания стихов Чу Цзинь Мяо, когда искал свою тетрадь?

Лишь один человек, неведомый ни богу, ни призраку, был способен на такое. Цинь И нашел сборник стихов, который спрятала Чу Цзинь Мяо, затем пошел во двор Линь Си Юаня, чтобы взять важную тетрадь, которую нужно было искать, после пропажи, и положил их обоих в задней комнате Старой фужен. На следующий день, когда Линь Си Юань будет искать ее, он, естественно, все раскроет.

Чу Цзинь Яо подумала об этом и сочла это невероятным. С вещами Чу Цзинь Мяо и Старой фужен Чу не сложно, но как Цинь И пробрался во двор Линь Си Юаня и даже взял тетрадь, никем необнаруженный? Кабинет мужчины и женщины отличались. Мужчина занимался внешними делами, читал и писал в кабинете, поэтому кабинет считался стратегически важным местом. Чу Цзинь Яо долго думала над этим, но так и не смогла понять, как Цинь И это сделал.

Однако Старая фужен не знала о существовании Цинь И. Она лишь считала, что Чу Цзинь Мяо подставила Чу Цзинь Яо и была настолько глупа, что оставила улики преступления на месте, а на следующий день их случайно обнаружил Шицзы. Если не принимать во внимание, случайно это сделал Линь Си Юань или нет, то у Чу Цзинь Мяо были плохие намерения и она была глупа.

Чу Цзинь Мяо стояла на коленях на полу, казалось, что ее тело провалилось в ледяной погреб, и она продолжала дрожать. Старая фужен особенно ненавидела тех, кто обманывал её, даже её настоящие внучки не смогли бы избежать сурового наказания, а уж тем более Чу Цзинь Мяо, чужачка. Она не была дочерью маркиза Чан Син и госпожи Чжао и не имела никакого отношения к семье Чу. Теперь, когда она разозлила Старую фужен, ее прогонят?

Подумав об этом, Чу Цзинь Мяо испугалась еще больше. Она знала, что никогда не сможет признаться в этом, иначе ее репутация и образ тринадцатилетнего пребывания в резиденции маркиза Чан Син будут разрушены. В эту эпоху для женщин зависть и ревность - табу, потому как она могла позволить себе совершить такое преступление? Чу Цзинь Мяо подошла к Старой фужен и, стоя на коленях, взялась за ее подолы одежды.

— Бабушка, Вы видели, как я росла. Вы должны мне поверить, что я действительно не знаю, что происходит! Когда я вернулась, я действительно не смогла найти сборник стихов. Я действительно думала, что его разорвали другие, и только теперь поняла, что это было недоразумение. Мой сборник стихов был помещен в другое место, поэтому я не смогла его найти. Бабушка, это я виновата в том, что не смогла найти сборник стихов и встревожилась, поэтому сказала что-то не то.

Слова Чу Цзинь Мяо звучали хорошо, но если подумать, то в них было много лазеек. Раз ситуация неправильно понята из-за пропажи, тогда почему Чу Цзинь Мяо настаивала на существовании только одного сборника стихов и отстутсвии копий? Очевидно, что она все еще лжет.

Старая фужен Чу вдруг почувствовала глубокое разочарование. Последние тринадцать лет она действительно воспитывала Чу Цзинь Мяо как свою внучку. Она никогда не была близка с молодым поколением, но Чу Цзинь Мяо была Ди-дочерью Старшего Дома, поэтому она потратила много усилий на её воспитание. Однако Старая фужен Чу лично наблюдала, как воспитанная ею девушка совершает подобные поступки.

Чу Цзинь Яо до самой смерти не желала признавать свою вчерашнюю неправоту и даже считала, что та ошиблась. Теперь же казалось, что ошиблась она сама.

Старая фужен Чу прислонилась к дивану и позволила Чу Цзинь Мяо схватить подол своей одежды. Ее голос не выражал никаких эмоций, когда она спросила:

— Ты действительно не знала об этом?

Чу Цзинь Мяо подумала, что Старая фужен поверила ей, и быстро сказала:

— Да. Эта внучка действительно не знала..

После долгого времени, Старая фужен Чу глубоко вздохнула:

— Раз ты говоришь, что это не ты, тогда мне нечего сказать. Возьми этот месяц для спокойной медитации и переписывания Наставлений для женщин.

Это считалось заключением. Заключение на месяц и копирование Наставлений для женщин. Чу Цзинь Мяо не считала это суровым наказанием. Она тайно вздохнула с облегчением и поклонилась Старой фужен Чу:

— Благодарю бабушку.

Старая фужен Чу устало прислонилась к красной мягкой подушке и жестом велела Чу Цзинь Мяо удалиться. Чу Цзинь Мяо опустила голову и повиновалась. Когда она направилась к выходу, то случайно прошла мимо Чу Цзинь Сяня и Чу Цзинь Яо, которые стояли у рамы.

Они не смотрели друг на друга, но все знали, что взгляд собеседника устремлен на них. В тот короткий миг, когда они проходили мимо друг друга, казалось, что полетели искры, но этот миг быстро прошел. Чу Цзинь Мяо вышла, постояла, вытирая слезы, и продолжила, слегка приподняв подбородок, как будто ничего не произошло.

Это было просто великолепно. Правду знали только Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо и Старая фужен. Остальные члены семьи не знали всей правды. Что касается Шицзы, знавший правду, хотя это и было скрытой опасностью, Шицзы был мужчиной, поэтому как он мог упоминать о незамужней девушке? Пока она будет старательно избегать и не провоцировать Линь Си Юаня, он никогда не проявить инициативу и не скажет никому об этом.

Поэтому вина все еще лежала на Чу Цзинь Яо, и она все еще была отстраненной Четвертой  юной барышней.

Когда Чу Цзинь Мяо ушла, в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Старая фужен, казалось, очень устала и, прислонившись к большой красной подушке, держала глаза закрытыми.

Через некоторое время Старая фужен заговорила:

— Цзинь Яо, иди сюда.

Чу Цзинь Сянь тайно кивнула головой, давая понять, чтобы она спокойно поднялась.

Чу Цзинь Яо стояла перед Старой фужен Чу и слышала, как та спрашивала:

— Почему ты вчера не захотела признать свою вину?

— Эта внучка снова скажет то же самое, - Чу Цзинь Яо сказала: - Я была неправа, когда спорила с сестрами. Что касается других, то моей вины нет.

— Какое хорошее «моей вины нет», - Старая фужен сказала: - Разве ты не понимаешь, что за излишнюю твердость можно сломать?

— Даже если ставить собственную безопасность выше принципиальных вопросов, есть вещи, которые следует и не следует делать. Чтобы поддержать престиж страны, Его Высочество наследный принц осмелился прилюдно убить дворцовую служанку. Даже если я не такая добродетельная и кровожадная, как наследный принц, когда я ошибаюсь, я вряд ли зайду так далеко, чтобы полностью лишиться морального стержня.

— Ты хорошо рассуждаешь, раз привела в пример наследного принца, - Старая фужен Чу открыла глаза, и ее гнетущий взгляд упал на Чу Цзинь Яо: - Ты также упомянула, что он - Императорский наследный принц. Что бы он ни делал, весь двор гражданских и военных министров будет думать о его спасений. Он наследный принц, а ты всего лишь слабая женщина. Самое главное для женщины - быть нежной и уступчивой, но ты осмеливаешься сравнивать себя с Его Высочеством Наследным Принцем?

Чу Цзинь Яо быстро сказала, что не смеет. Когда Старая фужен Чу говорила эти слова, Цинь И сидел в нефритовой подвеске и слушал. Прислушавшись, он почувствовал, что что-то не так.

Что с ним не так? Он сделал что-то не так? На каком основании она не должна учиться у него?

Старая фужен Чу сказала:

— Хорошо. После вчерашнего спора ты тоже устала, так что иди и отдохни. И еще одно: несмотря на то, что ты выросла среди простолюдинов, ты - воспитанная барышня из нашей резиденции маркиза Чан Син. В будущем тебе не разрешается говорить такие грубые и порывистые слова. Безрассудный и необузданный нрав, который был воспитан среди простолюдинов, должен быть изменен как можно скорее.

Ее нрав считался безрассудным и необузданным? Чу Цзинь Яо хотела сказать Старой фужен, что она не видела Цинь И. Однако, прежде чем она успела додумать эту мысль, Чу Цзинь Сянь подозвала к себе Чу Цзинь Яо и взяла ее за руку:

— Не поблагодаришь бабушку за наставления?

Чу Цзинь Яо не понимала, но Чу Цзинь Сянь часто оставалась рядом со Старой фужен, поэтому она понимала значения ее слов. Настоящий смысл этих слов, сказанных Старой фужен Чу, заключался в том, что она действительно признала Чу Цзинь Яо и отказалась от Чу Цзинь Мяо. Что с того, что они растили её тринадцать лет? Она была прогнившей насквозь.

Наказание Чу Цзинь Мяо было таким легким, но она была спокойна. Чу Цзинь Сянь была сторонним наблюдателем и могла видеть, что Старая фужен даже не хотела наказывать ее. Это значит, что она не считала ее членом семьи Чу. В будущем Чу Цзинь Мяо была просто еще одним ртом, который нужно было кормить в резиденции маркиза. Для других она считалась никем.

Резиденция маркиза Чан Син, в конце концов, считалась благородной и большой семьей, и они не могли отослать девушку, которую воспитывали тринадцать лет. Это было действительно ниже их достоинства. Однако отношения во дворе были сложными, и жизнь женщины была связана с нынешним старейшиной, управляющим хозяйством. Если бы Старая фужен в глубине души отказалась от кого-то, смысл этого был бы куда более страшным, чем суровое наказание.

После того, как Чу Цзинь Яо напомнила об этом Чу Цзинь Сянь, она быстро поблагодарила Старую фужен. Старая фужен слегка кивнула головой, после чего устало отправила их на выход. Перед уходом она сказала:

— Вы двое должны забыть о сегодняшних событиях. Не говорите об этом снаружи.

Старая фужен Чу была, в конце концов, старшим в семье, и она надеялась сделать вид, что все идет хорошо.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо ответили:

— Да.

Покинув Жун Нин Тан, Чу Цзинь Яо рассталась с Чу Цзинь Сянь и направилась к Чао Юнь одна. Вернувшись в комнату, Чу Цзинь Яо отослала служанок, почтительно положила нефритовую подвеску на стол и сделала вид, что выражает почтение.

Цинь И почувствовал себя одновременно сердитым и смешным:

— Что ты делаешь?

— Я поклоняюсь всемогущему, супер неуловимому, красивому, доброму, праведному и великодушному богу нефритовой подвески.

Цинь И материализовался из нефритовой подвески:

— Хватит. Просто взгляни на свою лестную внешность.

Цинь И давно привык слушать похвалы от тех, кто был ниже его по положению. Эти люди расхваливали его сотней разнообразных способов, но кроме отвращения, у Цинь И не было никаких других мыслей по этому поводу. Странно, но сегодня, услышав слова Чу Цзинь Яо, он почувствовал, что это было очень приятно.

После того, как Чу Цзинь Яо яростно похвалила Цинь И, она села напротив Цинь И и с любопытством спросила:

— Что ты сделал вчера? Как ты смог достать книгу Чу Цзинь Мяо и Шицзы, о которой не знал даже бог или призрак?

— Ну, это долгая история.

Чу Цзинь Яо подождала некоторое время и не могла не спросить:

— А дальше?

— Я же сказал, что это долгая история.

— Да. Ты, этот парень… - Чу Цзинь Яо была так раздражена, что ударила по столу: - Прекрасно, что ты не говоришь об этом. Мне тоже неприятно это слушать.

Когда Чу Цзинь Яо ударила по столу, она не обратила на это никакого внимания и использовала для этого свою раненую руку. Когда боль донеслась до ее мозга, слезы чуть не вырвались наружу. Однако, чтобы поддержать гневную сцену, она заставила себя вытерпеть и ничего не сказала.

Цинь И наблюдал некоторое время и неторопливо спросил:

— Больно?

— Не больно.

— Действительно не больно?

Чу Цзинь Яо отвернулась, не желая говорить. Увидев это, Цинь И протянул к ней руку:

— Дай мне свою руку. Ты использовала много силы. Будь осторожна, вдруг раны задеты этим ударом.

Чу Цзинь Яо неловко протянула руку Цинь И. Она повернула голову и увидела, как он развязывает марлю с ее руки. Он некоторое время рассматривал ее, затем достал вчерашнюю успокаивающую мазь и аккуратно намазал ею ладонь Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо спокойно наблюдала за происходящим, как вдруг вспомнила:

— Ах да. Разве Шицзы не подарил Нефритовый успокаивающий крем? Почему бы не использовать его лекарство?

— Никакой разницы в них нет.

— Но ты вчера сказал, что это Императорское лекарство, и его эффект намного лучше, чем у обычного.

Цинь И спокойно взял чистую марлю и обернул руку Чу Цзинь Яо:

— Но уже слишком поздно. Я уже завязал руку.

Чу Цзинь Яо посмотрела на него и не смогла сдержать смех:

— Цинь И, хотя ты знаешь почти все, ты не похож на новообразованного духа. Каждый раз, когда происходят подобные вещи, я обнаруживаю, что среди духов ты, должно быть, молод.

— Я не дух.

— Вот видишь. В душе ты все еще ребенок, властный, упрямый и не желающий признавать поражение.

Цинь И сделал паузу и тихо сказал:

— Моя сдержанность все больше и больше улучшается. Месяц назад, если бы кто-то посмел так со мной заговорить, его бы убрали.

Чу Цзинь Яо совсем не боялась, ей казалось, что Цинь И просто пугает ее. Она сказала:

— Нехорошо, что ты всегда такой высокомерный. Хорошо, если это касается только меня, но если ты встретишь пожилого человека и будешь так себя вести, то это будет слишком неуважительно по отношению к старикам.

Цинь И выпустил из груди смешок:

— Мне не нужно уважать стариков.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что у нее больше жизненного опыта, чем у Цинь И, и всегда хотела научить его идти по правильному пути. Когда она услышала его слова, ей показалось, что она смотрит на непослушного младшего брата, поэтому она терпеливо убеждала его.

— Ты не можешь так поступать. Ты должен быть покладистым, иначе другие всегда будут думать, что у тебя высокомерный характер, и будут пренебрегать тобой в делах.

— Пренебрегать, - Цинь И повторил это и мягко улыбнулся.

Однако Чу Цзинь Яо все еще говорила:

— Я делаю это для твоего же блага. Не смейся.

Цинь И сумел сдержать смех:

— Хорошо. Я не буду смеяться. Твоя рука все еще болит?

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Конечно, болит, но это гораздо лучше, чем вчера. Вчера я думала, что все эти побои были напрасны. Хотя бабушка ничего не сказала, она решила, что я - это я. Даже если меня били, я ничего не могла сказать. К счастью, у Небес есть глаза. Сегодня Чу Цзинь Мяо будет страдать от последствий.

Цинь И также сказал:

— Хотя Старая фужен Чу не наказала её строго, это страшнее, чем суровое наказание. Я вижу, что Старая фужен из вашей семьи - разумный человек. На этот раз она знает все о вас обеих и не будет обманываться Чу Цзинь Мяо в будущем.

— Да. В конце концов, Чу Цзинь Мяо выросла на глазах у бабушки, а людям всегда было легче доверять тем, кого они хорошо знают. Однако те, кто знает об этом деле, - это бабушка и старшая сестра. В глазах других я все еще тот, кто порвал ее паршивый сборник стихов. Но пока бабушка понимает, этого достаточно. Я видела, что Чу Цзинь Мяо тайком вздохнула с облегчением, когда вышла на улицу. Она до сих пор не поняла, что ее башня рухнула изнутри. Эй, почему ты смеешься?

Цинь И покачал головой, но в его глазах был неудержимый смех:

— Слишком очевидно, что ты используешь общественное место, чтобы отомстить за личные обиды. Я вижу, что ее литературный талант считается неплохим среди женщин, но на самом деле ты сказала, что у нее паршивый сборник стихов.

— Хмф, - Чу Цзинь Яо неодобрительно фыркнула: - Даже если она написала хорошо, я буду ее ругать. Она заслуживает этого! Напротив, почему ты за нее заступаешься?

Цинь И был ошеломлен:

— Разве?

— Ты только что сказал, что ее литературный талант считается неплохим среди женщин, - Чу Цзинь Яо сказала с нахлынувшим гневом: - Вы, мужчины, действительно все такие. Снаружи, когда дело доходит до судебных дел, все управляется логично, но по возвращении во внутренний двор, кто бы ни притворялся жалким, все эти очевидные вещи вы все не сможете увидеть!

— Это не обязательно так, - Цинь И сказал: - Просто иногда человек не в состоянии выдержать.

Чу Цзинь Яо была еще больше раздражена, услышав это:

— Не в состоянии выдержать? Вы все действительно... Неважно. Мне лень с тобой разговаривать. В будущем не выйду замуж за такого мужчину.

Цинь И вдруг стало любопытно, и он спросил:

— Какого мужа ты ищешь?

— Какого мужа ты ищешь?

Чу Цзинь Яо, будучи юной девушкой, смутилась, услышав вопрос. Она посмотрела на Цинь И, несколько неловко:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Я просто хочу понять, - Цинь И призвал ее: - Быстро говори.

Увидев его искреннее выражение, Чу Цзинь Яо тщательно все обдумала и задумчиво посмотрела на него:

— Мой будущий муж... Я не прошу богатого или знатного, достаточно, чтобы он мог остаться со мной. Да. Его характер должен быть мягким, он не должен быть свирепым со мной, не должен смотреть на меня свысока, и если я сделала что-то не так, он не может просто подойти ко мне и сказать, что я не права.

Когда Чу Цзинь Яо говорила, она думала о семье Су. В семье Су она выросла, и ее окружение оказало на нее большое влияние. Отец Су был жестоким человеком, он ругал и бил свою жену, когда был недоволен, а мать Су вымещала свою злость на Чу Цзинь Яо и Су Хуэй. Чу Цзинь Яо с детства решила, что обязательно выйдет замуж за человека, совершенно не похожего на отца Су. Тот должен быть мягким и добрым, а его сердце должно быть решительным и непреклонным.

Но когда Цинь И слушал, он не мог отделаться от ощущения, что Чу Цзинь Яо говорила не о Линь Си Юань? Чу Цзинь Яо было всего тринадцать лет, а она уже начала тосковать по весне (любви)?

Таким образом, он сказал:

— Сколько тебе лет, ты не маленькая. Не думай о таких вещах.

Чу Цзинь Яо рассердилась:

— Разве не ты меня спрашивал? Теперь ты говоришь обо мне?

Дело между Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо произвело всплеск в глубоком и бездонном внутреннем дворе и быстро исчезло. Все закрыли глаза на произошедшее в тот день в задней комнате, делая вид, что не знают о случившемся. Что касается необъяснимого заточения Чу Цзинь Мяо, то на него вообще никто не обратил внимания.

Только госпожа Чжао с болью в сердце ворчала на Чу Цзинь Мяо:

— Зачем твоя бабушка посадила тебя в домашний арест? И даже поручила тебе копировать Наставления для женщин. Твои руки еще не восстановились!

Госпожа Чжао снова засомневалась. В этот период времени единственное, только событие, произошедшее в задней комнате могло быть связано с Чу Цзинь Мяо. Для Чу Цзинь Мяо было очень позорно публично разбрасывать вещи, но она также была задета чьими-то резкими словами и спровоцирована! Даже если бы Старая фужен Чу наказала, почему Чу Цзинь Мяо была наказана одна? Госпожа Чжао предположила, что, скорее всего, Чу Цзинь Яо пошла умолять Чу Цзинь Сянь, которая затем пошла говорить за нее Старой фужен Чу, поэтому Чу Цзинь Мяо была заключена в домашний арест.

Госпожа Чжао вздохнула. Изначально она считала, что иметь больше дочерей - это счастье, но теперь старшая дочь помогала младшей дочери преследовать Чу Цзинь Мяо, отчего на сердце госпожи Чжао было неспокойно. В тот день, после разговора с Чу Цзинь Яо, Чжан Мама также сказала, что госпожа Чжао слишком пренебрегает Чу Цзинь Яо. Госпожа Чжао сначала не думала, что она не права, но все вокруг говорили то же самое. Таким образом, госпожа Чжао могла относиться к Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо одинаково только внешне, но втайне давала Чу Цзинь Мяо больше преимуществ.

Госпожа Чжао сопровождала Чу Цзинь Мяо некоторое время, прежде чем уйти. Вскоре после ухода госпожи Чжао прибыл Второй молодой господин.

Услышав доклад служанки, Чу Цзинь Мяо поспешно сказала:

— Второй старший брат прибыл? Быстро впустите его!

Несмотря на то, что Второй молодой господин был вторым по очереди, он был Ди-сыном Старшего Дома и единственным Ди-братом в семье. Барышням нужен старший брат, а Второй молодой господин был Ди-рожденным и самым старшим, наследником резиденцию маркиза Чан Син. Когда барышни будут выданы замуж, Второй молодой господин должен поддерживать их, когда они будут находиться у своих родственников. По этим причинам сестры в семье хотели бы быть поближе к Второму молодому господину.

Когда второй молодой господин услышал, что Чу Цзинь Мяо заключена в домашний арест, он специально пришел навестить младшую сестру и кое-что прихватить по дороге.

После того, как второй молодой господин вошел в комнату, Чу Цзинь Мяо радостно подбежала и крепко обняла руку второго молодого господина.

— Второй старший брат, почему ты решил навестить меня только сейчас? Неужели ты забыл обо мне?

— Нет, как это возможно? - Второй молодой господин ободряюще улыбнулся ей: - Я сейчас занят, но, услышав о твоем деле, поспешил вернуться. Почему ты наказана?

Услышав это предложение, Чу Цзинь Мяо опустилась на землю и отпустила руку Второго молодого господина, после чего издала протяжный стон: - Что еще это может быть? Обидела бабушку  и наказана.

Как только Второй молодой господин услышал это, он понял, что его младшая сестра закатывает небольшую истерику. Он смягчил свой тон голоса и обратился к Чу Цзинь Мяо:

— Какова конкретная причина? Скажи мне ясно, и я попрошу бабушку о милосердии.

Чу Цзинь Мяо быстро махнула рукой:

— Второй старший брат, не спрашивай. Даже если ты узнаешь, ты ничего не сможешь сделать. Сейчас я не нравлюсь бабушке, поэтому если ты будешь ходатайствовать за меня, можешь даже получить наказание от бабушки. Забудь об этом, в любом случае, я не настоящая госпожа резиденции маркиза. Если я могу немного пострадать в обмен на мир и счастье этой семьи, это тоже хорошо.

Второму молодому господину не понравилось, что она так говорит. Он нахмурился и сказал слегка раздраженным тоном:

— Мяо-эр…

Чу Цзинь Мяо опустила голову и спустя долгое время тихо сказала:

— Второй старший брат, не спрашивай больше, я не хочу говорить об этих вещах, иначе бабушка рассердится, что я создаю споры и недоразумения.

Услышав это, Второй молодой господин заколебался, а затем вздохнул:

— Хорошо. Раз ты не хочешь говорить, тогда забудь об этом. Просто потерпи несколько дней, а когда гнев бабушки утихнет, я поговорю с бабушкой и позволю ей отпустить тебя.

У Чу Цзинь Мяо сначала было горькое выражение лица, но услышав слова Второго молодого господина, она обрадовалась и мило сказала:

— Благодарю старшего брата.

Второй молодой господин также улыбнулся:

— Ты все такая же, как и в детстве, с детским характером. Кстати, сегодня я зашел к тебе, чтобы повидаться и забрать «Новые рассказы о преданиях мира». Несколько дней назад ты одолжила ее, чтобы взглянуть, ты уже закончила ее читать?

Подумав о книге, Чу Цзинь Мяо с любопытством спросила:

— Почему Второй старший брат торопится? Есть ли какая-то срочная необходимость?

— Ничего подобного, - Второй молодой господин сказал: - Просто отец велел мне хорошо их прочитать, чтобы в будущем, когда наследный принц приедет в Тайюань, возможно, они пригодятся.

Услышав, что речь идет о наследном принце, Чу Цзинь Мяо навострила уши и спросила:

— Наследный принц?

— Да, - Второй молодой господин мягко и тепло улыбнулся: - Ты еще не должна знать об этом, но наследный принц, возможно, поселится в Тайюане на некоторое время. Он любит читать о мире и говорить о новых терминах. Поэтому отец поручил мне подготовиться заранее.

Чу Цзинь Мяо задумчиво ответила: «О». Она подкупила служанку у Дэн Мама и знала, что Дэн Мама ценит эту книгу, поэтому заранее одолжила ее у Второго молодого господина. Неожиданно выяснилось, что Дэн Мама ценила эту книгу потому, что она понравилась наследному принцу.

Чу Цзинь Мяо спросила:

— Почему они понравились наследному принцу?

— Я тоже не знаю. Наследный принц не любит читать книги, которые входят в Императорские экзамены. Вместо этого он любит книги предыдущих династий Вэй и Цзинь. Это не секреты двора, и их можно узнать, если приложить больше усилий.

На самом деле, Второй молодой господин был довольно беспомощен в этом вопросе. Поскольку он был нездоров и не особенно любил современную тенденцию сочинительства, ему больше нравились обсуждения абстрактной теории или руководящих принципов. С точки зрения других, им всегда казалось, что он угождал симпатиям наследного принца.

Хотя резиденция маркиза Чан Син и резиденция принца Хуай Лин были родственными, перспективы и статус обеих семей были совершенно разными. Император-основатель этой династии был простолюдином и, чтобы подняться до императорской должности, полагался на военные достижения. Поскольку императору-основателю надоели богатые купцы и тяготы бюрократов, став императором, он особенно ненавидел коррупцию и богачей. Не говоря уже об ограничениях, наложенных на купцов, чиновники при дворе регулировались им плохо. Среди восьми герцогов и шестнадцати маркизов, которые последовали за императором и основали империю, половина из них погибла во время правления императора-основателя. У многих из них были близкие отношения с императором-основателем, настолько близкие, что они носили одни и те же штаны, но в итоге им было трудно закончить жизнь мирной смертью.

Первый император был безжалостен и действовал произвольно. Он ненавидел чиновников, державшихся за власть, но в то же время надеялся, что его потомки будут жить в веках и вечно сохранять богатство. Поэтому он истреблял выдающихся чиновников и устанавливал суровые правила и порядки для чиновников, евнухов и Внутреннего дворца. В то же время он установил обычаи и традиции для следующих поколений. Он считал, что если последующие поколения будут следовать по намеченному им пути, то они непременно смогут наслаждаться богатством и знатностью на протяжении многих поколений. Когда Первый император скончался, правила и порядки семьи Цинь с каждым днем становились все менее строгими, но законы в суде продолжали оставаться таковыми.

Самым очевидным отличием было планирование наследия. Маркиз Чан Син был внешним чиновником и получал титул благородного маркиза по заслугам, поэтому титул мог передаваться по наследству не более чем через три поколения. Для того чтобы четвертое поколение потомков продолжило титул, они должны были подать меморандум с просьбой об этом императору и надеяться, что Небесная милость ответит. Однако в резиденции принца все было иначе. Первый император был особенно терпим к своей семье, он титуловал своих сыновей как вассальных принцев, каждый из которых охранял различные места и не мог вернуться в столицу без разрешения, чтобы его собственные люди охраняли империю.

Когда вассальный принц умирал, его младший сын наследовал резиденцию принца и оставался принцем первого ранга, другие ди-сыновья становились принцами второго ранга, а шу-сыновья имели ранг ниже, чем ди-сыновья. В следующем поколении старший Ди-сын становился принцем второго ранга, а имущество делилось с другими сыновьями Ди. Таким образом, передаваясь из поколения в поколение, он был похож на роскошное дерево. Титул принца в семье Цинь мог только передаваться и увеличиваться, что же касается других благородных фамилий, то независимо от того, являешься ли ты заслуженным чиновником или знаменитым генералом, все должны были смириться со сроком в три поколения. По мере того как это продолжалось, линии жизни благородных герцогов и маркизов были прочно захвачены императорской семьей, и единственным способом было угодить императору.

Хотя резиденция принца Хуай Лин была принцем с другой фамилией, обращение не могло сравниться с принцем с фамилией Цинь. Однако, благодаря наследству, они грелись в лучах славы. Пока семья Линь не восстанет, титул принца Хуай Лин будет передаваться из поколения в поколение. Резиденция маркиза Чан Син была иной. Чу Цзин был уже третьим поколением маркиза Чан Син. Другими словами, Чу Цзин в настоящее время был маркизом, но было трудно сказать, сохранится ли титул и будет ли он передан Второму молодому господину. Если бы титул не был сохранен, то вся семья Чу была бы разжалована в гражданские лица из резиденции маркиза. Если при дворе не будет членов семьи Чу, то семья Чу из резиденции маркиза вскоре исчезнет с лица земли.

В этом заключалась разница между семьей Чу и резиденцией принца Хуай Лин. Резиденция принца могла вечно наслаждаться богатством, а резиденция маркиза - нет. Поэтому не было преувеличением, что Чу Чжу вышла замуж, и когда приезжали гости из резиденции принца Хуай Лина, резиденция маркиза Чан Син должна была их хорошо развлекать. В будущем они могли нуждаться в заступничестве резиденций принца Хуай Лин. Принц второго ранга все еще оставался принцем.

Титул маркиз Чан Син передавался из поколения в поколение, а поскольку Чу Цзин возглавлял армию в Тайюане, его власть в столице была посредственной, поэтому у него не было ощущения присутствия при императоре. Маркиз Чан Син не был уверен, что в будущем, когда он попросит императора передать титул Второму молодому господину, император окажет семье Чу такую услугу. Вот почему маркиз Чан Син придавал такое большое значение делу наследного принца и даже поручил Второму молодому господину ознакомиться с книгами, которые нравились наследному принцу. Теперь, когда Его Величество жил в свое удовольствие и доверял своим приближенным чиновникам, у семьи Чу не было шансов на возвращение, поэтому он мог заниматься только наследным принцем.

— Наследному принцу действительно нравятся такие книги… - Чу Цзинь Мяо была удивлена. В её воображении возникла нежная, меланхоличная и тонкая фигура, и этим человеком был наследный принц Восточного дворца. Действительно, было удивительно, что наследный принц любил абстрактные тайны и сторонился мира. Однако, поскольку наследный принц любил такие иллюзорные и легкие книги, его вкус к женщинам ничем не отличался.

Чу Цзинь Мяо сразу почувствовала, что Небеса помогают ей. Она была самой стройной среди всех сестер и любила носить свободные одежды. Все ее родные братья говорили, что она похожа на слабую иву, которую поддерживает ветер. Если наследному принцу тоже понравится такая красота, разве это не будет хорошо?

Автору есть что сказать: Постановочка

Объявлены критерии Чу Цзинь Яо при выборе мужа.

Цинь И прекрасно избегает всех вариантов, хахаха ......

Второй молодой господин посмеялся над собой:

— Из-за моего слабого здоровья с детства, я люблю читать эти легкие книги, чтобы убежать от настоящего, и мне не нравятся пути Конфуция и Менсиуса". Не думал, что наследный принц такой же. Наследный принц - ди-сын императрицы Юань, его с рождения учили и воспитывали как наследного принца. Министры кабинета министров внимательно наблюдали за ним, а высокопоставленные чиновники при дворе постоянно напоминали наследному принцу. Будучи таким же могущественным сыном Неба, как он, я не могу понять, почему ему нравятся те же вещи, что и мне.

— Возможно, наследный принц вырос в Восточном дворце и находится под слишком большим давлением, поэтому любит книги, которые позволяют ему убежать от настоящего? - Чу Цзинь Мяо чем больше думала об этом, тем больше чувствовала, что это правильно: - Так и есть. Можно предположить, что наследный принц в душе талантливый и чувствительный человек, которому не нравятся обыденные события, но он не смог изменить свою личность. Использовал книги для выражения своих эмоций.

— Этого я не знаю, -  Второй молодой господин сказал: - Я не только никогда не видел наследного принца, но и не знаю, что он за человек. Раз он посмел убить служанку императрицы на глазах у всех чиновников, а также очень неуважительно относился к ней, такой человек не должен быть таким.

Чу Цзинь Мяо, тем не менее, продолжала настаивать на своем мнении:

— Многие слухи снаружи часто бывают неточными. Однако, когда наследный принц прибудет, тогда и узнаем.

— Отец действительно надеется, что наследный принц приедет, - Второй молодой господин горько улыбнулся: - Он даже специально напомнил мне пересмотреть книги, которые нравятся наследному принцу, чтобы он смотрел на меня доброжелательно. У меня нет намерений получить славу и богатство, но дело в том, что маркиз Чан Син находится в третьем поколении с отцом. Глядя на нынешнее положение нашей семьи, можно опасаться, что император не одобрит меморандум отца, а поскольку у нашей семьи нет никаких связей при дворе, то кому-либо будет трудно выступить посредником. Бабушка и отец всегда думали над этим. Они действительно делают это ради семьи.

Чу Цзинь Мяо была несколько удивлена. Она выросла в резиденции маркиза и кое-что знала о судебных делах. Она с любопытством спросила:

— Если император не согласится сделать старшего брата Шицзы и не согласится сохранить титул маркиза Чан Син, то семья Чу перестанет быть маркизатом?

— Да, - Второй молодой господин сказал: - Если молодое поколение не оправдает ожиданий маркиза Чан Син, семья Чу полностью угаснет и станет простолюдинами в течение двух поколений.

Чу Цзинь Мяо вздохнула, но была удивлена. Если бы это было так, то не было бы никакой разницы между личностью Чу Цзинь Яо и её личностью. Если бы второй молодой господин не смог принять титул маркиза, то они обе стали бы дочерьми простолюдинов.

Однако Чу Цзинь Мяо отбросила эту мысль. Тощий верблюд все равно был больше лошади. Как бы сильно ни упал род Чу, они все равно оставались благородными и во много раз превосходили бедную крестьянскую семью Су.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. Наша семья живет в Тайюане уже три поколения. Хотя поколение дедушки немного уменьшается, оно все еще лучше, чем обычная чиновничья семья, - Второй молодой господин с нежностью посмотрел на Чу Цзинь Мяо и сказал: - Мы с отцом работаем над вопросом наследования титула, поэтому тебе не нужно беспокоиться об этом и просто быть барышней из семьи маркиза.

Чу Цзинь Мяо натянуто улыбнулась:

— Как я могу быть барышней семьи маркиза? Это должна быть Чу Цзинь Яо..

— О чем ты говоришь! - Второй молодой господин нахмурился, так как ему не нравилось слышать такие вещи: - Даже если произошла ошибка между тобой и Пятой младшей сестрой, ты - младшая сестра, за взрослением которой я наблюдал, а она - младшая сестра одной крови. Вы обе одинаково дороги мне.

— Я просто знала, что Второй старший брат хорошо ко мне относится, - Чу Цзинь Мяо подняла голову и обняла руку Второго молодого господина: - Второй старший брат, ты так хорошо ко мне относишься, поэтому в будущем я тоже буду очень хорошо к тебе относиться. Разве ты не беспокоишься о наследном принце и наследовании титула? Поговори со мной побольше, и, может быть, я даже смогу тебе помочь!

Второй молодой господин не принял это близко к сердцу, выслушав, он равнодушно улыбнулся:

— Ты молодая девушка, чем ты можешь помочь?

Чу Цзинь Мяо только улыбнулась, но не сказала ни слова. В этот период существовали феодальные взгляды, согласно которым мужчины почитались выше женщин, и с женщинами обращались крайне сурово. Тем не менее, женщины могли делать то, что не под силу мужчинам. Наследному принцу приходилось ежедневно встречаться со многими чиновниками, поэтому даже если Чу Цзин и Второй молодой господин собирались пойти, вопрос заключался в том, смогут ли они попасть в поле его зрения. Тем не менее, она была из тех женщин, которые нравились наследному принцу. Нельзя было с уверенностью сказать, что будущее резиденции маркиза Чан Син  может пасть на нее саму.

Второй молодой господин понял, что Чу Цзинь Мяо опустила глаза, погрузившись в раздумья, и не услышала, как он ее зовет. Он мог только повторить:

— Четвертая младшая сестра.

— А? В чем дело, Второй старший брат?

— Уже поздно. Мне нужно идти к отцу, - Второй молодой господин сказал: - Ты все еще хочешь почитать эту книгу?

Чу Цзинь Мяо, казалось, была в затруднении. Книга «новые рассказы о преданиях мира», которую она показала Дэн Мама, принадлежала не ей, а второму молодому господину. На ней также были следы частого чтения и старые чернильные пометки. Второй молодой господин был нежным и заботливым старшим братом и всегда соглашался на любую просьбу Чу Цзинь Мяо. Таким образом, её каллиграфии с юности учил именно он. Поэтому слова Чу Цзинь Мяо и Второго молодого господина выглядели очень похоже, и с первого взгляда их невозможно было различить. Опираясь на это, Чу Цзинь Мяо выдала старания Второго молодого господина за свои собственные и обманула Дэн Мама. Она даже создала в голове Дэн Мама образ старательного и прилежного человека.

На самом же деле, откуда у Чу Цзинь Мяо столько времени на чтение, не говоря уже о том, чтобы пролистать «Новые рассказы о преданиях мира», такое непонятное избранное произведение? Большую часть времени она проводила, сражаясь вместе с госпожой Чжао против Инян, завидуя Седьмой юной барышне, болтая и смеясь со своими служанками. Она смогла получить титул талантливой благодаря тогдашним представлениям о том, что достоинством женщины не должен быть талант, и сравнению с сестрами резиденции. Второй молодой господин, напротив, был нездоров с юных лет, поэтому ему приходилось прилагать много усилий, чтобы заниматься литературным трудом.

Чу Цзинь Мяо полагала, что Второй старший брат все равно больше всех привязан к ней, поэтому он не будет возражать, если она возьмет его книги. Кроме того, она жила во внутреннем дворе, и даже если бы она выдавала себя за Второго младшего господина, это никак не повлияло бы на него. Это был выигрыш со всех сторон, так что же в этом плохого?

Именно по этой причине Чу Цзинь Мяо не хотела возвращать книгу Второму молодому господину. Что она будет читать, если он возьмет ее? Она должна была ознакомиться с этой книгой, чтобы с ее помощью приблизиться к наследному принцу. Она спросила: - Второй старший брат, ты торопишься использовать ее в эти несколько дней?

Второй молодой господин сделал паузу, прежде чем спросить:

— Что ты имеешь в виду?

— Я почувствовала, что эта книга интересна, и хочу переписать ее. Второй старший брат, почему бы не подождать, пока я скопирую ее, прежде чем вернуть ее тебе?

Все оказалось именно так. Второй молодой господин улыбнулся:

— Ты - госпожа будуара, так зачем тебе копировать? Дай мне книгу, и я поручу кому-нибудь прислать ее, когда она будет скопирована.

Чу Цзинь Мяо немного засомневалась. Почерк будет отличаться! Но она не хотела делать это сама, ведь книга была такой толстой и потребовала бы много усилий. Она подумала и сказала:

— Хорошо. Но сохраните записи, я хочу написать их сама.

— Хорошо. Я все выполню, - Второй молодой господин погладил Чу Цзинь Мяо по голове и тепло улыбнулся.

Второй молодой господин еще немного поговорил с Чу Цзинь Мяо, прежде чем уйти. Чу Цзинь Мяо осталась во дворе «Си Хуа» госпожи Чжао, и когда Второй молодой господин вышел во двор, он случайно увидел Чу Цзинь Сяня, выходящую на улицу.

— Второй младший брат? - Чу Цзинь Сянь окликнула Второго молодого господина и спросила: - Почемв ты пришел?

— Я пришел посмотреть на Четвертую младшую сестру.

Чу Цзинь Сянь безразлично улыбнулась. Ради спокойствия в резиденции, Старая фужен Чу только ограничила Чу Цзинь Мяо и не раскрыла причину этого. Однако Чу Цзинь Сянь в глубине души точно знала, что сделала Чу Цзинь Мяо. Досадно, что госпожа Чжао и Второй молодой господин все еще оставались в неведении и даже специально приехали навестить Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Сянь чувствовала, что это нелепо, и хотела предупредить Второго молодого господина, но краем глаза заметила что-то.

Чу Цзинь Сянь спросила:

— Второй младший брат, что это?

Второй молодой господин оглянулся и увидел, что Чу Цзинь Сянь смотрит на книгу «Новые рассказы о преданиях мира».  Вздохнув, он взял книгу у слуги и протянул ее Чу Цзинь Сяню:

— Эту книгу я читаю в свободное время. Четвертая младшая сестра заинтересовалась ею несколько дней назад и взяла ее у меня почитать. Забрал книгу, навестив ее.

Чу Цзинь Сянь с серьезным выражением лица сказала:

— Дай мне книгу.

Второй молодой господин не понимал, почему она вдруг заинтересовалась этими книгами. Однако он всегда уважал свою Старшую сестру и поэтому передал ей книгу.

Чу Цзинь Сянь пролистала полученную книгу и, повернув голову, тихо спросила служанку, стоявшую позади нее:

— Помнится, несколько дней назад, когда Дэн Мама еще была рядом, ей преподавали «Новые рассказа о преданиях мира».

Служанка Чу Цзинь Сянь задумалась на некоторое время, а затем ответила, опустив голову:

— Отвечаю Старшей юной барышне, все именно так.

Когда Чу Цзинь Сянь перевернула книгу на этот раз, что еще она не могла понять? Она насмехалась:

— Так это твоя книга. Неудивительно.

— Что не так? - Второй молодой господин почувствовал, что что-то не так, и осторожно спросил.

Чу Цзинь Сянь закрыла книгу и торжественно сказала:

— Второй младший брат, ты знаешь, что несколько дней назад к нам в резиденцию приходили Мама из резиденции принца Хуай Лин?

— Естественно, я знаю об этом.

— Джн Мама учила «Новые рассказы о преданиях мира», - Чу Цзинь Сянь осторожно потрясла книгой в руках, глядя на Второго молодого господина: - И Чу Цзинь Мяо одолжила у тебя книгу в такое время. Она захотела вернуть книгу только тогда, когда Мама ушли. Как ты думаешь, что это значит?

Может ли быть так, что Чу Цзинь Мяо одолжила книгу, чтобы разобраться с Мама из резиденции принца? Второй молодой господин на мгновение опешил:

— Это маловероятно. Четвёртая младшая сестра не такой человек.

— На данный момент у меня нет никаких доказательств, поэтому, естественно, вы все не поверите и решите, что я клевещу на нее, - Чу Цзинь Сянь продолжила: - Я тоже не хочу с тобой спорить. Открой глаза и взгляни. Скоро станет ясно, является ли она таким человеком или нет.

— Старшая сестра, похоже, Вы...  критикуете Четвертую младшую сестру, -  Второй молодой господин осторожно сказал: - С тех пор, как Пятая юная барышня вернулась, отец, бабушка и теперь Вы, постепенно отдаете предпочтение Пятой младшей сестре. Я не говорю, что Пятая младшая сестра не права. Пятая младшая сестра страдала снаружи, поэтому правильно, что мы больше заботимся о ней, но то, что вы все так отдаляете Четвертую младшую сестру, несправедливо по отношению к ней. Они обе - дочери нашей семьи.

Выслушав Чу Цзинь Сянь, она тихонько рассмеялась:

— Чу Цзинь Мяо любит устраивать маленькие истерики и провоцировать любовь мужчин, ты не исключение. Второй младший брат, позволь мне спросить тебя. Пятая младшая сестра вернулась только два месяца назад, а Чу Цзинь Мяо живет в резиденции маркиза уже тринадцать лет. По какой причине семья неосознанно отдает предпочтение пятой младшей сестре?

Второй молодой господин хотел заговорить, но не знал, что сказать, даже когда несколько раз открывал рот. В конце концов, он вздохнул и неохотно признал:

— Характер Пятой младшей сестры действительно более симпатичен, чем характер Четвертой младшей сестры. Четвертая младшая сестра своенравна и глубокомысленна. Когда у нее нет настроения, она любит устраивать скандалы. Это нехорошо, но она такая только потому, что чувствует себя неуверенно...

— Хорошо. Я не хочу слушать, - Чу Цзинь Сянь подняла руку, чтобы прервать слова Второго молодого господина: - Мне лень слушать твои слова в ее защиту. Однако она тайно одолжила твою книгу и случайно встретилась с Мама из резиденции принца. Это говорит о ее плохих намерениях. Возможно, она даже присвоила себе твое имя и сказала, что это ее книга.

Второй молодой господин был несколько раздражен:

— Старшая сестра, Четвертая младшая сестра не такой человек.

Поняв, что второй молодой господин отказывается в это верить, естественно, Чу Цзинь Сянь не стала упорствовать. В конце концов, она была дочерью, которую скоро выдадут замуж, поэтому ссориться с братьями и сестрами было нехорошо. Чу Цзинь Сянь мягко сказал:

— Правда это или нет, мы увидим в будущем. Я говорила об этом сегодня, чтобы напомнить тебе, что когда она снова попросит тебя о чем-то, ты должен хорошенько подумать. Цзинь Яо - наша родная младшая сестра. Ничего, если ты будешь заботиться о Чу Цзинь Мяо, но если ты пренебрегаешь Цзинь Яо ради нее, то я этого не потерплю.

— Я понимаю, - Второй молодой господин также замедлил свою речь и сказал вежливо: - Я знаю, что Старшая сестра хочет, чтобы у нашей семьи все было хорошо. Неважно, Цзинь Яо или Цзинь Мяо, обе они мои младшие сестры. Я буду относиться к ним одинаково.

Чу Цзинь Сянь очень хотела рассказать ему, что Чу Цзинь Мяо сделала за их спинами, но Старая фужен не хотела, чтобы об этом узнали. Кроме того, Второй молодой господин мог не поверить в сказанное, и вместо этого она стала бы злодейкой. Чу Цзинь Сянь беспечно улыбнулась и отмахнулась от этой темы.

После ухода Второго молодого господина служанка Чу Цзинь Сянь тайком спросила:

— Барышня, Второй молодой господин и Четвертая барышня были близки с детства, так почему Вы рассказали об этом Второму молодому господину? Вас собираются выдать замуж, и Вы должны зависеть от его поддержки, но если Вы поспешно скажете ему плохо о Четвертой юной барышне, можно опасаться, что Второй молодой господин затаит на Вас обиду.

— Как я могла этого не знать? - Чу Цзинь Сянь сказала: - Но Чу Цзинь Мяо - человек, с глубокими мыслями. Если я не предупрежу Второго младшего брата, то он точно будет любить этого человека, как свою младшую сестру, и даже опустошит сердце и легкие. Если так будет продолжаться, Чу Цзинь Мяо может даже обмануть его, чтобы сделать некоторые вещи. Если я скажу это раньше, даже если это сделает других несчастными, по крайней мере, это будет лучше, чем хаос в резиденции.

— Барышня права. Тогда по поводу того, что Четвертая юная барышня одолжила книгу...

— Должно быть, она обманывает других, - Чу Цзинь Сянь усмехнулась: - Раньше я думала, что она мелочна и не может быть замечена на людях, но теперь видно, что ее мысли не верны. Второй младший брат - мужчина, он бы пожалел такую слабую женщину и не хотел бы думать плохо о других. Поскольку он не верит, я тайно расскажу об этом бабушке и отцу. Второй младший брат не сможет этого увидеть, но бабушка была во Внутреннем дворе столько лет и видела бесчисленное множество людей, ее маленькие хитрости могут остаться скрытыми от Второго младшего брата, но не от бабушки. Второй младший брат все еще несколько наивен. Похоже, я должна напомнить отцу и попросить его позаботиться о нем.

Пока Чу Цзинь Сянь говорила, она вздохнула:

— У второго младшего брата близкие отношения с Чу Цзинь Мяо. Оба они выросли вместе с матерью, и они даже ближе, чем со мной, старшей сестрой. Поскольку это касается Чу Цзинь Мяо, я не могу говорить об этом твердо. Однако все нужно делать шаг за шагом. На данный момент, сначала предупрежу второго младшего брата, чтобы, когда Чу Цзинь Мяо снова попытается разыграть его, он не доверял ей безоговорочно.

— Барышня, Четвертая юная барышня приложила такие огромные усилия, что именно она хочет сделать?

— Трудно сказать.

—Стать спутницей по учебе?

Чу Цзинь Сянь покачала головой:

— По моему,  это нечто большее.

— А?

— Мне тоже трудно говорить об этом, но я всегда чувствовала, что раз она потратила столько усилий, то ее цель не только в этом. Чу Цзинь Сянь сказала: - Однако это всего лишь мои догадки. Что касается конкретики, нужно продолжать наблюдать в будущем.

Закончив, Чу Цзинь Сянь остановилась на некоторое время и тихо вздохнула:

— Она всегда такая. Не хочет усердно работать и действует хитро. Если она и дальше будет так себя вести, рано или поздно навредит себе.

Услышав это, служанка удивилась и мягким голосом напомнила:

— Барышня!

Будет нехорошо, если ее слова распространятся. Для репутации Чу Цзинь Сянь, как старшей сестры, было крайне вредно делать такие замечания о младшей сестре.

Чу Цзинь Сяо отказалась от своих мыслей и не стала затрагивать эту тему. Она пробормотала:

— Цзинь Яо несколько дней назад ударили по ладоням, неизвестно, как она себя чувствует. Она упряма и не хочет уступать, иначе как бы она страдала от такой поверхностной боли?

— Пятая юная барышня имеет моральный хребет, который сильнее, чем у многих мужчин. Это хорошо! - сказала служанка.

Чу Цзинь Сянь молчала. Через некоторое время она сказала:

— Забудь об этом. Иди и поищи сначала бабушку. А ты через некоторое время сходи ко двору Чао Юнь, посмотри, не хватает ли ей чего-нибудь, и доложи мне.

Служанка ответила четким голосом:

— Да!

Внутри Чао Юнь Чу Цзинь Яо крепко держала кисть и криво писала.

Цинь И некоторое время угрюмо наблюдал за происходящим, а потом разозлился еще больше:

— Я же говорил тебе, что сначала нужно уступить, а потом уже говорить о делах. Ты, конечно, молодец. Твой разум больше, чем небеса. Теперь ты знаешь, что такое страдание?

Чу Цзинь Яо неспешно вздохнула:

— Прошло уже несколько дней, почему ты все еще так сердишься? Мой гнев уже остыл.

Лицо Цинь И все еще было покрыто льдом, он думал про себя, на что он злится?

___________

Автору есть что сказать: Постановочка

Интервью за кулисами: Цинь И, могу я спросить, почему Вам нравятся те же книги, что и Второму молодому господину? Это потому, что Вы разочарованы реальностью, поэтому Вы читаете книги, в которых говорится о тайне, чтобы избежать этого мира?

Цинь И: Нет, эта пара собак* каждый день крутятся передо мной, и я боюсь, что не смогу себя контролировать, если не прочитаю что-нибудь спокойное и тихое.

Интервью за кулисами: ...... (Почему Чу Цзинь Мяо считает Вас нежным, меланхоличным и тонким человеком?)

*(Обычно так говорят о влюблённых парочках)

На что он злился?

Цинь И опустил глаза. Чу Цзинь Яо не знала, о чем он думает, подождала некоторое время и, не получив ответа, удивленно подняла голову:

— Что с тобой?

Цинь И очнулся от своих мыслей. Он сказал без всякого выражения:

— Ничего. Я просто подумал, что это удача, что ты родилась в резиденции маркиза. Если бы ты родилась в императорской семье, ты бы переродилась еще несколько раз.

— Эй. Ты… - Чу Цзинь Яо была рассержена. Она посмотрела на него и увидела, что брови этого человека ничуть не дрогнули. Она надулась от гнева, но подумав, что если бы она родилась в императорской семье, то не смогла бы жить хорошо, и ее гнев был напрасен.

— Забудь об этом, ты прав. К счастью, бабушка справедлива и разумна. С ней я могу быть упрямой, но если бы это было в другой семье, не представляю, как бы меня наказали за то, что я так противоречу старейшинам.

— Хорошо, что ты это знаешь, - недовольно сказал Цинь И. Через некоторое время он добавил: - В следующий раз, когда тебя обидят другие, сначала сдерживай свой гнев, уступи и извинись перед старейшинами. После того, как гнев старейшин утихнет, ты должна объяснить правду. В то время было так много людей, поэтому, когда ты не уступила и высунула шею, кроме побоев, какого результата ожидала?

— Я понимаю логику, но в то время меня обидела Чу Цзинь Мяо. Хорошо, если это были другие, но когда речь идет о Чу Цзинь Мяо, я просто не хочу уступать и заставлять ее чувствовать себя довольной собой, - она продолжила: - Более того, я вовсе не была неправа.

Когда Цинь И смотрел на Чу Цзинь Яо, он словно в трансе увидел сцену того дня, когда несколько министров пришли в Восточный дворец, чтобы искренне поговорить с ним с благонамеренными советами: «Ваше Высочество, пожалуйста, потерпите и уступите Его Величеству и Ее Высочеству. Мы все знаем, что Вы правы. Когда гнев Его Величества пройдет, этот чиновник даст совет Его Величеству и добьется справедливости для Вашего Высочества».

Что он сказал тогда? Он тоже сказал: «Я, Цинь И, не отношусь к благородным господам, но никогда не пожалею о содеянном. Раз он осмелился позволить дворцовой служанке бить в барабаны на глазах у всех гражданских и военных чиновников, значит, у него есть лицо монарха и отца? И до сих пор он осмеливается выражать недовольство тем, что ему не дали по лицу. Я не могу признать свою вину по ложным обвинениям».

Услышав это, министр чуть не упал в обморок от шока, и даже если остальные с трепетом говорили вокруг него хорошие слова, он ничуть не смягчился. Неожиданно настала очередь Цинь И играть роль «министра кабинета министров».

Чу Цзинь Яо вдруг обнаружила на губах Цинь И легкую улыбку, в которой сквозила холодность. Она с любопытством спросила:

— Чему ты улыбаешься?

— Ничему, - Цинь И легкомысленно сказал: - Просто я вспомнил своего наставника. Я наконец-то понял их эмоции в то время. Жаль, что прошло слишком много времени.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что нынешний Цинь И был очень странным. Интуиция подсказывала ей, что он не любит, когда другие спрашивают о таких вещах, но она не могла просто игнорировать его, поэтому она могла только тихо спросить:

— Ты в порядке?

Цинь И обернулся и увидел большие глаза Чу Цзинь Яо, наполненные беспокойством и нерешительностью. Ее глаза были темными и большими, и когда они пристально смотрели на него, в них было лишь слабое отражение Цинь И. Казалось, что для Небес больше ничего не имеет значения. Волны в сердце Цинь И чудесным образом успокоились, и он не заметил, что напряжение в его глазах тоже утихло. В них зажегся мягкий свет, и он сказал Чу Цзинь Яо:

— Я в порядке.

У Цинь И внезапно возникло желание, даже если это раскроет его личность, ему было все равно. Он спросил Чу Цзинь Яо:

— Ты все еще помнишь наследного принца?

Чу Цзинь Яо была ошеломлена на мгновение. Почему он вдруг заговорил об этом? Она улыбнулась:

— Конечно, помню. В тот раз отец сказал, что наследный принц обидел императрицу и все еще находится в Датуне.

— Он переоценил свои возможности и ударил яйцом по камню. На самом деле он такой же глупый, как и ты.

Чу Цзинь Яо почувствовала затруднение при этих словах.

– Ты уверен в своей силе, что одним предложением ты можешь оскорбить двух людей. Нет. Это не два человека. Ты оскорбил весь двор чиновников! Ты можешь говорить обо мне, потому что я тоже считаю себя упрямой и глупой, но наследный принц совсем другой. Он осмелился выстрелить и убить любимую служанку на глазах у всех и даже рискнул оскорбить императора и императрицу, только чтобы поддержать престиж страны и поднять боевой дух армии. Как можно назвать такой смелый поступок глупым?

Цинь И улыбнулся:

— Возможно, он поступил так, потому что чувствовал, что император и императрица не станут его сурово наказывать, а также мог отомстить за свои личные обиды, используя общественное окружение. Почему бы ему этого не сделать?

— Ты всегда думаешь о плохой стороне людей, - Чу Цзинь Яо была очень обеспокоена и начала просвещать Цинь И: - Ты не можешь быть таким. Хотя говорят, что дела мира непостоянны, нужно всегда думать о хорошем во всем. Так твое сердце будет чувствовать себя комфортно и смотреть на вещи позитивно, и тогда хорошие вещи будут происходить постоянно. Ты обладаешь обширным знанием, так почему же ты не можешь понять эту простую логику? Ты привык думать о негативном, когда сталкиваешься с какими-то вещами. Хотя это действительно может предотвратить многие несчастные случаи, но в долгосрочной перспективе давление в  твоем сердце увеличится. Не рухнешь ли ты под его тяжестью?

Цинь И нашел это забавным и не смог удержаться от смеха:

— Ты даешь мне урок?

Чу Цзинь Яо серьезно ответила:

— Не смейся! Не думай, что из-за того, что я женщина, ты можешь относиться к моим словам легкомысленно. Я говорю это для твоего блага. В будущем, когда ты покинешь меня, ты еще столкнешься со многими людьми и событиями. Если ты будешь продолжать оставаться таким же, держать все в своем сердце и постоянно все тщательно обдумывать, то рано или поздно ты точно измотаешь себя. Ты, очевидно, очень умен и можешь быстро всему научиться, так почему же тебе нравится возводить вокруг себя тернии? Так ты очень устанешь?

— Устану? - Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо и безжалостно сказал: - Только такая барышня, как ты, воспитанная в глубоком будуаре, может говорить такие наивные вещи. Какой человек под Небесами не устает? Кто не добивается расположения и не предпринимает больших действий ради маленькой выгоды? Для императорской семьи это статус и власть, для придворных - репутация и карьера, для купцов - богатство и слава. Так обстоят дела у всех под Небесами. Даже в вашей резиденции маркиза Чан Син. За маленькую должность спутницы по учебе уездной принцессы, как будто соперничаешь с великим врагом. Разве это все не ради продления титула маркиза Чан Син? В конце концов, все под Небесами одинаковы. Просто некоторые люди говорят об этом, а некоторые отказываются признавать.

Снова попал в яблочко. Чу Цзинь Яо могла только тихо сказать ему:

— Ты говоришь логично. Вода течет вниз, а люди идут вверх. Все хотят жить лучше. Посмотри на меня, я с детства выросла в семье фермера, а сейчас живу в резиденции маркиза. Говоря, что вернулась к своим биологическим родителям, но на самом деле, разве это не из-за богатства резиденции маркиза? Если бы семья Чу была обычной фермерской семьей, как бы могло быть столько всего?

При этих словах, Цинь И был недоволен без причины. Он нахмурился и сказал:

— Не говори так о себе...

— Сначала выслушай меня, - Чу Цзинь Яо прервала его, прежде чем продолжить: - Нет ничего плохого в том, чтобы признаться в этом. Ты видел, что я вернулась, а бабушка признала меня, но не позволила Чу Цзинь Мяо уйти. Во-первых, резиденция маркиза не могла потерять лицо. Во-вторых, это потому, что семья Чу богата и не заботится о воспитании лишней девушки. Все под Небесами таковы, все хотят жить немного лучше. Чу Цзинь Мяо создала так много вещей, чтобы самой подняться выше. Я никогда не осуждал ее за то, что она такая. Если у человека нет амбиций, я буду смотреть на него свысока. Мне она не нравится, потому что она ведет дела нечестно. Нет ничего плохого в том, чтобы строить интриги ради своей выгоды, но вредить другим ради себя - это неправильно. Ты сказал, что все под Небесами будут двигаться в соответствии со своей выгодой, и это действительно верно. Но ты не можешь не видеть истинных чувств в мире людей из-за их эгоизма. Когда я была в семье Су, мне приходилось просыпаться раньше холодной зимой и стирать одежду ледяной водой из колодца. Они намеренно изменили мою личность и при этом так со мной обращались. Ненавижу ли я их? Естественно, я их ненавижу, но в то же время я должен признать, что большинство членов семьи Су плохие, в то время как старшая сестра использовала свои собственные методы, чтобы позаботиться обо мне. Она, по сути, знала о моей личности и ее деталях! Нельзя отрицать всех только потому, что один человек плохой. Даже если весь мир лицемерен и эгоистичен, нужно смотреть на ту часть людей, которые относятся к тебе хорошо!

Чу Цзинь Яо говорила долго, и в конце концов ей захотелось пить. Она взяла чашку и сделала глоток. Однако во время этого процесса Цинь И неожиданно замолчал и не перебивал ее.

После того, как Чу Цзинь Яо смочила горло, она внимательно посмотрела на его выражение лица и тихо спросила:

— Ты понимаешь, о чем я? Можно же хоть раз тихо взбунтоваться и использовать наследного принца в качестве примера? Ты видишь, что его отправили на границу, и это довольно трагично, но из-за этого все чиновники в Тайюане тщательно оберегают его, боясь, что он пострадает от малейшего казуса. Более того, я слышала от отца, что в столице есть множество чиновников, которые оскорбили императора, выступая в защиту наследного принца и просили вызвать его обратно в столицу. Видишь ли. Даже если наследного принца несправедливо отослали, за кулисами есть много людей, которые добры к нему. У нас нет такой сложной личности, как у наследного принца, а также нет такого запутанного и сложного прошлого, как у него, поэтому людей, которые хорошо к нам относятся, будет только больше и чище!

Цинь И спокойно выслушал ее, а когда дослушал до конца, слегка усмехнулся:

— Твоя логика... Она действительно проста и понятна.

— Я не оговорилась, - Чу Цзинь Яо не согласилась с этим: - У наследного принца такое сложное происхождение, и все же есть люди, которые хорошо относятся к нему. У нас, простых людей, было бы только еще больше искренних людей! Не волнуйся. Мы, по крайней мере, будем лучше наследного принца.

Цинь И холодно посмотрел на Чу Цзинь Яо. Она почувствовала себя виноватой, и ее голос внезапно смягчился еще больше:

— Я использовала наследного принца в качестве отрицательного примера и не использовала тебя. Зачем так на меня смотреть...

Видя, что Цинь И молчит, Чу Цзинь Яо быстро польстила ему, сказав:

— Ты должен мне поверить. Ты умный, рассудительный, быстро учишься и у тебя доброе сердце. Такие люди, как ты, должны жить очень хорошо. Ты не должен ограничивать себя!

Цинь И чувствовал себя очень сложно. С пяти лет он не умел доверять другим, но теперь маленькая девочка говорила, что у него тяжелые мысли, он всегда рассматривает негативные стороны людей и в будущем будет сдерживать себя. Он подумал про себя, что обычно предложение Чу Цзинь Яо удачно попало в точку. Он действительно сдерживал себя.

Отец отправил его на опасную границу и совершенно не заботился о его жизни и смерти. Причина была лишь в том, что он убил любимую служанку младшей императрицы Ци, и император с императрицей потеряли лицо. Он покинул столицу и прибыл в Датун, где у мечей нет глаз, и даже чиновники, которых он раньше не знал, тщательно оберегали его, а его родственники жаловались на его дурной нрав и что он не давал Младшей императрице Ци покоя.

Императрица Вэнь Сяо из династии Юань была дочерью маркиза Чжэнь Бэя, а последующая императрица также была из резиденции маркиза Чжэнь Бэя и родной младшей сестрой императрицы Вэнь Сяо. В простонародье сестер-императриц называли Старшая императрица Ци и Младшая императрица Ци. Для резиденции маркиза Чжэнь Бэя произвести на свет двух императриц было особенно почетно. Как они могли беспокоиться о жизни и смерти его, сына предыдущей императрицы, даже если он был наследным принцем? Как бы то ни было, младшая императрица Ци тоже родила сына, так что было бы то же самое, если бы его заменили на другого принца. Может быть, это было даже лучше, так как младшая дочь была еще более благосклонна.

На восьмом году жизни Цзянь Сина, когда ему было всего пять лет, его мать была больна, а младшая тетя пришла навестить ее, но в итоге сошлась с благородным зятем. Когда об инциденте стало известно, тяжело больная мать была разгневана до смерти, а оба инициатора даже не потрудились притвориться. Через два месяца барышня Ци вошла во дворец и получила титул преемницы императрицы. Через шесть месяцев после того, как младшая императрица Ци вошла во дворец, родился третий принц. Цинь И почувствовал иронию. Оказалось, что эти двое сблизились задолго до того, как его мать заболела.

Это была просто огромная шутка. Он, как наследный принц, жил в Восточном дворце, и все гражданские и военные офицеры должны были преклонять колени и кланяться при встрече с ним. Однако его отец, тетя, дядя и бабушка с материнской линии стояли напротив него. Наследный принц называет себя "孤 Гу" (дословный перевод: одинокий, сирота), и это совсем не ложь. Цинь И действительно был совершенно один. Будь то клан его отца или матери, никто не стоял рядом с ним, и причиняли боль.

*(孤家寡人 (Gu Jia Gua Ren) означает человека, который находится в полном одиночестве, без какой-либо реальной поддержки)

В конце концов, это маленькая девочка, не знавшая его, сказала: «Такие люди, как ты, должны жить очень хорошо. Ты не должен ограничивать себя!»

На лице Цинь И ничего не было написано, но в его глазах было десять тысяч шокирующих волн. Однако он по-прежнему молчал. Цинь И посмотрел на кисть Чу Цзинь Яо и сказал:

— Возможно, тебе нужно сменить бумагу. Тушь на кончике твоей кисти просочилась на нее.

Глаза Чу Цзинь Яо расширились, и она быстро опустила голову:

— Я только что закончила писать на этом листе бумаги! Пока болтала, я совсем забыла об этом!

Цинь И слегка улыбнулся, опустив голову, чтобы почитать, а Чу Цзинь Яо стояла напротив него и наводила порядок.

Чу Цзинь Яо с болью в сердце перешла к другому листу бумаги, и когда она подумала о том, что ей придётся терпеть боль в голове, чтобы написать ещё один лист каллиграфии, она почувствовала, что её будущее мрачно, а жизнь безнадёжна. Она жалко нахмурилась и жалко писала. Очевидно, что это было жалкое дело, но Цинь И хотелось смеяться, увидев это:

— Забудь об этом, если не хочешь писать.

— Ты просто делаешь циничные замечания, - Чу Цзинь Яо неопределенно посмотрела на него: - У меня такое чувство, что ты уже давно видел чернила на кончике кисти, но тебе пришлось ждать, пока чернила капнут на бумагу, чтобы напомнить мне об этом.

Наконец Цинь И не смог больше сдерживаться и разразился смехом:

— Да. Я просто хотел посмотреть, поймешь ли ты, глупая гусиная голова, какие глупости ты делаешь. Ты действительно ничего не заметила...

Чу Цзинь Яо смотрела, как Цинь И беззвучно смеется, и чем больше она смотрела, тем больше злилась. Как в этом мире может существовать такой отвратительный человек? Она искренне советовала ему, чтобы он не слишком усердствовал, но этот человек спокойно наблюдал и ждал, когда она станет посмешищем!

Чу Цзинь Яо очень хотелось бросить кисть в Цинь И. Кто просил его смеяться! Однако служанки снаружи остановили ее от такого непристойного поступка. Дин Сян заговорила снаружи:

— Барышня, Старшая барышня прислала кого-то попросить Вас сходить в Жун Нин Тан.

— Хорошо. Я сейчас приду! - Чу Цзинь Яо громко ответила, встала и сурово посмотрела на Цинь И: - Подожди, пока я вернусь и рассчитаюсь с тобой!

На лице Цинь И появилась слабая улыбка. Он не думал, что Чу Цзинь Яо способна осознать такие слова.

После того как Чу Цзинь Яо собрала вещи, она поспешила к Жун Нин Тан, ведь нельзя пренебрегать призывами старейшин. Когда она пришла, то увидела улыбающуюся Старую фужен Чу, которая сказала ей:

— Ты пришла вовремя. Я только что говорила с другими девушками, что после возвращения вашей тети, она говорила с Ванфэй о вас, сестрах. Ванфэй нравятся живые молодые девушки, и она пригласила вас всех в резиденцию принца Хуай Лин в качестве гостей через несколько дней!

Чу Цзинь Яо была поражена. Ванфэй хочет их видеть? Значит ли это, что вопрос об спутнице по учебе уже решен?

Это было неожиданно быстро!

Чу Цзинь Яо считалась опоздавшей. Она жила далеко, чем другие девушки. Когда она пришла, Жун Нин Тан уже был заполнен людьми.

Старая фужен, одетая в темно-красную с золотом верхнюю одежду, сидела прямо на кровати Архата. Увидев, что почти все собрались, она прочистила горло и улыбнулась на редкость любезной улыбкой.

— Ваша тетя по возвращении домой говорила с Ванфэй о делах нашей семьи. Старейшине в резиденции принца все понравилось, и Ванфэй тоже понравились девушки нашей семьи. Ваша тетя передала сообщение, что через несколько дней Ванфэй официально пришлет приглашение в нашу резиденцию маркиза Чан Син. Посыльный уже отправлен ею обратно, так что, предположительно, через несколько дней приглашение Ванфэй будет доставлено.

Барышни тут же разразились тихими возгласами. Седьмая юная барышня бросилась в объятия Старой фужен и сказала:

— Это замечательно. Я еще не была в резиденции принца!

Седьмая юная барышня была молода, еще не достаточно взрослая, чтобы ее мать брала ее с собой, поэтому она очень хотела пойти куда-нибудь. Другие девушки были старше Седьмой юной барышни, но редко выходили наружу. Услышав, что через некоторое время они выйдут и даже отправятся в резиденцию принца Хуай Лин, эти несколько девушек так обрадовались, что сжали свои платки, так как им не терпелось обсудить это со своими близкими сестрами.

Старая фужен Чу улыбалась, наблюдая за их шумом, и не отчитывала их за то, что они не обращали внимания на правила. Мир в этот период был особенно суров к женщинам, поэтому большое количество девочек с самого рождения запирали во внутреннем дворе. Дальше всего они могли пройти через вторые ворота. Кроме как на праздник фонарей, на третий день третьего лунного месяца, они не могли спокойно выйти на улицу. Теперь же, когда они вдруг узнали, что могут пойти на банкет, да еще и в знатную резиденцию принца Хуай Лин в Тайюане, как бы ни была благоразумна девушка, ей было бы трудно не разволноваться.

Старая фужен Чу подождала, пока их волнение пройдет, и продолжила:

— Этот визит в резиденцию принца - не пустяковое дело. Вы все редко выходите в свет, поэтому должны хорошо выглядеть на людях. Госпожа Чжао...

Госпожа Чжао сделала шаг вперед и ответила:

— Эта невестка здесь.

— Одежда для этого сезона уже сшита для барышень?

— Четыре комплекта одежды на сезон для барышень нашей семьи уже распределены.

— Распределены… - Старая фужен Чу размышляла некоторое время: - Они редко выходят на улицу, поэтому давайте сделаем для них комплект новой одежды. Я позже позову невестку семьи Ли, и вы все сможете выбрать любой материал, который вам понравится. Расходы будут оплачены с моей стороны. Что касается украшений для головы, то я помню, что последний раз новые украшения делали на Новый год. Достаточно ли у вас украшений на данный момент?

Все представители молодого поколения были необычайно смышлеными, естественно, услышав вопрос, они заговорили в унисон:

— Бабушка, мы уже несколько раз надевали головные украшения, пусть старейшина пожалеет нас!

Молодые девушки вели себя избаловано, а более благосклонные служанки также говорили:

— Старая фужен самая щедрая, нет ничего, что барышни хотят, чего бы у них не было.

Старая фужен Чу разразилась смехом.

— Вы обезьяны! Тогда ладно, идите, позовите людей Чжэнь Бао Гэ. Вы можете выбрать то, что вам нравится. Я уже стара, и мне нет нужды наряжаться. Это вы, молодые девушки, все еще энергичны и молоды, не должно быть никакого пренебрежения.

Госпожа Янь польстила Старой фужен Чу:

— Матушка, я не могу согласиться с Вашими словами. Вы еще очень молоды. В тот раз, когда приехала моя девичья семья, они даже сказали мне по секрету, что если бы они не знали, что Вы - старшая матриарх семьи, они бы подумали, что мы с Вами одного поколения!

Эти слова были настолько вопиющими. Даже если это, чтобы угодить старой фужен, госпожа Чжао не могла сказать такие слова. Однако госпожа Янь могла это сделать, поэтому неудивительно, что у госпожи Янь было самое привлекательное лицо среди трех невесток. Старая фужен Чу помахала на госпожу Янь.

— Ты нахалка. Как ты можешь говорить такие слова? Не боишься, что молодое поколение будет смеяться?

Госпожа Янь ответила:

— Матушка, меня обидели! Я, очевидно, говорю правду!

Седьмая юная барышня обняла Старую фужен Чу и согласилась:

— Матушка не ошибается. Бабушка все еще молода и здорова!

Пока Гу Мама и остальные смеялись в знак согласия, Чу Цзинь Сянь сидела рядом со Старой фужен Чу и слабо улыбалась. Чу Цзинь Яо стояла в зале и не говорила острот, как другие сестры, а улыбалась, глядя на происходящее.

Старую фужен Чу так хорошо уговаривали, что она не могла сомкнуть губы.

— У всех вас губы лучше, чем у иволги! Вы думаете, я не знаю, что вы все делаете? Вы следите за моими личными средствами! Прекрасно, нашей семье трудно быть такой оживленной, поэтому нет необходимости звать Чжэнь Бао Гэ к себе, вместо этого вы, три невестки, должны сами привести своих дочерей, чтобы выбрать подходящие головные уборы. Сколько бы вы ни потратили, все будет за мой счет.

Услышав это, госпожа Янь так улыбнулась, что ее глаза почти исчезли. Чу Цзинь Яо тоже почувствовала себя счастливой, наблюдая за этой сценой.

Жун Нин Тан был полон мира и счастья, но Чу Цзинь Мяо принужденно улыбнулась. Понаблюдав некоторое время, она тихо удалилась.

Она все еще находилась в заточении, но, столкнувшись с таким большим событием, она тоже должна была пойти к Старой фужен. Если никто не упомянет об этом и все закроют на это глаза, то ее заключение будет снято.

Если бы это было раньше, Чу Цзинь Мяо была бы самой жизнерадостной из сестер. Она была младшей дочерью старшей семьи, поэтому была намного благороднее дочерей второй и третьей семьи. В Старшей семье было только две дочери, Чу Цзинь Сянь была степенной и сдержанной, поэтому не стала бы говорить такие лестные слова, в то время как Чу Цзинь Мяо была младшей дочерью, поэтому она была самой подходящей, чтобы вести себя как избалованный ребенок и привлекать всеобщее внимание. К сожалению, с появлением Чу Цзинь Яо все это резко закончилось.

Кроме того, после последнего инцидента Чу Цзинь Мяо почувствовала себя несколько неуютно, увидев Старую фужен. Когда она видела Старую фужен Чу, то вспоминала о том, что она потерпела неудачу в интриге. Она не могла сказать, был ли это страх или намеренное избегание, но она не хотела встречаться со Старой фужен Чу. Даже когда все сестры вели себя кокетливо в таких случаях, она говорила очень мало.

Чу Цзинь Мяо обошла толпу и вышла одна. Стоя на веранде резиденции маркиза, она смотрела на голубое небо. Позади продолжали раздаваться смехе девушек семьи Чу, но, услышав их, Чу Цзинь Мяо не удержалась и протянула руку, чтобы потуже затянуть плащ.

Когда-то она тоже была участницей этого веселья, но теперь бабушка была не ее бабушкой, а сестры больше не были ее сестрами. Она больше не могла стоять прямо и спорить с девушками из резиденции маркиза Чан Син и давать указания слугам в резиденции. Более того, между ней и бабушкой образовалась пропасть. Все это произошло по вине Чу Цзинь Яо.

Мысли Чу Цзинь Мяо неудержимо метались. Почему Чу Цзинь Яо должна была вернуться? Ведь именно она выросла здесь. Титул юной барышни резиденции маркиза и сестры семьи Чу изначально принадлежали ей! А теперь, когда внезапно появилась Чу Цзинь Яо и заявила, что её тринадцать лет были ошибочными, как могла Чу Цзинь Мяо согласиться с этим?

Чу Цзинь Мяо стояла на месте некоторое время, и когда она наконец не выдержала непрерывного смеха из комнаты, она ушла с хмурым видом. Неважно. Раз семья Чу больше не принимает ее, значит, она не будет ценить их! Ей уже исполнилось тринадцать, и скоро начнутся разговоры о замужестве. Она найдет знатную семью и с честью выйдет замуж, проживет свою жизнь в достатке, заставив людей из семьи Чу пожалеть об этом!

В Жун Нин Тан бабушка и внучки уже давно смеялись, когда служанка оглянулась и спросила:

— А где Четвертая юная барышня? Она только что была здесь.

Атмосфера в комнате на некоторое время застыла, и улыбка Старой фужен постепенно уменьшалась, пока она молча считала буддийские четки в своих руках. Чу Цзинь Сянь сидела рядом со Старой фужен, как будто ничего не слышала. Вторая юная барышня, как обычно, стояла на месте, словно невидимка, а Третья юная барышня закатила глаза и фыркнула. Чу Цзинь Яо занимала уязвимую позицию. Она уже давно узнала, что Чу Цзинь Мяо исчезла, но ничего не сказала. Теперь, когда вопрос был задан публично, она не стала отвечать на него. В конце концов, заговорила Шестая юная барышня Третьего Дома:

— В комнате немного тепло. Четвертая юная барышня, возможно, вышла передохнуть.

Госпожа Чжао обеспокоенно сказала:

— У нее не очень хорошее здоровье, и ей трудно дышать, когда вокруг слишком много людей. Матушка, почему бы мне не выйти и не поискать ее?

Старая фужен легкомысленно ответила:

— Раз уж она вышла передохнуть, то пусть передохнет. Она сама вернется через некоторое время.

Неожиданно, но она не могла даже поискать? Госпожа Чжао была очень встревожена, но не посмела ослушаться Старую фужен Чу и лишь неохотно склонила голову: - Да.

Госпожа Янь прищурила глаза на госпожу Чжао и тайно улыбнулась.

Конечно, через три-четыре дня приглашение супруги принца Хуай Лин прибыло в резиденцию маркиза Чан Син. Приглашение в резиденцию принца было величественным и элегантным, с тиснением золотой фольгой по четырем углам. Госпожа Янь вздохнула, держа в руках приглашение:

— Как и ожидалось от резиденции принца. Простое приглашение, которое выбрасывают после одного использования, но они украсили его настоящим золотом! Действительно...

Госпоже Чжао стало стыдно из-за госпожи Янь, и она отвернула лицо. Они собрались у Старой фужен, а затем отправились к выходу, когда пришли все остальные. Остальные барышни слышали слова госпожи Янь, и хотя им казалось, что госпожа Янь была несколько недалекой, в душе они все понимали, что разница между резиденцией принца Хуай Лин и маркиза Чан Син может быть видна в этих незначительных деталях. Как резиденция маркиза Чан Син могла решиться использовать золото для приглашения? Но резиденцию принца Хуай Лина это совершенно не волновало. Даже если бы маркиз Чан Син и раскошелился, то не на такой уровень. Эти золотые и серебряные украшения могли использоваться только императорской семьей.

Когда все прибыли, Чу Цзинь Яо под руководством матери поприветствовала Старую фужен, и, получив разрешение Старой фужен, села в карету в сопровождении братьев и медленно направилась к главным улицам.

Впервые Чу Цзинь Яо была на рынке. Когда она жила в семье Су, ей не разрешили пойти на уездный рынок с отцом, и после этого она уехала с маркизом Чан Син, чтобы вернуться в резиденцию маркиза Чан Сина. У нее никогда не было возможности увидеть, как выглядит Тайюань. Теперь, когда она наконец-то вышла, она была очень взволнована всю дорогу и едва сдерживалась, чтобы не отдернуть занавеску, чтобы посмотреть.

Однако Чу Цзинь Яо не осмелилась. Она сидела в той же карете, что и Чу Цзинь Сянь, а госпожа Чжао - в той же карете, что и Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Сянь сидела с достоинством в шаткой карете, и даже если она не смотрела в ее сторону, Чу Цзинь Яо знала, что она не позволит ей сделать что-то неподобающее, например, поднять занавес.

Возможно, Чу Цзинь Сянь видела, что Чу Цзинь Яо не может усидеть на месте из-за своего волнения. Чу Цзинь Сянь была беспомощна и чувствовала душевную боль, когда она мягко сказала ей:

— Снаружи много людей, поэтому неуместно, чтобы тебя видели другие. Когда мы доберемся до Чжэнь Бао Гэ, ты сможешь осмотреться.

Чу Цзинь Яо на некоторое время оцепенела, прежде чем поняла, что Чу Цзинь Сянь ее утешает. Она сказала, ошеломленная:

— Я понимаю. Благодарю Старшую сестру.

Слова Чу Цзинь Сяня не были ложью. Когда карета резиденции маркиза проехала немного, она свернула за угол, отдалив шум за занавеской. Теперь дорога была более ровной, и карета больше не подпрыгивала на ухабах. Чу Цзинь Яо терпеливо ждала некоторое время и услышала стук в карету и голос служанки снаружи кареты:

— Старшая юная барышня, Пятая юная барышня. Мы прибыли в Чжэнь Бао Гэ. Эта служанка поможет вам спуститься.

Чу Цзинь Сянь вышла первой, а Чу Цзинь Яо, поддерживаемая служанкой, медленно сошла с кареты. Чу Цзинь Яо с детства привыкла к активному образу жизни, поэтому расстояние между каретой и землей она преодолела одним прыжком. Однако в присутствии стольких людей она не осмелилась сделать это.

После того как Чу Цзинь Яо ступила на землю, она сразу же повернула голову, чтобы посмотреть на улицу. По всей улице продавали ювелирные изделия, золото, нефрит и многое другое. Вокруг стояли богачи и дворяне, повсюду были кареты чиновников и крупных кланов. Глаза Чу Цзинь Яо расширились, когда она смотрела на эту сцену. Она никогда не видела такой широкой и величественной торговой улицы! Во много раз больше, чем уезд, о котором говорил отец Су, Су Шэн.

Увидев выражение лица Чу Цзинь Яо, Цинь И не удержался и прошептал: — Это обычная улица, так ли уж она интересна? Если тебе это действительно нравится, тогда тебе стоит пойти на торговую улицу в столице.

Глаза Чу Цзинь Яо сверкали, когда она тихо спросила Цинь И:

— Столица больше, чем Тайюань?

Цинь И мягко рассмеялся:

— Это всего лишь Тайюань. Естественно, он не может сравниться со столицей.

Чу Цзинь Яо издала тихий вздох восхищения. Тайюань уже открыл ей глаза на мир, но столица была более обширной и величественной, чем Тайюань, так что какая же это будет сцена? Чу Цзинь Яо некоторое время размышляла над этим, а потом с досадой сказала:

— Жаль, что у меня нет возможности увидеть столицу, и я могу только мечтать о ней.

— Как это возможно? - Цинь И сказал: - Если ты хочешь посетить столицу, разве это не просто?

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Я молодая девушка, которая обычно даже не выходит на улицу, что уж говорить о поездке в далекую столицу? Даже если предстоит замужество, не захочется ехать в такую даль. Неважно, насколько хороша столица, это не имеет ко мне никакого отношения. Мой дом в Тайюань, я не хочу быть слишком далеко от родителей.

На этот раз Цинь И молчал. Он снова понял, что сильно отличается от Чу Цзинь Яо.

— Барышня! - раздался сзади голос Шань Ча. Она подняла юбку и поспешила вниз по ступенькам, а затем подошла к Чу Цзинь Яо и жалобно спросила: - Почему юная барышня прячется здесь одна? Я думала, что Вы вошли вместе с Четвертой юной барышней и остальными. Мне было трудно искать, и меня даже отругала Старшая юная барышня! Почему Вы всегда бегаете одна!

Когда эти слова были сказаны, лицо Цинь И стало мрачным, и он почти отругал эту служанку за грубость. Кто дал ей смелость так разговаривать с Чу Цзинь Яо? Чу Цзинь Яо смутно чувствовала, что Цинь И немного раздражен, поэтому она осторожно положила руку на нефритовую подвеску и сказала Шань Ча:

—Поняла. Старшая сестра ждет меня внутри?

— Да, - Шань Ча была отругана Чу Цзинь Сянь, поэтому она почувствовала злость и хотела сказать что-то еще. Однако она увидела, что Чу Цзинь Яо проходит мимо нее прямо в магазин.

Шань Ча была полностью проигнорирована Чу Цзинь Яо. Она была еще больше раздосадована, но, к счастью, она знала о своей личности. В магазине было так много хозяев, и любой из них мог бы в одиночку раздавить ее до смерти, поэтому она не осмелилась бы поднимать шум с Пятой юной барышней в таком месте. Поэтому она могла только сдерживать свой гнев и дуться, в отчаянии следуя за Чу Цзинь Яо в магазин.

Чу Цзинь Сянь ждала у дверей и вздохнула с облегчением, увидев, как Чу Цзинь Яо переступает порог. Она нахмурилась:

— Что не так со служанками рядом с тобой? Их так много, но они могут потерять тебя?

— Старшая сестра, не говори больше, - Чу Цзинь Яо слегка потянула Чу Цзинь Сянь за руки: - Мы редко ходим куда-то вместе, так что не стоит сердиться из-за таких вещей. Когда я вернусь, я их накажу.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на плавающие глаза Шань Ча, затем на Сунь Мама, следовавшей за госпожой Чжао и Чу Цзинь Мяо, как она могла не понять затруднительное положение Чу Цзинь Яо? Однако она не могла решить все за Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо сама должна была понять, как выжить во внутреннем дворе.

Чу Цзинь Сянь вздохнула и больше ничего не сказала. Увидев это, Чу Цзинь Яо вздохнула. Вот такой была семья. Чу Цзинь Сянь не мог найти ее, и при встрече с ней первым делом спросила, все ли у нее в порядке, а затем отчитала служанку за неисполнение обязанностей. Если бы это была госпожа Чжао, она бы только нахмурилась: «Почему ты бегаешь вокруг? Что это за приличия?»

Мадам Чжао, казалось, всегда испытывала сильное предубеждение против нее, когда бы она ее ни увидела. Госпожа Чжао хотела, чтобы ее дочь, как только появится, стала приличной госпожой, независимо от того, с чем она столкнулась. Чу Цзинь Яо вздохнула. Возможно, госпожа Чжао нуждалась в Чу Цзинь Мяо, хрупкой, внятной девушке, которая во многом полагалась на госпожу Чжао, а не в ней, биологической дочери, которая вернулась в середине пути.

Чу Цзинь Сянь была уже помолвлена и не должна была больше выходить в свет, но она очень просила разрешить ей пойти с ней. Глядя на ласковые фигуры госпожи Чжао и Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Сянь подумала, что угадала правильно. Госпожа Чжао смотрела только на Чу Цзинь Мяо и совсем забыла, что у нее есть еще одна дочь, о которой нужно заботиться. Чу Цзинь Яо вернулась спустя столько времени, но госпожа Чжао не хотела приспосабливаться к новой ситуации. Если бы Чу Цзинь Сянь не пришла сегодня, то остальным девушкам пришлось бы взять с собой маму, чтобы она посмотрела украшения, и только Чу Цзинь Яо осталась бы в стороне. И это было бы очень неловко.

Даже у Чу Цзинь Сянь появилось чувство обиды на госпожу Чжао за то, что она не оправдала ожиданий.

Когда молодой обслуживающий Чжэнь Бао Гэ увидел двух прекрасных молодых девушек, стоящих рука об руку в зале, одна нежная, как луна, другая яркая, как утреннее солнце, он быстро подбежал, чтобы поприветствовать:

— Барышни, что вы хотите увидеть?

Обслуживающий, конечно же, знал, что это высокие гости из резиденции маркиза Чан Син, и, судя по внешнему виду и одежде этих двоих, они, скорее всего, были ди-юными барышнями из резиденции маркиза. Он не знал, почему они стоят поодиночке, но это было неважно, ему было достаточно знать, что это два крупных клиента!

Чу Цзинь Сянь отбросила свои мысли и больше не смотрела на эти хлопотные вещи, потянув Чу Цзинь Яо внутрь: - У тебя не так много драгоценностей, поэтому воспользуйся возможностью и купи все, -  Затем она повернула голову, чтобы проинструктировать обслуживающего: - Вынесите все головные украшения из вашего магазина. Будь то заколки, двойные булавки или буйао, вынесите все, чтобы мы увидели.

Когда обслуживающий услышал это, его сердце расцвело, и он сразу же ответил:

— Да. Я выполню.

Обслуживающий намеревался угодить этой паре крупных клиентов, поэтому он принес несколько изысканных украшений и одно за другим описал их. Чу Цзинь Сянь была очень спокойна, она взяла головные украшения из коробок и, задав несколько вопросов, сказала:

— Заверните эти несколько штук.

Чу Цзинь Яо покрылась холодным потом, когда услышала это.

— Старшая сестра, как я могу использовать так много? Это не правильно для нас...

Их действия испугали госпожу Янь. Она увидела, что перед ними скопилось множество коробок, и Чу Цзинь Сянь только что приказала завернуть несколько коробок. Госпожа Янь тут же возразила:

— На каком основании вы двое можете выбрать так много?

Хотя Старая фужен Чу и сказала им, что они могут выбирать сколько угодно, они не могли воспринимать это всерьез. Женщины молчаливо понимали, что они могут выбрать только одну большую заколку и две маленьких, и стоимость будет примерно такой. Если же она превысит ее на много или если кто-то захочет воспользоваться возможностью приобрести еще несколько штук, то это будет сделано из собственного кармана.

Глядя на Чу Цзинь Сяня и Чу Цзинь Яо, госпожа Янь не могла не злиться. Они обе перегибали палку. Они все тратили деньги Старой фужен, так по какой причине эти двое могли потратить так много?

Чу Цзинь Яо тайком потянула Чу Цзинь Сянь за рукав, Чу Цзинь Сянь сжала ее руку и посмотрела на госпожу Янь:

— Не волнуйтесь, Вторая тетя, это мои подарки Пятой младшей сестре, они будут записаны на мой счет.

Госпожа Янь потеряла дар речи. Она посмотрела на пару золотых заколок, пару золотых зажимов для волос и пару серебряных жемчужных буянов перед Чу Цзинь Яо и сказала странным тоном:

— Старшая барышня уверена в сердце и мыслях Старой фужен. Богатству можно позавидовать.

Чу Цзинь Сянь проигнорировала госпожу Янь и обратилась к Чу Цзинь Яо:

— Выбирай, что хочешь, не нужно ни о чем беспокоиться.

Чу Цзинь Яо немного сдержалась, а затем тихо сказала: - Благодарю старшую сестру.

Она была благодарна за доброту Чу Цзинь Сянь, но в то же время была опечалена тем, что ей не хватало денег.

Действия Чу Цзинь Сяня неизбежно встревожили остальных, и, естественно, слова Чу Цзинь Сяня дошли до многих ушей. Они завидовали и ревновали, но ничего не могли поделать. Чу Цзинь Сянь пользовалась благосклонностью Старой фужен, и еда и одежда, которую она носила, всегда были самыми лучшими. На первый взгляд, ее приданое составляло шесть тысяч таэлей, но никто не знал, сколько Старая фужен дала ей в частном порядке. Чу Цзинь Сянь была полна уверенности в себе, поэтому, если она хотела потратиться на Чу Цзинь Яо, ей было все равно на эту мизерную сумму.

Слова Чу Цзинь Сяня дошли и до госпожи Чжао, и она немного смутилась. Она притянула Чу Цзинь Мяо ближе и сказала:

— Я забыла, что у Цзинь Яо все еще нет украшений. Раз уж мы сегодня вышли, то давайте решим и этот вопрос.

Госпожа Чжао планировала заплатить за нее. Поскольку она, мать, была здесь, как она могла позволить своей старшей дочери заплатить? Она бросила взгляд на вещи на столе и нахмурилась:

— Берете все это? В гостях нужно переодеваться, но для головных украшений этого делать нельзя. Если все украшения будут новыми, это вызовет смех у других.

— В любом случае, будущее еще далеко, так что не имеет значения, готовиться ли к нему раньше, - Чу Цзинь Сянь легкомысленно сказала, обращаясь к обслуживающему: - Убери все это.

Госпожа Чжао не могла больше ничего сказать в присутствии стольких людей, поэтому лишь сказала:

— Ты еще молодая девушка. Держи приданое при себе и позволь мне все уладить.

Чу Цзинь Сянь оттолкнула руки госпожи Чжао:

— Матушка, я скоро выйду замуж, а Цзинь Яо только что вернулась. Я, как старшая сестра, не могу сопровождать ее долгое время и могу компенсировать это только этими вещами. Это моя искренность. Если матушка хочет загладить свою вину, то это уже другая история.

Услышав эти слова, Чу Цзинь Яо тайно подняла брови. Она вдруг почувствовала, что Старшая сестра тоже была сильным человеком. Конечно, услышав это, госпожа Чжао не могла успокоиться и только сказала:

— Хорошо, я не буду с тобой спорить. Я просто видела набор украшений для головы из драгоценных камней, которые были неплохими. К счастью, у Цзинь Яо нет украшений из драгоценных камней, поэтому я куплю этот набор для нее.

Чу Цзинь Сянь уже сказала это, поэтому госпожа Чжао не могла ее остановить, но не высказать ничего было не идеально. Она была маркизой, так как же она могла бледнеть по сравнению со своей старшей дочерью? Она могла только купить еще один более дорогой комплект украшений, чтобы поддержать сцену.

Когда Чу Цзинь Мяо услышала, что это драгоценный камень, она была в шоке. У нее было всего несколько украшений из драгоценных камней, и все они были накоплены ею за долгие годы. Этого даже не хватало, чтобы сделать комплект! По какой причине Чу Цзинь Яо мог получить целый набор украшений из драгоценных камней?

Чу Цзинь Мяо с презрением посмотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо почувствовала, что будет дурой, если не воспользуется предложением, поэтому опустила голову и промолчала, предоставив Чу Цзинь Сянь и госпоже Чжао договариваться. Чем больше Чу Цзинь Мяо думала об этом, тем сильнее злилась. Тогда она потянула госпожу Чжао за рукав и сказала:

— Мама…

Несмотря на то, что госпожа Чжао была маркизой, она не могла купить два комплекта украшений из драгоценных камней за один раз. Все понимали, что имела в виду Чу Цзинь Мяо, когда так себя вела, поэтому госпожа Чжао была несколько смущена, и впервые почувствовала, что Чу Цзинь Мяо заботится только о себе и совсем не умеет себя вести. Эта мысль была мимолетной, когда госпожа Чжао увидела жалостливые глаза Чу Цзинь Мяо и не выдержала:

— Я только что видела набор золотых расчесок с бабочками. Если он тебе нравится, то возьми его с собой.

Чу Цзинь Мяо в душе была недовольна. Золотая расческа и набор украшений для головы из драгоценных камней. разница была слишком велика! Однако Чу Цзинь Мяо могла только неохотно сказать:

— Благодарю матушку.

В конце концов, Чу Цзинь Яо с умилением наблюдала, как большие и маленькие пакеты грузили в ее карету. Ей было приятно иметь деньги, но все это были деньги старшей сестры и матери. Когда же она сможет иметь свой собственный доход?

Поразмыслив, Чу Цзинь Яо решила не создавать себе проблем. Все ее состояние составляло всего полрулона парчи и тридцать таэлей. Она рассчитывала на двухмесячное пособие, но не смогла ничего накопить.

Ее охватила неописуемая печаль.

Хотя в этой поездке было несколько мелких происшествий, все женщины купили украшения, которые им понравились, и все остались довольны. Чу Цзинь Яо пошла вдоль людского потока. Госпожа Чжао и госпожа Янь столкнулись с женами других чиновников и, держась за руки, начали задушевно разговаривать. Чу Цзинь Яо стояла среди сестер и со скукой прислушивалась к разговору взрослых. Ее взгляд случайно переместился, и она обнаружила, что рядом с Чжэнь Бао Гэ открыт красивый магазин одежды.

Мысли Чу Цзинь Яо тут же активизировались.

Она умела хорошо рукодельничать, поэтому, если бы у нее была возможность открыть магазин, то самым подходящим вариантом был бы магазин одежды. Чу Цзинь Яо не знала, будет ли у нее в будущем возможность открыть магазин одежды, но ей очень хотелось узнать об этом заранее, чтобы понять ситуацию на рынке.

Подумав об этом, Чу Цзинь Яо тихо покинула группу и пошла к ним. Когда она спускалась по ступенькам, она услышала вопрос Цинь И:

— Куда ты идешь?

— Я собираюсь поговорить со обслуживающим того магазина…

Не успела она договорить, как в конце длинной улицы появилась величественная кавалерия. Сидя на высоких лошадях с мрачными лицами, они мчались быстрым галопом. Маленький мальчик в красной одежде играл с каменными бусами на обочине дороги, как вдруг его каменные бусы задрожали и разлетелись. Мальчик даже не поднял головы, рефлекторно побежав за бусами.

На улицах внезапно раздались крики, и Чу Цзинь Яо не могла не крикнуть:

— Осторожно!

Происшествие с Чу Цзинь Яо на улице встревожил многих людей, поэтому после того, как они вернулись в резиденцию, Старая фужен специально задержала госпожу Чжао, чтобы расспросить о подробностях.

— От слуг слышала, сегодняшнее путешествие не было спокойным. Что случилось?

Госпожа Чжао села рядом со Старой фужен и рассказала ей о том, что она видела в ювелирном магазине, о событиях на улицах, а также о магазине тканей семьи Ци. Старая фужен некоторое время молчала, а потом сказала:

— Я изначально хотела, чтобы вы все пошли и отдохнули. Я не ожидала, что вы столкнетесь с такими поворотами. Мы не можем позволить себе обидеть этих евнухов из императорской семьи, поэтому правильным решением будет уклониться. Однако, Пятая юная барышня выглядит нежной и теплой внешне, но у нее сильный характер.

Услышав эти слова, госпожа Чжао была несколько удивлена. Старая фужен Чу обычно не была близка с молодым поколением. За исключением Чу Цзинь Сяня, вряд ли кто-то мог получить от нее доброе слово. Несмотря на то, что слова Старой фужен Чу были обвинением, на самом деле она больше хвалила, чем жаловалась. Госпоже Чжао было очень любопытно. С каких это пор Чу Цзинь Яо привлекла внимание Старой фужен Чу? Она сказала в ответ на слова Старой фужен:

— Матушка права. Цзинь Яо вернулась домой только два месяца назад, поэтому то, что она смогла жить хорошо до сегодняшнего дня, все благодаря вашему обучению и руководству.

Старая фужен молча покачала головой, явно не соглашаясь с этим. Изначально она считала, что все младшее поколение хорошо обучено, и если в какой-то семье есть нерадивый младший, то это вина старших в дисциплине. Однако теперь Старая фужен Чу чувствовала, что воспитание - это ответственность, а человеческая природа - краеугольный камень всего.

Возьмем, к примеру, Чу Цзинь Мяо: она росла в богатой среде с вкусной едой и напитками с тех пор, как научилась ходить, не было недостатка в дисциплине Мама и наставлениях старших. Но посмотрите, разве Чу Цзинь Мяо все еще не была кривым деревом? А Чу Цзинь Яо выросла в семье фермера, и говорилось, что фермерская чета была беспринципной и невежественной. Однако именно Чу Цзинь Яо выросла с прямым и сильным характером. Теперь Старая фужен Чу не смела даже заткнуться об этом. Это потому, что есть вещи, которые не изменить с самого начала?

Госпожа Чжао посмотрела на выражение лица Старой фужен Чу и осторожно заговорила:

— Мама, Мяо-эр сегодня ездила со своими сестрами и была очень счастлива во время поездки. Она в карете мне сказала, что очень надеется, что сможет передвигаться вместе с сестрами. Мама, учитывая, что Мяо-эр уже осознала свою ошибку, может ли ее заключение быть…

В связи с приглашением Ванфэй, барышни семьи Чу отправились покупать украшения, и нельзя было оставить Чу Цзинь Мяо в стороне, поэтому в ходе этого Чу Цзинь Мяо тоже вышла. Все молчаливо понимали, поэтому никто не говорил о заключении, поэтому считалось, что заключение Чу Цзинь Мяо было снято. Однако молодое поколение могло использовать такой метод, чтобы вести себя бесстыдно, но госпожа Чжао, как мать, не могла. Она должна была обсудить это со Старой фужен Чу и получить ее одобрение.

Обычно в таких случаях старейшины закрывали на это глаза и соглашались. Девушки были нежными гостьями, поэтому никто не стал бы их серьезно наказывать. Однако, услышав это, Старая фужен Чу сказала:

— Она просила тебя заступиться? Несколько дней назад Второй Гэ-эр также приходил поговорить со мной об этом деле.

Услышав это, госпожа Чжао быстро встала, скрестив руки:

— Нет. Это невестка почувствовала душевную боль и пришла искать матушку по собственной инициативе.

Старая фужен Чу всю свою жизнь имела дело с женщинами Внутреннего двора, так как же она могла не видеть этих сложных петель? Мысли Чу Цзинь Мяо и госпожи Чжао были как шутки в ее глазах, она могла видеть их насквозь одним взглядом. Старая фужен видела это, но не хотела указывать на это:

— Четвертая барышня была воспитана тобой, так что нормально, что ты чувствуешь сердечную боль за нее. Однако в народе есть поговорка, что чаша с водой должна быть выровнена. Сколько семейных бедствий произошло по вине фаворитизма старейшин? Ты не должны отдавать предпочтение только одной стороне, а также заботиться о Пятой юной барышне.

Старая фужен Чу снова сказала, что она необъективна, госпожа Чжао была немного раздражена этим, но ответила уважительно. Старая фужен Чу видела, что она неохотно согласилась, и знала, что она определенно не воспринимает это всерьез, поэтому ее тон голоса стал более тяжелым, и она слегка прикрикнула:

— Подобные вещи являются обязанностями матриарха. Я не хочу напоминать тебе об этом в третий раз. Официально ты - женщина из резиденции маркиза и должны управлять внутренними делами всего клана. В частном порядке ты - мать дочерей. Ты должна помнить о своей личности и не зацикливаться только на Чу Цзинь Мяо! Не говоря уже о Пятой юной барышне, посмотри на Восьмую дочь, ей всего шесть лет, но что за небрежность проявляют служанки и слуги рядом с ней? Мне просто лень упоминать об этом. Ты действительно думаешь, что я не знаю об этом?

Госпожу Чжао ругали до тех пор, пока у нее не выступил холодный пот. Она опустилась на колени у кровати архата и сказала:

— Это моя вина. Пусть Матушка успокоит свой гнев.

Старая фужен Чу изначально планировала остановиться после этого, но она не думала, что мозг госпожи Чжао настолько запутан, и у нее не было другого выбора, кроме как сказать это так. Старая фужен Чу рассердилась и глубоко вздохнула:

— Вставай. Ты уже мать нескольких детей, и я не хочу позорить тебя перед другими. До тех пор, пока твои действия могут быть доведены до сведения других, я не буду говорить тебе этого. В будущем, вернись и хорошо относись к этому и займись дворама барышень. Фаворитизм старейшин - источник бедствий!

— Да.

— Я слышала, слова Сянь-эр, что она использовала свои личные средства, чтобы купить набор головных украшений для Цзинь Яо сегодня, и ты также подарила набор. Видя, что Пятая барышня растет, необходимо подготовить больше одежды и украшений. В конце концов, она - ди-рожденная барышня нашей резиденции маркиза, и между ди и шу не должно быть никаких разногласий. Даже если ее расходы не самые лучшие, нельзя допустить, чтобы посторонние увидели шутку.

Госпожа Чжао ответила согласием. Хотя Старая фужен Чу и упомянула о порядке Ди и Шу, госпожа Чжао поняла, что Старая фужен намекала на Чу Цзинь Мяо. В конце концов, она была официальной женой, так как она могла позволить дочери Шу возвыситься над дочерью Ди? Старая фужен все еще была недовольна Чу Цзинь Мяо и хотела, чтобы она сократила расходы Чу Цзинь Мяо, чтобы они не превышали расходы Чу Цзинь Яо.

Старая фужен только что сказала, что чашу с водой нужно выровнять, но теперь говорить такое. Госпожа Чжао не была совсем уж непонятливым человеком, она знала, что Чу Цзинь Яо была ее настоящей дочерью, так неужели она намеренно обращалась с Чу Цзинь Яо сурово? Однако с тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась, окружающие стали преследовать ее, делать ей замечания и напоминать о ней. Госпоже Чжао это не нравилось, и она подсознательно хотела взбунтоваться.

Казалось, что все они были хорошими людьми, и только госпожа Чжао была плохим человеком. Госпожу Чжао это очень раздражало.

На самом деле, если Старая фужен Чу так говорила, то ее мысли были намного дальше, чем у госпожи Чжао. Старая  фужен считала, что Чу Цзинь Мяо совершенно бесполезна. Не говоря уже о том, что у нее не было этого благословения, даже если бы оно у нее было, Старая фужен Чу не осмелилась бы позволить ей хорошо выйти замуж. С таким характером ее замужество принесет катастрофу для семьи Чу. Чу Цзинь Сянь была воспитана Старой фужен и была идеальна во всех отношениях. С точки зрения замужества, она была лучшим выбором, но у Старой фужен был эгоизм. Она все еще хотела, чтобы ребенок, за ростом которого она наблюдала, жил безбедно в будущем, поэтому она промолчала и позволила госпоже Чжао устроить для Чу Цзинь Сянь брак со старшим двоюродным братом из ее девичьей семьи.

Однако в резиденции маркиза Чан Син жило последнее поколение. Молодое поколение было пристрастно к богатству и почестям, лежащим перед ними, и ленилось думать о своем будущем. Но она, старейшина, не могла лениться, как они. Жизнь Чу Цзинь Сянь была предрешена, а остальные молодые девушки, Вторая юная барышня и Третья юная барышня были родом из Шу. Несмотря на то, что нынешняя династия не ценила отношения Ди и Шу так сильно, как предыдущая династия, барышня, рожденная под знаком Ди, все равно была подобающей. Изначально Чу Цзинь Мяо была ди-дочерью резиденции маркиза Чан Син, и ее личность была самой высокой, за исключением Чу Цзинь Сянь. Таким образом, Старая фужен потратила много усилий на воспитание, но результат оказался неудовлетворительным. Старая фужен всегда недолюбливала характер Чу Цзинь Мяо, так как она часто закатывала истерики и во многих вещах была недальновидной. После Чу Цзинь Мяо не было нужды даже думать о дочери Третьего Дома. Остальные были слишком молоды, и их личности не подходили. Так что после долгих подсчетов оказалось, что в семье Чу нет ни одной молодой женщины, которую можно было бы вывести в свет, чтобы дать Старой фужен Чу шанс на богатство и честь.

Старая фужен Чу беспокоилась об этом много лет, и вот теперь появилась Чу Цзинь Яо. Она так долго и холодно наблюдала за происходящим, что даже боялась, что Чу Цзинь Яо и есть тот человек, которого она искала. Личность, внешность и темперамент Чу Цзинь Яо были подходящими. Несмотря на то, что она не росла в резиденции маркиза первые тринадцать лет и не была близка с семьей, Чу Цзинь Яо смогла спасти даже маленького ребенка, которого она не знала, а что уж говорить о ее семейном клане? Старая фужен Чу не беспокоилась, что Чу Цзинь Яо в будущем забудет свои корни.

То, что произошло сегодня, заставило Старую фужен принять решение переключить свое внимание на образование Чу Цзинь Яо в будущем. Естественно, что ресурсы резиденции маркиза должны были последовать за этим. Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо не была воспитана с раннего возраста, и ее этикет и шитье были немного хуже, чем у других девушек, ей было всего тринадцать лет. Так что все еще было возможно. Старая фужен Чу почувствовала большое сожаление, когда подумала об этом. Если бы не было Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо могла бы расти в резиденции маркиза. Зачем было устраивать всю эту ерунду? Старая фужен Чу почувствовала досаду, когда подумала о злых людях из семьи Су и о том, как Чу Цзинь Мяо посмела разыграть её под носом. Выражение ее лица стало серьезным, когда она задумалась об этом.

Старая фужен уже приняла решение. Если Чу Цзинь Мяо будет вести себя хорошо и спокойно ждать, пока она выйдет замуж, Старая фужен даст ей приданое и найдет семью среднего класса, завершив весь процесс ее воспитания. Однако если Чу Цзинь Мяо все же решится на хитрость, то не стоит винить Старую фужен за то, что она препятствует ее замужеству. В конце концов, в глазах Старой фужен Чу не было ничего важнее, чем наследование резиденции маркиза Чан Син.

Но теперь, когда госпожа Чжао услышала, что Старая фужен Чу хочет сократить расходы Чу Цзинь Мяо, она очень не хотела. Старая фужен Чу посмотрела на госпожу Чжао, разозлилась еще больше и не смогла удержаться, чтобы не сказать:

— Ты - маркиза. Твои глаза должны смотреть далеко в будущее, а не только на этот маленький внутренний дворик! Ты официальная жена и титулованная маркиза, зачем тебе соперничать с этими Инян? Ты должна просто бросить их туда и позволить им сражаться. Что еще может случиться?

Это была старая история. Когда госпожа Чжао была беременна, госпожа Хуан, наложница маркиза Чан Син, была благосклонна, поэтому Старая фужен Чу послала служанку во внутренний двор, чтобы уравновесить ее, но госпожа Чжао держала ее в узде и не позволяла ей прислуживать. Прекрасно. После этого только Хуан Инян стала пользоваться благосклонностью, госпожа Чжао испугалась и быстро возвела Фу Жун в ранг Инян, но к тому времени власть госпожи Хуан уже установилась, и ее было трудно поколебать.

Старая фужен Чу была очень недовольна, когда упомянула об этом, и когда госпожа Чжао услышала, как ее свекровь заговорила о Фу Жун Инян, она втайне возмутилась, что та протягивает руку, чтобы вмешиваться в дела ее двора, и затаила обиду в сердце. Атмосфера стала более напряженной, и когда Старая фужен Чу увидела это, она была полностью разочарована этой несерьезной Старшей Невесткой. Похоже, что в будущем ей придется найти для Второго молодого господина способную невестку. Если она покинет мир, оставив резиденцию госпоже Чжао, сможет ли она справиться? Старая фужен Чу прекратила разговор на эту тему:

— Хорошо. На этом я остановлюсь. Что делать в будущем, решать тебе. Ты тоже устала сегодня, иди назад и отдохни.

Госпожа Чжао опустила голову и мягко поклонилась, после чего медленно вышла. Как раз когда она собиралась выйти за дверь, она вдруг услышала слова Старой фужен Чу:

— В деле Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо в задней комнате есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Чу Цзинь Мяо - незамужняя девушка, поэтому я придала ей лицо. Я не хотела упоминать об этих грязных делах, так как мне стыдно говорить об этом. Однако, глядя на тебя в таком виде, можно подумать, что она придумала очередную риторику, чтобы одурачить тебя. Мне лень говорить о подробностях, а тебе нет необходимости расспрашивать об этом. Я говорю тебе об этом, чтобы ты запомнила.

Больше, чем кажется на первый взгляд? Может ли быть, что у заключения Чу Цзинь Мяо были другие причины? Госпожа Чжао была озадачена, когда услышала это, но Старая фужен Чу уже откинулась на подушку и закрыла глаза, поэтому она не осмелилась больше спрашивать и ушла, склонив голову.

На следующий день во время приветствий Чу Цзинь Яо вовремя подошла к госпоже Чжао. Маркиз Чан Син также присутствовал там и, увидев ее, спросил:

— Слышал, что ты вчера спасла ребенка, а также столкнулись с группой офицеров и солдат неизвестного происхождения?

Чу Цзинь Яо была недовольна, но не теряла бодрости духа, когда услышала вопрос маркиза:

— Это нельзя считать столкновением... Та группа людей выглядела очень необычно.

Маркиз Чан Син пришел специально по этому вопросу, поэтому он спросил подробно:

— Слышал, как матушка говорила, что лидер, кажется, был евнухом. Как выглядит этот евнух?

Поскольку маркиз Чан Син присутствовал сегодня, дочери Первого Дома уже давно собрались и сидели в комнате госпожи Чжао, поедая фрукты, чтобы скоротать время. Услышав слова маркиза Чан Сина, Третья юная барышня отложила фрукты, а Чу Цзинь Мяо удивленно подняла голову. Даже маленькая Восьмая юная барышня перестала шуметь, позволила своей кормилице нести ее и тихо отошла в сторону.

Чу Цзинь Сянь почувствовала серьезность вопроса маркиза Чан Сина и спросила:

— Отец, если уж спрашивать об этом вопросе, может ли быть, что это как-то связано с группой людей?

Маркиз Чан Син торжественно покачал головой:

— Сейчас трудно сказать, но нет такого евнуха, который неспешно приехал бы в Шаньси. Этот евнух спокойно приехал в Тайюань, поэтому неважно, какова цель его визита, его нельзя игнорировать. Пока трудно сказать, поэтому я должен подтвердить происхождение этой группы людей, прежде чем выносить суждение.

Когда госпожа Чжао услышала это, она поняла, что вчерашний, казалось бы, неважный и досадный для нее вопрос имел такое большое значение. Она тут же призадумалась, пытаясь вспомнить, что же произошло вчера. Однако вначале она считала эту группу людей обычными чиновниками низшего ранга и не воспринимала их всерьез. Когда же она узнала, что главарь - евнух, то была настолько шокирована, что не могла нормально стоять на ногах, так как же она осмелилась посмотреть на их внешность? Госпожа Чжао долго размышляла, но не могла вспомнить ни внешность этих людей, ни их уникальные черты. Она могла только сказать:

—Люди на лошадях были очень свирепыми.

Маркиз Чан Син слегка поперхнулся, так как это было довольно кропотливо. Он должен был заниматься серьезным делом, как можно было так глупо поступить! Маркиз Чан Син втайне злился, но он не хотел показывать свой гнев жене и дочерям. Вместо этого он с силой сохранил свой первоначальный тон голоса, чтобы спросить:

— Что еще?

Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо покачали головами. Они были барышнями, кроме одежды и украшений, зачем им беспокоиться о делах простолюдинов? Чу Цзинь Яо немного подумала, прежде чем заговорить:

— Я помню, что это была группа из семи или восьми человек, каждый из которых ехал на высоких, сильных лошадях. Чтобы так быстро скакать по центру города, нужно обладать исключительными навыками верховой езды. Тот, кто вел лошадь, был очень свиреп. Когда он сделал внезапную остановку, он фактически опрокинул сарай! Однако, несмотря на его свирепый вид, он был не очень высоким и гораздо худее окружающих. В то время я обменялась с ним взглядом и запомнила, что его глаза были исключительно черными, но цвет лица был очень светлым, и плоть на его лице, казалось, совсем не двигалась, - рассказывая это, голос Чу Цзинь Яо становился тише: — Он был похож на живого мертвеца.

Она действительно была смелой. Женщины в комнате госпожи Чжао быстро отругали ее:

— Не говори ерунды.

Однако маркиз Чан Син не обращал внимания на промахи Чу Цзинь Яо. Он даже не мог закрыть рот, так как некоторое время размышлял в шоке, а затем спросил с нетерпением:

— У него есть шрамы на лице?

Чу Цзинь Яо немного подумала и кивнула:

— Похоже, что есть. Странно, что все шрамы мертвенно-белые. Это прямо здесь, - Чу Цзинь Яо указала жестом на часть своего лица, и маркиз Чан Син с силой хлопнул в ладоши.

— Да. Это он!

Госпожа Чжао и остальные были ошеломлены реакцией маркиза Чан Син. Госпожа Чжао поспешно спросила:

— Почему вдруг так громко? В чем дело?

Маркиз Чан Син уже встал в возбуждении и начал кружить вокруг:

— Это оказался евнух Тан! Небеса, евнух Тан действительно осчастливил своим присутствием. Он действительно прибыл в Тайюань!

Кто такой евнух Тан? Несколько девушек посмотрели друг на друга и с любопытством уставились на маркиза Чан Син. У госпожи Чжао любое дело маркиза Чан Син было важным, поэтому госпожа Чжао не могла не спросить:

— Маркиз, кто такой евнух Тан?

Маркиз Чан Син не успел ответить, так как все еще был погружен в свои мысли. Увидев, что госпожа Чжао осталась без ответа, Чу Цзинь Яо ответила:

— Возможно, евнух Тан - это человек наследного принца?

Госпожа Чжао ответила мягким «Ах». Очевидно, что она не была обеспокоена этим, в то время как Чу Цзинь Мяо опустила голову и закатила глаза. Она чувствовала, что Чу Цзинь Яо ничего не знает и продолжает выпендриваться, что ставит ее в неловкое положение. Однако, когда маркиз Чан Син услышал слова Чу Цзинь Яо, он резко встал и посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Как ты узнала об этом?

Это действительно правда? Госпожа Чжао была потрясена, а Чу Цзинь Мяо открыла рот в недоумении. Апельсин в руке Третьей юной барышни упал, и служанка поспешно встала, чтобы догнать его. Внезапно вся комната пришла в движение. Чу Цзинь Сянь также спросила Чу Цзинь Яо:

— Откуда ты все это знаешь?

— Я догадалась, - увидев, что все в комнате уставились на нее, голос Чу Цзинь Яо стал тише: - Я вспомнила, что в прошлый раз, когда тетя была здесь, она не говорила, что в резиденции принца Хуай Лин есть евнухи. Поскольку резиденция принца не имеет права использовать такого слугу, то во всем Шаньси единственным человеком, имеющим право взять с собой евнуха, может быть только наследный принц! Я правильно догадалась?

Когда Чу Цзинь Мяо услышала это, она сразу же почувствовала, что рассуждения были правильными. Все было очень просто. Просто в тот момент она никак не отреагировала на это. Услышав ответ Чу Цзинь Яо, маркиз Чан Син был шокирован и скептически настроен.

— Как ты догадалась идти в этом направлении мыслей?

— Я тоже не знаю. Я просто догадалась, - Чу Цзинь Яо была немного напугана взглядом отца, ведь она тоже не знала, почему ее мысли направились к наследному принцу. Возможно, когда Цинь И был рядом, он всегда говорил с ней о придворных делах, так что Чу Цзинь Яо потихоньку могла сама додуматься до этого?

Когда Чу Цзинь Яо подумала о Цинь И, она снова почувствовала себя подавленной. Вчера она в восторге бросилась обратно, желая разделить радость с Цинь И, но обнаружив, что он ушел, была застигнута врасплох.

Он ушел так внезапно, что не было возможности попрощаться.

Чу Цзинь Яо была немного грустной и немного потерянной. Она давно знала, что Цинь И рано или поздно уйдет, и думала, что уже подготовилась к этому. Однако она не ожидала, что этот день наступит так внезапно.

У Чу Цзинь Яо было спокойное выражение лица, и маркиз Чан Син подумал, что он слишком поспешно задал вопрос и напугал свою дочь. Он быстро успокоился и ласково сказал ей:

— Я не ругаю тебя. Не думай об этом слишком много, - после этого маркиз Чан Син сделал паузу и добавил: - То, что ты угадала правду по нескольким отрывочным сведениям, это очень хорошо.

Женщины не будут заботиться о делах мира и задавать судебные вопросы. Это было очень хорошо. Что было хорошо? В словах маркиза Чан Сина был дополнительный смысл. Несколько дней назад Старая фужен Чу вскользь упомянула ему о Чу Цзинь Яо. После напоминания Старой фужен он присмотрелся к Чу Цзинь Яо и обнаружил, что она сбросила свое смертное тело. Когда она только вернулась, она была несколько смуглой и худой, но после двух месяцев восстановления, она не только быстро поправилась, но и ее цвет лица стал намного светлее.

Чу Цзинь Яо была такой же, как Чу Чжу и Чу Цзинь Сянь, родилась с белоснежным цветом лица. Когда за ними ухаживали, это было похоже на то, как если бы с жемчужины смахнули пыль и вернули ей первоначальный блеск. Похоже, это была уникальная особенность семьи Чу. Второй молодой господин был светлокожим от природы, и предыдущее поколение, Чу Чжу, тоже было таким. Теперь, среди молодого поколения, Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо также унаследовали это. Когда Чу Цзинь Яо и остальные сестры стояли вместе, она была белее Третьей юной барышни. Госпожа Хуан победила с очаровательным телом и голосом, как у иволги. Третья юная барышня взяла половину из этого и имела прекрасную фигуру. Однако она была похожа на свою родную мать, у которой был слегка желтый цвет лица. Обычно, когда Третья юная барышня стояла рядом с Чу Цзинь Мяо, это не бросалось в глаза, но если сравнивать с Чу Цзинь Яо, то разница в цвете лица была кардинальной.

Хотя маркиз Чан Син не хотел полагаться на своих дочерей в поисках богатства и почестей, в данный момент он должен был признать, что Старая фужен обладала хорошей прозорливостью, гораздо лучшей, чем его жена, госпожа Чжао.

Маркиз Чан Син не предъявлял особых требований к своей жене. Достаточно было, чтобы она могла управлять внутренним двором, наложницами, детьми, едой и одеждой. В этом плане госпожа Чжао не могла похвастаться хорошей работой, но и не была небрежной. Что касается остального, маркиз Чан Син искал других. Поэтому, когда он сталкивался с чем-то посторонним, он не говорил об этом госпоже Чжао, а отправлялся в Жун Нин Тан, чтобы обсудить это со Старой фужен. Как и во вчерашнем случае, именно Старая фужен и маркиз Чан Син пришли к госпоже Чжао и обсудили этот вопрос.

Маркиз Чан Син понял смысл слов Старой фужен Чу. Их резиденция маркизов достигла последнего поколения, поэтому сыновья должны были прогрессировать дальше, да и воспитание юных барышень не могло быть недостаточным. Они не были семьей, которая продавала дочь за славу, но больше детей означало большее состояние. С увеличением числа дочерей будет больше связей с родственниками, и это было хорошо. Замужество старшей дочери было решено, она выходила замуж за возлюбленного своего детства, старшего двоюродного брата, которого они знали вдоль и поперек, так что жизнь ее должна была быть спокойной. Это было хорошо. Что касается замужества второй дочери, Чу Цзинь Яо, то им нужно было выбрать хорошую семью.

Личность Чу Цзинь Яо была очень подходящей, а ее внешность была еще красивее, чем в молодости Чу Чжу. Чу Чжу смогла хорошо выйти замуж, поэтому не обязательно, что Чу Цзинь Яо не сможет. Старая фужен была более оптимистична в отношении наследника принца Хуай Лина. В Шаньси, даже если дочери из резиденции маркиза Чан Син хотели выйти замуж, было всего несколько семей на выбор. По сравнению с несколькими семьями чиновников, Старая фужен Чу предпочитала резиденцию принца Хуай Лина. В конце концов, железная шляпа резиденции принца была стабильной, в то время как карьера не всегда могла быть гладкой. Хотя маркиз Чан Син не был согласен с консервативными взглядами своей матери, он был счастлив видеть, как это сбывается с наследником принца Хуай Лина.

Таким образом, среди кандидатов, которые должны были отправиться в резиденцию принца Хуай Лина в качестве спутницы по учебе, Старая фужен Чу и маркиз Чан Син уже выбрали одного человека. Что касается другого человека, то это будет лишь помощник Чу Цзинь Яо, сопровождающий ее. Было сказано, что спутницу определят Мама и Ванфэй резиденции принца, но резиденция Маркиза Чан Син не была захудалой семьей, так как они могли позволить другим выбирать дочерей своей семьи? В конце концов, решение принимали родоначальники двух семей. После того, как Старая фужен Чу примет решение, она отправит сообщение старейшине резиденции принца, которая не станет унижать Старую фужен Чу, и дело будет улажено.

Резиденция принца Хуай Лин была настроена на борьбу за богатство и честь, маркиз Чан Син тоже был таким же. Просто положение обеих семей было разным, поэтому и борьба за богатство и честь была разной. Резиденция принца Хуай Лин боролась за место наследней принцессы, а Старая фужен Чу нацелилась на место супруги Шицзы другой семьи. В том году Чу Чжу вышла замуж, но в итоге она вышла замуж только за младшего брата принца второго ранга. Она не считалась настоящим хозяином резиденции принца. На этот раз Старая фужен хотела нанести удар по этой позиции и побороться за место матриарха следующего поколения резиденции принца Хуай Лин.

На самом деле, Старая фужен Чу могла догадываться о мыслях принца и Ванфэй. Их уездная принцесса действительно была несколько... высокомерной и своенравной. Резиденция принца рассматривала возможность выбора нескольких спутниц для учебы, чтобы можно было управлять ее темпераментом, и если план резиденции принца Хуай Лин будет успешным, было бы идеально привезти двух спутниц по учебе в Восточный дворец. Однако Старая фужен Чу была недовольна тем, что у резиденции принца появились такие мысли. Она не хотела, чтобы дочь ее семьи была марионеткой для уездной принцессы. Она боялась, что в будущем, после рождения ребенка, он не сможет расти рядом с ней. Чем быть наложницей для других, лучше быть официальной невесткой уездной принцессы. Это было бы лучше, чем быть частью приданого.

Когда Старая фужен Чу рассказала об этом маркизу Чан Син, они оба нашли общий язык. Конечно, если Ванфэй действительно хотела найти спутницу для принцессы в Восточном дворце, то не факт, что его семья Чу не могла позволить себе такого человека. Например, Третья юная барышня, обладающая очаровательной фигурой и умеющая льстить, была бы очень подходящей. До тех пор, пока Чу Цзинь Яо действительно станет супругой Шицзы, Старая фужен Чу была полностью готова отпустить барышню.

Теперь, когда маркиз Чан Син внимательно смотрел на своих дочерей, его сердце начало размышлять. Хотя у него было много мыслей, он не показывал их перед Третьей юной барышней и Чу Цзинь Яо. Он считал, что предвидение его матери действительно было точным. Чу Цзинь Яо было всего тринадцать лет, но она уже догадалась, что евнух Тан - человек наследного принца. Если бы она получила хорошее образование, то стала бы ярким примером супруги Шицзы, матриарха клана. Что касается Третьей юной барышни, то не было необходимости отделять ее от госпожи Хуан. Следовать за госпожой Хуан, чтобы узнать, как завоевывать мужчин, было не так уж плохо.

Чу Цзинь Яо и Третья юная барышня почувствовали, что маркиз Чан Син смотрит на них серьезным взглядом, и их сердца начали барабанить. Третья юная барышня прошептала:

— Отец?

Маркиз Чан Син пришел в себя:

— Вы все были потрясены вчера, поэтому хорошо отдохните эти несколько дней. Через некоторое время я распоряжусь, чтобы вам прислали несколько маленьких игрушек в качестве утешения. Чан-эр, у тебя достаточно одежды?

Третья юная барышня была ошеломлена таким вниманием и поспешно поклонилась.

— Благодарю за заботу отца. У этой дочери нет жалоб.

Маркиз Чан Син сказал:

— Ты становишься старше. Несмотря на то, что ты Шу-рожденная, ты не можешь ошибиться с одеждой и украшениями. Я проинструктирую людей позже. Какой бы материал тебе ни понравился, пусть они купят. Не нужно беспокоиться о деньгах, так как они будут с моего счета.

Третья юная барышня с радостью подчинилась. Когда она посмотрела на сестер рядом с ней, в ее глазах появилось чувство гордости.

Маркиз Чан Син также сказал Чу Цзинь Яо:

— Ты вчера спасла человека и даже была ранена. Это хороший поступок, и он заслуживает похвалы. Я слышал, что Ци Дэшэн дал тебе две коробки тканей. Ты можешь просто принять все как есть и не беспокоиться об остальном. Я пойду и поговорю с Ци Дэшэн. Нет ли вопросов с людьми вокруг тебя?

Чу Цзинь Яо была озадачена вопросами. Интуиция подсказывала, что это не совсем правильно. Маркиз Чан Син никогда не заботился о делах внутреннего двора, но сейчас он не только спрашивал о ней и Третьей юной барышне, но и готовил одежду для Третьей юной барышни. Если бы маркиз Чан Син спросил ее, какой одежды ей не хватает, Чу Цзинь Яо не стала бы задумываться об этом. Однако маркиз Чан Син спросил, не хватает ли ей людей...

В голове Чу Цзинь Яо было много мыслей, но в конце концов она послушно ответила:

— Эта дочь молода и невежественна, так что отец сам все устроит.

Маркиз Чан Син был очень доволен таким ответом. Он улыбнулся, покрутил бороду и сказал:

— Хорошо. Что касается слуг, то через несколько дней твоя бабушка все устроит. Ты была ранена несколько дней назад, и твоя бабушка беспокоится об этом. Когда освободишься, иди и прогуляйся у своей бабушки.

Естественно, Чу Цзинь Яо подчинилась. Третья юная барышня изначально была недовольна тем, что Чу Цзинь Яо также привлекла внимание отца, но, услышав эти слова, она втайне усмехнулась. После всех этих слов маркиз Чан Син не наградил Чу Цзинь Яо ничем ценным, поэтому к ней относились лучше. Третья юная барышня и Чу Цзинь Яо не знали своих будущих путей, их будущие личности уже были отмечены старейшинами.

После того, как маркиз Чан Син проинструктировал Чу Цзинь Яо, естественно, он также спросил Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Сянь. Восьмая юная барышня была еще ребенком, поэтому он лишь вскользь упомянул о ней. Он проявил заботу о своих дочерях, и атмосфера в комнате стала намного лучше. Когда Чу Цзинь Яо увидела, что настроение маркиза Чан Сина хорошее, она смело спросила:

— Отец, если евнух Тан - человек на стороне наследного принца, то почему он появился на западной улице?

После того, как маркиз Чан Син услышал это, улыбка на его лице бессознательно утихла. Он размышлял над этим вопросом. Маркиз Чан Син не стал бы говорить об этом женщинам, но в его глазах нынешняя Чу Цзинь Яо была совсем другой личностью, поэтому он беспрецедентно ответил:

— Мы до сих пор не знаем точной причины. Этот отец планировал воспользоваться случаем, чтобы послать приглашение и посмотреть, примет ли его евнух Тан. Если он согласится встретиться с нами, то можно будет кое-что выяснить.

Почтенные придворные чиновники при встрече с евнухом проявляли уважение, не говоря уже о том, что евнух Тан был способным человеком при наследном принце, поэтому к нему относились с большой вежливостью. Чу Цзинь Яо видела, что ее отец был искренен и боялся евнуха Тан, но вчера она нагрубила евнуху Тан…

Чу Цзинь Яо молча отложила эту тему в сторону и не собиралась рассказывать об этом маркизу Чан Син. Раз евнух Тан не вспылил в тот раз, значит, он не будет держать обиду и в будущем. Даже если евнух Тан был евнухом, он был уважаемым человеком и не стал бы усложнять жизнь такой маленькой девушке, как она.

Когда госпожа Чжао и Чу Цзинь Мяо услышали, что маркиз Чан Син планирует нанести визит евнуху Тан, они не проявили особого интереса к этой теме. Чу Цзинь Яо, однако, хотела спросить больше, но, будучи незамужней женщиной, не следовало спрашивать отца и брата о придворных делах. Поэтому ей оставалось только отказаться.

После того, как Чу Цзинь Яо покинула комнату госпожи Чжао, она все еще думала о том, что маркиз Чан Син смог опознать евнуха Тан по нескольким описаниям, а значит, этот евнух Тан был очень известен при дворе. Раз он был таким сильной личностью, почему он вдруг появился в Тайюане? Глядя на их обстоятельства, казалось, что они были очень встревожены.

Чу Цзинь Яо размышляла над этим вопросом всю дорогу. Она по привычке хотела спросить об этом Цинь И, но стоило ей открыть рот, как она вспомнила, что Цинь И больше нет.

Он окончательно ушел.

*****

В высоком и большом здании, за тяжелым занавесом кровати, на ярко-желтой мягкой подушке мирно спал бледный молодой человек.

Его ресницы слегка подрагивали, и через некоторое время он медленно открыл глаза.

Цинь И лишь слегка пошевелился, прежде чем его обнаружил молодой евнух, охранявший снаружи. Он вбежал внутрь и, увидев человека, расширил глаза и упал на колени грохотом.

— Наследный принц, Вы наконец-то проснулись!

Цинь И полулежал, подперев голову руками, и хмурился, терпя волну за волной головокружения. Когда головокружение наконец прошло, он посмотрел на свои теплые, физические руки, которые он мог потрогать, и на мгновение удивился, что ему немного не по себе от этого.

Он что, вернулся?

Цинь И на мгновение был ошеломлен, но затем быстро вернулся к своему высокому, победоносному облику принца. Цинь И подпер себя руками и медленно сел, заметив его движения, молодой евнух поспешно подбежал, чтобы поддержать его.

— Господин, как Вы себя чувствуете?

Цинь И чувствовал себя очень слабым. Он слишком долго был вдали от своего тела, и хотя сам он ничего не чувствовал, его тело находилось в коме почти два месяца, и даже при тщательном уходе находящихся под его руководством, его тело неизбежно истощалось и слабело.

Цинь И легко сел обратно, он успокоил свои мысли и спросил:

— Который час?

Только когда заговорил, он почувствовал, что его голос охрип. Все больше и больше слуг в резиденции были предупреждены и теперь стояли снаружи купе с повисшими руками. Когда они услышали речь принца, вереница дворцовых служанок немедленно вошла и заменила Цинь И горячий чай.

Цинь И смочил горло чаем и наконец почувствовал себя лучше. Сяо* Линьцзы старательно положил подушку за Цинь И и взял чай, передав его дворцовой служанке, стоявшей позади него, прежде чем правильно ответить:

— Ваше Высочество, сейчас 19-й день 3-го месяца и уже 11-й час.

*(小 Xiǎo — маленький. Служит префиксом уменьшительным или ласкательным, иногда пренебрежительным)

— 19 марта …–  пробормотал Цинь И, – Не могу поверить, что прошел день и ночь.

Этого не понял Сяо Линьцзы и осторожно спросил:

— Господин, что значит день и ночь?

Цинь И сказал, что прошел день и ночь с тех пор, как он потерял сознание, находясь рядом с Чу Цзинь Яо, и очнулся только сейчас.

Он четко помнил, что 18 марта женщины маркизата Чан Син должны были вместе отправиться за новыми украшениями, и он сопровождал Чу Цзинъ Яо. Когда группа людей ехала верхом по улице, глупышка Чу Цзинь Яо сделала выпад и чуть не попала под упавшую деревянную раму.

В последний миг Цинь И увидел, как деревянная рама толщиной в запястье разваливается на части и летит прямо на Чу Цзинь Яо. Он хотел немедленно убрать Чу Цзинь Яо с дороги, но в этот момент Цинь И понял, что по какой-то причине он никак не может оставить нефритовую подвеску. Цинь И просто смотрел, как доска упала на Чу Цзинь Яо и прорезала большую рану на ее руке.

Последний образ, который он увидел, был бусинки крови, стекающие по тонкому запястью Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо даже не обратила внимания на рану, она просто стояла неподвижно и касалась нефритовую подвеску, Цинь И казалось, что он видит, как кровь Чу Цзинь Яо просачивается в нефритовую подвеску, превращаясь в красные пятна, а затем его душа становится сильнее, чем когда-либо. Затем он погрузился во тьму и потерял сознание.

Цинь И протянул руку, ища что-то в прикроватной тумбочке. Увидев это, Сяо Линьцзы поспешно наклонился и сказал:

— Наследный принц, что Вы ищете? Просто позвольте слуге сделать это, как этот слуга может бездействовать!

Однако Цинь И не обратил на это никакого внимания, вскоре он увидел то, что хотел, и выдернул это с небольшим усилием кончиками пальцев.

В его руке была круглая прозрачная нефритовая подвеска, в нефрите плавали красные пятна, как в момент обрамления капель крови в воде. Нефритовая подвеска также украшена ярко-желтой нитью, что делает очевидным, что это не обычный предмет.

Сяо Линьцзы увидел, как Цинь И внезапно нашел нефритовую подвеску, которую Императрица-мать подарила Его Высочеству, и смотрел на него с опущенными глазами, но не знал, о чем он думает. Сяо Линьцзы не осмелился перебивать и стоял тихо и почтительно в стороне, ожидая, что скажет Цинь И.

Когда Цинь И, наконец, устал оценивать, он сказал насмешливым тоном, почти про себя:

— Не могу поверить, что все так получилось. Если бы я знал это, я бы не стал беспокоиться.

Сяо Линьцзы был окончательно уверен, что с тех пор, как наследный принц проснулся, он не мог понять ни одного слова, сказанного господином. Сяо Линьцзы не смел ничего не говорить, но он действительно не знал, что сказать, поэтому он мог только выплюнуть:

— У наследного принца хорошая память, наследный принц мудр.

Цинь И бросил на него холодный взгляд:

— Заткнись.

— О, -  Сяо Линьцзы скрестил руки на груди и тут же склонил голову.

Цинь И наконец-то проснулся, как он и хотел, но он был необъяснимо несчастен. Что в итоге случилось с Чу Цзинь Яо? Он даже не успел осмотреть рану, как потерял сознание и подумал, не сильно ли она пострадала. Смешно говорить, но он давно думал уйти, и когда этот момент настал, он застал его врасплох. Цинь И подумал, что он даже не успел сказать Чу Цзинь Яо ни одного дорогого слова, только перед уходом спросил ее «куда ты идешь?».

Последнее, что он сказал ей, было - «Подними руку и отойди».

Цинь И мрачно подумал, что это было слишком поспешно. Даже если бы ему пришлось уйти, он не должен был находиться в таком состоянии.

Цинь И снова и снова смотрел на нефритовую подвеску, бессознательно погружаясь в глубокую задумчивость. Когда он понял, то увидел, что Сяо Линьцзы стоит перед кроватью, желая что-то сказать, а остальные служащие дворца стоят повсюду.

Увидев, что наследный принц окончательно пришел в себя, Сяо Линьцзы поспешно спросил:

— Наследный принц, императорский лекарь уже ждет снаружи, как Вы думаете, стоит ли нам объявить ему, чтобы он вошел?

— Императорский лекарь? - голос Цинь И все еще был немного приглушен, но настороженность в его тоне не отличалась от обычной: – Чей это человек?

— Генерал Датун нашел его, по происхождению он сын семьи лекарей, он отправился в столицу в десятом году Цзяньсина, чтобы попытаться получить высшую степень в Министерстве обрядов, но не смог, поэтому вернулся домой в свой родной город, чтобы лечить людей. Он ходит здесь уже много лет, часто видит раны генералов на границе и знает все военные семьи в округе, – Сяо Линьцзы сделал паузу и добавил: – Этот лекарь никогда не имел никаких дел с дворцом. Этот слуга тайно расспрашивал, и он ничего не знает о происходящем во дворце.

Если он не знал о последней ситуации, это, по крайней мере, означало, что у него не было близкого контакта с людьми во дворце, и он не выглядел как один из людей императрицы. Цинь И также слегка расслабился и сказал:

—  Пусть войдет.

После того, как лекарь проверил пульс Цинь И и оставил таблетку, он встал и поклонился Цинь И:

— Ваше Высочество долго болел, и Ваше тело все еще немного слабо. Но в целом, ничего серьезного с ним нет, так что Вы будете в порядке после нескольких дней тщательного восстановления.

Сяо Линьцзы не мог поверить, услышав это, наследный принц пролежал без сознания почти два месяца без причины, а теперь императорский лекарь говорит, что его тело только слабое и с ним все в порядке? Императорский лекарь не знал о бессознательном состоянии Цинь И, и думал, Цинь И просто избегает людей, леча свои травмы, а Сяо Линьцзы знал, что в этом есть что-то подозрительное. Сяо Линьцзы не совсем поверил в это и хотел было дать ему хорошенько рассмотреть, но Цинь И равнодушно кивнул головой, позволил лекарю оставить рецепт и выйти.

Лекарь не из Императорской лечебницы во дворце. Кто осмелится сказать, что нет ничего серьезного, когда лекарь из дворца лечит кого-то? Даже если они уверены на 10 процентов, они могут сказать, что уверены на 5 процентов.

Этот человек был прав во всех отношениях, поэтому Цинь И больше не беспокоился об этом лекаре. Сяо Линьцзы наклонился и отослал лекаря, а затем бодрым шагом поспешил обратно. Как только вошел, он увидел, Цинь И стоящего на полу, протянувшего руку, пролистывая тетрадь на столе, и за которым стояло множество дворцовых служанок и евнухов, все хотели остановить его, но не осмеливались.

Сяо Линьцзы осторожно сказал:

— Наследный принц, Вы только что проснулись, почему бы Вам сначала не поесть? После еды Вы также можете выпить лекарство.

Цинь И, однако, знал, что на самом деле с ним все в порядке. В прошлый раз он был серьезно ранен, и каким-то образом его душа вышла из тела. Теперь его душа полностью восстановилась, и раны на теле тоже до некоторой степени зажили.

Его больше волновало, не случилось ли чего с Датун и Восточным дворцом за те два месяца, что он находился в коме, чем собственное тело.

Цинь И махнул рукой и велел дворцовым служанкам накрывать на стол, оставив Сяо Линьцзы одного, и спросил:

— Как обстояли дела во время моего отсутствия?

Во время отсутствия наследного принца? Сяо Линьцзы подумал про себя: «Речь наследного принца становится все более странной». Однако Сяо Линьцзы почтительно ответил:

— В течение предыдущего месяца Вас охраняли наши слуги, которые только говорили, что Вам нужно восстановиться после ранения, и не разрешали принимать гостей. Позже, когда генерал захотел увидеть Вас, этот слуга не смог остановить его, поэтому провел генерала внутрь.

Услышав это, Цинь И слегка улыбнулся и кивнул:

— Проводить генерала Датуна внутрь - довольно умно.

Сяо Линьцзы захихикал в ответ. Когда принц был ранен, они приложили все усилия, чтобы скрыть это в течение месяца. Генерал Датуна стал подозрительным, он подозревал, что за заговором стоят евнухи, поэтому он настоял на личной встрече с принцем. Когда он наконец сделал это, туча в его сердце становилась все тяжелее и тяжелее.

Все было кончено, Принц возглавил атаку на татар на его территории, был тяжело ранен и находился без сознания.

Это преступление, которое привело бы к смерти его семьи! Не говоря уже о гневе императора, он боялся, что кабинет министров первым обойдет его как генерала Датуна!

Император настолько растерян и нелеп, что избаловал императрицу Ци и наводит беспорядок при дворе и во дворце. Кабинет министров дал совет ему, и этих советчиков избили до полусмерти, но императору так нравится, так что же они могли сделать? Первый министр кабинета был настолько растерян, что ничего не мог с этим поделать, но у них все еще был умный и образованный наследный принц.

Вот почему несколько членов кабинета министров смотрят на наследного принца так, словно он - их кровная жизнь, и можно опасаться, что даже их собственный внук не сравнится с ним. Говорят, наследный принц — основа страны, и в их династии это действительно не преувеличение, надежды всей страны возлагаются на наследного принца. У придворных чиновников есть негласное понимание, что когда император умрет и на трон взойдет наследный принц, у нынешнего столпотворения появится шанс разрешиться.

Затем наследный принц был ранен и впал в кому под присмотром генерала Датун, и если бы об этом инциденте стало известно, генерал был бы проклят, если бы смог спасти его жизнь.

Генерал вышел с печальным лицом, и после этого он даже сотрудничал с людьми Восточного дворца, блокируя новости и тайно разыскивая лекарства. После месяца мучений они увидели, что все больше и больше людей становятся подозрительными и что люди Восточного дворца скоро будут перегружены, как только принц проснется.

Сяо Линьцзы передал Цинь И все важные события, произошедшие за это время. Когда Сяо Линьцзы закончил, Цинь И отложил палочки и спросил:

— Генерал пришел?

— Генерал уже ждет снаружи.

Услышав сегодня, что слуги Восточного дворца внезапно стали заняты, а пища была передана, генерал догадался, о такой возможности, и был так удивлен, что не мог усидеть на месте. Он тут же переоделся в свою придворную форму и побежал к Цинь И для встречи.

Цинь И кивнул и махнул рукой, чтобы слуги убрали посуду, затем встал и сказал:

— Впусти его.

— Ах, слушаюсь.

Когда генерал увидел своими глазами активного Цинь И, он чуть не прослезился на месте. Он стоял в кабинете и долго разговаривал с Цинь И, пока генерал не вышел из дворца с выражением счастья до седьмого неба.

Цинь И проснулся поздно, и после долгого разговора с генералом было уже совсем темно. Сяо Линьцзы принес лампу, зажег фитиль и осторожно напомнил:

— Наследный принц, уже поздно, не хотите ли лечь?

Цинь И только кивнул в ответ, его душа только что вернулась на свое место, а голова немного кружилась после долгого разговора с генералом. Цинь И сделал два шага в сторону внутренней комнаты, затем внезапно остановился, и его тон стал холодным:

— Где Тан Синь И?

Сердце Сяо Линьцзы заколотилось:

— Господин, разве евнух Тан не принял Ваш указ и не отправился на поиски?

Может быть, то, что получил евнух Тан, не было приказом наследного принца? Кто-то выдавал себя за Его Высочество?

— Хех, он все еще знает, что получил мой указ, - Цинь И усмехнулся: - Немедленно вызови его обратно! Он просто дерзок и беззаконен.

Новость о прибытии евнуха Тан, помощника наследного принца, в Тайюань была быстро и без шума передана по официальным кругам. Внезапно чиновники всех рангов в городе оказались на взводе и не смели спать по ночам.

Маркиз Чан Син доставил два приглашения, оба из которых Тан Синь И отклонил. Только в третий раз наконец пришло письмо со двора, где временно поселился Тан Синь И:

— У маркиза большое сердце, евнух сказал, что в этот день он будет свободен, так что если маркиз хочет приехать, то пусть зайдет завтра в обед.

Маркиз Чан Син был вне себя от радости, и на следующий день он оделся, взял с собой Второго молодого господина и нанес торжественный визит.

Тан Синь И действительно был таким, как говорил Чу Цзинь Яо, его лицо было по-прежнему мертвенно-белым, не похожим на человека, который дышит, но сегодня из его глаз неожиданно просочилось какое-то раздражение, что придало ему некоторую живость.

Маркиз Чан Син посмотрел на лицо Тан Синь И и неожиданно заметил, что евнух Тан был немного нетерпелив. Он был важной персоной в присутствии наследного принца, из-за чего ему было расстраиваться? Маркиз Чан Син не понял и привел своего сына, чтобы тот сначала поклонился Тан Синь И. Тан Синь И задержал его и сказал:

— Не стоит, - а затем попросил кого-нибудь усадить маркиза Чан Син и Второго молодого господина.

Заняв свое место, маркиз Чан Син осторожно выбрал менее важную тему для лести, и только когда увидел, что сцена уже почти разыграна, попытался, если это вообще возможно, выяснить:

— Пожалуйста, простите меня за то, что я не поприветствовал Вас, евнух Тан. Не задержал ли я Вашу важную работу?

Тан Синь И сказал:

— Маркизу нет необходимости быть вежливым. Я не хотел беспокоить Маркиза, но в тот день на улице кое-что произошло. Я слышал, что дочь маркиза тоже была в тот день на улице, так что прошу не винить меня за то, что побеспокоил ее.

Разница между сказанным маркизом Чан Син: «Пожалуйста, простите меня, евнух Тан» и Тан Синьи: «Не вините меня, маркиз», очень интригует. Услышав эти слова, маркиз Чан Син не посмел признать их и с улыбкой сказал:

— Евнух очень добр, моя дочь непослушна, поэтому я рассмешил Вас.

Если бы кто-то другой катался на лошади на улице и поранил его дочь, маркиз Чан Син должен был бы обсудить этот вопрос с этим человеком, и независимо от того, сыном чьей семьи он был, он бы заставил старших лично проводить его к своей двери, чтобы извиниться. Но если этого человека заменит евнух Тан.., маркиз Чан Син надеялся, что евнух Тан поспешит забыть об этом и никогда больше не вспоминать.

Тан Синь И посмотрел на маркиза Чан Син, сидевшего на левой стороне стула тайши, затем посмотрел на Второго молодого господина, стоявшего позади маркиза Чан Син, слабого и тихого, и не мог не усмехнуться в своем сердце. Хотя Чу Цзин был военным генералом, он обладал хорошим зрением и знал, как защитить себя. Поколение его отца потеряло много денег своей семьи, и после того, как Чу Цзин принял маркизат от своего отца, он хоть и был лучше своего отца, но не намного. Теперь Тан Синь И холодно смотрел на сына Чу Цзина, тоже не похож на предприимчивого, их семья в таком состоянии, если они хотят получить милость императора, чтобы продолжить титул, можно опасаться, это трудно. Богатства семьи маркиза Чан Син хватит только на эти два поколения.

Но, думал Тан Синь И в своем сердце, та барышня семьи Чу была смелой. Девушка из будуара осмелилась посмотреть ему в глаза, а узнав его личность, не робела. К сожалению, она была еще совсем девочкой. Если бы она была благородным господином, Тан Синь И почувствовал бы, что семье Чу есть куда расти, но так как мужчиной она не являлась, то и говорить было бы не о чем.

Большое совпадение - Тан Синь И столкнулся с Чу Цзинъ Яо.

С тех пор как принц впал в кому, Тан Синь И тайно посещал знаменитых лекарей и искал чудодейственные лекарства, пока однажды ночью не получил тайное письмо от принца.

В своем письме принц лишь сообщил, что он в сознании, но не может проснуться, и попросил Тан Синь И тихонько поискать среди людей особый нефритовый камень. Тан Синь И дважды проверил, что это действительно почерк принца, и все кодовые слова в письме были правильными, поэтому Тан Синь И почувствовал некоторое облегчение, но затем он снова занервничал, так как принц, очевидно, был в сознании, но не мог проснуться.

Тан Синь И сразу же подумал об императрице во дворце. Однако времени терять было нельзя, ведь приказ наследного принца стоял на первом месте, поэтому Тан Синь И тщательно отобрал несколько своих лучших людей и ночью выехал из Датуна на поиски этого особенного нефрита. В одной из деревень Тан Синь И услышал о странствующем даосском священнике, который, похоже, имел в руках то, что описал Его Высочество. Тан Синь И немедленно повел своих людей в погоню, вплоть до города Тайюань, где встретил на улице Чу Цзинь Яо.

Он не собирался предупреждать чиновников, это было слишком хлопотно, но в тот день их поймали на улице, они раскрыли свои личности и предупредили городских чиновников, и так получилось, что им нужно было остаться в Тайюане, чтобы искать даосского священника, поэтому они не могли уехать на некоторое время. Если бы Тан Синь И был членом императорской семьи и не хотел никого видеть, он бы отказался. Однако его господин все еще был наследным принцем и нуждался в поддержке придворных, поэтому у Тан Синь И не было другого выбора, кроме как открыть дверь и принять приехавшего маркиза Чан Син.

После встречи с маркизом Чан Син ему предстояло встретиться с губернаторами и другими чиновниками, стоящими за ним, и список неприятностей был бесконечен. Тан Синь И все еще беспокоился о принце, положение которого было неизвестно, и ему совсем не хотелось общаться с этими чиновниками, но из-за сложившейся ситуации ему пришлось смириться с этим. Маркиз Чан Син все еще пытался проверить намерения Тан Синь И, как вдруг снаружи дома раздался звук шагов, и в дом вбежал молодой человек в военной форме, не обращая внимания на то, что в доме еще есть гости, и торопливо сказал:

— Господин, пришло письмо.

Тан Синь И сразу же насторожился: можно опасаться, что письмо, которое могло заставить его людей выглядеть так враждебно, пришло не из праздных рук. Тан Синь И встал и с поклоном сказал:

—Маркиз, пожалуйста, присядьте, я сейчас вернусь.

Маркиз Чан Син тоже встал и сказал:

— Евнух Тан, поступайте по собственному разумению.

Маркиз Чан Син также подсчитывал в уме, кто же в этот момент должен послать письмо Тан Синь И? Однако то, что последовало за этим, стало для маркиза Чан Син неожиданностью: через окно он увидел, как Тан Синь И спустился в коридор, взял у молодого солдата предмет, развернул его и быстро просмотрел. Лицо Тан Синь И резко изменилось, а затем он крикнул:

— Готовьте лошадей, мы уезжаем!

Маркиз Чан Син был удивлен, услышав это, он все еще планировал пригласить Тан Синь И на обед, а они уже уходят? Тан Синь И торопливо вошел, и его лицо, которое всегда было застывшим, потрескалось. Тан Синь И сказал:

— Пожалуйста, простите меня, маркиз Чан Син, я получил срочный призыв, поэтому должен уйти.

Маркиз Чан Син сразу же сказал, что он не осмеливается, наблюдая, как группа молодых и сильных мужчин поспешно садится на лошадей и с ревом уносится прочь. Когда все они скрылись из виду, маркиз Чан Син все еще не мог прийти в себя, а Второй молодой господин нахмурился и спросил:

— Почему они так поспешно ушли? Они так торопятся уйти в середине разговора и удосужившись проводить.

Маркиз Чан Син молча покачал головой, но в его сердце медленно зародилось подозрение.

Боюсь, приказ наследного принца?

Вернувшись в резиденцию маркиза в тот день, маркиз Чан Син рассказал Старой фужен Чу о своих подозрениях. Старая фужен слушала, разглядывая буддийские бусины:

— Ты прав, под небесами есть только один человек, который может приказать евнуху Тан, заставив его встревожиться. Интересно, что нужно принцу?

Этого маркиз Чан Син не знал. Некоторое время он молчал, но так и не смог ничего понять, поэтому сказал:

— Матушка, я думаю, нам стоит отложить приглашение в резиденцию Хуай Лин на ближайшие несколько дней. Я слышал, что наследный принц был ранен и два месяца подряд избегал выздоровлением, не говоря уже о внезапном визите евнуха Тан в Тайюань и внезапного отзыва наследного принца своих людей. Давайте останемся на месте и посмотрим, что сделает наследный принц. Мы не можем откладывать наше серьезное дело только из-за приглашения резиденции принца Хуай Лин.

— Хорошо, именно это я и собираюсь сделать, - Старая фужен Чу сказала: - Боюсь, что нам не нужно проявлять инициативу и упоминать об этом, в течение двух дней резиденция принца сама пришлет кого-нибудь, чтобы отложить банкет. Что касается этого, то они обеспокоены больше, чем мы.

Маркиз Чан Син почувствовал облегчение. Избавившись от одного дела, вдруг вспомнил, связанное с ним, другое.

— Матушка, тогда положение Цзинь Яо ...

— Не волнуйся, она под моим присмотром -  буддийские бусины в руке Старой фужен Чу двигались медленно, как будто каждая, которую она поворачивала, занимала одинаковое количество времени. Ее старый голос звучал ровно: - Пятая барышня - великое творение, и раз уж у нас есть намерение удержать ее, то я не позволю ей ни в чем испытывать недостаток. Через несколько дней я пришлю кого-нибудь специально обучать ее, и я позабочусь о ее одежде и украшениях, так что тебе достаточно беспокоиться о внешнем.

Услышав это, маркиз Чан Син был тронут и почувствовал себя виноватым:

— Этот сын несправедлив, Вы уже так стары, а Вам все еще приходится беспокоиться об этом.

Старая фужен Чу вздохнула:

— Если я не буду беспокоиться об этом, на кого еще я могу рассчитывать? Когда мы говорили о браке, госпожа Чжао внешне выглядела цветущей девушкой, но когда ты женился на ней, то поняли, что она оказалась бестолковой. Я сожалею, что не смогла найти тебе способную жену, и подвел тебя.

— Как этот сын смеет! - Маркиз Чан Син сказал: - Матушка, это очень серьезно. Но хорошо то, что Второй Гэ-эр вырос, и через несколько лет смогу найти ему невестку, которая сможет стоять на ногах, и тогда у Вас будет рука помощи.

Старая фужен Чу ничего не сказала, поэтому она согласилась. Не имело значения, если невестка не работала, она все равно могла ясно открыть глаза и правильно выбрать внуку супругу. В будущем она могла передать состояние своей семьи внучке-невестке и обеспечить старость Чжао.

— Матушка, Вы думаете, что резиденция принца Хуай Лин действительно согласится позволить Цзинь Яо стать женой Шицзы?

— Почему это не может быть сделано?- Старая фужен Чу холодно фыркнула: - С точки зрения ранга семьи, мы те, кто выходить замуж за высокостатусного, но с точки зрения таланта, Цзинь Яо более чем достаточно, чтобы соответствовать их семье. Даже если их семья является резиденцией Принца второго ранга, они, в конце концов, принц с другой фамилией, а внучка семьи первого министра в столице еще не вышла замуж. Неужели семья Линь думает, что они действительно смогут проглотить этот кусок жирного мяса только со своей семьей? Семья Линь не может позволить себе отказаться от положения наследной принцессы в обмен на полную поддержку маркиза Чан Син. Более того, у Цзинь Яо хороший талант, так что это не считается использованием преимуществ их семьи.

Маркиз Чан Син ответил:

— Матушка сказала верно.

Он также считал, что это беспроигрышный брак. После того, как Чу Цзинь Яо выйдет замуж за Шицзы, маркиз Чан Син и резиденция принца Хуай Лин будут крепко связаны друг с другом, и обе семьи будут работать вместе ради славы наследней принцессы, а когда они получат эту позицию в свои руки, семья Линь обязательно найдет способ заставить наследного принца согласиться продлить титул маркиза Чан Син, чтобы дать будущей императрице больше рычагов влияния. Если две семьи Чу и Линь будут помогать друг другу, выгода будет катиться все больше и больше, как снежный ком, это путь к долголетию.

Более того, Старая фужен хотела сказать маркизу Чан Син еще кое-что, о чем она умолчала. Как опытный свидетель, она всегда чувствовала, что Шицзы из резиденции Принца второго ранга очень нравится Чу Цзинь Яо. В тот день в Жун Нин Тан было так много девушек, но Шицзы пошел поговорить только с Чу Цзинъ Яо, и даже после этого Шицзы заступился за Чу Цзинъ Яо, как будто внезапно нашлось объяснение.

Старая фужен чрезвычайно легкомысленно рассмеялась: у ее детей и внуков есть свои благословения, и она понаблюдает.

Из-за внезапного появления и исчезновения Тан Синь И весь Тайюань был в панике и не мог спокойно отдыхать. Резиденция принца Хуай Лин, которая уже давно находится в центре внимания, также взяла на себя инициативу отложить банкет, не теряя лица.

Все наблюдали, что имеет в виду наследный принц?

Человек в центре водоворота, Тан Синь И, в облаке звезд помчался обратно в Датун. Прибыв на место, он даже не удосужился переодеться, поспешно вытер лицо и, снял верхнюю одежду, побежал во двор.

Тан Синь И, ведомый Сяо Линьцзы, прошел весь путь до Цинь И. Когда он увидел Цинь И, сидящего за письменным столом, его колени ослабли, а евнух Тан, которого так славили и боялись, опустился прямо на колени:

— Ваше Высочество!

Тан Синь И действительно испытывал смешанные чувства, он бегал по городу в течение месяца, несколько раз пугался, несколько раз отчаивался, но ни одно из этих чувств не могло сравниться с тем, что Цинь И сидел сейчас красиво. С тысячей слов в горле, он поперхнулся и сказал:

— Ваше Высочество, хорошо, что с Вами все в порядке.

Цинь И отложил военные отчеты, которые накопились за последние несколько дней, и посмотрел на Тан Синь И безэмоциональными глазами:

— Тан Синь И, позволь спросить тебя, что ты делал в тот день в городе Тайюань?

*( 秋后算账 qiūhòusuànzhàng. Значение пословицы - не стоит делать преждевременных выводов, основываясь на промежуточных данных, не доведя дело до конца)

Тан Синь И встал на колени на земле и был удивлен и поражен, после этих слов. Быстро начал размышлять, - он не встретил в Тайюане никого важного. Он никем не пренебрег, когда поехал в Тайюань в этот раз, чтобы так разозлить наследного принца ...

Прежде чем Тан Синь И смог понять причину, он твердо упал на землю и признал свою вину.

— Это вина раба. Этот раб настолько глуп, что не знает, какую ошибку совершил, и хотел бы попросить Ваше Высочество разъяснить.

— В городе, ты когда-нибудь сталкивался с... ребенком?

Тан Синь И на мгновение задумался, и только потом смутно вспомнил:

— Ваше Высочество действительно говорит об этом вопросе? - теперь он был удивлен еще больше, и удивлению Тан Синь И не было предела; Цинь И увидев это, посмотрел на него с холодным лицом, ничего не говоря и не улыбаясь.

Руки и ноги Тан Синь И были холодными, а спина неконтролируемо потела. Он снова почтительно склонил голову до земли и сказал:

— Этот слуга так стремился найти Его Высочеству, и проявил небрежность. Это вина слуги, если бы он был запятнан человеческими жизнями, это запятнало бы и репутацию Его Величества.

— Тан Синь И, ты часто сопровождал меня на границу, преследуя татарских варваров, поэтому ты должен знать, как трудно приходится людям на границе. Я охраняю перевал в Датун, чтобы поддерживать мир на стороне народа, и я не хочу, чтобы кто-то из Восточного дворца, находясь внутри страны, занимался такими вещами, как убийства людей. В противном случае, как я буду относиться к татарам, так и буду относиться к тебе.

В этот момент остальные слуги в комнате больше не могли стоять, и все они с грохотом упали на колени, даже не потрудившись выбрать ровное место. Тан Синь И даже три раза сильно поклонился, его лицо почти упало на пол, и сказал:

— Этот слуга заслуживает смерти, сейчас этот слуга пойдет и получит свое наказание.

В конце концов, Тан Синь И является важным подчиненным, Цинь уже отчитал его, и больше не стал позорить перед другими. Цинь И снова обратился к военной бумаге, пролистал два письма, переданные его подчиненными, после чего негромко сказал:

— Вставай.

Тан Синь И поблагодарил его и медленно встал с пола, в то время как другие за пределами комнаты также встали после него. Тан Синь И ждал некоторое время, склонив голову, но не решался взять инициативу заговорить, когда наследный принц не давал слова. Конечно, после того, как Цинь И просмотрел несколько военных отчетов, вдруг спросил:

— Каких еще людей ты встретил в Тайюане?

Тан Синь И тщательно обдумывал намерения Цинь И. Наследный принц проверял, сформировал ли он группировку или нет?  Тан Синь И осторожно ответил:

— Этот слуга видел только маркиза Чан Син, и в тот день этот слуга столкнулся на улице с барышней резиденции маркиза Чан Син. Нехорошо было бы не поговорить.

Цинь И выслушал и холодно улыбнулся:

— Хорошо, что ты знаешь. Что говорил маркиз Чан Син?

А? Тан Синь И все больше и больше недоумевал, что все это значит, что именно хочет услышать наследный принц? Хотя Тан Синь И был во Внутреннем дворце уже много лет, сейчас он не мог понять мысли своего господина, он мог только оценить сказанное и ответить:

— Маркиз Чан Син сказал, что все в порядке, и попросил этого слугу поприветствовать Его Высочество.

Цинь И с силой отложил кисть и поднял голову, чтобы окинуть Тан Синь И холодным взглядом. Эти поданные, они не могли просто перейти к делу, поэтому Цинь И мог только переспросить:

— Ты сказал, что столкнулся с барышней из резиденции маркиза Чан Син, в чем дело?

— Это не так же как с ребёнком, - Тан Синь И подумал, что наследный принц не понимает связи, и поспешил объяснить: – Я ехал слишком быстро, и с таким же успехом позволил ребенку выбежать из ниоткуда посреди дороги, поэтому я не мог остановиться и вынужден был развернуть лошадь. Барышня из семьи Чу была быстра и сразу же оттащила ребенка. Эта барышня из резиденции маркиза Чан Син была забавной — когда этот раб уходил, эта барышня даже осмелилась взглянуть на раба.

— Хех, - Цинь И рассмеялся и спросил риторически: – Что, не может смотреть?

Чу Цзинь Яо даже осмелилась взглянуть на него, как Тан Синь И смеет возражать?

Поняв, что тон его хозяина был неправильным, Тан Синь И стал мокрым как мышь, и поспешно склонил голову, его талия почти согнулась до земли:

— Естественно, может. Это вина слуги, этот слуга заслуживает наказания.

Увидев, что Тан Син И все таки говорить подобающе, Цинь И, наконец, был готов поднять руку и позволить ему спуститься вниз, чтобы получить свое наказание.

— Достаточно, спускайся. Получи двадцать ударов палкой. Если узнаю, что вы все жульничаете.., - следующие слова Цинь И не продолжил, и Тан Синь И уже понял.

— Этот раб не смеет. Раб спокойно преклоняет колени перед Вашим Высочеством, благополучия Вашему Высочеству.

Сяо Линьцзы был ошеломлен, узнав, проступки Тан Синь И, разозлившие наследного принца. Согласно правилам дворца, существуют настоящие и притворные наказания палкой, и с таким статусом Тан Синь И ни один евнух не осмелился бы избить его по-настоящему, они бы просто сделали это для показухи и оставили все как есть.

Но, опять же, никто во дворце, кроме наследного принца, не осмелился усложнить жизнь евнуху Тан. Двадцать ударов военной дубинкт было бы трудно пережить, даже если бы евнух Тан научился внутреннему кунг-фу.

Тан Синь И встретился взглядом с наследным принцем и задним ходом вышел за дверь. Он был слугой, и было бы неуважительно стоять к Его Высочеству спиной. Только после того, как он удалился, Тан Синь И тихо повернулся и быстро пошел к двери.

Тан Синь И уже собрался уходить, как вдруг услышал, что наследный принц снова сказал:

— Стой.

Тан Синь И немедленно остановился и обернулся, чтобы почтительно встать:

— Каков приказ Вашего Высочества?

— Ты получишь двадцать военных дубинок, когда вернешься, а сейчас отправляйся в Тайюань и сделай кое-что для меня.

*****

Ци Дэшэн лично наблюдал за тем, как слуга закрывает магазин, а затем осмотрел магазин, чтобы убедиться, что больше нет никаких упущений, после чего медленно пошел с руками за спиной в сторону своего дома.

Он переоделся в сменную одежду и внимательно расспросил своего драгоценного сына, после чего отослал всех и отправился в свой кабинет для сведения счетов.

В поколение его деда семья Ци была всего лишь мелким торговцем тканями, продававшим их на улицах, но теперь у них есть филиалы по всей Шаньси, только в Тайюане три магазина. Ци Дэшэн даже потратил много денег, чтобы наладить контакты с людьми, и приобрел себе имя имперского торговца. Талант Ци Дэшэна к бизнесу намного превзошел талант его деда и отца, и сейчас он достиг большего, чем могли себе представить его дедушка и бабушка. К сожалению, его карьера в мире бизнеса сделала его заметной фигурой, но он долго не мог иметь наследника.

Ему было более сорока лет, у него не было ни детей, ни сына, ни даже дочери, поэтому он даже не стал искать женщину, для женитьбы. К счастью, его подношения Будде не прошли даром. Когда Ци Дэшэну было сорок два года, его четвертая наложница внезапно забеременела, и Ци Дэшэн был вне себя от радости. После рождения ребенка и будучи уверенным, что это его родная кровь, он немедленно поставил четвертую наложницу на законное место первой жены. Как его единственный ребенок мог быть воспитан наложницей?

Думая об этом, Ци Дэшэн все еще был напуган. Два дня назад его единственный росток чуть не был забран Богом, благодаря быстрым действиям той барышни из резиденции маркиза Чан Син, иначе ему пришлось бы последовать за ним. Этот безродный евнух был отвратителен, посмев напугать его единственного ребенка, и по сей день Бао-эр мучают кошмары по ночам.

Ци Дэшэн напевал, толкая дверь. Открая дверь, он цокнул языком:

— Почему бы вам не зажечь лампу, эти подчиненные становятся все более и более неуправляемыми…

Как только Ци Дэшэн привык к темноте комнаты, и его глаза смогли видеть, он небрежно обвел все взглядом, его колени ослабли, и с грохотом рухнул возле двери.

— Да, да… дажэн?

Тан Синь И сидел в центре на стуле тайши, его мертвенно-бледное лицо, погруженное в темноту, становилось все более жутким. Ци Дэшэн выглядел испуганным, и он дрожащим голосом спросил:

— Господин евнух, что привело Вас сюда? Вы пришли за своим даром? Подожди, я сейчас пойду и принесу!

Ци Дэшэн уже собирался открыть дверь и выйти за золотыми и серебряными сокровищами, и тут Тан Синь И сказал:

— Стой.

От одного этого предложения Ци Дэшэн больше не смел шелохнуться, Ци Дэшэн с трепетом смотрел на Тан Синь И, опытный торговец, прошедший через всю династию Шан, сейчас готов был расплакаться от страха. Тан Синь И сказал:

— Я пока не нуждаюсь в этих твоих вещей. Подойди сюда, и я проинструктирую тебя по некоторым вопросам.

— Дажэн даже не нужны деньги? - Ци Дэшэн не знал, испытывать ли облегчение или беспокойство, он мог только с улыбкой сказать: – Это счастье для меня, что я могу сделать что-то для дажэн! Я просто не знаю, что хочет сделать дажэн?

*****

На следующий день Чу Цзинь Яо отправилась к госпоже Чжао, для утренних приветствий, а затем вернулась к себе во двор и села под окном, чтобы заняться шитьем. Теперь в ее руках внезапно оказалось гораздо больше денег, шелка, парчи и других тканей разных цветов, на удивление, у нее было два сундука, полных ими. Раньше у нее ничего не было под рукой, а без риса умной женщине трудно готовить, поэтому она не могла сделать все, что хотела.

Жаль, что семья Су была настолько бедна, что им приходилось шить и чинить одежду сестер, пока те не перестали ее носить, а когда она вернулась в резиденцию маркиза Чан Син, у семьи Чу были деньги, но не у нее. Теперь у нее два сундука с тканями, шелком, парчой, и никто не может обвинить ее в том, что она делает все, что хочет.

Чу Цзинь Яо вздохнула, вдевая нитку в иголку. Два месяца назад она и подумать не смела, что однажды у нее будет 30 таэлей серебра и два деревянных сундука ткани. К сожалению, Цинь И здесь больше нет, поэтому она не может рассказать ему об этом. Еще печальнее было то, что, кроме Цинь И, Чу Цзинь Яо больше не с кем было делить такой большой двор.

Чу Цзинь Яо снова немного потерялась в мыслях. Занавес внезапно открылся, и сразу после этого раздался голос Цзе Гэн:

— Барышня, Старая фужэн послала за Вами.

Чу Цзинь Яо сразу же пришла в себя, поставила корзину для рукоделия, поправила одежду и направилась к выходу.

— Почему бабушка вдруг стала искать меня? Есть что-то важное?

Служанка, доставившая послание, с улыбкой сказала:

— Барышня узнает, когда пойдет.

Чу Цзинь Яо шла к Жун Нин Тан с животом, полным подозрений, и придя, увидела груду вещей, оставленных во внутреннем дворе. Служанки собрались вокруг сундуков из красного дерева, разговаривая, и заметив Чу Цзинь Яо, закричали ломким голосом:

— Старейшина, Пятая юная барышня прибыла.

Гу Мама давно слышала этот шум, она подняла занавеску для Чу Цзинь Яо и сказала с улыбкой:

— Пятая юная барышня здесь! Старейшина говорить о Вас.

Рассматривая это образование в зале Жун Нин, как Чу Цзинь Яо могла заметить прибывшего гостя. Почему бабушка говорит с гостем о ней? Чу Цзинь Яо, наклонившись, вошла в комнату, и, увидев посетителя, неожиданно сказала:

— Управляющий Ци?

— Ах, это я! - управляющий Ци встал и вскинул руку, и Чу Цзинь Яо также ответила с пожеланиями. Старая фужэн Чу улыбнулась и пригласила Чу Цзинь Яо подойти:

— Управляющий Ци пришел с особым визитом, настаивая на том, чтобы поблагодарить тебя лично.

Поняв о чем идет речь, Чу Цзинь Яо быстро сказала:

— Хозяин магазина слишком вежлив, это просто пустяки, Вам не нужно думать об этом.

— Барышня спасла единственного сына этого старика, для барышни это пустяки, но для меня — большая доброта, -  Ци Дэшэн стоял на земле с плавной улыбкой на лице; неудивительно, что ему удалось сделать из этого такой большой бизнес. Ци Дэшэн сказал: – Деньги - обыденная вещь, а барышня спасла моего маленького сына, разве это нельзя отплатить несколькими сундуками? Я знаю, Вы - благородная барышня, и не нуждаетесь в этих вещах. Но я — ничтожный купец и не могу дать ничего другого, кроме этих вещей. Если барышня не возражает, пожалуйста, примите их.

Чу Цзинь Яо последовала жесту Ци Дэшэна и выглянула в окно, только тогда она поняла, что все эти сундуки снаружи, которые выглядели такими тяжелыми, на самом деле были для нее! Чу Цзинь Яо была просто шокирована, она поспешно сказала:

— Не может быть, я уже получила кое-что от хозяина магазина, как я могу принять такие тяжелые подарки снова?

Однако Ци Дэшэн сказал:

— Если барышня отказывается принять его, значит, Вы смотрите на меня свысока. Хотя я и торговец, я знаю, как отплатить за доброту каплей воды из родника, не говоря уже о той огромной доброте, которую барышня проявила к нашей семье. Если барышня не примет его, то сделает меня неблагодарным волком.

Видя, что Ци Дэшэн действительно решил сделать Чу Цзинь Яо подарок, старая фужэн вздохнула в своем сердце. Этот человек знает, как вести дела, и достоин быть главой семьи Ци, оказывая подобные услуги. Старая фужэн также сказала:

— Поскольку это от чистого сердца главы семьи Ци, будет лучше, если примешь.

Старая фужэн заговорила, и Чу Цзинь Яо могла только согласиться. Она почти с ужасом наблюдала, как люди собирают ящики и сундуки, и несут их одну за другой к ее двору. Когда Ци Дэшэн увидел, что Чу Цзинь Яо наконец-то готова принять вещи, он тайно вздохнул с облегчением, потер руки и сказал Старой фужэн:

— Старейшина, у меня есть еще одно дело, о котором я хотел бы поговорить с Пятой юной барышней.

Старая фужэн Чу была удивлена на мгновение: это еще не конец? Она посмотрела на лицо Ци Дэшэна — не выглядел притворным, поэтому она слегка кивнула и сказала:

— Гу Мама, отведи управляющего Ци и Пятую барышню в задний двор для беседы

Гу Мама повиновалась и направила их в сторону заднего двора. Хотя говорилось, что незамужним девушкам не подобает встречаться с посторонними мужчинами, Ци Дэшэн был торговцем, ему было более сорока лет, поэтому он считался старшим Чу Цзинь Яо. Кроме того, окрестности были ярко освещены, в нескольких шагах от двора находились служанки, охранявшие двор, а снаружи все еще наблюдала Старая фужэн Чу, так что никто не мог сплетничать. Ци Дэшэн сел, прежде чем заговорить:

— Пятая юная барышня, я не собираюсь скрывать от Вас, после того, как Вы спасли сына этого скромного, я не мог спокойно спать несколько дней подряд, мне постоянно снились кошмары. Посоветовавшись с женой, я решил снова приехать в резиденцию маркиза. Сегодня я позволил себе нанести визит, и мне жаль, что я потревожил барышню, так что, пожалуйста, не обижайтесь, Пятая юная барышня.

Чу Цзинь Яо встала, произнесла десять тысяч благословений и сказала:

— Эта не осмелится.

Ци Дэшэн продолжил:

— Все эти вещи этот скромный только что отсортировал из сокровищницы для макияжа* барышни. Хотя барышня еще не помолвлена, мне очень обидно говорить Вам это. Но как бы Вы ни отговаривали, это правда, и нет ничего плохого в том, чтобы иметь больше денег для собственного пользования. Не обижайтесь на мои слова, барышня.

*(думаю, здесь имеется в виду макияж во время свадьбы, когда близкие и знакомые семьи невесты наносят макияж невесте и дарят подарки)

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— То, что сказал хозяин магазина, разумно, я понимаю.

Этот управляющий Ци - тоже замечательный человек. Правда, в наше время многие ученые смотрят на купцов и торговцев свысока, считая, что они пропитаны медным смрадом, и даже стыдятся говорить о деньгах. Но Чу Цзинь Яо была человеком, который страдал, как она могла не понимать важность денег. Что бы ни говорили мудрецы, деньги делают счастливее.

— Раз барышня понимает, это хорошо. Я даю барышне это имущество, потому что, честно говоря, я благодарен за Вашу доброту и даю немного денег для вашего собственного использования. Но, как говорится, даже если у тебя есть горы золота и серебра, ты не можешь их потратить. Недавно я открыл новый магазин под своим именем и хотел бы попросить барышню присоединиться к нему.

Услышав это, Чу Цзинь Яо была шокирована, она замерла и спросила:

— Хозяин магазина шутит?

— Как барышня может называть это шуткой! Хотя ежемесячный доход невелик, он, по крайней мере, даст барышне немного заработать карманных денег. Придя к маркизату, я разделил благодарственный дар на две половины, половину из которых отнес Старой фужэн, а другую половину превратил в акции для барышни и принес как живой акт, –  с этими словами Ци Дэшэн достал из рукава стопку бумаги: — Смотрите, барышня, здесь все.

Чу Цзинь Яо слабо посмотрела на Ци Дэшэна, почти думая, что управляющий Ци потерял рассудок. Эти купцы много болтали, говорили о возвращении долгов и так далее, поэтому Ци Дэшэн преподнес ей щедрый благодарственный подарок, который Чу Цзинь Яо могла понять. Однако кто возьмет свой собственный бизнес, приносящий деньги, и отдаст его кому-то в качестве благодарности? Не говоря уже о ней, постороннем человеке, случайно спасшего сына управляющего Ци, можно опасаться, что даже если бы родной брат Ци предложил свою руку, управляющий Ци не сделал бы этого.

Чу Цзинь Яо была полна жалоб не зная с чего начать, так что в итоге она смогла только улыбнуться и сказать:

— Хозяин магазина шутит.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что управляющий Ци специально сказал это, чтобы показать, что знает, как отплатить ей, и это будет шутка, если она действительно примет. Поняв, что Чу Цзинь Яо не воспринимает его всерьез, Ци Дэшэн поспешно сказал:

— Барышня, кто в бизнесе будет шутить о таких вещах? Не принимайте это близко к сердцу, я действительно хочу дать барышне акции. Новый магазин также занимается вышивкой, и счета очень хорошие, у бухгалтера есть все. Просто я не могу придумать никаких новых идей, и меня постепенно затмевают остальные, поэтому я попросил барышню прийти и оказать мне поддержку. Я слышал, что барышня очень умело работает с этими тканями, и у Вас нет никакого источника дохода. Убьем одним выстрелом двух зайцев.

На первый взгляд, рассуждения звучали правильно, но Чу Цзинь Яо всегда считала, что под небом не может произойти такая хорошая вещь. Ей даже не пришлось платить в ответ, но кто-то спешил отдать ей часть прибыли от вышивального магазина? Чу Цзинь Яо не верила, что в мире существует такой благородный человек. Увидев, что Чу Цзинь Яо все еще не убеждена, Ци Дэшэн так встревожился, что готов был вскочить на ноги.

Ци Дэшэн поспешил ее ответить. Чу Цзинь Яо вышла и поговорила об этом со Старой фужэн Чу, которая тоже была поражена, услышав это. Ци Дэшэн был сумасшедшим? Как кто-то может быть настолько щедрым, чтобы оказать услугу собственным магазином?

Ци Дэшэн объяснил Старой фужэн серьезно с жестами и достал контракт, чтобы Старая фужэн просмотрела его. Старая фужэн посмотрела на него несколько раз, чтобы убедиться, что Ци Дэшэн не играет никаких трюков. Казалось, он действительно хотел, чтобы Чу Цзинь Яо присоединилась к бизнесу, и отдавал его просто так. Старая фужэн Чу была немного неуверенна, поэтому она попыталась:

— Я очень тронута тем, как тепло и радушно управляющий Ци относится к нам. Просто не знаю, что еще у Вас на уме?

— У меня нет никаких планов, я просто хочу отплатить Пятой юной барышне.

Управляющий Ци испугался, что Старая фужэн подумает, что у него другие планы, поэтому он поспешно поднял руку и поклялся:

— Не волнуйтесь, старая фужэн и барышня, я клянусь репутацией нашего магазина тканей семьи Ци, что если я попытаюсь использовать этот вопрос, чтобы устроить ловушку для Пятой юной барышни, я заслуживаю всеобщего презрения и не смогу сохранить родовой фонд.

Купцы дорожат репутацией, это уже очень тяжелая клятва. Старая фужэн и Чу Цзинь Яо посмотрели друг на друга, обе были озадачены. Старой фужэн Чу ничего не оставалось, как сказать:

— Раз уж управляющий Ци настаивает на этом, я приму это первой. Когда управляющий Ци передумает, просто найдите меня.

— Я же торговец, как я мог такое сделать! - Ци Дэшэн посмотрел на документ в руке старой фужэн и сказал: – Я действительно благодарен Пятой юной барышне и хочу сделать все возможное, чтобы моя благодетельница жила лучше. Не говоря уже о нуждах в деньгах.

Как только Старая фужэн услышала это, она поняла, что Ци Дэшэн намекает на то, что это для Чу Цзинь Яо. Когда о Старой фужэн Чу подумали таким образом, она неизбежно была немного недовольна, но, подумав, она решила, что это нормально, людям из мира торговцев быть осторожным. Старая фужэн Чу вложила в руку Чу Цзинь Яо стопку бумаг с документами и сказала:

— Это тебе от управляющего Ци, возьми их первой. Управляющий Ци знает, как отплатить за доброту подобным образом, нельзя его подводить.

Чу Цзинь Яо почти чувствовала, как горят ее ладони, держа их в руках. В прошлый раз увидев магазин тканей семьи Ци, она размышляла, будет ли у нее подобный магазин. А теперь это стало реальностью?

Вечером Старая фужэн Чу намеренно поговорила с маркизом Чан Син об этом вопросе. Маркиз Чан Син внимательно изучил дело и ждал несколько дней, но никаких действий со стороны Ци Дэшэна не последовало, как будто он действительно не имел никакой выгоды от размещения таких кровавых денег, а просто отправлял их Чу Цзинь Яо.

Управляющий семьи Ци просто решил сделать хорошее дело?

Весть о том, что Ци Дэшэн отправил Чу Цзинь Яо еще несколько вещей, вскоре распространилась по маркизату, и Старая фужэн специально проинструктировала Чу Цзинь Яо никому не рассказывать о магазине, чтобы успокоить дело. Чу Цзинь Яо не была глупой, она никак не могла скрыть такое большое количество сундуков, но как она могла рассказать другим о делах магазина?

Всего нескольких сундуков из красного дерева, она отнесла в свой двор, не зная, что внутри. Этого было достаточно, чтобы другие завидовали. Если бы люди знали о ее новом источнике доходов, разве она не напрашивалась бы на неприятности? Чу Цзинь Яо очень хорошо понимала этот принцип.

Под лампой пальцы Чу Цзинь Яо ловко работали, и через мгновение она закончила завязывать нить из золотого шелка. Она надела новую нить на нефритовую подвеску и сказала:

— Ци Цзэ, знаешь, в этом мире действительно есть богатые люди, которые дали мне немного денег бескорыстно! Я благодарю тебя за добрые слова и действительно подарю тебе золотую нить!

Чу Цзинь Яо улыбнулась и положила нефритовую подвеску на стол, под светом золотая нить засверкала золотым светом, отражаясь от блестящего нефрита все больше и больше. Она посмотрела на нефритовую подвеску, улыбка на ее лице быстро угасла:

— Теперь я наконец-то могу позволить себе подарить тебе новую нить, но тебя здесь больше нет. Жаль, что тебя все еще нет. Видишь ли, многие люди во Внутреннем дворе сейчас наблюдают за мной, а как я могу не привлекать внимания, когда у меня вдруг появилось целое состояние? Во дворе Сунь Мама и еще несколько служанок следят, бабушка странно ко мне относится, а Чу Цзинь Мяо не скрывает своей злобы. Сейчас я похожа на трехлетнего ребенка, несущий через рынок тысячу золотых монет. Ци Цзэ, мне так страшно, где ты?

После того, как Чу Цзинь Яо закончила говорить, никто в комнате долго не отвечал, только пламя свечи прыгало вверх и вниз. Она слегка насмешливо рассмеялась и сказала низким голосом:

— Я должна была знать, что эта нефритовая подвеска уже мертвый предмет. Ты приходил мне на помощь, когда видел, что мной пренебрегают служанки, а теперь, когда ты действительно находишься в опасной для своей жизни ситуации, как ты можешь сидеть сложа руки? Где же ты, что даже не попрощался со мной?

Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить:

— Если бы ты все еще был рядом, ты бы сказал в этот момент: «ты должна использовать свой собственный мозг, чтобы решить свои собственные дела». Ты всегда так говорил, но всё же заботился обо мне, и я всегда это знала. Однако, кроме этого времени, когда за мной наблюдают и строят мелкие козни, в будущем — меня ждут проблемы с домашним хозяйством, свекровь будет усложнять мне жизнь, муж возьмет наложницу, а я останусь одна?

На слова Чу Цзинь Яо никто не ответил. Цинь И явился к ней ненадолго, чтобы показать ей просторы неба, а затем исчез из ее мира без оглядки. Для него она была лишь маленькой ошибкой на его жизненном пути, а для Чу Цзинь Яо Цинь И был единственным проблеском ее долгой и бледной жизни в будуаре.

— Ты, конечно, будешь жить хорошо, хотя я еще не знаю, куда ты ушел, - Чу Цзинь Яо наконец взяла нефритовую подвеску и положила ее рядом со своим сердцем: – Я тоже буду жить хорошо. Ты так многому меня научил, как я могу тебя подвести? Наконец-то у меня есть свой магазин, и хотя я имею в нем только долю, я все еще наполовину владелец. Наконец-то я смогу взять на себя ответственность за сестру Су Хуэй.

— Видишь, сбылось желание моего сердца. Твое тоже сбудется, - Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что пламя перед ее глазами был немного цветистым, она поспешно моргнула глазами, и когда все вновь обрело ясность, Чу Цзинь Яо встала и сказала низким голосом:

— Спокойной ночи, Ци Цзэ.

*****

В Датун дул ночной ветер, а городские стены усиленно охранялись стражниками с факелами.

— Ваше Высочество, ночное нападение татар было обнаружено нами, поэтому они не осмеливаются прийти сегодня. Уже поздно и ветрено, так что Вам лучше вернуться и отдохнуть.

Цинь И смотрел в бездонные глубины пустыни, и его лицо было серьезным. Сегодня татары собрали небольшой отряд конницы и, воспользовавшись ночью, снова атаковали перевал. Если бы он временно не пришел на городские стены, чтобы наблюдать, они бы оказались в ловушке. Цинь И хотел подождать до поздней ночи, татары были настолько хитры и бесстыдны, что воспользовались бы внезапным нападением, а затем убежали бы, как только нанесли ответный удар, что было очень раздражающим. Однако тело Цинь И все еще слишком больное, чтобы оставаться на ногах всю ночь, поэтому, хотя ему и не хотелось этого делать, он кивнул:

— Хорошо, будь осторожен, не дай им найти лазейку.

— Да, Ваше Высочество.

Цинь И шел вдоль стен города в темноте ночи. Факел рядом с ним внезапно подпрыгнул, и Цинь И остановился, как будто что-то почувствовал.

— Ваше Высочество, в чем дело?

Цинь И пришел в себя, как он мог подумать, что только что слышал голос Чу Цзинь Яо? Цинь И покачал головой, и его голос унесло ночным ветром, как только он покинул его рот:

— Ничего. Возможно, мне действительно пора отдохнуть.

С тех пор как Ци Дэшэн прислал Чу Цзинь Яо пять или шесть сундуков из красного дерева, дни Чу Цзинь Яо перестали быть спокойными.

Все хотели знать, что находится внутри сундуков. Ци Дэшэн в тот день уже наполнил два ящика шелком для Чу Цзинь Яо, так зачем ему понадобилось посылать ей еще несколько?

Чу Цзинь Яо тоже не знала об этих вопросах. Она самолично наблюдала, как служанки переносили сундуки из красного дерева из Жун Нин Тан во двор Чаю Юнь: даже не открывая их, сразу же позволила отнести их в кладовую и запереть на глазах у всех. Пока ее двор не был убран от шпионов, Чу Цзинь Яо не осмелилась открыть сундуки перед этими людьми, чтобы взглянуть на вещи. Чу Цзинь Яо необъяснимо догадывалась – вещи в сундуках из красного дерева были не того уровня, как те, что управляющий Ци подарил ей в тот день.

Поскольку Чу Цзинь Яо жила одна, двор был довольно просторным. Она жила в пяти основных комнатах, и ей не нужны были два отделения на востоке и западе, потому она выделила восточную комнату для гостей и занятия рукоделием, а западное крыло было отведено под кладовую. Все служанки и Мама жили в южной части заднего двора. Одна Мама и шесть служанок, плюс Чу Цзинь Яо, составляли полный дом из восьми человек. Поначалу западное крыло было совершенно пустым, но теперь стало тесно, после несколько сундуков из красного дерева.

Закончив сегодня переодеваться, Чу Цзинь Яо сидела в западном крыле и занималась шитьем, в то время как остальные служанки были вокруг нее, держась за руки или смеясь. Сунь Мама вошла снаружи и улыбнулась, увидев Чу Цзинь Яо:

— Барышня, Вы рано встали сегодня утром.

На самом деле, Чу Цзинь Яо всегда вставала это время. Чу Цзинь Яо не потрудилась ничего сказать, но хотела посмотреть, что скажет эта Мама. Конечно, после небольшой паузы Сунь Мама сказала:

— Барышня, сегодня день яркий и солнечный, весной редко бывает такая хорошая погода. В конце апреля дует самый приятный ветерок, так почему бы нам не вынести вещи на улицу, чтобы они хорошо грелись и не отсырели после долгого хранения?

После ее слов служанки выглянули на солнце за окном. Дин Сян сказала:

— Сегодня хороший день, так что пора сушить подстилку. Высушим постельное белье и покрывала, чтобы барышне было удобнее спать.

Но Чу Цзинь Яо подумала про себя «Сунь Мама не просто хотела высушить постельное белье». Она просто положила иголку с ниткой и сказала:

— Я почти закончила шить эту юбку Мамянь*, остался только подол. У меня немного устали глаза, и мне лень двигаться.

Цзе Гэн поспешно ответила и взяла корзину с иголками и нитками из рук Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо села прямо и посмотрела на Сунь Мама:

— Мама права, пока еще рано вынесите мягкие вещи из дома на солнце. Книги в моем кабинете нельзя оставлять, поэтому аккуратно положите их под карниз и найдите одного или двух человек, которые будут их читать и перелистывать. Книги нежные, и если их поцарапать или намочить, дела так не пойдут.

Служанки ответили в унисон, а Сунь Мама потерла руки и сказала:

— Барышня, нам нужно перенести сундуки с тканями в кладовой и сушить вместе?

Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась, ее глаза слегка скользнули по телу Сунь Мама. Очевидно, Чу Цзинь Яо не показывала слишком свирепого взгляда, но этот взгляд был весом в десять тысяч цзюней, и Сунь Мама необъяснимо струсила под этим взглядом.

Наконец, кто-то упомянул об этом: и хотя несколько служанок всех классов ничего не сказали, все они ждали заявления Чу Цзинь Яо. Вернувшись, Чу Цзинь Яо заперла все вещи. До сих пор никто не знал, что находится внутри, даже сама Чу Цзинь Яо не была уверена. Однако чем больше Чу Цзинь Яо делала это, тем любопытнее становились зрители. Эти сундуки были тяжелыми, а дерево, из которого они сделаны, стоило немалых денег.

Чу Цзинь Яо знала, что в будущем ей придется жить в глубоком и благородном доме, и она не сможет тайно спрятать свои личные вещи в одиночку, как это делала раньше в фермерской семье. Большинство ее будущих дел должно было пройти через руки служанок и Мама, а ее имущество и приданое вряд ли стали бы исключением, поэтому ей неизбежно пришлось бы взращивать группу верных и надежных людей.

Нельзя было терять время на перестройку двора Чао Юнь. Когда-то давно, когда у нее не было ничего ценного, возможно, не было проблемой держать людей Чжао и Чу Цзинь Мяо во дворе, но теперь, очевидно, уже нет. Если она все еще хотела спать спокойно, ей нужно было послать этих людей с разными намерениями куда подальше.

Чу Цзинь Яо встала и сказала:

— Во дворе так много места, но после перемещения постельного белья и книг не останется свободного пространства. Сушка вещей не уложилась бы в один день, так что вы, ребята, сначала займитесь перевозкой книг. А вот когда я вернусь, в зависимости от оставшегося свободного места, будем строить планы.

Чу Цзинь Яо снова довела дело до конца, и Сунь Мама немного смирилась, но была в недоумении. Услышав слова Чу Цзинь Яо и с любопытством спросила:

— Барышня, куда Вы идете?

— Я иду к бабушке посидеть, – Чу Цзинь Яо сказал: – Хотя бабушка попросила нас приходить на 15-й день каждого месяца, чтобы выразить свое почтение и избавить нас от необходимости ходить туда-сюда каждый день, мы, молодое поколение, не можем быть такими ленивыми.

У Сунь Мама в своем сердце подумала, раньше Вы действительно ходили выразить свое почтение только на 15-й день каждого месяца... Но Чу Цзинь Яо теперь была хорошо знакома с порядками в резиденции, и когда на сцену выставлялись такие грандиозные принципы, никто не мог ничего сказать.

Несколько дней назад Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, что старейшины в ее семье относятся к ней немного иначе. В прошлый раз маркиз Чан Син спросил ее, нет ли у нее недостатка в людях, и сказал, что Старая фужэн Чу распорядится, и чтобы она почаще ходила и сидела в Жун Нин Тан. Не то чтобы маркиза Чан Син волновали дела Внутреннего двора, он не стал бы говорить такие вещи без причины.

Ей нужно было пойти и убедиться.

Чу Цзинь Яо увидела служанка из Жун Нин Тан еще до того, как она вошла. Служанка в зеленом приветствовала ее с улыбкой и сказала:

— Пятая юная барышня пришла рано, такая сыновняя почтительность поистине заставляет восхищаться.

Чу Цзинь Яо только улыбнулась и ответила:

— Как я смею принимать этот комплимент от сестры. Бабушка дома?

— Естественно, внутри, – служанка провела Чу Цзинь Яо через декоративную стену и по большому коридору на запад. Войдя во двор, остановила маленькую служанку и сказала:

— Пятая юная барышня здесь, почему ты все еще дурачишься тут? Почему бы тебе не зайти и не доложить!

Маленькая служанка с двойным пучком услышала эти слова и поспешила доложить. Только тогда служанка повернулась лицом и сказала:

— Эти маленькие служанки всегда такие растерянные, не могут сравниться с теми, кто тут уже дольше, привыкшим здешним делам. Не вините их, Пятая юная барышня.

Чу Цзинь Яо улыбалась, наблюдая за всем этим: стали бы с ней так обращаться в прошлом, когда она навещала Жун Нин Тан? Служанки, стоявшие перед Старой фужэн Чу, были даже более ценными, чем барышни. Кто осмелится поручить им какие-то дела и указывать? Сейчас эта служанка была так внимательна к Чу Цзинь Яо, что если бы она сказала, что за этим никто не стоит, Чу Цзинь Яо бы не поверила.

Войдя внуть, Чу Цзинь Яо направилась на запад. Первым она увидела ряд старинных полок, на которых стояли горелки для благовоний, оникс и кораллы. За старинными полками был аккуратный слой занавесок, с обеих сторон которых висела тяжелая парчовая вышивка, наслоенные одна за другой. Сейчас весна, поэтому старые тяжелые занавески заменены на новые гусиного желтого цвета, но через несколько месяцев, в начале лета в июне, все эти занавески будут сдернуты и заменены на свежые и воздушно дымчатые занавески. Пряжа стоит больших денег на рынке, а вес пряжи остается очень легким, как дым, и цвет ее слегка зеленый, отсюда и название. Поскольку она легкая и дышащая, многие состоятельные семьи любят использовать ее для легкой одежды, чтобы не потеть летом. Однако в доме маркиза Чан Син дымовая пряжа, которая стоила тысячу таелей, использовалась для окон и шкафов Старой фужэн, только для того, чтобы старейшина чувствовала себя лучше летом.

Так поступала Старая фужэн в резиденции маркиза Чан Син, ничего не использовалось по второму разу, завесы на окнах приходилось менять раз в сезон, не говоря уже о парче и занавесках, висевших в доме. Чу Цзинь Яо прошла через шкаф с гусино-желтыми занавесками и увидела Старую фужэн Чу в жаккардовом темно-золотом пиджаке с отворотом, с темно-фиолетовом топе и большой чернильно-синей юбкой Мамянь под ней, опирающуюся на кровать Луохань. Несколько служанок, стоя на коленях у подставки для ног, старательно массировали Старой фужэн ноги.

Увидев Чу Цзинь Яо, служанки все встали и поприветствовали ее. Служанка, массирующая Старой фужэн ноги, тоже собиралась встать, но Чу Цзинь Яо поспешно остановила ее:

— Сестра, в этом нет необходимости, просто ухаживай сначала за бабушкой, мне не нужно ничего делать.

Старая фужэн Чу наблюдала за всем этим с холодными глазами, и после того, как Чу Цзинь Яо произнесла десять тысяч благословений, она равнодушно сказала:

— Сначала сядь. Что привело тебя сюда сегодня?

Чу Цзинь Яо прекрасно знала, зачем она пришла сегодня, и ей следовало бы вести себя избаловано и прижаться к старой фужэн, но она не могла так поступить. Она только стояла на земле, и тут же ловкая служанка принесла Чу Цзинь Яо круглый табурет, и, поблагодарив ее, Чу Цзинь Яо уселась на табурет. Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце, действительно, неудивительно, что даже такие фужэн, как госпожа Чжао и госпожа Янь, не осмелились грубить служанке рядом со Старой фужэн.

Она тихо вздохнула один раз, и чем больше догадок было в ее сердце, тем больше она задумывалась. Чу Цзинь Яо не стала ходить вокруг да около и прямо обратилась к Старой фужэн Чу:

— Бабушка, два дня назад управляющий Ци прислал мне несколько сундуков из красного дерева. В тот день было уже поздно нести их обратно, поэтому я не стала открывать их, чтобы посмотреть. Сегодня светит солнце, и Сунь Мама сказала, что это хорошо для принятия солнечных ванн, поэтому, если в коробках есть какие-либо ткани, я должна достать их, чтобы хорошенько высушить. Бабушка, я еще слишком молода, чтобы знать это, поэтому я хотела бы спросить Вас, как ухаживать за шелком и парчой?

Первым делом она сказала, что Сунь Мама велела ей высушить вещи, а затем спросила об уходе за тканями. Более того, что значит, когда они вернулись, было уже поздно? Старая фужэн своими глазами видела, как уходили управляющий Ци и Чу Цзинь Яо, и солнце было в середине дня, во время их ухода, разве можно назвать это слишком поздно?

Старая фужэн поняла смысл слов Чу Цзинь Яо, и втайне почувствовала удовлетворение от того, что у Чу Цзинь Яо есть мозги, и она не просто кричит и распространяет информацию, как только получает что-то хорошее. Старая фужэн не ожидала, что Чу Цзинь Яо сможет терпеливо ждать столько дней. В конце концов, даже опытные взрослые не смогли бы удержаться от соблазна открыть их, когда им внезапно подарили столько вещей. Но Чу Цзинь Яо, молодая девушка, выросшая в бедной семье, смогла устоять. Одно только это сердце было лучше многих других, не говоря уже о молодых девушках семьи Чу, даже невестки Чжао и Янь не были так хороши, как она.

После этих раздумий мнение Старой фужэн Чу о Чу Цзинь Яо поднялось еще на один уровень. Хорошо быть терпеливой и не быть ослепленной деньгами, потому что только тогда она сможет выдержать более высокие и большие богатства в будущем. Старая фужэн сказала:

— Ты еще молода, и нет ничего необычного в том, что ты не можешь справиться со многими вещами. Все всегда бывает в первый раз, просто не волнуйся и пробуй.

Чу Цзинь Яо склонила голову и сказала:

— Этот ребенок еще мал, и боюсь, что не смогу усвоить правила, с наставлениями бабушки мне будет легче.

— Если ты хочешь, как я и сказала, смело пробуй сама, - Старая фужэн Чу улыбнулась и наконец сказала: – Раз ты боишься, то я не могу тебя заставить. Таким образом, у меня здесь есть еще одна Мама, которая хорошо умеет принимать людей, так что если ты не уверена в своем сердце, сначала отведи ее, и пусть она поможет тебе присмотреть на некоторое время.

Услышав эти слова, Чу Цзинь Яо окончательно подумала – пыль осела. Сама она не смела никого обижать, но если эти слова порицания прозвучат из уст Мама, окружавших Старую фужэн Чу, то все будет в порядке. Более того, когда за ней присматривали люди Старой фужэн Чу, даже если кто-то другой захочет воспользоваться ее вещами, ему придется взвесить свои возможности, прежде чем сделать шаг.

Естественно, сделав это, Старая фужэн Чу узнала бы подробности о ее делах. Но Чу Цзинь Яо считала, что в этом нет ничего плохого. Вместо того, чтобы тайно нападать на всех, ей следовало с самого начала открытьсяглаве семьи, и раз уж Старая фужэн Чу позволила ей уйти с теми вещами, она не стала бы возвращаться к своим словам позже. Даже если бы Старая фужэн действительно хотела воспользоваться ее богатством, с нынешними средствами самосохранения Чу Цзинь Яо не смогла бы остановить ее. Если это так, то почему она должна остерегаться востока и запада – и обижать Старую фужэн Чу?

Более того, Чу Цзинь Яо была уверена, что у Старой фужэн Чу есть к ней просьба. Возможно, это была не просьба, а план.

В глазах Старой фужэн Чу, Чу Цзинь Яо должна иметь более важную ценность, чем эти несколько сундуков с тяжелым богатством.

Она была женщиной, которая не могла ни убить в бою, ни добиться славы на имперских экзаменах, так почему же Старая фужэн Чу вдруг стала вкладываться в нее? Чу Цзинь Яо почти угадала. Можно опасаться, что Старая фужэн Чу планировала использовать ее, чтобы выдать замуж за благородную семью, верно?

Поначалу она в неведений была встревожана, но теперь, когда она узнала всю подноготную своего сердца, Чу Цзинь Яо внезапно успокоилась. Если все так и было задумано, то Чу Цзинь Яо не о чем было беспокоиться. Хотя семья Чу использовала своих дочерей, чтобы подняться по лестнице богатства и власти, ей не на что было жаловаться, когда дочь выходила замуж за человека более высокого уровня. Старая фужэн Чу хочет использовать тело Чу Цзинь Яо, чтобы подняться по лестнице, а Чу Цзинь Яо также хочет использовать силу Старой фужэн, чтобы нарастить свою мощь. Единственный вопрос теперь - за кого выдадут? Если ей суждено попасть в руки семидесяти восьмилетнего старика, то забудьте об этом, Чу Цзинь Яо будет рисковать жизнью, чтобы интрижка сошла на нет.

Старая фужэн Чу наблюдала, как выражение лица Чу Цзинь Яо менялось от подозрительного, ошарашенного, до спокойного и собранного. Именно такой человек заслуживает того, чтобы его взращивала семья, и принесет большую пользу себе, семье и семье своего будущего мужа. Только такой человек был бы подходящей парой для благородной семьи, брака двух родов.

В противном случае, это не брак, а вражда.

Если Старая фужэн Чу смогла сегодня поговорить с Чу Цзинь Яо до такой степени, то у нее было намерение позволить ей задать подробный вопрос. Чу Цзинь Яо спросила:

— Бабушка, я очень благодарна Вам за заботу о деле с Мама. Просто Цзинь Яо глупа, боюсь – не смогу вернуть долг бабушке, если не добьюсь успеха в будущем.

Старая фужэн Чу видела любопытства Чу Цзинь Яо, и то, что она и маркиз Чан Син собирались делать, Чу Цзинь Яо, человек, о котором шла речь, должна была более или менее знать. Поэтому старая фужэн Чу тоже не стала скрывать, а прямо сказала:

— С древних времен сердца старейшин жалостливы, мы, старейшины, довольствуемся тем, что у вас все хорошо, как мы можем желать вознаграждения? Посмотри на свою тетю, хотя все говорят, что она вышла замуж в семью принца и проживает достойную жизнь, но в семье принца такие строгие правила, что она даже не может вернуться в дом своей матери уже много-много лет. Я не ожидаю, что она будет богатой и знаменитой, но я просто хочу, чтобы она была в безопасности и счастлива. Но хорошо то, что через несколько дней резиденция принца выберет несколько девушек, которые поедут и останутся с ними. Ты можешь больше времени проводить со своей тетей и видеться с ней за меня. Это величайшая сыновняя почтительность.

Услышав это, Чу Цзинь Яо была очень удивлена. Так значит, Старая фужэн Чу хотела, чтобы она стала спутницей по учебе в резиденции принца? Имел ли маркиз Чан Син в виду то же самое, когда говорил это в прошлый раз? Она не собиралась вмешиваться в мутную воду резиденции принца, но не ожидала, что в глазах старших ее намерения окажутся совершенно иными. Чу Цзинь Яо не была глупой, поэтому она не стала говорить, что не хочет идти в резиденцию принца, но попыталась:

— Вопросом спутницы по учебе занимается Ванфэй, я боюсь, что не смогу ничего сказать и подведу бабушку.

— Почему же, - Старая фужэн рассмеялась и сказала: – Ты - Ди-дочь маркиза Чан Син, у тебя есть приятная внешность и таланты. Ты близкая родственница резиденции принца, и Ванфэй любит тебя как собственную дочь, так как она может возражать?

Чу Цзинь Яо становилась все более ошеломленной по мере того, как слушала, она замерла и едва могла закрыть рот.

— Бабушка, Вы имеете в виду...

Вместо ответа Старая фужэн Чу вдруг сказала нечто двусмысленное:

— В последний раз, когда Шицзы приходил в нашу резиденцию в качестве гостя, он был очень вычурным и резким. Такой хороший человек очень привлекателен.

Целью Старой фужэн Чу на самом деле был Шицзы? Теперь Чу Цзинь Яо действительно была не в состоянии закрыть рот. Сначала она думала, что Старая фужэн Чу и маркиз Чан Син хотят выдать за семью Чу Чжу, но к ее удивлению, они положили глаз на наследника резиденции принца – Линь Си Юань.

Ах, Чу Цзинь Яо едва могла стоять на ногах:

— Бабушка, возможно, Вы переоценили меня. Я...

Однако Старая фужэн Чу протянула руку, чтобы остановить слова Чу Цзинь Яо:

— Эти слова были сказаны слишком рано, тебе не нужно беспокоиться об этом сейчас, сначала приведи в порядок свои собственные дела.

Нет, Чу Цзинь Яо действительно было трудно что-либо сказать. Старая фужэн Чу и маркиз Чан Син действительно планировали позволить Чу Цзинь Яо стать женой Шицзы, они действительно высоко о ней думали! Когда Чу Цзинь Яо подумала о своей неприятной первой встрече с Линь Си Юань, ее охватила горечь, но она открыла рот, но не знала, как объяснить Старой фужэн Чу.

Что она пробралась через стену и попалась на глаза Шицзы?

Чу Цзинь Яо долгое время не могла говорить, и, наконец, смогла только склонить голову и сказать:

—Да, спасибо, бабушка. Но эта внучка глупая, поэтому боюсь, что подведу бабушку.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что раз она уже сказала свои слова здесь, то если она не сможет добиться успеха в будущем, Старая фужэн Чу не может ее винить.

Но как Старая фужэн Чу могла думать в этом направлении? Втдя, что Чу Цзинь Яо выглядела так, будто хотела что-то сказать, подумала, что у Чу Цзинь Яо есть какие-то скрытые чувства. Теперь, услышав эти слова, Старая фужэн Чу почувствовала огромное облегчение, и только подумала, что это была сдержанность и вычурность маленькой девочки, вот почему она намеренно оттолкнула. Она сказала:

— Хорошо, что ты понимаешь. Я попрошу Гун Мама навестить тебя позже, если ты чего-то не знаешь, ты можешь спросить Гун Мама, ей не составит труда направить тебя…

Пока Старая фужэн говорила, Чу Цзинь Яо тоже думала об этой куче дел. Чу Цзинь Яо тоже была обычной женщиной, но получить возможность выйти замуж за Шицзы резиденции принца, будущего Принца второго ранга Хуэй Лин, какая женщина не согласилась бы на это? Более того, этот Шицзы отличался внешностью и выдающимся темпераментом. На фоне семьи и богатства двое влюбленных - всего лишь дымка, ничего, кроме смятения и недоумения для барышни.

Чу Цзинь Яо медленно вспоминала лицо этого Шицзы, он казался очень высоким и всегда носил улыбку на лице. Как именно он выглядел? Чу Цзинь Яо изо всех сил пыталась вспомнить, казалось: у него очень белая кожа, длинная стройная шея, пара сверкающих глаз, кончик глаз слегка поднятый вверх, отважный и своевольный... Нет это не Шицзы, а Ци Цзэ.

Сердце Чу Цзинь Яо резко упало. Она пробыла дома три месяца, и семья поняла ее ценность и хотела посвятить свои усилия ее воспитанию и сделать ее в будущем супругой Шицзы. С какой стороны ни посмотри, это хорошая, большая, можно даже сказать, неожиданная удача.

Однако Чу Цзинь Яо вдруг необъяснимо грустила, что Ци Цзэ больше нет и ее наконец-то выдадут замуж.

Старая фужэн Чу говорила долгое время, но вдруг поняла, что Чу Цзинь Яо опустила голову, ничего не говорит и не знает, о чем думает. Хотя сердце Старой фужэн Чу было удивлено, она решила, что маленькая девочка была тонкокожей и смутилась, услышав это. Старая фужэн Чу прекратила эту тему, больше не развивая намеки, но сказала:

— Хорошо, это все, что я могу сказать, ты можешь сначала отвести людей назад. Заботься о людях, которые тебя окружают, эти люди, они будут с тобой долгое время.

Это последнее предложение можно назвать многозначительным. Чу Цзинь Яо поняла, что Старая фужэн Чу говорит о том, что эти люди в будущем последуют за ней, когда она выйдет замуж за резиденцию принца Хуай Лин. Другими словами, Старая фужэн согласилась на любые дальнейшие неприятности с ее стороны.

Хотя Чу Цзинь Яо получила такое большое обещание, в душе она не была счастлива. Она с достоинством поклонилась Старой фужэн, а затем почтительно повела группу людей обратно во двор, ничуть не изменившись внешне.

Однако, когда она шла по аккуратному и тихому двору резиденции маркиза Чан Син, она не могла сдержать желание потянуться к сердцу. Там висела ее нефритовая подвеска, которая помогла ей пережить все невзгоды семьи Су и тяжелые времена, которые она пережила, когда только вернулась в резиденцию.

Чу Цзинь Яо не могла не представить, как она отмахнулась от всех как прежде и тихо сказала Цинь И «Ци Цзэ, я выйду замуж. Моя бабушка намерена отдать меня замуж за Шицзы резиденции принца Хуай Лин, старшего брата уездной принцессы. Если я выйду за него, моя свекровь станет самой почитаемой и знатной Ванфэй в Тайюань. С такой Ванфэй и уездной принцессой, имеющая репутацию высокомерной, действительно ли возможен хороший брак?».

Но она не могла сказать об этом ни слова, ее сопровождала Гун Мама – ее щит и кандалы. Гун Мама заставила бы всех не относиться к Чу Цзинь Яо легкомысленно, но в то же время она была глазами и ушами Старой фужэн вокруг Чу Цзинь Яо. Теперь она больше не сорняк, о котором никто не заботился и не ухаживал, когда она только вернулась домой.

Чу Цзинь Яо, превратившаяся из сорняка в нежный цветок, не чувствовала себя счастливой. Раньше она с нетерпением ждала этого дня, но когда он наступил, она позавидовала прежним трудным, но беззаботным дням, когда ее сопровождал Цинь И.

— Пятая юная барышня, что с Вами? – Гун Мама смотрела на необъяснимо остановившуюся на своем пути Чу Цзинь Яо, ее взгляд был отрешенным, и Мама не знала, о чем та думает. Гун Мама было интересно, поэтому ей пришлось напомнить Чу Цзинь Яо низким голосом.

Чу Цзинь Яо пришла в себя, положила нефритовую подвеску и сказала:

— Я в порядке. Давайте продолжим путь.

Она тихо сказала в своем сердце – «Ци Цзэ, ты ушел, а я выйду замуж. Судьба между нами, оказывается, может зайти так далеко».

Я желаю тебе хорошей жизни. С другой стороны, мне, вероятно, придется еще бороться.

———————

马面 Mǎ miàn - букв. морда лошади. Разновидность традиционной китайской одежды. Имеет складки по обеим сторонам юбки, и участок гладкой поверхности по середине, называемый «морда лошади».

Чу Цзинь Яо отвела Гун Мама обратно во двор Чао Юнь. Сунь Мама стояла у входа во двор, обращаясь в приподнятом настроении к маленьким служанкам, услышав звук открывающейся двери, сразу же обернулась и сказала под вздохом:

— Пятая юная барышня, почему только сейчас вернулись...

Прежде чем слова успели покинуть ее рот, Сунь Мама подняла голову и увидела Гун Мама.

Оставшиеся слова Сунь Мама мгновенно застряли у нее в горле.

Что за человек была Гун Мама, люди во дворе не могли не знать. Они были шокированы и удивлены, увидев, вернувшуюся Чу Цзинь Яо с правой рукой Старой фужэн, и все сразу приостановили свои движения.

Гун Мама бросила взгляд в сторону двора и сказала:

— Барышня, Вы решили прибраться во дворе?

— Да, сейчас весна, так пусть они вынесут все мягкие вещи на солнце, чтобы разогнать сырость.

Гун Мама кивнула, ничего не сказала и последовала за Чу Цзинь Яо внутрь.

Через некоторое время из комнаты донеслись слова, велевшие им всем оставить работу и зайти внутрь, чтобы Гун Мама могла познакомиться с ними.

Чу Цзинь Яо сидела в центре помещения на кресле с Гун Мама с одной стороны. Чу Цзинь Яо указала Гун Мама на них по очереди и сказала:

— Эти две - мои служанки первого класса, та, что повыше, - Дин Сян, а другая - Шань Ча. Четверо за ними - служанки второго класса, слева направо - Бай Шао, Цзе Гэн, Шэнь Сян и Юэ Цзи, а снаружи стоят несколько служанок для грубых работ.

Те, на кого указывали, одна за другой склоняли головы перед Чу Цзинь Яо и Гун Мама, которые молча кивали и смотрели в сторону. Только в конце своей речи Чу Цзинь Яо указала на Сунь Мама и сказала:

— Эту управляющую Сунь Мама дала мне матушка несколько дней назад.

На лице Сунь Мама появилась приятная улыбка, и она кивнула Гун Мама. Сунь Мама была подарком старшей и имела гораздо более высокий статус, чем несколько служанок, но Чу Цзинь Яо поставила ее в конце представления, поэтому Гун Мама запомнила ее в своем сердце и только кивнула головой не слишком мягко, но и не слишком сильно на заискивание Сунь Мама.

Появление Гун Мама немедленно потрясло подчиненных во дворе, бывшим в замешательстве. Они видели дары для Чу Цзинь Яо, и поскольку последняя не была барышней, выросшей в резиденции маркиза, все они в душе были несколько презрительны, думая, что Чу Цзинь Яо не была собранным человеком, поэтому они все призывали Чу Цзинь Яо открыть сундуки и дать всем посмотреть, дабы они могли получить немного денег. Однако, когда Гун Мама стояла во дворе, ей не нужно было ничего говорить, а те несколько подчиненных, которые были такими беспокойными, сразу же испугались и не осмелились упомянуть об этом снова.

Новость о том, что Старая фужэн Чу выделила Мама для Чу Цзинь Яо, вскоре распространилась по всей резиденции, и госпожа Чжао была немного смущена. Не так давно она отправила к Чу Цзинь Яо управляющую Сунь Мама, а теперь сама Старая фужэн прислала еще одну, и недоверие, скрывавшееся за этим, было очевидным. Жители Второго и Третьего домов были удивлены, услышав, что Старая фужэн вмешалась в дела Чу Цзинь Яо, но они также почувствовали намек на что-то необычное.

Старая фужэн Чу была человеком, стоящим над миром, и никогда не была близка с молодым поколением, она не делала ничего без цели. Значит, ветер во внутреннем доме скоро переменится?

Во дворе Чао Юнь Гун Мама не делала никаких движений, как будто она просто тихо оставалась здесь с Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо тоже не спешила, она могла позволить себе подождать. Из слов маркиза Чан Син следовало, что Старая фужэн Чу уже приготовила для нее своего человека, но не взяла на себя инициативу упомянуть об этом, и ей пришлось спросить ее лично, прежде чем она спокойно передала Гун Мама. В этом и заключается разница между Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь. Если бы это была Чу Цзинь Сянь, Старая фужэн Чу уже давно бы все подготовила и не беспокоилась о подчиненных, а если бы это была Чу Цзинь Яо, то Старая фужен тянула бы ее за собой и одновременно дисциплинировала, как начальник подчиненного.

Чу Цзинь Яо не могла сказать, насколько она была близка со Старой фужэн Чу. Старая фужэн Чу была больше похожа на властного человека, покровителя – желающего выгодные отношения, чем на бабушку. Такие простые отношения интереса успокаивали Чу Цзинь Яо, но если бы к ним примешивался элемент привязанности, Чу Цзинь Яо было бы трудно.

Поэтому Чу Цзинь Яо приняла такое же отношение к Гун Мама, как и Старая фужэн к ней. Самое главное для человека, облеченного властью, - это терпение. Если человек во власти захочет что-то сделать и первым заговорит об этом сам, то он теряет свой авторитет и первую возможность. Поэтому не нужно торопиться первым, нужно ждать и ждать, когда другая сторона поднажмет и проявит инициативу, чтобы поднять этот вопрос.

Гун Мама здесь играла роль злодея вместо Чу Цзинь Яо, о чем они обе прекрасно знают. Чу Цзинь Яо не заняла никакой позиции, а лишь привела Гун Мама, и была просто уважительна к Гун Мама, не поднимая никаких вопросов. Гун Мама ждала еще два дня, узнав все вдоль и поперек, проявила инициативу и спросила, подавая Чу Цзинь Яо чай:

— Барышня, старая служанка хочет Вам что-то сказать.

Чу Цзинь Яо подняла чайную чашку, чтобы выпить чай, она не спеша проглотила чайные листья и медленно сделала глоток, затем поставила чашку и сказала Гун Мама:

— Мама, если тебе есть что сказать, просто скажи, без моего приказа они обычно не заходят.

В прошлом из-за Цинь И было неудобно впускать людей, поэтому она установила правило – никто не мог легко войти в кабинет, потревожить ее. Теперь, когда Цинь И ушел, это правило осталось: пока Чу Цзинь Яо находилась в кабинете восточного коыла, служанки не подходили к ней, если не было серьезных проблем.

Чу Цзинь Яо выглядела откровенно и не притворялась, Гун Мама втайне вздохнула над самообладанием этой Пятой барышни. Гун Мама сказала:

— Барышня, не думаю, что мне нужно много говорить о намерениях Старой фужэн. Вы только что вернулись, и корни Ваши еще неглубоки, поэтому неизбежно, что некоторые недобросовестные подчиненные будут пренебрегать Вами. Эта старая служанка уже несколько дней наблюдает за людьми в Вашем дворе и имеет общее представление о Вас. В этом году Вам уже исполнилось тринадцать лет, и, мягко говоря, брак будет заключен в ближайшие несколько лет. Именно по этой причине Вы не должны быть небрежны с окружающими Вас подчиненными, а поскольку до свадьбы осталось всего два или три года, то подчинённые, которые у Вас есть сейчас, войдут в число Вашего приданого. Вы еще молоды, поэтому можете не знать о важности приданого, но я должна напомнить Вам, чтобы Вы были осторожны, так как я все это уже видела. Когда Вы пойдете в дом своего мужа, служанки будут Вашими руками и лицом, и все, что они скажут или сделают, будет представлять Вас.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Вот почему я должна полагаться на Мама, чтобы она присматривала за мной некоторое время. По мнению Мама, что мне делать?

Гун Мама сказала:

— Это зависит от Вас, барышня. Я просто не знаю, каким должен быть Ваш двор?

Чу Цзинь Яо выпрямилась и села еще прямее:

— Не буду врать, Мама, я только что вернулась и неопытна во многих вещах. Я не ожидаю, что мой собственный двор будет таким же упорядоченным и непроницаемым, как военный лагерь, но самые основы верности - защищать своего хозяина и не грызть его снаружи - все же должны выполняться.

— Это их обязанность, – Гун Мама продолжила: — Барышня, у Вас во дворе одна Мама, две старшие служанки и четыре служанки второго класса, хотя у Вас есть весь штаб, правила все еще немного расхлябанные, поэтому Вам нужно не торопиться их корректировать. Две служанки первого класса - Ваши сторонники, но до своего уровня не дотягивают. Я вижу, что Дин Сян честна, но она тихая и не умеет приспосабливаться, поэтому, если что-то случится в будущем, боюсь, она будет Вас сдерживать. Другая, Шань Ча, хотя она яркая и живая и может говорить лучше, чем Дин Сян, но не имеет твердой руки.

Чу Цзинь Яо выпрямилась, показав Гун Мама сердечный жест:

— Дин Сян честная, и она усердно работала даже без заслуг за это время, поэтому я благодарна Гун Мама за ее дисциплину.

Чу Цзинь Яо только упомянула Дин Сян, но не Шань Ча, смысл этого был очень ясен.

— Это обязанность этой старой служанки, – Гун Мама также знала, что хотя Старая фужэн Чу попросила ее временно переехать и управлять людьми для Чу Цзинь Яо, нет смысла просить людей, посланных старейшинами, вернуться обратно. Скорее всего, в будущем ей придется жить с Чу Цзинь Яо, сопровождать ее в доме мужа, а тем более, Чу Цзинь Яо должна будет заботиться о ней. Поэтому Гун Мама также изо всех сил старалась показать свои способности перед Чу Цзинь Яо. Гун Мама слышала, что у резиденции были другие планы на эту Пятую барышню, и боялась, что у нее будет великая судьба. Поскольку дело обстояло именно так, Гун Мама также хотела как можно скорее заявить о себе, чтобы занять первое место среди подчинённых Пятой барышни.

Они обе были на одной волне, поэтому следующий шаг будет намного проще. Гун Мама сказала:

— Я слышала, что Сунь Мама была неуважительна к Вам, но Сунь Мама получила эту работу от маркизы, а человек старейшины имеет больше достоинства. Сунь Мама пока трогать нельзя, но других маленьких служанок можно бить.

— Хорошо, – Чу Цзинь Яо протянула руку и указала на нескольких человек в списке:

— Эти несколько человек всегда любят отлынивать от работы, я не знаю почему, может кто-то другой будет лучше.

Гун Мама посмотрела на них и втайне вспомнила:

— Старая служанка понимает мысли барышни.

Через несколько дней Шэнь Сян шла с подносом фруктов, и когда она вошла в комнату, с ней столкнулась Шань Ча, и поднос с фруктами рассыпался по полу. Шань Ча о чем-то задумалась и торопилась, поэтому не заметила, как кто-то пересек комнату и столкнулся с ней. Она не приняла это близко к сердцу, столкнувшись с Шэнь Сян, отругала ее:

— Ах ты, маленькое копытце*, у тебя что, нет глаз, не видишь куда идешь? В дома ведь нет мужчин, куда ты спешишь?

*(小蹄子 xiǎotízi – оскорбление в сторону женщин в старые времена, можно перевести как «маленькая шлюшка»)

Шэнь Сян и так была обижена после столкновения, а услышав это, она пришла в еще большую ярость. Но Шань Ча было все равно, она велела Шэнь Сян собрать свои вещи, а сама собралась уходить. Шань Ча всегда свирепствовала во дворе, и даже Чу Цзинь Яо игнорировала ее выходки, не говоря уже о служанке. Шэнь Сян была так зла, что ее руки дрожали, но она знала, что не может соперничать с Шань Ча, поэтому у нее не было выбора, кроме как присесть на корточки и убрать беспорядок. Шань Ча сказала еще несколько язвительных слов и уже собиралась уходить, когда сзади раздался голос Гун Мама:

— Стой.

Шэнь Сян поспешно встала и замерла, а Шань Ча обернулась и сказала с улыбкой:

— Мама, почему Вы вышли? Эта девушка неосторожна, я преподам ей урок!

Однако лицо Гун Мама было необычайно серьезным, совсем как у Старой фужэн Чу. Морщины на лице Гун Мама не изменились, когда она сурово сказала:

— Это двор барышни, как ты смеешь говорить такие непристойные слова в ее присутствии, у тебя большая храбрость!

Шань Ча немного встревожилась, но опять же, она не считала это проблемой: все они ругали новых служанок наедине, в крайнем случае, они не хотели, чтобы кто-то их слышал. Шань Ча улыбнулась Гун Мама:

— Это моя вина, я быстро говорила и не обратила на это внимания, в следующий раз буду осторожнее.

— В следующий раз? – Гун Мама усмехнулась и сказала: – В доме барышни не посмеют держать подобную великую служанку, поэтому, раз ты не можешь контролировать свой быстрый рот, иди на улицу и учись хорошенько, и возвращайся, когда сможешь говорить.

Улыбка на лице Шань Ча застыла:

— Что Вы сказали, Мама?

— Разве ты не слышала, что я сказала? – Гун Мама холодно приказала нескольким служанкам грубых дел снаружи дома: — Заберите эту служанку, не уважающую свою хозяйку, и отправьте ее на улицу.

Теперь Шань Ча была в панике:

— Как это может быть, я просто сделала случайное замечание, – сказав это, она одарила Шэнь Сян свирепым взглядом, и все из-за этого маленького копытце. Шэнь Сян поспешно склонила голову в страхе.

Сунь Мама услышала переполох и подошла. Она слышала, как прохожие рассказывали о происходящем, и не чувствовала беспокойства.

— Гун Мама, Шань Ча только отругала людей под ней, хотя ее слова были неуместны, это было для блага барышни, почему ты так суетишься из-за этого?

Но Гун Мама это не тронуло, она просто сделала серьезный вид и сказала:

— Кто такая барышня, как ты можешь быть такой безрассудной? Сегодня во дворе только мы, но если в другой день к нам придут гости, будешь ли ты так же груба? Разве ты не понимаешь, что я говорю?

Зеваки, собравшиеся у входа в дом, чтобы понаблюдать за весельем, были ошеломлены. Если бы это Чу Цзинь Яо говорила такие вещи, они бы еще осмелились дальше наблюдать, но сейчас говорила Гун Мама — человек Старой фужэн! Служанки не решились смотреть шоу, поэтому они взяли Шань Ча за руки и вытащили ее. Шань Ча наконец поняла, что происходит, и, не заботясь о приличиях, громко закричала из внутренней комнаты:

— Барышня, барышня, спасите меня! Я не хочу, чтобы меня выслали!

За занавесками комнаты восточного крыла было тихо, и, несмотря на всю суматоху здесь, Чу Цзинь Яо даже не вышла посмотреть. Толпа только насторожилась, похоже, что Гун Мама отослала Шань Ча сегодня, не из-за ее грубости, можно опасаться, что бы Шань Ча ни сделала, Гун Мама на нее набросилась бы, а Чу Цзинь Яо, очевидно, знала об этом заранее или даже разрешила.

Был явно теплый апрельский день, но теперь без видимой причины наступила леденящая до костей прохлада. Они только думали, барышня добродушна и не похожа на госпожу, выросшую в доме маркиза, но теперь кажется, что она благородных кровей и подобная холодность давно заложена в ее натуре.

Многие служанки и Мама, из-за неглубоких корней Чу Цзинь Яо и отсутствия образования, неизбежно презирали ее и не обращали особого внимания на ее приказы. Теперь, когда Шань Ча была выслана в назидание другим*, они сразу же запаниковали. Гун Мама с угрюмым лицом, выслала нескольких служанок одну за другой под предлогом наведения порядка во дворе, и даже служанка второго ранга, Юэ Цзи, не сбежала.

*(杀鸡儆猴 shājījǐnghóu – убить курицу, чтобы напугать обезьяну. Зн.: наказывать одного в назидание другим)

Но, к счастью, госпожа Чжао в то время не заботилась о Чу Цзинь Яо, и люди, приставленные к ней, были в основном новыми служанками, у которых были проблемы с правилами и манерами, но не имевшие сложного прошлого и покровителя. Гун Мама быстро выслала Шань Ча и Юэ Цзи, а также некоторых служанок, но остальной персонал не нужно было перемещать. Служанки перепугались до смерти, когда увидели, что две из служанок первого и второго класса, которые обычно были такими красивыми, исчезли.

Движения Чу Цзинь Яо во дворе не остались незамеченными. Однажды, когда она выражала свое почтение Старой фужэн, госпожа Янь спросила:

— Я слышала, что Пятая барышня в последние несколько дней была на взводе, изгнав нескольких подчиненных?

Все взгляды обратились к Чу Цзинь Яо:

— Я тоже не понимаю, это Гун Мама решила, что эти люди не придерживаются правил, поэтому она отослала их за меня. Я думаю, что Гун Мама является старшей, данной бабушкой, поэтому ее поступок был оправдан. Вы так не думаете, вторая тетя?

Госпожа Янь поперхнулась и смогла только сказать: «Конечно». Она рассмеялась и пропустила тему мимо ушей, но была очень смущена пощечиной* Чу Цзинь Яо.

*(四两拨千斤 sì liǎng bō qiānjīn – не силой, а умением, побеждать малыми силами)

Чу Цзинь Яо просто притворилась, что не понимает, и свалила все на Старую фужэн  и Гун Мама. В глазах Старой фужэн она все равно имела ценность, если сейчас она этим воспользуется, то тогда когда? Услышав это, Старая фужэн Чу перебирая несколько буддийских бусин, равнодушно сказала:

— Поскольку эти служанки не следуют правилам, просто продай их. Через несколько дней я попрошу посредника* войти в резиденцию, и ты сможешь выбрать несколько служанок, которые тебе понравятся.

*(人牙子 rényázi – маклер, посредник (в торговле «живым товаром»))

Чу Цзинь Яо склонила голову и ответила утвердительно. Госпожа Чжао собиралась сказать, что Чу Цзинь Яо не должна быть такой немилосердной, барышня из благородной семьи не бывает такой, но когда Старая фужэн Чу сказала это, имела ли госпожа Чжао право говорить? Даже Госпожа Янь, задавшая вопрос, была настолько пристыжена, что опустила голову. В своих сердцах все они думали: «Чу Цзинь Яо таким дерзким образом прогнала людей, включая первоклассную служанку, которую ей дали старшие, а Старая фужэн прямо позволила?».

Смысл этого был душераздирающим. За столько лет только у Чу Цзинь Сянь хватало смелости прогонять по три-четыре человека за раз, но все люди вокруг Чу Цзинь Сянь были выбраны тысячей, и не было необходимости заменять их. Поэтому на протяжении многих лет ни одна барышня в резиденции не решалась на это.

И вот, Чу Цзинь Яо сделала это. Старая фужэн ничего не сказала, как и маркиз Чан Син, а остальные не осмелились поднять этот вопрос, даже если чувствовали, что это не по правилам. Они наблюдали, как Старая фужэн велела слугам войти в резиденцию и вывести нескольких служанок, которых Чу Цзинь Яо выгнала. Номинально эти служанки были проданы, потому что они не следовали правилам, но кто не знал, что настоящая причина была в неуважений Чу Цзинь Яо?

После того, как Чу Цзинь Яо отослала Шань Ча, вокруг нее появилось несколько вакансий. Она купила три или четыре маленькие служанки у сводницы*, и Старая фужэн также выделила ей в пользование двух служанок. Хотя Старая фужэн ничего не сказала, Чу Цзинь Яо все же дала ей лицо и повысила одну из служанок до первого класса, назвав ее Лин Лун, а другая, Лянь Цяо, заняла место служанки второго класса.

*(牙婆 Yápó – букв. Зубной лекарь, сводница. Они зарабатывали на жизнь продажей женских товаров, таких как румяна и т.д., но также выступали в качестве посредников в купле-продаже наложниц, певиц и танцовщиц для больших семей, часто покупая и продавая людей)

Похоже, что в мгновение ока люди вокруг Чу Цзинь Яо были заменены, те, кто был близок к другим дворам, и те, у кого были большие сердца, все были заменены в одночасье. Только тогда все увидели, что Пятая юная барышня обычно выглядит хорошо, но на самом деле она точно знала, что делали её подчинённые, и на этот раз, руками Старой фужэн и Гун Мама, она, как молния, одним махом отправила всех инакомыслящих.

Толпа была тайно шокирована и с благоговением смотрела на Чу Цзинь Яо. Лин Лун была достойна быть человеком со стороны Старой фужэн Чу, ее слова и видение были намного более выдающимися, чем у Дин Сян, которая также была первоклассной служанкой, и она также была опытна в своей работе. Поскольку Лин Лун возглавила двор внутри, а Гун Мама сдерживала ее снаружи, правила двора Чао Юнь сразу стали торжественными и новыми.

По мере того, как Сунь Мама оглядывалась вокруг, она чувствовала себя все более и более неуверенно. Почему Шань Ча была отослана, она не могла знать? Сунь Мама не ожидала от Чу Цзинь Яо такой злобы, и она была очень смелой. Даже если Шань Ча была неуважительна в своих словах, Сунь Мама даже раньше сражалась с Чу Цзинь Яо лоб в лоб, могла ли Чу Цзинь Яо пощадить ее? Сама Сунь Мама не смела даже надеяться.

Когда никто не смотрел, Сунь Мама тихо вышла из двери и направилась во двор Чу Цзинь Мяо.

В главной комнате Чу Цзинь Яо положила кисть и спросила:

— Она ушла?

Лин Лун почтительно посторонилась и ответила:

— Да. Судя по направлению, она должна идти во двор Четвертой барышни.

Чу Цзинь Яо тихонько засмеялась и не стала отрицать этого. Гун Мама нахмурилась и сказала:

— Она - человек, лично назначенный маркизой, даже Старая фужэн должна дать лицо Маркизе. Я боюсь, что Сунь Мама не может быть осуждена на основании всего лишь одной или двух словесных ошибок.

Гун Мама представляла Старую фужэн, и она могла избавиться от этих служанок, как Шань Ча, просто сказав это. Но для Сунь Мама, которая номинально была того же ранга и за спиной которой был авторитет госпожи Чжао, трудно было бы предпринять необдуманные действия. По крайней мере, не с помощью одного-двух слов.

— Тогда мы будем ждать, пока она не совершит более явную ошибку.

Гун Мама замерла на мгновение и осторожно спросила:

— Барышня, что Вы имеете в виду?

Чу Цзинь Яо покачала головой и отказалась говорить дальше. Она вспомнила слова Цинь И: как госпожа, это большая ошибка лично сражаться со служанками, что ей нужно взять всю ситуацию в свои руки и позволить подчиненным сражаться самостоятельно, она могла просто контролировать сцену, когда это было необходимо. Теперь, когда с Шань Ча улажена, огня, чтобы разобраться с Сунь Мама, недостаточно.

Поскольку этого было недостаточно, она подкидывала побольше дров, а когда Сунь Мама совершить большую ошибку, которую уже невозможно было скрыть, она позволит Старой фужэн сделать шаг напрямую.

Наблюдая за такой Чу Цзинь Яо, Лин Лун и Гун Мама чувствовали, что эта Пятая юная барышня была непостижимой и удивительно обладала какой-то благородной аурой, как и благородные люди из Дворца, с которыми они однажды случайно встретились. Гун Мама втайне задавалась вопросом, почему ей кажется, что Чу Цзинь Яо так похожа на кого-то из Дворца, хотя она редко выходила из своего двора, а тем более не знала никого во Дворце.

Чу Цзинь Яо встала и сказала:

— Облегчает отсутствие Сунь Мама, пока ее нет, Вы, ребята, следуйте за мной в западное крыло, чтобы посмотреть.

Чу Цзинь Яо отвела Гун Мама, Лин Лун и Дин Сян в склад западного крыла. Видя доверие Чу Цзинь Яо, Гун Мама и Лин Лун были немного счастливы и немного обеспокоены. Открывая сундуки из красного дерева, присланные управляющим Ци, они были полны опасений.

Гун Мама не могла закрыть рот от удивления:

— Это…

Первый сундук был полон золотых и серебряных украшений, восточного жемчуга и оникса. Здесь были готовые украшения, а также ящики и коробки с необработанными драгоценными камнями. Чу Цзинь Яо вспомнила день, когда она пошла с госпожой Чжао и Чу Цзинь Сянь смотреть украшения, и госпожа Чжао купила ей набор головных уборов с драгоценными камнями, которые она всегда находила настолько изысканными, что до сих пор хранила их в своем туалетном ящике, не решаясь достать и надеть. Но теперь она смотрела на этот ящик с золотом, серебром и нефритом, который мог почти ослепить ее, и чувствовала, что за вещи были у госпожи Чжао, Чу Цзинь Сянь и даже во всем Павильоне Сокровищ?

Но все эти вещи, все они были даны ей?

Чу Цзинь Яо с тревогой открыла второй сундук, и все четыре человека в комнате втянули холодный воздух. Этот сундук был полон облачной парчой.

Цунь парчи — цунь золота, редко обращающаяся на рынке и почти исключительно используемая в качестве дани, - облачная парча.

Гун Мама держалась за сердце, очевидно, немного ошеломленная. Чу Цзинь Яо тайно нахмурилась и немного пожалела в своем сердце, она изначально думала, что если такой торговец, как управляющий Ци, отправит больше вещей, насколько ценными они могут быть? Это было просто большое количество. Чу Цзинь Яо подумала, что эти сундуки - просто тот же шелк, парча и ткань, что и в прошлый раз, поэтому она пришла с Гун Мама и Лин Лун. Теперь казалось, что она поступила опрометчиво. Эти вещи перед ней больше не были чем-то, что можно было измерить в серебряных деньгах.

Но в этом нельзя было винить Чу Цзинь Яо, как она могла ожидать, что управляющий Ци осмелится послать это! Как он мог получить их в свои руки?

Гун Мама немного испугалась, ведь только эти два сундука стоили десять тысяч таэлей. Однако это стоило не только десять тысяч таэлей, даже если бы она достала десять тысяч таэлей серебра, она боялась, что не сможет купить и половины этих вещей.Дело не только в жемчугах и нефритах, сундук полный парчой уже является страшной. Для обычной дворянской семьи будет большой честью получить кусок облачной парчи, так как такие вещи либо дарил император, либо контрабандой провозили евнухи из ткацкого управления Наньцзин. Но кто бы смог получить такую большую дань, если бы у него были на это средства? У кого есть лишняя голова?

Гун Мама спросила:

— Барышня, остальные сундуки открыты?

Чу Цзинь Яо подошла к третьему сундуку из красного дерева, открыла замок, слегка приподняла его, чтобы посмотреть, и поспешно закрыла.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя не очень хорошо. Она думала, что сундук с облачной парчой достаточно страшен, но, взглянув на него, увидела несколько золотых тканей и атлас с серебряными узорами. Теоретически, народу не разрешалось носить одежду из золота и серебра, но в наше время, с процветанием купцов, многие семьи имели деньги и пробирались мимо своего чина, надевая золото и серебро и добавляя шелк и парчу на свою одежду. Чиновники закрывали на это глаза, и когда они были гостями, барышни резиденции маркиза надевали слишком вычурную одежду, чтобы произвести впечатление. Но хотя все об этом знали, никто не осмеливался быть слишком безрассудным и перечить королевской иерархии. Ткань внутри была такой блестящей и золотой, в нее было вплетено столько золотых нитей, кто бы осмелился надеть такую ткань, если бы не принадлежал к императорской семье?

Чу Цзинь Яо была немного шокирована, что делал управляющий Ци? Он сошел с ума?

С угрюмым лицом Чу Цзинь Яо поочередно смотрела на оставшиеся сундуки, каждый раз слегка приподнимая дверцу и закрывая ее. Гун Мама и остальные знали свои места, поэтому все они стояли в стороне, склонив головы, и не смотрели на движения Чу Цзинь Яо.

Честно говоря, они тоже были напуганы, так как могли осмелиться рассматривать дальше?

После того, как Чу Цзинь Яо закончила рассматривать их по очереди, она надела замок своими руками. Она обернулась, чтобы посмотреть на Гун Мама, Лин Лун и Дин Сян, ее лицо было удивительно серьезным:

— Неважно, сколько вы видели сегодня, как только вы покинете эту дверь, забудьте обо всем. Если вы осмелитесь выходить и говорить глупости, то не говоря уже обо мне, боюсь, что настоящий маркиз Чан Син будет обременен вами.

Гун Мама и все остальные понимали важность этого, и были заняты ответом. К счастью, все они знали, что делали, и закрыли дверь в западное крыло, как только вошли в дом, так что, по крайней мере, эти ужасные вещи не были замечены посторонними. Чу Цзинь Яо нанесла им еще несколько сильных ударов, напугав их до потери крови и холодного пота, после чего сказала:

— Хорошо, приведите себя в порядок и следуйте за мной. Дин Сян, тщательно запри дверь, никому не позволено входить без моего разрешения! Если ты посмеешь ослушаться, боюсь, я не смогу защитить тебя.

— Да, - Дин Сян опустила голову в ответ и последовала за Чу Цзинь Яо за дверь, затем поспешно заперла западную комнату, как будто внутри находились наводнения и хищные звери*. На самом деле, находившиеся вещи ничем не отличались от них.

*(洪水猛兽 hóng shuǐ měng shòu – наводнения и хищные звери (обр. в знач.: страшные бедствия, огромное несчастье))

Чу Цзинь Яо ушла, чтобы отвести Гун Мама к Старой фужэн Чу, у которой тоже было тяжелое лицо после того, как она выслушала слова Чу Цзинь Яо.

— Ты сказали, что то, что было послано управляющим Ци в тот день, не было чем-то народным?

— Да.

Старая фужэн Чу теперь тоже сидела прямо,

— Невозможно, он же торговец, как он смеет…

— Именно поэтому этот вопрос стал более серьезным, – Чу Цзинь Яо сказала: – Бабушка, я хочу снова увидеть управляющего Ци.

На следующий день Ци Дэшэн был приглашен в резиденцию маркиза Чан Син. Когда он выходил из дома, у него в голове уже был расчет, а когда он вошел в зал Жун Нин и увидел Чу Цзинь Яо в особняке, подозрение в его голове стало еще более твердым.

Чу Цзинь Яо сидела на кресле, встала и благословила Ци Дэшэна, затем посмотрела ему прямо в глаза и прямо спросила его:

— Управляющий Ци, позвольте спросить, откуда взялись Ваши вещи?

Услышав Чу Цзинь Яо, Ци Дэшэн почувствовал, как в его сердце оседает пыль.

Он столько дней находился в страхе, но наконец-то сможет высказаться. С него просто было достаточно!

Чу Цзинь Яо была поражена, увидев, как Ци Дэшэн с облегчением посмотрел на нее – встал, поклонился и спросил:

— Благодетельница, здесь можно поговорить?

Чу Цзинь Яо бросила взгляд на Лин Лун, которая тут же встала и вышла, стоя у входа в помещение, охраняя входящих и выходящих людей. Только после этого Ци Дэшэн сел и сначала сделал глоток воды, чтобы подавить свой испуг, а затем сказал:

— Вообще-то, эти вещи, действительно, не принадлежат мне. Кто-то поручил мне передать барышне подарки в качестве компенсации за ее потрясение.

— Кто это?

— Евнух, чуть не ранивший барышню на улице в тот день.

— Евнух? – Чу Цзинь Яо чуть не встала от испуга, а Ци Дэшэн с легким сердцем кивнул головой:

— Это он.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена, она думала о многих возможностях, но не думала, что пославшим был евнух того дня.

— Но… – Чу Цзинь Яо была озадачена: – Он был так высокомерен в тот день, почему же послал подарки позже? И даже если он был должен, как он мог отправить их так много?

Ци Дэшэн развел руками:

— Этот скромный не знает. В тот день, вернувшись из магазина, увидел этого дажэн в своем кабинете. Дажэн сказал, что он не в том положении, чтобы появляться, поэтому решил послать несколько безделушек барышне Чу от моего имени.

Чу Цзинь Яо просто не знала, что сказать:

— Разве это можно назвать безделушками? Нет, это не имеет значения, зачем ему это делать?

Ци Дэшэн покачал головой:

— Этот скромный больше ничего не знает. Скромный всего лишь торговец, я передал слова, больше, ничем не могу помочь.

— Значит, тот магазин тканей, которого Вы настаивали записать на мое имя, тоже принадлежал тому евнуху?

Ци Дэшэн кивнул с легким румянцем:

— Конечно. Боюсь, если бы у меня был такой большой магазин, этот скромный просыпался бы от смеха во сне. Ежедневный поток денег из этого магазина весьма примечателен…

Ци Дэшэн понял, что его старая проблема вернулась: он был торговцем и любил говорить об этих счетах больше всего, но как могла Чу Цзинь Яо, тысячелетняя дочь резиденции маркиза, заинтересоваться этим? Ци Дэшэн поспешно остановился, сделал паузу и сказал:

— Барышня Чу, поскольку мы уже поговорили, этому скромному нет нужды скрываться. Дело, переданное Вам в тот день, не имеет никакого отношения к семье Ци. Скромный знает, что Вы благородная девушка и не заботитесь о таких вещах, но нет ничего плохого в том, чтобы иметь больше денег для себя. У этого скромного к Вам еще одна просьба, если в будущем Вы встретите семью Ци, когда будете покупать товары для своего магазина, этот скромный хотел бы попросить Вас позаботиться о них.

Чу Цзинь Яо поспешно сказала:

— Не смею. Это дело большой важности, поэтому я не смею брать его в свои руки, а должна предоставить его решать отцу и бабушке. Вы не должны говорить такие вещи, управляющий Ци.

Глядя на бдительность Чу Цзинь Яо, Ци Дэшэн был склонен сказать, что ей не нужно быть такой. Глядя на выражение лица евнуха в тот день, было очевидно, что он был под чьим-то приказом и не осмеливался ни в малейшей степени пренебрегать Чу Цзиньяо. Однако Ци Дэшэн осмелился подумать эти слова только в своем сердце, но не имел смелости произнести их вслух.

Грубо говоря, он всего лишь ничтожный торговец, который не проживет слишком долго? Если в будущем магазин Чу Цзинь Яо станет процветающим, ему будет достаточно поддерживать отношения с Чу Цзинь Яо и получать прибыль, но на большее он не решится.

Отослав Ци Дэшэна, Чу Цзинь Яо сразу же взяла деловой документ, положила его в деревянный ящик и передала Старой фужэн Чу. Оставшиеся сундуки были слишком большими, чтобы Чу Цзинь Яо могла их просто так перенести, но этот магазин Чу Цзинь Яо не решилась взять сама.

Боже мой, их подарил ей евнух из дворца! Какой ужас! Чу Цзинь Яо все еще была рада, что ей есть куда пристроить сестру, но как только она услышала, от кого были эти вещи, сразу же перестала на что-либо надеяться. Она предпочитала полагаться на свою собственную лавку, не решаясь брать что-либо у евнухов во дворце.

Выслушав слова Чу Цзинь Яо, Старая фужэн Чу также обрела две большие головы. Глядя на деревянный ящик, она почувствовала, что он горячий на ощупь, и Старая фужэн Чу сказала:

— Почему евнух в этом участвует? У меня тоже нет идей, давай дождемся возвращения твоего отца, и пусть он даст нам совет.

Чу Цзинь Яо ответила утвердительно, как раз в это время вошла Чу Цзинь Сянь. Она услышала только вторую половину слов Старой фужэн Чу и удивилась:

— Что такое? Что бабушка не может решить и по-прежнему требует труда отца?

Старая фужэн Чу молча крутила в руках буддийские четки. Эти вещи не могла знать даже самая любимая внучка. Чу Цзинь Яо тихо потянула Чу Цзинь Сяня за руку:

— Ничего страшного. Старшая сестра, я давно тебя не видела, чем ты занималась все это время?

Чу Цзинь Сянь сразу же немного покраснела, не решаясь спросить о произошедшем. Гу Мама ждала снаружи, услышав это, она вошла и с улыбкой сказала:

— Приближается свадьба старшей сестры, и она занята вышиванием приданого в эти несколько дней.

— Мама! – Чу Цзинь Сянь огрызнулась. Чу Цзинь Яо замерла, прежде чем отреагировать, что ее старшая сестра действительно скоро собирается выйти замуж..

Она не могла описать свои чувства в своем сердце: нежелание и разочарование.  Наконец, Чу Цзинь Яо улыбнулась и пожелала Чу Цзинь Сянь:

— Так сестра занята всем этим, неудивительно, что у нее не было времени позаботиться обо мне в эти несколько дней. Пока еще рано, поэтому я заранее пожелаю сестре и зятю гармоничного брака и долгой совместной жизни.

Насколько щедрой и стойкой ни была Чу Цзинь Сянь, даже услышав эти шутки, она не выдержала, хмыкнула, развернулась и вышла. Гу Мама, Чу Цзинь Яо и остальные остались смеяться, а Старая фужэн Чу слабо улыбнулась, и тень, нависшая над ней из-за появления евнуха Тан, рассеялась сама собой.

Вечером Старая фужэн намеренно оставила Чу Цзинь Яо на ужин, что было невероятным обращением.  После еды Старая фужэн Чу отослала всех, оставив Чу Цзинь Яо и маркиза Чан Син одних.

Остальные не могли не бросать взгляды на Чу Цзинь Яо снова и снова, пока они выходили.

Самая достойная внучка рядом со Старой фужэн, кто бы не завидовал такому положению? В прошлом, когда Чу Цзинь Сянь была рядом, никто не мог поколебать ее положение, поэтому им приходилось мириться с этим. Теперь было нужно было ждать, пока Чу Цзинь Сянь покинет двор, поэтому девушки наконец-то почувствовали, что они увидели свет в течение многих лет. Но почему это место было перехвачено Чу Цзинь Яо, будто из никоткуда прорвался Чэн Яоцзинь*?

*(半路中殺出一個程咬金 bàn lù zhōng shā chū yí ge chéng yǎo jīn – внезапное неожиданное происшествие)

Она все еще была монахом, появившимся из ниоткуда, почему она должна быть единственной?

Как бы ни были недовольными эти барышни и фужэн, они не могли изменить тот факт, что Чу Цзинь Яо была оставлена Старой фужэн наедине.

Как только маркиз Чан Син взглянул на эту битву, он понял, что Старая фужэн Чу хочет сказать что-то важное. Что касается того, почему она оставила Чу Цзинь Яо.., маркиз Чан Син взглянул на свою Ди-дочь, которая только недавно вернулась, очевидно, он тоже не понял этого.

Старая фужэн Чу прочистила горло, и маркиз Чан Син и Чу Цзинь Яо немедленно отвлеклись. Только после этого Старая фужэн Чу сказала:

— Сегодня Цзинь Яо попросила меня пригласить управляющего семьи Ци на допрос, и оказалось, что вещи, которые управляющий Ци прислал в тот день, включая тот магазин, не были собственностью семьи Ци.

Маркиз Чан Син был явно удивлен:

— В конце концов, не его?

— Верно, – Старая фужэн Чу кивнула и сказала: — Он сказал, что приславшим от его имени был тот евнух с того дня.

— Евнух Тан! – Маркиз Чан Син все больше и больше пугался: – Это действительно был евнух Тан?

Старая фужэн Чу вздохнула и сказала:

— Хотя я прожила намного больше дней, в конце концов, я – женщина во Внутреннем дворе, ничего не знаю об этих вещах снаружи. Я понятия не имею, почему евнух дает нам эти вещи, и можем ли мы их принять. Маркиз, Вы - главная опора дома, что делать дальше - зависит от Вас.

Маркиз Чан Син не мог долго усидеть на месте, он встал и ходил кругом по комнате, произнося слова на одном дыхании. Чу Цзинь Яо и Старая фужэн наблюдали, как маркиз Чан Син двигался вокруг, как вдруг увидели — маркиз Чан Син остановился на своем пути и сильно хлопнул в ладоши:

— Бери, это нельзя возвращать!

Старая фужэн была склонна вернуть все как есть. Но ведь это они должны дарить подарки евнуху, как они могли принять подарок евнуха? Но маркиз Чан Син категорически заявил:

— Я не могу вернуть их.

Старая фужэн Чу была очень озадачена и спросила:

— Почему?

— Несмотря на то, что евнух Тан — влиятельный человек, он все же евнух. Хотя люди при дворе уважают Тан Синь И, все они смотрят на лицо Его Высочества наследного принца. Без наследного принца, кем бы был Тан Синь И?

Старая фужэн Чу все еще не понимала, Чу Цзинь Яо смутно чувствовала, что неправильно, и тихо сказала:

— Возможно, это по приказу наследного принца? Но почему?

Чу Цзинь Яо думала, что ее голос очень тих, но он все равно был услышан маркизом Чан Син. Маркиз Чан Син сказал с широкой улыбкой:

— Цзинь Яо права, думаю, что это, скорее всего, не меньше, чем приказ наследного принца.

Старая фужэн удивленно посмотрела на Чу Цзинь Яо, быстро собрала свое выражение лица и спросила,

— Почему это? Его Высочество - наследный принц, не говоря уже о Цзинь Яо, и я боюсь, что даже наша резиденция маркиза Чан Син не сможет попасть ему на глаза, так как же он мог поручить евнуху Тан отправить подарки нашей семье?

Подарки были такими щедрыми. Если бы в течение такого долгого времени не было никакого движения, она бы подумала, что наследный принц намеревался забрать их девочку.

Над этим размышлял и маркиз Чан Син. Догадываясь, маркиз Чан Син сказал:

— Похоже, Его Высочество послал их Цзинь Яо от имени управляющего Ци? Откуда он узнал Цзинь Яо... О да, в тот день на улице Цзинь Яо чуть не пострадала от Тан Синь И. В этом есть смысл, люди наследного принца гоняли по улицам на лошадях и ранили барышню резиденции Чу, как наследный принц может промолчать? Он все еще находится в Восточном дворце, поэтому ему не подобает напрямую вмешивать своих подчинённых, поэтому он поручил Ци Дэшэн вмешаться, а также переложил все на имя Цзинь Яо, сказав лишь, что это подарок, чтобы тот забил тревогу. Я думаю, что истинное намерение Его Высочества - привлечь резиденцию маркиза Чан Син!

Старая фужэн Чу одновременно была удивлена и обрадована, услышав это. Не то чтобы она не чувствовала нелогичности этих слов, но очередное подозрение, слишком хорошее, чтобы быть правдой, вскоре пересилило все доводы разума, и Старая фужэн больше не хотела думать о других возможностях. Старая фужэн Чу счастливо улыбнулась:

— Да, наследный принц приложил столько усилий, чтобы послать что-то Цзинь Яо, должно быть, он намеревается привлечь нашу семью. Поскольку из-за своего статуса наследный принц не может слишком близко общаться с внешними чиновниками, он может использовать имя барышни только окольным путем. Даже если бы евнух Тан причинил вред Цзинь Яо, зачем ему использовать такой щедрый подарок, шокируя девушку, которую он никогда не встречал?

— Верно, –  Маркиз Чан Син тоже погрузился в прекрасную фантазию и не мог отстраниться: — Значит, этот подарок еще важнее не возвращать, наследный принц таков, как он может забрать то, что послал? Мы не только не можем вернуть их, но и должны взять из и подготовить другой подарок для отправки в Восточный дворец, чтобы, если наследный принц действительно заинтересуется, то он использовал его для связи с нашей резиденцией, —  Маркиз Чан Син сказал, возбужденно потирая ладонь и смеясь: — Это просто слава нашей семьи Чу, наших предков на протяжении многих поколений!

Чу Цзинь Яо просто слушала слова маркиза Чан Син и Старой фужэн, каждый из них говорил все больше и больше, как будто это была правда. Хотя на первый взгляд слова маркиза Чан Син имели смысл, Чу Цзинь Яо всегда чувствовал, что-то неправильное. В это время, если наследный принц действительно хотел привлечь семью Чу, он должен был подарить Второму молодому господину что-то менее ценное, но более значимое, например, чернила и письменные принадлежности. Если бы Чу Цзинь Яо не была уверена, что она действительно не знает принца, она бы почти подумала, что у принца на уме что-то другое.

Одежда и украшения – подарок наобум?

Чу Цзинь Яо была очень подавлена и смущена. Однако из-за Старой фужэн Чу и маркиза Чан Син она не осмелилась упомянуть об этом.

Маркиз Чан Син задумался на некоторое время, видя, что Чу Цзинь Яо стоит в стороне, не говоря ни слова, и чем больше он смотрел, тем комфортнее себя чувствовал. Казалось, что с тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась, с семьей Чу происходили хорошие вещи, а теперь они даже завоевали милость наследного принца. Хотя маркиз Чан Син гордился своим статусом и не заботился о бесах и богах, кому не нравятся добрые предзнаменования?

Маркиз Чан Син посмотрел на Чу Цзинь Яо, на ней был белый жакет с жаккардовыми отворотами, под ним красная юбка с узором «басянь*», ее виски были низко подтянуты, она стояла с немного опущенным лицом, свет канделябра освещал ее лицо, тем нежнее казалась ее кожа, брови были как нарисованные. Его дочь действительно родилась с богатым и благородным лицом. Такое красивое лицо, но не демоническое, разве не подходит для сына дракона и внука короля? Если наследный принц действительно намерен привлечь маркиза Чан Син, то должность супруги Шицзы Хуэй Лин уже будет принадлежать Чу Цзинь Яо. Возможно, эти две семьи могли бы объединить усилия, чтобы впоследствии занять место наследной принцессы.

*(八仙 bāxiān - восемь бессмертных, фотографии в конце)

В голове маркиза Чан Син пронеслось множество мыслей: о резиденции маркиза Чан Син, о принце второго ранга Хуэй Лин и даже о наследном принце. Наконец, маркиз Чан Син кивнул с улыбкой и сказал Чу Цзинь Яо необычайно любезно:

— Поскольку это подарок от евнуха Тан, дабы загладить свою вину, то ты должна принять его без проблем. Вопрос о возврате подарка - забота этого отца.

Чу Цзинь Яо засомневалась:

— Но этот магазин…

— Прими все вместе, – Маркиз Чан Син подумал, что раз наследный принц пошел на то, чтобы послать подарки на имя Чу Цзинь Яо, то как они могли испортить маскировку Его Высочества? Естественно, они должны были принять план и действительно утилизировать эти вещи в качестве подарка в качестве возмещения ущерба маленькой девочке.

У Чу Цзинь Яо было искушение сказать маркизу Чан Син, что она считает подарок наследного принца неуместным, но она открыла рот и в конце концов сдалась.

В этих словах, сказанных девушкой в своем будуаре, показалось бы, будто та имеет какой-то иной умысел. Как наследный принц — человек чести и открытости мог иметь такие намерения? Возможно, у них было принято дарить подарки большим шишкам во дворце.

В конце концов, Чу Цзинь Яо отнесла деревянный ящик обратно в целости и сохранности. Она была угрюма всю дорогу, а когда вернулась к себе, ее глаза смотрели на западное крыло, и в душе она чувствовала все больше и больше странностей.

Облачная парча, парча Чжуанцзы, головное украшение... Отчего ей казалось, что вещи, присланные евнухом Тан или наследным принцем, были такими изысканными?

Приближается день отъезда Чу Цзинь Сянь, и хотя сестры Чу обычно часто устраивают мелкие препирательства, все они чувствовали нежелание расставаться. Несколько девушек прекратили препираться и подошли к Чу Цзинь Сянь. Пока Чу Цзинь Сянь вышивала свое приданое, они сидели и разговаривали, занимались рукоделием и провели с Чу Цзинь Сянь последнюю часть ее пребывания при дворе.

Чу Цзинь Яо теперь проводит большую часть времени с Чу Цзинь Сянь. Чу Цзинь Яо расстроена и огорчена тем, что ее старшая сестра выходит замуж. И когда Чу Цзинь Сянь уедет, последний человек в резиденции маркиза, который по-настоящему хорошо к ней относится, уйдет. Между статусом барышни и статусом невестки так много различий. Когда ты девушка, ты - деликатный гость, а невестка идет во двор свекрови, чтобы прислуживать и учиться правилам. Чу Цзинь Яо очень переживала за Чу Цзинь Сянь, но она не хотела ничего говорить, чтобы не испортить настроение Чу Цзинь Сянь, когда та ожидала свадьбы, поэтому она могла только оставаться во дворе Чу Цзинь Сянь все дольше и дольше, и проводить как можно больше времени с сестрой.

Приданое знатной семьи готовилось давно, одежда и постельное белье не требовали рук госпожи, вышивальщица делала это сама, но одежду приданого Чу Цзинь Сянь, по идее, должна была вышивать сама новобрачная, даже если вышивка не была закончена, она должна была сделать несколько стежков, словно это ее работа. Более того, даже если служанки могли помочь с платьем невесты, могли ли они сделать обувь для ее свекрови и мужа?

В эти несколько дней Чу Цзинь Сянь была занята этим. Чу Цзинь Яо не умела вышивать, но она была хороша в рукоделии и пошиве одежды, поэтому она помогала Чу Цзинь Сянь готовиться к приходу свекрови. Она не умела обращаться с вещами для зятя, но могла помочь с подарками для младшего поколения и мешочками для благовоний.

Когда стало уже поздно, Вторая юная барышня и остальные встали и захотели вернуться. Перед тем, как выйти за дверь, они спросили Чу Цзинь Яо:

— Пятая сестра, не хочешь пойти с нами?

— Этот платок скоро будет готов, поэтому я потороплюсь и закончу его сегодня. Вы, ребята, должны идти первыми!

Чу Цзинь Мяо оглянулась, равнодушно подняла занавеску и вышла. Шестая юная барышня поправила юбку и сказала с улыбкой:

— Тогда мы уйдем первыми. Старшая сестра, пятая сестра, до завтра.

Чу Цзинь Сянь встала и приказала служанкам:

— Отправьте барышень как следует.

Чу Цзинь Яо тоже встала, чтобы проводить гостей, и когда они обе вернулись, Чу Цзинь Яо взяла Чу Цзинь Сянь за руку и сказала:

— Сестра, я кое-что тебе принесла.

Чу Цзинь Яо намеренно осталась сегодня позади, и Чу Цзинь Сянь давно ожидала этого. Она сказала:

— Давай сначала поговорим внутри.

После того, как они сели, Чу Цзинь Яо попросила Лин Лун принести поднос, Чу Цзинь Яо взяла его сама и передала Чу Цзинь Сянь:

— Сестра, мне нечего тебе дать, это некоторые мои мысли.

Поднос был покрыт красным шелком, украшенным с обеих сторон бахромами «узел единства сердец»*, нарядными и праздничными. Выражение лица Чу Цзинь Сянь потеплело, и она сказала:

— Достаточно того, что у тебя есть это сердце, зачем готовить все это, это так трудоемко.

*(同心结 tóngxīnjié - узел единства сердец (узел, завязываемый влюбленными как символ вечной верной любви))

— Это стоит всех усилий – отправить сестру замуж, - Чу Цзинь Яо улыбнулась, подталкивая поднос к Чу Цзинь Сянь: – Сестра, открой его и посмотри.

Чу Цзинь Сянь послушалась и улыбнулась, подняв красное покрывало. Под красным шелком лежала искусно вырезанная шкатулка из сандалового дерева, а на дне лежало несколько предметов одежды. Чу Цзинь Сянь коснулась одежды, снова открыла шкатулку и взглянула, ее лицо не могло не показать удивления:

— Цзинь Яо, ты...

Чу Цзинь Яо поспешно сжала руку Чу Цзинь Сяня, а затем сделала движение, чтобы та замолчала.

— Сестра, это хорошо, что ты знаешь в своем сердце, тебе не нужно говорить это вслух.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на содержимое подноса, и между ее бровей промелькнуло удивление:

— Что здесь происходит?

Она лишь слегка коснулась одежды на дне, одежда была не дорогой, а предметы в шкатулке становились все более пугающими, там был полный набор золотых и нефритовых головных уборов, и подходящая пара нефритовых браслетов. Чу Цзинь Сянь знала, что в последние несколько дней к Чу Цзинь Яо относились гораздо лучше, а ее еда и напитки были на том же уровне, что и у нее, но даже в этом случае, как Чу Цзинь Яо могла взять что-то настолько ценное за короткий промежуток времени? Чу Цзинь Сянь понизила голос и спросила:

— Где ты взяла эти вещи?

Чу Цзинь Яо также сказала низким голосом:

— Сестра, ты все еще помнишь евнуха Тан в тот день?

Конечно, Чу Цзинь Сянь помнила, она тоже присутствовала, когда маркиз Чан Син говорил о евнухе Тан, они видели только одного придворного, теперь, когда Чу Цзинь Яо сказала это, Чу Цзинь Сянь быстро поняла, о ком речь. Чу Цзинь Сянь удивилась:

— Что с ним случилось?

— В тот день он опрокинул деревянную раму и поцарапал мне руку, но вскоре после этого он прислал мне несколько компенсационных подарков под прикрытием имени управляющего Ци, в том числе несколько драгоценностей, шелка и парчи. Я не могла сама пользоваться всеми этими вещами, поэтому мне пришлось сшить для тебя одежду.

— А?

Теперь даже Чу Цзинь Сянь была сильно удивлена:

— Он действительно дал все это тебе?

— Да.

Весь двор знал о подарках Чу Цзинь Яо, но причину их появления понимали только Старая фужэн, Маркиз Чан Син и сама Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо хотела сделать Чу Цзинь Сянь подарок втайне, но она не могла объяснить, откуда взялись деньги, поэтому могла только немного рассказать об этом, чтобы Чу Цзинь Сянь была в курсе.

Чу Цзинь Сянь моргнула глазами, все еще находя этот вопрос нереальным:

— Но он же евнух! Как он мог проявить инициативу, поклониться и загладить свою вину перед нами?

— Кто знает, - Чу Цзинь Яо не рассказала Чу Цзинь Сяню о догадках Старой фужэн Чу и маркиза Чан Син; не говори о вещах, которые не находятся в тени, не говори о них, чтобы не тревожить сердца людей. Она сказала с легким беспокойством:

— Возможно, это потому, что евнух Тан из Восточного дворца, и они боятся дурной славы из-за того происшествия, что плохо отразится на репутации Его Высочества как наследного принца, поэтому они использовали деньги, чтобы заткнуть нам рот.

Чу Цзинь Сянь не находила это правдой, но она не могла придумать никакой другой причины, потому могла только кивнуть головой:

— Это разумно. Нам не нужно беспокоиться о посторонних делах, раз они прислали его нам, ты можешь просто принять его, не беспокоясь, а отец и второй брат устроят все остальное. Хорошо, что у тебя сейчас есть чем развлечься.

Развлечься? Чу Цзинь Яо подумала о нескольких больших сундуках с вещами и неохотно улыбнулась.

Чу Цзинь Сянь не знала подробностей и думала, что это обычный подарок, поэтому она искренне обрадовалась за Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Сянь сказала:

— Добрые намерения вознаграждаются, ведь управляющий Ци прислал два сундука ткани, а теперь и наследный принц прислал подарок, чтобы загладить свою вину. Кстати, как твоя рука?

— Все в порядке, —  Чу Цзинь Яо оттянула рукав, чтобы показать руку Чу Цзинь Сянь: — Это просто царапина, в тот день она выглядела ужасно, но на самом деле все будет в порядке, когда сотрется.

Чу Цзинь Сянь присмотрелась, на маленькой руке Чу Цзинь Яо осталось лишь несколько капель крови, рана заросла белой и нежной кожей, а края все еще были немного розовыми. Чу Цзинь Сянь вздохнула с облегчением:

— Хорошо, что не осталось шрама, когда я увидела, как сильно ты пострадала, я беспокоилась, что в будущем плохо зарастает.

— Поначалу я тоже беспокоилась об этом, — Чу Цзинь Яо убрала руку и сказала, поправляя рукав: — Но я нашла несколько бутылочек мази в компенсационном подарке евнуха Тан, и попробовала их, лекарство оказалось довольно эффективным. Я думала, что эти большие шишки из их Восточного дворца не смогут пойти на попятную и потребовать мазь, отправленную мне, верно? Поэтому я их использовала.

Чу Цзинь Сянь почувствовала, что что-то не так, и задала вопрос:

— Что это за лекарство?

Чу Цзинь Яо вздохнула, ее сердце необъяснимо ослабло, и даже тон ее ответа ослаб:

— Нефритовая мазь от шрамов.

— Похоже, это императорское лекарство, верно… — Чу Цзинь Сянь нахмурилась и задумалась, ее лицо вдруг стало серьезным:

— Цзинь Яо, ты видел наследного принца?

— Нет! – Чу Цзинь Яо тут же громко возразила, почти подняв палец для клятвы:

— Я только один раз выходила из резиденции с тех пор, как вернулась, куда я могла пойти, чтобы встретиться с такой важной шишкой? Абсолютно нет.

Чу Цзинь Сянь также думала, что это невозможно, Чу Цзинь Яо была в деревенском доме Су в течение предыдущих тринадцати лет, и оставалась у них под носом с момента возвращения в резиденцию в конце первого месяца, так где бы она могла случайно встретить наследного принца? Поскольку Чу Цзинь Яо никогда не пересекалась с наследным принцем, почему наследный принц прислал эти вещи? Если бы сказали, что Восточный дворец приготовил небольшой подарок, чтобы закрыть рот маркиза Чан Син, но положить императорскую мазь в подарочную шкатулку, кто бы осмелился сделать это без разрешения хозяина? Вопрос еще более странный, принц — ни сват ни брат, почему его это волнует?

Что он хотел сделать - дав барышне мазь?

Чу Цзинь Сянь нахмурилась и долго думала, но так и не смогла догадаться, Чу Цзинь Яо утешительно сказала:

— Возможно, услышав доклад евнуха, этот человек из Восточного дворца приказал отправить что-то в нашу резиденцию, чтобы подавить шок, дабы сохранить добродетельное имя наследного принца. Что касается этих мазей, возможно, он просто упомянул о них вскользь, и все было устроено самими подчинёнными.

Это имеет смысл, поскольку все эти знатные люди во дворце не шевелят губами, а об остальном заботятся люди, стоящие ниже их. Можно опасаться, что все эти подарки сделаны вручную слугами дворца, и принц их даже не видел. Чу Цзинь Сянь почувствовала, что доводы Чу Цзинь Яо имеют смысл, поэтому она кивнула и сказала:

— В таком случае, ты можешь использовать их, не беспокоясь ни о чем другом. Этот человек - наследный принц, и он видит многое каждый день. Я боюсь, что то, что происходит с нашей семьей, вызовет лишь всплеск у других, а мы не вспомним об этом в мгновение ока. Мы настолько отличаемся от него, что никогда не пересечемся в этой жизни, нам достаточно прожить жизнь в мире.

— Да, я тоже так думала, – Чу Цзинь Яо также почувствовал облегчение от того, что она сказала, другая сторона была наследным принцем, что он мог замышлять против нее? Чу Цзинь Яо оставила это странное дело и радостно встала, распахнув только что сшитое платье, и сказала с улыбкой:

— Сестра, видишь, как красиво смотрится эта облачная парча с этими складками? Я специально прищипнула украшенные края, чтобы они соответствовали рисунку этой парчи. Примерь!

Две сестры с удовольствием примеряли одежду, а в кабинете маркиза Чан Син Чу Цзин написал приглашение и с затаенным дыханием вложил его в конверт:

— Проследи, чтобы это приглашение было доставлено Его Высочеству. Приготовил все подарки для Его Высочества?

— Старая фужэн лично читала его несколько раз, проблем не будет.

— Это хорошо, – Маркиз Чан Син вздохнул с облегчением, затем передал конверт своему доверенному лицу и стал наблюдать, как тот покидает двор – устремляясь на север.

В загородном дворце Датун Тан Синь И лично передал конверт Цинь И.

Цинь И странно посмотрел на него:

— Что?

— Ответ от маркиза Чан Син, с приложенным даром покорности, с пожеланием благополучия Вашему Высочеству. Этот слуга распорядился убрать его на время.

— Для чего он мне их дает?

А? Теперь Тан Синь И был сбит с толку, Цинь И лично приказал ему принести извинения маркизу Чан Син. Естественно, первоначальные слова Его Высочества были бы не такими, но в конце концов, разве не это имеется в виду? Дело в том, что подарок был слишком шокирующим для наследного принца, но наследный принц всегда был нетрадиционным, поэтому Тан Синь И подумал, что Цинь И специально поручил ему сделать это, потому что у него были какие-то дела с маркизом Чан Син или он тайно передавал какие-то новости. Однако теперь, когда маркиз Чан Син прислал ответ, Цинь И спрашивает, почему?

Тан Синь И также хотел спросить, почему, что именно делает наследный принц. Он долгое время не знал об этих обстоятельствах, так и не смог угадать намерения своего хозяина и очень испугался.  На мертвенно-бледном лице Тан Синь И не было видно никаких эмоций, с невозмутимым лицом сказал:

— Тогда пусть они сначала придержат слуг и не принимают их на данный момент. К слову, Ваше Высочество, маркиз Чан Син также прислал приглашение, Вы должны взглянуть.

Глаза Цинь И были равнодушными и спокойными, и он небрежно спросил:

— Какое приглашение?

— Свадебный банкет Ди-дочери маркиза Чан Син, приглашают Ваше Высочество присутствовать.

Цинь И одним взглядом пробежался по военным отчетам и, не поднимая головы, махнул рукой в сторону Тан Синь И. Он знал, что Его Высочеству это неинтересно. Мягко говоря, что это за семья - резиденция маркиза Чан Син, как она могла осмелиться так неожиданно пригласить наследного принца на банкет? Откуда у Чу Цзина взялась смелость сделать это?

Тан Синь И медленно отступил назад и был уже на полпути, когда Цинь И вдруг окликнул его:

— Ты только что сказал, свадебный банкет Ди-дочери Чу Цзина?

Тан Синь И не понимал, почему Цинь И задал этот вопрос, поэтому ему пришлось ответить как обычно:

— Да.

Как только слова Тан Синь И покинули его рот, он увидел, как наследный принц резко перестал писать и вскинул холодные как лед глаза:

— Сколько ей лет и как она может быть помолвленной?

_____________

Автору есть что сказать: Постановочка.

Цинь И: Кто этот зверь, Чу Цзинь Яо всего тринадцать лет, а она уже выходит замуж!

Цинь И: Ну, разве нет?

Платье «басянь»:

Узоры «басянь»

После слов Цинь И, брови Тан Синь И подскочили, что наследный принц имел в виду?

Хоть Тан Синь И и был поражен, но его лицо оставалось спокойным. Через несколько мгновений к нему вернулось здравомыслие, и он наконец смог спокойно обдумать обстоятельства, связанные с этим делом. Когда наследный принц покидал столицу, он ехал по дороге, ведущей на север от горы, и прибыл прямо в Датун, и никогда не был в Тайюане, не говоря уже о встрече с барышней резиденции маркиза Чан Син. Теоретически, наследный принц не встречался с барышней Чу, тогда эти слова, не могут быть восприняты буквально…

Цинь И заметил, склонившего голову Тан Синь И – непонятно, о чем рассуждал и даже не смел поднять на него глаза. Цинь И было лень говорить, и он сразу протянул руку:

— Дай мне его.

Даже не задавая вопросов, Тан Синь И сразу же передал приглашение маркиза Чан Син в руки наследного принца.

Легким движением пальцев Цинь И сорвал лаковую печать. Его пальцы сжимали большое красное приглашение и поворачивали его вверх и вниз, показывая длинные, тонкие, костлявые пальцы на фоне свечения.

Цинь И без какой-либо причины почувствовал, что приглашение было безвкусным и грубым, он холодно обмахнулся приглашением, его темные глаза постепенно переместились вниз и, наконец, увидели слова на большом красном приглашении.

Это счастье быть благословенным Бинь Юй, и связать узы... моей дочери Чу и старшего сына семьи Чжао, дабы связать узы двух семей...

Моей дочери Чу? Цинь И поднял брови: дочь маркиза Чан Син - это не Чу Цзинь Яо? У него сложилось впечатление, что у Чу Цзинь Яо не было Ди-сестры... Подождите, у Чу Цзинь Яо, кажется, есть сестра.

(П.п. Цинь И просто забыл, у Чу Цзин помимо Цзинь Яо есть еще одна Ди-дочь)

Цинь И был ошеломлен на мгновение и еще раз просмотрел имя на приглашении, остановившись на имени жениха. Лицо Тан Синь И было невыразительным, но его глаза были прикованы к Цинь И. Сначала он увидел, как наследный принц равнодушно и надменно изучает приглашение, затем внезапно передумал, и решил прочитать слова на приглашении, и, наконец, он подпер кончиками пальцев брови и, казалось, слегка беспомощно прищурился.

Тан Синь И, наконец, заговорил:

— Ваше Высочество, видите ли...

— Отзови его, у меня нет никаких дел с резиденцией маркиза Чан Син, и мне нет необходимости следить за церемонией свадьбы их семьи.

— Да.

Тан Синь И должен был отступить, но сегодня он впервые стоял на месте и спросил, казалось бы, непринужденно:

— Ваше Величество, что Вы имели в виду только недавно?

Цинь И поднял голову, его остекленевшие глаза лишь слегка подметили взгляд Тан Синь И:

— Ты расспрашиваешь меня?

— Не смею, - Тан Синь И склонил голову и с поклоном отступил назад: – Этот слуга передаст указ, слуга удаляется.

Тан Синь И был уже на полпути, но вдруг услышал:

— Стой.

— Каков приказ Вашего Высочества?

— Все-таки свадьбы и похороны – это большие события, так что иди в хранилище, приготовь подарки и пусть их пришлют.

Тан Синь И был ошеломлен, и его губы шевелились, желая спросить, почему. Но в глубине души он не посмел позволить наследному принцу сказать это снова. Тан Синь И опустил голову и ответил приглушенным голосом:

— Да.

Цинь И перевел взгляд на свои официальные обязанности, а через мгновение, мягко приподняв одну бровь, спросил:

— Почему ты все еще стоишь?

— Ваше Высочество, Вы только что оправились от серьезного ранения, и генерал хочет, чтобы Вы отправились в Тайюань для восстановления здоровья на несколько дней, и губернатор Тайюаня сделал все приготовления. Ваше Высочество, граница очень ветреная и песчаная, а у мечей нет глаз, поэтому оставаться здесь – не долгосрочное решение. Вы только несколько дней назад очнулись после того, как Вас подставил предатель, почему бы Вам не отправиться в Тайюань, чтобы избежать злых духов?

Услышав это, Цинь И только поджал губы и улыбнулся:

— Я по крайней мере наследный принц, если там действительно есть такие злые духи и даже я должен избегать их, то какой смысл вести войну? Почему бы нам просто не разойтись и не пойти каждый своей дорогой?

— Этот слуга не посмеет, - Тан Синь И поспешно поклонился в знак извинения.

Цинь И подождал некоторое время, прежде чем заговорить:

— Вставай. Я не хочу выяснять, кто послал тебя доставить сообщение, но Тан Синь И, помни, я – наследный принц.

Сын Неба охраняет ворота страны, правитель умирает за страну. С тех пор как он пришел на границу, чтобы выставить гарнизон против врага, он никогда не отступит ни на полшага. Прятаться за городскими стенами, как бесхребетный трус, смотреть, как умирают солдаты на передовой, пока он прячется в городе и развлекается - такое мог сделать его отец, но он, Цинь И, не мог этого сделать.

Когда Тан Синь И увидел, как Цинь И неожиданно использовал титул Наследного Принца, холодный пот потек по его лбу. Он знал, что уговорить наследного принца выздороветь уже невозможно, поэтому не посмел больше упоминать об этом и поспешно удалился, согнувшись в пояснице.

После ухода Тан Синь И в комнату вернулся мир. Цинь И сидел тихо, долго не поднимая кисть, чтобы продолжить свое дело.

Конечно, Цинь И знал, что Тан Синь И было поручено генералом Датуна и губернатором Тайюаня упомянуть об этом сегодня. Пришло время испытать его.

Чу Цзинь Яо была в Тайюане, у Цинь И все еще свежо в памяти, как в последний момент, перед его уходом, толстая деревяшка упала и ударилась о руку Чу Цзинь Яо. Цинь И было интересно узнать, видела ли эта тупица мазь, которую он прислал, и как на самом деле была повреждена ее рука.

Но он был наследным принцем, и пока он был жив, а татары не отступили, он не мог и не хотел покидать границу.

Цинь И наконец подавил малейший намек на колебания в глубине своего сердца: он не поедет в Тайюань. Он будет охранять границу в Датуне, а его люди и Чу Цзинь Яо смогут спокойно и открыто жить в городе.

Кроме того, он положил нефритовую мазь от шрамов на заметное место, если Чу Цзинь Яо все еще не заметит... глаза ей не нужны, она заслуживает страдания.

Цинь И поднял кисть, не собираясь обращать внимание на «слепого с открытыми глазами», но написав всего три строки, Цинь И беспомощно отложил кисть. Забудьте об этом, он не мог рассчитывать на тупого гуся, лучше вызвать Вэй У. В другой день пусть Вэй У войдет в резиденцию маркиза Чан Син, чтобы под видом доставки бухгалтерской книги проверить, зажила ли рука Чу Цзинь Яо.

Он помнил, сестра Чу Цзинь Яо хорошо к ней относилась, поэтому не стал ставит маркиза на неловкое положение. Маркиз Чан Син прислал приглашение, и поскольку он не будет присутствовать лично, лишь отправить в ответ поздравительный подарок. Цинь И знал, что Чу Цзинь Яо нравится великолепие облачной парчи, и когда она в тот раз зашла в магазин, ей также понравились ювелирные головные уборы. В этом не было ничего особенного, поэтому, раз ей это понравилось, он мог просто попросить кого-нибудь исполнить ее желание. Он боялся, что никогда больше не увидит ее, если уедет в этот раз. Об этих краях и углах он может заботиться сколько угодно.

Подготовка к свадьбе старшей дочери маркиза Чан Син началась год назад, но за месяц до свадьбы резиденция становилась все более оживленной, будто этих приготовлений было недостаточно.

Некоторое время назад приглашение от резиденции принца Хуэй Лин было отменено, потому что приближенные принца неожиданно приехали в Тайюань. Когда слухи легко прошли, маркиз Чан Син был занят свадьбой Чу Цзинь Сянь, поэтому, естественно, у него не было времени на другие дела. Только в десятый день августа, когда наступил день свадьбы Чу Цзинь Сянь, маркиз Чан Син смог перевести дух.

В день возвращения после свадьбы Чу Цзинь Яо надела красное платье и рано утром ждала приезда Чу Цзинь Сянь и своего старшего зятя из семьи Чжао. Свадьба Чу Цзинь Сянь была очень достойной, с красным нарядом на десять ли, братьями, сопровождающими паланкин, и особенно достойной потому, что наследный принц также прислал поздравительный подарок. Хотя поздравительный подарок был скромным и был подготовлен придворными, какой женщине посчастливится получить приданое от наследного принца, не говоря уже о всей Шаньси или даже под этими небесами? Более того, почему наследный принц вспомнил о свадьбе женщины без всякой причины, многие, естественно, подумали о ее отце и брате.

Резиденция маркиза Чан Син, похоже, перешла к последнему поколению.

Благодаря этому статус Чу Цзинь Сянь в семье ее мужа поднялся еще на одну ступень, и когда фужэн на банкете увидели Чу Цзинь Яо и других незамужних девушек, они тоже стали восхищаться ими. Из-за этих двух счастливых событий семья Чу несколько дней улыбалась, и даже слуги ходили с ветерком.

Только после того, как дела Чу Цзинь Сянь были окончательно завершены, резиденция маркиза Чан Син постепенно вернулась к своему обычному порядку, и у Чу Цзинь Яо наконец появилось время заняться своими делами.

Например, приемом управляющего магазином, который номинально находился в ее подчинении.

Вошедшим был человек по имени Вэй Лян – не очень старый, со светлой кожей, всегда с улыбкой на губах и двумя ямочками на щеках. Сначала он поклонился Чу Цзинь Яо и ласково назвался:

— Я Вэй Лян, рад познакомиться с Пятой юной барышней.

Чу Цзинь Яо посмотрела на экран и сказала: — Господину Вэй не нужно быть вежливым, просто встаньте.

Вэй Лян с «ах» медленно встал прямо. Чу Цзинь Яо спросила:

— Вы не выглядите очень старым, но настолько молоды, что уже стали главным владельцем магазина?

— Мой отец отвечает за дело. Сегодня он вышел посмотреть товар и не смог зайти к барышне, поэтому послал меня. Я знаю не так много, но обычно работаю с отцом, так что немного знаю о магазине. Если у Вас есть вопросы, просто спросите меня.

Чу Цзинь Яо кивнула головой, значит, он был сыном главного лавочника, неудивительно, что он был так молод. Чу Цзинь Яо сказала:

— Я бы не осмелилась сделать это. Я не собираюсь скрывать это от Вас, но я каким-то образом влезла в ваши дела, даже не зная, где находится магазин, так что мне очень жаль. Некоторое время назад мне немного рассказали о деле евнуха Тан, но, поразмыслив, я все же решила, что не стоит быть настолько наглым, чтобы принимать участие в этом деле. Я не просматривала бухгалтерскую книгу, которую Вы прислали мне два месяца назад, так почему бы Вам не забрать ее сегодня? После этого этот смехотворный контракт будет забыт, и вы сможете продолжать заниматься своими делами, не беспокоя меня. Если ничего не получится, вы сможете продолжать прикрываться моим именем, когда люди сверху спросят об этом.

— Как это может быть? – Вэй Лян был ошеломлен, услышав это: осмеливаться двурушничать*, их семья еще не устала жить. Вэй У и Вэй Лян не смели игнорировать приказы сверху, какими бы они ни были. Им не было дела до такого количества серебра, но сейчас они просто давали барышне долю дивидендов от вышивки.

*(阳奉阴违 yáng fèng yīn wéi – внешне покоряться, а втайне противодействовать; двурушничать)

Вэй Лян поспешно сказал:

— Госпожа, боюсь, Вы знаете об отношениях между домом вышивки и королевской семьей. Хотя наш вышивальный дом носит имя имперского купца, мы не имеем никаких дел с дворцом на регулярной основе, а только выражаем почтение дворцу во время новогодних праздников. В наши дни становится все больше купцов, умеющие следовать по пути евнухов, и имя имперских купцов увеличилось в несколько раз по сравнению с предыдущими годами. Мы должны каждый год платить определенную сумму излишков, но мы не получаем никаких поблажек сверху. Вдобавок ко всему, нам приходится делать одолжения, и в конечном итоге дом вышивки не продержится и одного дня.

Хотя Чу Цзинь Яо была удивлена, услышав это, она также могла понять. Нынешний император любил удовольствия, благоволил своим министрам и пренебрегал государственными делами, поэтому при дворе наблюдалась тенденция к лести и клевете. Если им удавалось убедить императора в своих приятных словах, официальные титулы были легко доступны, а одежда, символизирующая ранг и славу, такие как наряд «Фэйюй*» и головной убор «Цзинчжун», давалась по желанию и наводнялась наградами. Так было в официальных кругах, да и в простонародье было не лучше. Некоторые купцы посылали тяжелые подарки евнухам, которые затем шли к императору, чтобы сказать пару добрых слов, и когда император был доволен, он награждал их именем имперского купца.

(*飞鱼 Fēiyú – букв. летучая рыба. Один из лучших нарядов династии Мин. На наряде Фэйюй изображена четырехпалая летающая рыба. Так называемый рисунок летающей рыбы имеет форму питона с плавниками и хвостами, а не форму настоящей летающей рыбы. Обычно носили Цзинь И Вэй и придворные.

Фотография в конце)

Многие из старых имперских купцов презирают новых, но эти новички готовы тратить деньги на подарки, а поскольку за ними присматривают евнухи, губернатор не смеет усложнять ситуацию. Если так будет продолжаться, плохие деньги вытеснят хорошие, и старые имперские купцы будут становиться все менее популярными. То, что сказал Вэй Лян, действительно было очень вероятно, и Чу Цзинь Яо постепенно убедилась в этом на пятьдесят процентов.

Чу Цзинь Яо неуверенно спросила:

— Итак, теперь дом ткачества и вышивки «Юнь»…

— Ах, в ранние годы у отца было много связей, и теперь, когда у него есть старые друзья, вышивальный дом все еще может приносить прибыль. Однако после вычета дани и необходимых внутренних и внешних расходов, оставшаяся прибыль на самом деле невелика. Сейчас мы еще можем проедать свои деньги, но через несколько лет, боюсь, нас завалят новые дома вышивки. Мой отец давно беспокоился об этом, и когда он услышал о евнухе Тан несколько дней назад, мой отец и лавочники под ним обсудили этот вопрос и решили прийти и присоединиться к Вам. Если бы мы искали благословения евнухов во дворце, бездонную яму, мы не знаем, сколько денег это будет стоить, и стоит ли это того.

Эти слова имеют смысл с логической точки зрения. После паузы Чу Цзинь Яо спросила:

— Другими словами, Вы готовы разделить прибыл?

— Именно так!

— Если Вы действительно хотите найти защиту, почему бы Вам не пойти к моему отцу. Разве не полезнее было бы приписать себе его имя, чем мое, девушки в будуаре?

— Боже мой, вот чего Вы не знаете, барышня, – Вэй Лян сказал: — Император-основатель строго запретил сговор между правительством и бизнесом, и даже сейчас ни один чиновник не осмеливается открыто торговать. Если мы действительно напишем имя маркиза Чан Син прямым текстом, то не поможем, а потянем дело вниз!

Чу Цзинь Яо, наконец, была немного убеждена:

— Это действительно так?

Вэй Лян втайне отметил, что эта барышня Чу была весьма настороженной. Когда юная барышня видела, что кто-то дает ей деньги, разве она просто радостно не приняла бы, а не задумчиво задавала такие вопросы? Видя, что Чу Цзинь Яо окончательно потеряла бдительность, Вэй Лян поспешно ответил:

— Это правда!

На самом деле, слова Вэй Лян не были ошибочными: условия для ведения бизнеса становились все хуже и хуже, а состоявшиеся купцы были зажаты правительством и евнухами без передышки. Причина, по которой Вэй У отвечает за такое большое дело, заключается в том, что он неизбежно становится мишенью для этих евнухов и отрывается как кусок мяса, но Вэй У не подвергается шантажу со стороны других, за исключением необходимых наказаний, потому что в конечном итоге Вэй У заботится о собственности для наследного принца.

Но все это прекрасной девушке, стоявшей перед ним, знать было необязательно. Вэй Лян говорил полуправду, и только после того, как он окончательно развеял мысли Чу Цзинь Яо об возвращений бумаг, он взял на себя инициативу представить бухгалтерскую книгу:

— Пятая юная барышня, это бухгалтерская книга за этот месяц, для Вашего ознакомления.

Вэй У также посылал кого-то доставить бухгалтерские книги два месяца назад, но тогда вся семья была занята свадьбой Чу Цзинь Сянь, и Чу Цзинь Яо хранила их под замком и не просматривала. В то время она не хотела слишком вмешиваться в дела дворца, и, естественно, лучше было отойти от дел такого магазина с очень сложной семьей. Однако теперь, когда между ней и Домом ткачества и вышивки «Юнь» установились взаимовыгодные отношения, Чу Цзинь Яо испытывала облегчение от того, что у другой стороны есть что просить. Если они действительно дадут ей деньги без возврата... Чу Цзинь Яо не осмелится их принять.

После того, как Чу Цзинь Яо поинтересовалась данными другой стороны, она была настроена прочитать бухгалтерскую книгу. Хотя она не понимала всего, но теперь у нее была своя ответственность здесь, Чу Цзинь Яо все же сделала все возможное, чтобы просмотреть ее. Вэй Лян стоял во внешней комнате и видел через размытый экран, что Чу Цзинь Яо закончила перелистывать ее целиком, поэтому он сказал:

— Барышня Чу, вышивальный дом присылает Вам бухгалтерские книги раз в месяц, вместе с серебром. Два месяца назад они не видели Вас лично, поэтому не решились положить серебро, сложили его вместе, и сегодня я принес его Вам. Мой отец сказал, что нести серебро небезопасно, поэтому он взял на себя обязанность обменять его на серебряные билеты. Барышня, смотрите…

— Это очень хорошо, господин Вэй очень хорошо все продумал, — конце концов, Чу Цзинь Яо была незамужней девушкой, и хотя двор Чао Юнь был полностью реорганизован, она не осмеливалась открывать слишком много другим, так как вокруг было много людей. Если бы она привезла серебро, то скрыть это было бы невозможно, но если бы она поменяла его на серебряные билеты, то это было бы гораздо более тайно, и пока она ничего не говорила, а Вэй Лян никому не раскрывал, кто мог знать ее истинное богатство? Чу Цзинь Яо сказала:

— Тогда я буду благодарна младшему давочнику Вэй, с этого момента ежемесячная доля серебра будет обмениваться на серебряные билеты.

Вэй Лян ответил утвердительно и протянул Чу Цзинь Яо ящик обеими руками. Служанка обошла вокруг экрана и коротко проверила его, после чего взяла его и передала Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо открыла его и бегло взглянула на него, не удержавшись, вскинула кончики бровей:

— Так много?

— Да, это дивиденды, которые копились четыре месяца, и отец попросил меня отправить их барышне все вместе.

Чу Цзинь Яо нахмурила брови и легко успокоилась. Осмотревшись, она увидела несколько серебряных билетов по тысяче таэлей, под которыми было зажато много сотен и пятидесяти таэлей. Десяти таэлей серебра было достаточно для обычной семьи, чтобы прожевать полгода, и это все еще были расходные деньги в городе, а для семьи фермеров еще меньше. Чу Цзинь Яо считала, что два таэля ежемесячного пособия – это непомерно высокая цена, но теперь, без каких-либо требований, семья Вэй прислала ей почти шесть тысяч таэлей серебряных билетов.

Даже приданое Чу Цзинь Сянь составляло всего 6 000 таэлей, которые включали в себя большие предметы мебели, такие как кровать и туалетный столик, но то, что Чу Цзинь Яо держала в руке, было 6 000 таэлей серебра.

По мере того, как потрясения следовали одно за другим, Чу Цзинь Яо постепенно успокаивалась. Он вспомнила, как когда она вернулась с тридцатью таэлями серебра в руках, Цинь И пренебрежительно сказала: «Не думаю, что тридцать таэлей - это деньги».

Если деньги семьи Вэй были такого уровня, то тридцать таэлей - это действительно не деньги.

Чу Цзинь Яо закрыла ящик и сказала спустя долгое время:

— Младший лавочник Вэй, я действительно могу брать свою долю?

Вэй Лян поспешно сказал:

— Да!

Глядя на деревянный ящик в своей руке, Чу Цзинь Яо почувствовала жар. Она слабо вздохнула и сказала:

— Хорошо, тогда я возьму это первой, не так уж плохо.

Когда Вэй Лян увидел, что Чу Цзинь Яо готова принять свою долю, тяжелый камень в его сердце наконец-то упал на землю, и он смог вернуться к своей работе. Однако, только Вэй Лян опустив руку, он услышал, как Чу Цзинь Яо спросила:

— Младший лавочник Вэй?

Вэй Лян быстро ответил:

— Я здесь.

Вэй Лян думал, что у этой барышни из резиденции маркиза есть еще какие-то вопросы, но, как ни странно, она спросила только о повседневной деятельности Дома ткачества и вышивки «Юнь». Когда Вэй Лян ответил каждому из них, Чу Цзинь Яо задумчиво кивнула и сказала:

— Я понимаю. Младший лавочник Вэй, раз уж вышивальный дом имеет полный поток ткачества и продажи ткани, то почему бы не иметь по пути швейный бизнес? Разве не выгоднее превратить это в бизнес по производству одежды, чем покупать ткань?

Вэй Лян почувствовал облегчение и сказал:

— Мы думали об этом, но вышивальная мастерская начиналась с ткачества, и никто в мастерской не разбирался в торговле одеждой, а если хочешь делать одежду, нужно постоянно следить за ней. О магазине некому позаботиться, поэтому мы это пропустили.

— Некому позаботиться о магазине..., - одна мысль промелькнула в голове Чу Цзинь Яо, и она поспешно сказала: — Я знаю кое-кого, она очень быстрая и умелая, именно она научила меня шить. Как насчет того, чтобы пригласить ее сюда и дать ей возможность попробовать позаботиться об этом некоторое время?

Вэй Лян ответил на одном дыхании:

— Что в этом сложного, какого бы человека барышня ни хотела поставить, просто скажите об этом.

В этом не было ничего особенного, верхушка уже давно распорядилась, что бы ни пожелала эта барышня Чу, они согласятся, не говоря уже о том, что она просто хотела поставить одного человека. Вышивальный дом был таким большим, что еще один человек не помешал бы?

Чу Цзинь Яо наконец-то улыбнулась:

— Это хорошо, спасибо младшему лавочнику Вэй..

С этим Чу Цзинь Яо встала и благословила Вэй Ляна, Вэй Лян почти испугался и поспешил уклониться:

— Барышня, не надо!

— Как я могу не сделать этого? Лавочник Вэй оказал мне большую услугу на этот раз.

— Не смею, – Вэй Лян жестко улыбнулся и пригласил Чу Цзинь Яо вернуться на свое место: — Поспешите присесть, этот покорный слуга не может позволить себе Вашей любезности, барышня.

После того, как Чу Цзинь Яо села, она увидела, что Вэй Лян все еще выглядит испуганным, и сказала с улыбкой:

— Почему же Вы такой, младший лавочник Вэй? Мы будем партнерами в будущем, забудьте о формальностях? Я выросла в фермерской семье, и только в начале этого года мой отец привел меня обратно. Я не могу выйти, и не решаюсь послать весточку сестре, так почему бы мне не оставить Вам письмо, чтобы Вы отнесли его в дом моей сестры? И она поймет, когда увидит его. Она с детства была хорошей работницей, так что если она придет в магазин помогать, то не допустит никаких ошибок.

Вэй Лян, конечно же, ответил. Чу Цзинь Яо ждала этого столько дней, и наконец-то у нее появился шанс уладить дело Су Хуэя. Она поспешно пошла в кабинет и написала письмо, думая, что Су Хуэй не умеет читать, она сделала несколько набросков, примерно объяснив обстоятельства, затем вышла, заперла его в ящик и вручила Вэй Ляну:

— Младший лавочник Вэй, спасибо.

Вэй Лян поспешно сказал, что не смеет. Су Хуэй уже была замужем, а муж муж был сильным мясником, поэтому Чу Цзинь Яо не боялась, что над ее сестрой будут издеваться. У Чу Цзинь Яо не хватало людей, чтобы послать весточку из дома, поэтому теперь она могла только надеяться, что этот младший лавочник Вэй сделает.

Чу Цзинь Яо отослала Вэй Лян,  затем пошла в западное крыло, засунула ящик с серебряными билетами в сундук из красного дерева и оставила его под замком. Чу Цзинь Яо мимоходом достала из сундука несколько кусков ткани, намереваясь сделать сестре подарок на встречу. Когда она вышла с вещами в руках, ее вдруг охватило невыразимое жуткое чувство.

Чу Цзинь Яо обнаружила — что бы она ни делала в последнее время, все шло гладко.  Почему так происходит? Неужели в мире существует такое совпадение?

*****

По мере того, как дни постепенно приближались к осени, брак Чу Цзинь Сянь постепенно был улажен. В резиденции маркиза Чан Син наконец-то закончилась суета, и только тогда у него хватило духу заняться другими делами.

В феврале Чу Чжу вернулась в девичий дом и сказала, что пригласит своих племянниц в резиденцию принца для беседы. Только за этим последовал один несчастный случай за другим, и когда вопрос с евнухом Тан был решен, это совпало со свадьбой Чу Цзинь Сянь. После того, как все эти вопросы были улажены, в сентябре наступило время.

Хуэй Лин ванфэй официально отправила приглашение в резиденцию маркиза Чан Син, пригласив трех фужэн семьи Чу и всех барышень в резиденцию принца, чтобы насладиться хризантемами.

_________Наряд «Фэйюй»

(П.п. На самом деле жена Принца Второго ранга должна в соответствии с его титулом быть «Цзюнь ванфэй» (перевод: супруга Принца Второго ранга), по непонятным и забытым мне причинам я с самого начала решила писать просто как «Ванфэй». И сейчас решила на корректную версию. Да простят меня все читатели и другие переводчики.                                                          Приятного чтения:)

______________________________________

Рано утром карета маркиза Чан Син отправилась в путь. Даже если бы она ехала на банкет в королевскую резиденцию, не было причин привозить старую фужэн Чу, поэтому на этот раз в путь отправились только госпожа Чжао и госпожа Янь, и каждая из них взяла с собой своих дочерей.

Третья фужэн, как Шу-невестка, могла быть оставлена, чтобы прислуживать Старой фужэн Чу в таких случаях. Как единственная дочь в Третьем доме, было бы неоправданно оставлять Шестую юную барышню без присмотра, поэтому госпожа Чжао взяла на себя обязанности Третьей фужэн и взяла Шестую юную барышню, чтобы присматривать за ней во время банкета.

Они отправились в путь рано утром и прибыли в резиденцию Хуэй Лин как раз в тот момент, когда солнце стояло на зените. Увидев их карету, Старая женщина в платье цвета воронова крыла приветствовала их:

— Маркиза, вторая госпожа Чу, вы наконец-то прибыли!

Как младшая тетя, Чу Чжу, естественно, должна была выйти поприветствовать своих невесток. Она была одета в красный топ, под которым была синяя юбка Мамянь, а на голове у нее был золотой шелковый пучок. Чу Цзинь Яо вышла из кареты вместе со своими сестрами и тихо стояла в стороне, слушая, как госпожа Чжао любезничает с людьми резиденции принца. Вскоре привезли небольшие носилки, чтобы отвезти их во внутреннюю резиденцию для беседы.

Женщина во главе группы, выглядевшая очень достойно, сказала:

— Старейшина и цзюньванфэй уже давно говорят о женах семьи Чу, и они сейчас ждут в зале, так как спешат поговорить прошлом* с женами, давайте сначала зайдем внутрь.

*(叙旧 xùjiù вспоминать старую дружбу, выражать чувства давнишней дружбы; поговорить о прошлом)

Госпожа Чжао, естественно, согласилась, а старая служанка указала на носилки и сказала:

— Ворота «Плачущего Цветка» все еще немного далеко от «Цветочного» Зала, и сейчас, когда светит солнце, нехорошо загорать женщинам, поэтому давайте возьмем носилки.

Пройдя через ворота «Плачущего Цветка», они увидели границу внутренней резиденции. Они не ожидали, что для того, чтобы добраться отсюда до места, где находились цзюньванфэй и старейшина, понадобятся носилки. Чу Цзинь Яо была немного удивлена, и заметила, что другие девушки из семьи Чу тоже чувствовали то же самое, но когда они выходили, не хотели показывать свой страх и терять лицо маркиза Чан Син, поэтому ничего не показывали и садились в носилки одна за другой.

У госпожи Чжао и госпожи Яня было по одной носилки, а у девушек, очевидно, не было, и им приходилось делить одну. Чу Цзинь Сянь уже была замужем, а Вторая юная барышня была Шу-дочерью госпожи Янь, поэтому она отказалась прийти на банкет на том основании, что Вторая юная барышня должна оставаться дома, чтобы вышивать свое приданое. Поэтому единственными барышнями, которые пришли сегодня, были Третья юная барышня из Первого дома, Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо, Седьмая юная барышня — родная дочь госпожи Янь из Второго дома, и Шестая юная барышня из Третьего дома. Восьмой юной барышне было всего шесть лет, и она была слишком мала, поэтому, естественно, ее исключили.

Они жили под одной крышей, и согласно последовательности их рождения Чу Цзинь Яо пришлось сесть с Шестой юной барышней. Чу Цзинь Яо сидела прямо в шаткой носилке, не пытаясь приподнять занавеску – осмотреться. Она вернулась в резиденцию уже полгода назад и привыкла к сценам с участием богатых и знаменитых.

В носилке было не так много места, и поскольку человек, несущий носилку, неизбежно раскачивался, Чу Цзинь Яо иногда касалась коленей Шестой юной барышни. Третьей госпожи сегодня здесь не было, но когда люди обменивались любезностями, они, естественно, опускали ее мать, как будто в резиденции маркиза Чан Син было только две фужэн – госпожа Чжао и госпожа Янь. Шестая юная барышня сидела некоторое время, затем вдруг протянула руку и осторожно накрыла тыльную сторону ладони Чу Цзинь Яо:

— Пятая сестра, разве ты не забыла, что мы говорили в прошлый раз?

Тыльная сторона ее руки была холодно покрыта, Чу Цзинь Яо не привыкла к контактам с другими людьми и почти сразу же убрала руку Шестой юной барышни. Чу Цзинь Яо воспротивилась идее выдернуть руку и сказала прямо:

— Шестая сестра, не думай о глупостях, мы находимся в носилке, мы не знаем, когда остановимся, давай пока помолчим.

Слова были двусмысленными, не обещание и не отказ. Шестая юная барышня криво улыбнулась Чу Цзинь Яо и медленно убрала свою руку. Ее лицо все еще улыбалось, но в душе она холодно фыркнула, она знала, что интерес трогает сердца людей, и никто не мог устоять.

Всю оставшуюся дорогу Чу Цзинь Яо и Шестая юная барышня больше не разговаривали, и обе сидели относительно безмолвно. К счастью, вскоре они прибыли в пункт назначения, и служанка, несущая паланкин, поставила их на землю и крикнула внутрь:

— Барышни, «цветочный» зал здесь.

Чу Цзинь Яо и Шестая юная барышня встали и нагнулись, чтобы выйти через дверь носилки. Когда все встали, госпожа Чжао быстрым шагом обошла всю комнату, чтобы убедиться, что с девушками все в порядке, после чего сказала:

— Идите за мной, увидимся старейшиной.

В «цветочном» зале уже сидело много людей. Чу Цзинь Яо следовала за госпожой Чжао, и как только она вошла, почувствовала сильный теплый аромат, который, смешиваясь с различными запахами женского обихода, стал самым узнаваемым признаком могущественного и знатного дома, почти как если бы слова «богатый и знатный городок» были четко выписаны. По обе стороны комнаты было полно женщин, сидящих или стоящих, помимо хозяек резиденции принца Хуэй Лин, служанок, прислуживающих Старой фужэн, служанок, которых привели фужэн, - настоящая комната, полная женщин.

Чу Цзинь Яо не заботилась о том, что представляют собой эти ярко раскрашенные люди по обе стороны от нее, и последовала за госпожой Чжао, чтобы поприветствовать Старую ванфэй. После того, как обе стороны отдали честь, Старая ванфэй улыбнулась и сказала:

— Я давно ждала, когда вы все придете ко мне, но, к сожалению, были задержки, поэтому неудивительно, что я не смогла сделать это до сих пор.

Госпожа Чжао улыбнулась:

— Мы тоже очень хотели увидеть старейшину, вот и мы здесь, не так ли?

Женщина, сидевшая рядом со Старой фужэн, вдруг спросила:

— Это барышни из резиденции маркиза?

Этой женщине было тридцать семь или восемь лет, ее лицо было белым и круглым, а одета она была в большой красный с золотом жакет и юбку, так что выглядела она как хорошо воспитанная благородная женщина. На ее голове было множество драгоценных камней и золотых булавок, а в большом красном платье никто во всем доме не мог сравниться с ней в благородстве.

Только один человек осмелился так говорить и так одеваться перед Старой ванфэй - матриарх резиденции принца Хуэй Лин, цзюньванфэй.

В этот момент Чу Цзинь Яо поняла, неудивительно, что Чу Чжу, всегда яркая, не решилась надеть все красное даже по такому случаю, как сегодня. Хотя на ней был длинный красный жакет, под ним было сапфирово-синее платье.

Знания Чу Цзинь Яо были невелики, и она никогда не видела такой гордости резиденции принца, как у цзюньванфэй. Увидев сегодня цзюньванфэй, Чу Цзинь Яо втайне почувствовала, что она немного отличается от ее собственного воображения, но она думала, что она должна быть такой благородной и внушительной.

Никто не посмел колебаться, когда цзюньванфэй произнесла это слово, и госпожа Чжао поспешно ответил: «Это они». Затем она по очереди называла их имена, просила их подойти и поприветствовать цзюньванфэй, чтобы цзюньванфэй могла узнать их лица.

Причина этого была всем хорошо известна. Цзюньванфэй посмотрела на них по очереди и сказала с улыбкой:

— Все они хорошие девушки. Это мой подарок барышням, чтобы их порадовать.

Служанки шагнули вперед и передали кошельки Чу Цзинь Яо и остальным. Чу Цзинь Яо взяла их и небрежно сжала, после чего без колебаний передала их служанкам, стоявшим позади нее.

При нынешнем богатстве Чу Цзинь Яо, такой подарок ее не волновал.

После того, как все девушки познакомились, взгляд Старой ванфэй прошелся по всем и вдруг остановился на Чу Цзинь Яо:

— Это Пятая юная барышня вашей семьи?

Вопрос Старой ванфэй заставил сердца и умы всех вздрогнуть, а Чу Цзинь Яо напрягла позвоночник, выйдя вперед и одарив Старую ванфэй десятью тысячами благословений:

— Эта — представительница младшего поколения. Младшее поколение приветствует старейшину.

Старая ванфэй посмотрела на Чу Цзинь Яо, кивнула и улыбнулась:

— Хорошее дитя, она не только хорошо выглядит, но и обладает правильным характером.

Пока все не знали о намерениях этого визита, Старая  ванфэй вызвала Чу Цзинь Яо на допрос и не жалела слов для похвалы. Некоторое время на Чу Цзинь Яо было устремлено множество взглядов, как явных, так и скрытых, и Чу Цзинь Яо оставалась спокойной и невозмутимой в ответ на многочисленные любопытные взгляды.

Дэн Мама говорила, что Пятая юная барышня из резиденции маркизы Чан Син не воспитывалась на глазах у старейшин, выросла вдали и была найдена только в этом году? Как только она вошла, цзюньванфэй заметила Чу Цзинь Яо, внешность этой девушки была настолько привлекательной, что цзюньванфэй была уверена в личности Чу Цзинь Яо почти с первого момента, как увидела ее.

Однако эта девушка, дочь маркиза только по названию, не струсила от страха, когда вошла в резиденцию принца, и не стала с любопытством играть с подарками, когда их ей преподнесли. Если бы цзюньванфэй не узнала правду заранее и не увидела эту сцену, она могла бы подумать, что это дочь семьи маркиза, которую баловали и воспитывали.

Хотя цзюньванфэй была удивлена, ее впечатление о Чу Цзинь Яо сильно изменилось. Она сказала с улыбкой:

— Маркизу Чан Син действительно повезло. Старшая дочь семьи Чу славится своими достоинствами, и я никогда не думала, что вторая дочь будет такой же выдающейся. В отличие от вас, у меня два неблагодарных.

Уездная принцесса Линь Бао Чжу сидела скучая, она привыкла к таким грандиозным визитам резиденции принца время от времени. Однако, услышав слова цзюньванфэй, она тут же надулась:

— Матушка, меня не убедили твои слова, какая еще неблагодарная?

Цзюньванфэй указала на уездную принцессу и сказала:

— Посмотри на это, ты даже осмеливаешься говорить со мной в ответ и утверждать, что ты не неблагодарная!

Однако, несмотря на это, в голосе цзюньванфэй не было злости.

Уездная принцесса была в ярости и повернула голову, чтобы попытаться образумить Старую ванфэй, но та громко рассмеялась:

— Твоя мать намеренно позорит тебя! Ты - жемчужина нашей резиденции принца, мы любим тебя больше всего на свете, кто посмеет провоцировать тебя?

После этого уездная принцесса была удовлетворена, а Линь Бао Хуань, родная дочь Чу Чжу, столь грозная в семье Чу, в таких случаях могла лишь сидеть рядом в качестве спутницы. Даже Чу Чжу могла только стоять в стороне и улыбаться.

Когда Чу Цзинь Яо увидела, как обращаются с уездной принцессой, она подумала: «Это дочь Небесного Сына, неужели хорошо быть спутницей такой барышни?» Однако, когда Чу Цзинь Яо вспомнила наставления Старой фужэн Чу перед отъездом, она тайно вздохнула в своем сердце.

Если семья уже приняла решение, то не имело значения, было ли оно хорошим или нет, и хотела ли Чу Цзинь Яо сделать это сама. Если Старая фужэн Чу действительно хотела продвинуть Чу Цзинь Яо в супруги Шицзы, то ей придется остаться в резиденции принца  Хуэй Лин, но она также должна была сделать так, чтобы у людей резиденции принца сложилось хорошее впечатление о ней, и отношение старейшины было особенно важным.

Если Чу Цзинь Яо спросят, нравится ли ей Шицзы, Чу Цзинь Яо ответит «нет». Если ее спросят, хочет ли она отказаться от плана Старой фужэн, Чу Цзинь Яо ответит «нет». В жизни женщины она никем не рождена, ни за кем не замужем, и всю жизнь честь и бесчестие ее связаны с другими. До замужества - это отец, после замужества - муж, борьба за благосклонность мужа и подавление благосклонных наложниц - вот главная тема второй половины жизни женщины. Чу Цзинь Яо не могла изменить свою судьбу, поэтому все, что она могла сделать, это сделать свою вторую реинкарнацию как можно выше.

Что касается любви.., то это не имело значения. Хотя она не испытывала любви к Шицзы, это не помешало ей подчиниться желанию своей семьи и стать достойной женой Шицзы. Что еще она могла сделать?

Перед глазами Чу Цзинь Яо появилось лицо Ци Цзэ, но она быстро его подавила. Отныне горы были высоко, а вода далеко, и они шли каждый своей дорогой, никогда больше не видя друг друга, что было очень хорошо. Ци Цзэ был кратким, но счастливым проблеском ее подросткового возраста, и с тех пор этот секрет навсегда будет похоронен в ее сердце, и никто никогда не узнает о нем, кроме нее самой.

Чу Цзинь Яо неосознанно снова впала в разочарование, но, к счастью, ее этикет не был расточительным, даже если она была потеряна в мыслях, ее лицо сохраняло стандартную мягкую улыбку, а Старая ванфэй, сидевшая наверху, наблюдала за происходящим, очень довольная.

Надо сказать, что старикам просто нравится такая милая дочь, как Чу Цзинь Яо, с первого взгляда. Какая слабая ива, то, что видит, Старая ванфэй действительно не может оценить.

Было ясно, что в поездке участвовали пять девушек, но сейчас в центре внимания была одна Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо тайно сжала кулак и обратила свой взгляд за помощью к Чу Чжу сбоку.

Чу Чжу воспользовалась отсутствием внимания и покачала головой, указывая Чу Цзинь Мяо на необходимость сохранять спокойствие.

Старая ванфэй потянула Чу Цзинь Яо и закончила задавать все вопросы, которые хотела задать, прежде чем заметила девушек сзади. Невежливо оставлять гостя на холоде, и улыбка старушки не изменилась, когда она вспомнила слух о подмене дочерей, поэтому она спросила:

— Кто из них четвертая барышня?

Сердце Чу Цзинь Мяо обрадовалось, не ожидая такого быстрого поворота событий, она шагнула вперед и застенчиво сказала:

— Это я.

Цзюньванфэй также заинтересовалась и спросила,

— Я слышала от Дэн Мама, что есть чрезвычайно талантливая барышня из резиденции маркиза Чан Син, это ты?

Чу Цзинь Мяо скромно склонила голову:

— Это Мама перехвалила.

Однако в ее словах не было никакого отрицания, она явно признавала, что является самой талантливой девушкой в резиденции Маркиза.

Цзюньванфэй улыбнулась и задала несколько вопросов, и обнаружив, что Чу Цзинь Мяо действительно хорошо на них отвечает, она рассмеялась вместе со Старой ванфэй:

— Матушка, видите барышень семьи Чу, они действительно хорошо учатся и умеют читать и писать. Если бы Чжу-эр была хотя бы наполовину так же внимательна, как они, я была бы довольна.

Естественно, эти слова вызвали всплеск недовольства со стороны уездной принцессы, а Чу Цзинь Яо сохранила улыбку, слушая шутки этих людей на верхних сиденьях. Через некоторое время старшие, казалось, хотели что-то сказать, поэтому они отстранили младших и сказали:

— Трапеза будет подана через несколько минут, поэтому вы, девочки, должны выйти и немного развлечься, а я позову вас, когда трапеза будет подана.

Кто посмел ослушаться, когда Старая ванфэй дала слово. Даже уездная принцесса поднялась на ноги и отвесила нетерпеливый поклон толпе, прежде чем взять инициативу в свои руки и выйти. Только после ухода уездной принцессы остальные осмелились двинуться с места.

Как только они покинули двор Старой ванфэй, естественно, что уездная принцесса заняла лидирующее положение среди девушек. Уездная принцесса привела их в небольшой цветущий коридор, где через окно они могли видеть цветущие цветы за двором. Уездной принцессе не терпелось рассказать о происходящем, и прежде чем собравшиеся успели сесть, она подбежала к Чу Цзинь Яо с высокомерной наивностью в глазах, слегка наклонив голову, спросила:

— Ты барышня резиденции маркиза, которую по ошибке унесли?

___________________________________

Ну вот, до конца осталось ровно 100 глав!

В связи с этим дам свою оценку членам семьи Цзинь Яо.

Чу Цзинь Сянь (старшая сестра) – 100 баллов. Единственный человек в семье - искренне заботящаяся о Цзинь Яо, несмотря на ее выросшее окружение, любящая как настоящая старшая сестра. Впервые вижу такую сестру в подобных новеллах.

Чу Цзин (отец) – 70 баллов. Он относится ко всем своим детям одинаково. К Чу Цзин за ее былое невежество и долгое отсутствие не испытывает никакой неприязни, а напротив, временами даже восхищается. Но жаль, до уровня Шэнь Син – отца Шэнь Мяо не дотягивает.

Старая фужэн (бабушка) - 30 баллов. Она ищет во всем выгоду, и относится хорошо только к смышлёным и полезным внукам хорошо. Но, она женщина справедливая.

Госпожа Чжао (мать) – 0 баллов. Самая худшая мать, при чем родная, которую я видела в подобных новеллах. Но за «красную линию» она еще не перешла, в минус не ушла.

Тихая неловкость уже проникла в комнату, прежде чем слова Линь Бао Чжу покинули ее губы.

Линь Бао Чжу с самого рождения была уездной принцессой, и с малых лет, все, что она говорила было правильно. Все, чего она хотела, было естественным и праведным, и у нее уже давно выработался пренебрежительный и исключительный характер. Она спросила это, вероятно, потому, что до нее также дошли слухи о Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, и она нашла их очень редкими и более интересными, чем пьесы, поэтому она и прибежала спросить. На причины произошедшего и чувства участниц этих слухов ей было абсолютно плевать.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо уже было чрезвычайно смущенным. Хотя жители резиденции маркиза Чан Син знали об этой истории, но все же избегали эту тему. Кто станет намеренно затрагивать ее?   В присутствии Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо никто не упомянул об этом, поэтому все выглядели хорошо. Но теперь, являясь гостями вне дома, в окружении многих людей, громким вопросом уездной принцессы — Чу Цзинь Мяо, фальшивая дочь, не могла даже стоять.

Чу Цзинь Яо тоже была смущена, но все же была намного спокойнее, чем Чу Цзинь Мяо. Она улыбнулась и сказала:

— Уездная принцесса права, это я. В детстве я была потеряна из-за вторжения татаров, и отец нашел меня только в первом месяце этого года.

— О? – уездной принцессе стало еще любопытнее, она указала пальцем прямо на Чу Цзинь Мяо и спросила:

— Тогда значит, ты выросли в ее доме, а она - в твоём?

Уездная принцесса не обратила внимания на лица остальных, лицо Чу Цзинь Мяо покраснело, а другой участник, Чу Цзинь Яо, откровенно сказала:

— Да, меня воспитала семья фермеров Су.

В глазах уездной принцессы появился намек на понимание, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Мяо, затем на Чу Цзинь Яо, и спросила по-новому:

— Ты действительно выросла в деревне, и ты просто признаешь это?

— Что в этом постыдного, – Чу Цзинь Яо потеряла свою улыбку: — Я выросла без воровства, мошенничества или грабежа, у меня просто были плохие обстоятельства в детстве, что тут говорить то? Даже если семья Су - фермеры, они все равно зарабатывают на жизнь своими руками, почему я не должна осмелиться признать это?

Даже если барышни из влиятельных и знатных семей не говорили этого, в душе они все смотрели на простых людей свысока, не говоря уже о бедных крестьянах, таких как семья Су, у которых руки были испачканы землей, зарабатывая на еду. Барышни семьи Чу намеренно избегали эту тему. С одной стороны, это было связано с лицом маркиза Чан Син и госпожи Чжао, а с другой стороны, они чувствовали, что происхождение Чу Цзинь Яо не заслуживает уважения, поэтому было бы самоуничижительно говорить что-то, что заставило бы Чу Цзинь Яо разочароваться. Чем больше они избегали этого, тем больше это показывало, что у них на душе. Когда уездная принцесса затронула эту тему, у нескольких барышень семьи Чу в сердце пробежал холодок.

Шестая юная барышня подумала: «все кончено, это будет неловкая сцена».

Однако никто не ожидал, что Чу Цзинь Яо сама признается в этом прямо, и даже взяла на себя инициативу открыть свое прошлое другим. Если бы слова Чу Цзинь Яо были несерьезными, другие девушки нашли бы это забавным, но когда Чу Цзинь Яо была так откровенна, они были удивлены и почувствовали себя неловко.

Раны гниют только тогда, когда их скрывают, а если человек открыт и не боится посторонних взглядов, то это только выявит неприятные ощущения у посторонних.

Уездная принцесса не ожидала от Чу Цзинь Яо таких слов, она была ошеломлена, затем рассмеялась и сказала:

— Я никогда раньше не видела таких, как ты, они либо моргают, либо напускают на себя важность, что утомляет. Но твой прямой характер мне по душе, – с этими словами уездная принцесса подошла и взяла Чу Цзинь Яо за руку, сказав: – Пойдем, я отведу тебя наружу посмотреть на цветы.

Линь Бао Чжу была уездной принцессой, и во всей Шаньси нельзя было найти человека с более высоким статусом, чем она. Линь Бао Чжу привыкла видеть лесть, как привыкла есть дары гор и моря*, и когда она встречала такого человека, как Чу Цзинь Яо, говорившую правду, это казалось ей неожиданным и очень нравилось.

*(山珍海味 shān zhēn hǎi wèi – обр. в знач.: изысканные яства, роскошные блюда, деликатесы)

Третья юная барышня и шестая юная барышня смотрели, как уездная принцесса выводит Чу Цзинь Яо держась за руки, их лица не могли скрыть удивления. Никто не ожидал такого развития событий, но вместо того, чтобы невзлюбить ее, уездная принцесса даже стала больше уважать Чу Цзинь Яо. Они боролись за место спутницы по учебе: Третья юная барышня тщательно накрасилась, а Шестая даже придумала, что сегодня говорить и делать. Однако, прежде чем успели начать действовать, они были подавлены случайными словами Чу Цзинь Яо?

Третья юная барышня и Шестая юная барышня немедленно встали и с улыбкой сказали:

— Если уездная принцесса хочет пойти полюбоваться цветами, мы пойдем с ней.

Уездная принцесса не стала ничего предпринимать и позволила Третьей и Шестой юным барышням следовать за ней, даже Седьмая юная барышня была проинструктирована госпожой Янь в самом начале, поэтому она не постеснялась подойти к ним, намеренно приблизившись из-за своего юного возраста. Цветочная комната была полна людей, но теперь она опустела, а Чу Цзинь Мяо стояла на том же месте, никто не замечал и не спрашивал, а ее лицо было уродливым.

Служанка осторожно напомнила:

— Четвертая юная барышня, уездная принцесса вышла, нам следует...

Чу Цзинь Мяо знала, что сейчас не тот случай, чтобы корчить рожи, она едва скрыла недовольство на своем лице и вышла с жестким лицом:

— Я знаю. Оказывается, уездная принцесса еще больше любит этот трюк с притворством жалости, она просто покупает страдания, кто бы не стал?

Чу Цзинь Мяо думала, единственная причина, по которой уездная принцесса была так близка к Чу Цзинь Яо среди всех остальных, заключалась в том, что Чу Цзинь Яо была достаточно жалка. У нее была трудная жизнь, она выросла в бедной семье и никогда ничего не видела, поэтому сердце такой девочки, как уездная принцесса, не могло быть не затронуто?

Чу Цзинь Мяо втайне размышляла, и скорректировала свой план. Она знала, что поездка в резиденцию принца для выбора спутницы по учебе была ложной причиной, настоящая причина - становление наследной принцессой, и, несмотря ни на что, она должна оставаться рядом с уездной принцессой. С уездной принцессой в качестве трамплина у нее будет возможность прыгнуть выше в будущем.

По прихоти уездной принцессе пришлось потащить Чу Цзинь Яо в задний сад, чтобы посмотреть на хризантемы. Все служанки резиденции принца сказали:

— Уездная принцесса, пора накрывать на стол, слишком далеко не идите, чтобы старейшина смогла Вас найти.

Однако уездной принцессе было весело, и эти слова прозвучали глухо. Уездной принцессе было все равно на слова служанок, она потянула Чу Цзинь Яо и сказала:

— Моя матушка два дня назад нашла зеленые хризантемы, я отведу тебя посмотреть на них.

Уездная принцесса была так увлечена весельем, что не контролировала силу своих рук, и Чу Цзинь Яо было немного не по себе, когда она так сжимала их. Она слегка пошевелила запястьем и, не двигаясь, оттянула его назад, пока служанка разговаривала с уездной принцессой.

Шаги Чу Цзинь Яо были немного медленнее, и она была немедленно оттеснена Третьей юной барышней. Третья юная барышня с тонкой талией протиснулась в щель, а затем обернулась, чтобы одарить Чу Цзинь Яо самодовольным взглядом. Чу Цзинь Яо нашла это смешным, пока она потирала запястье рукой, Шестая юная барышня бесшумно подошла к Чу Цзинь Яо и прошептала ей:

— Пятая сестра, ты все еще помнишь, что обещала мне на днях?

Чу Цзинь Яо также не изменила своего выражения и спросила,

— Что имеет в виду Шестая сестра?

— Пятая сестра действительно шутит, – Шестая юная барышня засмеялась и сказала: — Это правда, пятая сестра - Ди-дочь, и она перепрыгнула через такой большой овраг от фермерской семьи до резиденции маркиза, так как же она не может сгладить этот маленький овраг перед ней? Я была настолько невежественна, что презирала свою сестру, и даже думала, что могла бы протянуть ей руку помощи и как-то помочь тебе. Теперь, думая об этом, мои слова были нелепы.

Можно только сказать, что человек любит рассуждать о других своими глазами. Шестая юная барышня изначально намеревалась использовать Чу Цзинь Яо, но увидев ее сегодня, она вдруг поняла, что неправильно оценила Чу Цзинь Яо? Не позволяйте водостоку перевернуться вверх дном.

Чу Цзинь Яо убрала руку и повернула голову, чтобы посмотреть на Шестую юную барышню:

— Что Шестая юная барышня имеет в виду?

Лицо Шестой юной барышни слегка изменилось:

— Передо мной, пятая сестра, можешь не притворяться, будто ты не понимаешь, верно?

— Я действительно не понимаю, – Чу Цзинь Яо спросила: – Я надеюсь, что Шестая юная барышня скажет все прямо, что именно ты хочешь сказать?

Шестая юная барышня была ошеломлена, и ее улыбка была жесткой. Хотя она намеревалась спровоцировать Чу Цзинь Яо, лучше всего было бы заставить другую сторону выйти из себя, но когда Чу Цзинь Яо спросила в такой прямолинейной манере, она сама не смогла противостоять этому.

Пока они разговаривали, сад уже появился. Светило солнце, поэтому служанка провела их в павильон и, разложив подушки для девочек, сказала:

— Барышни, присядьте ненадолго, должно быть, Старая ванфэй скоро перейдет к трапезе, солнце печет, поэтому не смею позволить барышням выйти поиграть, так что могу только попросить вас сначала посидеть здесь, а после обеда вернуться посмотреть на хризантемы.

Это было разумное заявление, не говоря уже о множество высаженных цветов, и когда дул ветерок, сотня цветов колыхалась, делая это место на редкость красивым.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и кивнула, садясь обратно, не собираясь усложнять жизнь служанкам. Однако уездная принцесса не была довольна простой беседой внутри павильона – она огляделась вокруг и нахмурилась:

— Как скучно торчать здесь, я помню, что гроздь зеленых хризантем почти расцвела, зеленые хризантемы редки, я хочу собрать их для вазы.

Служанка рядом со Старой ванфэй сказала:

— Нет, нельзя, нехорошо обгорать на солнце. Если Вам что-нибудь понадобится, служка попросит служанок сделать это.

— Чего ты так ворчишь, я же сказала, что сама пойду! – Как только она разжала руку служанки, та посмотрела сквозь толпу, увидела Чу Цзинь Яо и позвала: – Иди сюда скорее, я помню, что цветы вон там, вы, ребята, сопроводите меня, чтобы собрать их.

Служанка, которой нагрубили, была опозорена прилюдно, и ее лицо немного смутилось, но когда она вспомнила слова Старой ванфэй, ей пришлось терпеливо убеждать ее:

— Уездная принцесса, сейчас почти полдень, а это время года, когда осеннее солнце находится на пике своей активности, Вы не можете выйти на улицу.

— Какое тебе разница, что я делаю? – уездная принцесса сказала: – Кроме того, со мной всё замечательно.

Чу Цзинь Яо посмотрела на дневной свет за пределами павильона и почувствовала, что старшая служанка права. Она не могла не сказать:

— Эта сестра права, солнце сейчас жаркое, нет необходимости выходить на улицу. Цветы все равно не убегут после того, как распустятся, так что можно не задерживаться, подождать немного и вернуться, когда солнце будет на западе.

— Нет смысла ждать до полудня. Я хочу сейчас! Вы, ребята, ворчите, разве вы не надоедливы? – уездная принцесса обнаружила, что Чу Цзинь Яо помогает другим убеждать ее, и была глубоко подавлена, хмурилась и жаловалась.

Услышав это, Чу Цзинь Мяо быстро сказала:

— Говорят, приходим загоревшимся  интересом, возвращается с удовольствием, а воодушевление мимолетно. Как такие изящные вещи, как оценка цветов, могут мешать простым внешним делам? Если все не любят солнце, тогда я пойду вместе с уездной принцессой, чтобы насладиться цветами.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо отличались друг от друга. Чу Цзинь Мяо считала, что она первенец и привыкла отдавать приказы, поэтому правильно, что все должны ей подчиняться. Но Чу Цзинь Яо не была бы такой капризной. Мы все люди, так зачем усложнять жизнь сопровождающим? Раз уж мы вместе, разве мы не должны все обсудить? Было бы слишком эгоистично думать только о себе.

Имея Чу Цзинь Мяо на стороне, уездная принцесса все больше и больше не могла прислушаться к ее словам, и просто дала волю своей натуре.

—Уездная принцесса, Ваша кожа не выносит солнца, если Вы вернетесь и получите красную сыпь, цзюньванфэй снова отругает Вам.

— Заткнись, мне не нужно, чтобы ты вмешивалась в мои дела, ты, служанка?

Чу Цзинь Мяо сказала:

— Если уездная принцесса слаба, то пусть служанка держит зонтик рядом с ней, чтобы солнце не попадало ей на лицо, разве этого не достаточно?

Что это за разговоры? Маленькие служанки держат зонтик для уездной принцессы рядом с ней, и это не создает неприятности другим? Чу Цзинь Яо подошла и сказала Чу Цзинь Мяо низким голосом:

— Просто прекрати эту чушь, этим служанкам приказано присматривать за уездной принцессой. Если уездная принцесса обгорит на солнце, ей ничего не будет, но служанки неизбежно будут наказаны. Мы гости, так что если мы не убедим уездную принцессу, зачем нам создавать им проблемы?

Но Чу Цзинь Мяо усмехнулась и презрительно посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты боишься, что я сдружусь с уездной принцессой, и поэтому всему препятствуешь. Говорю тебе, побереги свои мысли!

Чу Цзинь Яо была преследователем, скорее похожей на собаку, кусающую Люй Дунбиня*, который не знающего доброту его сердца. Обе стороны застыли на месте, как вдруг ошеломленные служанки в павильоне поклонились.

*(狗咬吕洞宾 gǒu yǎo lǚ dòngbīn — не понять добрых намерений другого человека)

Даже уездная принцесса вдруг стала покладистой, увидев пришедшего.

— Приветствую Шицзы.

Услышав слова и обернувшись на звук, Чу Цзинь Яо увидела молодого парня в белом, сотканном из золота прямом одеянии, медленно шедший среди великолепных до безрассудства осенних цветов.

— Я с большого расстояния слышал как ты создаешь проблемы, — Линь Си Юань медленно приблизился, его тон был небрежным, но это заставило уездную принцессу, невыносимую мгновение назад, сразу успокоиться. Линь Си Юань сказал:

— Если ты обгоришь на солнце, то дома снова будет шквал людей. Ты уже слишком взрослая, чтобы постоянно валять дурака.

Все барышни в павильоне поднялись на ноги, либо в официальной манере, либо от удивления, чтобы произнести благословение при неожиданном появлении Шицзы. Третья юная барышня скучала, наблюдая как высокомерный уездная принцесса играет с своим нравом, но когда она вдруг увидела Шицзы, ее глаза не могли скрыть радости, и она поспешно встала, покачивая своей очаровательной фигуркой, если это вообще возможно  — сказала нежным голосом:

— Благополучия Шицзы.

Увидев Линь Си Юань, Чу Цзинь Яо замерла, а поняв ситуацию, поспешно поклонилась вместе с толпой. Однако в этих действиях она была на полтакта медленнее, и когда Линь Си Юань увидел, что в толпе есть барышня на полтакта медленнее других барышень – приседает и встает прямо, он не мог заметить что-то еще.

Талию Третьей юной барышни можно было увидеть только в воздухе.

А уездная принцесса, увидев своего Ди-брата, хоть и испугалась, но все же немного вызывающе сказала:

— Кто тут дурачится?

Глаза Линь Си Юань скосились:

— Как ты смеешь так говорить?

Только тогда уездная принцесса уступила, надув щеки, не решаясь, в конце концов, заговорить снова.

Пока он говорил, Линь Си Нин догнал его сзади:

— Старший брат, почему ты вдруг здесь? Э, двоюродная сестра тоже здесь?

Все присутствующие девушки Чу были двоюродными сестрами Линь Си Нин, но когда Линь Си Нин говорил, его глаза смотрели только на одну «двоюродную сестру».

Увидев это, Лин Си Юань заинтересованно поднял брови, а Чу Цзинь Яо, стоявшая рядом с Чу Цзинь Мяо, тоже заметила это.

Чу Цзинь Яо издала тихое «ох» в своем сердце – двоюродные родственники, неудивительно. Однако, несмотря на то, что Линь Си Нин не обращался к ней, Чу Цзинь Яо должна была поприветствовать Линь Си Нин в соответствии с правилами:

— Двоюродный брат.

Линь Си Нин кивнул, как будто только что увидел остальных:

— Пятая двоюродная сестра.

Линь Си Юань с улыбкой посмотрел на Чу Цзинь Яо и сказал:

— Пятая двоюродная сестра, почему ты приветствуешь только второго брата, как насчет меня?

Этот человек действительно неисправен, Чу Цзинь Яо, раздувая живот, сказала:

— Я ясно сказала это только что.

— Что сказала?

Боюсь, у тебя плохие уши! Чу Цзинь Яо в сердцах закатила глаза, и ей ничего не оставалось, как отдать Линь Си Юань еще одно приветствие:

— Приветствую Вас, Шицзы.

Чу Цзинь Яо закончила неохотно и обнаружила, что Линь Си Юань, улыбавшийся секунду назад, вдруг стал холодным после приветствия и посмотрел на нее необъяснимо неприятным взглядом. Чу Цзинь Яо подумала про себя: «Конечно, Шицзы все еще помнит произошедшее в тот день, конечно, Шицзы имеет с ней проблемы!».

Чу Цзинь Яо с горечью подумала, что если бы он знал, что она, вульгарная женщина, которая совсем не была нежной и женственной, и даже осмелилась перелезть через стену, возможно, станет спутницей его сестры при поддержке семьи, и даже намеревается претендовать на место его законной жены, он, несомненно, возненавидел бы ее еще больше, верно?

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула, на полном серьезе она собиралась подвести Старую фужэн Чу. Ее планы были хороши, но она ничего не могла поделать, у Шицзы были большие предубеждения против нее!

Чу Цзинь Яо склонила голову, ее лицо было очень грустным, Третья юная барышня и Шестая юная барышня обнаружили, что эти люди говорят без них, поэтому они не хотели показывать свою слабость и взяли на себя инициативу вмешаться. Третья юная барышня сказала:

— Шицзы, почему Вы здесь?

Шестая юная барышня в душе презирала и только собиралачь спросить Шицзы. Рот Третьей юной барышни был действительно неразборчив, воистину, она была воспитана проституткой*. Подумав об этом, Шестая юная барышня тепло и мягко улыбнулась:

— Двоюродный брат, Шицзы, вы искали уездную принцессу? Может быть, мы зашли так далеко, что заставили старейшин волноваться?

*(小娘 xiǎoniáng — 1) девочка; девица (в обращении) 2) проститутка)

Эти слова были намного умнее, чем слова Третьей юной барышни, так как Шестая юная барышня намеренно показала свой ум, угадав намерение Шицзы, а в конце предложения она тайно продемонстрировала свои хорошие манеры и послушание, не желая беспокоить старших. Одно предложение содержит много мыслей, одна точка более раскрыта, другая менее неполна, это действительно уместно.

Когда Линь Си Юань услышал, как Чу Цзинь Яо зовет Линь Си Нин «двоюродным братом», а его отчужденным «Шицзы», когда речь шла о нем самом, его сердце было недовольно, но затем он увидел маленькое унылое выражение Чу Цзинь Яо. Хотя Чу Цзинь Яо думала, что хорошо скрывает это, ничего не ускользало от глаз Лин Си Юань. Несчастье в сердце Лин Си Юань постепенно рассеялось, и он был так зол и весел, что на его лице появилась теплая улыбка, и он с улыбкой ответил двум другим:

— Мы со вторым братом пошли к бабушке и узнали, что вы еще не вернулись. Бабушка беспокоилась, что с вами могло что-то случиться, поэтому послала нас обоих.

— Что могло пойти не так,- пробормотала уездная принцесса тоненьким голосом.

Линь Си Юань бросил на нее косой взгляд, и уездная принцесса тут же замолчала, а Линь Си Юань сказал:

— Ослушавшись меня, еще смеешь говорить? Если Бао Чжу доставила вам неприятности, я попрошу ее исправиться, так что, пожалуйста, потерпите.

Барышни семьи Чу немедленно вернули жест:

— Не смею.

— Это хорошо, -  Линь Си Юань улыбнулся: — Давайте вернемся. Прошу, барышни, – с этими словами Линь Си Юань сделал шаг назад и жестом руки показал, что они должны идти первыми.

Он действительно скромный джентльмен, нежный, как нефрит. Третья юная барышня была очень впечатлена, такого мужчину было бы глупо не поймать. Она благословила Линь Си Юань, а затем ушла с головой, полной мыслей.

Согласно последовательности, Чу Цзинь Яо не могла двигаться, пока Чу Цзинь Мяо не уйдет. Неожиданно сразу после выхода из павильона Линь Си Нин нашел зонтик и аккуратно поставил его на голову Чу Цзинь Мяо:

— Двоюродная сестра, берегись солнца.

Зубы Чу Цзинь Яо мгновенно начали ныть, когда она бросила сложный взгляд вперед. Прежде чем она успела отвести взгляд, до ее ушей донесся тихий смех.

Чу Цзинь Яо обернулась и увидела Линь Си Юань, как раз проходивший мимо нее. Когда она, пошатываясь, проходила мимо, раздался полный смеха голос Линь Си Юань:

— Хорошенько смотри на дорогу.

Группа людей прибыла к месту назначения со своими мыслями в голове, и останавливились.

Служанка уже стояла у двери в ожидании, и заметив их, она бросилась приветствовать:

— Шицзы, уездная принцесса, почему вы так долго не возвращались? Старейшина и цзюньванфэй ждут с нетерпением, и только что отправили еще одну группу людей искать вас.

Линь Си Юань равнодушно ответил:

— Вот же, вернулись…

Не успели его слова покинуть рот, как уездная принцесса уже бежала к внутренним помещениям, крича на бегу:

—Матушка, старший брат опять ругал меня!

Лин Си Юань тихо вздохнул, глядя на вид своей сестры, лишенная манер благородной девушки. Он уже давно считал, что Линь Бао Чжу следует контролировать, но и цзюньванфэй, и Старая ванфэй считали, что в этом нет необходимости, и что Линь Бао Чжу больше всего нравится своей невинностью и живостью.

К сожалению, так считали только сами члены семьи Линь.

Линь Си Юань о чем-то размышлял, когда рядом с ним донесся сладкий женский аромат, а затем раздался женский голос:

— Большое спасибо за сегодняшнее дело, Шицзы.

Только тогда Линь Си Юань обернулся, и когда он посмотрел на стоящую перед ним женщину, ему пришло в голову, что это, оказывается, девочка из девичьей семьи его второй тети, вроде бы шестая.

Шестая юная барышня сделала размеренный шаг вперед, чтобы поблагодарить, что должно было произвести на Шицзы уникальное впечатление. Линь Си Юань улыбнулся и кивнул:

— Не стоит.

Как только он закончил говорить, он увидел, как Чу Цзинь Яо приветствует других издалека, и пока Шестая юная барышня разговаривала с ним, она тихо обошла их двоих и на цыпочках направилась внутрь. Как только она скрылась из виду, она тут же бросилась прочь, как белка. Линь Си Юань перевел взгляд назад, улыбка на его губах стала еще глубже. Когда он оглянулся, то понял, что девушка перед ним, кажется, что-то сказала и улыбается, слегка склонив голову. Линь Си Юань замер, что она только что сказала? Думаю, это не имело значения.

Таким образом, Линь Си Юань проводил Шестую барышню внутрь.

Будучи гостем во дворце, никто не приходил сюда просто так, чтобы насытиться.  Чу Цзинь Яо сидела за столом со своими сестрами, держа перед собой только тарелку с посудой, и тихо ела,  и трапеза проходила в тишине. Старая ванфэй улыбнулась, как только увидела Линь Си Юань, и даже пригласила его сесть рядом с ней за ужином.

Поскольку все они были ее собственными людьми, резиденция не обращала особого внимания на правила приличия.

Старая ванфэй спрашивала Линь Си Юань о его домашнем задании, и Линь Си Юань ответил с улыбкой.

В самый разгар счастливого момента неожиданно снаружи вошел человек. Он был одет как мальчик-слуга, увидев его, Старая ванфэй сразу нахмурилась. Здесь было так много барышень, и фужэн чужих семей, что за приличия – слуга вот так вырывается?

Но прежде чем старушка успела впасть в ярость, этот мальчик уже подбежал к Линь Си Юань, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

Чу Цзинь Яо с любопытством смотрела на Линь Си Юаня, наблюдая, как лицо Линь Си Юаня менялось от легкой улыбки и непринужденности к медленному похолоданию и, наконец, к серьезности и осмотрительности, без тени смеха. Линь Си Юань встал с громким стуком, и стул позади него издал тихий скрип по полу:

— Бабушка, у этого внука есть одно важное дело, поэтому я уйду первым.

Старая ванфэй также была поражена реакцией Линь Си Юань, и она поспешно сказала:

— Раз снаружи что-то происходит, то тебе следует поторопиться и заняться своими серьезными делами.

Линь Си Юань поклонился госпоже Чжао, окинул взглядом Чу Цзинь Яо и, наконец, глубоко склонил голову:

— Маркиза Чан Син, этот младший утратил свою любезность.

Госпожа Чжао тоже встала и сказала:

— Что за слова, Шицзы, мы можем прийти, когда захотим. Как мы можем задержать Шицзы в его делах?

Извинившись, Линь Си Юань быстрыми шагами вывел мужчин. Не говоря уже о Чу Цзинь Яо и других, даже семья Линь редко видела, чтобы Лин Си Юань так выходил из себя, и фужэн тихо перешептывались:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо посмотрела в ту сторону, куда ушел Линь Си Юань, и в ее глазах появились удивление и беспокойство.

Она смутно слышала, как мальчик шептал Лин Си Юань «татары... наследный принц... Датун...» и подобные слова. Хотя она ничего не понимала, этих нескольких прерывистых ключевых слов было достаточно, чтобы Чу Цзинь Яо догадалась о некоторых подсказках.

Может быть, на границе произошло что-то серьезное?

Конечно, во второй половине дня новости о Датун достигли ушей женщин.

Татары без предупреждения вторглись на границу. Тем временем наследный принц находится на передовой линии границы.

Когда Старая ванфэй услышала эту новость, она была так потрясена, что чайная чашка в ее руке с грохотом упала на землю, разбившись на кусочки.

Госпожа Чжао и остальные мгновенно побледнели, а их кровь побледнела.

Тринадцать лет назад, когда железное копыто татар двинулось на юг и Тайюань был потерян, этим знатным фужэн пришлось оставить свои внутренние дворы и поспешно бежать. И по сей день тень побега витает над сердцами этих благородных женщин.

И сейчас вновь повторяется катастрофа тринадцатилетней давности.

______________Сегодня был слишком насыщенный день, руки еле как дошли до перевода.

Старая ванфэй по ошибке уронила чайную чашку, и служанка поспешно опустилась на корточки, чтобы поднять ее, но из-за трясущихся рук она еще несколько раз роняла на пол разбитые кусочки фарфора, издавая пронзительный звук.

— Старейшина, пощадите мою жизнь, цзюньванфэй пощадите, – не обращая внимания на фарфоровые осколки на полу, служанка бросилась на колени и взмолилась о пощаде.

В данный момент, как у цзюньванфэй могло хватить духу сосредоточиться на этом. Она раздраженно махнула рукой и приказала своим служанкам вытащить служанку. С трепетом сказала:

— Матушка, что мы можем сделать, татары снова наступают.

Снова наступают татары.

Это было почти как проклатье для госпожи Чжао, которая оказалась отделена от большой армии маркиза Чан Син, родила дочь в одиночестве, и даже Чу Цзинь Яо подменили, и все из-за татаров.

А сейчас они снова движутся на юг.

Заметив, что лицо госпожи Чжао было действительно уродливым, Старая ванфэй не могла не спросить:

— Маркиза Чан Син, Вы в порядке?

Лицо госпожи Чжао было восково-белым, и она кивнула в трансе:

— Я в порядке.

Но хотя она и сказала это, глядя на ее лицо, кто мог серьезно отнестись к этому заявлению?

Старая ванфэй, вероятно, догадалась о причине, она вздохнула и сказала:

— Не бойтесь, времена изменились, поскольку новости с границы могут быть доставлены к нам, я думаю, фронт все еще может держаться. Это лучше, чем быть застигнутым врасплох как в прошлый раз.

Госпожа Чжао неохотно ответила:

— Да.

Цзюньванфэй тихонько потянула за рукав Старой ванфэй, и последняя поинтересовалась:

— Что случилось?

— Матушка, Вы не можете так говорить, – цзюньванфэй косвенно упомянула: — Его Высочество наследный принц... находится в Датун.

Исстари Датун был первой линией в борьбе с татарами, у мечей нет глаз, в какой раз битва не сопровождалась бесчисленными смертями и ранениями? И на этот раз наследный принц их Великой Янь, наследник престола государства, надежда на возрождение для всех придворных чиновников, оказался на линии фронта.

Лицо Старой ванфэй также быстро упустилось, и она и цзюньванфэй смотрели друг на друга, обе не в силах говорить.

— Это…

Во времена татарского вторжения Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо только родились, поэтому не понимали жестокости тех лет, не говоря уже о девочках, которые были еще младше Чу Цзинь Яо. Поэтому фужэн сидели вместе с нахмуренными бровями, а барышни не очень понимали, о чем беспокоятся их старшие.

Линь Бао Чжу, уездная принцесса, не обратила внимания и сказала:

— Татары здесь, так почему бы не дать им отпор?

Цзюньванфэй горько улыбнулась:

— Все не так просто.

Чу Цзинь Яо прошептала:

— Ситуация на линии фронта может быть не такой уж плохой, разве не сообщили, что наследный принц все еще на линии фронта? Когда рядом наследный принц, защита границы не должна быть настолько уязвимой.

Уездная принцесса бросила взгляд на Чу Цзинь Яо и с весельем огляделась, а Старая ванфэй покачала головой:

— Ты молода и ничего не знаешь. Конница татар необычайно сильна, и даже элита армии подобна бумажному маше под копытами татар, не способная выдержать ни одного удара. Именно потому, что наследный принц находится в Датун, мы так беспокоимся.

Чем больше она думала об этом, тем больше злилась цзюньванфэй, и она не могла не ударить по столу, говоря:

— Если бы наследный принц послушал других и приехал в Тайюань раньше, не было бы столько дел. Но наследный принц упрям и отказывается приехать. Прекрасно, он застрял на фронте, и мы не можем подготовиться заранее.

Рот Чу Цзинь Яо широко раскрылся в почти шоковом состоянии:

— Готовиться к чему?

Цзюньванфэй поглаживала нефритовый браслет на руке, не говоря ни слова, в то время как госпожа Чжао уже повернулась и недовольно рявкнула:

— Цзинь Яо, знай свое место, прерываешь разговор старейшин? Почему бы тебе быстро не извиниться перед цзюньванфэй?

Теперь Чу Цзинь Яо была уверена, что цзюньванфэй сказала, что если бы наследный принц приехал в Тайюань, как они думали, то могли бы уже готовиться к бегству на юг вместе с наследным принцем.

Только потому, что наследный принц все еще находится на передовой, резиденция принца Хуэй Лин боялась, что позже ее обвинят, поэтому не осмеливается бежать первой, как говорится, «готовиться заранее».

Гнев Чу Цзинь Яо вспыхнул без причины, воины все еще сражались на передовой, но эти фужэн уже думали как бежать без боя. Правда, сражение - чужое дело, поэтому они поспешно убегали первыми, заранее спасая жизнь, если проигрывали битву, а если выигрывали, то возвращались, чтобы снова наслаждаться жизнью принцесс. Так или иначе, наслаждаться цветами и птицами, покупать одежду и заниматься своей красотой?

Чу Цзинь Яо склонила голову в гневе, цзюньванфэй было некогда обращать внимание на грубость Чу Цзинь Яо, она продолжала беспокоиться:

— Матушка, так что нам теперь делать, как Вы думаете?

Подумав некоторое время, старая ванфэй сказала:

— Давайте пока подождем, а подчиненным скажем, чтобы они были начеку и не выходили на улицу и не создавали больше проблем в ближайшие несколько дней. Я думаю, хотя наследный принц и застрял на границе, на границе так много людей, уверена, что генерал устроит так, что наследному принцу удастся вырваться. Когда придет время, нам будет еще не поздно действовать.

Цзюньванфэй кивнула:

— Матушка права.

Датун находился очень близко к столице, и после того, наследный принц прорвав осаду, не вернулся бы в столицу, как с точки зрения безопасности, так и с точки зрения репутации — как неприятно было бы говорить о возвращении в столицу! Поэтому самой большой возможностью для него было отступить на юг к Тайюань, а затем идти по течению.

Уездная принцесса ничего не почувствовала, но после того, как она услышала, как ее мать и бабушка говорят одно за другим, ей тоже стало немного страшно. Она потянула за рукав цзюньванфэй и спросила:

— Матушка, мы собираемся бежать?

Цзюньванфэй вздохнула, обняла Линь Бао Чжу и сказала:

— Дитя, не бойся, битвы и убийства - мужское дело, что бы ни случилось, ты всегда остаешься уездной принцессой.

Чу Цзинь Яо была близка к тому, чтобы усмехнуться: «Значит уездная принцесса императорской семьи, пользующаяся поддержкой всего народа, помнит о миссии правящей семьи?» Но рассудок Чу Цзинь Яо вскоре вернулся, что толку говорить с этими избалованными и испорченными благородными людьми, всю свою жизнь заточенные в глубоком внутреннем дворе. Моральный облик можно использовать только для самодисциплины, но нельзя требовать от других.

Когда цзюньванфэй сказала это, девушки семьи Чу тоже немного заволновались. Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо шептались:

— Когда же приедет наследный принц? Должны ли мы последовать за наследным принцем и сбежать?

Госпожа Чжао повысила голос и закричала:

— Замолчи, тебе запрещается говорить слова, приносящие неудачу. Впереди еще война, о чем ты говоришь?

Было ясно, что все прекрасно понимали, что происходит, но, напротив, никому не разрешалось об этом говорить. Третью юную барышню отругали и сказали, что это плохая примета для нее, она опустила голову и тоже запаниковала по поводу дальнейших действий.

Сейчас у нее не было более очаровательных мыслей, чем о собственной жизни.

После упрека госпожи Чжао барышни семьи Чу не осмеливались говорить открыто, но постоянно перешептывались, обсуждая этот вопрос с окружающими. Даже Лин Лун спросила тихим голосом:

—Барышня, а что насчет тех вещей во дворе?

Что делать? У Чу Цзинь Яо пока не хватало духу думать об этом. Она все время думала: «Наследный принц, неужели он действительно приедет?»

Хотя репутация наследного принца была не очень хорошей, в конце концов, он осмелился прилюдно застрелить служанку своей матери, что было слишком жестоко в глазах женщин, которым приходилось нанять врача для раны размером с вышивальную иглу. Но в душе Чу Цзинь Яо всегда чувствовала, что наследный принц был очень кровожадным человеком, даже если он действовал свирепо, он не скрывал своего истинного характера. Но если он действительно сбежал бы без боя и приехал бы в Тайюань, чтобы забрать женскую половину, чтобы бежать на юг… Чу Цзинь Яо не могла сказать, о чувствах в своем сердце, возможно, она определенно будет смотреть на него свысока.

Изначально они были рады гостям, но неожиданно с неба пришла такая новость. Чем больше женщин собиралось у старой ванфэй, тем больше они думали об этом, тем больше пугались, и, наконец, госпожа Чжао не могла не встать и не попрощаться:

— Старейшина, цзюньванфэй, уже поздно, нам пора возвращаться.

Старая ванфэй тут же остановилась:

— Как Вы можете так поступать? Внешний мир может быть в хаосе, как Вы можете отправиться в путь с таким количеством девушек? Почему бы Вам не взять детей и не остаться пока, а когда ситуация прояснится через несколько дней, мы сможем составить план вместе.

Они говорят, что планируют идти вместе, но на самом деле они убегают вместе, верно?

Госпожа Чжао сказала:

— Как это может быть? Наша старая фужэн все еще в резиденции маркиза, и маркиз тоже, так как же я могу жить снаружи? Новости пришли только сегодня, я думаю, что татары еще далеко от нас, все будет хорошо, если я вернусь, пока у меня есть это время.

— Это…

Старая ванфэй подумала об этом и пришла к выводу, что это действительно так, маркиз Чан Син все еще находился в резиденции маркиза, как могла госпожа Чжао, маркиза, остаться в другом месте? Старая ванфэй только и смогла сказать:

— Ну тогда возьмите с собой барышень и будьте осторожны в пути. Я пошлю за вами еще несколько стражников, чтобы быть в большей или меньшей безопасности.

— Как это может быть? В резиденции принца так много людей, поэтому Вы должны оставить своих людей для защиты уездной принцессы и цзюньванфэй! – госпожа Чжао отказалась.

Однако старая ванфэй была настойчива, и даже цзюньванфэй сказала:

— Маркиза Чан Син, просто возьмите. пусть они возвращаются. вы будете благополучно доставлены в Тайюань, тогда

Госпоже Чжао ничего не оставалось, как согласиться, и она поспешно попрощалась со старой ванфэй и цзюньванфэй, забрав с собой дочерей, и поспешно отправилась на карете обратно к себе домой. Они в резиденцию принца вошли в носилке, а вышли в спешке. Вся резиденция принца  была в страхе из-за приближения могущественного врага.

После того как госпожа Чжао ушла со своими людьми, цзюньванфэй также поспешила удалиться и увела уездную принцессу. Старая ванфэй в глубине души знала, что цзюньванфэй собирается вернуться, чтобы собрать свои вещи, в конце концов, она была цзюньванфэй, и у нее было больше всего вещей.

Лань Цзэ, старшая служанка во дворе Старой ванфэй, сменила чашку горячего чая и обеспокоенно спросила:

— Старейшина, что нам делать?

Старая ванфэй медленно откинулась на подушку и сказала:

— Делай, что должна, даже если татары придут, жизнь будет продолжаться как обычно. Если наступит такой день, ты пойдешь с ней.

Лань Цзэ смутно почувствовала, что что-то не так:

— Старейшина, Вы говорите…

— Я старею, – Старая ванфэй закрыла глаза, как бы вспоминая сцены своей юности: — Я помню, старый принц ненавидел татар, каждое раннее утро он ходил на танцы с мечом и копьем, и часто говорил мне, что хочет полностью изгнать татар с севера пустыни, чтобы они никогда больше не посмели вторгнуться в Великую Янь, жаль только, что он умер рано, и ни он, ни я, никто из нас не был благословлен увидеть этот день.

— Но счастье, что он умер рано, иначе он мог бы жить и умереть от злости, увидев, как тринадцать лет назад нас изгнали из резиденции принца и мы разбежались по округе, как побитые собаки, – Старая ванфэй открыла глаза, маленький огонек вспыхнул в ее глазах, которые больше не были ясными: – Я слишком стара для побега. На этот раз я не пойду, а останусь здесь и составлю ему компанию.

Душа Лань Цзе ушла в пятки*:

— Старейшина…

*(心胆俱裂 xīndǎnjùliè — сердце и жёлчный пузырь лопнули (обр. в знач.: быть скованным ужасом; насмерть перепугаться))

— Прекрати, я уже все решила, – Старая ванфэй приняла это решение, как будто она сбросила тяжелую ношу, все ее тело стало намного легче: – Если в будущем действительно будет хаос, я боюсь, карет не хватит, возможность бежать должна быть оставлена молодым, когда придет время, ты пойдешь с цзюньванфэй. Знаю, что все эти годы ты служила мне с большой заботой. Пока я говорю, цзюньванфэй не откажется.

Лань Цзэ стояла на коленях у ног старой ванфэй, всхлипывая и молча.

Вспомнив об этой сцене, старая ванфэй вздохнула:

— Цзюньванфэй, она так привыкла к почестям, что даже Бао Чжу воспитала в себе гордый нрав. Бюсь, цзюньванфэй все же втайне счастлива, что может сбежать с наследным принцем.

— Как это может быть?

Старая ванфэй в недоумении покачала головой:

— Нет такого родителя, который не желал бы счастья своему ребенку, но цзюньванфэй была обеспечена с детства, а после замужества ей всегда льстили другие. Она хочет поставить Бао Чжу в такое положение, но в итоге боится, что над Бао Чжу будут издеваться после замужества. Но это положение наследной принцессы, в конце концов, императрица Вэнь Сяо скончалась, а наследный принц не близок к императору, если наследный принц не даст своего согласия, боюсь, сколько бы люди ни говорили, это будет невозможно. Поначалу мы думали, что наследный принц приедет в Тайюань, чтобы оправиться от болезни, дабы он мог остаться в резиденции принца и позволить Бао Чжу и наследному принцу поладить. Но кто мог предположить, что наследный принц не захочет приехать?

Лань Цзэ утешительно сказала:

— Не волнуйтесь, старейшина, уездная принцесса такая живая и милая, что наследный принц тоже будет впечатлен, когда увидит ее.

Молодое поколение хотело бы услышать это, но она, старейшина, не могла обманывать не только себя, но и других. Старая ванфэй вздохнула:

— К сожалению, наследный принц отказался покинуть границу, поэтому вопрос о спутнице по учебе откладывается снова и снова. Принздом девушек семьи Чу, я намеревалась упомянуть об этом, но татары подняли шум. Бао Чжу слишком высокомерна и отказывается спокойно учиться, поэтому хорошо, что мы, старейшины, присматриваем за ней сейчас, но что она будет делать, когда я умру? Не так важно найти двух послушных девочек, которые будут заниматься с ней, важнее помочь ей понять чувства людей и научиться обращаться с ними.

— Уездная принцесса проживаеь хорошую жизнь, с Вами и цзюньванфэй рядом, уездной принцессе не нужно учиться, – служанка прислуживавшая ей улыбалась льстя, когда она спешила заручиться ее благосклонностью.

Старая ванфэй холодно фыркнула:

— Я вижу, что ванфэй и принц были одурачены этими твоими цветистыми словами! Даже принцессе* в жизни приходится смотреть на лица людей, почему же ей, уездной принцессе и члену резиденции принца с другой фамилией, не нужно учиться контактировать с другими людьми? Тебе достаточно льстить цзюньванфэй, но как ты смеешь делать такие выходки пердо мной?

*(Здесь имеется в виду дочь императора)

Говорившая служанка поспешно опустилась на колени и поклонилась:

— Это вина служанки, служанка заслуживает смерти, пожалуйста, помилуйте, Старейшина!

Старая ванфэй молчала, не поднимая глаз, а Лань Цзэ тихонько пнула служанку ногой по земле, подавая знак, чтобы та поспешила выйти. После того, как люди ушли, Лань Цзэ ударила по своему вееру, говоря:

— Старейшина, не сердись, молодое поколение ничего не знает, разве они все не полагаются на Вас? Если Вы будете присматривать за ними, резиденция принца сможет поддержать их в продвижении вперед.

Старая ванфэй вздохнула:

— Я уже стара, сколько еще лет я могу направлять их? Но сейчас цзюньванфэй настолько озабочена своей мечтой сделать дочь наследной принцессой, что едва прислушивается к моим словам. Конечно, хорошо стать наследной принцессой, но наша семья должна подумать и о том, что она может ею не стать.

Лань Цзэ обиахнула веером и сказала:

— Это не сработает. Наследный принц также сделал подарок старшей дочери семьи маркиза Чан Син, что показывает, что наследный принц имеет хорошее представление о власти Тайюаня. У принца сильная семейная история, а с помощью маркиза Чан Син даже наследный принц не может позволить себе отказаться от такой сильной поддержки. Теперь, когда у младшей императрицы Ци есть сын, наследный принц может сказать, что у него нет материнской семьи, поэтому семья его жены особенно важна.

Старая ванфэй забавлялась:

— Если ты хочешь прощупать, ты должна прощупать и маркиза Чан Син, как ты можешь проверить нашу семью через маркиза?

— Вот тут Вы ошибаетесь, что за семья - наша резиденция принца и что за семья - резиденция маркиза Чан Син? Поскольку даже наследный принц имеет намерение привлечь на свою сторону резиденцию Чу, как он может отказаться от жеста доброй воли со стороны титулованной резиденции принца Хуэй Лин? Наша уездная принцесса прекрасно выглядит и прямолинейна по натуре, а тем более с таким сильным происхождением, как семья принца, наследный принц откажется только в том случае, если он глуп.

Та маленькая служанка только что сказала тоже самое, что вызвало у Старой ванфэй немалый гнев, но Лань Цзэ сказала так, что смогла заставить старую ванфэй чувствовать себя комфортно от всего сердца. Старая ванфэй улыбнувшись, кивнула:

— Ты права. После того, как война утихнет, нам все еще нужно планировать будущее Бао Чжу. Похоже, мы больше не можем оставлять ее наедине с ее занятиями этикета.

— Вы имеете в виду…

— Когда ветер снаружи немного утихнет, пусть барышни семьи Чу придут и будут читать и учиться с Бао Чжу. Она слишком шумная и почти не походит на барышню.

Услышав это, мысли Лань Цзэ слегка шевельнулись, и она спросила, не глядя на нее:

— Сегодня здесь было пять барышень, Старейшина, кого Вы имеете в виду?

— По моему, их Пятая барышня не так уж плоха, –  Старая ванфэй устала от разговоров и откинулась на кровать, позволяя служанке прислуживать ей. Лань Цзэ убрала маленький столик кан и стала на колени на подставку для ног, нежно обмахивая веером Старую ванфэй. Старая ванфэй сказала:

— После того как Бао Чжу и девушки ушли, Цю Бо передала мне то, о чем говорили девушки в маленькой цветочной комнате. Она не стыдится упоминать о своих бедных родственниках, в отличие от других сестер, которые не любят бедных и любят богатых. Такое сердце очень хорошо. В поисках спутницы по учебе для Бао Чжу происхождение и семейное положение имеют второстепенное значение, самое главное - доброе сердце.

Услышав это, Лань Цзэ подшутила над ситуацией и сказала:

— Пятая юная барышня семьи Чу также выглядит превосходно.

— Да, этой девушке очень повезло. Хотя резиденция маркиза Чан Син не так хороша, как наша резиденция принца, она все равно является одной из самых престижных семей в Тайюане. Если они согласятся, то будет неплохо оставить Пятую барышню в нашей резиденции принца.

— А? Старейшина…

Старая ванфэй протянула руку и остановила невысказанные слова Лань Цзэ:

— Этот вопрос еще не обсуждался, так что не стоит говорить об этом и портить репутацию девушки. Иначе, если ничего не получится, то в будущем мы даже не станем родственниками. Мы не будем торопиться, когда они приедут, будь то связать узы с сыном Лао-эра или выйти замуж за Юань-эра, нет никакой спешки, у молодых достаточно времени, чтобы выбрать путь для себя.

Старая ванфэй говорила о сегодняшнем визите всей резиденции маркиза Чан Син, а в другой комнате об этом говорила и цзюньванфэй.

— Бао Чжу, послушай, какая из этих девушек семьи Чу тебе сегодня нравится?

Уездная принцесса подняла голову, подумала и спросила:

— Могу ли я оставить себе ту, с кем мне нравится играть?

— Что за игры, будете учиться!– цзюньванфэй с ненавистью поправила слова своей дочери, прежде чем продолжить спрашивать:

— Судя по твоим словам, у тебя есть кандидат?

— По мне девушка в фиолетовом сегодня хороша, – уездная принцесса закончила и добавила: — Это та, кого потеряли по ошибке.

— Она, – уездная принцесса сказала с легким беспокойством: – Я помню, что она пятая барышня и, кажется, ее зовут Чу Цзинь Яо. Она тебе действительно нравится?

— Да, разве это не хорошо?

— Это не плохо, просто.., - хотела что-то сказать цзюньванфэй, но в итоге сказала, как бы указывая на то, что «она выглядит слишком... ослепительно»

Уездная принцесса моргнула, не понимая, какое отношение это имеет к делу. Цзюньванфэй вздохнула с беспокойством, увидев такую реакцию своей дочери.

Мысли матери и бабушки кардинально отличались. Она даже подумала, что когда через несколько дней придут татары и они убегут с наследным принцем, у Бао Чжу и наследного принца может появиться возможность провести время вместе. Они были из резиденции принца, самой почетной семьей в Шаньси, и в дороге были ближе всех к наследному принцу. Наследный принц может испытать к Бао Чжу некоторое сострадание.

Если все пройдет успешно, то для Бао Чжу будет не хорошо, а гораздо хуже, если ее будут сопровождать несколько прекрасных спутниц!

Цзюньванфэй уже была женщиной, поэтому для нее было почти естественно думать о домашнем укладе, но Линь Бао Чжу еще не была замужем, поэтому как она могла думать о таких вещах, как дела жен и наложниц? Цзюньванфэй несколько раз напоминала ей об этом, но в конце концов это потерялось на ее губах. Забудьте об этом, ее дочь еще маленькая, почему она должна беспокоиться о таких вещах? Какие бы трудности ни возникали, она, как мать, может позаботиться о них для своей дочери, не так ли?

Поэтому та, кого предпочитала цзюньванфэй, на самом деле была Четвертой юной барышней семьи Чу, Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо была слабой и талантливой, но она могла откашляться уже через пару шагов, а с таким человеком, сопровождающим Баожу в ее учебе, цзюньванфэй было спокойно. С человеком такого уровня, как Чу Цзинь Мяо, Бао Чжу обязательно повезет, а со здоровьем Чу Цзинь Мяо можно не беспокоиться, что у нее появятся дурные намерения. Даже если она станет невестой можно опасаться, что Чу Цзинь Мяо, когда сопроводить новобрачную*, если даже сможет родить, ребенка своего не сможет воспитывать.

*(陪嫁 péijià — 1) приданое 2) сопровождать новобрачную (в дом мужа, о служанке))

Это хорошо, спутница должна вести себя как спутница, как она может переплюнуть элегантность ее дочери? Напротив, именно Чу Цзинь Яо переступила почти все запреты цзюньванфэй.

Ванфэй не знала, что то, о чем она думает, уже сильно отличается от ее свекрови.

Цзюньванфэй обняла Линь Бао Чжу, ее взгляд мерцал, а рот бормотал:

— Матушкино дорогое золотце. Не волнуйся, ты родилась, чтобы наслаждаться этим миром, тебе не нужно ни о чем беспокоиться, я обо всем позабочусь за тебя.

Так было и с титулом наследной принцессы и с сопутствующим браком.

В глазах цзюньванфэй она выбирала не столько спутницу, сколько приданое, которое впоследствии сможет помогать ее дочери, и, если понадобится, рожать детей ей.

В мыслях ванфэй уже выбрала имя Чу Цзинь Мяо. Что касается второй, то ей придется хорошенько ее рассмотреть.

В тот же день госпожа Чжао в спешке отвезла свою семью обратно в Тайюань. Хорошо, что только весть о войне распространилась и не было никаких гражданских беспорядков, поэтому дорога была вполне мирной.

Вернувшись в дом, госпожа Чжао не потрудилась поприветствовать Старую фужэн Чу и в панике вернулась во двор, чтобы собрать свои вещи. Новости о татарском вторжении уже достигли дома маркиза Чан Син, и вся резиденция была в беспорядке, поэтому никому не было дела до грубости госпожи Чжао.

Чу Цзинь Яо сидела во дворе Чао Юнь и только что сделала глоток, когда увидела Лин Лун, забившуюся в угол и спрашивающую:

— Барышня, нам нужно убрать двор?

Чу Цзинь Яо подняла голову и увидела жаждущие глаза Лин Лун, а за пределами стойки двора Гун и Сунь Мама, Дин Сян и остальные также смотрели на нее, ни секунды не сомневаясь.

Все чувствовали, что наследный принц сбежит без боя, и что через несколько дней Тайюань окажется под железным копытом врага.

Чу Цзинь Яо отложила чай и посмотрела на этих людей прямо и внимательно:

— Вы действительно думаете, что наследный принц уйдет с линии фронта? Повторится трагедия тринадцатилетней давности еще раз?

На эти сказанные слова Сунь Мама рассмеялась:

— Что еще? Даже генералы, которые едят имперскую пищу, не готовы умереть просто так, он наследный принц, императорский сын и внук, Тяньхуан*, можем ли мы еще надеется, что он придет, пожервует своей жизнью и будет стоять на передовой за нас?

*( 天潢 tiānhuáng — 1) кит. астр. Тяньхуан (созвездие из пяти звёзд) 2) Млечный Путь 3) сородичи императора, царский род)

Слова Сунь Мама были неприятны, как она могла сказать такое о наследном принце? Гун Мама тайно нахмурилась, хотя ей это не понравилось, но не стала опровергать:

— Барышня, Вы не можете рисковать в такое время, если Вы соберете свои вещи сейчас, у Вас будет шанс на жизнь, когда Вы сбежите позже!

Вопрос жизни и смерти, и никто не был в состоянии сказать что-либо о ком-либо. Чу Цзинь Яо не смогла убедить служанок, но в ее сердце была почти упрямая настойчивость:

— Он не сделает этого.

— Что Вы говорите, барышня?

— Он этого не сделает, –  Чу Цзинь Яо также понимала, что говорит глупости, она даже не знала наследного принца, но осмелилась похвастаться таким заявлением перед всеми:

— Я доверяю Его Высочеству, он не позволит конницам татар переступить границу.

Гун Мама думала, что она старше и видела тысячу парусов, поэтому, услышав такие детские слова от Чу Цзинь Яо, должна была почувствовать себя смешной, но когда она подняла голову и увидела глаза Чу Цзинь Яо, она не смогла ответить ни на секунду.

Глаза Чу Цзинь Яо были круглыми и большими, а ресницы длинными и густыми, поэтому она выглядела восхитительно. Однако сейчас эти прекрасные глаза были лишены игривости и полны торжественности, а свет в их зрачках почти невозможно было заставить смотреть на себя.

Наследный принц не сбежит, сказала она.

На следующий день после сообщения о битве город Сюаньдэ был разбит, а татары с поднятыми в руках мачете* сели на коней и приветствовали свою победу.

*(Маче́те— длинный (часто более 50 см), обычно тонкий (до 3 мм) и широкий нож. Клинок с односторонней заточкой, выпуклым лезвием, иногда с загнутым к лезвию остриём.)

На третий день сам наследный принц вывел три тысячи элитных гвардейцев с перевала, для боя на севере. После нескольких дней перетягивания каната, Сюаньдэ, наконец, с трудом был захвачен.

Каждый потерянный город ставил жителей Шаньси в тупик. Чу Цзинь Яо даже оставалась во дворе Старой фужэн Чу целыми днями, ее семья была полностью вооружена и планировала покинуть резиденцию и бежать на юг при малейших признаках неприятностей.

Но новости о поражении приходили одна за другой, а известия о том, что наследный принц захватил ворота, сыпались как снежинки.

Множество срочных военных сообщений от главного министра кабинета министров, приказывающих наследному принцу отступить от пограничных ворот, сложены как гора, но все еще есть новости о наследном принце на поле боя. В редком акте неповиновения императорским приказам генерал Датуна отказался лишить наследного принца военной власти.

Наконец, после долгого затяжного периода, с фронта пришло известие о контратаке армии Янь.

Наследный принц в спешке преодолел тысячи ли, проник в глубь чужой страны и сжег шатер татарского племени.

Мачете:

Чу Цзинь Яо сидела в комнате с полуоткрытым окном и слушала, как служанки сплетничают в коридоре.

— То, что ты сказала правда?

— Конечно, это правда. Теперь новость распространилась по всей улице, и все сопляки знают, что наследный принц прогнал татар за 10 Му*, и если бы не внезапный снегопад, преградивший путь маршу, наследный принц истребил бы татар!

*(Перевод единицы му: 1 му = 666.7 метров квадратных)

— Вау!

Все женщины в шоке прикрыли рты, а Чу Цзинь Яо зашила шов, тайно покачивая головой от удовольствия.

Было ясно, что по вчерашней версии наследный принц, воспользовавшись снегом, напал ночью и прогнал своими войсками врагов на 10 му, но теперь он проехал еще несколько му и вынужден был вернуться только из-за сильного снегопада.

Татары были народом на коне, мальчики из их племени, когда могли ходить, умели и ездить верхом, они могли пить воду и алкоголь, и с годами, со своими быстрыми лошадьми и кривыми мечами, они время от времени вторгались на границы, отступая, как только армия пускалась в погоню, преследуя их, оставляя пограничников беззащитными, а людей - в неудобном положении.

Генералы, охранявшие границу, по разным причинам не хотели рисковать и нападать на татар. В конце концов, обороняться было легче, чем нападать, защищенная городская крепость – им заслуга, проигрыш против татар – большая ошибка.

Поэтому в течение многих лет династия Янь никогда не выигрывала сражения с татарами, всегда пассивно обороняясь. На этот раз татары, рассчитывая на осенний жир своих лошадей, совершили дерзкий набег на границу в попытке воссоздать победу тринадцатилетней давности. Однако на этот раз их взор был устремлен не только на эти сокровища в Шаньси, татары положили глаз на столицу.

Если они смогут прорваться через границу в Датун, то проникновение в столицу станет лишь вопросом нескольких дней, и, возможно, им удастся воссоздать славу правления предыдущей династии над родом Хань!

Татарский хан откуда-то услышал, что наследный принц находится на границе, что было отличной возможностью. В глазах татар наследный принц был человеком, который боялся смерти и быстрее всех убежал бы, если бы граница загорелась. Татарский хан был убежден, что во время кампании им удастся захватить наследного принца живым.

К сожалению, татарский хан неправильно оценил этого человека. Когда началась война, наследный принц не ушел первым, как все думали, а сам вывел 3 000 элитных солдат из города. Генерал Датуна так волновался, что его голова начала лысеть. Глядя на множество повесток из кабинета, он просто решился и вышел навстречу татарам вместе с наследным принцем. Благодаря присутствию наследного принца, солдаты на границе воспрянули духом и храбро убивали врага, выплескивая десятилетия разочарования.

Таким образом, имперские войска сражались и продвигались вперед, яростно атакуя везде, где теряли позиции, на удивление с трудом удерживаясь против наступления татар, и в конце концов, имея припасы и расположение, они смогли медленно контратаковать и отбить назад в татарские земли. Последнее сообщение о сражении с границы гласило, что за перевалом шел сильный снег, а половина лошадей были мертвы или ранены. Поэтому наследный принц отозвал свои войска обратно в город, чтобы восстановить силы.

Чу Цзинь Яо находилась в Тайюане и не знала, как идут дела в столице, но она знала, что весь город Тайюань уже переполошен сообщением наследного принца о войне. Слишком давно в великой династии не было столь вдохновляющей победы.

Сегодня даже слуги и служанки в глубине резиденции с волнением обсуждают победу.

Чу Цзинь Яо пришила еще один стежок и, наконец, закончила манжету рукава. Она положила манжету и защитный налобник вместе, намереваясь дождаться прихода лавочника Вэя и попросить его отнести их сестре Су Хуэй.

В августе Чу Цзинь Яо прислала письмо, а за ним последовало известие о вторжении татар на границу, время было неспокойное, люди были на взводе, никто не решался двигаться. Су Хуэй тоже не решалась броситься в ловушку и отправиться на север. Позже весть об участии наследного принца в войне распространилась на север и юг от реки, и война постепенно становилась все более и более застойной. В это время муж Су Хуэй, мясник Чжан, постучал в заднюю дверь резиденции маркиза Чан Син, и младший лавочник Вэй повел его на встречу с Чу Цзинь Яо.

Теперь, воспользовавшись хорошим бизнесом в конце года, мясник Чжан привез Су Хуэй в Тайюань для работы в доме ткачества и вышивки «Юнь». Хотя Су Хуэй очень яркая, она всегда была человеком с острым языком и добрым сердцем, и очень быстра в своей работе. Ей не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к ритму вышивального дома, и она нисколько не стеснялась своей работы. Вещи, сшитые Чу Цзинь Яо, предназначались для Су Хуэй, чтобы согреть ее.

На самом деле Су Хуэй не нуждалась в помощи Чу Цзинь Яо, ее муж, мясник Чжан, продолжал выполнять свою старую работу, мясник - прибыльная профессия, не такая хорошая, как торговля, но она уже считается хорошей среди горожан, содержать семью совсем не проблема, может даже сэкономить немного масла и воды, не говоря уже о том, что теперь есть Су Хуэй, чтобы помочь, работая в вышивальном доме. Чу Цзинь Яо не могла помочь открыто, поэтому она дала Су Хуэй такую же сумму денег, чтобы после Нового года они с сестрой могли обсудить изготовление весенней одежды, чтобы она могла передать Су Хуэй часть своей прибыли и сделать жизнь семьи сестры немного лучше.

Су Хуэй и ее муж зарабатывали около пяти таэлей серебра в месяц, что уже было очень хорошим доходом, но в глазах Чу Цзинь Яо пять таэлей серебра все еще были ничем. Если бы у Чу Цзинь Яо не было дивидендов от дома ткачества и вышивки «Юнь», она бы зарабатывала только два таэля серебра в месяц и четыре комплекта одежды в сезон.

Хорошо то, что у Чу Цзинь Яо теперь есть личное имущество, поэтому она не будет испытывать недостатка в тканях в течение десяти лет, не говоря уже о том, что каждый месяц лавочник Вэй также будет посылать ей от тысячи до двух тысяч серебра, и, кстати, он также будет посылать ей некоторые модные ткани, и не говоря уже об управляющем Ци.

Облачная парча, которой она когда-то дорожила, теперь была в ее глазах обычной тканью. Если бы она не боялась привлечь к себе внимание, она бы заменила всю свою одежду облачной парчой, и могла позволить себе потратиться на это.

Однако Чу Цзинь Яо не осмеливалась устраивать такой спектакль, поэтому она не делала много новой одежды, кроме той, что раздавали в доме. Напротив, старушка не выдержала и часто давала ей материалы для одежды.

Чу Цзинь Яо соединила рукава и наушники и повернула немного затекшее запястье.  Ставшая свидетелем этой сцены, войдя через дверь, Цзе Гэн поспешно шагнула вперед и сказала:

— Барышня устала? Позвольте помассировать.

— Нет нужды, – Чу Цзинь Яо сказала: – Я просто сама немного поупражнюсь.

Цзе Гэн ответила утвердительно, взяла корзину для рукоделия в руки и уже собиралась выйти, как вдруг заметила, что окно позади Чу Цзинь Яо открыто. Она нахмурилась, указала на окно и спросила:

— Кто это открыл? Барышня сидит здесь и занимается рукоделием, а окно открыто, что если барышня простудится?

— Это я. Мне показалось, что от горящего в комнате угля слишком душно, и я сама открыла окно. Это хороший способ проветрить комнату.

Цзе Гэн подошла закрыть окно, и закрывая, заметила как служанки в коридоре все еще сидят на перилах и болтают, поэтому она не могла не отругать их:

— Барышня здесь, вы бесконечно болтаете, не боитесь ее потревожить!

Услышав, что барышня действительно сидит за этим окном, они тут же встали и извинились. Чу Цзинь Яо сказал Цзе Гэн:

—Эта зима была страшной, пусть они немного расслабятся, можно поговорить.

— Они привыкли быть ленивыми, в свободное время только и сплетничают. Даже если наследный принц выиграет битву, какое отношение это имеет к ним? Сейчас они говорят о наследном принце, кто знает о ком будут сплетничать позже.

Чу Цзинь Яо рассмеялась, а услышав это, вошедшая Гун Мама сказала:

— Это правда! Что за человек — наследный принц, как можно позволять сплетничать, одно лишнее слово может оказаться проявлением неуважения к императорской семье.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена:

— Неужели все так серьезно?

Гун Мама сказала с торжественным лицом:

— Естественно.

Чу Цзинь Яо могла только подавить эту тему и оставить все как есть. Ци Цзэ всегда плохо отзывался о наследном принце в ее присутствии, и со временем даже Чу Цзинь Яо чувствовал его своим знакомым, будто он был кем-то доступным, а не недостижимым наследным принцем. Однако она не ожидала, что в глазах других  слова из ее уст станут оскорблением императорского наследного принца. На самом деле, это показывает, что популярность наследного принца в народе растет, далеко не так, как раньше.

Говоря прямо, можно опасаться, что даже нынешний император ему не конкурент.

В конце концов, хотя у Его Величества прекрасная репутация, она не очень хорошая.

Чу Цзинь Яо была искренне рада за наследного принца, хотя и не знала, чему именно она рада. Возможно, это было потому, что она встретила нужного человека? Она слепо доверилась наследному принцу, когда началась война, и оказалось, что не прогадала.

Наследный принц был достоин своего титула и тех надежд, которые возлагал на него народ.

Гун Мама сказала:

— Барышня, приближается Новый год, и Вам пора поработать над своей верхней одеждой этого года. Что Вы задумали, барышня?

— Я сделаю из того, что даст резиденция.

Гун Мама была ошеломлена на мгновение и ответила:

— Хорошо.

На самом деле, с нынешним личным богатством Чу Цзинь Яо, она могла бы превзойти всех своих сестер, вытащив кусок ткани из сундука в западном крыле, но она этого не делала. Гун Мама смотрела на нее с большим волнением. В ее возрасте, когда она любила сравнивать себя с другими и быть красивой, она смогла проявить такую сдержанность, что показало, насколько благоразумной и сдержанной была Чу Цзинь Яо. Однако ей было жаль, ведь Чу Цзинь Яо была похожа на сотню распустившихся цветов, просто стоя здесь, и эти великолепные золотые парчовые и цветочные атласы могли бы прекрасно смотреться на ней. Но из-за своего статуса Чу Цзинь Яо ни разу не надевала их.

Гун Мама не могла сказать, почему было жаль, она просто чувствовала, что красота была затмлена и что Пятая барышня заслуживала свободы от каких-либо ограничений и заслуживала того, чтобы стоять немного выше.

Неудивительно, что Гун Мама подумала о резиденции принца Хуэй Лин и посоветовала со скрытым умыслом:

— Барышня, если Вам наскучил горящий в доме уголь, почему бы Вам не пойти и не посидеть у старой фужэн? Во дворе старой фужэн есть отапливаемый павильон, в котором теплее, чем при сжигании древесного угля, и нет дыма.

В последний раз, когда они были гостями в резиденции принца Хуэй Лин, пришло известие о вторжении татар, и обе семьи запаниковали, поэтому не было необходимости беспокоиться о чем-либо еще. Теперь с завершением войны можно обсудить вопросы, отложенные на осень.

Например, спутницы по учебе.

От всего сердца Чу Цзинь Яо не хотела становиться спутницей по учебе, но ее несогласие ничего не изменило, разве что ухудшило ее положение, и со временем Чу Цзинь Яо тоже перестала об этом говорить, но на деле это не выказывала энтузиазма.

Гун Мама не понимала, почему Пятая юная барышня не старалась стать спутницей, она не действовала, пока другие не говорили об этом, как будто пассивно сопротивлялась... Гун Мама тряхнула головой, отбросила эти необоснованные мысли и с горечью посоветовала:

— Барышня, Вам уже четырнадцать, пора планировать свое будущее.

Как она могла не знать, что вернулась в резиденцию маркиза Чан Син в конце первого месяца, а через мгновение наступил конец еще одного года? Когда год закончится, ей исполнится четырнадцать лет.

Чу Цзинь Яо в конце концов встала и сказала:

— Хорошо, я пойду к бабушке.

Гун Мама обрадовалась и поспешно улыбнулась, ответив:

— Хорошо, старая служанка сейчас принесет накидку барышни.

Чу Цзинь Яо накинула белую меховую накидку с мягким, тонким пухом на воротнике и манжетах. Под ним на ней был двуборотый, короткий розовый жакет и синяя юбка Мамянь, на подоле юбки были вышиты большие гроздья цветов бао-сян*. Руки Чу Цзинь Яо были покрыты рукавами из кроличьего меха, и только розовый рукав пипа** был виден. Одна из служанок из двора Старой фужэн Чу увидев Чу Цзинь Яо, поспешно открыла занавеску:

— Старая фужэн, Пятая юная барышня здесь!

*(宝相花 bǎoxiànghuā — растительный орнамент в буддийском изобразительном искусстве, заимствованный из представлений о флоре Индии и центральной Азии)

**(琵琶袖 Pípá xiù — Тип китайского рукава, чаще всего встречающийся в китайской одежде эпохи Мин)

Чу Цзинь Яо с помощью Лин Лун сняла накиду, рукава, и, разогнав морозный воздух со своего тела, Чу Цзинь Яо медленно пошла в сторону внутренней комнаты:

— Бабушка.

Старая фужэн Чу уже давно слышала доклад, она была одета в серую меховую накидку и сидела в павильоне для обогрева, слушая, как служанки развлекаются. Она обернулась на звук голоса и увидела высокую девушку, стоящую у полки для антикварностей.

Чу Цзинь Яо была выше обычной девушки, и она любила носить короткие жакеты и длинные юбки. Жакет доходил ей до талии, а под ним была синяя юбка с глубокими и плотными складками, слегка оттопыренная, что делало всю ее фигуру необычайно стройной и еще более высокой. Красавица с темными, как облака, волосами и белоснежной кожей стояла спокойно, словно на землю вернулась весна.

Чу Цзинь Яо стояла там, и ей не нужно было ничего делать, это заставляло людей чувствовать, словно наступила весна с ее цветами и солнечным светом.

После того, как старая фужэн насмотрелась, она слегка подняла руку, Чу Цзинь Яо тут же поняла, и сразу же шагнула вперед, взяла старую фужэн за руку и села рядом с ней.

Чем ближе она сидела, тем больше ей казалось, что брови и глаза Чу Цзинь Яо были потрясающе красивы, как набросок кистью, с плавными линиями, и невозможно было сказать, какая часть ее глаз была плохой или хорошей, но они были просто красивыми и естественными, и она никогда не уставала смотреть на них. Старая фужэн Чу смотрела на нее, не произнося ни звука, а затем отвела глаза, ничего не сказав. Ее внучка была хороша во всех отношениях, но единственное, что ей не нравилось, это то, что она не была очень близка с семьей, особенно с ней, как с бабушкой.

Но это не было большой проблемой, будь то характер Чу Цзинь Яо или другие проблемы, это не меняло того факта, что ее фамилия была Чу. До тех пор, пока она была дочерью семьи Чу и выходила замуж из резиденции маркиза Чан Син, этого было достаточно.

Старая фужэн Чу сказала:

— Пятая барышня, через несколько дней цзюньванфэй устроит банкет в резиденции принца и пригласит барышень города подходящего возраста, чтобы насладиться снегом и цветущей сливой.

Чу Цзинь Яо на мгновение удивилась:

— Сейчас почти растущая луна, и через полмесяца наступит Новый год, банкет в такой момент?

— Резиденция принца очень богата и состоятелена, тратит деньги как воду, эти расходы очень легки. Имея деньги, можно позволить себе устроить банкет в канун Нового года.

— Я имею в виду, что сейчас почти Новый год, разве цзюньванфэй не должна закупаться для Нового года и заботиться о таких вещах, как поклонение предкам?

Старая фужэн Чу рассмеялась над ее словами, и после того, как она закончила смеяться, она сказала Чу Цзинь Яо, с намеком:

— Она – ванфэй, достаточно одного слова, и появятся служанки и слуги, работающие на нее. Говорят, что она – матриарх семьи, но на самом деле, замужество за резиденцию принца - это наслаждение благословениями, разве мы не можем позволить благородной ванфэй беспокоиться об этом?

Чу Цзинь Яо на мгновение замолчала и наконец сказала:

— Бабушка, как Вы думаете, что нужно сделать?

— У меня здесь есть атлас, сотканный из золота, хотя для нас это все же немного чересчур, но для посещения резиденции принца в качестве гостьи это не слишком неуместно, — Старая фужэн Чу сказала: — Ты настолько умна, что даже вышивальщицы в доме не могут сравниться с тобой. Тебя нельзя недооценивать на банкете.

При этих словах Старая фужэн Чу почти прямо заявила.

Весть о том, что Старая фужэн Чу подарила Чу Цзинь Яо атлас с золотыми узорами цветов, вскоре распространилась по резиденции.

Стоимость атласа была немыслимой, так как это был элитный материал в облачной парче, самой дорогой из всех, не говоря уже о том, что в плетение добавлялась золотая нить. Чу Цзинь Мяо сидела во дворе и слушала, как служанка рассказывает о новостях, которые она подслушивала.

Чу Цзинь Мяо не могла не задуматься, какова была ситуация в резиденции в это время в прошлом году? Да, в то время не было Чу Цзинь Яо, она была единственной второй юной барышней в резиденции, и она первой выбирала награды от старших и дань из магазинов снаружи. Если Чу Цзинь Мяо не давала слово, никто не осмеливался броситься вперед.

Но как только прошел Новый год, начался ее кошмар. Этот богато расшитый атлас Старой фужэн Чу должен был принадлежать ей, пока не было Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Мяо в конце концов махнула рукой и велела служанке замолчать, придя в раздражение. Этой весной она высмеивала Чу Цзинь Яо как лягушку со дна колодца из бедной семьи, которая никогда не видела ничего на свете и чьи пальцы могли испортить шелк, даже когда она прикасалась к облачной парче. Но теперь у Чу Цзинь Яо уже было несколько комплектов одежды из облачной парчи, и теперь она могла позволить себе носить одежду из атласа.

У госпожи Чжао много денег, но она не так обеспечена, как старая фужэн, которая еще богаче, чтобы потратить их на парчу и золотые заколки. Но Чу Цзинь Мяо не могла изменить свой экстравагантный стиль, и она никогда не хотела снижать свой роскошный образ и заставлять других смотреть на нее свысока. Постепенно, Чу Цзинь Мяо была несколько напряжена.

Только тогда Чу Цзинь Мяо узнала, на что были наклонены ресурсы дома и что на самом деле означали награды старой фужэн. В прошлом все эти деньги шли в личную казну Чу Цзинь Сянь, и хотя глаза Чу Цзинь Мяо были красными, она не посмела ничего сказать, хотя и была старшей сестрой в семье. Но теперь, почему этого человека заменили на Чу Цзинь Яо?

Чу Цзинь Мяо наблюдала, как Чу Цзинь Яо с каждым днем становилась все более великолепной, поднимая руки и ноги с богатством и легкостью благородной семьи, и неприятие Чу Цзинь Яо со стороны ее семьи постепенно сошло на нет.

Чу Цзинь Мяо не могла принять эти изменения. По ее мнению, Чу Цзинь Яо должна быть перенапряженной и беспокойной, пытаться вписаться в семью, но не может этого сделать.

Это чувство, как будто она увидела что-то свое, вернулось к Чу Цзинь Яо в том же виде.

Это было похоже на медленный нож, разрезающий плоть, Чу Цзинь Мяо была готова сойти с ума. Она вспомнила банкет в резиденции принца через несколько дней, и в ее глазах постепенно появилось отчаянное безумие.

Даже если резиденция маркиза Чан Син была богатой и состоятельной, а Старая фужэн была щедра к Чу Цзинь Яо, как она могла сравниться с резиденцией принца или даже Восточным дворцом?

В другой слегка затемненной комнате служанка ковыряла углем огонь и накрывала его сеткой для угля, но она не могла не жаловаться:

— Барышня, у Вас только четыре пары одежды, выданные резиденцией на всю зиму. Но Пятая юная барышня не носила одну и ту же одежду весь месяц! Несмотря на это, старая фужэн наградила Пятую юную барышню атласом цветочными узорами. Кто бы не хотел платье с цветами? Старая фужэн так предвзята, что эта служанка не мирится с этим.

Шестая юная барышня рассмеялась и сказала:

— Что толку от тебя, если этого не понимаешь? Старая фужэн - не моя родная бабушка, так как я могу ожидать, что она позаботится об этом за меня?

— Но, неужели барышня просто смирилась с судьбой? — маленькая служанка все еще не была убеждена и пробормотала: – фужэн и в самом деле такая же, все деньги в резиденции ушли на молодого господина, и она заботится только об учебе молодого господина, даже о жизни барышни не заботится. Вы собираетесь выйти замуж, как можете сделать это без роскошной одежды, подходящей для такого события?

— Смирились с судьбой? – Шестая юная барышня улыбнулась: — Нет, никогда.

Чу Цзинь Яо вернулась с Лин Лун обратно во двор, зашла в помещение, и попросила Лин Лун позвать других служанок. Зимой темнело рано, поэтому ей приходилось кроить одежду, пока было еще светло.

Дин Сян принесла корзину для вещея рукоделия, и служанки затараторили:

— Барышня, это атлас с узорами цветов? Королевская дань, которую вряд ли можно купить за тысячу таэлей на рынке?

Сунь Мама посмотрела на него издалека и вздохнула:

— Такой хороший атлас, но он используется только для изготовления одежды. Так расточительно надевать такие большие одежды для гостей один раз, а потом больше не надевать, и носить их без страха сложить свои благословения.

Как только Цзе Гэн услышала это, она оскалилась в ответ и плечом выдавила Сунь Мама из комнаты:

— Ты можешь остановиться, сегодня хороший день, следи за своим языком!

Сунь Мама была в ярости от того, что ей противоречит служанка, и она в гневе откинулась назад, уставившись на Цзе Гэн широко раскрытыми глазами, которая в ответ бросила вызов.

В этот момент Лин Лун заговорила:

— Гун Мама, у Вас есть немного свободного времени, я хочу попросить Вас о кое-какой работе.

Только услышав имя Гун Мама, Сунь Мама немного пришла в себя. Она посмотрела на победную улыбку Цзе Гэн, мрачно сплюнула, повернулась, захлопнула занавеску и вышла.

Внутри комнаты служанки собрались вокруг Чу Цзинь Яо, продолжая болтать и задавать вопросы.

Чу Цзинь Яо не успела ответить, а Дин Сян смотрела, как Чу Цзинь Яо занята своей работой, и не могла не покачать головой.

Она почувствовала, что ткань была немного старовата и значительно уступала той, что была у барышни.

Поскольку Дин Сян была честна и немногословна, за год она постепенно завоевала доверие Чу Цзинь Яо, и даже когда она отправилась в западное крыло, чтобы разобраться с сундуками, присланными евнухом Тан, Чу Цзинь Яо охотно взяла Дин Сян с собой. Когда Дин Сян увидела настоящое личное имущество Чу Цзинь Яо, ее глаза открылись, и когда она посмотрела на материал, присланный ей Старой фужэн Чу, она почувствовала, что он был старомодным, а узоры были недостаточно свежими.

На самом деле Чу Цзинь Яо чувствовала то же самое. Вероятно, это было что-то, что старая фужэн нашла в своем приданом или в кладовом, и поскольку это было драгоценно, она хранила его много лет. Здесь старая фужэн ошиблась в оценке богатства Чу Цзинь Яо. Она не посмела бы подумать, что у Чу Цзинь Яо в кладовой было несколько больших сундуков с тканями, состоящих из целых кусков облачной парчи, атласа, золотого атласа и так далее.

Имея что-то свое, с чем можно сравнить, неизбежно должна была возникнуть разница между высшим и низшим. Но это был подарок старой фужэн, и многие люди видели его по пути, поэтому Чу Цзинь Яо все равно пришлось надеть его, чтобы показаться перед публикой. Так же, из-за подаренной старой фужэн ткани, Чу Цзинь Яо считала, что она поступила мудро, скрыв свою неуклюжесть, и что ей не следует раскрывать свое богатство, пока у нее не появится своя территория, чтобы не вызывать подозрений у людей. Поэтому она могла хранить свои несколько коробок атласа только под замком.

Спрятанное в кладовой старой фужэн было неизбежно вульгарного цвета - ярко-красное с переплетенным цветочным узором. Чу Цзинь Яо разрезала материал на шесть частей, чтобы сделать шесть юбок Мамянь. Поскольку цвет был слишком ярким, Чу Цзинь Яо не могла позволить себе выйти в свет во всем красном, поэтому ей пришлось обратиться к бело-пурпурной облачной парче, которая была у нее в начале, и сделать короткий жакет с парой лацканов.

Когда Чу Цзинь Яо впервые увидела эту белую парчу с фиолетовым рисунком, Цинь И все еще был рядом с ней. Она вспомнила, что это произошло потому, что она зацепила облачную парчу и вернулась, красными глазами, из-за чего Цинь И издал нестерпимый шум, чтобы напугать ее. Она также вспомнила, что в то время ей особенно нравился этот материал, и она очень старалась сшить юбку Мамянь, а на складках из шелка сшила бахромы. Однако сейчас все было иначе, Цинь И нигде не было, а Чу Цзинь Яо не была в настроении радоваться одежде.

Она не хотела наделать слишком много шума на банкете в резиденции принца Хуэй Лин, будет лучше, если она вернётся целой и невредимой.

На двадцатый день Чу Цзинь Яо надела короткий белый жакет с узорчатым воротником из пурпурой облачной парчи, под которым была надета красная юбка Мамянь с узорами веток и цветов, покрытая серебристо-серой накидкой с меховой отделкой, и медленно села в карету. Сегодня, как обычно, выезжали только госпожа Чжао и Янь, и в соответствии с порядком старшинства, Чу Цзинь Яо и Шестая юная барышня ехали в одной карете.

Шестая юная барышня держала в руках ручную грелку, не отрываясь глядя на Чу Цзинь Яо.

Юбка Чу Цзинь Яо была необычайно широкой, и перекрывающиеся складки ее юбки ниспадали до земли, подобно камелии в полном цвету. Чу Цзинь Яо сидела в карете, сведя колени вместе, сложив руки на коленях, а жемчужные подвески на ее голове мягко покачивалась вместе с каретой. Жакет и юбка и так были широкими, но на теле Чу Цзинь Яо они выглядели все более достойно.

Была уже середина зимы, и даже с горящим в карете углем, долгое путешествие было нелегкой задачей, поэтому ни Чу Цзинь Яо, ни Шестая юная барышня не сняли свои накидки и меховые воротники. Челюсть Чу Цзинь Яо слегка отвисла, она опустила глаза к земле, не понимая, о чем она думает. Белоснежный, изящный подбородок лежал прямо перед пушистым ворсом, а на его фоне ее подбородок был тонким, как изделие ручной работы, почти как резьба по снегу.

Из угольного горшка в углу внезапно раздался легкий звук, и Шестая юная барышня очнулась от своих мыслей, но поняла, что уже долгое время смотрит на Чу Цзинь Яо.

Это действительно приятная красота, ах, Шестая юная барышня, будучи женщиной, чувствовала себя комфортно, глядя на Чу Цзинь Яо, не говоря уже о мужчине, у которого есть только нижняя половина тела.

Огонь от углей издал слабый треск, дым свернулся и рассеялся в повозке. Шестая юная барышня слегка привстала, и ее чистый, тонкий голос сопровождал легкий дымок:

— Пятая сестра, ради нашего бывшего союза, я дам тебе последний совет, будь осторожна с четвертой сестрой.

Чу Цзинь Яо моргнула и быстро пришла в себя, ее ясные глаза в замешательстве переместились на Шестую юную барышню. Увидев это, та слабо улыбнулась и сказала:

— Ты должна знать, какой сегодня повод. Почти половина чиновников и фужэн Тайюаня будут присутствовать на этом банкете – любоваться снежным пейзажем, и на банкете будет много высокопоставленных лиц. Если по такому случаю что-то пойдет не так, все будет кончено.

__________Прошу простить, с фотографиями глава не загружается

Чу Цзинь Яо не удивилась, услышав эти слова, вместо этого ей стало интересно, зачем Шестой юной барышне понадобилось говорить ей об этом.

Учитывая это, Чу Цзинь Яо спросила:

— Почему ты хочешь предупредить меня? Разве не лучше для тебя, если меня ударят в спину?

Услышав это, рот Шестой юной барышни широко раскрылся от удивления, будто она была очень удивлена:

— Что ты имеешь в виду, пятая сестра? Как я могу это сделать!

— О?

Шестая юная барышня испустила долгий вздох и сказала:

— Я действительно не ожидала, что ты будешь так думать обо мне в своем сердце, пятая сестра. Мы сестры одной семьи, мы все разделяем одну славу, великолепие, и потери. Если твоя репутация пострадает, это повлияет и на мою. Хотя ты не видишь во мне союзника, я действительно думаю о тебе. Есть два места для спутницы, и твое избрание не помешает мне, но мы сможем помочь друг другу. Пятая сестра, ты должна знать, что палочки для еды нельзя сломать легко вместе, верно? Если ты меня подозреваешь, мне нечего сказать, но если ты позволишь кому-то воспользоваться ситуацией, неважно, если я проиграю выборы, но ты, потом не плачь.

— Что ты пытаешься сказать?

— Я не хочу ничего говорить, я просто хочу предупредить тебя, – Шестая юная барышня сказала: – Я видела, как четвертая и третья сестры тайно встречались несколько дней назад, вели себя подозрительно, не знаю, что они хотят сделать, единственное, что я могу сделать, это предупредить тебя заранее. Я надеюсь на этот свой маленький ум, это напоминание будет использовано к лучшему.

Чу Цзинь Яо вспомнила, что Шестая юная барышня сказала ей давным-давно, и не могла не спросить:

— Ты действительно намерена заключить со мной союз?

— Естественно, – Шестая юная барышня рассмеялась: — Как я могу сражаться одна против них двоих? У меня не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к своей пятой сестре. Теперь твое положение как спутницы наполовину обеспечено, так что, если ты сегодня будешь защищаться от них двоих, твое дело будет завершено. Когда придет время, мне придется положиться на Пятую сестру, чтобы она замолвила за меня словечко перед ванфэй и старой ванфэй. Разве не хорошо было бы нам приносить пользу друг другу? Когда мы войдем в резиденцию принца в будущем, мы обе сможем помогать друг другу, так разве мы не будем более надежными, чем другие?

Если бы Шестая юная барышня только искренне сказала, что хочет помочь Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо не поверила бы ей, но теперь она сама выдвинула свою цель, желая, чтобы Чу Цзинь Яо помогла ей, когда она добьется успеха, и она ясно дала понять, чего хочет.

Чу Цзинь Яо ничего не сказала, но улыбнулась и кивнула:

— Шестая сестра искренна в своем отношении к другим, и это меня трогает. Не волнуйся, я сделаю то, что сказала раньше.

Увидев согласие Чу Цзинь Яо, Шестая юная барышня обрадовалась и сжала руку Чу Цзинь Яо, говоря:

— Это замечательно! Пятая сестра, не волнуйся, сегодня ты просто смело иди на банкет, а я присмотрю за двумя другими в темноте. Если они будут делать какие-либо необычные движения, я немедленно прикажу служанкам предупредить тебя.

— Как я могу…

— Все в порядке, – Шестая юная барышня похлопала Чу Цзинь Яо по руке и рассмеялась: – Теперь ты на свету, а они в темноте, если ты покажешь хоть намек на подозрение, они, конечно, сразу же насторожатся, и будет плохо, если напугаем змею. Почему бы тебе не идти в открытую и не прикрыть им глаза, чтобы четвертая и третья сестры думали, что мы ничего не замечаем, а я буду тихо следить за ними за кулисами, и как только они раскроются, я сразу же предупрежу тебя. Если мы хорошо поработаем вместе, то, возможно, нам даже удастся перевернуть стол против них, чтобы они подняли камень и разбили себе ноги!

Чу Цзинь Яо посмотрела на Шестую юную барышню , и в ее глазах появилась улыбка:

— Хорошо, пусть будет как сказала Шестая юная барышня.

Услышав это, Шестая юная барышня радостно села на свое место и сказала:

— Путь еще далек, и сегодня будет тяжелая битва, так что ты можешь немного отдохнуть, пятая сестра, а я не буду тебя беспокоить.

Чу Цзинь Яо действительно закрыла глаза, держа позвоночник прямым и закрывая глаза, пока карета раскачивалась. Изолированная от света, Чу Цзинь Яо не беспокоилась о том, что ее глаза выдадут ее мысли, и она позволила своим мыслям спокойно блуждать.

Слова Шестой юной барышни были настолько завораживающими, а в ее выражении лица не было и следа фальши. Если бы это была старая Чу Цзинь Яо, она могла бы действительно излить свое сердце.

Но она встретила Цинь И, и после того, как Цинь И однажды окрестил ее своей тактикой темных знакомств, Чу Цзинь Яо больше не могла доверять своим союзникам, в случае, если она встретит товарища по команде, похожего на Цинь И, она боялась, что она все еще будет считать деньги для другой стороны даже после того, как будет куплена им.

Поэтому Чу Цзинь Яо скептически отнеслась к словам Шестой юной барышни. Чу Цзинь Яо никогда не оставили бы спину открытой кому-то другому. Лучше полагаться на себя, чем на других. Только человек может по-настоящему доверять самому себе.

Чу Цзинь Яо не могла не вспомнить слова Цинь И в самом начале: «Сначала мы должны предварительно договориться, в частном порядке следить за недостатками другой стороны, и, наконец, оставить все как есть, чтобы не бояться, что другая сторона обернется против нас».

Чу Цзинь Яо чувствовала, что в этом есть смысл, но сейчас же чувствовала себя виноватой.

Она понимала доводы, и хотела сделать то же самое, но что если она не сможет заручиться поддержкой Шестой юной барышни...

Воздух, который она выдохнула, образовал белый туман на улице, когда она выходила из кареты. Она тихо топала ногами, прикрываясь юбкой.

Ее ноги вот-вот лишатся чувств, но она наконец-то добралась до места.

Госпожа Чжао провела группу девушек внутрь. Сегодня в резиденции принца Хуэй Лин было особенно оживленно, так как цзюньванфэй разослала приглашения всем окрестным барышням подходящего возраста, а кто бы не дал лицо цзюньванфэй? На двадцатый день фужэн собрались вместе, и резиденция принца наполнилась смехом, одеждами, подобными облакам, и благоуханием на десять ли.

Когда служанка объявила новость о прибытии маркизата Чан Син, звуки смеха в зале смолкли, а затем фужэн встали с улыбками:

— Это прибыла маркиза.

Сегодня многие из внутренних семей чиновников Тайюаня находятся здесь, а в Шаньси только два дворянина - один из них резиденция принца Хуэй Лин и другой же резиденция маркиза Чан Син.

Многие из присутствующих - жены гражданских чиновников, которые в основном дружат с чиновниками того же происхождения, и не часто общаются с такими знатными людьми, как маркиза Чан Син, но даже это не мешает им дать маркизк Чан Син немного лица.

Несмотря на то, что резиденция маркиза Чан Син передается из поколения в поколение, это все еще семья маркизов. Сыновья и мужья этих женщин начинали свою карьеру на императорских экзаменах, семья также полагалась на поэзию и книги, в отличие от маркиза Чан Син, который пошел по пути военного генерала и чьи потомки в основном служили в армии. Говорят, что гражданские и военные не имеют глубоких дружеских отношений, поэтому жены этих чиновников не часто общаются с семьей маркиза Чан Син, но поскольку они встретились сегодня в резиденции принца, нет причин для пренебрежения.

Одна за другой, фужэн из семьи чиновника вставали и с улыбкой приветствовали госпожу Чжао. Когда госпожа Чжао вошла, она рассмеялась при виде такого количества людей:

— Похоже, я опоздала, старейшины уже сидят здесь!

Все фужэн разразились смехом, и кто-то встал, чтобы предложить госпоже Чжао присесть, но господа Чжао поспешно отказалась. Чу Цзинь Яо смешалась с толпой, ее глаза окинули окрестности, подумав, что это действительно трудно сделать, такой маленький теплый павильон, в котором в общей сложности было более двадцати человек, и еще оставалось место, чтобы сесть.

Госпожа Чжао жестом отодвинулась, а затем полуприсела под цзюньванфэй. Несколько девушек из резиденции Чу вышли вперед и поклонились старой ванфэй и цзюньванфэй, которая с улыбкой подозвала их к себе. Как только они выпрямились, сбоку раздался четкий смех:

— Это дочери маркиза?

Говорившая была фужэн в зеленой и серебристо-серой шубе из крысиной кожи, она была не очень стара и выглядела как хорошая шутница. Старой ванфэй тоже понравилась эта умная собеседница, и она улыбнулась:

— Вот они, госпоже Чжао повезло.

Взгляд этой фужэн скользнул от девушек Чу и наконец остановился на Чу Цзинь Яо:

— Кто это?

Госпожа Чжао ответила:

— Это моя вторая дочь, ее зовут Цзинь Яо. Она довольно непослушная, поэтому я рассмешила Вам, фужэн.

— Удивительно, но она - родная дочь маркизы, – другая женщина спросила: — Тогда значит, что старшая барышня, вышедшая на днях замуж, является родной сестрой этой барышни?

— Это так.

Боже мой!

Теперь фужэн кричали:

— Посмотрите на этих двух дочерей маркизы, они действительно завидные! Барышня, вышедшая замуж два дня назад, стала для меня настоящим открытием, но я не ожидала, что у нее во внутреннем дворе до сих пор спрятана одна!

Госпожа Чжао улыбнулась, будучи польщенной, и скромно сказала:

— Это только потому, что вы все хотите похвалить ее, но на самом деле она всего лишь обезьяна со шкурой.

В такие моменты Чу Цзинь Яо, о которой шла речь, не нужно было ничего говорить, ей достаточно было просто скромно и с достоинством улыбнуться и слегка склонить голову. На самом деле, все это были вежливые слова, которые никто не воспринимал всерьез, и Чу Цзинь Мяо знала это, тем более, что она слышала много таких слов в свои первые тринадцать лет. Чу Цзинь Мяо понимала, что эти красивые слова - всего лишь слова, которые нужно слушать, но даже несмотря на это, Чу Цзинь Мао не могла не почувствовать прилив гнева.

Чу Цзинь Яо глупа и вульгарна, у нее нет ничего, кроме лица. Эти фужэн слепые?

Четвертая юная барышня Чу все еще такая претенциозная, и поскольку она так плохо выглядит, она ненавидела, когда люди упоминают ее внешность. Она всегда считала, что каждый должен оценить ее талант, а если нет, значит, собеседница имеет глава, но без таланта.

Место в павильоне для обогрева было недостаточно большим, поэтому фужэн сидели здесь, чтобы поговорить о семейных делах, и было не очень хорошо для Чу Цзинь Яо, молодой девушки, оставаться и слушать. Поэтому, после приветствия старой ванфэй, Чу Цзинь Яо была проведена служанкой в цветочный зал. Там находилось место, где уездная принцесса развлекала их, девушек из будуара.

В цветочном зале сидело много людей. Официальные фужэн были польщены приглашением резиденции принца, но в глубине души они также были вне себя от радости. Они не забыли, что в резиденции принца было два сына, оба неженатые. Учитывая это, они, естественно, брали с собой на встречу всех девушек из своих семей, которые были в соответствующем возрасте. Таким образом, резиденцию принца посещало больше девушек, чем фужэн.

Как только она вошла, на нее обрушился теплый аромат, Чу Цзинь Яо не могла не задохнуться, присутствующие девушки выкурили по одной сильной специи, теперь ароматы благовонии и пудры смешались вместе, и некоторое время пеклись под воздействием жара, запаха было достаточно.

Появление Чу Цзинь Яо было подобно камню, упавшему в сердце озера, он произвел всплеск, который не был слишком сильным и вскоре вернулся в нормальное состояние. У незамужних девушек были свои кружки, и когда они были гостями в чужих домах, они непринужденно перекидывались с хозяевами несколькими словами, а потом все расходились искать своих знакомых платочниц. В цветочном зале теперь было полно народу, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что девушки сидели группами, так что было ясно, что у каждой из них есть своя территория.

В конце концов, Третья юная барышня, Чу Цзинь Мяо и остальные выросли в резиденции маркиза и за эти годы накопили довольно много связей, поэтому, поприветствовав уездную принцессу, они быстро направились к своей собственной маленькой группе. Что касается Чу Цзинь Яо, которая вернулась домой меньше года назад, то она была очень пассивна в этот момент.

Маркиз Чан Син нашел ее только в конце первого месяца этого года, и этот год был годом кровотечении и войн*, поэтому Чу Цзинь Яо не часто удавалось куда-то выйти, и где она могла найти подружек с похожими интересами? Чу Цзинь Яо стояла там, слегка смущенная, но, к счастью, Шестая юная барышня быстро подошла и сказала Чу Цзинь Яо:

— Пятая сестра, пойдем со мной, посидим там.

*(имеется в виду год, полный ссорами и противостояниями)

Чу Цзинь Яо тайно испустила вздох облегчения и, конечно же, согласилась.

После того как Шестая юная барышня усадила Чу Цзинь Яо, она разговаривала и смеялась с хорошо знакомыми ей благородными девушками, одновременно заботясь о Чу Цзинь Яо, тщательно ухаживая за ней. Все эти барышни знали, что Чу Цзинь Яо была ошибочно оставленной девушкой из резиденции маркиза Чан Син, которая росла в крестьянской семье все предыдущие годы и была найдена только в начале этого года. Они ничего не говорили, но наедине все они тайно оценивали Чу Цзинь Яо.

Рядом с медной горелкой для благовоний сидела Чу Цзинь Яо в белом парчовом жакете с красной юбкой под ним, сидя боком на табурете, настолько достойная и элегантная, насколько это вообще возможно, явно самая драгоценная парча, наброшенная на нее, но по праву, словно она была рождена, чтобы наслаждаться самыми богатыми вещами на земле. Солнечный свет падал на ее лицо, отражаясь от ее кожи туманным теплом, словно позолоченным золотым светом, в то время как ее щеки были белоснежными, и золото и белый отражали друг друга, словно могли светиться светом.

Для того, чтобы смотреть на эту тихую и молчаливую Чу Цзинь Яо, не нужно даже искать правильный угол, это уже нежная картина барышни с тонкой кистью.

Барышни говорили и смеялись как обычно, но уголки их глаз были острыми. Эти изнеженные и избалованные барышни обладали острейшим обонянием, и кто бы ни украл центр внимания на банкете, и что это был за человек, не могло ускользнуть от их глаз.

Как и ожидалось, Чу Цзинь Яо внимательно слушала Шестую юную барышню и ее подруг, как вдруг одна из служанок, выполнявших поручения, ударилась, и чайные чашки в ее подносе с треском упали на землю. Когда она сидела рядом, Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох, и ее юбка сразу же стала мокрой.

Служанка тут же опустилась на колени и стала просить прощения. В этот момент уездная принцесса услышала звук разбитого фарфора и наконец вспомнила о своем долге хозяйки. Уездная принцесса встала и спросила:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо уже встала, Шестая юная барышня и остальные тоже были поражены и поспешно собрались вокруг, чтобы посмотреть на состояние Чу Цзинь Яо. Шестая юная барышня посмотрела на подол юбки Чу Цзинь Яо и нахмурилась:

— Подол ее юбки все мокрый, что нам делать?

Барышни рядом с ней тоже собрались вокруг, чтобы посмотреть на происходящее, они указывали:

— Что не так с этими служанками, как она посмела испортить такую прекрасную юбку.

Девушка рядом с ней тут же принялась тыкать свою собеседницу, а когда говорившая увидела приближающуюся уездную принцессу, у нее хватило здравого смысла замолчать.

Когда уездная принцесса увидела, что ее собственная служанка совершила такой поступок, ее лицо было обесчещено. Она сказала:

— Это просто юбка, что тут такого. Поскольку ты не можешь носить эту, ты можешь просто поменять ее. Так получилось, что у меня есть несколько юбок, которые я больше не ношу, поэтому я просто отдам их тебе.

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Нет необходимости. Я принесла отдельный наряд для банкета, так что не нужно беспокоить уездную принцессу.

Уездная принцесса подумала, что это ее лучшее платье, и она может очень расстроиться, если на него попадет вода. На самом деле, даже если резиденция маркиза Чан Син была не так хороша, как резиденция принца, она не была настолько плоха, чтобы ее презирать, и сама Чу Цзинь Яо не думала об этой юбке Мамянь, даже если оно было сделано из атласного материала, который было трудно купить. Чу Цзинь Яо не выглядела расстроенной и небрежно сказала:

— Пожалуйста, извините, я пойду в заднюю комнату, чтобы переодеться.

Окружающие барышни обнаружили, что Чу Цзинь Яо совсем не чувствует боли, все они тайно вздохнули: «Эта особа сделала хорошую работу на поверхности, не смотрите на нее сейчас, но в глубине души, боюсь, она уже плачет от боли, верно?».

Услышав, что Чу Цзинь Яо хочет сама переодеться, уездная принцесса не могла ждать, пока это произойдет, она ненавидела неприятности. Однако уездная принцесса, по крайней мере, помнила указания цзюньванфэй и притворилась обеспокоенной:

— Ты только прибыла в резиденцию принца, можешь ли ты узнать дорогу? Мне попросить кого-нибудь отвести тебя в заднюю комнату?

В этот момент служанка, из-за которой возникли проблемы, взяла инициативу в свои руки и сказала:

— Уездная принцесса, рабыня совершила большую ошибку, поэтому пусть рабыня исправит ее и отведет Пятую барышню Чу переодеться.

Этот метод избавляет от проблем! Как только уездная принцесса услышала это, она согласилась без раздумий:

— Хорошо, тогда ты отведешь ее туда.

Чу Цзинь Яо не двинулась с места, посмотрела на ведущую служанку, ничего не сказала и пошла за служанкой к выходу. После того, как двое ушли, глаза Шестой юной барышни посмотрели на ведущую служанку, и вдруг, без предупреждения, она обернулась и посмотрела на Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо была ошеломлена, но быстро успокоилась и бесстрашно смотрела прямо перед собой. Шестая юная барышня необъяснимо улыбнулась и снова села на то же место.

Через некоторое время Шестая юная барышня нашла возможность выйти из двора. Лин Лун только что отослали, и поэтому она не смогла найти Чу Цзинь Яо, как только вернулась. Когда Лин Лун увидела вышедшую Шестую юную барышню, она словно увидела спасительницу и поспешно подошла спросить:

— Шестая юная барышня, где наша барышня?

— Я как раз собиралась поговорить с тобой об этом, – Шестая юная барышня нахмурилась и сказала: – Только что маленькая служанка необъяснимым образом опрокинула чай и пролила на подол юбки Пятой сестры. Я никак не могу взять в толк, но ты вернулась, так что иди и посмотри!

Лин Лун поспешно ответила, и она нетерпеливо спросила:

— Шестая юная барышня, как выглядела служанка, которая увела Пятую юную барышню, и какая на ней была одежда, чтобы я могла найти кого-нибудь спросить по дороге.

Шестая юная барышня задумалась на мгновение и нарочито спокойно ответила:

— Кажется, на ней были двойной пучок и темно-лазурное платье, но больше я ничего не помню.

Лин Лун ответила пониманием, вытянула ноги и побежала к заднему двору.

Чу Цзинь Яо вела служанка, поворачивая налево и направо в резиденции принца. Служанка молчала и просто шла вперед. Она прошла через лунные ворота и вдруг заметила позади себя звук остановленных шагов.

Служанка обернулась и спросила в замешательстве:

— Пятая юная барышня, разве Вы не говорили, что хотите переодеться, почему Вы не идете?

Чу Цзинь Яо улыбнулась, сунула руки в рукав и неторопливо сказала:

— Мне кажется, ты идешь не туда.

Лицо служанки застыло, и она принужденно улыбнулась:

— Как так?

Чу Цзинь Яо хмыкнула и сказала:

— Даже если у меня нет хорошего чувства направления, я не настолько плоха, чтобы не распознать истину. Место для переодевания женщин должно находиться во внутреннем дворе резиденции, расчитываешь вывести меня наружу?

В это время Чу Цзинь Яо развернулась и уже собиралась идти обратно, но служанка взглянула на нее и, не обращая особого внимания, подбежала и потянула Чу Цзинь Яо за руку.

— Барышня, Вы ошиблись, Вам следует идти сюда!

Чу Цзинь Яо не ожидала, что все служанки резиденции принца настолько смелы, и ее протащили несколько шагов. Она просто не хотела сохранять лицо для резиденции принца Хуэй Лин и с силой отдернула руку, говоря:

— Как ты смеешь?

Служанка приложила все свои силы, чтобы сильно дернуть Чу Цзинь Яо за руку. В ее представлении, изнеженная и избалованная барышня из будуара должна была свалиться от порыва ветра, насколько сильной она могла быть? Однако она не ожидала, что Чу Цзинь Яо станет серьезной, и ее рука вытянулась так сильно, что протащила служанку вперед на несколько шагов.

У служанки было потрясенное лицо, в то время как Чу Цзинь Яо все еще чувствовала себя отвратительно:

— С таким количеством силы, ты все еще хочешь силой потянуть кого-то сделать что-то плохое? Какой позор.

Чу Цзинь Яо с силой стряхнула с себя эту служанку, покрутила головой и большими шагами пошла прочь сама.

Служанка стояла на том же месте, находясь в затруднительном положении. Она смотрела, как Чу Цзинь Яо уходит, и хотела подойти и потащить ее обратно, но не была такой сильной, как Чу Цзинь Яо, поэтому не могла этого сделать. По первоначальному плану, если Чу Цзинь Яо не будет слушаться, она могла просто оттащить ее силой, но никто не сказал служанке, что делать, если она не сможет оттащить ее. Сила Чу Цзинь Яо была не такой, как у барышни в будуаре, и если бы они стали более серьёзными, то еще неизвестно, кто кого перетянет.

Служанка стиснула зубы, топнула ногой, подняла юбку из темно-синей ткани и быстро побежала в сторону задней комнаты, спрашивать совета у своего хозяина.

А Чу Цзинь Яо избавилась от хвоста, и теперь ей было плевать на мокрую юбку. Она хотела вернуться на пир или найти место, где было бы много людей. Увидев эту сцену сегодня, она испугалась, что снова стала мишенью. Теперь вокруг Чу Цзинь Яо никого не было, а двор был пуст и безлюден, так что если что-то случится, она не сможет защитить себя.

Чу Цзинь Яо очень хотела вернуться в банкетный зал, но чем больше она волновалась, тем меньше у нее получалось. Она несколько раз обошла вокруг, и в конце концов ей пришлось остановиться в разочаровании.

Она снова заблудилась.

Теперь, не говоря уже о ней самой, боюсь, что человек, стоящий за этим, не сможет узнать, где она находится.

На многоэтажке с карнизами и загнутыми углами крыши у окна стоял человек в кирпично-красном одеянии, его пальцы мягко и регулярно стучали по краю.

Слуга в зеленой мантии рядом с ним тоже скрестив руки, смотрел, как девушка в белом жакете и красной юбке внизу кружит по двору. С верхушек деревьев дул пронизывающий ветер, и слуга задрожал, не удержавшись от вопроса:

— Господин, на что Вы смотрите?

— Я просто хотел посмотреть, сколько времени ей понадобится, чтобы найти дорогу по кругу, – Юноша мягко рассмеялся: — Похоже, я все-таки переоценил, она совсем не сможет найти дорогу.

Сяо Линьцзы вытянул голову и огляделся вокруг, не в силах понять, что его собственный хозяин полдня простоял у окна, обдуваемый холодным ветром, только для того, чтобы посмотреть, как девушка определяет дорогу в саду?

Но не успел Сяо Линьцзы закончить бормотание, как увидел палец своего хозяина, указывающий на него. Его манжеты были украшены изящными бирюзовыми камнями, подчеркивая, длинные, тонкие, изящные пальцы:

— Ты выйдешь и отправишь ее наружу.

Глаза Сяо Линцзы расширились от шока:

— Господин, Вы имеете в виду меня?

— Что, ты не хочешь идти?

— Не смею, – Сяо Линьцзы поспешно склонил голову, поклонившись, направился к выходу. Повернувшись, он спокойно поднял рукав и вытер пот со лба.

Их хозяин — действительно прирожденный начальник, непредсказуемый в своих настроениях и непредсказуемый в своем темпераменте, который становится все более непроницаемым с тех пор, как он покинул поле боя.

Отослав остальных, молодой и высоки юноша встал перед окном, наблюдая за девушкой внизу, которая кружила, как безголовая муха, и на его губах бессознательно появилась улыбка:

— Сколько времени прошло, а твое чувство направления все еще так плохо.

_____________

Автору есть что сказать: Постановочка

Мне кажется, все поняли, но я должен вежливо спросить, угадали ли вы загадочного человека, который появился в последний момент? (Ладно, я закончил, я иду домой, чтобы отдать долг одной золотоискательнице)

Горы и реки встретятся*

*(山水相逢 Shānshuǐ xiāngféng.

Китайская идиома: В жизни всегда есть возможность встретиться и иметь дело друг с другом, и бывают времена, когда каждый нуждается в ком-то. Не делайте того, чего не стоит, ведь вы неизбежно встретитесь снова)

Чу Цзинь Яо шла долгое время, пока наконец не признала, что она, похоже, ходит кругами.

Она была обеспокоена: она не могла увидеть ни одного человека в этом месте, что же могла сделать? Как ни странно, несмотря на то, что это был довольно отдаленный сад, здесь не было ни одного слуги. Почему здесь не было ни одной служанки?

Чу Цзинь Яо спокойно огляделась вокруг и была напугана голосом позади нее:

— Барышня.

Чу Цзинь Яо была захвачена врасплох, и она в шоке обернулась, увидев молодого человека в зеленой мантии с круглым вырезом и улыбающимся взглядом, стоящего позади нее. Он не выглядел старым, его лицо было белым, чистым и ухоженным, без малейшего намека на щетину.

Чу Цзинь Яо успокоилась и спросила с легкой ноткой осторожности:

— Кто ты? Как ты здесь появился?

— Не скрою этого от Вас, раб... Младший увидел, как Вы ходите здесь кругами и, похоже, заблудились, поэтому вызвался подойти и показать Вам дорогу.

— Ты покажешь мне дорогу? – Чу Цзинь Яо удивилась, затем подняла свое сердце, и ее глаза стали крайне настороженными: — Нет нужды, я могу найти сама.

Сяо Линьцзы в сердцах сказал «Если бы Вы действительно могли найти ее, зачем бы наследный принц так долго стоял у окна, обдуваемый холодным ветром?». Хотя он не знал, зачем наследному принцу понадобилось собственными глазами видеть, как барышня уходит, ум хозяина всегда подвержен сомнениям, а наследный принц был лучшим из них. Сяо Линьцзы видел все это, пока у наследного принца есть желание, нет ничего, что он не мог бы сделать. Что такое показать дорогу барышне, которую он никогда не встречал?

Улыбка на лице Сяо Линьцзы становилась все добрее и добрее, думая об этом, однако с  его белым круглым лицом он был похож на белую булочку:

— Барышня, младший абсолютно добрый. Вы здесь уже так долго, не стоит продолжать теряться, почему бы Вам не позволить младшему идти впереди, а Вам следовать издалека, как только Вы обнаружите что-то неладное, Вы сможете отступить. Что думаете?

Чу Цзинь Яо задумалась и неохотно кивнула: «Хорошо».

Сяо Линьцзы повернулся и действительно сдержал свое обещание, честно ведя вперед, не оборачиваясь и не пытаясь завязать разговор по пути. Чу Цзинь Яо подумала: «Может быть, он действительно добрый мальчик? Но, глядя на его одежду, почему он не совсем похож на тех, кого она видела раньше?».

Когда она собиралась выйти со двора, Чу Цзинь Яо, казалось, что-то почувствовала и без предупреждения повернула назад. В углу сада находился чердак, и в этот момент пронесся порыв ветра, подняв рассеянную оконную завесу и скрыв обстановку за окном.

— Барышня?

Сяо Линьцзы тоже стоял на месте, увидев, как Чу Цзинь Яо обернулась, в его глазах вспыхнул огонек, но этого не было заметно в его голосе. Он лишь неуверенно сказал:

— Барышня, пора идти.

Чу Цзинь Яо покачала головой, ее втайне забавляло, почему, ей казалось, что кто-то наблюдает за ней? Чу Цзинь Яо повернула голову назад и с улыбкой кивнула Сяо Линьцзы:

— Хорошо, пойдем.

Чу Цзинь Яо подтвердила, что Сяо Линьцзы был хорошим человеком, и вспомнив, как она защищалась, ей стало стыдно, поэтому она ярко и беззастенчиво улыбнулась Сяо Линьцзы. Сяо Линьцзы был застигнут врасплох, и когда он увидел улыбку Чу Цзинь Яо, его выражение лица на мгновение застыло.

Но вскоре Сяо Линьцзы среагировал и сделал шаг в сторону, чтобы направить Чу Цзинь Яо вперед. В душе Сяо Линьцзы сказал: «Эта барышня не знаменита, но ее красивое лицо нисколько не уступает благородным Дворца».

Мысленно Сяо Линьцзы плюнул на себя, о чем он думал. Поспешил вернуться к наследному принцу и взяться за его распоряжения.

Чу Цзинь Яо вскоре подошла к лунным воротам, откуда она пришла, посмотрела на служанок, выходящих за ворота, и уже могла узнать цветочный зал, где проходил банкет. Сяо Линьцзы сказал позади нее:

— Барышня, будет лучше, если служанка сопроводить Вас дальше, поэтому сейчас уйду.

Чу Цзинь Яо была так полна радости, что не обратила внимания на слова Сяо Линьцзы. Она обернулась и помахала Сяо  Линьцзы на прощание, после чего бодро зашагала к выходу.

Сяо Линьцзы обошел толпу и еще некоторое время прятался за лунными воротами, чтобы убедиться, что ничего необычного не происходит, после чего поднялся и пошел обратно.

Однако на этот раз он успел сделать всего два шага, как сзади послышались торопливые шаги. Сяо Линьцзы удивленно обернулся и увидел Чу Цзинь Яо, бегущую назад с встревоженным лицом:

— Этот... не знаю, как к тебе обращаться, поэтому я очень груба. Пожалуйста, останься ненадолго, ты не видел мой подвесной кошелек?

— Подвесной кошелек? – Сяо Линьцзы тоже был в замешательстве: — Что происходит?

— Я уже собиралась возвращаться, как вдруг поняла, что кошелек, висевший у меня на поясе, пропал. Этот кошелек я привыкла носить с собой, и боюсь, что нехорошо его терять.

Без лишних слов Сяо Линьцзы подумал о том, что было не так. Посмотрев вниз, на некотором расстоянии увидел, что пояс Чу Цзинь Яо был пуст, и казалось, что чего-то не хватает. Он был уверен, что это не уловка Чу Цзинь Яо. При первой встрече она была одета именно так, и не сдвинула пояс по пути. Раз так, то можно опасаться, что кошелек действительно был оставлен на дороге.

Поскольку на кону стояла репутация женщины, Сяо Линьцзы не посмел медлить и сказал:

— Пойдемте со мной, барышня, поспешим обратно тем же путем, каким пришли, чтобы найти его.

В цветочном зале Чу Цзинь Яо уже давно ушла, но не возвращалась. Хотя девушки в цветочном зале ничего не говорили, на самом деле все они были в курсе этого дела.

Чу Цзинь Мяо встала, подошла и сказала уездной принцессе:

— Уездная принцесса, моя пятая сестра не вернулась даже сейчас, мне, как старшей сестре, неспокойно, и я хочу пойти и поискать ее.

Произнося эти слова, Чу Цзинь Мяо не контролировала громкость и не думала избегать людей вокруг себя, поэтому многие услышали ее. Уездная принцесса без особого беспокойства махнула рукой: «Ладно, идите». Сказав это, уездная принцесса пробормотала низким голосом: — Разве ты ее не приемная сестра, а не настоящая, к чему такая спешка.

Услышав это, лицо Чу Цзинь Мяо покраснело, она поспешно сделала два быстрых шага, делая вид, что не слышала.

Когда Чу Цзинь Мяо выходила, она случайно проходила мимо Третьей юной барышни. Третья юная барышня тоже встала и сказала:

— Ты идешь искать пятую сестру? Я пойду с тобой.

Чу Цзинь Мяо ничего не сказала, кивнув головой, словно подтверждая. Она вдруг что-то вспомнила и поспешно обернулась, чтобы посмотреть на Шестую юную барышню. Когда Чу Цзинь Мяо увидела, что место  Шестой юной барышни уже давно  остыло, ее сердце опустилось.

Все было кончено, не позволю Шестой юной барышне все испортить!

Чу Цзинь Мяо и третья юная барышня обменялись взглядом, а затем, не задерживаясь, поспешно направились к выходу вместе со своими служанками.

С другой стороны, Линь Си Нин сопровождал Линь Си Юань, когда они вместе шли по коридору. Линь Си Нин спросил:

— Старший брат, ты торопишься, кого ты собираешься увидеть?

Линь Си Юань не стал говорить, а просто сказал:

— Встретить великого человека. Это не то, что тебе следует знать, не спрашивай пока об этом.

Линь Си Нин саркастически замолчал, его рука случайно коснулась предмета в рукаве, и выражение его лица было ошеломленным. Линь Си Нин молча взглянул на Линь Си Юань, и в залитом снегом свете он увидел лишь лицо старшего брата, похожее на нефрит, и зрачки его глаз, усеянные чернилами.

Вполне ожидаемо, что такой мужчина понравится молодой девушке.

Подумав так, Линь Си Нин достал предмет из рукава и передал его Линь Си Юань.

— Что? – Линь Си Юань взглянул на него и спросил в замешательстве.

Линь Си Нин выпустил «о» и сказал:

— Это от моей двоюродной сестры, мать вызвала меня зачем-то, я не могу идти дальше, в любом случае, старший брат, ты уже идешь, когда увидишь двоюродную сестру, передай ей это от меня.

Лин Си Юань взглянул на кошелек цвета лотоса, беспомощно посмотрел на Лин Си Нин и протянул руку, чтобы принять его.

Он тоже был мужчиной и старше Линь Си Нин, поэтому как он мог не понять мысли Линь Си Нин? Двоюродная сестра, о которой он говорил, должна быть Чу Цзинь Мяо.

В присутствии Линь Си Нин Линь Си Юань не мог ничего сказать. Четвертая барышня семьи Чу была хитрой и с нечистым сердцем, поэтому он боялся, что она не подходит. Однако, если бы он сказал это при Линь Си Нин, Линь Си Нин непременно бросился бы спорить с ним, поэтому Линь Си Юань пришлось отложить это на потом, чтобы слегка упомянуть об этом старой ванфэй.

Братья расстались на развилке дорог, Линь Си Нин пошел в другую сторону, а Линь Си Юань направился к чердаку в саду.

По мере того, как Линь Си Юань думал о Владыке внутри чердака, его шаг становился все более торопливым. Но не успел он дойти до нее, как его остановил неожиданный человек.

Линь Си Юань с удивлением посмотрел на человека перед ним и спросил в замешательстве:

— Шестая юная барышня, что это значит?

—Шицзы, ты не можешь идти дальше.

Линь Си Юань поднял бровь, на его лице появилась заинтересованная улыбка:

— Почему?

Шестая юная барышня кусала губы, казалось, принимая очень трудное решение, и неожиданно сказала:

— Я случайно узнала, что четвертая и третья сестры устроили ловушку, чтобы попытаться подставить вас.

— Подставить меня? – Линь Си Юань покачал головой, даже если он не был достаточно хорош, он все еще был Шицзы резиденции принца, Чу Цзинь Мяо с третьей барышней как могли подставить его? Линь Си Юань уже собирался что-то сказать, как вдруг его лицо переманилось:

— Нет, почему они устраивают мне ловушку? Кто другой?

Быстро среагировав, Шестая юная барышня посмотрела на Линь Си Юань и тихо сказала:

— Моя пятая сестра.

— Пятая двоюродная сестра? – Линь Си Юань был очень ошеломлен, в этот момент он не заботился о встрече с наследным принцем с докладами, он поспешно сказал:

— Быстро отведи меня туда!

Опасаясь, что ситуация может измениться, Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня поспешили к месту переодевания. Место, где переодевались приглашенные девушки, естественно, строго охранялось, и то, куда направлялась Чу Цзинь Мяо, точно не было местом переодевания резиденции принца.

Они вдвоем мелкими шажками добежали до места, где неожиданно столкнулись с человеком. Третья девушка с острыми глазами увидела посетителя и закричала:

— Кто ты? Что ты делаешь в таком месте?

Маленький слуга опустил голову и казалось, хотел поскорее уйти. Третья юная барышня, выросшая с наложницей Хуан, была знакома с этими рыночными делами, и как только увидела его поведение, она отказалась отпустить его. Чу Цзинь Мяо также почувствовала, что этот человек подозрительный, но она решила, что тянут и дергать его неприлично, поэтому сделала шаг назад и позволила Третьей юной барышне тянуть его, а сама встала сбоку, с достоинством сложила руки, прочистила горло и собиралась задать вопрос.

Но прежде чем Чу Цзинь Мяо успела что-то сказать, сзади раздался недоверчивый голос:

— Четвертая сестра?

Чу Цзинь Мяо ужаснулась и тут же повернулась назад, а Третья юная барышня тоже запаниковала и отпустила человека. Увидев их, посетительница была крайне удивлена:

— Третья сестра, ты тоже здесь? Четвертая сестра, что ты здесь делаешь?

Чу Цзинь Мяо на мгновение запаниковала, но потом быстро успокоилась. Она слегка приподняла подбородок и спросила:

— Шестая сестра, я хотела спросить тебя, что ты здесь делаешь?

Шестая юная барышня одарила их обеих свирепым взглядом и потопала внутрь:

— Где пятая сестра? Что вы с ней сделали?

Когда она услышала это имя, в сердце Чу Цзинь Мяо необъяснимо поднялось чувство страха. Будто испугавшись, мурашки побежали по ее рукам, но Чу Цзинь Мяо все еще сохраняла спокойное лицо и сказала:

— О чем ты говоришь, я ничего не понимаю. О, я вижу, ты спросила о Чу Цзинь Яо, как только прибыла, пожалуй, ты вор, кричащий поймать вора*, верно?

*(贼喊捉贼 zéi hǎn zhuō zéi — обр. в знач.: отвести подозрение, перевести подозрение на другого)

Шестая юная барышня была остановлена Третьей юной барышней и несколько раз безуспешно пыталась забежать внутрь. Третья юная барышня задумалась, она думала, что это потребует много усилий, но Шестая юная барышня выглядела как большой боец, так почему же ее так легко остановили? Ошибалась ли она?

Не успела эта мысль прийти в голову Третьей юной барышней, как она увидела, что Шестая юная барышня подняла голову и улыбнулась ей странной улыбкой, а в ее глазах загорелся странный огонек.

Рот Третьей юной барышни широко раскрылся, и прежде чем она успела что-либо подумать, услышала голос сзади:

— Не пристало двум барышням беспокоиться о семейных делах моей резиденции принца. Что касается того, вор ли это, кричащий, я сам увижу и узнаю.

Чу Цзинь Мяо и третья юная барышня одновременно обернулись в ужасе:

— Шицзы?

Стоящего в дверях лицо Линь Си Юань было холодным. Он всегда был мягким и всегда улыбался, когда встречал людей, но сейчас то, как он не улыбался, заставляло людей дрожать от страха. Линь Си Юань даже не обратил внимания на этих людей, он быстро подошел к закрытой двери и уже собирался толкнуть ее, вдруг его рука перестала двигаться.

Все трое несколько мгновений смотрели, как Линь Си Юань держит руку на замке, после чего он согнул костяшки пальцев и осторожно постучал в дверь.

— Тут кто-нибудь есть?

Внутри никто не ответил, и сердце Линь Си Юань резко опустилось. Он выпрямился и повернулся к Третьей юной барышне и Чу Цзинь Мяо с холодным лицом:

— Остальное дело — внутреннее дело моей резиденции принца, нехорошо продолжать держать трех барышень, пожалуйста, выйдите первыми.

Выйти? Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня посмотрели друг на друга и одновременно почувствовали, что что-то не так.

Их первоначальный план состоял в том, чтобы намочить одежду Чу Цзинь Яо, а затем заманить ее в это место, чтобы та переоделась. У Чу Цзинь Мяо в помощниках были Чу Чжу и Линь Си Нин, и ей не составило труда заставить нужных людей сотрудничать с ней, придумав ложь, но их было не так много. Из-за малого количества людей, Чу Цзинь Мяо была наготове, чтобы сегодня испортить репутацию Чу Цзинь Яо в резиденции принца.

Чу Цзинь Мяо наблюдала, как Чу Цзинь Яо вышла переодеться с расставленным персоналом, и следующим шагом было заманить к ней Шицзы. Чу Цзинь Мяо знала, что она не может испортить репутацию Чу Цзинь Яо, иначе она тоже будет втянута в это, но в такое время, когда они выбирали спутницу, что за люди были Старая ванфэй и цзюньванфэй: у них были сотни подруг, малейшего пятна на Чу Цзинь Яо было бы достаточно, чтобы Чу Цзинь Яо была полностью устранена, без шанса на возвращения.

Что является самым запретным для старейшин, особенно для ванфэй, матриарха?

Естественно, это — женщина с опущенными глазами, пытавшаяся использовать такую возможность, чтобы стать ближе к Шицзы. Пока кто-то осмеливается приставать к Шицзы, Чу Цзинь Мяо была уверена, что этот человек навсегда исчезнет из списка цзюньванфэй.

Поэтому Чу Цзинь Мяо заранее обсудила с Сунь Мама и попросила Сунь Мама подложить записку в кошелек Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо распорядилась, чтобы в самом начале банкета кто-то тайно забрал у Чу Цзинь Яо подвесной кошелек и передал его Линь Си Юань, сказав неясным тоном: «Пятая юная барышня восхищается Шицзы, это кое-что для Шицзы».

Хоть и чувствовал, что это неуместно, Линь Си Нин все же последовал уговору Чу Цзинь Мяо и сказал, что это вещь его «двоюродной сестры», и отдал ее Линь Си Юань. Линь Си Юань принял двоюродную сестру своего брата за Чу Цзинь Мяо, но не знал, что они играют в словесные игры прямо у него под носом и пытаются украсть дракона и подменить его фениксом*.

*(偷龙转凤 tōulóngzhuǎnfèng — обр. в знач.: совершить тайный подлог)

И Линь Си Юань, действительно, был обманут. Кошелек, который он принял, действительно принадлежал Чу Цзинь Яо.

На данный момент каждый шаг плана Чу Цзинь Мяо был осуществлен, не хватало только последнего шага - выманить Шицзы за пределы двора, где переодевалась Чу Цзинь Яо, тогда она и третья юная барышня выйдут раньше, чтобы остановить их и донести дело до цзюньванфэй. Цзюньванфэй не знала внутренней истории, она могла только подумать, что Чу Цзинь Яо намеревалась соблазнить Шицзы, когда увидела то, что было на поверхности — дала Шицзы кошелек и тайно попросила о встрече, пока она переодевалась. Когда цзюньванфэй узнает об этом, она, конечно, будет в ярости и будет испытывать полное отвращение по отношению к Чу Цзинь Яо. В результате положение Чу Цзинь Яо как спутницы будет потеряно.

Этот план настолько гениален, что не оставит клейма на Чу Цзинь Мяо и не испортит репутацию Чу Цзинь Яо. Пока у цзюньванфэй будет плохое впечатление о Чу Цзинь Яо, дворянки будут делиться друг с другом информацией, и Чу Цзинь Яо не сможет найти себе подходящую пару.

План Чу Цзинь Мяо был хорош, и теперь, когда все встало на свои места, все шло так, как она и ожидала. Хотя она не знала, почему Шестая юная барышня участвует в этом, это не имело значения, ее план был всего в одном шаге от завершения.

Чу Цзинь Мяо проигнорировала слова Линь Си Юань и с обеспокоенным видом сделала несколько шагов вперед, после чего внезапно ослабла на ногах и упала на спину, а ее рука точно толкнула дверь в комнату.

Глаза Линь Си Юань мгновенно стали очень холодными, он боялся, что Чу Цзинь Яо действительно попала в ловушку, поэтому планировал очистить помещение от людей, чтобы хотя бы сохранить репутацию Чу Цзинь Яо, но он никогда не думал, что эта женщина, Чу Цзинь Мяо, окажется такой злобной!

Третья юная барышня смотрела, как Чу Цзинь Мяо слабо падает, она втайне говорила в своем сердце, что она действительно хорошо играет, но ее руки недвусмысленно сотрудничали с драмой Чу Цзинь Мяо, взывая к небу и приседая, чтобы помочь Чу Цзинь Мяо.

Шестая юная барышня стояла в отдалении, презрительно глядя на выходки этих двоих. Она посмотрела на дверь, которую толкнули, и в ее глазах блеснула уверенность.

Дверь в комнату со скрипом открылась, а затем с тихим стуком отворилась. И несколько человек снаружи смотрели внутрь, то ли нервно, то ли возбужденно, и однако когда они увидели то, что внутри – выражения их лиц стали нехарактерно озабоченными.

Где все были внутри?

Линь Си Юань бросил холодный взгляд на Чу Цзинь Мяо, лежавшей на земле, и махнул рукой, чтобы позвать служанок, без каких-либо эмоций в голосе:

— Вам надоел этот фарс на сегодня? Идите, отправьте трех барышень обратно. Никого не оставляйте в этом дворе, а потом приведите всех к бабушке и маме, дабы старшие могли допрашивать.

Чу Цзинь Мяо недоверчиво смотрела на него, но как бы она ни искала, внутри никого не было, не было даже признаков чьего-либо бывшего присутствия. Услышав слова Линь Си Юань, Чу Цзинь Мяо не могла не сказать:

—Шицзы...

— Достаточно, — Линь Си Юань нетерпеливо прервал, заложил руки за спину и сказал: — Отправьте трех барышень обратно.

Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня посмотрели друг на друга, обе увидели панику в глазах друг друга. Раз так, может Чу Цзинь Яо никогда не было здесь? Это было просто невозможно.

Шестая юная барышня недалеко от них также была с белым лицом.

Как это возможно?

Когда Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня, поддерживая друг друга, прошли мимо Шестой юной барышни, Чу Цзинь Мяо очень холодно хмыкнула.

Что ж, играя с ними по схеме внутри схемы, она почти заполучила его сегодня. Чу Цзинь Вань, жди! (#6)

Линь Си Юань посмотрел на Шестую юную барышню, сомнения, возникшие во время путешествия, медленно всплывали в памяти. Шестая юная барышня сделала шаг ближе к Лин Си Юань, ее губы дрожали, когда она прошептала:

— Шицзы, я…

— Шестая барышня Чу, — Линь Си Юань вежливо, но безжалостно прервал ее и сказал: — Пожалуйста, вернитесь назад.

Шестая юная барышня в смятении опустила плечи: в общении с умным человеком не было места ни малейшей оплошности. Если у нее и был шанс обмануть Шицзы, то теперь он был полностью уничтожен.

Она смогла воссоздать план Чу Цзинь Мяо на основе своих догадок. Она не предупредила Чу Цзинь Мяо и не собиралась предупреждать Чу Цзинь Яо. Она позволила Чу Цзинь Мяо продвигаться шаг за шагом, а затем, когда дело было наполовину завершено, побежала сообщить Шицзы.

Это и ябедничество, и признак слабости. Слабая женщина и так одинока и слаба, но она должна выйти и сказать Шицзы, что впереди обман и нельзя идти. Позже она заманила Шицзы в это место, устроив акт спасения с Чу Цзинь Мяо, а затем спокойно ждала, наблюдая за выступлением Чу Цзинь Мяо. Шестая юная барышня, похоже, изменила лишь небольшую часть плана Чу Цзинь Мяо, но она гораздо умнее Чу Цзинь Мяо.

Это план внутри плана. Шестая юная барышня разгадала план Чу Цзинь Мяо и смогла внести небольшие изменения, чтобы обратить сердце и душу Чу Цзинь Мяо в свою пользу. В будущем, как бы сильно Чу Цзинь Мяо не продвигала свой план, она фактически делает приданое для кого-то другого, потому что самым большим выгодоприобретатель в этом деле стала Шестая юная барышня.

Независимо от того, насколько безупречен план Чу Цзинь Мяо, позволит ли он Чу Цзинь Мяо стать спутницей его родной сестры?

Этого не случится. В тот момент, когда Чу Цзинь Мяо и Третьей юной барышне удалось осуществить свой план, путь вперед для них обеих был закрыт. В этот момент Чу Цзинь Яо уже была успешно обманута Чу Цзинь Мяо, что разрушило ее репутацию и вызвало отвращение у цзюньванфэй, а четвертая и третья барышни прроиграли, и единственной окончательной победительницей стала Шестая барышня.

Да, хотя в спутницы должны были быть выбраны два человека, Шестая юная барышня с самого начала не собиралась резервировать место для своих сестер. Даже Пятый молодой мастер, на которого ее родители возлагали все свои надежды, имел такую посредственную квалификацию, что Шестая юная барышня порой ненавидела занимать его место и готовиться к его экзаменам.

Мир знает только, что сыновей предпочитают дочерям, но он не знает, сколько семей процветало на протяжении веков не потому, что мужчины преуспевали, а благодаря дочерям в их семьях. С того момента, как она услышала новость о выборе спутницы, Шестая юная барышня поняла, что это ее шанс. Если бы она стала супругой Шицзы принца второго ранга, разве старая фужэн Чу осмелилась бы так нагло утаивать деньги от третьего дома? Очевидно, нет. Кроме того, если она станет супругой Шицзы, то все нынешние проблемы Третьего Дома, такие как трудности, перенапряжение и недостаток внимания, будут решены.

Некоторые сестры были поражены внешностью Шицзы резиденции Хуэй Лин, и поэтому им, как и третьей юной барышне, снились весенние сны. Но Шестая юная барышня была другой; она думала о положении Супруги Шицзы задолго до того, как увидела Шицзы, и ей было все равно, как он выглядит. Даже если бы Шицзы был мужчиной средних лет с большим животом, Шестая юная барышня не стала бы хмуриться. Еще один человек, отправившийся в резиденцию принца, усложнит осуществление ее плана, и лучше пресечь все в зародыше. Спутницы, как и супруги Шицзы, было бы достаточно для нее одной.

Как гладко все было задумано, но теперь все оказалось напрасным. Шестая юная барышня намеревалась управлять своим имиджем умной, доброй, но неоцененной слабой женщины, и много раз показывала себя перед Шицзы, а в этот раз, с планом Чу Цзинь Мяо, она показала себя еще сильнее. По всем правилам, ее заговор почти удался, но она чуть-чуть ошиблась.

Именно эта маленькая ошибка заставила Шицзы насторожиться.

Шестая юная барышня не посмела принизить наследника резиденции принца. Как только Шицзы заподозрил неладное, выяснение всех связей стало лишь вопросом времени. Шестая юная барышня вздохнула – все, что она сделала, было напрасно, как и высокое здание, только последнего куска дерева не хватало, но именно из-за этого последнего куска дерева оно и рухнуло.

Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня ушли с позором, а Шестая юная барышня, поняв, что ее разоблачили, тоже благоразумно ушла. Линь Си Юань стоял в пустом дворе и бросил взгляд в сторону помещения.

Он не мог не вздохнуть.

Линь Си Юань не знал, хорошо это или плохо. Оставалось только надеяться, что Чу Цзинь Яо уже давно все поняла и не зря скрывается.

На самом деле, главная героиня, которую обсчитывали, теперь с тревогой искала свой кошелек.

Чу Цзинь Яо действительно спешила, ведь тайные отношения — это великое преступление, которое может довести женщину до смерти, а то, что потеряно - это ее кошелек. Ничего, если его подобрала женщина, но если его подобрал мужчина... Чу Цзинь Яо даже не смела об этом думать.

Она не знала, что ее кошелек был украден Чу Цзинь Мяо и прошел через множество рук, чтобы попасть к Линь Си Юань.

Таким образом, Чу Цзинь Яо шла с Сяо Линьцзы всю дорогу и искала его, переворачивая несколько раз, но так и не увидела никакого кошелька. Из-за разных маршрутов Чу Цзинь Яо удивительным образом избежала Линь Си Юань и Шестой юной барышни, которые проходили через сад. К этому времени ни одна из двух групп не знала о существовании другой.

Сяо Линьцзы обеспокоенно посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Барышня Чу, младший искал его несколько раз, но действительно не могу его найти. Может быть, он упал в другом месте?

— Это единственная возможность, — Чу Цзинь Яо нахмурилась, ее лицо не было лишено беспокойства.

Сяо Линьцзы выглядел и чувствовал себя жалко, но он ничем не мог помочь. Они разговаривали, как вдруг глаза Сяо Линьцзы расширились.

— Что случилось? — Чу Цзинь Яо удивленно обернулась и увидела вереницу людей, которые торопливо шли туда сюда по улице. Посреди них, казалось, был молодой человек в кирпично-красном одеянии.

Чу Цзинь Мяо показалось что-то знакомое, и она хотела посмотреть еще раз, но на противоположной стороне, похоже, были хорошо обученные охранники, и хотя они шли в быстром темпе, двигались они, дабы защитить человека в центре. Чу Цзинь Яо долго смотрела, но не видела лица человека в центре.

В мгновение ока им предстояло выйти из этого сада. Чу Цзинь Яо была обескуражена и бросила преследование, но именно в это время тот, кого тщательно охраняли, взял инициативу в свои руки и с весельем обернулся назад.

В это мгновение Чу Цзинь Яо почти почувствовала, как ее кровь застыла во всем теле. Только спустя долгое время она обрела способность говорить:

— Сяо Линь, кто они?

Сяо Линьцзы огляделся и не успел придумать, как потянуть время, как услышал, что барышня Чу продолжает спрашивать:

— Скажи мне вот что, ты видишь их, они люди?

_____________

Автору есть что сказать:

Сяо Линьцзы: ????

(внезапно ужасается)

_____________Переводчику тоже есть что сказать:

Всем привет! В последние несколько дни была занята делами учебы, поэтому перевод не выходил. Сейчас более менее успеваю сроками, поэтому главы будут выходить как обычно.

Сяо Линьцзы смотрел и еще сильнее присматривался в ту сторону, куда ушел наследный принц, и вопрос этой барышни Чу звенел в его голове: «видишь их, они люди?».

Хотя Сяо Линьцзы считал, что видел многое после стольких лет службы во дворце яростных битв* и за его пределами, не знал, как ответить на этот вопрос сейчас. Он открыл рот, ошеломленный, и сказал:

— Да, верно?..

*[刀光剑影 dāo guāng jiàn yǐng — сверкание мечей, яростная битва, атмосфера яростного сражения]

Сяо Линьцзы не знал, почему ему пришлось добавить тон* голоса после своего решительного ответа.

*[он использовал 吧 (bā) — что является конечной модальной частицей предложения, выражающая догадку, предположение, побуждение]

Чу Цзинь Яо не могла не обернуться и не посмотреть в ту сторону. Однако после всех этих задержек группа уже давно ушла, и теперь не было видно даже их спин.

Чу Цзинь Яо пробормотала неслышным голосом:

— Как это может быть... я рассмотрела неправильно?

Ци Цзэ явно был духом нефритовой подвески, отчего же Высочайшему духу появляться среди смертных? Она просто внимательно посмотрела, под ногами группы были тени, и они действительно были человеческими.

На этот раз просить Чу Цзинь Яо успокоить себя тем, что есть люди похожие на него, было нельзя.

Почему так произошло? Или в мире действительно есть люди, которые так похожи друг на друга?

Сяо Линьцзы посмотрел на Чу Цзинь Яо, склонив голову, и ее выражение лица казалось опущенным, он холодно наблюдал за ней мгновение и спросил неуверенно:

— Барышня Чу, почему Вы спрашиваете об этом?

— Неважно, — Чу Цзинь Яо покачала головой: — Я просто чувствую, что они очень странные.

Кто из-за странного поведения осмелиться сказать, что их Наследный принц не человек? Сяо Линьцзы даже не знал, что сказать. Поскольку наследный принц покинул резиденцию тайно, кроме нескольких близких ему людей, никто не знал, что наследный принц покинул границу, поэтому было неизбежно, что ему придется немного избегать по пути.

Эта барышня Чу, вероятно, так как она видела, как наследный принц и его партия избегали других и шли скрытно, приняла наследного принца за кого-то другого. Сяо Линьцзы едва сумел разобраться в этом, но потом сам себя «одернул».

Он желает смерти? Как он посмел подумать, что их наследный принц действует как вор?

Чу Цзинь Яо и Сяо Линьцзы, одна задумчивая, другой с несколько измененным выражением лица, ни один из них не обращал внимания на другого, но они были в мире друг с другом, и ни один из них не вызывал подозрений другого. Чу Цзинь Яо мыслями была занята Цинь И, поэтому она, не задумываясь, попрощалась с Сяо Линьцзы, а затем вышла из сада на одной глубокой и одной мелкой ноге.

Только когда Чу Цзинь Яо стояла возле цветочного зала, она вдруг поняла, что до сих пор не нашла свой кошелек!

Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула, потеря ее вещей была так важна, но сейчас она даже не могла заставить себя думать об этом.

Внезапно глаза Лин Лун стали неподвижными, и она быстро побежала по ступенькам:

— Барышня!

— Лин Лун?

— Боже мой, барышня, служанка наконец-то нашла Вас? Куда Вы только что ходили?

Сказав это, Лин Лун поспешно оглядела Чу Цзинь Яо с ног до головы, и когда она увидела, что Чу Цзинь Яо все еще в той же одежде, что и раньше, и выражение ее лица не было неприятным, она наконец-то испустила долгий вздох.

Лин Лун уже продумала наихудший вариант развития событий, и, к счастью, в итоге она оказалась той, кто беспокоился о пустяках.

Чу Цзинь Яо в нескольких словах рассказала о произошедшем:

— Моя одежда промокла, и служанка вызвалась отвести меня переодеться, на полпути я почувствовала, что ситуация не та, поэтому вышла и вернулась. К сожалению, я заблудилась, когда была на полпути, что задержало меня до сих пор.

Естественно, Чу Цзинь Яо пропустила вопрос Цинь И мимо.

Лин Лун почувствовала страх, когда слушала, она похлопала себя по сердцу и повторила:

— Все хорошо, все хорошо!

Чу Цзинь Яо спросила:

— А ты? Когда я вышла, я долго искала тебя, но тебя нигде не было видно. Куда ты пошла?

— Служанка четвертой барышни пошла взять что-то с кухни и сказала, что персонала не хватает, поэтому ей пришлось утащить меня с собой. Служанка не удержалась и подумала, что это задержит ненадолго, если она отлучится, но кто знал, что, когда она вернется, то не увидит барышню.

— Сходить на кухню, взять что-то…— Чу Цзинь Яо, казалось, что-то почувствовала и вдруг спросила: — Кого ты видела, когда вернулась?

— Никого не видела. Когда служанка узнала, что не может найти барышню, испугалась до полусмерти, поэтому поспешно стала расспрашивать людей. Шестая барышня сказала служанке, что Вы ушли со служанкой с двойным пучком и темно-лазурным платьем.

Глаза Чу Цзинь Яо мерцали, и она спросила риторически с некоторой насмешкой:

— Темно-лазурное?

Лин Лун неуверенно спросила:

— Да, что случилось?

Чу Цзинь Яо покачала головой и вздохнула: — Ничего, но дома будет много волнений. Думаю, на этот раз двор Чао Юнь может получить совершенно новый урожай людей.

— Барышня, Вы имеете в виду…

— Не упоминай эти слова, когда ты находишься вне дома, — Чу Цзинь Яо сказала: — Я знаю в своем сердце, кто сегодня невинен, а кто нечист. Подойди, дай мне ухо.

Когда Лин Лун подчинилась и приложила ухо, Чу Цзинь Яо что-то прошептала, и Лин Лун была потрясена:

— Ах, барышня, это!

Чу Цзинь Яо жестом показала Лин Лун, чтобы она больше ничего не говорила:

— Не произноси ни звука, просто иди и найди его тайно. Внимательно следи за людьми вокруг Чу Цзинь Мяо.

Лин Лун поспешно ответила, не в силах скрыть дрожь, даже когда она пыталась подавить эмоции.

Однако Чу Цзинь Яо расправила юбку и со спокойным выражением лица вошла в цветочный зал. Увидев Чу Цзинь Яо, все барышни  в цветочном зале сказали:

— Пятая барышня Чу вышла переодеться, почему ты так долго шла? Да, ты не переоделась.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и сказала:

— Я заблудилась в саду, а служанка, которая показывала мне дорогу, настолько любить безделничать, что скрылась из виду. Я долго ходила вокруг да около, пока наконец не нашла его. К счастью, после этой возни пятна от воды на моей юбке высохли, так что мне не пришлось переодеваться.

— О…

Барышни задумчиво посмотрели на юбку Чу Цзинь Яо и обнаружили, что хотя юбка Чу Цзинь Яо была покрыта пылью, ее одежда была аккуратной и опрятной, и она вернулась в таком же состоянии, как и когда выходила. Они посмотрели на нее и не увидели ничего плохого, поэтому отвернулись без особого беспокойства.

Даже уездная принцесса задала всего лишь вопрос. Услышав, что служанка, которая указывала дорогу Чу Цзинь Яо, даже убежала сама, она сердито сказала:

— Эти подчиненные заслуживают смерти, я собираюсь доложить об этом матушке, и пусть моя матушка строго накажет их!

Отругав ее, уездная принцесса затем вспомнила:

— Верно, разве твои сестры не ушли искать тебя, почему они еще не вернулись, когда ты вернулась?

— Они еще не вернулись, — Чу Цзинь Яо многозначительно улыбнулась: — Удивительно, но их так долго не было, я тоже хочу спросить у них.

Пока она говорила, из дверного проема послышался шум, и Чу Цзинь Мяо подняла занавеску с непонятным лицом. Ее лицо было уродливым, и она продолжала проклинать Шестую юную барышню в своем сердце, но как только она подняла голову, увидела Чу Цзинь Яо с улыбкой на лице, неторопливо стоящую неподалеку.

Чу Цзинь Мяо на мгновение испугалась и чуть не разбила предмет в своей руке об пол.

Но это было еще не все, Чу Цзинь Яо улыбнулась и спросила неторопливо:

— Четвертая сестра, третья сестра, где вы были?

Чу Цзинь Мяо скорчила гримасу и молча покрутила головой. В это время Шестая юная барышня тоже наклонилась и вошла. Чу Цзинь Яо подошла и с улыбкой сказала Шестой барышне:

— Я слышала, что шестая сестра специально показала дорогу моей служанке и помогла найти меня.

Глаза Шестой юной барышни сверкнули, все еще со слабым и безмятежным выражением, Чу Цзинь Яо посмотрела ей в глаза и медленно сказала:

— Тогда я действительно благодарна шестой сестре.

Сказав это, Чу Цзинь Яо больше не хотела смотреть на этих нескольких людей, развернулась и пошла к выходу. Девушки вокруг ничего не почувствовали, но, увидев, что они втроем выглядят очень странно, не могли не спросить:

— Что случилось?

Чу Цзинь Мяо положила руку на теплое покрывало и слегка наклонила лицо, а Шестая юная барышня, словно не слышала, все еще смотрела отстраненно.

Сегодняшний банкет проходил в таком же порядке, пока гости почти не разъехались, а днем наконец-то разразилась гроза.

К этому времени в теплом шатре Старой ванфэй стало ясно, и она, откинувшись на  подушку, медленно спросила:

— Всех ли привели?

Лань Цзэ прошептала в ответ:

— Тех немногих, кто служил сегодня, проводили в дровяной сарай.

— Отлично. Позови кого-нибудь из благородных гостей.

Чу Цзинь Яо уже давно получила известие, что через несколько минут Старая ванфэй скажет ей несколько слов наедине. Чу Цзинь Яо знала это, и когда пришло время, ее повела служанка, избегая толпы, к Старой ванфэй.

Чу Цзинь Мяо, Третья юная барышня и Шестая юная барышня не остались в стороне и тоже были приглашены сюда одна за другой. В сегодняшнем событий участвовали маркиз Чан Син и принц Хуэй Лин, поэтому Старая ванфэй не хотела доставлять неприятности, и пригласила госпожу Чжао тоже прийти. Госпожа Чжао сидела в теплом павильоне и чуть было не ахнула, когда увидела своих барышень, стоящих внизу:

— Что вы все сегодня делали? Как вы могли беспокоить старейшину?

Чу Цзинь Яо была очень откровенна, она не двигала своими восемью ветрами, слегка опустила глаза и ничего не сказала.

Цзюньванфэй  тоже сидела с одной стороны, и увидев это, сказала:

— Не спешите, маркиза Чан Син, пусть подчиненные сначала расскажут нам всю историю.

Однако сегодня все девушки были вовлечены в процесс, и было бы плохо, если бы кто-то высказался. Одна из служанок рядом со Старой ванфэй сказала что-то невнятное, но все присутствующие были женщинами, которые возглавляли внутренний двор и отвечали за резиденцию, поэтому, даже если служанка заикалась, все они понимали.

К тому времени, как цзюньванфэй услышала о Шицзы, ее лицо уже стало уродливым. Она бросила бесстрастный взгляд на Чу Цзинь Яо, сдерживая свой пыл и ничего не говоря.

Когда она закончила слушать, госпожа Чжао едва могла сесть от стыда. Будь то намерение Чу Цзинь Мяо устроить игру или подозрения Чу Цзинь Яо о встрече с Шицзы, все это заставило ее, как мать, потерять лицо. Госпожа Чжао закричала:

— Мать жалеет вас всех, что вы одни дома, поэтому она позволила вам приехать в резиденцию принца в качестве гостей. Но выйдя, вы повели себя так нелепо!

Однако, как бы ни была унижена госпожа Чжао, она, по крайней мере, помнила, что все еще находится в чужом доме, и какой бы ни была правда, что бы она ни делала сейчас, ей нужно было скрыть это, чтобы хотя бы сохранить лицо резиденции маркиза Чан Син. Госпожа Чжао неохотно улыбнулась и сказала Старой ванфэй и цзюньванфэй:

— Я рассмешила старейшину и ванфэй, наши девочки очень игривы и не изменили своей игривости даже в вашем доме. Сегодня они просто играют, и мне жаль, что я побеспокоила старейшину и ванфэй.

Рассмешила? Независимо от того, какие уловки разыгрывали эти девушки, тот факт, что кто-то мог обойти ее, цзюньванфэй, чтобы сделать маленький шаг в ее доме, чрезвычайно раздражал цзюньванфэй. Более того, эти девушки коснулись обратной чешуи* цзюньванфэй.

*[触逆鳞 затрагивать чешую дракона, посаженную против ворса (обр. по трактату 说难 Хань Фэй-цзы; в знач.: затрагивать больное место начальства, неосторожно возбуждать ярость начальника)]

Они имеют большое мужество, осмелившись приставать к ее сыну!

Она намеренно не сдерживала своих движений, и фарфоровая чашка тяжело звякнула о стол. Цзюньванфэй подтянула лицо и сказала:

— Барышни резиденции маркиза живые и любят играть, я, посторонний человек, не должна была ничего говорить, но у дочери всегда должны быть какие-то приличия, любить играть – это нормально, но думать криво – не очень то хорошо.

Слова были настолько неприятными, что госпожа Чжао даже не могла смотреть на них. Естественно, Чу Цзинь Яо поняла, что цзюньванфэй намекает на нее, и пришла в ярость. Кто согласился стать спутницей для ее дочери? Кто присматривал за Шизцы со злыми намерениями?

Чу Цзинь Яо не хотела быть спутницей, услышав эти слова, ее разум упал на землю, она полностью развеяла свои угрызения совести и с силой оттолкнула:

— Простите меня за то, что я говорю слишком много, я действительно не понимаю, о чем говорит цзюньванфэй. Наши сестры пришли к вам в гости, и моя одежда была намочена вашей служанкой во время ужина. Я все еще в замешательстве и не знаю, что произошло. Ванфэй теперь говорит, что наши сестры дурачились, с чего бы?

Если ванфэй резиденции принца такая непонятливая особа, то лучше не становиться спутницей.

Госпожа Чжао поспешила окликнуть Чу Цзинь Яо, но та была непоколебима и упрямо закончила свою речь. Цзюньванфэй никогда не думала, что маленькая девочка осмелится противоречить ей, поэтому ее лицо вытянулось.

Именно Старая ванфэй подвела итог ситуации:

— Сегодняшний инцидент был результатом неэффективного управления нашей резиденции принца, и это была наша вина в первую очередь. Раз уж мы позвали вас вместе, мы хотим решить проблему, а не недопонимать друг друга и создавать пропасть между двумя сторонами.

Старая ванфэй взяла на себя инициативу, признавая вину резиденции принца в дисциплине своих подчиненных, а Чу Цзинь Яо была не из тех, кто не знает, что делать, поэтому она сразу же сказала:

— То, что сказала старейшина, верно.

Сердце Чу Цзинь Мяо уже было холодным, когда ее позвали в это место. Она думала, что с ней все кончено, но Чу Цзинь Мяо не ожидала, что Чу Цзинь Яо осмелится возразить цзюньванфэй в лицо, что позволило Чу Цзинь Мяо увидеть еще один проблеск света в разгар рассвета.

Чу Цзинь Яо фактически уничтожила себя и оскорбила цзюньванфэй, это была ошибка Чу Цзинь Яо в том, что она не смогла воспользоваться этой возможностью, раз так, то ее нельзя винить за то, что она подтолкнула ее дальше, верно?

Чу Цзинь Мяо приняла решение и сказала вскользь:

— Пятая сестра, тебя долго не было, мы все думали, что с тобой что-то случилось, поэтому мы не могли не выйти на улицу, чтобы поискать тебя. Хорошо раз ты заблудилась, но в конце концов нашла дорогу обратно. Таой кошелек, ты не уронила его, когда заблудилась?

В трех словах Чу Цзинь Мяо охарактеризовала свои действия как беспокойство, и сколько бы ни знали цзюньванфэй и Старая ванфэй, она не могла отпустить их. В любом случае, она не оставила убедительных доказательств, не так ли?

Напротив, Чу Цзинь Яо, ее подвесной кошелек, до сих пор не найден.

Когда госпожа Чжао услышала это, ее глаза неудержимо поднялись, она поспешно посмотрела вниз на пояс Чу Цзинь Яо и обнаружила, что место, где висел ее подвесной кошелек, действительно пусто.

Как только цзюньванфэй услышала это, в ее сердце снова зародилось подозрение. Она уже давно спросила уездную принцессу, дабы узнать, когда Чу Цзинь Яо вышла и когда вернулась, сад был очень большим, даже если она заблудится, сможет ли она продержаться в тупике так долго?

Цзюньванфэй не могла не спросить:

— Пятая барышня, не то чтобы я слишком много говорю, но я действительно хочу спросить еще раз, почему ты так долго блуждала в саду?

— Сначала я заблудилась и никак не мог найти выход, потом благодаря младшему мальчику, который показал мне дорогу, я смогла выйти. Когда я вернулась, то обнаружила, что потеряла кошелек во время прогулки, и поспешно повернула назад, чтобы поискать его. Тогда после долгих тщетных поисков мне ничего не оставалось, как вернуться тем же путем.

— Младший мальчик показал дорогу?

На этот раз, не говоря уже о цзюньванфэй, Чу Цзинь Мяо также услышала, что что-то не так. Чу Цзинь Мяо притворилась, что у нее невинное и невежественное выражение лица, и намеренно спросила:

— Удивительно, такое совпадение. Спасибо этому мальчику за то, что он показал тебе дорогу, мы должны поблагодарить его должным образом. Так, пятая сестра, как зовут этого мальчика?

Чу Цзинь Яо была в некотором замешательстве, этот человек назвал только свою фамилию, Чу Цзинь Яо действительно не знала имени другого человека. Чу Цзинь Яо пришлось честно сказать:

— Я не знаю его имени, знаю только, что его фамилия Линь.

Цзюньванфэй нахмурилась:

— В саду нет мальчика по фамилии Линь, даже управляющего.

— Нет? – Чу Цзинь Яо также удивленно задала риторический вопрос.

Чу Цзинь Мяо злорадно прищурилась, даже если она не сможет быть спутницей, она не позволит Чу Цзинь Яо одержать над ней верх. Небеса помогли ей, Чу Цзинь Яо продалась сама.

Некоторое время ситуация была неловкой, но цзюньванфэй была уверена, что в саду нет никого по фамилии Линь, и Старая ванфэй ничего не могла сказать по этому поводу. В этот момент даже Старая ванфэй пробормотала про себя:

— Может быть, эта барышня действительно лжет? Была ли она в саду, вела ли себя иначе?

Услышав это, госпожа Чжао сразу же почувствовала, что Чу Цзинь Яо лжет, и теперь она даже не может объясниться. Госпожа Чжао поспешно сказала:

— Дитя, ты всегда говоришь запутанно, ты должно быть неправильно запомнила, почему бы тебе быстро не загладить свою вину перед ванфэй?

Чу Цзинь Яо тайком прикусила губу, что за извинения? Почему она должна заглаживать свою вину? Какая разница между словами госпожи Чжао и просьбой признать свою ошибку, склонив голову? Чу Цзинь Яо ничего не сказала, но ее отношение было очень четким. Она отказалась.

Ситуация становилась все более тупиковой, и чем больше цзюньванфэй думала об этом, тем более подозрительной она становилась, и теперь ее взгляд на Чу Цзинь Яо изменился. Старая ванфэй не могла спокойно смотреть и уже собиралась выйти, чтобы облегчить ситуацию, как вдруг снаружи двора раздался нарочито повышенный приветственный голос служанки:

— Приветствую Вас, Шицзы.

Шицзы здесь?

Выражение лица цзюньванфэй стало сияющим, когда Линь Си Юань уже вошел большими шагами. Он мельком взглянул на людей в комнате и в глубине души уже догадался о ситуации.

— Приветствую, бабушка и матушка. Доброго дня маркизе Чан Син и всем барышням Чу.

Увидев это, цзюньванфэй просто заговорила:

— Юань'эр, ты присутствовал при сегодняшнем инциденте, поэтому расскажи нам, что произошло.

Линь Си Юань ничего не сказал, но посмотрел на Старую ванфэй:

— Бабушка, это…

Старая ванфэй стучала ногой и медленно говорила:

— Пятая барышня семьи Чу потерялась в саду, мы беспокоимся о ней.

Затем цзюньванфэй сказала:

— Юань'эр, ты сегодня проходил мимо сада?

Как только Линь Си Юань услышал это, он понял, что происходит, что воображает его мать! Линь Си Юань слегка смутился и сделал шаг назад, поклонился Чу Цзинь Яо и сказал:

— Сегодня резиденция принца неэффективно контролировала своих подчиненных, из-за чего пятая младшая двоюродная сестра была напугана. В следующий раз такого не случится.

Отношение Линь Си Юань застало всех врасплох, а цзюньванфэй даже крикнула:

— Юань’эр!

— Матушка, ты не должна ничего говорить, — Линь Си Юань также слегка повысил голос и подавил слова цзюньванфэй: — В том, что произошло сегодня, нет вины барышни Чу, это все наша собственная халатность.

Старая ванфэй была немного удивлена, цзюньванфэй даже нахмурившись, сказала:

— В нашей резиденции вообще нет мальчика по фамилии Линь, будто ты…

Будто выпила одурманивающее зелье?

Услышав это, Линь Сиюань нахмурился, сделал шаг вперед и прошептал:

— Матушка!.

Его голос был низким, и серьезность в его тоне не казалась напускной. Цзюньванфэй на мгновение остолбенела, когда Линь Си Юань подошел и что-то прошептал на ухо  цзюньванфэй.

Несколько девушек из семьи Чу, включая госпожу Чжао, наблюдали за тем, как лицо цзюньванфэй менялось от тонко завуалированного гнева к шоку и, наконец, к смутному намеку на радость. Они были поражены этой сценой и совершенно удивлены тем, что Шицзы сказал, что заставило цзюньванфэй измениться в лице.

Когда цзюньванфэй снова посмотрела на Чу Цзинь Яо, ее сомнения рассеялись, но она не могла взглянуть ей в лицо. Она сказала со смехом:

— Я неправильно поняла. Я не ожидала, что подчиненные в доме будут так осторожны и Пятая барышня сбилась в пути, позже я их накажу.

Перемена произошла так внезапно, что Чу Цзинь Яо сама на мгновение удивилась, а когда отреагировала, она не была настолько непредвзятой, чтобы не дать лицо цзюньванфэй, поэтому она опустилась вниз и сказала:

— Благодарю, ванфэй.

Заставить титулированую цзюньванфэй склонить голову — это уже было весьма примечательно. Лицо Чу Цзинь Мяо внезапно изменилось, как такое могло случиться? Цзюньванфэй явно была подозрительной, так почему же она в одно мгновение изменила свое отношение?

В это время Линь Си Юань подошел к Старой ванфэй и также тихо сказал несколько слов. Старая ванфэй также показала шокированный взгляд.

Было немного причин, которые могли бы заставить цзюньванфэй добровольно признать свою ошибку. Наконец, только из-за слов Линь Си Юань цзюньванфэй осознала, что совершила необдуманное предположение и обидела хорошего человека.

Линь Си Юань сказал, что наследный принц тоже был сегодня в саду, а Чу Цзинь Яо заблудилась и была отправлена обратно евнухом Линь, который был с наследным принцем.

Достаточно было того, что пропавшие вещи и недоказанное местонахождение Чу Цзинь Яо исчезли перед лицом абсолютной силы слова. Евнух рядом с наследным принцем дал показания, и даже если бы этот евнух не присутствовал, этого было бы достаточно, чтобы установить истину и заставить рухнуть все злонамеренные домыслы.

Причина этого была известна только Линь Си Юань, цзюньванфэй и Старой ванфэй. Люди семьи Чу видели только, как высокопоставленная и могущественная хозяйка резиденции принца внезапно изменила свой тон и, убедившись в невиновности Чу Цзинь Яо, неоднократно извинялась. Хотя они были удивлены, им также показалось это странным.

Как это возможно?

Шестая юная барышня была слегка удивлена, она думала, что сможет хотя бы сегодня сбить Чу Цзинь Яо с ног, но результат оказался противоположным. Чу Цзинь Мяо скрипела зубами, она приложила столько усилий и стараний, но все, что она сделала, это пустила бамбуковую корзину на ветер?* Глаза Третьей юной барышни закатились, и она уже приняла решение перейти на сторону Чу Цзинь Яо.

*[竹篮打水一场空 zhúlán dǎshuǐ yīchángkōng

— остаться ни с чем, заниматься бесполезным делом]

Госпожа Чжао была слегка ошеломлена этими словами, она с недоверием посмотрела на Чу Цзинь Яо, все еще сомневаясь в этом вопросе, но цзюньванфэй взяла на себя инициативу, чтобы смягчить свою позицию, госпожа Чжао не стала упускать эту возможность и терять достоинство, но все же с энтузиазмом согласилась.

Цзюньванфэй и госпожа Чжао сказали несколько достойных вещей, и в конце концов цзюньванфэй сказала:

— Сегодняшний случай просто сплошная комедия, так что хорошо, что мы все обсудили. За этими дочерьми маркизы так легко ухаживать, в отличие от нашей Бао Чжу, обезьяна со содранной кожей. Я надеялась, что через несколько дней Маркиза привезет своих дочерей еще на несколько дней, чтобы вы могли обучать Бао Чжу вместо меня.

Госпожа Чжао поспешно отказалась:

— Не смею, ванфэй похвалила меня.

Но сердце госпожи Чжао было радостно: по словам цзюньванфэй, сегодняшний инцидент нисколько не повлиял на нее, и спутница по учебе будет из их семьи?

Цзюньванфэй сказала еще несколько слов по этому поводу, и только после этого попросила служанок отправить госпожу Чжао. Увидев это, Линь Си Юань тоже встал и сказал:

— Бабушка, матушка, снаружи еще есть дела, я выйду первым.

Услышав это, цзюньванфэй поняла это без слов и, естественно, сказала:

— Поторопись и уходи, мы не будем тебя задерживать.

Госпожа Чжао встала и направилась к выходу, а Чу Цзинь Яо молча последовала за ней. На выходе Линь Си Юань тихо сказал ей, пока никто не смотрел:

— Подожди минутку, у меня есть кое-что для тебя.

Сердце Чу Цзинь Яо подпрыгнуло, и она огляделась вокруг, намеренно замедляя шаг позади.

Позади Линь Си Юань находилась куча виноградных лоз, и хотя все лозы засохли за холодные зимние месяцы, они без проблем загораживали обзор. Видя, что никто не обращает внимания, Линь Си Юань достал из рукава мешочек цвета лотоса и вложил его в руку Чу Цзинь Яо.

— Это тот самый Линь... ну, я не знаю, как его назвать, просто тот парень, — Линь Си Юань не мог сказать, что это евнух Линь, да и нехорошо было называть кого-то мальчиком, поэтому ему пришлось выкручиваться так:

— Это он подобрал твой кошелек и попросил передать его тебе.

Вдруг увидев свою собственную вещь, большой камень в сердце Чу Цзинь Яо окончательно упал на землю. Она не стала задумываться о том, сколько в словах Линь Си Юань было правды, а сколько нет, и, не заботясь об этикете, быстро взяла кошелек из рук Линь Си Юань, как будто Линь Си Юань предстояло пожалеть об этом в следующий момент. Линь Си Юань был беспомощен и втайне забавлялся.

Он же не собирается ее грабить.

Чу Цзинь Яо взяла вещь в руки, прежде чем почувствовала твердость, она настороженно посмотрела на Линь Си Юань, опасаясь, что тот вообще выхватит ее, и сказала:

— Благодарю Шицзы, карета уже на улице, я уйду первой.

— Хм, — Линь Си Юань отстранил руку, когда Чу Цзинь Яо только что брала у него кошелек, кончики ее пальцев неизбежно коснулись его ладони. До сих пор на его ладони словно сохранялось освежающе-прохладное прикосновение. Линь Си Юань не двигался и сжимал ладонь, наблюдая, как Чу Цзинь Яо отворачивается. Сделав два шага, Линь Си Юань не удержался и прошептал наставление:

— Будь осторожна в будущем.

(Ой, вспомнила момент из «Гордость и предубеждение»)

Когда Чу Цзинь Яо услышала эти слова, ее сердце удивилось, как Шицзы мог наставлять ее? Но человек перед ней уже повернулся, поэтому Чу Цзинь Яо боялась еще одного поворота, поэтому не стала отвечать.

Линь Си Юань постоял еще немного, беспокоясь, что привлечет внимание, и ему пришлось уйти. Весь путь до самой внешней стороны двора избегал взглядов и почтительно приветствовал сложенными руками другого человека перед ним.

— Ваше Высочество.

— Хм, – Цинь И мягко кивнул и повернулся, его чернильно-нефритовые остекленевшие глаза бросили легкий взгляд на Линь Си Юань:

— Ты закончил решать свои семейные дела?

— Ваше Высочество, все было приведено в порядок, — Линь Си Юань не понимал, почему наследный принц вдруг озаботился делами его семьи, и намеренно попросил его вернуться и заняться своими делами, прежде чем выходить. В мгновение ока в голове Линь Си Юань пронеслось множество догадок, но в итоге Линь Си Юань опустил брови и сказал:

— Спасибо, наследный принц, что Вы были внимательны и оставили мне время для встречи со старшими.

— Хм, – Цинь И все еще отвечал легкомысленно. Он вдруг спросил: — Где вещь?

Линь Си Юань нахмурился:

— Что?

— Мне Сяо Линьцзы сказал, что он и барышня долго искали что-то в саду. Ты наконец-то нашел эту вещь?

Так вот в чем дело. Линь Си Юань сказал:

— Ваше Высочество, простите за беспокойство, но моя младшая двоюродная сестра по ошибке потеряла безделушку, я нашел ее и вернул ей.

— Тогда хорошо, — Цинь И кивнул головой, его лицо было светлым, но в душе он думал: «Какая младшая двоюродная сестра, с чего вдруг Чу Цзинь Яо – младшая двоюродная сестра?».

Линь Си Юань тоже думал: «Какое отношение кошелек пятой младшей двоюродной сестры имеет к наследному принцу? Что он должен ответить, и почему он сказал «тогда хорошо»?».

———————-

Автору есть что сказать: постановочка:

Цинь И: Лёгкие облака и ветерок*

Линь Си Юань: продолжает улыбаться

В то время оба внутри себя: что с ним не так? Какое ему до этого дело?

*[云淡风輕 - китайская идиома: Это описывает солнечный день. Также используется в качестве сказуемого для описания погоды и душевного состояния человека].

Поскольку Цинь И смог появиться в Тайюане незамеченным, он не собирался оповещать других. Он сообщил Линь Си Юань, потому что Цинь И должен был поселиться в резиденции Хуэй Лин и не мог этого избежать.

Цинь И пора было готовиться к возвращению, поскольку большую часть своих дел он сделал во время поездки. С таким количеством людей, охраняющих границу, он не мог отсутствовать слишком долго.

Отослав Линь Си Юань, Сяо Линьцзы спросил:

— Наследный принц, мы готовы вернуться?

— Да, — Цинь И сказал: — В этот раз я здесь только для встречи, позже придется вернуться еще раз. Напротив, в Датун я не знаю, действительно ли эти татары боятся боя или просто притворяются покорными, нехорошо долго отсутствовать, во всяком случае следовало бы вернуться и присматривать за их ходами.

Сяо Линьцзы ответил и проворно готовился отправиться в путь. Он был занят уже полминуты, как вдруг его снова позвал Цинь И.

— Наследный принц, что еще Вам нужно?

— Неважно, — Цинь И сделал паузу и спросил небрежно: — Что она тебе сказала, когда ты сегодня помогал?

Что? Сяо Линьцзы крепко задумался, прежде чем догадался, что наследный принц спрашивает о девушке, которую он встретил сегодня в резиденции принца Хуэй Лин. Сердце Сяо Линьцзы внезапно насторожилось. Принц был прирожденным генералом со светлым умом. Он вспомнил о таком незначительном происшествии и должен был сам проверить опасность, прежде чем почувствовать себя спокойно. Учитывая это, восхищение Сяо Линьцзы наследным принцем возросло, и он сказал:

— Эта барышня Чу не выглядит так, будто у нее есть другие планы, она похожа на хозяйку будуара, даже не совсем может отличить дорогу.

Словно вспомнил что-то смешное, Сяо Линьцзы не мог не рассмеяться:

— Кстати говоря, за этой барышней Чу весело наблюдать, сегодня она случайно увидела наследного принца и спросила...

Сяо Линьцзы резко замолчал, а Цинь И поднял голову:

— Почему ты остановился?

Сяо Линьцзы заикался, не будет ли это выглядеть как ругань, если сказать правду? Но прежде чем Сяо Линьцзы успел придумать какой-нибудь предлог, он услышал, как Цинь И бесстрастно произнес одно слово:

— Говори.

Сяо Линцзы не решился придумать, что сказать на этот раз, и честно ответил:

— Когда барышня Чу увидела Его Высочество, она спросила меня, являетесь ли Вы человеком.

Он знал, что все будет плохо, когда произносил эти слова, и Сяо Линьцзы опустил голову, дабы не встречаться с ним взглядом. Но, прождав некоторое время и не увидев осуждающего наследного принца, Сяо Линьцзы удивленно поднял голову и увидел, что их наследный принц прижимает палец к брови и беззвучно смеется.

Над чем он смеялся? Сяо Линьцзы был очень смущен.

Цинь И мог бы легко прекратить смеяться, но даже так, его глаза все еще были полны смеха, как звездный свет, яркий и ослепительный. Сяо Линьцзы посмотрел на Цинь И с некоторым недоумением, но увидел, как Цинь И взглянул на него холодным боковым взглядом:

— Чего ты тут все еще стоишь? Приготовься к обратной пути.

Сяо Линьцзы очнулся, как ото сна, поспешно склонил голову и сказал:

— Ах, повинуюсь приказу.

К задней двери резиденции принца Хуэй Лин  бесшумно прибыла группа людей и так же бесшумно удалилась. Между тем, карета у ворот Плачущего Цветка как раз остановилась, когда лошадь во главе ее скучающе фыркнула.

Госпожа Чжао взяла с собой нескольких девушек, ее лицо было мрачным, но за всю дорогу она не проронила ни слова.

Госпожа Янь ждала снаружи, и когда она увидела, что госпожа Чжао выходит, она хотела спросить, для чего Старая ванфэй вызвала ее. Но когда она увидела выражение лица госпожи Чжао, у госпожи Янь хватило здравого смысла промолчать.

В любом случае, когда они вернутся домой и всё выяснится.

Зимой темнело рано, а сегодня они поздно отправились в обратный путь, поэтому, когда они добрались до резиденции маркиза Чан Син, было уже темно.

Однако вместо того, чтобы отпустить девушек отдыхать, госпожа Чжао привела их прямо к Старой фужэн Чу.

Услышав шум голосов, она слегка подняла глаза и увидела, что госпожа Чжао в ярости вернулась с пятью девушками.

Брови Старой фужэн Чу слегка дернулись:

— Что здесь происходит?

Госпожа Янь стояла по одну сторону от Седьмой юной барышни, четко отделяясь от остальных. Седьмая юная барышня не принимала участия в сегодняшней суматохе, и госпожа Янь выглядела довольной, наблюдая за шоу.

Госпожа Чжао была в ярости всю дорогу, хотя она слышала только общую картину, не трудно было догадаться, что Чу Цзинь Яо каким-то образом вышла наружу и исчезла надолго, а Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня необъяснимо появились в изолированном дворе и были пойманы на месте преступления Шицзы. Пять человек вышли сегодня наружу, и создавшими проблемы были все девочки из старшего дома! Лицо госпожи Чжао было почти обесчещено.

Чу Цзинь Мяо знала, что дело плохо, и всю дорогу плакала перед госпожой Чжао. Она плакала с большим сомнением, жалобно и беспомощно, и сердце госпожи Чжао в конце концов смягчилось, поэтому Чу Цзинь Мяо воспользовалась этой возможностью, чтобы придумать для себя хорошее оправдание.

Чу Цзинь Мяо пела и играла, и постепенно ей удалось вывести госпожу Чжао из равновесия. Дойдя до старой фужэн, госпожа Чжао сказала:

— Мяо’эр, выйди и расскажи матушке, что сегодня произошло.

У Чу Цзинь Мяо покалывало кожу головы, Старая фужэн Чу была не из тех, кого можно обмануть, не говоря уже о том, что там стояло еще несколько человек, так что она не знала, сможет ли она обойтись той же риторикой, что и с госпожой Чжао. Но сейчас у Чу Цзинь Мяо не было другого выбора, поэтому она медленно прошла вперед, благословила Старую фужэн Чу и сказала:

— Приветствую бабушку, сегодняшний инцидент таков.

Чу Цзинь Мяо незаметно бросила взгляд на Третью юную барышню и обнаружила, что глаза той устремлены вдаль, и она отказывается встретиться с ней взглядом. Эта маленькая сучка-предательница действительно была такой же, как и ее мать. Чу Цзинь Мяо могла только застыть и настаивать на своем:

— Сегодня, в цветочном зале, я заметила, что пятой сестры долго не было, поэтому я беспокоилась, что с пятой сестрой произойдет какой-нибудь несчастный случай и это повлияет на репутацию семьи, поэтому я пошла ее искать. Я слышала, как одна из служанок сказала, что Пятая сестра переодевается в том дворе, поэтому я поспешно позвала Третью барышню и вместе поспешили туда. И как раз встретили по дороге какого-то мальчика, направляющегося к выходу, мы почувствовали, что что-то не так, и поспешили остановить его, и уже тянули, когда появился Шицзы.

Не предупредив, Чу Цзинь Мяо сразу же потянула за собой Третью юную барышню. Третья юная барышня гневно выругалась в своем сердце, но в присутствии стольких людей ей пришлось уступить Чу Цзинь Мяо:

— Да, это так.

Чу Цзинь Мяо продолжила:

— На самом деле, сначала прибежала Шестая сестра и притянула нас к себе, чтобы сказать какие-то необъяснимые вещи, а потом за ней последовал Шицзы. Я не знаю почему, но Шестая сестра была уверена, что Пятая сестра была в той комнате. В то время мы еще даже не открыли дверь, и даже Шицзы, похоже, был приглашен Шестой сестрой. Мы были озадачены, а когда мы нечаянно толкнули дверь и не обнаружили внутри никого, мы были озадачены еще больше, и когда мы подождали еще немного, нас пригласили к себе цзюньванфэй и старая ванфэй. Это все, что я знаю, а что касается того, какие трюки разыгрывают Шестая сестра и Пятая сестра, я ничего не могу понять.

Чу Цзинь Яо холодно посмотрела на Чу Цзинь Мяо, этот человек действительно знает, как говорить, это своего рода отговорки. Чу Цзинь Мяо удивительно уклонилась от всей ответственности на себя, действительно цветок лотоса из грязи и не окрашен. Однако, очевидно, Чу Цзинь Мяо тоже человек с мозгами, она знает, что она не права, и ее засада против Чу Цзинь Яо была неудачной, теперь она не смеет лезть к Чу Цзинь Яо, и все ее слова крутятся вокруг Шестой юной барышни. Старая фужэн Чу до мозга костей ненавидит родную бабушку Шестой юной барышни, а теперь Чу Цзинь Мяо сваливает всю вину на Шестую юную барышню, тайно подстрекая Старую фужэн Чу выплеснуть гнев на Шестую юную барышню, и можно сказать, что это поистине действенный вариант.

Взгляд Старой фужэн Чу действительно опустился на Шестую юную барышню, которая, как видно, не паниковала, слегка опустила лицо и сказала мягко и кротко:

— Четвертая сестра, я не представляю для тебя угрозы, почему ты должна выталкивать меня, дабы возложить вину на меня? Сегодня Пятая сестра была необъяснимым образом обрызгана водой и выведена этой маленькой служанкой переодеться. Я заметила, что с тех пор, как Пятая сестра ушла, вы с третьей сестрой не переставали хмуриться и разговаривать шепотом. Я почувствовала себя очень подозрительно, поэтому я бросилась искать пятую сестру, пытаясь сказать ей, чтобы она забыла о переодевании и вернулась первой. Но было уже поздно, когда я вышла за ней, и после долгого обхода я не увидел фигуры Пятой сестры. К счастью, я случайно встретила Шицзы, и он показал дорогу, и мы узнали, что Пятую сестру привели в другой двор.

Шестая юная барышня посмотрела на Чу Цзинь Мяо, хотя ее голос был слабым, темная аура в нем заставила сердце Чу Цзинь Мяо затрепетать:

— Четвертая сестра, это совсем не тот двор, который резиденция принца приготовила для переодевания девушек, мы нашли туда дорогу только потому, что кто-то показал нам дорогу, а как насчет вас? Ты и Третья сестра, почему вы беспрепятственно нашли туда дорогу?

Чу Цзинь Мяо тут же огрызнулась:

— Откуда мне знать? Разве мне не могли показать дорогу туда? Даже если бы у меня была такая власть, я все равно могла бы подкупить слуг резиденции принца и устроить ловушку в этой резиденции?

Шестая юная барышня многозначительно улыбнулась и склонила голову, не говоря ни слова.

Чу Цзинь Мяо действительно было трудно подкупить подчиненных резиденции принца и заставить их делать все за нее, но другой человек мог.

Именно этот человек, Чу Чжу, также пришел на ум госпожи Чжао. Хуже того, Линь Си Нин.

Старая фужэн Чу все прекрасно поняла, и она усмехнулась не слишком тихо, ее голос явно не был слишком громким, но это напугало служанок, прислуживающих во дворе, и они упали на колени, и даже Чу Цзинь Мяо была до смерти напугана.

Старая фужэн Чу медленно сказала:

— Вы, все до одной, действительно хороши, достойны быть барышнями моей семьи Чу.

Слова старой фужэн были крайне язвительными, и Шестая юная барышня склонила голову и мягко ответила:

— Не смею.

Мрачный взгляд Старой фужэн Чу прошелся по всем, и наконец остановился на Чу Цзинь Яо:

— Пятая барышня, это ты вовлечена. Расскажи нам, что происходит?

Чу Цзинь Яо неторопливо сказала:

— Предыдущая часть не далека от слов Шестой юной барышни. Я сидела в цветочном зале уездой принцессы и отдыхала, как вдруг маленькая служанка пролила на меня чай и вызвалась отвести меня переодеться. Я не могла сопротивляться, поэтому мне пришлось следовать за ней. На полпути я заметила, что она ведет не в ту сторону, поэтому я задала несколько вопросов, но к моему удивлению, когда я спросила, она сразу же раздражилась и хотела подойти и силой потянуть меня за собой. Естественно, я отказалась, избавилась от нее и вернулась сама. К сожалению, на обратном пути я свернула не туда, и мне пришлось сделать несколько кругов, пока я не встретила молодого человека в зеленой мантии по фамилии Линь, который вывел меня наружу. Когда я вернулась, то обнаружила, что четвертой, третьей и шестой барышень там нет, и только когда старая ванфэй позвала нас, чтобы задать вопросы, я узнала, что все они собрались в отдельном дворе.

Что касается потери кошелька, Чу Цзинь Яо не стала об этом говорить, так как здесь было много людей. У нее была чистая совесть, но она боялась, что кто-то может услышать об этом и использовать это в качестве оправдания в дальнейшем. В любом случае, она уже вернула предмет, поэтому лучше скрыть его от других.

Старая фужэн с облегчением услышала, что Чу Цзинь Яо не увезли, и что ее одежда все еще на теле, без признаков замены. Все благодаря бдительности Чу Цзинь Яо, репутация женщины - это действительно то, с чем нельзя играть.

Поскольку Чу Цзинь Яо не попалась в ловушку, следующий шаг был прост. Старая фужэн Чу недоброжелательно посмотрела на остальных членов группы. Неужели они и вправду считают ее дряхлой, пытаясь обмануть какими-то нелепыми словами? Старая фужэн уже была уверена, что человек, устроивший ловушку — Чу Цзинь Мяо, Тоетья юная барышня вообще была помощницей, а вот Шестая, можно опасаться, скрывалась больше всех.

Если бы все было как обычно, Старая фужэн Чу могла бы заставить этих трех людей съесть свои слова, ну и что, что нет никаких доказательств? Но в такой момент, когда выбирают спутницу по учебе, Старая фужэн Чу не хотела поднимать слишком много шума. Если она заставит людей подумать, что девушки в ее доме не воспитаны строго — может дать возможность воспользоваться ситуацией. Старая фужэн также знала, что выбор спутницы по учебе – это лишь прикрытие. На самом же деле за кулисами выбирали наложницу для наследного принца.

Нехорошо позволять любой девушке оказаться в плохом положении в такое время.

Поняв, что Старая фужэн Чу долго молчит и выглядит так, будто раздумывает, Чу Цзинь Яо сказала:

— Четвертая барышня, я все еще не знаю еще одну вещь, почему ты заподозрила мое местонахождение в саду сегодня в присутствии старой ванфэй и цзюньванфэй? И знала, что Шицзы тоже проходил мимо сада?

После этих слов глаза Старой фужэн Чу расширились:

— Еще есть и такое дело?

— Да, – Чу Цзинь Яо склонила голову и сказала: — Цзюньванфэй даже задала мне еще несколько вопросов об этом. Хорошо, что это наконец-то объяснили.

В этот момент Старая фужэн Чу смотрела на  Чу Цзинь Мяо уже совсем другими глазами.

Она сказала, что у Чу Цзинь Мяо хватило смелости устроить ловушку в чужом доме. Оказалось, что Чу Цзинь Мяо никогда не собиралась заманивать Чу Цзинь Яо в ловушку, целью Чу Цзинь Мяо было уничтожить репутацию Чу Цзинь Яо в сердцах двух ванфэй резиденции принца.

Старая фужэн Чу посмотрела на Чу Цзинь Мяо и усмехнулась — она разбила землю над головой бога Тайсуя*, поистине не знает как велико небо и необъятна земля**. Чу Цзинь Мяо была взволнована выражением глаз Старой фужэн Чу, она все еще была в порядке, что не так со Старой фужэн Чу?

*[太岁头上动土 tàisuì tóushang dòngtǔ — означ. спровоцировать кого-то намного превосходящей властью или силой]

**[不知天高地厚 bù zhī tiān gāo dì hòu — быть невежественным и заносчивым]

Чу Цзинь Мяо не знала, что наступила на обратную чешую Старой фужэн Чу. В глазах Старой фужэн Чу честь и интересы семьи маркизата были превыше всего. Она была готова отдать предпочтение Чу Цзинь Яо, потому что только она подходила на роль супруги Шицзы, без этого барьера Чу Цзинь Яо была бы всего лишь обычной внучкой в глазах Старой фужэн Чу. А теперь Чу Цзинь Мяо пыталась разрушить путь на небеса — место супруги Шицзы.

Оказалось, что Старая фужэн Чу намеревалась уладить дело в частном порядке, потому что репутация семьи была важнее правды, но если рука Чу Цзинь Мяо дотянулась до интересов семьи, и она все равно намеревалась навредить семье ради собственной выгоды, то ее нельзя было винить за то, что она отвернулась от нее.

Чу Цзинь Яо мягко сказала два предложения, и только когда она увидела, что выражение лица старой фужэн изменилось, она с удовлетворением остановилась и продолжила стоять в стороне, наблюдая за драмой.

Раз решились на плохой поступок, не бойтесь нести последствия.

Старая фужэн Чу протянула руку и попросила свою служанку помочь ей, пока она сидела. Суровость сегодняшнего фарса уже совсем по-другому воспринималась старой фужэн, и все наказания, о которых она думала раньше, были, естественно, отменены.

Старая фужэн Чу сказала:

— Чу Цзинь Мяо, ты намеренно говорила бессвязно и замышляла навредить репутации своей сестры, знаешь ли ты о своем преступлении?

В этот момент в голове Чу Цзинь Мяо все бурлило: заговор против репутации ее сестры - это преступление, за которое могут сослать в семейный храм. Как старая фужэн могла так поступить с ней?

Госпожа Чжао также встала в шоке:

— Матушка!

— Заткнись! – Старая фужэн Чу ударила рукой по столу, гнев в ее тоне заставил людей не осмелиться поднять глаза. Старая фужэн Чу сказала: — У тебя нет права вмешиваться, когда я распоряжаюсь своими младшими. Чу Цзинь Мяо, я предупреждала тебя в прошлый раз, как ты мне тогда пообещала? Теперь ты осмелились сделать это снова, ты становишься все смелее и смелее.

Чу Цзинь Мяо была так напугана, что задрожала, не заботясь о сохранении своего достоинства среди сестер, она поспешно упала на колени и подползла к старой фужэн:

— Бабушка, меня обидели! Вы не можете так обвинять меня только из-за ее непонятных для меня слов! Если не можете, идите и найдите доказательства, и если кто-то сможет доказать, что я виновница, тогда можете наказать меня снова, у меня нет претензий.

— Да, матушка, Вы не можете быть такой поспешной, — Сердце госпожи Чжао было встревожено сейчас, гнев, который она испытывала к Чу Цзинь Мяо в дороге, был давно отброшен. Хотя госпожа Чжао чувствовала, что слова Чу Цзинь Мяо имели много лазеек, и что ей было трудно оправдаться во многих местах, но сколько лет было Чу Цзинь Мяо, по мнению госпожи Чжао, ее дочь только любила быть мелочной и соревноваться за благосклонность, это не было большой проблемой, как она могла быть наказана таким образом? Что касается большего зла, то как она, молодая девушка, могла думать об этом?

Госпожа Чжао также умоляла за Чу Цзинь Мяо о пощаде. Сейчас даже не было никаких доказательств, так как Чу Цзинь Мяо могла быть осуждена за такое серьезное преступление?

Доказательства? Старой фужэн Чу показалось смешным, что хозяину не нужны доказательства, чтобы наказать своих подчиненных, как и старшим не нужны доказательства, чтобы наказать своих младших. Старая фужэн приняла решение, и больше не заботясь о том, что Чу Цзинь Мяо плачет, она сказала холодным голосом:

— Сын не учит отца, что делать. Ты девочка, твой отец не может тебя дисциплинировать, поэтому мне, как бабушке, приходится прилагать больше усилий. Скажут, если я буду продолжать потворствовать тебе, то окажу тебе плохую услугу. После Нового года я найду чистую комнату для медитации и освобожу тебя, чтобы ты отправилась перед Бодхисаттвой, чтобы успокоить свой ум и взрастить свой темперамент.

Услышав эти слова, лицо Чу Цзинь Мяо потеряло всю свою кровь, и она резко села на землю. Госпожа Чжао чуть не упала в обморок:

— Матушка, Вы старейшина семьи, как Вы можете быть такой предвзятой?

Быть отправленной в храм для медитации…  Чу Цзинь Яо также не ожидала, что наказание Старой фужэн Чу будет таким тяжелым. У Чу Цзинь Яо было смутное чувство, что если бы у Чу Цзинь Мяо было другое время, то, боюсь, ее бы сразу отослали.

Взгляд Старой фужэн Чу переместился на остальных, и Шестая юная барышня осторожно склонила голову, а Третья юная барышня так испугалась, что упала на колени:

— Бабушка, простите меня! У меня остались инян и брат, и я так сильно привязана к своей семье, что не могу оставить их, чтобы пойти в храм. Бабушка, ради моей инян и брата, пожалуйста, пощадите меня на этот раз!

После паузы Старая фужэн сказала:

— Хотя ты не являешься организатором, ты не освобождена от вины за пособничество злодею. Ради Хуан-инян ты можешь не ходить в храм, но должна делать домашнюю работу. Следующие несколько месяцев ты будешь оставаться в своем дворе и исправлять свои ошибки, переписывая священные писания и молясь каждый день, соблюдая пост и произнося имя Будды, и делая все те же действия, что и в храме.

Третья юная барышня почувствовала огромное облегчение, пока она могла оставаться дома, что такое пост и воспевание Будды, всего лишь несколько месяцев тяжелой работы. Третья юная барышня поспешно склонила голову, чтобы поблагодарить ее за доброту, а Старая фужэн Чу посмотрела на Шестую юную барышню и сказала:

— Ты ведь слышала, что было сказано?

Шестая юная барышня нахмурилась и не могла не спросить:

— Бабушка, что я сделала плохого, почему Вы наказываете меня вместе?

Шестая юная барышня была уверена, что не оставила ни единого изъяна. План был разработан Чу Цзинь Мяо с помощью третьей барышни, а она лишь видела их замысел и направляла его должным образом. Но в итоге у Старой фужэн Чу не было доказательств того, что шестая барышня знала об этом и была в этом замешана.

Она сделала все так гладко, так почему же Старая  фужэн Чу должна наказывать ее? Пост и песнопения в течение нескольких месяцев - это не шутка.

Старая фужэн Чу случайно бросила взгляд на Шестую юную барышню и легко догадалась, о чем она думает. Правда, Шестая юная барышня не оставила никаких следов, но что с того? Если старейшине кто-то не нравится или он хочет кого-то наказать, нужны ли ему доказательства? Старая фужэн Чу равнодушно сказала:

— Ты недовольна моим решением и хочешь ослушаться старшего?

У Шестой юной барышни перехватило дыхание, и она сильно закусила губу, но в конце концов смогла только опустить голову и с ненавистью сказать:

— Не смею. То, что говорит бабушка, естественно, правильно.

— Вы все барышни семьи Чу, если репутация резиденции маркиза Чан Син будет запятнана, кто из вас сможет извлечь выгоду? Семья должна быть единой, но вы сражаетесь между собой. Пятая барышня, Седьмая барышня, вы обе не освобождены, вернитесь и перепишите женские заповеди десять раз.

Чу Цзинь Яо ответила без возражений. Седьмая юная барышня была очень недовольна, и госпожа Янь тоже считала, что второй дом ни в чем не замешан, так почему же они должны быть наказаны вместе? Но другие девушки, которые путешествовали, были наказаны довольно сурово, и было бы неоправданно, если бы они остались невредимыми. Поэтому, чтобы сохранить лицо, Старая фужэн могла наказать Чу Цзинь Яо и седьмую барышню только вместе.

И Чу Цзинь Яо, и госпожа Янь хорошо это знают, и когда госпожа Янь увидела, что Чу Цзинь Яо добросовестно ответила, она не посмела придираться к ней снова и склонила голову в знак согласия. В копировании книг не было ничего плохого, в этом было много воды. Напротив, если она снова вызовет недовольство Старой фужэн Чу, она поднимет камень, чтобы разбить собственные ноги.

Только тогда Старая фужэн Чу была удовлетворена, и сказала:

— Хорошо, это небольшое наказание, но если вы осмелитесь спорить снова, следующее наказание не будет таким легким.

Люди в комнате ответили в унисон, и Шестая юная барышня, Третья юная барышня, госпожа Янь и остальные быстро отступили. Прежде чем Чу Цзинь Яо вышла за дверь, она оглянулась в сторону двора Нуань.

Чу Цзинь Мяо все еще стояла на коленях на полу и плакала, а госпожа Чжао постоянно умоляла, прося старую фужэн быть сговорчивой.

Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце, разница между биологическими кровными линиями и небиологическими была действительно огромной. Третья юная барышня была Шу-дочерью, а Шестая юная барышня все еще была Шу-Ди дочерью, но когда их постигло наказание, им достаточно было просто остаться дома, переписывать книги и воспевать Будду. Это наказание, но в большей степени предупреждение, и в какой-то момент их могут освободить. Чу Цзинь Мяо напротив, была выброшена из дома и фактически отправилась страдать в женский монастырь.

Старая фужэн сказала, что она не заботится о своей родословной и относится к Чу Цзинь Мяо так же, как и к другим девушкам. Но если посмотреть на ее поведение, действительно ли это равное отношение?

Чу Цзинь Яо вздохнула и ушла одна, хотя оставалось еще несколько нераскрытых дел, но сейчас явно было не время упоминать об этом старой фужэн, еще не поздно найти время, чтобы поговорить с ней наедине, когда она снова найдет время. Напротив, единственным словом для Чу Цзинь Мяо было «заслуженно».

Чу Цзинь Мяо жалела только себя, но когда она причиняла вред другим, почему она не пожалела других.

Грехи Божьи могут быть прощены, но человек не может избежать грехов или бедствий, которые он сам на себя навлек. Раз решился сделать что-то плохое, не бойся серьезных последствий неудачи. Чу Цзинь Яо не будет мягкосердечной и жалеть Чу Цзинь Мяо из-за этого.

Новый год наступил очень быстро. Второй день Нового года замужние дочери возвращались в свои девичьи семьи, и Чу Цзинь Сянь рано вернулась домой со своими подарками и мужем.

Едва прошел Новый год, и повсюду царила радость. Когда подчиненные маркиза Чан Син увидели посетителя, они все закричали с улыбками:

— Старшая гунайнай вернулась!

Чу Цзинь Сянь кивнула и слабо улыбнулась, затем последовала за своим мужем Чжао Цзячжи внутрь. Чжао Цзячжи был племянником госпожи Чжао, и теперь, когда он женился на Чу Цзинь Сянь, жители резиденции маркиза Чан Син, естественно, относились к нему с еще большей любовью.

Когда пара вернулась в девичью семью, первым человеком, которого они должны были посетить, была, конечно же, Старая фужэн Чу. Второй день первого месяца был оживленным временем, и двор Старой фужэн Чу был полон людей, стоящих вокруг, и звуки смеха были слышны на большом расстоянии. Чу Цзинь Яо тоже была здесь, у старой фужэн, и заметив Чу Цзинь Сянь, она быстро махнула рукой.

Естественно, Чу Цзинь Сянь тоже это видела. Она села со Старой фужэн Чу, а потом развернулась и вышла на улицу, воспользовавшись невнимательностью других.

Чу Цзинь Яо также последовала за ней, она подбежала за три шага и улыбнулась:

— Старшая сестра, ты наконец-то вернулась! Как ты поживаешь в семье Чжао?

С тех пор как Чу Цзинь Сянь вышла замуж, это второй раз, когда она вернулась домой, не считая возвращения в девичью семью в третий день после свадьбы. Чу Цзинь Сянь была рада наконец-то увидеть своих родственников, но когда она услышала вопрос Чу Цзинь Яо, выражение лица Чу Цзинь Сянь неосознанно застыло на мгновение.

Чу Цзинь Яо сразу заметила это, и ее сердце не могло не замереть:

— Старшая сестра?

— Все в порядке, — Чу Цзинь Сянь сжала руку Чу Цзинь Яо и сказала:

— Здесь не место для разговоров, идем со мной.

Они вернулись в двор, где жила Чу Цзинь Сянь до этого. После замужества Чу Цзинь Сянь этот двор не был разделен с другими, а оставался в собственности, и служанки приходили сюда, чтобы вовремя убирать. Окружающая обстановка ничуть не изменилась, и словно Чу Цзинь Сянь никогда не уезжала.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо сидели перед окном, и служанка поставила между ними горячий чай. Сквозь клубящийся туман Чу Цзинь Яо спросила:

— Сестра, как к тебе относятся родственники?

В выражении лица Чу Цзинь Сянь не было ни печали, ни радости, и она сказала очень простым голосом:

— Сносно.

Чу Цзинь Яо нахмурилась и хотела спросить, но Чу Цзинь Сянь остановила ее:

— Всегда так, когда новая невестка входит в семью свекрови. Каждый день на рассвете они идут обслуживать своих свекровей, заботясь и готовя еду, а в течение дня они стоят перед своими свекровями и следуют правилам. Моя свекровь была моей родной тетей, и ради моей бабушки она не стала усложнять мне жизнь, а с моим двоюродным братом мы были знакомы с детства, так что он не стал бы приводить мне какого-то непонятного человека. Поскольку моя бабушка была отзывчивой и время от времени вызывала меня на разговор, то, что должно было быть днем правил, стало половиной дня.

Глаза Чу Цзинь Яо расширились, когда она слушала, такая достойная и благородная, как Чу Цзинь Сянь, все еще должна быть такой во дворе своей свекрови, а как насчет других? Это было невообразимо. Чу Цзинь Яо вздохнула и испугалась предстоящих дней:

— Старшая сестра, почему женщины должны выходить замуж?

После замужества, какой бы добросердечной ни была свекровь, в конце концов, она становится чужой, неродной. Кроме приданого, новая женщина, можно сказать, остается одна, вливаясь в чужую семью. Разве не хорошо оставаться в своем доме и служить родителям до конца жизни, не выходя замуж?

Через некоторое время Чу Цзинь Сянь вздохнула:

— Не думай о такой ерунде, это участь женщин. С другой стороны, как у тебя дела дома сейчас?

Говоря об этом, Чу Цзинь Яо также вздохнула:

— У нас дома тоже сейчас насыщенное время…

Чу Цзинь Сянь медленно наморщила брови:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо кратко рассказала о своем визите в резиденцию принца Хуэй Лин некоторое время назад, где третья барышня и Чу Цзинь Мяо подкупили подчиненных резиденции принца, чтобы сделать пакости, а шестая барышня устроила игру внутри игры, и передала это Чу Цзинь Сянь в общих чертах. Чу Цзинь Яо говорила только об этих девушках из своей семьи, вопрос о резиденции принца и странном младшем по фамилии Линь Чу Цзинь Яо не упоминала.

Чем больше Чу Цзинь Сянь слушала, тем сильнее она хмурилась:

— Как они смеют быть такими безрассудными? Как они посмели протянуть руки к резиденции принца? Они опозорились даже в доме чужаков.

Чу Цзинь Сянь была очень зла, но ее воспитание не позволяло ей сказать ни одного лишнего слова, даже если она все еще была зла. Чу Цзинь Сянь на мгновение успокоилась и спросила:

— Тогда что сказала бабушка?

— Бабушка также была в ярости, она отправила Чу Цзинь Мяо в женский монастырь на несколько дней, чтобы очиститься и восстановить силы, третья и шестая барышни пособничали злодею и были наказаны — их отправили переписывать книги и читать священные писания.

С таким наказанием, можно сказать, что несоответствие было видно с первого взгляда, и Чу Цзинь Сянь показала взгляд понимания. Хотя старая фужэн и приняла решение оставить Чу Цзинь Мяо, и сказала, что будет относиться к своим детям одинаково, и что с Чу Цзинь Мяо будут обращаться так же, как и с ней, в конце концов, была разница между ее собственной плотью и кровью и чужой.

Даже если третья барышня и шестая барышня ошиблись, подставили сестер в одном доме и навлекли позор на семью, но они все равно жили в резиденции, когда их наказывали, наружу об этом новости не просочились. Но Чу Цзинь Мяо.., если быть откровенной, она не носит фамилию Чу, действительно раздражала старую фужэн, кто будет думать о ее репутации и будущем?

Этот человек, старая фужэн Чу, действительно благоразумна и равнодушна. В конце концов, Чу Цзинь Мяо воспитывалась на ее глазах в течение тринадцати лет, и когда она узнала, что это не ее собственная родословная, она сразу же смогла отказаться от нее.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо посмотрели друг на друга, вздохнули, и через мгновение Чу Цзинь Сянь сказала:

— Поскольку бабушка отправила ее на улицу, она больше не будет беспокоить тебе в будущем, и тебе больше не нужно заботиться о ней. Кстати, что сказала матушка, когда бабушка так распорядилась Чу Цзинь Мяо?

Чу Цзинь Яо покачала головой и сказала:

— Матушка была подавлена в эти несколько дней, она ни разу не улыбалась празднуя новый год.

Это... Чу Цзинь Сянь также нахмурилась, очень смущенная:

— Она и Чу Цзинь Мяо - мать и дочь, обиды неизбежны. Просто это место находится недалеко от двора матери, я отведу тебя к матери, чтобы посмотреть.

До замужества Чу Цзинь Сянь жила во дворе госпожи Чжао, в восточном дворе жила Чу Цзинь Сянь, а в западном - Чу Цзинь Мяо. Когда Чу Цзинь Яо была найдена, госпожа Чжао не хотела перемещать остальных, поэтому отправила Чу Цзинь Яо во двор Чао Юнь в северо-восточном углу. Теперь, когда Чу Цзинь Сянь вышла замуж, Восточный двор освободился, но Чу Цзинь Яо больше не хотела переезжать сюда, и госпожа Чжао не упоминала об этом.

Выйдя из двора Чу Цзинь Сянь, она прошла по коридору, пересекла угловую дверь и вошла во двор госпожи Чжао. Чжан Мама уже собиралась выходить, но когда она увидела, что Чу Цзинь Сян и Чу Цзинь Яо вошли, она замерла на мгновение и поспешно сказала:

— Старшая барышня и пятая барышня здесь, пожалуйста, входите!

Лин Лун за спиной Чу Цзинь Яо рассмеялась:

— Чжан Мама, пора менять обращение на Старшую гунайнай.

Чжан Мама улыбнулась и нежно похлопала по губам:

— Это потому что я старая и запуталась, Старшая гунайнай, Пятая барышня, на улице холодно, заходите внутрь! – После этого Чжан Мама крикнула в сторону двора:

— Фужэн, Старшая гунайнай и Пятая барышня здесь.

Чжан Мама хорошо подумала, Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо были родными дочерьми госпожи Чжао. Госпожа Чжао была несчастна последние два дня, когда она увидит своих дочерей вместе, она, несомненно, будет намного счастливее.

Госпожа Чжао сидела во внутренней комнате, ее лицо было бледным, веки опухшими, и выглядела она очень не вдохновенно. Все окна на фасаде были закрыты, в комнату не проникал солнечный свет, в углу все еще горели угли, а служанки вокруг нее были смертельно тихи, заставляя людей чувствовать себя уныло, когда они входили.

Чу Цзинь Сянь нахмурилась и сказала:

— Почему бы вам не открыть окна для проветривания? Это же Новый год, для кого вы все так оформили?

Служанки были слишком напуганы словами Чу Цзинь Сянь, чтобы поднять глаза, и когда госпожа Чжао увидела их, она взяла себя в руки и сказала:

— Вы здесь.

Чу Цзинь Яо дала госпоже Чжао десять тысяч благословений, и на мгновение госпожа Чжао села, а они двое стояли, относительно безмолвные.

Чжан Мама, вероятно, не ожидала, что сцена будет такой холодной, поэтому она поспешила принести круглые табуреты для Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо, а также попросила служанок поставить дыни и фрукты.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо сели обратно, люди суетились перед ними, и в комнате стало немного больше народу.

Чжан Мама жестом подозвала госпожу Чжао:

— Госпожа, старшая гунайнай редко приходит домой, не хотите ли Вы поговорить с ней о чем-то?

Госпожа Чжао также чувствовала, что это не очень хорошо, но когда она подумала о Чу Цзинь Мяо, ей вдруг стало неинтересно. Госпожа Чжао едва удалось взять себя в руки и расспросить Чу Цзинь Сянь о некоторых вещах, которые она делала в резиденции Чжао.

Семья Чжао также является материнской семьей госпожи Чжао, как Чу Цзинь Сянь вышла замуж в ее дом. Всегда младшее поколение посещало старших, нет причин делать наоборот, поэтому в этом году госпожа Чжао не вернулась в свою девичью семью, но позволила Чу Цзинь Сянь привести Старшего молодого господина семьи Чжао, чтобы выразить уважение госпоже Чжао. На самом деле, даже без Чу Цзинь Сянь, можно опасаться, госпожа Чжао не будет в настроении возвращаться в дом своей матери.

Чу Цзинь Сянь рассказала Госпоже Чжао о недавнем положении ее свекрови и прабабушки, и когда госпожа Чжао услышала новости о своей собственной матери, она окончательно воспряла духом. Госпожа Чжао закончила расспрашивать о жизни новой невестки, и на мгновение ей нечего было сказать, поэтому ей пришлось повернуть голову и спросить Чу Цзинь Яо:

— Я слышала, ты освободила Сунь Мама?

— Да, – Чу Цзинь Яо знала, что госпожа Чжао собирается спросить об этом, поэтому она ответила: — Сунь Мама уже старая, а в ее семье появился новый внук, поэтому эта дочь посчитала, что нехорошо мешать людям наслаждаться человеческими отношениями, поэтому приняла решение отправить Сунь Мама обратно в деревню.

Сунь Мама была насильно введена госпожой Чжао на сторону Чу Цзинь Яо по наущению Чу Цзинь Мяо. С тех пор, как Сунь Мама пришла во двор Чу Цзинь Яо, она была такой высокомерной и заносчивой, и ее сердце все еще было настроено на внешнюю сторону, так как же Чу Цзинь Яо могла удержать ее? Во время этого инцидента в резиденции принца Сунь Мама тайно украла кошелек Чу Цзинь Яо и в сотрудничестве со служанкой Чу Цзинь Мяо тайно отдала кошелек Чу Цзинь Яо.

Это уже не простой случай — шпионить и красть вещь барышни с посторонним человеком, и этого недостаточно, чтобы быть избитым до смерти. В конце концов, Чу Цзинь Яо дала отпор госпоже Чжао и жестоко избила Сунь Мама, конфисковала все золотые и серебряные вещи, которые она украла за время жизни в ее дворе, а затем послала ее сына за ней в ее родной город. Маркиз Чан Син больше не мог позволить себе содержать такую женщину.

Сунь Мама плакала и отказывалась уходить, но на этот раз дело, совершенное Сунь Мама, отличалось от прошлого, и Чу Цзинь Яо уже сообщила об этом Старой фужэн Чу. Простая Мама. Старая фужэн Чу даже не заботилась об этом, поэтому она естественно позволила Чу Цзинь Яо разобраться с этим. Когда Сунь Мама поняла, что Чу Цзинь Яо не есть ни мягкого, ни твёрдого*, и что бесполезно просить каждого о помощи, она в полной панике вынуждена была прийти к госпоже Чжао.

*[软硬不吃 ruǎnyìngbùchī – обр. в знач.: не реагировать ни на ласку, ни на угрозы: не поддаваться никакому воздействию; упрямый]

Госпожа Чжао в эти дни и так была злой, и все, на что она смотрела, вызывало у нее раздражение, а Чу Цзинь Яо все еще высылала ее людей вот так. Даже если Сунь Мама сделала что-то не так, Чу Цзинь Яо должна была прийти и просить госпожу Чжао принять меры, дабы наказать ее. В результате, не говоря ни слова, Чу Цзинь Яо сама наказала управляющую Мама, присланных ее матерью, и высокомерно хотела выгнать их из резиденции.

Госпожа Чжао сказала с угрюмым лицом:

— Даже если в поступке Сунь Мама было что-то неправильное, ты должна была обратиться ко мне за советом. Ты взяла на себя ответственность отослать Мама, ты все еще хранишь меня в своем сердце как свою мать?

Чу Цзинь Сянь нахмурилась:

— Матушка, она просто одна иза подчиненных.

— Даже если она простая подчиненная, она дана тебе старшими. За всю свою жизнь ты видела хоть одного младшего, который осмелился бы послать Мама, подаренную старшими?

Чу Цзинь Сянь потеряла дар речи, но Чу Цзинь Яо не могла не сказать:

— Она тайно положила руки на мой кошелек, как она может быть управляющей Мама? Эта Мама непочтительна и имеет злобное сердце, почему ее нельзя наказывать?

Лин Лун также добавила:

— Фужэн, то, что сказала пятая барышня, верно. Хотя и говорится, что мы уважаем старых и любим молодых, но поскольку Сунь Мама неуважительно относится к вышестоящим, как мы можем просить пятую барышню уважать ее, как это было изначально?

Глаза госпожи Чжао пронеслись над Лин Лун, Гун Мама, Чу Цзинь Сянь и, наконец, остановились на Чу Цзинь Яо. Конечно, госпожа Чжао понимала, что служанка, которая говорила, была дана Старой фужэн. Почему же Чу Цзинь Яо должна заботиться о ней, как о своей матери, когда вокруг нее выстроились достойные люди от Старой фужэн Чу?

Чу Цзинь Сянь была такой, а теперь даже Чу Цзинь Яо стала такой! Эти две девушки, как говорят, выползли из ее чрева, но все их сердца были обращены к Старой фужэн Чу! Ее старшую дочь забрали при рождении, а сына, наследника семьи, рано разлучили с ней, опасаясь, что женщины в доме испортят единственного старшего внука. Все эти годы рядом с госпожой Чжао был только один ребенок, Чу Цзинь Мяо. Они обе зависели друг от друга, Чу Цзинь Мяо быстро росла, она не могла долго оставаться рядом с ней, но, несмотря на это, старая фужэн хотела отослать Чу Цзинь Мяо?

Что она сделала плохого, что свекровь так отвергла ее? Даже ее дети не разделяли ее сердца. Она больше не ожидает, что Чу Цзинь Сянь и Второй молодой господин будут близки к ней как к своей матери. Она лишь хочет, чтобы Чу Цзинь Мяо, которая не является ее дочерью, но больше похожа на нее, провела последнюю часть своего времени с ней в ее дворе.

Глаза госпожи Чжао покраснели, и она снова чуть не прослезилась. Она сказала Чу Цзинь Яо:

— Это я виновата в том, что оставила тебя снаружи, почему ты должна сваливать все на Мяо’эр? Она всего лишь упрямая и агрессивная девочка, которая любит капризничать, так почему ты должна все время ее кусать? Одна из вас - моя родная дочь, а другая - дочь, которую я растила тринадцать лет, почему вы не можете просто поладить, как сестры?

Чу Цзинь Яо была немного удивлена, и за удивлением последовало чувство облегчения — это наконец-то произошло. Она знала, что когда Чу Цзинь Мяо будет наказана за пределами резиденции, госпожа Чжао обязательно возложит вину на нее. Чу Цзинь Яо сказала:

— Это решение бабушки, и я ничего не могу с этим поделать.

— Если бы ты не сказала это перед старой фужэн, почему бы Мяо’эр оказалась в той ситуации, в которой она сейчас? — госпожа Чжао с ненавистью ударила по столу. Госпожа Чжао все еще помнила, что в то время старая фужэн Чу не планировала сделать из этого большое дело, но Чу Цзинь Яо добавила слово в тот момент, и старая фужэн была спровоцирована на гнев, поэтому она сильно наказала Чу Цзинь Мяо. Госпожа Чжао жаловалась на Чу Цзинь Яо:

— Я не ожидаю, что ты будешь выступать в ее защиту, но ты ведь можешь определить, кто родственник, а кто посторонний? Мало того, что ты не заботитишься о своих людях, но ты даже тайно сеяли злобу и подстрекали старую фужэн усилить наказание. Когда тебя побила старая фужэн, Мяо'эр не бросала камни на упавшего в колодец*.

*[落井下石 luò jǐng xià shí — обр. в знач.: добить, бить лежачего]

Услышав это, даже Чу Цзинь Сянь не смогла удержаться, она встала и выпалила:

— Матушка! Все было совсем не так.

— Тогда что же было? — Госпожа Чжао также сердито крикнула в ответ.

Чу Цзинь Сянь потеряла дар речи, в этот момент она был очень зла и полна ненависти. Чу Цзинь Сянь сказала:

— Бабушка запретила нам говорить об этом на улице, и я не хочу шевелить языком, чтобы не показалось, что я намеренно плохо отзываюсь о ней. Матушка, ты только должна знать, что когда бабушка брала палку наказания, в том числе и в этот раз, был еще один скрытый факт.

Госпожа Чжао холодно рассмеялся:

— Мне жаль Мяо’эр. Говоришь, что это не так, но когда я спрашиваю, что произошло, ты отвечаешь, что было что-то еще другое, и не можешь мне сказать. Скажи мне сама, как ты думаешь, сможешь ли ты противостоять этому?

Даже Чу Цзинь Сянь была возмущена, нахмурившись, она собиралась сказать, но Чу Цзинь Яо удержала ее руку:

— Старшая сестра, забудь об этом.

Бесполезно, не нужно ничего говорить.

Чу Цзинь Сянь снова взглянула на лицо Чу Цзинь Яо и обнаружила, что она была очень спокойна, даже с каким-то ожидаемым хладнокровием. На мгновение в горло Чу Цзинь Сянь словно набили вату, от удивления она не могла ничего сказать. Наконец она вздохнула, подняла рукава и отвернулась, чтобы не спорить.

Чу Цзинь Яо встала и дала госпоже Чжао десять тысяч благословений, затем сказала:

— Матушка, сегодня второй день лунного Нового года, я не хочу тебя злить, поэтому сейчас уйду. Желаю матери нефритовое тело и золотое здоровье, благословения и процветания.

Когда Чу Цзинь Яо закончила говорить и вышла с Чу Цзинь Сянь, глаза госпожи Чжао слегка наклонились в ту сторону, но в конце концов ее глаза покраснели, и она с силой повернула лицо в другую сторону.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь покинули двор госпожи Чжао, после такого опыта, ни одна из них не была в хорошем настроении. Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо шли бок о бок по направлению к залу Жун Нин, Чу Цзинь Сянь сказала:

— Сердца сделаны из плоти, мать не может смириться с разлукой с Чу Цзинь Мяо на некоторое время, но со временем все наладится. Не принимай это близко к сердцу и не держи тайной обиды.

— Как я могу, – Чу Цзинь Яо улыбнулась и легкомысленно сказала: — Как я могу обижаться на свою мать.

Чу Цзинь Сянь хотела вздохнуть, как только услышала этот тон, такое спокойствие, как это может быть хорошим знаком? Отношения матери и дочери Чу Цзинь Яо и госпожи Чжао становились все хуже, но что могли сказать посторонние люди о таких вещах? Чу Цзинь Сянь могла только сказать:

— Хорошо, что Чу Цзинь Мяо скоро уедет из резиденции, ей станешь лучше после разлуки с матерью.

Чу Цзинь Яо без особого беспокойства кивнула головой:

— Надеюсь.

Хотя она и сказала это, сама Чу Цзинь Яо не питала особых надежд. Если бы между ней и госпожой Чжао были отношения матери и дочери, но после того, как Чу Цзинь Мяо была отослана из-за нее, госпожа Чжао должна была обидеться на нее. Можно опасаться, что о связи матери и дочери между ней и госпожой Чжао не может быть и речи.

Но даже несмотря на это, Чу Цзинь Яо не жалела о своем поступке. Чу Цзинь Мяо совершила что-то неправильное и заслуживала наказания.

Они шли вдвоем, как вдруг увидели маленькую веселую служанку, перебегавшую улицу. Когда служанка увидела их, она поспешно остановилась и сказала:

— Старшая гунайнай, Пятая юная барышня, я наконец-то нашла вас! Гутайтай (Чу Чжу) здесь, и сейчас она вместе с Гуе (ее муж) в зале Жун Нин, чтобы поздравить старую фужэн с Новым годом!

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь замерли, их тетя Чу Чжу была здесь?

Они обе поспешили в сторону зала Жун Нин, и как только вошли в дверь, услышали характерный высокий голос Чу Чжу:

—...Матушка, наша старая ванфэй и цзюньванфэй обсудили это, каждая из наших девушек им очень нравится, но чтобы стать спутницей уездной принцессы, они должны быть по душе уездной принцессе, поэтому они могут только скорбя сердцем расставаться. Только Цзинь Мяо и пятая барышня остались.

_____________________

Это была длинная и немного грустная глава. Целых 24 страницы! Я очень удивлена, что смогла за день перевести столько страниц!

Кстати, мне очень интересно, вам нравится мой перевод?

Старая фужэн Чу также удивилась:

— Удивительно, это четвертая и пятая барышни?

— Да!

Чу Цзинь Яо не могла не обернуться и не посмотреть с Чу Цзинь Сянь друг на друга, обе поняли по глазам друг друга, что их застали врасплох.

Старая фужэн Чу, находившаяся в комнате, также была застигнута врасплох. В это время она, естественно, не могла сказать, что Чу Цзинь Мяо скоро выгонять из резиденции, поэтому Старая фужэн Чу сказала нарочито спокойно:

— Раз уездной принцессе это нравится, мы, естественно, подчинимся. Через несколько дней я прикажу им всем собраться, а потом отпущу их учиться с уездной принцессой.

Кто еще мог упомянуть, что Чу Цзинь Мяо отправляется в женский монастырь, дабы совершенствоваться?

Кризис, из-за которого Чу Цзинь Мяо собирались отправить в женский монастырь, разрешился таким образом.

Чу Цзинь Мяо покинула свой двор, посвежевшая и сияющая, совсем не похожая на себя прежнюю, увядшую и растрепанную несколько дней назад. Ее глаза все еще немного опухли, должно быть, она плакала последние несколько дней, но выглядела она очень гордо:

— Есть поговорка, которая гласит, что Бо Лэ* знаток превосходного коня, и есть также поговорка – все расчеты сводятся к нулю. Есть люди, которые приложили немало усилий, чтобы попытаться свалить меня, но, к сожалению, в итоге они носили корзину, полную водой**.  Поистине Небеса имеют глаза.

*[伯乐 bó lè — Бо Лэ легендарный ценитель и знаток лошадей в период Чуньцю 春秋]

**[竹篮打水一场空 zhúlán dǎshuǐ yīchángkōng — остаться ни с чем, заниматься бесполезным делом]

Тон, которым говорила Чу Цзинь Мяо перед всеми своими сестрами, был самодовольным и диким. Третья юная барышня тайком закатила глаза, Шестая юная барышня выглядела равнодушной, как старый монах во время медитации, а Чу Цзинь Яо продолжала заниматься своими делами, полностью игнорируя услышанное.

Если бы Небеса действительно имели глаза, тебе бы не позволили свободно прыгать.

Чу Цзинь Яо очень неприятно подумала про себя.

После того, как прошел пятнадцатый день лунного Нового года, и снег на дороге в основном растаял, маркиз Чан Син и госпожа Чжао лично пришли посетить резиденцию принца  Хуэй Лин, взяв с собой Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо.

На этот раз Чу Цзинь Яо пробудет в резиденции принца чуть больше месяца, а затем несколько дней пробудет дома, прежде чем вернуться в резиденцию принца. Чу Цзинь Яо не знала, как долго продлится это двойное путешествие, но можно было предположить, что поскольку у нее есть жилье в обоих местах, она не сможет взять с собой всю свою одежду, украшения, служанок и так далее, и ей все же придется оставить некоторые вещи в качестве запасных.

По разным причинам Чу Цзинь Яо должны были сопровождать компетентные и умные люди при этом выходе на свет, но она не могла оставить двор без человека, который присматривал бы за ним.

После глубокого раздумья Чу Цзинь Яо решила взять с собой Гун Мама, Лин Лун и Цзе Гэн, а честную и верную Дин Сян оставить присматривать за двором.

Перед уходом Чу Цзинь Яо проверила и перепроверила кладовую в западном крыле, чтобы убедиться, что все правильно, прежде чем запереть дверь и тайно оставить ключ от западного крыла Дин Сян, а все остальное она взяла с собой. Хотя у Дин Сяна был ключ от кладовой, сундуки внутри были заперты отдельно. Чу Цзинь Яо не боялась, что другие совершат ошибку, поэтому оставила ключ Дин Сян в основном на случай непредвиденных обстоятельств.

Чу Цзинь Яо, Гун Мама и Лин Лун собрали свои обычные украшения и одежду в две большие ящики и вместе взяли их в карету. Все вещи для повседневного использования имелись в резиденции принца, поэтому им было бы непривлекательно брать с собой слишком много, и лучше всего было сделать жест гостя. Однако, хотя они и собирались быть гостями, природа резиденции принца была особенной, поэтому они должны были иметь с собой достаточно вещей. Если случится что-то непредвиденное, будет плохо, если у Чу Цзинь Яо не будет достаточно денег и она покажет свою робость.

Перед уходом Старая фужэн Чу подозвала к себе Чу Цзинь Яо и наедине дала ей 200 таэлей серебра. На четыреста таэлей серебра можно было купить трехэтажный особняк в Тайюане. У старой фужэн были свои расчеты, и она боялась, что Чу Цзинь Яо будет принижена в резиденции принца, поэтому ей пришлось выполнить свою часть сделки.

На самом деле, у самой Чу Цзинь Яо не было недостатка в этих четырехстах таэлей серебряных чеков, у нее были тысячи таэлей каждый месяц только от ее дивидендов. Но старая фужэн уже приготовила его, так как же Чу Цзинь Яо могла отказаться? По крайней мере, с этого момента все ее явные расходы должны были считаться частью четырехсот таэлей.

— Барышня, ящики все убраны, все открытые места во дворе протерты, так что Вы можете зайти внутрь и присесть отдохнуть.

— Мм, хорошо, — Чу Цзинь Яо мягко встала и направилась во двор, устроенный резиденцией принца.

Ее двор располагался в саду, и был не очень большим: три комнаты в передней части, боковая комната под карнизом, с восточной и западной стороны – просто стена, и рядом больше никаких боковых комнат, в южном конце есть две комнаты для подчиненных. Двор гораздо менее просторный и светлый, чем ее собственный двор, но место элегантное – в нескольких минутах ходьбы находится пруд с лотосами, а двор окружают цветущие деревья, которые цветут круглый год.

Чу Цзинь Яо особенно нравились две яблони Холла* во дворе, а за двором есть высокая светло-сиреневая жакаранда**, которая должна быть очень красивой, когда распускает цветы весной.

*[垂丝海棠 Яблоня Холла — вид рода Яблоня семейства, Розовые, произрастающий в Китае]

*[Жакаранда мимозолистная — субтропическое дерево, родом из южной и центральной частей Южной Америки, широко распространенное повсеместно из-за красивых, долго цветущих синих цветов]

Чу Цзинь Яо не могла налюбоваться этими цветущими деревьями, когда только приехала, и даже не удосужилась зайти внутрь, чтобы посмотреть на них. Лин Лун и Цзе Гэн воспользовались этим, чтобы еще раз протереть дом водой везде, где только можно было дотронуться.

Служанка неторопливо вытащила неотвязную Чу Цзинь Яо из-под цветущего дерева и затолкала внутрь, чтобы та отдохнула. Этот небольшой дворик не велик, как будто изначально был построен для дам будуара, поэтому дворик очень изысканно украшен, и даже помещения красивы и изысканны.

Когда Чу Цзинь Яо вошла в дом, первое, что она увидела - зал, в центре которого на стене висела картина с изображением красавицы, под ней стояли два круглых стула, а посередине  – стол на высоких ножках, за которым, очевидно, сидел хозяин, принимая гостей. Дальше по коридору стояли два ряда деревянных стульев, усеянных вазами с цветами и фруктами - смотреть здесь было не на что. Между залом и западной частью находилась ширма из четырех панелей, на которой было вышито изображение красавицы, наслаждающейся цветами с бегониями и пионами, что было чрезвычайно богато и элегантно.

Внутренняя часть западной комнаты обставлена кроватью, на которой покрывала и подушки были заменены на собственные маркизата Чан Син. Кровать очень дорогая, с ажурным ограждением из колонн из красного дерева снаружи и подставкой для ног и изголовьем внутри. С кроватью и туалетным столиком в западной комнате оставалось не так много места, поэтому кровать Лохань* и маленький столик Кан* для гостей были размещены в восточной комнате. Когда в будущем друзья семьи будут приезжать в гости, было бы слишком отдаленно развлекать их в центральной комнате, поэтому Восточная комната как раз подходит для такой не интимной, но не случайной обстановки.

Чу Цзинь Яо совершила обход изнутри и снаружи и почувствовала, что подготовка резиденции принца Хуэй Лин была очень добросовестной. Хорошо, что резиденция принца не ошиблась в их с Чу Цзинь Мяо родственных связях. Если бы их двоих поместили в один двор, было бы очень весело.

Двор Чу Цзинь Мяо находился недалеко, через пруд с лотосами. Небольшой деревянный павильон у воды - это ее двор. Сейчас еще зима, и место, где живет Чу Цзинь Мяо, не привлекает особого внимания, но если она дождется лета, когда пруд с лотосами расцветет, и будет жить рядом с лотосами — будет чрезвычайно мирно и элегантно.

Вечером, когда она снимала макияж, Цзе Гэн вернулась после расспросов на улице и сказала Чу Цзинь Яо:

— Барышня, я тайно ходила к четвертой барышне, чтобы посмотреть. Убранство ее двора было очень холодным: в центре посажены слива, орхидеи, бамбук и хризантемы, на западе - кровать на полке, а на востоке - ничего, кроме стола и подушки. Это выглядит настолько пустым, что ветер может задувать внутрь и создавать эхо, поэтому там не так комфортно, как во дворе барышни.

Чу Цзинь Яо разразилась смехом, который мог вызвать эхо, Цзе Гэн привыкла насмехаться над другими. Чу Цзинь Яо посмотрела на нее из зеркала:

— Ты красноречивая, не дразни других снаружи.

— Я знаю, – Цзе Гэн кивнула: – Но это все, а четвертая барышня выглядела именно так. Она также говорила, что зимой лучше всего жить у цветков лотоса, как только откроешь окно, увидишь комнату, полную остатков цветков лотоса, а ночью будешь слышать, как ветер бьет остатки стеблей, так что это чрезвычайно мирно.

Но Чу Цзинь Яо подумала:

— Я помню, что у пруда с лотосами еще есть лед, не холодно ли ей?

Цзе Гэн покачала головой, и когда Чу Цзинь Яо посмотрела на обстановку в своем доме в этот момент, она почувствовала, что резиденции принца достойна своего названия, не говоря уже о деньгах, но с точки зрения подобной тактики управления человеческими сердцами, их благородная семья намного уступала.

Чу Цзинь Яо пробормотала:

— Интересно, прочный ли лед в пруду, такой большой пруд, ровный и яркий, должно быть весело кататься на нем.

Лин Лун была ошеломлена и поспешно позвала:

— Барышня!

Чу Цзинь Яо пришла в себя и махнула рукой:

— Я просто говорю это вскользь, я осознаю важность. Вы сегодня весь день работали, поэтому ложитесь спать пораньше. Завтра утром я отдам дань уважения старой ванфэй, а потом мне нужно идти сопровождать уездную принцессу в учебе. Нам еще многое предстоит сделать.

— Да.

Лин Лун и Цзе Гэн вместе гладко причесали волосы Чу Цзинь Яо, приготовили ей постель и закрыли внешнюю ограду. Чу Цзинь Яо только увидела, как свет снаружи вдруг помутнел, будто она была одна в маленьком независимом пространстве, а затем свет снаружи кровати тоже погас.

Чу Цзинь Яо закрыла глаза и тайком сказала, что пора спать. Она привычно хотела пожелать спокойной ночи, но вдруг вспомнила, что сейчас она одна, и никто не станет ее слушать, если она это сделает.

Чу Цзинь Яо протянула руку и коснулась нефритовой подвески, которую она зажала под подушкой. Нефритовая подвеска была теплой и прохладной в ее руке, и было совсем не очевидно, что когда-то она могла изрекать человеческие слова и принимать форму при дневном свете.

Спокойной ночи, Ци Цзэ. Чу Цзинь Яо прошептала в своем сердце, а затем закрыла глаза и погрузилась в сон.

Прежде чем Чу Цзинь Яо провалилась в сон, перед ее глазами внезапно появилась фигура — юноша был плотно окружен людьми, и все, что можно было увидеть, это подол кирпично-красного одеяния и пара ясных, ярких, слабо улыбающихся глаз.

Чу Цзинь Яо в оцепенении подумала, что у нее, вероятно, галлюцинации. Она помнила об этом каждый день и думала об этом слишком часто, в результате чего смотрела на любого, кто был похож на кого-то из ее знакомых. Этот человек и Ци Цзэ должны были иметь лишь небольшое сходство, но она видела в них одного человека.

После того, как Чу Цзинь Яо тайно покритиковала себя, погрузилась в глубокий сон.

На следующий день Чу Цзинь Яо встала рано и пошла засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй из резиденции принца.

Как и у остальных, положение старой ванфэй было самым высоким в доме, и всякий раз, когда приходило время выразить ей почтение, двор старой ванфэй всегда был переполнен: внуки, ди-дочери и шу-дочери, невестки поколения Чу Чжу и уездная принцесса, а также служанки, все толпились вместе.

Теперь есть еще два человека, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Яо прибыла раньше Чу Цзинь Мяо, и когда Чу Цзинь Мяо поспешила во двор старой ванфэй, она подняла занавеску и обнаружила, что Чу Цзинь Яо уже там. Лицо Чу Цзинь Мяо вытянулось, но Чу Цзинь Яо не отвела глаз, делая вид, что она невидима.

В любом случае, после того, что произошло в прошлый раз, вероятно, люди резиденции принца уже знают об отношениях между ними двумя, а раз так, то нет необходимости говорить о семейном скандале.

Это редкий случай для старой ванфэй увидеть так много младших, и она была так счастлива, что даже не могла закрыть рот.

Линь Бао Чжу, уездная принцесса, была самым непринуждённоым человеком в комнате, она прижалась к старой ванфэй и баловалась:

— Бабушка, мне сегодня нужно идти на занятия?

— Ты, ах, непослушная обезьянка, и все равно не хочешь совершенствоваться! — Старая ванфэй тронула кончик носа уездной принцессы и ласково выругалась.

Тут же уездная принцесса обняла руку старой ванфэй и продала свою глупость. Чу Цзинь Яо выглядела немного удивленной, Старая фужэн Чу всегда была серьезной, сестры, даже самая любимая Чу Цзинь Сянь и младшая седьмая барышня не смели так приставать к Старой фужэн Чу, но она не ожидала, что внучка и бабушка в чужих домах так ладят.

Словно раздраженная до крайности, старой ванфэй ничего не оставалось, как сказать:

— Ну, раз ты еще не вернула свое сердце, успокойся еще на один день. Помни, завтра ты пойдешь на учебу, что бы ты ни говорила!

Уездная принцесса сразу же мило согласилась, и Чу Цзинь Яо подумала, что это потому, что у уездной принцессы было много лица, и пока уездная принцесса хотела попросить, ни старая ванфэй, ни цзюньванфэй не могли вынести отказа. Но когда она увидела еще одну посетительницу в полдень, то поняла, что думала слишком просто.

Уездная принцесса улыбалась, представляя:

— Ян Цися — племянница моей матери. В будущем вы будете учиться все вместе, не отталкивайте друг друга.

В этот момент Чу Цзинь Яо посмотрела на девушку рядом с уездной принцессой. По фамилии Ян, она также была племянницей цзюньванфэй и логически являлась старшей двоюродной сестрой уездной принцессы и младшей двоюродной сестрой Шицзы.

В Чу Цзинь Яо сразу же возникло странное чувство знакомости.

Ян Цися была одета в белый шелковый жакет, под которым красно-рыжая юбка. Как и у уездной принцессы, у нее было круглое лицо и невысокая фигура, что делало ее похожей на других.

Ян Цися улыбнулась, взяла Чу Цзинь Яо за руку, несколько раз оглядела и вздохнула:

— Я впервые вижу такую красивую сестру, и только увидев ее сегодня, я поняла, что прожила все эти годы напрасно.

Чу Цзинь Яо неловко улыбнулась и поспешно сказала:

— Я не могу так сказать, барышня Янь похвалила.

— У нас такие отношения, почему ты до сих пор называешь меня барышней Ян! — Ян Цися рассмеялась: — Мне пятнадцать лет, а тебе?

— Четырнадцать.

— Тогда хорошо, у меня есть еще одна младшая сестра, – Ян Цися потянула и взяла руку Чу Цзинь Яо и сказала много ласковых слов. Увидев Чу Цзинь Мяо, стоящую в стороне, Ян Цися тоже улыбнулась и спросила: – А этой младшей сестре?

Чу Цзинь Мяо осталась в подвешенном состоянии на некоторое время и была очень смущена. Она неохотно улыбнулась:

— Мне тоже четырнадцать.

— Боже мой, какое совпадение! – Ян Цися от удивления прикрыла рот рукой, выражение ее лица точно передавала эмоции. Однако Чу Цзинь Яо почувствовала, что ее выражение лица и тон голоса выглядели немного преувеличенными.

Ян Цися спросила:

— Вы две сестры из одного дома, и удивительно, что вы родились в один год? Как может быть такое совпадение!

Говорят, что они сестры из одного дома, разве это ненормально быть одного возраста? Чу Цзинь Яо только улыбнулась Ян Цися:

— Это совпадение.

Как и ожидалось, уездная принцесса подняла эту тему:

— Они не только одного возраста, но и их дни рождения очень близки друг к другу. Когда они родились, их случайно подменили, и Чу Цзинь Мяо отнесли в резиденцию маркиза Чан Син, а Чу Цзинь Яо оставили на улице, и только в прошлом году ее нашли.

Это была самая редкая и странная вещь, с которой уездная принцесса когда-либо сталкивалась, и ей не терпелось рассказать об этом всем, в то время как две стороны, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, по стечению обстоятельств, выглядели немного неловко. Ян Цися удивленно вздохнула, осторожно прикрыла рот рукой, несколько раз посмотрела то на Чу Цзинь Яо, то на Чу Цзинь Мяо, ласково взяла их руки и положила на свои ладони:

— Все в порядке, встреча друг с другом - это судьба, вам двоим так суждено, вы словно родные сестры.

И Чу Цзинь Яо, и Чу Цзинь Мяо слабо улыбнулись и ничего не сказали.

Чу Цзинь Яо тайно вздохнула, она, вероятно, знала, что имела в виду уездная принцесса.

То, что Старая ванфэй говорила об отмене занятий, на самом деле не из-за уездной принцессы, верно? Поскольку Ян Цися еще не пришла, даже если бы уездная принцесса не стала просить о пощаде, занятия сегодня не начались бы.

Представив Ян Цися нескольким девушкам, уездная принцесса уступила место нескольким барышням. Теперь в павильоне для обогрева сидели Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, уездная принцесса Линь Бао Чжу, старшая Шу-дочь Чу Чжу – Линь Бао Ин, ди-дочь (Чу Чжу) Линь Бао Хуань и племянница цзюньванфэй – Ян Цися.

Эти люди будут посещать занятия в школе в будущем.

Уездной принцессе надоело сидеть без дела, и она настояла на том, чтобы вытащить всех на улицу поиграть. Чу Цзинь Яо была новичком в резиденции и легко отказывалась говорить, поэтому Ян Цися помогала служанке убедить ее:

— Бао Чжу, погода еще не изменилась, земля замерзла, какое может быть удовольствие от прогулки? Почему бы тебе не остаться здесь и не поговорить со старейшинами?

Уездная принцесса все еще выглядела неохотно, а Ян Цися терпеливо и осторожно продолжала уговаривать. Чу Цзинь Яо тихо спросила Линь Бао Хуань:

— Старшая сестра Ян, кажется, очень хорошо знакома с уездной принцессой?

— Да, она племянница цзюньванфэй и время от времени приезжает в резиденцию принца на небольшой срок, даже люди здесь, у бабушки, хорошо знакомы со старшей двоюродной сестрой Ян.

Чу Цзинь Яо поняла, в этом был смысл, резиденция принца Хуэй Лин подбирала спутниц для уездной принцессы из своей семьи, раз они обратились к материнской семье второй невестки Чу Чжу, то не было смысла в том, что они пропустили материнскую семью цзюньванфэй, семью Ян. Говорилось, что спутниц будет трое, но это не столь важный вопрос, и от слова старой ванфэй зависит, сколько их оставить.

Уездную принцессу убедила Ян Цися, и она сказала:

— Хорошо, тогда не будем выходить на улицу. Бабушке здесь тоже слишком душно сидеть, так почему бы нам не пойти ко мне и не поиграть в шахматы?

Ян Цися все еще не хотела идти, но остальные посчитали это хорошим предложением, поэтому Ян Цися пришлось проглотить все слова в своем желудке. После того как они согласились с этой идеей, все встали и позвали своих служанок. В мгновение ока теплое помещение заполнилось людьми в накидках, набивающими ручные печки.

Уездная принцесса не могла усидеть, и как только она закончила завязывать пояс, она в мгновение ока выбежала, а остальные служанки в панике погнались за ней. Чу Цзинь Яо разгладила складки на своей накидке и последовала за ней. Янь Цися вышла последней. Лань Цзэ увидела Янь Цися и улыбнулась:

— Барышня Ся, почему Вы тоже выходите?

Со старой ванфэй было два хороших человека, одна Лань Цзэ, другая Ся Бо, причем Лань Цзэ была самой толковой и очень нравилась старой ванфэй. Хотя Лань Цзэ - служанка, она выполняла деликатную работу по обслуживанию старой ванфэй, обычно подавая чай и подшучивая над старой госпожой. В плане еды и одежды Лань Цзэ живет не хуже, чем барышни, а ее руки белы и прекрасны.

Поскольку Лань Цзэ обрела лицо перед старой ванфэй, вся резиденция, как внутри, так и снаружи, должна была остановиться и сказать несколько вежливых слов, когда они видели Лань Цзэ. Услышав вопрос Лань Цзэ, Ян Цися тоже остановилась и ответила с улыбкой:

— Уездная принцесса хочет вернуться и поиграть в шахматы, поэтому я не буду чувствовать себя спокойно, если не посмотрю.

Лань Цзэ улыбнулась и игриво подмигнула:

— Барышня Ся так предана уездной принцессе, что ничуть не хуже своей родной сестре! Боюсь, даже обычные невестки и вполовину не так преданы своей золовке, как барышня Ся.

Ян Цися поджала губы и улыбнулась:

— Лань Цзэ – подходящий человек рядом со старой ванфэй, в будущем я не знаю, кому посчастливится жениться на тебе, как на добродетельной жене, чтобы помочь во внутреннем дворе.

— Я всего лишь служанка, рожденная для служения другим, поэтому я не смею претендовать на роль добродетельной жены. Только такого достойного человека, как барышня Ся, можно назвать добродетельной женой.

Ян Цися рассмеялась:

— Ты опять меня хвалишь. Вот и все, я не буду с тобой долго разговаривать, уездная принцесса, наверное, далеко. Мне нужно быстро выйти за ней.

Лань Цзэ сама приоткрыла занавеску для Ян Цися и отправила ее за двор. Когда пришло время прощаться, Ян Цися пошла еще на некоторые уступки, и они еще долго обменивались любезностями.

С другой стороны, Чу Цзинь Яо заметила, что Ян Цися не последовала за ней, и сказала:

— Подождите сначала, старшая сестра Ян еще не догнала.

Уездной принцессе и остальным пришлось стоять на месте и ждать. Когда уездной принцессе надоело ждать, она подошла и спросила Чу Цзинь Яо:

— Я слышала, что ты вроде бы оставила что-то в резиденции принца в прошлый раз, нашла ли ты это позже?

Когда остальные услышали слова уездной принцессы, их взгляды устремились в сторону Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо воспользовалась этой возможностью, чтобы намеренно сказать:

— Нашла, мягко говоря, это была моя резкость, я оставила что-то у себя дома, не думала об этом, пока не добралась до резиденции принца и не подумала, что оставила это там. Мне очень жаль, что я так долго всех беспокоила.

Кошелек Чу Цзинь Яо был связан с ее репутацией, и она не смела рисковать. Она убрала кошелек и больше никогда им не пользовалась, но чтобы покончить со своими проблемами, Чу Цзинь Яо придумала новые слова, сказав, что потеряла его дома, и рассказала их при всех, чтобы никто больше не раздувал шума.

Уездная принцесса кивнула, явно не принимая это близко к сердцу, а на губах Чу Цзинь Мяо расплылась холодная улыбка.

Однако Чу Цзинь Мяо сама боялась упоминать о том, что произошло в тот день, поэтому, даже зная, что Чу Цзинь Яо лжет, она не могла вскочить и перебивать ее. Вероятно, Чу Цзинь Яо также просчитала этот момент.

Объяснив в нескольких словах дело кошелька, Чу Цзинь Яо поменяла тему и заставила уездную принцессу заговорить о чем-то новом. Когда она говорила, внезапный холодок пробежал по ее сердцу.

Нет, в тот день Чу Цзинь Мяо и третья барышня сказали, что они встретили слугу у входа во двор для переодевания и подумали, что другая сторона была странной, поэтому они и вытащили последнего, чтобы приставать к ним с вопросами. Раз Чу Цзинь Мяо так сказала, значит, этот слуга не был кем-то, кого Чу Цзинь Мяо устроила, а шестая барышня только стояла в стороне и не вмешивалась в планы Чу Цзинь Мяо, так что этот слуга тоже не был одним из людей шестой барышни.

Если бы он каким-то образом появился у входа во двор, где одевались женщины, или во двор, который был явно проблемным, можно было бы сказать, что этот слуга ни в коем случае не проходил мимо случайно, как мальчик на побегушках. Если это был не Чу Цзинь Мяо и не Шестая юная барышня, то дело было довольно серьезным.

— Чу Цзинь Яо, о чем ты думаешь?

Чу Цзинь Яо вернул из ее мыслей голос уездной принцессы, она неохотно улыбнулась и сказала:

— Я в порядке, я просто потерялась в мыслях.

— Стоя можно погрузиться в размышления, – Уездная принцесса засияла: – Хорошо, старшая двоюродная сестра Ся догнала нас, пойдемте.

Прибыв во двор уездной принцессы, несколько из них лихорадочно играли в шахматы, а Чу Цзинь Яо все время немного отвлекалась.

Похоже, она кого-то упустила, или кто-то очень хорошо спрятан за кулисами. Шестая юная барышня придумала ловушку и думала, что ей удалось спастись, а на самом деле спасся в целостности кто-то другой.

Богомол ловит цикаду, но иволг больше, чем одна.

В тот день люди за кулисами поставили слугу во дворе и увидели, что никто не спешит выходить, так что же они изначально хотели сделать?

Чу Цзинь Яо вздрогнула при одной мысли об этом.

(Какие у вас есть предположения, кто же это?)

Уездная принцесса проиграла очередную партию в шахматы и, раздосадованная, столкнула фигуры вниз, с раздражением говоря:

— Это неинтересно, я больше не играю.

Остальные бросились к ней, чтобы сказать добрые слова, но на этот раз уездную принцессу было не так легко уговорить. Увидев, что Чу Цзинь Яо сидит одна у окна, она просто подбежала и села напротив Чу Цзинь Яо, говоря:

— Что ты делаешь здесь одна?

— Я не умею играть в шахматы, поэтому не хочу идти туда и портить веселье, потому я здесь, чтобы наблюдать за игрой, – сказала Чу Цзинь Яо, изо всех сил стараясь безупречно улыбаться.

— Не интересно смотреть, я научу тебя, если ты не умеешь!

Чу Цзинь Яо поспешила оправдаться, даже если она не понимала, она все равно могла видеть, что уездная принцесса очень плохо играет. Чу Цзинь Яо не посмела бы позволить уездной принцессе учить ее.

Уездная принцесса сидела, поджав ноги и говоря:

— Уже февраль! Как раз вовремя, через несколько дней наступит время готовиться к 60-летию моей бабушки. Тогда будет очень оживленно!

Чу Цзинь Яо также слышала о шестидесятилетии старой ванфэй. Это было важное событие для всего Тайюаня, а тем более для всей Шаньси. Чу Цзинь Яо могла представить себе сцену, которая должна была быть заполнена гостями и знаменитостями.

Но… занятия сегодня еще не начались, а уездная принцесса уже думает о дне рождения старой ванфэй, неужели они здесь, чтобы сопровождать уездная принцессу в ее учебе?

Беспокойство Чу Цзинь Яо было правильным, будуарная школа резиденции принца не посещалась уже несколько дней, вся резиденция принца Хуэй Лин спешила подготовиться к большому дню рождения – служанки и подчиненные спешили, люди приходили и уходили в резиденции, было много шума. В такое время, как можно было ожидать, что уездная принцесса даст возможность учиться?

Поскольку день рождения старой ванфэй был чрезвычайно важным событием, вся резиденция в течение месяца была занята этим делом, и весь дом был занят строительством зданий и сараев.

В это время светло-сиреневая жакаранда за двором Чу Цзинь Яо уже распустилась синими и пурпурными цветами, словно ясный сон, а пруд с лотосами уже давно оттаял, разливаясь мягкими весенними волнами.

Это время уже подходило близко к 60-летию старой ванфэй. На пятый день четвертого месяца гостевые комнаты резиденции принца Хуэй Лин были уже полностью заняты, люди приходили и уходили каждый день.

Старая ванфэй также была в приподнятом настроении, она не переставала улыбаться, видя множество людей на ежедневном призыве. Сегодня три дня до официального дня рождения, но все гости уже прибыли. Те, кто живет слишком далеко или не может выбраться, попросили своих слуг прислать подарки ко дню рождения, а те, кто находится рядом, также послали людей, чтобы те заранее переехали.

Старая ванфэй и цзюньванфэй были очень рады, что здесь собралось так много людей, и старая ванфэй приняла решение приготовить десять банкетов для гостей, приехавших сегодня издалека, чтобы они тоже могли хорошо провести время заранее. На кухне уже был приготовлен банкет для празднования дня рождения.

Все фужэн собрались у старой ванфэй, чтобы весело провести время, пили вино и смеялись, было очень шумно. Не обошли вниманием и молодых девушек как Чу Цзинь Яо: они сидели на чердаке вместе с другими дамами семьи, составляя еще три стола.

Когда людей стало больше, уездная принцесса по глупости попыталась устроить беспорядок. Сидя за столом, она подала идею:

— Сидеть здесь скучно, давайте покатаемся на лодках по озеру, все равно они здесь еще долго не закончат.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена, как она посмела! Хорошая старшая сестра — Ян Цися сразу же посоветовала:

— Нет, идти к озеру слишком опасно, почему бы нам просто не посидеть здесь, послушать старейшин и узнать больше о том, как управлять делами. Вот что должна делать целомудренная и тихая женщина.

Уездная принцесса тут же напустила на себя обиженный вид:

— Ты единственная, кто любит слушать наставления, раз уж тебе нравится слушать их шутки после выпивки, можешь оставаться, – уездная принцесса встала и вышла, не обращая внимания: — Уйди с дороги, я хочу покататься на лодке, можешь не ходить, если хочешь.

Суматоха здесь вскоре дошла до цзюньванфэй, которая была очень расстроена:

— Присматривайте за ней, не дайте ей обгореть! Кроме того, возьмите еще несколько женщин, знающих воду, и хорошего рулевого для каждой лодки, не позволяйте, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Подчиненные отвечали по очереди, а уездная принцесса, как и желала, вышла в сад и отправилась на озеро кататься на лодке. Лодку в озере только что вытащили, и под ней запуталось множество водных растений, поэтому некоторое время ее нельзя было вести.

—  Почему так трудно грести на лодке? Я не могу сделать это, и не могу сделать то, и теперь для меня даже не готова лодка!

Чу Цзинь Яо в глубине души чувствовала, что уездная принцесса поступает неразумно, лодка не использовалась всю зиму, как она могла осмелиться войти в воду, не почистив ее? Ян Цися снова давала ей советы, говорила о том, как должны вести себя женщины, и уездная принцесса устала ее слушать. Чу Цзинь Яо осторожно потянула уездную принцессу за рукав и указала на небольшое здание у озера, говоря:

— Уездная принцесса, посмотрите вон на то небольшое здание, раз уж Вам не терпится подождать, почему бы не пойти и не посидеть немного на чердаке. Вы сможете подышать свежим воздухом, а также посмотреть на вид сада.

Как только уездная принцесса услышала это, она тут же радостно согласилась, потянула Чу Цзинь Яо и побежала к чердаку. Ян Цися погналась за ней, зовя, втайне думая – почему ей не пришла в голову эта идея, пригласить уездную принцессу на чердак для небольшой посиделки? В этот раз Чу Цзинь Яо украла лидерство, в следующий раз она обязательно его вернет!

Когда Чу Цзинь Яо и уездная принцесса со своей группой поднялись наверх, уездная принцесса сразу же закричала и подбежала к окну. Служанка бежала за ней и кричала:

— Уездная принцесса, бегите медленнее, осторожно, подскользнетесь!

Лин Лун также напомнила Чу Цзинь Яо низким голосом:

— Барышня, смотрите под ноги, это второй этаж, в конце концов, всегда нужно быть осторожным.

Чу Цзинь Яо осторожно кивнула головой, показывая, что поняла. Хотя место не было высоко над землей, это – двухэтажный павильон, было бы тяжело, если кто-то толкнет ее сзади.

Чу Цзинь Яо стояла недалеко от окна, потому что у нее на уме был этот вопрос. Уездная принцесса в растерянности прислонилась к ограде, указывая на улицу.

Все барышни, пришедшие к ней в гости, собрались вокруг уездной принцессы, стараясь угодить ей. Внезапно возле здания раздались тяжелые шаги, и к нему подбежала запыхавшаяся женщина и громким голосом спросила, не удержавшись на ногах:

— Уездная принцесса здесь?

Чу Цзинь Яо стояла снаружи и, услышав вопрос, поспешно ответила:

—Да. МаМа, что Вы хотите от уездной принцессы?

Услышав, что кто-то зовет ее, уездная принцесса недовольно буркнула:

— Что еще может быть, должно быть, меня зовут обратно.

— Боже мой, предки мои, а! — Мама шлепнула себя по бедрам и громко крикнула:

— Поспешите назад! Старейшина и цзюньванфэй только что получили сообщение от Его Высочества принца (2 ранга), в котором говорится, что Его Высочество Наследный Принц прибыл в резиденцию и уже в пути!

— Наследный принц?

Все были ошеломлены, а несколько девушек даже встали в откровенном шоке. Даже уездная принцесса больше не смела быть беспечной, она поспешно отстранилась и побежала к Мама, даже немного ерзая и дергая ее за юбку:

— Ты серьезно? Это тот самый наследный принц?

— Боже мой, уездная принцесса, ах, кем еще может быть императорский наследный принц? У этого наследного принца как-то внезапно возникло желание приехать в резиденцию принца, чтобы сделать подарок на день рождения старейшине, а принц (2 ранга) и Шицзы только что получили эту новость. Вы должны вернуться с этой служанкой и переодеться, пока есть возможность, как раз к тому времени, когда наследный принц войдет в резиденцию.

Уездная принцесса действительно была в панике, и она на мгновение застыла на месте, прежде чем очнулась, как ото сна, и поспешила ответить.

Не только уездная принцесса, но и остальные были неспокойны. Приезжал сам Его Высочество наследный принц, и в такой ответственный момент у кого хватит духу кататься на лодке? Все девушки были немного растеряны, их глаза блуждали, но не было сомнений, что никто из них не хотел оставаться здесь дольше, и все хотели поскорее вернуться и собрать вещи.

Лин Лун тихонько потянула Чу Цзинь Яо за рукав:

— Барышня, давайте вернемся, Вам нужно переодеться в то цветочное платье и уложить волосы в новый пучок.

Услышав это, Чу Цзинь Яо хотела сказать Лин Лун, что между ними и наследным принцем огромная пропасть, и что они не смогут показать свое лицо в таких случаях, и что переодевание и наряжание будет пустой тратой времени. Однако, когда Чу Цзинь Яо осмотрелась вокруг, она обнаружила, что многие люди были так же взволнованы, как и Лин Лун, и не могли удержаться от того, чтобы не пойти первым.

Чу Цзинь Мяо была особенно заметна – она часто смотрела в сторону лестницы, крутя в пальцах носовой платок.

Девочки препирались на чердаке и понятия не имели, чего ожидать, когда вереница людей, сопровождаемая их свитой, постепенно приближалась издалека. Поскольку уездная принцесса хотела вернуться и переодеться, другие девушки не хотели оставаться, чтобы насладиться лотосом, а служанки резиденции уже начали убираться на чердаке. Служанка в желтой тунике высунула руку, чтобы убраться у окна. Чу Цзинь Яо наблюдала за ее покачиванием, вилообразный шест в ее руке дрожал, поэтому она не могла не подойти и не сказать:

— Ты так далеко высовываешь свое тело, будь осторожна, упадешь.

Служанка все еще была немного расстроена, когда услышала:

— Я держусь за ограду.

— Даже если держишься за ограду, с тобой все будет в порядке, но как насчет людей снаружи? Что если ты не удержишь его, уронишь что-нибудь вниз и заденешь прохожего?

Не успела она договорить, как рука служанки соскользнула, и Чу Цзинь Яо, испугавшись, поспешила поймать вилообразный шест в ее руке. Чу Цзинь Яо держалась за ограду и обернулась к служанке:

— Смотри, только что он чуть не упал, если бы кто-то случайно проходил мимо, это было бы большим потрясением - попасть под такой удар?

Однако глаза служанки внезапно расширились, одна рука прикрыла рот, а другая недоверчиво указала вперед. Любопытная и неподготовленная, Чу Цзинь Яо повернула голову назад.

— Шицзы?

Чу Цзинь Яо задавалась вопросом, почему Линь Си Юань пришел сюда?  Сразу же после этого она поняла, что что-то не так. Линь Си Юань был наследником резиденции принца. Мужчине рядом с ним было около сорока лет,  тот был величественным и благородным. Он должен быть его отцом, принцем Хуэй Лин.  Принц Хуэй Лин имеет высокий статус в Шаньси, даже в сопровождений губернатора он не должен стоять в стороне. Какой личностью должен обладать человек, ведущий этих двоих?

Прохожие также услышали их болтовню здесь, и принц Хуэй Лин поднял голову, его глаза были полны давления, а человек, следовавший за ним, замахал им рукой еще сильнее. Прежде чем Чу Цзинь Яо смогла понять, в чем дело, люди в группе почувствовали, что что-то не так. Человек, шедший посреди комнаты, поднял голову на звук и медленно посмотрел в сторону небольшого здания. Апрельское солнце заливало его, и он был одет в длинный наряд цвета индиго с узкими рукавами, с изящной осанкой и ясными глазами.

Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох, когда она столкнулась с линией зрения другой стороны, ее сердце заколотилось, и сила в ее руке неосознанно ослабла.

Цинь И поднял бровь и тут же сделал полшага назад, деревянная рама ударилась о подол Цинь И, подняв облако пыли.

Лицо принца Хуэй Лин стало совершенно неразборчивым, а евнух рядом с Цинь И был ошеломлен, поэтому он поспешно шагнул вперед и закричал резким голосом:

— Как ты смеешь!

Сопровождавшие его чиновники также были шокированы и разгневаны:

— Как ты смеешь грубить Его Высочеству наследному принцу!

Чу Цзинь Яо полностью потеряла дар речи:

— Я... он... это...

Люди из резиденции принца Хуэй Лин несколько мгновений гневно смотрели на Чу Цзинь Яо, а затем поспешно собрались вокруг Цинь И, чтобы сказать ему добрые слова:

— Ваше Высочество наследный принц, это спутница по учебе уездной принцессы нашей резиденции. Она не знает наследного принца и поэтому по ошибке оскорбила Ваше Высочество.

— Верно, наследный принц не должен винить...

Цинь И с полуулыбкой посмотрел наверх. Он не видел ее несколько месяцев, но та действительно стала дерзкой, она осмелилась бросить в него что-то, хотя ясно видела его.

Цинь И действительно увидел Чу Цзинь Яо издалека. Она стояла на чердаке, подошла к служанке и что-то сказала, за спиной у нее был шаткая ограда. Сразу же после этого она повернула голову назад и окинула его очень тусклым взглядом, прежде чем с силой бросить предмет в руке.

Этот момент был действительно неожиданным, и Цинь И смутно чувствовал, что этого следовало и ожидать.

Люди вокруг них все еще болтали и молили о пощаде, боясь, что Цинь И рассердится на резиденцию принца за это. Однако на самом деле, как Цинь И мог злиться на Чу Цзинь Яо? Цинь И спокойно сказал:

— Ничего страшного, ошибка рук и не больше.

Евнух рядом с Цинь И был очень зол, но когда он услышал слова своего хозяина, в его гнев как будто вставили затычку, и он не мог сразу встать и опуститься. Даже принц Хуэй Лин был удивлен, и он неуверенно спросил:

— Ваше Высочество, Вы действительно не собираетесь принимать это близко к сердцу?

Цинь И холодно взглянул на принца Хуэй Лин и сам сделал первый шаг.

Евнух замер на мгновение и поспешно последовал за ним мелкими шажками. Пока бежал, он был озадачен: когда это нрав их наследного принца стал таким хорошим?

Принц Хуэй Лин также поспешил и последовал за Цинь И вперед. Когда они прошли мимо чердака, принц Хуэй Лин обернулся и предупредил девушек свирепым взглядом.

Когда наследный принц и принц второго ранга проходили мимо, девушки в павильоне слышали их, но у них не хватало смелости выйти, поэтому они пали ниц и наблюдали с деревянной стены. Теперь, когда люди ушли, они быстро выбежали и коснулись Чу Цзинь Яо, спрашивая:

— Это действительно наследный принц?

Чу Цзинь Яо, с другой стороны, имела недоуменное выражение лица и не отвечала на вопросы подошедших. Находясь так близко друг к другу, она была уверена, что это Ци Цзэ. Или, возможно, кто-то похожи на Ци Цзэ.

И этот человек, они называли его наследным принцем?

Наследный Принц?

Словно гром из синевы, поразивший небесный дух Чу Цзинь Яо, отчего все ее тело оцепенело. Когда другие девушки увидели, что Чу Цзинь Яо игнорирует их, они не могли не спросить снова:

— О чем ты думаешь? Ты действительно чуть не сбила наследного принца недавно?

Чу Цзинь Яо наконец-то пришла в себя и с трудом улыбнулась:

— Я думаю,.. да.

— Ах!

Девушки в унисон закрыли рты, восклицая: — Как ты можешь быть такой безрассудной? Как можешь грубить Его Высочеству наследному принцу?

Хотя они говорили это, на самом деле они задавались вопросом, почему это не они сейчас были снаружи.

Уездная принцесса недовольно покосилась на Чу Цзинь Яо, та вытянула шею, чтобы оглядеться, и поспешно пошла стягивать одежду своей личной служанки:

— Что мне делать, Его Высочество уже уходит далеко, а я не успела переодеться.

Чу Цзинь Мяо также нервно сжимала углы своей накидки, скомкав лацканы. Она действительно не ожидала, что императорский наследный принц династии будет так молод и так… красив. С ним путешествовало так много людей, все они были высокопоставленными чиновниками и вельможами, но, стоя рядом с наследным принцем, они были на заднем плане, как будто все остальные вне наследного принца потеряли свой цвет и превратились в серо-белый аккомпанемент.

Уездная принцесса поспешила вернуться, чтобы переодеться в яркую одежду, остальные девушки тоже нашли свои способы привести в порядок свой внешний вид, кроме Чу Цзинь Яо, которая шла в конце в состоянии дезориентации. Она держалась за стену и медленно поднималась по чердачной лестнице, а в голове у нее все еще была мысль, что загадочный человек, которого она видела в резиденции принца при растущей луне, действительно он!* Неожиданно оказалось, что этот человек был наследным принцем династии.

(Когда она искала кошелек)

Если подумать, то наследный принц тогда незаметно появился в резиденции принца, а теперь он приехал, чтобы присутствовать на 60-летии старой ванфэй, это вполне логично. Однако Чу Цзинь Яо не волновало, что хочет сделать наследный принц, она просто задавалась вопросом — почему Ци Цзэ выглядит точно так же, как наследный принц.

_______

Автору есть что сказать: постановочка:

О намеке

Когда группа приближалась.

Люди внизу: безумное подмигивание

Чу Цзинь Яо наверху: А ????

Об умышленном убийстве

Чу Цзинь Яо: Ты возьми этот вилообразный шест и будь осторожна, не урони на людей внизу, забудь о нем, отдай мне, я сама его уроню.

***

Обновление, светло-сиреневая жакаранда родом из Америки и была введена в домашний декоративный обиход только в последние годы.  Время, место происхождения и условия выращивания в тексте не соответствуют действительности... Однако это настолько красиво, что я не мог контролировать свои руки, поэтому я втиснул это в текст.

______

Переводчику есть что сказать:

На самом деле я не знаю какого пола автор, не интересовалась＼(^^)／

На этот раз 23 страницы, думаю, в те дни у автора было много свободного времени (@_@)

Что вдруг наследный принц делал в резиденции принца Хуэй Лин?

После того, как Чу Цзинь Яо нагрубила наследному принцу, у нее не было времени долго думать, пока ее не отвели в парадный зал запаниковавшие служанки. Совсем недавно старая ванфэй еще пировала здесь, но теперь все следы трапезы и вина были стерты, а в зале стояли новые благовония, которые подавляли атмосферу праздника. Старая ванфэй надела защитную повязку на лоб и переоделась. Вместе со своими двумя невестками и многочисленными гостями она почтительно и несколько настороженно поклонилась Цинь И:

— Привествую Его Высочество наследного принца.

Когда старая ванфэй пошевелилась, остальные женщины последовали ее примеру и припали к земле в знак поклонения. Чу Цзинь Яо и еще несколько девушек только что вернулись из сада и, увидев эту сцену, поспешили поклониться вместе с ними.

Толпа пожелала тысячи лет и один за другим упала на колени, и со стороны можно было увидеть лишь черную массу голов, среди которых были даже старцы, достаточно старые, чтобы быть бабушкой Цинь И. Он спокойно стоял перед коленопреклоненной толпой, его глаза были спокойны, а осанка напоминала бамбук.

Старая ванфэй и цзюньванфэй переоделись в свои официальные одеяния для приветствия, принц второго ранга и Шицзы, стоявшие позади них, также были одеты в одежды соответствующего звания, а Цинь И был один в своей обычной одежде. Несмотря на это, аура Цинь И не была нисколько слабой, скорее, из-за его беспечной позы, он излучал отстраненный и ясный взгляд начальника.

Казалось, он был рожден, чтобы стоять в этой позе.

Цинь И мягко кивнул головой и сказал:

— Нет необходимости быть вежливой для старой ванфэй, пожалуйста, поднимайтесь быстрее.

Как только слова Цинь И упали, молодой евнух за его спиной немедленно шагнул вперед и с большой проницательностью помог старой ванфэй встать на ноги, а за ней цзюньванфэй и остальные медленно встали прямо с помощью своих служанок.

После того, как все встали, старая ванфэй сказала:

— Ваше Высочество, за какие заслуги наша убогая резиденция удостоилась чести принимать Вашего Высочества? Почему Вы не предупредили нас заранее о прибытии Вашего Высочества, чтобы мы могли выйти поприветствовать Вас? Сегодня мы действительно пренебрегаем Вашем Высочеством.

Цинь И сказал:

— Старая ванфэй вежлива, я слышал о дне рождения старой ванфэй, поэтому пришел поздравить старую ванфэй. Грех – если я помешаю подготовке старой ванфэй и принца к банкету по случаю дня рождения из-за этого.

Естественно, старая ванфэй была очень скромной и смиренной. Честно говоря, внезапный визит Цинь И застал ее врасплох. Кто бы мог подумать, что императорский наследный принц будет забавляться тайно путешествуя и выезжая в инспекционную поездку? Только когда они вошли в район Тайюань, они послали кого-то сообщить им, что принц Хуэй Лин был напуган до полусмерти, когда услышал эту новость. Когда ему удалось догнать наследного принца, он отказался сделать публичное объявление, сказав, что не будет беспокоить народ, и спокойно вошел в город.

Резиденция принца Хуэй Лин находится недалеко от Тайюаня. Цинь И оправдался и сказал, что он пришел отпраздновать день рождения и не хотел тревожить больше людей, поэтому он не поехал в Тайюань, чтобы встретиться с губернатором, а сразу направился в резиденцию принца. Что мог сделать принц Хуэй Лин? Ему не пришлось бить кнутом или звать евнухов, и вошел в резиденцию почти бесшумно.

Если бы наследный принц в этой поездке был одет в форму наследного принца, его в любом случае встретили бы с большой вежливостью у главных ворот резиденции. Однако, поскольку Цинь И путешествовал в легкой одежде, ему не нужно было быть таким формальным, поэтому он вошел прямо через боковую дверь, прошел через сад и достиг главного зала в передней части. По дороге принц Хуэй Лин все еще успокаивал себя тем, что из сада открывается прекрасный вид, а людей немного, поэтому он не будет грубым и импульсивным. Однако он и представить себе не мог, что они встретят барышню, которая осматривала сад, и чуть не ранила наследного принца!

Принц Хуэй Лин не знал, злиться ему или бояться!

Хорошо, что наследный принц, похоже, не воспринимал это слишком серьезно. После смирения перед наследным принцем, принц Хуэй Лин и старая ванфэй почтительно пригласили наследного принца на главное место, где принц Хуэй Лин и старая ванфэй сидели с ним по бокам, а сопровождающие его чиновники сидели внизу. Шицзы Линь Си Юань стоял позади принца Хуэй Лин, цзюньванфэй стояла позади старой ванфэй, а остальные молча следовали за ними, взяв себя в руки и слегка склонив головы.

В таких случаях даже Шицзы и уездная принцесса не имели права садиться, не говоря уже о незамужней девушке вроде Чу Цзинь Яо. Они стояли в конце, перед ними было много барышень и фужэн, и поднимая глаза, они видели только разноцветные платья. Чу Цзинь Яо слегка склонила голову, позволяя женщинам, стоящим перед ней, решительно преградить ей путь, а затем уверенно пошла дальше.

Хотя и говорят о великом запрете мужчин и женщин*, и как незамужней девушке, Чу Цзинь Яо не подобает встречаться с мужчиной без ее отца и брата, очевидно, что небесный аристократ уровня наследного принца не может быть связан правилами этикета. Чудовищное преступление — не встречать всей семьей пришедшего к ним Наследного Принца.

*[男女大防 — «Великий запрет мужчин и женщин» означает, что мужчины и женщины не связаны друг с другом. В древние времена мужчины и женщины могли свободно общаться, но когда возникло патриархальное общество, женщины постепенно были низведены до подчиненного положения по отношению к мужчинам.]

Цинь И сидел в верхней части стола, слушая, как старая ванфэй осторожно произносит какие-то приятные слова. Он слегка отвлекся, он только что смутно видел Чу Цзинь Яо, где она сейчас стоит? Почему она исчезла в мгновение ока.

В это время Чу Цзинь Яо наклонила свое тело и взглянула на Цинь И через щель между женщинами. Сквозь тяжелую одежду никто не заметил ее взгляда.

Чу Цзинь Яо несколько раз внимательно смотрела на него, но в душе она задавалась вопросом, почему в мире существуют люди, которые так похожи друг на друга.

Смелая мысль внезапно пришла ей в голову: может ли быть так, что Ци Цзэ и наследный принц были одним и тем же человеком?

Чу Цзинь Яо была ошеломлена собственными мыслями, и ее лицо неудержимо побелело. Она поспешно огляделась и обнаружила, что все взгляды сфокусировались на наследном принце перед ней, и никто не заметил ее, что было небольшим облегчением.

После того, как она успокоилась, Чу Цзинь Яо была в настроении обдумать истинность или ложность этого предположения.

Она долго ломала над этим голову и все равно сочла это маловероятным. Наследный Принц был драконьего происхождения, благословленный драконьей энергией, как мог такой великий живой человек бесшумно появиться в Тайюане, за тысячи миль, и действительно отправиться в резиденцию маркиза Чан Син?

Ци Цзэ появился в конце первого месяца и в начале февраля. В то время наследный принц все еще сражался с врагом на границе, так много людей видели его, а наследный принц не владел искусством разделения, как он мог появиться в двух местах одновременно?

Более того, когда Чу Цзинь Яо посмотрела на этих двоих с точки зрения стороннего наблюдателя, она также почувствовала, что Ци Цзэ и наследный принц не имеют схожих характеров. Наследный принц был выдающимся и благородным, прекрасным, отстраненным и достойным, прирожденным сыном и внуком дракона, совсем не похожим на болтливого и раздражающего Ци Цзэ.

Самое главное, что наследный принц — человек, и он все еще красиво сидит перед толпой, так как же он может быть утонченным духом?

Чу Цзинь Яо думала об этом некоторое время, и чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что она хорошо догадалась, что дело обстоит именно так. Что касается того, что Ци Цзэ и императорский наследный принц династии похожи друг на друга.., вероятно, наследный принц был сыном дракона и родился с благословения богов, поэтому Ци Цзэ, дух нефритовой подвески, был рожден по подобию наследного принца.

Эта мысль мгновенно покорила Чу Цзинь Яо, и все ее лицо почувствовало облегчение, настроение быстро улучшилось. Чу Цзинь Яо втайне смеялась над собой, ей ничего не оставалось делать, как думать, что ее дух нефритовой подвески станет наследным принцем, она действительно  дура, толкующая сны*.

*[痴人说梦 chīrénshuōmèng — обр. в знач.: нести чушь, рассказывать небылицы]

Чу Цзинь Яо отпустила свою ношу, и только теперь она была в настроении наблюдать за окружающими ее людьми. Цзюньванфэй вывела на передний план уездную принцессу, а все девушки стояли позади, плотно заслонив собой всех. Только уездная принцесса имела возможность показаться перед наследным принцем, а несколько девушек из других семей не могли сдержать взглядов зависти и ревности. А Чу Цзинь Мяо не могла перестать напрягать шею, чтобы посмотреть вперед, задаваясь вопросом, что же она действительно хотела увидеть.

Наследный принц посидел некоторое время со старой ванфэй и принцем Хуэй Лин, и вскоре сопровождавшие его чиновники предложили наследному принцу отдохнуть пораньше, так как он устал от поездки на лодке. Старая ванфэй согласилась и любезно пригласила наследного принца остановиться в резиденции принца, что он и сделал после нескольких отговорок.

Когда жители резиденции принца услышали эту новость, все они проявили нескрываемую радость, а уездная принцесса была особенно довольна, и не могла скрыть самодовольства в уголках своих глаз.

Принц Хуэй Лин и Шицзы проводили наследного принца до задней части дома, где он договорился остановиться, а старая ванфэй хотела пойти с ним, но наследный принц и остальные уговорили ее остановиться.

После того, как наследный принц и его партия ушли, старая ванфэй вытерла пот, и ее служанка помогла ей сесть на кровать Луохань, неконтролируемо пыхтя. Видя, что старая ванфэй находится в таком состоянии, у всех остальных барышень и фужэн хватило здравого смысла удалиться. Внезапное появление наследного принца нарушило ритм жизни многих людей, и девушкам нужно было спешить к себе, чтобы подготовиться.

Когда в комнате осталась только ее собственная семья, старая ванфэй спросила цзюньванфэй:

— Действительно ли тот двор в порядке? Не позволяй пренебрегать Его Высочеством.

— Не волнуйся, матушка, как получила новости – послала кого-то, чтобы навести порядок во дворе Хуачжан. Мы построили этот двор для наследного принца, и хотя наследный принц позже прислал письмо о том, что не приедет, я не стала откладывать ремонт двора Хуачжан, и теперь, в конце концов, это не было напрасной тратой сил.

Старая ванфэй кивнула:

— Ты хорошо поработала. Если бы ты не подготовилась заранее, мы бы сегодня были грубыми.

Цзюньванфэй красиво улыбнулась, она была так предана двору Хуачжан в первую очередь, но не для того, чтобы ее дочь могла стать наследной принцессой, а потому что она была так предана всему, что касается наследного принца. Согласно прошлогодним слухам, было маловероятно, что наследный принц приедет в Тайюань на временное пребывание, но, к ее удивлению, наследный принц действительно приехал в резиденцию принца и останется здесь на несколько дней.

Это действительно была большая работа, и хотя цзюньванфэй стояла здесь, ее мысли уже улетели вперед. Она не могла перестать думать о том, что ей придется сделать, чтобы привлечь внимание наследного принца. Слишком светлый — позор, слишком пестрый — нарочито, теперь даже цзюньванфэй оказалась в затруднительном положении.

Пока Старая ванфэй и цзюньванфэй говорили, несколько девушек с Чу Цзинь Яо стояли за перегородкой и слушали. Старая ванфэй и цзюньванфэй некоторое время оживленно обсуждали происходящее, и чем больше они говорили, тем больше чувствовали, что нельзя терять времени. Цзюньванфэй встала и вышла, чтобы затащить уездную принцессу внутрь. Цзюньванфэй взяла уездную принцессу за руку и вежливо улыбнулась, увидев нескольких девушек:

— Вы все еще стоите, вы были заняты весь день сегодня, также устали. Возвращайтесь и отдохните.

Чу Цзинь Яо этого и желала, она сразу же сжала руки, произнесла тысячу благословений и вышла со служанкой.  Чу Цзинь Мяо, напротив, была недовольна и колебалась в своих шагах, отказываясь уходить.

Она не собиралась уходить! Цзюньванфэй всегда задерживала их днем, заставляла их весь день находиться рядом с уездной принцессой, а теперь, когда собиралась обсудить серьезные вопросы, она их прогоняла? Чу Цзинь Мяо так не хотела, что несколько минут медлила, но в конце концов не решилась открыто ослушаться Цзюньванфэй, поэтому надулась и последовала за группой к выходу.

Цзюньванфэй продолжала улыбаться, наблюдая за их уходом. Сколько еще лет прожила цзюньванфэй, как она могла не понять маленькие мысли Чу Цзинь Мяо? Ей просто было лень указывать на это. Старая ванфэй изначально не соглашалась пустить Чу Цзинь Мяо в качестве спутницы, но только благодаря настойчивости цзюньванфэй и поручительству Чу Чжу ей это удалось. Она знала, что Чу Цзинь Мяо не отличалась правильным мышлением и имела много коварных идей, ну и что с того? Рядом была цзюньванфэй, как могла такая молодая девушка, как Чу Цзинь Мяо, переломить ситуацию? Вместо этого было бы правильным использовать такой камень, положив его рядом с уездной принцессой для заточки когтей.

Цзюньванфэй слегка усмехнулась, смотря на спину Чу Цзинь Мяо, и неизбежно взгляд ее пронесся над Чу Цзинь Яо.

Улыбка цзюньванфэй слегка застыла, в отличие от мыслей свекрови, цзюньванфэй благоволила Чу Цзинь Мяо, но никогда не хотела держать эту пятую барышню рядом со своей дочерью. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она одновременно вошла в резиденцию, и Бао Чжу предпочитала находиться рядом с Чу Цзинь Яо, и даже подчиненные в доме были хорошего мнения о Чу Цзинь Яо. Такая тактика, в сочетании с лицом Чу Цзинь Яо, не могла заставить цзюньванфэй не принимать это близко к сердцу.

— Матушка, на что ты смотришь? – спросила уездная принцесса, смущенно дергая за рукав цзюньванфэй.

Цзюньванфэй пришла в себя и улыбнулась своей единственной дочери:

— Неважно, матушка о многом задумалась. Тебе не нужно об этом беспокоиться, матушка все устроит за тебя.

Услышав это, уездная принцесса действительно опустила голову и с широкой улыбкой подумала о дальнейших играх. Цзюньванфэй посмотрела на свою беззаботную дочь и подумала «Все в порядке, Чжу’эр еще молода, пусть веселится пока, еще не поздно научить ее позже».

Вернувшись в свой двор, Чу Цзинь Яо спокойно попросила Цзе Гэн заменить горячий чай и подняться. Сегодня она долго стояла, и у нее болела спина.

Цзе Гэн заменила горячий чай, и Лин Лун протянула новый чай Чу Цзинь Яо. Наблюдая, как Чу Цзинь Яо выпила половину, она не удержалась и спросила,

— Барышня, у Вас нет никаких мыслей о сегодняшнем происшествии?

Чу Цзинь Яо посмотрела на Лин Лун:

— Что я должна думать?

Лин Лун на мгновение потеряла дар речи:

—Рабыня не имеет в виду это.., но сегодня мы встретили наследного принца!

— Ну и что? — Чу Цзинь Яо сказала в своем сердце – «Я даже чуть не ранила наследного принца и чуть не швырнула в него что-то».

Естественно, Чу Цзинь Яо не стала проявлять инициативу и упоминать этот вопрос. Сегодня у старой ванфэй было много дел, и она на некоторое время забыла об этом. Если она сама снова заговорит об этом, не получит ли она несколько выговоров?

— Барышня, наследный принц здесь, давайте…

— Лин Лун, – Чу Цзинь Яо слегка подчеркнула, и смотрели на Лин Лун глубоким взглядом.

— Хорошо иметь амбиции. Это шутка – если у тебя есть только амбиции, но нет средств и статуса, чтобы соответствовать им.

Чу Цзинь Яо отложила чай и обратилась к Лин Лун, а также к Гун Мама и Цзе Гэн в комнате:

— Вы должны лучше меня знать, каков наш статус и что бабушка попросила нас сделать. Старая ванфэй и цзюньванфэй хорошо относятся к нам, возможно, из-за моего статуса спутницы уездной принцессы, но если мы переступим эту черту, как вы думаете, что сделает цзюньванфэй?

Лин Лун поняла, она опустилась на колени, поклонилась один раз и сказала:

— Рабыня понимает, это рабыня была в таком заблуждении, что чуть не сбилась с пути. Спасибо, барышня, что напомнили мне.

— Хорошо, что ты понимаешь, – Чу Цзинь Яо не собиралась строго наказывать Лин Лун, и, увидев, что она все поняла, позволила Лин Лун встать. Для ее людей было очень важно работать вместе, не говоря уже о том, что два кулака не могут победить четыре, и Чу Цзинь Яо должна была полагаться на Лин Лун, поэтому она не стала бы давить на своих людей в такой ситуации.

После того, как Чу Цзинь Яо поправила Лин Лун, она перестала упоминать об этом, а шум внешнего мира в последние несколько дней заставил Чу Цзинь Яо не думать о таком незначительном инциденте. Для Старой ванфэй Хуэй Лин и так было большим событием – день рождения, а теперь еще и наследного принца принимали, и в результате весь Тайюань кипел от радости. Начиная со второго дня приезда наследного принца, количество людей, пришедших поздравить старую ванфэй, поднялось на уровень выше. Бросив поздравительные подарки и сказав несколько слов поздравления старой ванфэй, дажэн всегда сворачивали дорогу ко двору принца, чтобы выразить свое почтение.

Пришли даже знакомые Чу Цзинь Яо, а глава Дома ткачества и вышивки «Юнь», господин Вэй, лично посетил вместе с сыном.

Зная, что Чу Цзинь Яо также находится в резиденции принца Хуэй Лин, господин Вэй взял с собой свою долю дивидендов за этот месяц. И его сопровождал совершенно неожиданный человек.

Когда Чу Цзинь Яо получила доклад от своего подчиненного, она почти подумала, что ослышалась. Она не могла не переспросить:

— Что ты сказала?

— Отвечаю Пятой юной барышне, Старший господин Вэй сказал, что ему нужно кое-что передать барышне, но из-за нехватки времени он не может прийти к ней лично, поэтому он попросил прийти барышню по фамилии Су из магазина.

Чу Цзинь Яо поднялась на ноги, ее голос дрожал от волнения:

— Где она?

— Уже вошла через западную дверь и, вероятно, сейчас в пути.

Чу Цзинь Яо была вне себя от радости и поспешно сказала:

— Лин Лун, приготовь для этой сестры немного серебра и пригласи ее поесть дыни и фруктов, – сама она даже не успела задержаться и что-то сказать по этому поводу, как выбежала на улицу, держа подол юбки руками.

Чу Цзинь Яо бежала во весь опор и действительно встретила Су Хуэя на полпути. Увидев знакомую фигуру, глаза Чу Цзинь Яо сразу же увлажнились.

—  Старшая сестра!

Су Хуэй также увидела Чу Цзинь Яо, она сделала два быстрых шага и притянула Чу Цзинь Яо, чтобы та посмотрела на нее, а затем отругала ее:

— Почему ты бежала? Приходящих и уходящих здесь много, а ты не знаешь дороги — не боишься, что тебя похитят.

— Как я могу! – Чу Цзинь Яо знала, что Су Хуэй всегда остра на язык и добра сердцем, поэтому она не рассердилась и потянула Су Хуэя за собой, улыбаясь: — Я слышала, что ты пришла с лавочником Вэй,  поэтому не могла ждать, и сама вышла тебя искать. Хорошо, что я нашла тебя.

Су Хуэй улыбнулась:

— Раз уж я проделала такой путь, то обязательно увижу тебя перед отъездом. Ладно, возвращайтесь первыми, другим придется идти пешком, давайте не будем стоять.

Чу Цзинь Яо радостно шла к маленькому дворику с Су Хуэй под руку, перешептываясь и обмениваясь с ней ситуациями по пути. Прошлой зимой Чу Цзинь Яо попросила лавочника Вэй найти Су Хуэй, позже муж Су Хуэй однажды приехал с Вэй Лян, чтобы убедиться в правдивости новостей, и семья Су Хуэй переехала из сельской местности в Тайюань. Чу Цзинь Яо давно знала о приезде Су Хуэй, но она находилась в резиденции маркиза Чан Син, поэтому ей было невыгодно выходить или впускать Су Хуэй, а потом ее отправили в резиденцию принца Хуэй Лин в качестве спутницы по учебе, поэтому видеться было еще более затруднительно.

Она не ожидала, что на этот раз господин Вэй будет настолько предусмотрителен, что приведет Су Хуэй с собой. Прошло больше года с тех пор, как маркиз Чан Син забрал Чу Цзинь Яо, и это была первая встреча сестер.

Чу Цзинь Яо иногда вздыхала, что, хотя судьба ее родителей была слабой, две сестры, которых она встретила, были добры к ней. Ее родная сестра Чу Цзинь Сянь была мягкой и достойной, и помогла ей закрепиться в резиденции маркиза Чан Син, а ее приемная сестра Су Хуэй была вспыльчивой и неумолимой, но была жестким и мягкосердечным человеком. Чу Цзинь Яо действительно доверяет и любит обеих своих сестер.

Чу Цзинь Яо и Су Хуэй встретившись после долгого времени, чувствовали себя счастливыми. Тем больше они разговаривали и смеялись по дороге, и тем больше у них было радостное настроение. Они только что достигли входа во двор, как вдруг увидели человека, идущего им навстречу.

Увидев идущего, улыбка Чу Цзинь Яо сразу же померкла. Су Хуэя в замешательстве спросила:

— Что случилось? Кто эта барышня, разве ты не собираешься с ней поздороваться?

Позади Чу Цзинь Яо Цзе Гэн поприветствовала:

— Приветствуем Четвертую юную барышню.

Четвертая юная барышня? Су Хуэй была немного удивлена, почему выражение лица Чу Цзинь Яо вдруг стало уродливым, ведь она была сестрой в одном доме, как она могла так бросить свое лицо? Она уже вернулась в свою родную семью, для нее было правильным ужиться с ней, как она могла обижать людей просто так?

Су Хуэй уже собиралась тихонько ущипнуть Чу Цзинь Яо, как вдруг до Су Хуэя дошло, что Чу Цзинь Яо была пятой барышней.

Четвертая барышня, пятая барышня.

Су Хуэй не могла не повернуть голову к лицу Чу Цзинь Мяо в этот момент, и ее разум внезапно прояснился.

Эта девушка, которую семья Су тайно подменила. Ее кровная родная младшая сестра.

Теперь Су Хуэй была крайне смущена и не знала, что сказать. После того, как Чу Цзинь Мяо увидела этих двоих, ее лицо стало презрительным и холодным, и она ушла, даже не поприветствовав их. Уходя, Чу Цзинь Мяо спросила:

— Кто этот человек в одежде слуги? Как получилось, что даже такого человека пустили на задний двор?

Чу Цзинь Мяо не понижала голос, когда говорила, очевидно, обращаясь к ним. Служанка прошептала что-то на ухо Чу Цзинь Мяо, и Чу Цзинь Яо и Су Хуэй услышали, как Чу Цзинь Мяо усмехнулась и ушла, не оглядываясь.

Сердце Су Хуэй заколотилось, и Чу Цзинь Яо, боясь, что Су Хуэй будет смущена, быстро сказала:

— Старшая сестра, не приставай к ней.

Су Хуэй сжала руку Чу Цзинь Яо и сказала:

— Пойдем внутрь и поговорим, здесь не место для разговоров.

Когда она вошла внутрь и села, Чу Цзинь Яо посмотрела на Су Хуэй и сказала с раздумьем:

— Старшая сестра, Чу Цзинь Мяо просто такая, всегда говорит с шипами, она не чувствует себя комфортно, если не говорит в тени, не обращай на нее внимания.

— Знаю, – Су Хуэй посмотрела на Чу Цзинь Яо и, казалось, вздохнула: — Кстати говоря, кроме ее рождения, семья Су не сделала ни единой работы, столько лет ее кормила и одевала другая семья. На самом деле я предсказала это давно, что она отречётся от меня.

Просто не ожидала, что Чу Цзинь Мяо так отвергнет свою биологическую семью.

Чу Цзинь Яо не знала, что сказать, ее положение было деликатным в этом вопросе, было неуместно говорить что-либо, поэтому она просто ничего не сказала и молча крепко держала руку Су Хуэя. Су Хуэй на некоторое время расстроилась, но быстро взяла себя в руки:

— Забудь о ней, она не хочет встречаться с нами, простолюдинами, и считает нас позором для себя, поэтому я просто сделаю вид, что у меня нет сестры. Все равно мы никогда не ладили, так какой смысл принуждать к любви?

Открытость Су Хуэя удивила Чу Цзинь Яо, но если подумать, то это была первая встреча Су Хуэя и Чу Цзинь Мяо сегодня, и Чу Цзинь Мяо сказала такие вещи в присутствии Су Хуэя. Все же Чу Цзинь Мяо – совершенно лишенная чувств чужачка, и если Чу Цзинь Мяо не хочет признать это, то Су Хуэй может и не захотеть, так как можно ожидать, что Су Хуэй будет как госпожа Чжао, безоговорочно терпеть выходки Чу Цзинь Мяо?

Таким образом, Чу Цзинь Мяо собственными руками разорвала связь с родной сестрой. Возможно, сама Чу Цзинь Мяо даже хотела это.

Чу Цзинь Яо больше не обращала внимания на таких людей, которые без причины влияли на ее настроение. Они с Су Хуэй болтали о том, что произошло с тех пор, как они расстались, о Доме ткачества и вышивки «Юнь» и о том, получится ли продавать готовую одежду. Им двоим было о чем поговорить, так почему они должны позволять этому белоглазому волку, Чу Цзинь Мяо, портить им настроение?

Позже, когда разговор стал более интересным, Чу Цзинь Яо достала все платья, которые она сшила в свободное время, и показала их Су Хуэй одно за другим.

Су Хуэй внимательно рассмотрела стежки и направление и наконец сказала:

— Твой метод пришивания лент и бахром к складкам нов. У меня есть примерное представление о том, как это сделать, поэтому я вернусь и попробую это сделать с тканью изделий, и если у меня получится, то они будут хорошо продаваться.

Они обе привыкли страдать в детстве и особенно охотно говорили о зарабатывании денег.

Чу Цзинь Яо спросила небрежно:

— Сестра, как ты проживаешь в последнее время? У тебя достаточно денег?

Выражение лица Су Хуэй было невидимо ошеломленным, и ее губы пробормотали несколько раз. Су Хуэй спокойно посмотрела на сторону лица Чу Цзинь Яо и обнаружила, что ее кожа была белой, а глаза ясными, и на первый взгляд у нее все было очень гладко. Сердце Су Хуэй успокоилось, Чу Цзинь Яо легко вернулась в семью и теперь прекрасно справляется сама, так что не стоит рассказывать ей об этих неприятностях.

Су Хуэй наконец покачала головой и сказала:

— Ничего страшного, все в порядке. Что за цветочный стежок, о котором ты говорила?

Чу Цзинь Яо собиралась спросить об этом осторожно, но услышав, как Су Хуэй спрашивает о бизнесе, она не посмела быть небрежной и тут же снова продемонстрировала осторожность. И так тема беседы естественным образом поменялась.

Чу Цзинь Яо и Су Хуэй долгое время увлеченно обсуждали этот вопрос, пока наконец не стало поздно. Су Хуэй не смогла бы вернуться в город, если бы не уехала, поэтому она неохотно попрощалась.

Чу Цзинь Яо сопровождала Су Хуэя и ждала в проходе, ожидая, пока люди Старшего лавочника Вэй подойдут и вместе отправят карету обратно в город. Постояв некоторое время, Чу Цзинь Яо не удержалась и спросила:

— Сестра, почему на этот раз пришел Старший лавочник Вэй? Честно говоря, каждый раз для доставки вещей приходит Младший лавочник Вэй Лян, старшего я еще не видела.

— Дабы отпраздновать день рождения ванфэй, разве не обязательно, чтобы приехал Старший господин? – Су Хуэй не совсем поняла, она ответила: – Вообще-то я мало видела Старшего лавочника Вэй. Слышала, что у него много недвижимости, и каждый день его не видно. Я каждый день обхожу только вышивальную ферму, если бы не сегодняшняя встреча с тобой, боюсь, я бы не увидела Старшего лавочника Вэй.

Чу Цзинь Яо кивнула, чувствуя, что этот человек становится все более загадочным:

— Лавочник Вэй действительно странный. Но чтобы иметь возможность делать такой большой бизнес, неудивительно, что он ведет себя странно.

Су Хуэй кивнула, она только помогала в магазине и выходила развлекать гостей, когда были покупательницы, но даже так она могла почувствовать весь ужас состояния семьи Вэй. Чу Цзинь Яо, съедавшая свои ежемесячные дивиденды, тоже чувствовала ужас перед богатством семьи Вэй.

Су Хуэй не знала об отношениях между Чу Цзинь Яо и лавочником Вэй, она думала, что речь идет о доле маркиза Чан Син, которая в итоге была разделена на имя Чу Цзинь Яо, поэтому не находила это странным. Ожидая и беседуя, они долго стояли, но никого не было видно. Слуги, за которыми несколько раз посылали, говорили, что они заняты и не могут его видеть.

— Чем он занимался? Не могу поверить, что я никого не вижу?

Су Хуэй сказала:

— Подожди еще немного, если тебе надоело стоять, возвращайся первой, а я подожду одна.

— Как я могу это сделать, – Чу Цзинь Яо настояла на том, чтобы сопровождать Су Хуэя, она тайно бормотала в своем сердце «Лавочник Вэй и резиденция принца Хуэй Лин не имеют никаких дел, что лавочник Вэй делает в резиденции принца на этот раз? Оставаясь на такой долгий срок».

К счастью, лавочник Вэй тоже понял, что уже поздно, и вскоре после этого поспешно пришел, забрав с собой Су Хуэй и остальных. Только после того, как Чу Цзинь Яо проводила их до вторых ворот, она неохотно пошла обратно.

На следующий день был официальный день рождения старой ванфэй, и в резиденции было очень оживленно, был устроен трехдневный банкет, слуги у передних и задних ворот осыпали пешеходов конфетами и серебряными монетами. У входа стоял слуга, певший имена и читавший список подарков, и его громкий и протяжный голос редко отдыхал в течение дня.

Было очень много людей, как гостей, так и хозяев, которые были настолько ослеплены, что не обращали внимания на присутствующих. В это время наследный принц принимал множество людей пользуясь  празднованием дня рождения.

В последний день банкета, во второй половине дня, в заднем саду был устроен театр, и старая ванфэй повела группу гостей смотреть спектакль на сцене. В центре была установлена сцена, а вокруг нее – павильоны. Принц второго ранга, Шицзы и другие гости мужского пола сидели на одной стороне, а Старая ванфэй и женщины – на другой.

Чу Цзинь Яо не испытывала особого энтузиазма по поводу всего этого, она сидела на своем месте и коротала время ничего не делая, как вдруг ее за локоть кто-то схватил.

— Почему ты сидишь без дела! –  уездная принцесса недовольно уставилась на Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо пришла в себя, чувствуя недоумение:

— Что случилось?

Губы уездной принцессы зашевелились, но в итоге она ничего не сказала, а сразу схватила Чу Цзинь Яо за руку и потянула ее на улицу:

— Я хочу выйти подышать воздухом, ты меня будешь сопровождать.

— Если Вы хотите пойти куда-нибудь, пусть старшая сестра Янь сопровождает Вас, мне лень ходить.

— Нет, ты должна идти, когда я скажу, что ты можешь.

Чу Цзинь Яо наморщила лоб, ей не нравилось такое отношение уездной принцессы. Из трех спутниц Чу Цзинь Яо не знала, как ей удалось завоевать расположение уездной принцессы, и той нравилось тянуть ее за собой. Чу Цзинь Мяо и Янь Цися отнеслись к этому цинично, а сама Чу Цзинь Яо чувствовала себя неловко. Пожалуй, большая часть причины, по которой уездная принцесса сделала это, была связана с ее рождением, верно? Барышни бывали всякие, но те, кто по ошибке рождалась в крестьянских семьях, были редкостью, и уездная принцесса большую часть времени обращалась с ней как с редкой игрушкой.

Но эта уездная принцесса – сокровище цзюньванфэй, так кому захочется говорить хоть слово против уездной принцессы? Чу Цзинь Яо смогла встать только силой уездной принцессы и сказала:

— Ладно, не тяните, я просто пойду с Вами.

Чу Цзинь Мяо обращала внимание на Чу Цзинь Яо, краем глаза она видела, как Чу Цзинь Яо встала, внешне легкомысленная, и как только Чу Цзинь Яо вышла, она тут же подошла спросить Ян Цися:

— Что уездная принцесса и Чу Цзинь Яо делают на улице?

Янь Цися бросила взгляд и небрежно ответила:

— Не знаю. Кажется, я видела, как наследный принц только что вышел, так что уездной принцессе и девушкам, вероятно, было слишком скучно, и они вышли подышать воздухом.

Чу Цзинь Мяо сказала «О», но в душе она подумала - «Итак, они последовали за наследным принцем».

Чу Цзинь Мяо терпеливо сидела некоторое время, затем также тихо встала и спустилась вниз.

Когда Чу Цзинь Мяо отошла, Ян Цися бросила ничего не выражающий взгляд на спину Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Яо тащилась за уездной принцессой, чем дальше она шла, тем больше чувствовала, что что-то не так. Затем она просто остановилась и настороженно посмотрела на уездную принцессу:

— Уездная принцесса, что Вы делаете?

— Я выхожу подышать свежим воздухом и отдохнуть от ветра.

— Сад такой большой, куда не иди, везде можно подышать свежим воздухом. Почему Вы все время идете в этом направлении?

Глаза Чу Цзинь Яо были строгими, уездная принцесса испугалась ее взгляда и слабо сказала:

— Я только что видела, как наследный принц тоже вышел, разве ты не хочешь посмотреть, что за человек наследный принц? Давай проберемся следом и посмотрим, одного взгляда достаточно!

— Сумасшедшая! – Чу Цзинь Яо воскликнула: – Ты знаешь, какое это будет преступление, если кто-то узнает?

Уездная принцесса беспечно улыбнулась:

— Вряд ли кто-то узнает, я просто посмотрю, что в этом плохого?

Чу Цзинь Яо была в ярости, она схватила уездную принцессу за запястье и собиралась оттащить ее назад:

— Я не могу рассуждать с тобой, в таком случае, пусть этим займется цзюньванфэй.

Уездная принцесса была в ярости и закричала тонким голосом:

— Как ты смеешь!

— Посмотрим, осмелюсь ли я.

Уездная принцесса вскочила в гневе, она поднялась на ноги и отказалась уходить, и обернулась, чтобы отругать сопровождавших ее служанок:

— Вы, что, слепые? Разве вы не видите, что она так оскорбляет вышестоящую? Я расскажу маме, пусть она продаст вас всех в публичный дом!

Услышав это, Чу Цзинь Яо была в еще большей ярости. Публичный дом? Разве это то, что должна говорить незамужняя девушка? Служанка, вроде старшая, стоявшая позади уездной принцессы, сказала:

— Уездная принцесса, пятая барышня Чу права, Вам нельзя встречаться с посторонними, сначала вернитесь назад.

— Как ты смеешь! – уездная принцесса задрожала от гнева: — Что вы все делаете, как вы смеете читать мне нотации? – с этими словами она холодно опустила голову и открыла рот, чтобы укусить руку Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох, ее запястье пронзила боль, сила в руке сразу ослабла, уездная принцесса воспользовалась возможностью выбежать, с ненавистью рявкнула на Чу Цзинь Яо, затем развернулась и побежала вперед.

Все служанки уездной принцессы были поражены, а та убежала далеко, как они могли заботиться о смерти и жизни Чу Цзинь Яо. Они все побежали за своим хозяином.

Чу Цзинь Яо была зла и взбешена, Лин Лун действительно не ожидала, что титулованная уездная принцесса может так поступить. Она крепко сжала руку Чу Цзинь Яо, на белом и нежном запястье Чу Цзинь Яо отпечатались два ряда следов зубов, некоторые края все еще сочились кровью. Лин Лун была так зла, что просто хотела гневно обругать Линь Бао Чжу:

— Что за человек, сколько тебе лет, как ты смеешь еще кусаться?

— Лин Лун, прекрати, – Чу Цзинь Яо нахмурилась, терпя боль в запястье, и покачала головой: – Если кто-то услышит нас, то страдать будем мы, не говори таких слов.

Лин Лун не могла понять таких рассуждений, но она была так зла, видя, как ее собственная барышня уговаривает другую, а затем была укушена той надутой и безмозглой уездной принцессой резиденции принца.

Лин Лун сказала:

— Вы пока потерпите, барышня, служанка вернется за лекарствами, а потом вместе с Вами отправится на поиски старой ванфэй. Старая ванфэй все еще разумна и не будет сидеть сложа руки.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и покачала головой – даже если старая ванфэй была разумной, могла ли она помочь постороннему человеку? Какой позор для женщины кусать кого-то, неужели старая ванфэй примет решение в ее пользу? Пожалуй, первым, кто подавит новость и положит конец этому делу, будет Старая ванфэй.

Чу Цзинь Яо не ответила на это, а просто сказала:

— Сначала отправляйся в театр, а о деле уездной принцессы доложи цзюньванфэй или старой ванфэй. Оскорбление наследного принца — не пустяки. Уездная принцесса, она готова искать смерти, мы не можем сопровождать ее на смерть.

Лин Лун колебалась:

— Но, барышня, Ваша рана…

— Ничего страшного, просто поверхностная рана, – Чу Цзинь Яо сказал: – Ты сначала иди к старой ванфэй или цзюньванфэй, кто бы это ни был, главное, чтобы сначала остановили уездную принцессу.

Лин Лун все еще колебалась, но в конце концов решилась и сказала:

— Барышня, сначала сядьте здесь, не двигайтесь, потерпите пока. Тут недалеко от нашего двора, я поспешу обратно, чтобы сообщить Цзе Гэн, чтобы она пришла и дала Вам лекарство. А я пойду в театр с сообщением старой ванфэй.

Это единственный способ, Чу Цзинь Яо кивнула и сказала:

— Хорошо, позаботься о себе по дороге.

Лин Лун помогла Чу Цзинь Яо сесть в беседку, а затем побежала.

Чу Цзинь Мяо тайно следовала позади, уже давно отправив своих служанок устроить засаду на месте нахождения Чу Цзинь Яо.

Маленькая девочка зарылась в траву и высунула голову, чтобы полуобернуться. Прежде чем она смогла угадать начало или конец, она увидела подбегающую Лин Лун. Маленькая служанка была поражена и поспешно отступила.

Когда маленькая служанка прибежала обратно, Чу Цзинь Мяо поспешно спросила:

— Ну как? Что случилось впереди?

Маленькая служанка запыхалась и сказала:

— Я не видела уездную принцессу, видела только пятую барышню, сидящую в беседке, и ее рука, кажется, была ранена. После того, как ее служанка усадила пятую барышню, она убежала сама.

Чу Цзинь Мяо пошевелила мозгами и уже догадалась, что Лин Лун, вероятно, побежала за медицинской помощью. Чу Цзинь Мяо усмехнулась и сказала:

— Какая верная служанка, ее хозяйка была ранена, и она сбежала сама. Пойдем, пойдем и избавимся от этой служанки, которая не знает, что для Пятой сестры небо высоко.

Лин Лун вспомнила о Чу Цзинь Яо, которая была совсем одна, и хотела поспешить назад, чтобы позвать Цзе Гэн выйти, но, к сожалению, чем больше она волновалась, тем меньше у нее получалось, и когда она была еще на некотором расстоянии от двора, Лин Лун остановила Чу Цзинь Мяо.

— Эй, ты ведь Лин Лун рядом с пятой сестрой? – Чу Цзинь Мяо улыбнулась и сказала: — Почему ты здесь? Где пятая сестра?

Лин Лун было не намного лучше, когда она увидела Чу Цзинь Мяо, но она все же склонила голову и вежливо сказала:

— Пятая барышня немного устала и отдыхает, я вернулась, чтобы принести кое-что для барышни.

Лин Лун не осмелилась сказать, что рука Чу Цзинь Яо была ранена, опасаясь, что Чу Цзинь Мяо, услышав это, будет иметь плохие намерения. Однако Лин Лун не знала, что Чу Цзинь Мяо уже была в курсе.

Чу Цзинь Мяо улыбнулась и сказала:

— Думала, что это что-то большое, но оказалось, ты возвращаешься за чем-то. Кстати, цзюньванфэй послала за уездной принцессой, так что ты можешь отвести меня к уездной принцессе.

Лин Лун сразу подняла голову и с ненавистью прикусила нижнюю губу:

— Боюсь, что рабыня не может подчиняться приказам, пятая барышня все еще ждет, когда рабыня вернется и исполнит ее приказы.

— Ой, ты больше не прислушиваешься к моим словам? – Чу Цзинь Мяо сказала, не уступая ни на шаг: — Ты не смеешь ослушаться приказа цзюньванфэй?

Лин Лун была в ярости, она не могла перестать смотреть во двор, но ничего не могла сделать с такого маленького расстояния. В конце концов, Лин Лун могла только сказать с тайной ненавистью:

— Не смею.

В это время Чу Цзинь Яо не знала, что Лин Лун была насильно уведена. Она сидела в беседке, и вскоре после этого небо потемнело, и сквозь пасмурные тучи пробилась молния, за которой последовал приглушенный гром.

Чу Цзинь Яо посмотрела на небо и пробормотала:

— Будет дождь.

Она вздохнула:

— Интересно, куда делась Лин Лун, пусть ее не останавливает дождь. Считая время, когда она уже прибыла во двор, я думаю, Цзе Гэн скоро будет здесь.

Чу Цзинь Яо могла только сидеть в беседке и настойчиво дожидаться. Обещанный весенний дождь пришел, подул прохладный ветерок с водяным паром, и вскоре полил дождь.

Чу Цзинь Яо постепенно становилось немного холоднее, она не могла не встать и не посмотреть на занавеску из дождя:

— Почему Цзе Гэн еще не пришла? Может быть, по дороге произошел какой-то несчастный случай?

Она уже начала волноваться, как вдруг услышала голос из-за завесы дождя:

— Господин, здесь есть беседка, Вы можете укрыться здесь на некоторое время.

Дождь стучал по шиферной плитке, и звуки снаружи стали глуше из-за завесы дождя и приглушенного грома.

— Господин, здесь есть беседка, Вы можете укрыться здесь на некоторое время.

Чу Цзинь Яо была поражена в самое сердце и немедленно отступила на два шага назад, а поскольку она шла слишком быстро, случайно потянула свою рану.

Она не могла удержаться от шипения, ее неповрежденная рука зажала рану, не зная, что делать на мгновение.

Чу Цзинь Яо замешкалась на миг, желая поспешить выйти, пока дождь не стал слишком сильным, но прежде чем она успела это сделать, в беседку вошла другая сторона.

Резкий дождь, казалось, нарушил темп движения многих людей. Волосы мужчины были слегка мокрыми, несколько прядей растрепанных волос прилипли ко лбу, капля воды скользнула по щеке к подбородку, прежде чем окончательно исчезнуть в тяжелом воротнике его накидки.

Слуга в зеленой одежде позади него был еще более промокшим, подол его пальто стекал вниз.

Слуга в зеленом закатал полумокрый рукав и поспешно вытер воду с подбородка, он дважды потер его, и его глаза расширились от удивления.

— Барышня Чу?

Чу Цзинь Яо стояла в углу. Она также узнала этого слугу, который показал ей дорогу в прошлый раз. Но теперь выяснилось, что это был вовсе не слуга из резиденции принца, а евнух со стороны наследного принца.

Услышав голос Сяо Линьцзы, Цинь И тоже повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, и его взгляд прямо упал на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо больше не могла притворяться невидимой, поэтому она могла только выйти вперед, сложа руку в приветствии:

— Приветствую, Ваше Высочество Наследный Принц, приветствую евнух Линь.

— Барышня Чу, это и вправду Вы, – Сяо Линьцзы рассмеялся: – Что здесь делает барышня?

В то время брови Цинь И нахмурились, и вдруг он спросил,

— Что случилось с твоей рукой?

Только тогда Сяо Линьцзы понял, что Чу Цзинь Яо держала одну руку, и на ее запястье были слабые следы крови.

Сяо Линьцзы тоже насторожился:

— Ой, что с Вашей рукой?

У Чу Цзинь Яо действительно хватило духу прыгнуть в реку*. Ей и так было неловко из-за укуса уездной принцессы, и что она застряла в беседке из-за дождя, а теперь она еще и столкнулась с Его Высочеством наследным принцем! Она тихо молилась, чтобы наследный принц не обращал на нее внимания, но все пошло не так, как она хотела, и наследный принц действительно спросил о ране на ее руке.

*[кхм, вид самоубийства]

Чу Цзинь Яо была так смущена, что нерешительно сказала:

— Это я… случайно поцарапалась.

Цинь И слегка рассмеялся и холодно спросил:

— Где ты так поцарапалась, что остались следы зубов?

Как только подняла голову, она обнаружила, что Цинь И смотрит на нее с добрым взглядом, его глаза, казалось, говорили: «Ты продолжай точить лясы, продолжай».

Но слова уже были сказаны здесь, ей было бы слишком неловко менять свое мнение, поэтому Чу Цзинь Яо могла только продолжать нестись сломя голову:

– Может быть,.. этот камень выглядит именно так. Поднебесная огромна, каких чудес только нет.

Цинь И был очень зол и смеялся, Чу Цзинь Яо была просто талантом – каждый раз шутила всё лучше. Цинь И обернулся и приказал Сяо Линьцзы:

— Иди и принеси нефритовую мазь от шрамов.

Сяо Линьцзы на мгновение замер, а Чу Цзинь Яо, сильно удивившись, поспешно сказала:

— Не надо, это нехорошо?

Сяо Линьцзы повернул голову и посмотрел на Чу Цзинь Яо, затем поднял глаза на наследного принца их семьи, и в душе был просто сильно удивлен. Сяо Линьцзы сдержал шок в своем сердце, чтобы посмотреть на Цинь И, и обнаружил, что Цинь И смахнул с очень нетерпеливым взглядом в глазах. Хотя Цинь И не издал ни звука, Сяо Линьцзы знал, что наследный принц говорил: «Ты еще не идешь?».

Сяо Линьцзы знал, что Цинь И никогда не любил повторять что-то второй раз, поэтому в этот момент он поднял глаза и сказал, опустив брови:

— Да, этот слуга просит разрешения покинуть.

Чу Цзинь Яо поспешно сделала два шага за ним и сказала с тяжелым выражением лица:

— Ах, это... не слишком хорошо, не так ли?

— Почему это плохо, – Сяо Линьцзы уже вышел, оставив Цинь И и Чу Цзинь Яо одних в беседке. Цинь И холодно ответил:

— О ком ты беспокоишься, говоря так?

Чу Цзинь Яо придержала язык на полсекунды и задушенно сказала:

— Эта дочь беспокоится о Его Высочестве Наследном Принце.

Цинь И опустил голову, и не смог удержаться от легкой улыбки, а когда он снова поднял, его глаза слабо искрились от смеха.

Чу Цзинь Яо не видела выражения лица Цинь И, она слегка опустила голову и тихо и настороженно стояла в углу.

Цинь И был немного любопытен в своих мыслях. Он намеренно не скрывал свою личность, когда не вернулся, и теперь, когда Чу Цзинь Яо увидела его лично, было бы разумно сразу же выяснить начало и конец всего. Она защищалась на таком расстоянии, может ли быть, что у нее есть какие-то угрызения совести?

Цинь И чувствовал, что это было совершенно излишне, хотя он и вернулся к своей личности, он был тем же человеком во времена нефритовой подвески и сейчас. Так почему граница должна быть такой четкой? Возможно, это было неизбежно: Чу Цзинь Яо только что узнала, что он наследный принц, и была напугана и слегка зарделась.

Учитывая это, Цинь И просто взял инициативу в свои руки и подошел к Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо испугалась и сделала резкий шаг назад, ее сердце ослабло, и она чуть не упала со ступенек.

Цинь И быстро сообразил и тут же схватил ее за запястье, оттаскивая назад силой одной руки. Он посмотрел в глаза Чу Цзинь Яо и недовольно нахмурился:

— Почему ты так боишься меня?

Чу Цзинь Яо слегка повернула запястье, пытаясь вытащить его, но хватка Цинь И была настолько крепкой, что она даже не смогла вытащить его. Чу Цзинь Яо могла только ответить на вопрос Цинь И низким голосом:

— Нет…

— И это называется «нет»?

Чу Цзинь Яо осторожно пошевелила запястьем, но все еще не могла ничего сделать, она немного задержала дыхание и подняла голову, чтобы посмотреть на Цинь И. Снаружи доносился шум дождя, завеса дождя закрывала все звуки внешнего мира, как будто этот маленький мир был единственным, что осталось. Глядя на Цинь И с этого ракурса, Чу Цзинь Яо  могла видеть, что его глаза, черные как смоль, видящие насквозь, теперь в некотором недоумении пристально смотрели на нее.

Сердце Чу Цзинь Яо внезапно пропустило половину удара — слишком похожи, и вправду слишком похожи. Глядя на это, Чу Цзинь Яо почти не могла различить наследного принца и Ци Цзэ. Чу Цзинь Яо повернула голову и посмотрела на руки Цинь И, его руки были очень красивыми, пальцы были длинными и сильными, почти не было видно выступающих суставов, от одного взгляда на эти руки она чувствовала полноту их сил.

Оглядываясь назад, Чу Цзинь Яо подумала, что эти руки действительно были полны силы, и что великая победа над татарами прошлой зимой была одержана под руководством владельца этих рук. Можно даже сказать, что эти руки, похожие на белый нефрит, были обагрены кровью и побеждали могущественных врагов собственноручно.

Наполовину вздыхая, наполовину забавляясь, Цинь И сказал:

— Ты действительно уникальна, из всех людей, которых я встречал, ты единственная, кто осмелился уклониться, когда я задал вопрос.

Чу Цзинь Яо пришла в себя и только тогда сообразила, что она рассеяна перед Его Высочеством наследным принцем. Она немного смутилась, но, к счастью, после этой паузы Цинь И больше не стал добиваться ответа, а плавно опустил ее руку.

Чу Цзинь Яо поспешно убрала руки и спокойно повернула запястье под незаметным углом. Впервые она стояла так близко к мужчине, и она также глубоко оценила разницу в силе между мужчинами и женщинами – после минутного сопротивления у нее немного болело запястье.

Цинь И отпустил Чу Цзинь Яо и перестал давить. Он думал, что Чу Цзинь Яо все еще не привыкла к этому, и поэтому ей нужно время для размышления. Цинь И уже давно привык к тому, что с ним обращаются как с наслелным принцем, и привык к такому уважительному и отстраненному отношению. Но теперь, когда тех людей заменила Чу Цзинь Яо, ему было немного не по себе.

Цинь И решил дать Чу Цзинь Яо время, ведь Чу Цзинь Яо спасла ему жизнь. Он не был узколобым человеком, и, учитывая прошлые отношения, к чему бы Чу Цзинь Яо не стремилась в будущем, если это не что-то чрезмерное, он не будет призывать ее к ответу. Но теперь кажется, что Чу Цзинь Яо не совсем понимает, что представляет собой эта доброта. По выражению ее лица Цинь И понял, что она просто хотела избежать его издалека.

Цинь И холодно взглянул на озадаченную  Чу Цзинь Яо – она еще ничего не сказала, что не так с этим наследным принцем?

Чу Цзинь Яо чувствовала, что не сможет сильно бороться с человеком ранга наследного принца, поэтому она осторожно сказала:

— Ваше Высочество, это моя вина, что я потревожила Вас сегодня из-за дождя. Я уйду, прошу простить меня, наследный принц.

Увидев, что наследный принц не возражает, Чу Цзинь Яо с облегчением вышла. Но когда она только повернулась и собиралась сделать следующий шаг под дождь, она услышала холодные слова наследного принца:

— Попробуй сделать еще один шаг.

Нога Чу Цзинь Яо, поднятая в воздух, замерла, не сделав ни шага.

Нрав этого наследного принца был действительно раздражающим, Чу Цзинь Яо была в трансе, и возникло чувство знакомости.

После минутного горя и гнева Чу Цзинь Яо не осмелилась оспаривать слова наследного принца династии, и снова сделала еще один шаг покаместь. Ей пришлось, как ни в чем не бывало, проделать обратный путь и маленькими шажками вернуться на середину беседки.

Цинь И небрежно указал на каменную скамью в беседке и сказал:

— Садись.

Это действие было настолько привычным, что Чу Цзинь Яо села почти естественно, и только после того, как она села, поняла, что теперь она сидит напротив наследного принца. Виесте спокойно с наследным принцем встала и вместе села?

Чу Цзинь Яо встала с места, Цинь И был поражен ее внезапным движением и посмотрел на нее без всякого благодушия:

— Что ты опять делаешь?

— Ваше Высочество, мне не подобает садиться...

— Тогда ты хочешь, чтобы я попросил во второй раз?

— ...Я ведь не это имела в виду?

Цинь И тайком сказал, что это полная чушь, и поднял глаза, чтобы посмотреть на нее:

— Садись.

— .... Ох.

Когда Чу Цзинь Яо села, Цинь И спросил:

— Как твоя рука?

Только тогда Чу Цзинь Яо вспомнила об этом, она посмотрела на свое запястье. Несколько следов от зубов, которыми укусила уездная принцесса, покраснели, и рана больше не кровоточила. Если бы ей не напомнил наследный принц, она бы забыла об этом.

Чу Цзинь Яо никогда бы не стала плохо отзываться о девушке из будуара в присутствии наследного принца, не говоря уже о том, что эта особа также была уездной принцессы резиденции принца Хуэй Лин. Чу Цзинь Яо осторожно потрясла запястьем и рукавом прикрыла рану, затем легкомысленно сказала:

— Ничего страшного.

Цинь И был совершенно уверен, что это были следы зубов человека. Он был зол в своем сердце, но также находил это невероятным – какая женщина была настолько смелой, чтобы укусить Чу Цзинь Яо? Что касается возможности того, что это был укус мужчины, Цинь И исключил ее, даже не задумываясь об этом. Если бы действительно нашелся мужчина, у которого хватило бы мужества… хех.

Видя, как Чу Цзинь Яо молчит,  в душе Цинь И понимал ее угрызения совести. Цинь И не стал продолжать этот вопрос. В любом случае, если он захочет узнать, он всегда узнает. Цинь И тайно записал это, а затем спросил:

— Где твои служанки? Почему они оставили тебя здесь одну?

Говоря об этом, Чу Цзинь Яо снова хотела вздохнуть:

— Я не знаю, Лин Лун ясно сказала, что вернется и найдет Цзе Гэн, и пришлет ее, но в итоге их еще нет. Не должно возникнуть никакой неожиданной ситуации в пути, верно?

— Вернуться и найти кое-кого, чтобы прислать… – Цинь И повторил слова Чу Цзинь Яо и вдруг спросил риторически: — Зачем ей выходить и искать кого-то? Куда она сама отправилась?

Чу Цзинь Яо была в ужасе и потеряла дар речи:

— Ваше Высочество наследный принц...

Цинь И рассмеялся и сказал:

— Забудь об этом, если не хочешь говорить.

Он, пожалуй, уже догадался об этом.

Лин Лун, вероятно, была старшей служанкой рядом с Чу Цзинь Яо. И возможно, что единственное, что могло заставить старшую служанку оставить Чу Цзинь Яо, чтобы выйти, было что-то, имевшее такой вес, связанный с резиденцией принца Хуэй Лин…

В сочетании со следами зубов на запястье Чу Цзинь Яо, которые выглядели по-детски, а не как у взрослого человека, оставалась только одна возможность. Догадавшись о виновнике, Цинь И уже не спешил делать все остальное. Вместо этого ему было интересно, почему Чу Цзинь Яо поменяла людей подле себя. Почему эта Лин Лун звучала еще более ненадежно, чем две прежние старшие служанки?

Чу Цзинь Яо внимательно посмотрела на лицо Цинь И и обнаружила, что тот выглядит безучастным и не увидела никаких подсказок. Чу Цзинь Яо встревожилась: неужели наследный принц догадался об этом? Она внимательно смотрела еще некоторое время и вдруг заметила, что бровь Цинь И дернулась.

Чу Цзинь Яо успокоила себя, наследный принц не был божеством, всего несколько слов, как много он может угадать, даже если он был столь проницательным? Чу Цзинь Яо успокоилась, потому она просто смотрела на завесу дождя за пределами павильона вместе с наследным принцем.

Наступила тишина, и сквозь дождь донесся звук бега. Глаза Цинь И мгновенно сфокусировались и слегка повернулись в сторону, откуда доносился звук, а Чу Цзинь Яо тут же встала и отошла назад, не глядя.

Цинь И уловил движения Чу Цзинь Яо в своих глазах, он поджал губы и ничего не сказал.

Сяо Линьцзы вбежал в беседку под дождем. Войдя в беседку, повернулся назад и убрал свой зонтик, и сказал.

— Достопочтенный наследный принц, вещь, о которой Вы просили, найдена рабом.

Сяо Линьцзы хотел передать его непосредственно Чу Цзинь Яо. Он еще не устал жить — позволив наследному принцу заниматься этим.  Но Сяо Линьцзы только успел сделать два шага, как его остановил Цинь И:

— Ты весь мокрый, дай мне лекарство, а сам иди и обсохни в сторонке.

Сяо Линьцзы застыл, его рот мог вмещать половину яйца. Повезло, придворные императорского дворца обладают абсолютно первоклассной скоростью реакции. Сяо Линьцзы тут же поклонился и отдал нефритовую мазь от шрамов, а затем проворно ушел в угол беседки.

Цинь И взял фарфоровую бутылку с каменного стола и стоял, вертя ее на кончиках пальцев, как бы взвешивая вес, прежде чем протянуть руку, чтобы передать ее Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо тоже была ошеломлена, она заикалась и подняла голову, недоверчиво глядя на Цинь И.

Цинь И странно поднял брови:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо хотела сказать, что это неприлично, но когда она подумала, что наследный принц предложил ей что-то, она испугалась, что это будет еще более неприличным, если она не возьмёт. Чу Цзинь Яо могла только прошептать «Спасибо, Ваше Высочество», а затем пошла вперед и взяла бутылочку обеими руками.

Сяо Линьцзы сделал свою работу правильно: сам он был в основном мокрый, а бутылочка с лекарством совсем не испачкалась водой, и в руке чувствовалось слабое тепло. Чу Цзинь Яо взяла фарфоровую бутылку и поклонилась Цинь И, сложив руку:

— Эта дочь благодарит Ваше Высочество.

Цинь И наблюдал за движениями Чу Цзинь Яо, и в его глазах мелькнула улыбка. Он сам научил ее приветствовать, и, конечно, смотреть на это было гораздо удобнее. Только тогда Цинь И вдруг понял, что сегодняшнее платье Чу Цзинь Яо, похоже, было тем самым, которое она сшила сама.

Цинь И вспомнил, что в то время он несколько дней не просыпался в нефритовой подвеске, прятался и отказывался сообщить о своем местонахождении. Однако, когда Чу Цзинь Яо стала мишенью для своих сестер за кусок облачной парчи и вернулась, чтобы проливать слезы, Цинь И был очень напуган этим плачем и был вынужден заговорить, чтобы утешить ее.

Платье на ней было из той же облачной парчи, что и в тот раз.

Цинь И наблюдал, как Чу Цзинь Яо вдевает нитку в иголку и кроит из простой ткани одежду. Это был первый раз, когда Цинь И видел женщину, занимающуюся рукоделием. Сначала занятие показалось ему скучным, но после длительного наблюдения он нашел это прекрасным и медитативным. В то время он был ограничен нефритовой подвеской и неизбежно должен был смотреть на Чу Цзинь Яо с возвышенного угла, что затрудняло визуальное восприятие того, как она выглядела в макияже. По отражению сторонних наблюдателей он мог только сказать, что Чу Цзинь Яо должна больше следить за своей одеждой.

Теперь, когда он внезапно вернулся к себе, взглянув под этим углом, он неожиданно обнаружил, что Чу Цзинь Яо уже давно перестала быть той смуглой и тощей девочкой, которой она была тогда, и стала, едва ли не красавицей.

Цинь И был удивлен, он не видел ее полгода, что Чу Цзинь Яо сделала, почему она так изменилась?

Теперь, когда Чу Цзинь Яо получила лекарство от наследного принца, больше не было причин оставаться здесь. Она испытала тайное облегчение, и, поблагодарив его, продолжила:

— Ваше Высочество, дождь стал слабее, поэтому эта дочь не смеет беспокоить Ваше Высочество. Дабы избежать дождя, уйду первой.

На этот раз Цинь И не стал ее останавливать, а встал вместе с ней:

— Правильно, тебе вредно долго находиться на улице. Сяо Линьцзы.

Сяо Линьцзы, сделавшийся невидимым, тут же появился:

— Ах, слуга здесь.

— Где зонтик?

Сяо Линьцзы достал из своих рук новый зонтик и почтительно протянул его Цинь И.

Он знал, что наследный принц не любит, когда вокруг него слишком много людей, и особенно не любит, когда люди держат для него зонтики. Потому, хотя он вернулся за лекарством под дождем, он не позвал другого придворного, а взял с собой совершенно новый зонтик.

Видите, теперь он пригодился. Сяо Линьцзы все еще умеет понимать желания своего хозяина.

Цинь И взял зонт, он держал его одной рукой, а другой рукой манил Чу Цзинь Яо, подтекст не мог быть более очевидным.

Чу Цзинь Яо почувствовала черноту перед глазами, давать лекарства было вполне нормально, попросить наследного принца подержать для нее зонтик?

Вероятно, она действительно думает, что ее ждет долгая жизнь.

Чу Цзинь Яо несколько раз покачала головой и отступила назад, чтобы встать под дождь:

— Нет необходимости, дождь не слишком сильный, я могу просто идти сама.

Прежде чем слова покинули ее рот, растрепанные волосы на висках Чу Цзинь Яо уже лежали на ее лице, а дождь стекал по ее щекам, капая вниз. Чу Цзинь Яо моргнула глазами и изо всех сил постаралась сохранить неизменное выражение лица, как будто дождь действительно был не слишком сильным.

Цинь И окинул ее очень неприязненным взглядом и сказал:

— Иди сюда, у тебя все волосы мокрые.

Чу Цзинь Яо решительно покачала головой, категорично отказалась подойти, развернулась и ушла. Чу Цзинь Яо думала, что все обойдется, быть промокшей лучше, чем быть обезглавленной, но только она сделала несколько шагов, как услышала сзади себя неторопливый звук шагов.

Чу Цзинь Яо неуверенно обернулась и неожиданно обнаружила, что Цинь И вышел вслед за ней.

У него не было зонтика, и, подойдя длинными ногами, он легко встал рядом с ней:

— Тебе обязательно нужно промокнуть?

— Ваше Высочество! — Чу Цзинь Яо не могла не воскликнуть: — Как можете промокнуть под дождем?

— Я попросил тебя подержать зонтик, а ты отказалась, – холодно сказал Цинь И.

— А? – Чу Цзинь Яо нахмурилась, не обращая внимания на дождь на лице, и поспешно сказала: — Что это значит? О, я имею в виду, мне не нужно держать зонтик, Вы можете держать его сами, Ваше Высочество.

Цинь И фыркнул:

— Даже если этот наследный принц уже не блещет умом, он не настолько плох, чтобы позволить слабой женщине промокнуть под дождем, держа при этом зонтик.

— Тогда... - смутилась Чу Цзинь Яо, - Тогда дайте мне зонтик, и позвольте евнуху Линь защищать Вас от дождя?

Сяо Линьцзы также осторожно следовал за ними, не решаясь подойти слишком близко или быть слишком далеко.

Если наследный принц не держит зонтик, осмелится ли он это сделать? Естественно, он не осмелится.

Цинь И оглянулся назад, повернулся к Чу Цзинь Яо и равнодушно сказал:

— Всегда ненавидел – когда меня ограничивали, а держать зонтик под дождем едва ли считается этим пунктиком.

— Тогда... эта скромная девушка подержит для Вас зонтик?

Вдалеке Сяо Линьцзы задрал голову, он с восхищением посмотрел на барышню Чу и поспешно склонил голову.

Цинь И негромко рассмеялся, но все могли видеть, что его смех означает нечто большее:

— Тогда позволь мне добавить еще одно: я ненавижу преклоняться больше, чем ограничения.

Чу Цзинь Яо беспомощно прикусила губу, почти сломавшись:

— Тогда чего именно Вы хотите?

Цинь И, казалось, тоже исчерпал свой запас терпения, он жестом раскрыл зонтик и сказал:

— Иди сюда, идет сильный дождь.

Чу Цзинь Яо сделала яростный шаг назад, почти подпрыгнув:

— Как это возможно? Ваше Высочество Наследный Принц...

Цинь И действительно давно не испытывал такого ненавистного желания задушить ее. Он поднял свои холодные пальцы и беспомощно ущипнул бровь.

—Всё, тогда пойдем так. Где ты остановилась?

Чу Цзинь Яо просто с тревогой рядом с наследным принцем шла к своему двору под дождем. Позади них Сяо Линьцзы также шел под дождем, изо всех сил вытирая дождь с лица и причитая в душе: «Что здесь делает наследный принц? У него есть зонтик, почему он им не воспользовался? У всех троих, очевидно, есть зонтики, так почему бы их не использовать!».

Сяо Линьцзы со всхлипом подумал, что он ошибся, что не угадал намерения своего хозяина, и что в следующий раз, когда он выйдет на улицу, ему следует взять с собой еще два зонтика.

Пройдя некоторое время, Цинь И слегка наклонил голову и посмотрел в сторону Чу Цзинь Яо. Дождь действительно значительно ослаб, но, несмотря на это, ее одежда все еще была мокрой, и дождь стекал по ее щекам, что соответствовало стихотворению: «Лотос произрастает в чистой воде – естественно, без прикрас».

Цинь И фыркнул и потер подбородок. О чем он опять думал? Может быть, как и у Чу Цзинь Яо, его мозг был поврежден дождем?

Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо, похожая на курицу в бульоне, и не удержался:

— Тебе лучше подойти ближе, ты промокла, как обезьяна.

Чу Цзинь Яо сразу почувствовала, что ее мозг запутался, и на мгновение она даже не смогла придумать, как ответить. Она тайком прикусила губу и посмотрела на наследного принца, который по-прежнему сиял и был элегантен, несмотря на то, что вымок.

Чу Цзинь Яо подумала: «Наследный принц видел так много красавиц, если он так говорит, не означает ли это, что она действительно уродлива сейчас?».

Цинь И забавлялся знойным взглядом Чу Цзинь Яо, а когда Чу Цзинь Яо увидела улыбку наследного принца, она почувствовала, что жизнь безрадостна. Ее уже назвали уродливой. Уродливой, похожая на обезьяну, так что какое ей было дело до того, нарушает она правила или нет. Чу Цзинь Яо в отчаянии повесила голову и встала под зонт, позволив наследному принцу держать зонт и плечом к плечу сопроводить ее обратно к ней.

Шел дождь, быстро темнело, поэтому Цзе Гэн долго ждала, но барышня все не возвращалась. От барышни и Лин Лун не было никаких вестей, поэтому Цзе Гэн начинала беспокоиться, но Гун Мама успокаивала ее:

— Не паникуй, на улице идет сильный дождь, у барышни и Лин Лун нет зонтов, так что они, вероятно, где-то остались. Если они не вернутся, когда стемнеет, мы пойдем и попросим старую ванфэй отправить кого-нибудь на поиски.

— Хорошо, – обеспокоенно ответила Цзе Гэн.

Через некоторое время Цзе Гэн вдруг услышала стук в дверь, она с остервенением вскочила, вытянула ноги и выбежала, чуть не споткнувшись о свои ноги, так как бежала так быстро. Когда она открыла дверь, то увидела барышню, стоящую снаружи и держащую в руках семикостяной дворцовый зонт из белого нефрита.

Цзе Гэн была удивлена и обрадована:

— Барышня? Почему Вы одна, где Лин Лун?

Чу Цзинь Яо убрала зонт и вошла во двор, услышав это, она не могла не нахмуриться:

— Лин Лун не вернулась?

Цзе Гэн покачала головой, и выражение лица Чу Цзинь Яо тут же стало серьезным:

—Кто-то строит козни?

Цзе Гэн была ошеломлена, когда она неуверенно спросила:

— Барышня, Вы имеете в виду…

Чу Цзинь Яо опустила лицо и покачала головой:

— Здесь не место для разговоров, давай сначала поговорим внутри.

—Ой, хорошо, – сказала Цзе Гэн, проворно взяла зонт из рук Чу Цзинь Яо и встала у стены задом наперед. Увидев зонт, она не могла не вскрикнуть:

— Барышня, раз Лин Лун не последовала за Вами, тогда кто послал Вас обратно? Этот зонт, он не похож на те, что продаются на рынке…

Глаза Чу Цзинь Яо на мгновение дрогнули, и она прикусила губу. После того, как наследный принц отправил ее к входу во двор, Чу Цзинь Яо решительно отказалась позволить наследному принцу войти внутрь. К счастью, наследный принц не собирался заходить, разве что, после ее слов глаза наследного принца сделались странными, вот и все.

Наследный принц оставил свой зонт Чу Цзинь Яо. Но последняя наотрез отказалась. Будь она проклята, если бы это сработало. Только когда у Сяо Линьцзы хватило ума подойти и передать свой зонтик наследному принцу, вопрос был удовлетворительно решен.

Чу Цзинь Яо стояла перед своим двором, как лунатик, держа в руках зонт, которым пользовался Его Королевское Высочество наследный принц. К счастью, шум дождя заглушал другие звуки, поэтому Чу Цзинь Яо тихо стояла у двери, и никто ничего не заметил. Только когда она убедилась, что наследного принца и остальных больше не видно, она протянула руку и постучала по двери.

После неожиданного вопроса Цзе Гэн, Чу Цзинь Яо еще не придумала, что ответить, поэтому она туманно сказала:

— Я встретила кое-кого по дороге и вернулась.

— Вот Вы и встретили добросердечного слугу, он действительно нечто, отправил барышню обратно во двор и даже позволил ей промокнуть от дождя, — Цзе Гэн небрежно пожаловалась.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена и поспешно сказала:

— Нет, это не слуга! Не говори ерунды!

Цзе Гэн широко открыла рот в недоумении:

— А?

Чу Цзинь Яо глубоко чувствовала, что этот вопрос нужно закопать в землю, как бы она его не говорила, та не могла всё понять, поэтому она попросту уклонилась:

— В любом случае, такие слова сейчас нельзя произносить снова. Нет, запрещено не только повторять подобные слова, в будущем этот зонт и его владелец не могут даже упоминаться!

Цзе Гэн была озадачена, но, видя серьезность лица Чу Цзинь Яо, ей пришлось поспешно ответить:

— Ах, да.

Гун Мама тоже услышала звук и вышла, она прислушалась и в замешательстве спросила:

— Вы о чем, от чего барышня такая серьезная?

Чу Цзинь Яо уже подошла с Цзе Гэн к передней части двора, а Гун Мама подошла и подняла занавеску, чтобы впустить Чу Цзинь Яо в дом. Чу Цзинь Яо вошла через дверь с короткой стойкой, поспешно умылась, а затем позволила Цзе Гэн открыть дверь, чтобы переодеться.

Пока Чу Цзинь Яо помогала раздевать Цзе Гэн, она обратилась к Гун Мама:

— Мама, сегодня есть несколько серьезных дел.

Услышав это, Гун Мама также восприняла это серьезно:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо рассказала Гун Мама о том, что было важно сегодня: уездная принцесса кого-то укусила, а Лин Лун ушла кого-то вызывать, но так и не вернулась.

Что касается вопроса о том, что она была отправлена обратно наследным принцем, то Чу Цзинь Яо, естественно, отнеслась к нему как к несущественному и вынужденно пропустила его.

— Удивительно, – Гун Мама сказала с мрачным лицом: — Как может уездная принцесса делать такие вещи, как бесчувственна и высокомерна. Изначально я думала, что ее нрав своевольный, но не плоха по своей природе, но теперь кажется, что она была полностью испорчена старой ванфэй и цзюньванфэй!

Гун Мама осмелилась сказать им это, только когда в комнате никого не было. Гун Мама и Чу Цзинь Яо смотрели друг на друга, обе чувствовали себя беспомощными. Даже если уездная принцесса не интересуется человеческими взаимоотношениями, что они могли сделать? Могли ли они ожидать, что старая ванфэй и цзюньванфэй внезапно проснутся и строго дисциплинируют уездную принцессу? Очевидно, нет. В таком случае этот вопрос, скорее всего, лучше держать в себе*, с неудовлетворением проглотить самим.

*[哑巴吃黄连 yǎba chī huánglián – держать горе в себе, трудно говорить о своих страданиях]

Хуже всего то, что Чу Цзинь Яо должна остаться в резиденции принца, а семья даже планирует сделать ее супругой Шицзы. Гун Мама испытывала невыразимую печаль. Она смотрела на Чу Цзинь Яо, чья кожа казалась позолоченной на свету, и в душе словно выпила два цзинь горького*. Девушка, которая была бы вполовину так хороша, как эта фарфоровая барышня, с хорошим характером и внешностью, разве можно было бы оставить ее здесь, чтобы она стала невесткой безмозглой уездной принцессы и снохой цзюньванфэй с завязанными глазами? Гун Мама, привыкшая видеть соперничество внутреннего двора, была опечалена этим.

*[黄连 huánglián горькое; ещё горше (мучительнее), чем горечавка (напр. о жизни бедняка)]

В этот момент у Гун Мама возник порыв попросить Старую фужэн Чу дать пятой барышне новый дом (мужа). В любом случае, еще не поздно поговорить об этом. Но потом Гун Мама отбросила эту идею. По правде говоря, разве в Шаньси есть более порядочный родственник, чем резиденция принца Хуэй Лин? Нет, не было. Шицзы резиденции принца Хуэй Лин с его непревзойденным характером, семейным происхождением и внешностью уже стал тем зятем, которого хотят все в городе. Но трудно найти зятя, который был бы таким же успешным, как и Шицзы.

Гун Мама оставалось только с еще большим разочарованием признать, что намерение семьи сделать пятую барышню супругой Шицзы было наилучшим вариантом. Упустив эту семью, в будущем варианты будут только ухудшаться. Гун Мама могла только сказать против своей воли:

— Потерпите немного, барышня, не устраивайте сцен. Когда потом старая ванфэй увидит рану на вашей руке, она, конечно, пожалеет Вас за Вашу кротость и понимание. Если Вы получите благословение старой ванфэй, то дальнейший путь будет лучше.

Чу Цзинь Яо поняла, на что намекала Гун Мама, многие годы терпевшая свою свекровь невестка? Это 60-й день рождения старой ванфэй, и вся резиденция маркиза Чан Син пришла выразить свое почтение, поэтому она подумала, что Старая фужэн Чу уже тайно упомянула об этом старой ванфэй.

Возможно, завтра она сможет понять отношение резиденции принца. Чу Цзинь Яо сидела под лампой, на удивление не зная, какого результата она ожидает от завтрашнего дня.

Хватит, одно и то же. Чу Цзинь Яо не хотела обсуждать эту тему и легкомысленно сказала:

— До этого еще далеко, давайте сначала найдем местонахождение Лин Лун.

Гун Мама мудро изменила свою точку зрения:

— То, что сказала барышня, правда. Барышня, как Вы думаете, кто задержал Лин Лун?

— Кто это может быть, – Чу Цзинь Яо не могла не закатить глаза: – Мама, пожалуйста, уходи и иди к Чу Цзинь Мяо. Вы – бабушкин человек, она не настолько смела, чтобы даже отмахнуться от лица бабушки.

— Для меня это не проблема, – Гун Мама спросила: — Барышня, откуда Вы знаете, что она находится у четвертой барышни? Если Вы ошиблись местонахождением…

— Это точно она, – Чу Цзинь Яо с презрением сказала: – Из всех людей в резиденции, только она может делать такие раздражающие и бесстыдные вещи. Кто из немногих оставшихся людей не является хитроумным? Боюсь, что Чу Цзинь Мяо стала чьим-то древесным складом* и до сих пор не знает об этом.

*[木仓; происхождение: 清官仓名. В министерстве работ было по одному маньчжурскому и китайскому надсмотрщику, который назначался членом министерства и заменялся раз в два года.]

Слова Чу Цзинь Яо были полны личного подтекста, и Гун Мама сочла их неопровержимыми. Она дала Чу Цзинь Яо десять тысяч благословений и вышла с зонтиком.

Через некоторое время Гун Мама все-таки вернула Лин Лун. В конце концов, Лин Лун была отдана ей Старой фужэн Чу, и Чу Цзинь Мяо была в затруднительном положении с тех пор, как задержала ее, поэтому как у нее хватило смелости наказать Лин Лун самостоятельно?

Увидев Чу Цзинь Яо, Лин Лун не стала вытирать воду с головы и поспешно подошла к Чу Цзинь Яо:

— Барышня, Вы в порядке? Как Вы… вернулись? Вас не обидели?

— Нет, – Чу Цзинь Яо знала, что Лин Лун беспокоилась, что после ее задержки кто-то настроится против Чу Цзинь Яо. Не говоря уже о том, что у Чу Цзинь Мяо нет такой способности. К тому же, позже она осталась под дождем, а сразу после этого встретилась с наследным принцем. Если они действительно хотели что-то сделать, то наследный принц был лучшим сдерживающим фактором.

Даже если бы у них хватило смелости, они не посмели бы связываться с наследным принцем.

Только тогда Лин Лун опустила свое сердце, она вдруг подумала о ране Чу Цзинь Яо и огрызнулась:

— Так, как Ваша рана, барышня?

Чу Цзинь Яо протянула руку:

— Я уже попросила Цзе Гэн применить лекарство.

Лин Лун успокоила свое сердце, а Чу Цзинь Яо убрала руку, как ни в чем не бывало, подавляя неуверенность.

Только что, когда Гун Мама не было внутри, Чу Цзинь Яо попросила Цзе Гэн дать ей лекарство. Чу Цзинь Яо не сказала, что это за лекарство, простодушной Цзе Гэн тоже было все равно. Ее заботило, что мазь хорошо пахнет. Вот так, вопрос о нефритовой мази от шрамов и наследном принце был неоднозначно решен Чу Цзинь Яо.

На следующий день, как обычно, Чу Цзинь Яо рано утром отправилась засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй.

Трехдневный праздник уже прошел, и многие люди прощались друг с другом со вчерашнего дня. Сегодня во всей резиденции принца ощущалась какая-то послепраздничная усталость, и даже именинница, старая ванфэй, была недовольна.

Чу Цзинь Яо пришла засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй и, как обычно, старая ванфэй равнодушно кивнула и отпустила ее, но на этот раз старая ванфэй проводила ее долгим взглядом.

Сердце Чу Цзинь Яо неосознанно сжалось.

Старая ванфэй вспомнила, что Старая фужэн Чу сказала ей вчера. В это время в павильоне для обогрева никого не было, и Старая фужэн Чу в непринужденном тоне в шутку упомянула о браке среди посетителей, сказав, дополнительное родство* лучше, не более. Старая наложница в это время смеялась и слушала, но в глубине души она тайно сделала заметку об этом.

*[親上加亲{qīn shàng jiā qīn}; идиома – «Родственник, связанный узами брака». Из книги Ба Цзинь – «Человек, ставший старшим братом».

Вчера Старая фужэн Чу намеренно похвалила редкий талант Линь Си Юань, а после этого нечаянно заговорила о браке между родственниками, хотя и притворилась, что это чужой брак, но неужели старая ванфэй не могла понять? На этот раз Старая фужэн Чу уже все разъяснила.

В то время старая ванфэй не заняла никакой позиции, но, подумав об этом ночью, она решила, что если барышня семьи Чу напористая, то обмен положения супруги Шицзы на полную поддержку маркизата Чан Син будет хорошей сделкой. Линь Си Юань рано или поздно придется жениться, а на выбор есть всего несколько семей, и резиденция маркиза Чан Син входит в их число. Так как резиденция маркиза Чан Син первой заняла позицию и предоставила козырей, неплохо было бы оказать услугу Старой фужэн Чу.

Чем больше она смотрела на нее, тем больше ей казалось, что она может взять на себя важную роль. Нет необходимости прятать ее, поэтому она должна дать свое разрешение непосредственно Старой фужэн Чу, так как если ее аппетит разжигать слишком долго, ей может надоесть.

Учитывая это, старая ванфэй одарила Чу Цзинь Яо доброй и нежной улыбкой, и ее слова также были намного ближе:

— Ты приходишь рано каждый день, ты такой милый ребенок. Вчера пол ночи шел дождь, капало очень назойливо, ты хорошо спала?

Чу Цзинь Яо была польщена, почему старая ванфэй задала такой интимный вопрос? Она сказала с чувством меры:

— Все в порядке, спасибо за заботу, старейшина.

Старая ванфэй притянула к себе Чу Цзинь Яо и посадила рядом с ней, держа ее за руку и говоря какие-то задумчивые слова. Вскоре после этого вошла Лань Цзэ, и она слушала старую ванфэй, пока меняла чай. Когда подали новый чай, Лань Цзэ налила чашку для старой ванфэй и вручила Чу Цзинь Яо чайную чашку, сказав с улыбкой на лице:

— Барышне Чу так повезло, что она завоевала расположение нашего старейшины. Мы, глупые, служим старейшине уже почти десять лет, но мы не так полезны, как Вы, находившаяся здесь три-четыре дня!

Услышав это, Чу Цзинь Яо собиралась встать и опровергнуть, но старая ванфэй взяла ее за руку и сказала:

— Наша семья и маркизат Чан Син привыкли к знакомству, тебе не нужно быть всегда такой формальной и вежливой. Относись к этому месту как к собственному дому.

Последнее предложение старой ванфэй было двусмысленным, и Чу Цзинь Яо поняла это почти сразу. Она испытывала смешанные чувства и только чувствовала, что камень в ее сердце разбился о землю и сделал большую дыру в земле, не зная, радоваться ей или печалиться. Чу Цзинь Яо быстро собралась с духом и почтительно и кротко поблагодарила старую ванфэй:

— Благодарю старейшину за заботу обо мне. Хорошо, что Вы не возражаете против моей назойливости.

При этих словах улыбка Лань Цзэ не изменилась, она поставила чайник и, еще раз окинув взглядом комнату, тихо вышла.

Идея старой ванфэй ясна — понаблюдать еще несколько дней и упомянуть об этом цзюньванфэй и принцу второго ранга. Если они тоже не будут против, тогда они могут отправить кого-нибудь в резиденцию маркиза Чан Син. Если они упустят эту возможность, то впоследствии пожалеют об этом. Если дело между Линь Си Юань и Чу Цзинь Яо будет улажено на ранней стадии, маркиз Чан Син сможет без всяких опасений помогать семье Линь бороться за богатство и процветание.

Поскольку все больше и больше людей постепенно пришли с благословениями, Чу Цзинь Яо тихо отошла от старой ванфэй и незаметно встала с одной стороны. Старая ванфэй держала ее за руку, невозможно было не заметить следы зубов на ее запястье, но Старая ванфэй ничего не спросила и не сказала, это уже является сообщением своей позиции.

Правда, Чу Цзинь Мяо тайно задержала служанку Чу Цзинь Яо, что было подло, но в деталях это было личное дело семьи Чу. Как могла старая ванфэй протянуть руки, чтобы управлять чужой внучкой? Что касается дисциплинирования уездой принцессы и заступничества за Чу Цзинь Яо, то это было еще более маловероятно. Старая ванфэй хотела бы пресечь все слухи, так как же она могла проявить инициативу и упомянуть об этом? Старая ванфэй знала обо всех глупостях, которые уездная принцесса совершила вчера. Ну и что с того, она собиралась стать женой наследного принца. Разве старая ванфэй допустит, чтобы репутация уездной принцессы была хоть в малейшей степени испорчена?

Чу Цзинь Яо уже поняла, что во внутреннем дворе, где прибыль была превыше всего, не было справедливости, только выгода. Чу Цзинь Яо была укушена и попала под дождь по чьему-то замыслу, и все же некуда было пожаловаться. Объяснений никто не дал, поэтому все хотели слагать с себя обязанности и покончить с этим делом.

Чу Цзинь Яо ясно почувствовала, что привыкла к лицам этих так называемых высокопоставленных, но по сей день она все еще чувствовала разочарование.

Это та среда, в которой она будет жить до конца своих дней? Нет справедливости, власть и выгода могут перевесить все и исказить правду. Даже если она не выйдет замуж в резиденцию принца Хуэй Лин, в других семьях, пожалуй, все равно будет так!

Чу Цзинь Мяо пришла сегодня отдать дань уважения с трепетом, опасаясь, что старая ванфэй затронет вчерашний инцидент, но, прождав некоторое время, она обнаружила, что старая ванфэй выглядит забывчивой, а уездная принцесса не проронила ни слова.

Чу Цзинь Мяо родившаяся и выросшая во влиятельной семье, сразу поняла, что вчера никто не занимался этим вопросом, а это означало, что никто не хотел заботиться о Чу Цзинь Яо, кроме как признать ее собственное невезение.

В углу, где никто не мог ее видеть, Чу Цзинь Мяо насмехалась и хмурилась на Чу Цзинь Яо, но та отвернула лицо, не желая даже видеть эту бесстыдницу.

Дом был полон радости, женщины смеялись и разговаривали по душам, как вдруг услышали объявление снаружи:

— Его Высочество наследный принц прибыл.

Все перестали шутить и встали, чтобы поприветствовать наследного принца. Наследный принц был всего на год старше Линь Си Юань и по правде годился во внуки старой ванфэй. Поэтому он должен приходить каждый день на утренние и вечерние визиты*. Старая ванфэй никогда бы не осмелилась так поступить, но наследный принц был наследным принцем, в конце концов, он не стал бы пренебрегать надлежащим этикетом.

*[晨昏定省 chénhūndìngxǐng – навещать [родителей] утром и вечером, желать [родителям] доброго утра и спокойной ночи]

Когда Цинь И вошел, он подсознательно осмотрел толпу — быстро нашел Чу Цзинь Яо, которая стояла одна на углу, ее лицо выглядело не очень жизнерадостным. Он тайно подметил ее настроение, что происходит?

Снова взглянув на старую ванфэй и уездную принцессу семьи Линь, он обнаружил, что обе они раскрасневшиеся и полные улыбок, и вовсе не выглядели так, будто собирались расследовать и призвать кого-то к ответу. Цинь И вроде как понял, вероятно, они пытались притвориться смущенными и обелить ситуацию?

Цинь И почти рассмеялся. Если они хотят притворно изобразить полное благоденствие*, они должны посмотреть, даст ли он им этого благоденствия.

*[粉饰太平 fěnshìtàipíng — делать вид, будто всё идет гладко; инсценировать полное благоденствие]

____________________

Осмелились обидеть Цзинь Яо в присутствии Цинь И ƪ(˘⌣˘)ʃ

____________________В этом месяце очень занята экзаменами, я не забросила проект.(*´∀｀*) Перевожу каждый день понемногу.

Поскольку в последние несколько дней наследный принц приходил выразить свое почтение, число людей, стоявших во дворе старой ванфэй, с каждым утром становилось все больше и больше. Даже некоторые девушки начинали приходить в определенное время, а те, кто приходили во двор поздно, естественно, стояли снаружи, чтобы наследный принц мог их видеть. Будет еще лучше, если в результате они смогут сказать пару слов наследному принцу.

Чу Цзинь Мяо все тщательно рассчитала задолго до сегодняшнего выхода из своего двора, даже поза, в которой она будет стоять при приветствии, была неоднократно просчитана, и она ждала прибытия наследного принца с радостным предвкушением. Сегодня она тщательно оделась, ее одежда была широкой, а цвета - мрачными, неся на себе какой-то тоскливый, унылый и одинокий взгляд. Чу Цзинь Мяо была уверена, разве не говорили, что наследному принцу нравится чистый и таинственный стиль. Она была одета сегодня так, наследному принцу это должно понравиться.

После прибытия Чу Цзинь Мяо, она некоторое время стояла с опаской, постепенно понимая, что никто из старой ванфэй или цзюньванфэй не собирается заступаться за Чу Цзинь Яо. Она насмешливо смотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо могла полагаться только на эту старую ядовитую женщину, Старую фужэн Чу.

Все женщины в комнате смеялись и шутили, выглядели более мягкими и добрыми, чем одна другая, но на самом деле они были немного рассеянны, пока не услышали «Его Высочество наследный принц прибыл», и тогда они все оживились.

Глаза Чу Цзинь Мяо загорелись, и она повернулась, чтобы подождать, отчаянно молясь, чтобы наследный принц заметил ее.

Когда наследный принц вошел в комнату, он только вначале осмотрел ее, а затем не отрываясь смотрел по сторонам. Чу Цзинь Мяо была немного разочарована. Но потом она успокоила себя тем, что наследный принц не косился по сторонам, потому он не должен быть мужчиной, предпочитающим красоту, и действительно, именно такой мужчина достоин жизни женщины. Учитывая это, Чу Цзинь Мяо все больше и больше хотела забраться в Восточный дворец.

Она не претендует на положение  главной супруги императора, пока она следует за правильным человеком, а наследный принц будет коронован, какая разница жена она или наложница? Пока ей благоволят, с разницей в статусе как-нибудь справится.

После того, как наследный принц поприветствовал старую ванфэй, он замолчал, и женщины во дворе без причины почувствовали, что наследный принц не в хорошем настроении. Старая ванфэй на мгновение замешкалась и с улыбкой спросила Цинь И:

— Ваше Высочество, вчерашний дождь не потревожил Вас, не так ли?

Старая ванфэй подумала, что наследный принц был в плохом настроении из-за вчерашнего дождя. Она была стара и плохо спала по ночам, а больше всего ненавидела ночной дождь. Ставя себя на его место, старая ванфэй подсознательно угадала причину настроения Цинь И таким образом.

Наследный принц в плохом настроении, и это отличная возможность сорвать куш!

Острые глаза цзюньванфэй молча оглядели других девушек в комнате, ее первый взгляд остановился на Чу Цзинь Яо, и она обнаружила, что та честно стояла, спокойно опустив руки и слегка склонив голову. Она не смогла выделить ни одного недостатка из правил. Цзюньванфэй холодно фыркнула и сказала про себя: «Похоже, ты знаешь, как себя вести».

Цзюньванфэй посмотрела на оставшихся людей: Линь Бао Хуа, Линь Бао Хуань, Ян Цися, и когда ее взгляд упал на Чу Цзинь Мяо, цзюньванфэй холодно улыбнулась в своем сердце.

Она выглядела такой мягкой и нежной, а ее лицо выглядело так, будто на ней нет пудры, но на самом деле все было рассчитано. Цзюньванфэй тайно записала Чу Цзинь Мяо в своем сердце. Воспользовавшись Чу Цзинь Мяо, в качестве заточки когти для Бао Чжу, она полностью избавится от нее. Такую интриганку цзюньванфэй не хотела бы видеть рядом со своей драгоценной дочерью.

Чу Цзинь Мяо приложила немало усилий, чтобы показать себя перед наследным принцем, но в глазах цзюньванфэй ее уловки были шуткой. Цзюньванфэй нужно было только мягко притянуть уездную принцессу к себе, чтобы легко разрушить попытки Чу Цзинь Мяо, и цзюньванфэй сказала с улыбкой:

— Я хотела бы попросить Ваше Высочество быть более внимательным к бедному гостеприимству скромной резиденций. Если будет что-то неучтивое, или если эта обезьяна семьи будет мешать наследному принцу, пусть наследный принц немедленно поговорить со мной, не стоит беспокоиться.

Уездная принцесса покраснела, попятилась и в конце концов воскликнула:

— Матушка!

Такая игривая девочка, выкладывающая все начистоту, понравилась бы даже старой ванфэй, не говоря уже о наследном принце, молодом человеке. С улыбкой на лице старая ванфэй сидела высоко, как улыбающийся Будда, намереваясь в зависимости от обстоятельств выйти на свет, чтобы все исправить. В этот момент сердце старой ванфэй быстро вспомнило глупость, которую вчера совершила уездная принцесса. Она была втайне шокирована, но позже успокоилась. Кроме того, уездная принцесса лишь пыталась последовать за ним, но в итоге ей это не удалось.

Этот ребенок еще дерзок, она осмелилась подкрасться к наследному принцу! Хорошо, что она отстала, уездная принцесса никого не нашла, побродила еще немного, увидела дождь и поспешила обратно. Старая ванфэй получила вчерашние новости и поспешила стукнуть уездную принцессу, велев ей больше не делать таких вещей. Она слышала, что в то время Чу Цзинь Яо даже на время остановила уездную принцессу. Старая ванфэй была довольна в своем сердце, вот что значит быть невесткой, просто она не остановила ее в итоге, действовала слабо.

События вчерашнего дня были мягко прикрыты невысказанными намерениями старой ванфэй и цзюньванфэй. Нехорошо было говорить такие вещи, поэтому лучше было просто подавить их, для всеобщего блага, а что касается Чу Цзинь Яо, то достаточно будет дать некоторую компенсацию позже. Даже старая ванфэй считала, что поднимать шум по этому поводу неуместно, и что Чу Цзинь Яо действительно следует вести себя прилично.

Теперь же увидев, как цзюньванфэй потянула уездную принцессу говорить перед наследным принцем и насильно представила ту наследному принцу, старая ванфэй даже закрыла глаза, прищурившись, задремала.

Цинь И посмотрел на старую ванфэй, затем на цзюньванфэй и эту уездную принцессу семьи Линь. Они не выглядели так, словно осознавали свою неправоту и намеревались справедливо наказать виновника. Неужели они думали вот так просто спустить на тормозах дело Чу Цзинь Яо?

Это было смешно.

Сердце Цинь И дрогнуло, а его глаза постепенно стали суровыми. Слова цзюньванфэй были лишь предлогом, однако Цинь И взял инициативу на себя:

— Я не могу сказать, что я небрежен, просто у меня есть некоторые вещи, которых я не знаю и хотел бы спросить у цзюньванфэй.

Цзюньванфэй никак не ожидала получить такой ответ, и она сделала паузу на несколько мгновений, прежде чем ответить в ужасе:

— А?

— Я возвращался вчера поздно, и тогда я случайно увидел, что Пятая юная барышня семьи Чу сидит в беседке, похоже, застигнутая дождем. Мне не следовало бы задавать слишком много вопросов о женских делах, но титулованная резиденция принца не настолько велика, чтобы позволить страдать юной девушке, а в то время у нее даже не было никого рядом, что происходит?

Услышав это, старая ванфэй сразу же открыла глаза и больше не закрывала их, чтобы отдохнуть. Старая ванфэй не могла понять, почему наследный принц упомянул об этом? Всего лишь небольшая проблема. Однако цзюньванфэй мрачно нахмурилась и неуверенно спросила:

— Откуда Ваше Высочество знает, что это Пятая юная барышня семьи Чу? – сказав это, она даже взглянула на Чу Цзинь Яо.

Сердце Чу Цзинь Яо заколотилось, она думала, что на этом все закончится, но она не ожидала, что наследный принц вступится за нее. И судя по тому, что сказала цзюньванфэй, она завидовала тому, что наследный принц вспомнил о ней?

Цинь И сдержал свой гнев и сказал:

— Неужели цзюньванфэй думает, что Гу* обознался? Или ты думаешь, что Гу может помнить только тех людей, которых ванфэй хочет, чтобы Гу помнил?

*[孤 gū  1) сирота  2) одиночка 3) мы (-я) принц о себе.]

Вес этих слов был настолько тяжелым, что цзюньванфэй немедленно встала, склонила голову и повторила, что она не смеет. Даже старая ванфэй села прямее, попросила свою служанку помочь ей встать на землю и трепетно сказала:

— Ваше Высочество, не сердитесь, моя старшая невестка прямолинейна, в ее словах нет намерения, она не противоречит Вашему Высочеству.

Слова наследного принца звучали чуть тяжелее, и зал был полон людьми, которые стояли со склоненными головами, не смея дышать. Цинь И видел, что старая ванфэй знает, что поставлено на карту, и не хотел, чтобы старуха так потеряла лицо, поэтому он сказал:

— Хорошо, старая ванфэй, садитесь.

Старая ванфэй задрожала и поблагодарила людей за помощь, после чего ей помогли сесть. Лицо цзюньванфэй побелело от страха, и она замолчала, не смея ничего сказать.

Но хотя цзюньванфэй хотела меньше говорить и меньше ошибаться, Цинь И не собирался ее щадить. Когда она села, Цинь И кивнул сначала цзюньванфэй:

— Хуэй Лин ванфэй, где твой ответ на сказанное тобой?

Цзюньванфэй на мгновение растерялась, а затем быстро обдумала вопрос Цинь И. Подумав об этом, она заикалась:

— Вчера эта жена принимала гостей, и не было возможности позаботиться обо всех. Пятая барышня семьи Чу, почему ты осталась в беседке?

Глаза цзюньванфэй смотрели на Чу Цзинь Яо, ее взгляд был полон предупреждения. Все остальные последовали ее примеру и повернули головы, на мгновение сделав Чу Цзинь Яо центром внимания.

Перед лицом множества предупреждающих, добродушных или взглядов с умыслом, Чу Цзинь Яо не запаниковала, а засомневалась.

Она также хочет добиться справедливости, но можно ли доверять наследному принцу? Ей не следует подтверждать, но наследный принц не отступится, в этом и проблема.

Она колебалась несколько мгновений и не могла не поднять глаза, чтобы посмотреть на Цинь И. Цинь И спокойно сидел на своем месте, и, казалось, почувствовал ее взгляд и мгновенно посмотрел в ту сторону. Его глаза были ясными и уверенными, в них было доверие, которому трудно сопротивляться.

Словно по принуждению, Чу Цзинь Яо внезапно и дерзко решила воспользоваться большой лодкой наследного принца, чтобы восстановить справедливость. Но перед этим Чу Цзинь Яо должна была прояснить одну вещь.

Чу Цзинь Яо дала старой ванфэй и цзюньванфэй десять тысяч благословений, а затем сказала:

— Отвечаю старейшине и цзюньванфэй, не буду врать, я не понимаю, что сейчас происходит. Вчера я отправила свою старшую служанку за кое-чем, а сама стояла на том же месте и ждала ее. Я не ожидала, что она уйдет надолго, а в это время шел дождь, и я застряла под дождем. Я немного посидела в беседке, а потом моя служанка вышла меня поискать, и я пошла с ней. Я не знала, что наследный принц проходил мимо вчера.

Слова Чу Цзинь Яо были разъяснением первоначальной причины и прояснением отношений.

Чу Цзинь Яо не хотела признаваться, что вчера она последовала за наследным принцем, чтобы избежать дождя. Неужели она думала, что может умереть недостаточно быстро?

Глаза Цинь И искрились улыбкой: говорят, что переходя реку, сносят мост*, эта еще не перешла реку сама, но думает сначала преградить ему путь. Цинь И знал, о чем беспокоится Чу Цзинь Яо, поэтому не стал с ней спорить и спокойно сказал:

— Я вчера проходил мимо сада и видел, как она сидела там одна. Шел сильный дождь, и она меня не заметила.

*[过河拆桥 guòhé chāiqiáo – обр. в знач.: оказаться неблагодарным, бросить человека в беде, использовав его до конца]

После того, как Чу Цзинь Яо закончила говорить, она даже не осмелилась снова посмотреть на наследного принца, но, к ее удивлению, наследный принц не стал ее терзать, а наоборот помог ей. Сердце Чу Цзинь Яо медленно вернулось обратно в желудок, и ее сердце также забурлило от эмоций, наследный принц действительно был хорошим человеком.

Цзюньванфэй также испытала огромное облегчение от того, что он просто прошел мимо, что напугало ее до смерти. Она также с недоумением подумала, что наследный принц беспокоится о Чу Цзинь Яо, но как такое может быть? Наследный принц как раз прошел мимо и с любопытством спросил.

В этом случае все было гораздо более управляемым, и цзюньванфэй спросила:

— Так оно и было?

В будущем Чу Цзинь Яо снова придется жить в резиденции цзюньванфэй, она не смела обижать цзюньванфэй слишком сильно. Она могла только направить копье на Чу Цзинь Мяо, ну, по крайней мере, наказать одного из двух виновников.

Чу Цзинь Яо покачала головой и сказала:

— Я не уверена, пожалуйста, прошу цзюньванфэй разобраться с этим беспристрастно и выяснить, что произошло.

Цзюньванфэй и старая ванфэй посмотрели друг на друга и в унисон передумали. Чу Цзинь Яо все еще была достаточно благоразумна, чтобы ничего не говорить об уездной принцессе, иначе она бы хорошо повеселилась. Поскольку Чу Цзинь Яо хотела откусить кусочек от Чу Цзинь Мяо, это была неплохая идея.

Приняв решение, цзюньванфэй быстро опустила лицо:

— Удивительно, но такое существует, не волнуйся, я обязательно изучу это и проясню для тебя.

Выражение Чу Цзинь Мяо сразу же изменилось, она быстро повернула голову и посмотрела на Чу Цзинь Яо, говоря:

— Пятая барышня, тебя память подвела? Мы все сестры в одном доме, если у тебя есть претензии, достаточно найти меня, твою сестру, чтобы пожаловаться, как ты можешь беспокоить цзюньванфэй вмешаться?

Чу Цзинь Яо показалось смешным, что Чу Цзинь Мяо теперь хочет намекнуть, что скандал в ее семье не должен быть раскрыт? В тот момент, когда палка ударила ее, ее позиция стала праведной, как смешно. Выражение Чу Цзинь Яо не изменилось, и она также притворилась невинной, как и Чу Цзинь Мяо:

— Ах, почему мы не можем позволить цзюньванфэй вершить правосудие? Не похоже, что цзюньванфэй будет несправедливо обвинять кого-либо. Неужели четвертая сестра говорит это, потому что не доверяет цзюньванфэй?

Чу Цзинь Мяо стиснула зубы и с ненавистью посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Нет. Ты слишком много думаешь.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и посмотрела на Чу Цзинь Мяо, внезапно почувствовав себя посвежевшей. Старая ванфэй и цзюньванфэй думали, что на этом дело закончилось, даже Чу Цзинь Яо так считала.

Цинь И видел, как Чу Цзинь Яо обернулась и посмотрела на эту фальшивую дочь, затем внезапно дождь рассеялся, и появилась улыбка. Цинь И хмыкнул в своем сердце: «Глядите-ка, думаете, всё кончилось?».

Цинь И мог только сам заговорить:

— Как цзюньванфэй собирается решать этот вопрос?

Цзюньванфэй на мгновение замерла при этих словах:

— Как еще можно это сделать, узнать, куда пошла эта служанка, а затем сурово наказать ее?

Значит, в этом вопросе не будет проблем с тем, что эта кусачая уездная принцесса их семьи шлялась где попало? Выражение лица Цинь И осталось неизменным, но в его глазах появился намек на суровость, его не сильно волновало, что Чу Цзинь Яо оказалась в ловушке в беседке, ведь он был там. На что он действительно злился, так это на то, что Чу Цзинь Яо была укушена.

Кто дал ей смелость укусить Чу Цзинь Яо? Она всего лишь уездная принцесса крохотной королевской семьи с другой фамилией, неужели она думает, что она беззаконна?

Подумав об этом, Цинь И не потрудился сохранить лицо для семьи Линь. Изначально он хотел упомянуть о ране на запястье Чу Цзинь Яо, но, подумав, решил, что это плохо отразится на репутации Чу Цзинь Яо, поэтому затронул другой вопрос.

— Цзюньванфэй, есть еще одна вещь, которую Гу хотел бы у тебя спросить.

Как только она услышала, что наследный принц назвал ее Цзюньванфэй, ей захотелось встать на колени, и она с трепетом ответила:

— Ваше Высочество, что еще Вам нужно?

— Вчера меня остановил дождь, и я вернулся поздно. Но слышал, как те придворные говорили, что, кажется, видели уездную принцессу, бродящую возле моего двора, – глаза Цинь И медленно повернулись к цзюньванфэй. Его глаза были темными и спокойными, как чернильное озеро неизвестной глубины, один только взгляд на них заставлял людей чувствовать себя так, будто они попали в холодный погреб:

— Цзюньванфэй, что ваша резиденция подразумевает под этим?

Кровь в теле цзюньванфэй на мгновение застыла, а когда она поняла смысл слов наследного принца, она (кровь) сразу же бросилась в голову, поднявшись к раскрасневшемуся лицу. Цзюньванфэй понимала, что никто не знал, что уездная принцесса вчера тайно следила за наследным принцем; напротив, это дело вызвало недовольство наследного принца.

Чу Цзинь Яо на мгновение замерла, услышав слова Цинь И, а когда отреагировала, то сразу же плотно закрыла руки рукавами. Наследный принц настолько обидчив, страшно до ужаса. Вчера она даже позволила наследному принцу так долго мокнуть, так что наследный принц не собирался сводить с ней счеты после всего, не так ли?

Чу Цзинь Яо молча опустила голову, безмолвно сокращая свое присутствие. Цзюньванфэй была уже в полном замешательстве, и старач ванфэй тоже засуетилась, она поспешно сказала:

— Ваше Высочество, простите это старое тело за грубость, в этом деле может быть некоторое недопонимание. У маленькой девочки тонкая кожа, поэтому я прошу Ваше Высочество дать мне немного лица и давайте обсудим этот вопрос наедине. Если правда, что Бао Чжу обидела Ваше Величество, я не прощу ее легкомысленно.

Цинь И не очень заботило то, что сказала старая ванфэй. Она думала, что он опозорил уездную принцессу, подняв этот вопрос на публике, так почему же они не подумали о своих лицах, когда издевались над Чу Цзинь Яо раньше? Он встал и спокойно сказал:

— Старая ванфэй может сама заняться расследованием, у Гу есть дела, поэтому не будет сопровождать ее.

Ошеломленная толпа поспешно встала и почтительно выпроводила наследного принца. Когда Цинь И достиг двери, он внезапно остановился на пороге и холодно и непринужденно сказал:

— Хотел бы посоветовать старой ванфэй правильно воспитывать своих детей и внуков. В следующий раз не отделаетесь несколькими словами.

Все в комнате думали, что это «в следующий раз» относится к преследованию, но Цинь И точно знал, о чем он предупреждает.

Когда он закончил, Сяо Линьцзы задернул занавеску для наследного принца, а Цинь И ушел, не оглядываясь.

Только когда Цинь И ушел, старая ванфэй опустилась на кресло, как будто из нее вынули все силы. Цзюньванфэй тоже побледнела и не переставала вытирать холодный пот рукавом.

За всю свою жизнь с уездной принцессой никогда не разговаривала серьезно, а теперь ее отчитал наследный принц при стольких людях. Она уже умирала от стыда, ее лицо покраснело, и как только наследный принц ушел, она издала громкий крик и выбежала вон.

— Бао Чжу, Бао Чжу!

Цзюньванфэй безрезультатно кричала ей вслед, она тяжело вздохнула, ее глаза мгновенно наполнились слезами.

Это ее халатность, она думала, что если зашьет рты тем, кто участвовал в инциденте, то вопрос будет улажен. Если бы она вчера послала кого-нибудь извиниться перед наследным принцем и сказала что-нибудь приятное, чтобы он не сердился, как могла бы ситуация развиться в то, что происходит сейчас?

Уездная принцесса выбежала вся в слезах, цзюньванфэй тоже подавила слезы, а старая ванфэй протяжно вздохнула. Чу Цзинь Яо не могла спокойно оставаться дольше и поспешила попрощаться.

Когда она отошла на приличное расстояние, Лин Лун заметив, что вокруг никого нет, разразилась смехом.

Чу Цзинь Яо недобро посмотрела на Лин Лун:

— Как ты смеешь смеяться!

Лин Лун подавила смех и сказала:

— Я рада за барышню. Вчера Вы были так добры, что уговаривали ее, но она даже укусила Вас, столько лет этикету и правилам действительно пришлось очутиться в животе у собаки! Теперь же она была публично опозорена наследным принцем, хотя это и не касается дела барышни, но этого все равно достаточно, чтобы сделать людей счастливыми!

— Хорошо, – Чу Цзинь Яо бросила взгляд на Лин Лун и сказала: — Сказано один раз и забыто, не упоминай об этом снова!

— Эта служанка понимает, – Лин Лун все еще чувствовала боль. В своем сердце она кричала: «Она заслужила это, уездная принцесса! Это показывает бездумной цзюньванфэй и старой ванфэй, которые были пристрастны к фаворитизму – если они не дисциплинируют своих собственных дочерей, есть много людей, которые сделают это за них».

Хотя Чу Цзинь Яо сдерживала Лин Лун, в душе она чувствовала облегчение. Давно пора было кому-то выйти и вправить мозги уездной принцессе, она была настолько дикой, что не имела границ, теперь же она ударилась ногой о железную плиту*, верно?

*[踢到铁板 tī dào tiě bǎn – метафора отвержения или порицания вместо достижения своей цели]

Но они все находятся под одной крышей, и хотя Чу Цзинь Яо рада сегодняшним событиям, если она покажет свое злорадство, то поспешит даст им повод. Поэтому Чу Цзинь Яо всю дорогу держала под контролем свое выражение лица, настолько торжественное, насколько это было возможно.

Но ее глаза не могли никого обмануть, ее глаза были кристально чистыми и яркими, уголки ее глаз были изогнуты, словно усеяны звездным светом.

Хотя Чу Цзинь Яо не понимала, почему наследный принц хотел наказать уездную принцессу, но она не могла участвовать в мире больших шишек, все же можно следовать за весельем украдкой. Благодаря тому, что сделал сегодня наследный принц, чувства Чу Цзинь Яо по отношению к наследному принцу были настолько хороши, что даже хоть наследный принц и сказал, что она похожа на обезьяну, ее больше это не волновало.

Чу Цзинь Яо возвращалась к своему двору так с лукавой улыбкой. Но когда она проходила мимо беседки, где вчера укрылась от дождя, то неожиданно обнаружила там мужчину, стоявшего с руками за спиной.

Шаги Чу Цзинь Яо на мгновение приостановились, и Лин Лун нерешительно позвала:

— Барышня?

Почему наследный принц стоит здесь?

__________________Переводчику есть что сказать:

Как думаете, оставить подобные обращения как у Цинь И в будущем на китайском или переводить их как «Мы»?

Чу Цзинь Яо на мгновение замешкалась, обернулась к Лин Лун и сказала:

— Подожди меня здесь минутку.

Лин Лун удивилась:

— Барышня!

— Мы заметили его, нехорошо закрывать на это глаза.

Чу Цзинь Яо направилась к беседке, а Лин Лун осталась снаружи, стоя в таком положении, что могла видеть, но не слышать.

— Ваше Высочество, наследный принц, – Чу Цзинь Яо повернулась к спине Цинь И и отдала честь.

Цинь И обернулся и обнаружил, что Чу Цзинь Яо все еще стоит далеко. Он почувствовал себя немного странно:

— Что ты делаешь, стоя так далеко?

Чу Цзинь Яо сделала небольшую паузу и покачала головой:

— Эта дочь здесь, дабы поблагодарить Ваше Высочество наследного принца.

— О?

Чу Цзинь Яо все еще была такой отстраненной. Цинь И сопровождал ее в беседе:

— За что ты меня благодаришь?

Чу Цзинь Яо не могла благодарить наследного принца за то, что он заступился за нее. Наследный принц только говорил, что уездная принцесса должна быть наказана. Ей было бы слишком неловко принимать это на свой счет, поэтому она вежливо сказала:

— Благодарю наследного принца за то, что он дал мне вчера лекарство и отправил меня обратно во двор.

— Разве ты не говорила, что вчера не видела меня? – Цинь И сказал: — С чего бы?

Чу Цзинь Яо становилась все более и более смущенной, она знала, что ее слова сегодня обидели этого господина. Но обстановка заботила больше, чем люди, Чу Цзинь Яо могла только сказать:

— Ситуация была особенной, эта дочь была вынуждена бездействовать. Наследный принц должен войти в мое положение.

— Я не могу войти.

Чу Цзинь Яо стиснула зубы и с трудом произнесла:

—  Можете?

Цинь И разразился смехом. Каждый раз, когда он был в плохом настроении, он должен просто найти Чу Цзинь Яо. Она — просто живое сокровище, они не виделись несколько месяцев, а она всё более и более становилась глупой.

Наследный принц необъяснимо рассмеялся, Чу Цзинь Яо не знала почему, и могла только неловко ждать, пока Цинь И вдоволь насмеется. К счастью, как Цинь И закончил смеяться, он также прекратил намеренно дразнить Чу Цзинь Яо и милостиво сказал:

— Хорошо, никто не будет упоминать об этом деле, ты можешь быть уверена.

Чу Цзинь Яо с облегчением вздохнула и поспешно поклонилась Цинь И:

— Слова Вашего Высочества наследного принца имеют большой вес. Вы ведь не отступите от своего слова, верно?

Цинь И весело посмотрел на нее:

— Ты все еще смеешь спрашивать меня?

— Нет, – Чу Цзинь Яо решительно отрицала это, ее отношение было настолько хорошим, насколько это вообще возможно. Услышав нужные слова, она, наконец, почувствовала себя непринужденно, поэтому выступила с инициативой уйти:

— Эта дочь не смеет беспокоить Ваше Высочество, поэтому я уйду первой.

— Подожди, – Но Цинь И остановил ее, его глаза были странными в этот момент: — Ты же не можешь быть серьезной?

— А? - Чу Цзинь Яо была озадачена, что значит быть серьёзной или притворяться? Конечно, она была серьезной, но могла ли притворяться?

— Хорошо, я понял.

Сердце Цинь И было в смятении. Вчера он думал, что Чу Цзинь Яо отстранилась от его нынешнего воплощения, но теперь он понял, что эта глупая гусыня действительно не поняла, кто он. Цинь И хотел вскрыть мозг Чу Цзинь Яо, чтобы увидеть, что растет внутри. Это же настолько очевидно. Любой человек с глазами мог всё понять, а она его не узнала?

Цинь И был очень зол до такой степени, что не хотел говорить. Он просто притворился, что тоже хочет посмотреть, когда этот тупица поймет, что к чему.

Цинь И решил больше не напоминать Чу Цзинь Яо, и его поза намеренно стала отстраненной. Цинь И сказал:

— Я понял, ты можешь идти.

Чу Цзинь Яо была озадачена, ответив, она действительно развернулась и ушла.

Цинь И остался на том же месте, постепенно сужая глаза.

И здесь старая ванфэй погрузилась в уныние и тоску с тех пор, как отослала наследного принца.

Уездная принцесса все еще плакала, а цзюньванфэй сидела в стороне и плакала вместе с ней. Старая ванфэй просто растерялась, наблюдая за происходящим, поэтому ей пришлось попросить свою служанку помочь ей.

Лань Цзе помогла старой ванфэй добраться до кровати и задумчиво подложила ей за спину подушку, спросив:

— Старейшина, что Вы собираетесь делать?

— Что я могу сделать? – старая ванфэй была очень недовольна: — Она была испорчена таким нравом. У нее есть мать, которая защитит ее при любых обстоятельствах, что я могу сказать?

Лань Цзе было нелегко ответить на этот вопрос, она сделала паузу на мгновение и сказала:

— Тогда сегодняшний инцидент... вызвал недовольство наследного принца, этот вопрос должен быть решен в конце концов. Старейшина, вся резиденция ждет от Вас решения, как Вы думаете, что мы должны делать?

Старая ванфэй не знала этого, как бы она ни была зла, все всегда должно было разрешиться. Откинувшись на подушку, она немного подумала, а затем сказала низким голосом:

— Позови Шицзы.

Глаза Лань Цзе вспыхнули, и она отступила вслед за словами.

Линь Си Юань в эти несколько дней следовал за принцем Хуэй Лин и редко имел свободное время. Но услышав, что старая ванфэй зовет его, он все же нашел время, чтобы прийти.

— Бабушка, меня искали?

Старая ванфэй распустила толпу, оставив снаружи только Лань Цзе и Ся Бо охранять дверь. Старая ванфэй оглядела Линь Си Юань с ног до головы, улыбнулась и кивнула:

— Юань'эр вырос.

Тело Линь Си Юань задрожало от отношения старой ванфэй, он нахмурился и неловко сказал:

— Бабушка, о чем Вы хотели поговорить со мной?

— В этом году тебе уже семнадцать, не так ли? – старая ванфэй не дождавшись ответа, вздохнула: — За мгновение ты так вырос.

Линь Си Юань спокойно ждал, пока старая ванфэй продолжит, и, конечно, после некоторого сетования старая ванфэй подняла глаза, посмотрела на него с улыбкой и спросила:

— Юань’эр, ты тоже достиг того возраста, когда пора заводить семью. Ты так думаешь?

Услышав это, Линь Си Юань подумал, что это абсурд. Он нахмурился и отказался:

— Бабушка, мне всего семнадцать, и я еще даже не назначен в правительство, так почему я должен рано жениться?

— Что рано? – старая ванфэй выругалась: – Тебе уже семнадцать, кто из сыновей богатых семей не обручается в пятнадцать–шестнадцать лет и не женится в семнадцать?

Линь Си Юань потерял дар речи, затем ответил:

— Бабушка, наследному принцу всего восемнадцать лет, и я не вижу, чтобы он взял жену и завел детей!

Старая ванфэй ударила Линь Си Юань рукой:

— Как ты смеешь сравнивать себя с наследным принцем! Он – наследный принц, и это совсем другая история. Кроме того, возможно, приближается свадьба наследного принца.

Линь Си Юань поднял бровь и вздохнул:

— Бабушка, вы с матерью... все еще не можете отпустить этот вопрос?

Интуиция Линь Си Юань, будучи ровесником, была намного острее, чем у старших, его отец, мать и бабушка прилагали все усилия и мечтали о наследной принцессе, а Линь Си Юань чувствовал, что... наследный принц был не из тех, кто позволит кому-то контролировать его.

Независимо от того, насколько хорошо обстоят дела в резиденции принца Хуэй Лин, если наследный принц не захочет, то это подобно ношению воду в бамбуковой корзине*, а вода же внутри мираж.

*[竹篮打水 zhú lán dǎ shuǐ – бесполезная затея, без толку, ничего из этого не выйдет]

Старой ванфэй не понравились такие слова Линь Си Юань, она слегка понизила свой тон и сказала:

— Юань’эр, твоя мать и твоя сестра все еще внутри, не надо больше таких слов неудачи.

Линь Си Юань слегка рассмеялся и предпочел промолчать.

Возможно, старая ванфэй почувствовала, что ее тон был слишком резким, поэтому она смягчила свое поведение и продолжила.

— Юань'эр, как бы то ни было с наследным принцем, ты уже достиг возраста, когда можно жениться. Если ты не привык к этому, то сначала остепенись и подожди до следующего года, прежде чем вернемся к этой теме.

— Нет! – Линь Си Юань сказал:

— Бабушка, совсем не нужно спешить, почему Вы вынуждаете меня?

— Сейчас ты думаешь, что эта старушка принуждает тебя, и когда супруга пройдет через дверь, ты узнаешь и сможешь понять мои кропотливые усилия.

Старая ванфэй упрямо сказала:

— Хоть и говорят, родители решили, а сваха познакомила. Но насильно мил не будешь. Твоя жена – та, которая будет жить с тобой всю твою жизнь. Ты узнаешь, кто это, заранее, это лучше, чем быть в неведении, когда придет время. Что ты думаешь о пятой барышне, которая временно живет в нашей резиденции?

Пять юная барышня? Сердце Линь Си Юань внезапно подскочило, и он спросил:

— Какая пятая барышня?

— Кто еще может быть, она единственная в резиденции, кто занимает пятое место, – старая ванфэй могла только пояснить: – Пятая юная барышня семьи Чу, ее зовут Цзинь Яо. Ее бабушка заинтересована в породнении с нашей семьей.

Это Чу Цзинь Яо. Разум Линь Си Юань был ошеломлен, мгновенно почувствовав, что брак больше не является вопросом сопротивления. Он заикался и неопределенно сказал:

— Юань’эр не смеет ослушаться бабушку, бабушка все устроит.

Только что он был таким стойким, а теперь вдруг «бабушка устроит»? Она бросила на Линь Си Юань недовольный взгляд, но не хотела осуждать своего старшего внука.

Старая ванфэй сказала:

— Поскольку ты тоже не против, я скажу об этом твоим отцу и матери сегодня вечером, и все будет решено. Ты же не можешь оставить свою сестру одну, когда твои собственные дела идут в гору?

Линь Си Юань был действительно убежден и поспешно сказал:

— Бабушка, что именно Вы хотите, чтобы я сделал, Вы можете сказать мне сразу!

Старая ввнфэй ответила:

— Ничего особенного, я просто использую твое имя, чтобы пригласить наследного принца на банкет. Там не будет никаких правил, и мы пригласим других детей нашей семьи присоединиться к нам. Вы, молодые люди, близки по возрасту, поэтому вам должно быть о чем поговорить, когда соберетесь вместе. Воспользуйся этой возможностью и поговори с наследным принцем о случившемся вчера с Бао Чжу.

Линь Си Юань понял, что речь шла о том, чтобы устроить банкет от его имени и пригласить наследного принца, а с ним, как со старшим братом, могли присутствовать уездная принцесса и другие. А старая ванфэй имела в виду, что лучше всего воспользоваться этой возможностью, чтобы заставить наследного принца изменить свое мнение о Линь Бао Чжу.

Говоря простым языком, старая ванфэй все еще хочет сделать Линь Бао Чжу наследной принцессой.

Линь Си Юань вздохнул, но у него были другие заботы, и он не хотел отказываться, поэтому послушно ответил:

— Хорошо, я попробую, но я не могу гарантировать, ответит ли наследный принц на приглашение или нет.

Старая ванфэй, естественно, согласилась сразу же:

— Это не проблема, просто оставь все как есть.

Линь Си Юань перекинулся парой слов со старой ванфэй о ее недавних делах, а затем удалился. Когда он открыл дверь, снаружи на него кто-то упал.

Линь Си Юань был крайне удивлен и поспешно протянул руку, чтобы поддержать этого человека. Когда он смог ясно видеть, Линь Си Юань рассмеялся и сказал:

— Так это сестра Лань Цзе, смотри под ноги.

Лань Цзе застенчиво улыбнулась и подождала некоторое время, прежде чем встать совершенно прямо. Она опустила голову и пробормотала:

— Спасибо за заботу, Шицзы.

Линь Си Юань снова улыбнулся, не принимая это близко к сердцу, и вышел на улицу.

Вечером, когда цзюньванфэй услышала об этом, она была злобно потрясена:

— Матушка, что Вы говорите?

Старая ванфэй доброжелательно улыбнулась:

— Я просто говорю, сработает это или нет, вам двоим придется обсудить это вместе, как паре.

Принц Хуэй Лин считал, что это не имеет большого значения. Он даже не знал, кто из них пятая барышня семьи Чу, и раз его мать так сказала, значит, все хорошо. Принц Хуэй Лин сказал:

— Раз матушка согласна, то давайте уладим это дело.

Цзюньванфэй посмотрела на принца Хуэй Лин со стороны, только глядите на готовность старой ванфэй. Почему бы не спросить ее, согласна ли она? Она была родной матерью Юань’эр, а брак – это родительское распоряжение, как могла бабушка переступить через свою сноху, обручив старшего внука? Эта рука слишком длинная.

Цзюньванфэй сказала неуверенно:

— Матушка, это хорошо, что пятая барышня семьи Чу тебе нравится, но брак - это не тот вопрос, к которому стоит относиться легкомысленно. И жена Юань’эр будет отвечать за всю резиденцию принца, поэтому не стоит принимать столь поспешное решение, не так ли?

Не успела старая ванфэй выступить против, как принц Хуэй Лин разгневался. Его глаза расширились, когда он выругался:

— Из сотни добродетелей самая важная — сыновнее почтение, как ты смеешь возмущаться решением матушки, когда она уже дала слово?

Отруганная за бесстыдство, цзюньванфэй поспешно сказала:

— Я не недовольна, я просто... советуюсь с матушкой.

Принц Хуэй Лин холодно хмыкнул и отвернулся от цзюньванфэй. Цзюньванфэй была так смущена, что не осмелилась больше упоминать об этом.

Вернувшись во двор, цзюньванфэй не удержалась и отругала сопровождающую ее служанку:

— Юань’эр – мой сын, хочешь невестку – выбор за мной, как за свекровью. Как она может вмешиваться, какое имеет право всё самостоятельно решать? И принц тоже дурак! В его глазах он видит только собственную мать, а я не имею никакого веса как его жена. Он даже не думает о том, кто родила и воспитывает его детей и ведет его хозяйство!

Цзюньванфэй начала лить слезы, служанка рядом последовала за ней. Как привели себя они  в порядок, тут же услышали слова слуги:

— Ванфэй, пришла двоюродная барышня Ян.

Чу Цзинь Яо как раз закончила убирать засохшие лепестки цветов во дворе, когда увидела вошедшую служанку из двора старой ванфэй. Сразу же войдя, служанка начала лить хвалебные речи:

— Ах, пятая барышня занимается лепестками цветов? Пятая барышня очень нетороплива, поистине элегантная особа.

— Не смею, – Чу Цзинь Яо сказала с улыбкой: – Я просто смотрю на эти лепестки, падающие на землю, к сожалению, я никогда не видела такого красивого сине-пурпурного цвета! Хватит об этом, что сестра делает здесь со мной?

Служанка, сообщившая новость, улыбнулась и сказала:

— Старейшина послала меня сообщить барышням, что послезавтра Шицзы будет хозяином и пригласит всех барышень насладиться цветами и выпить вина.

Чу Цзинь Яо почувствовала, что это немного надуманно, и вежливо отказалась:

— Шицзы устраивает банкет, поэтому уездная принцесса и ее двоюродные родня могут пойти, а ходить мне туда неуместно.

— Почему это неуместно? – служанка сказала: – Пятая барышня так же близка к барышням нашей семьи. Шицзы попросил Пятую юную барышню обязательно прийти тогда на банкет. Отказавшись барышня идти, только она не будет относиться к уездной принцессе и Шицзы как к своим близким.

Чу Цзинь Яо в душе говорила, что она не одна из них, но поскольку другая сторона уже сказала это, она будет неблагодарной, если откажется. Поэтому Чу Цзинь Яо могла только кивнуть головой и сказать:

— Я знаю, спасибо, что пришла передать сообщение. Цзе Гэн, отправь сестру.

Когда наступил день, Чу Цзинь Яо оделась по-обычному, надев белую однотонную рубашку и юбку Мамянь лилового цвета с узорами цветов бао-сян*, стараясь держаться на уровне – не слишком суетливом и не слишком грубом, а затем взяла с собой Лин Лун.

*[宝相花 bǎoxiànghuā – иск. цветы бао-сян (растительный орнамент в буддийском изобразительном искусстве, заимствованный из представлений о флоре Индии и центральной Азии)]

[Цзинь Яо выглядит примерно так]

Линь Си Юань устроился в саду - небольшом полуоткрытом дворике, внутри могли отдыхать и играть, с прудом с лотосами прямо позади и двумя плакучими бегониями, посаженными в углу. По месту, где проходил банкет, было видно, что хозяин очень постарался.

Оказавшись внутри, Чу Цзинь Яо сразу поняла, почему Линь Си Юань проявил такую заботу, он даже пригласил наследного принца.

Когда Чу Цзинь Яо вошла во двор, первое, что она увидела, была Ян Цися, стоящая посреди двора. Увидев ее, Ян Цися поприветствовала ее с улыбкой.

— Пятая младшая сестра прибыла! Пятая младшая сестра очень красива в этом наряде. Ты – самоцвет, боюсь, мы, дряхлые, не сможем даже взглянуть на тебя. Имя самой красивой женщины в резиденции принца принадлежит Пятой младшей сестре!

В резиденции принца находились уездная принцесса и Линь Бао Ин, Линь Бао Хуань, как могла Чу Цзинь Яо осмелиться позволить Ян Цися дать ей такое красивое имя. Чу Цзинь Яо улыбнулась и отказалась:

— Старшая сестра Ян действительно шутит, я даже не десятая часть старшей сестры. Кроме того, кто в резиденции принца может сравниться с благородством и красотой уездной принцессы. Не так ли, старшая сестра Ян?

Когда Чу Цзинь Яо произнесла эти слова, Ян Цися не смогла воспринять их спокойно, поджала губы и улыбнулась.

— Пятая младшая сестра действительно красноречива, – затем она не стала продолжать эту тему.

Дав отпор Ян Цися, Чу Цзинь Яо втайне задалась вопросом, что не так с Ян Цися? В прошлом, даже если они не ладили, Ян Цися всегда тайно вбивала в нее гвозди, но это первый раз, когда она душила ее такими словами.

Ян Цися и Чу Цзинь Яо стояли, разговаривая, и вскоре предупредили людей внутри. Вышла служанка и с улыбкой сказала.

— Двоюродная барышня Ян, Пятая юная барышня, вы здесь, почему не заходите внутрь?

Чу Цзинь Яо улыбнулась и ответила:

— Уже иду.

Затем она снова посмотрела на Ян Цися:

— Старшая сестра Ян, ты идешь?

— Пойдем, – Ян Цися улыбнулась и взяла инициативу в свои руки, чтобы выйти вперед и взять Чу Цзинь Яо за руку. Ян Цися подошла и нарочито небрежно показала Чу Цзинь Яо ажурную золотую заколку в своих волосах:

— Пятая младшая сестра, смотри, это мне дала тетя ванфэй, я слышала, что это приданое, оставленное тете бабушкой, мол, это семейная реликвия, дабы тетя передала ее невестке в будущем. Тетушка очень щедра, раз подарила мне такую вещь. Кстати, Пятая младшая сестра, вы со Второй фужэн также тетя и племянница, почему в последние несколько дней не видно, чтобы ты ходила в дом Второй фужэн?

Чу Цзинь Яо посмотрела на золотую заколку в волосах Ян Цися, которая действительно была тщательно сделана и была старинной. Значит, Ян Цися специально нацелилась на нее сегодня из-за этого?

Как и ожидалось, между старой ванфэй и цзюньванфэй возникли разногласия. Для старой ванфэй племянницы двух невесток – родные внучки. Но для цзюньванфэй что значит – отдать место супруги Шицзы племяннице Чу Чжу? Неужели она собирается сидеть сложа руки и смотреть, как ее сноха вступает в сговор со вторым домом, чтобы причинить ей неудобства?

Как могла цзюньванфэй терпеть такое, когда Ян Цися случайно вошла в тот момент? Семья Ян всегда посылает Ян Цися погостить в резиденции цзюньванфэй, а цзюньванфэй никогда ничего об этом не говорит, так что, вероятно, обе стороны уже давно это задумали.

Ян Цися пришла продемонстрировать перед ней, и Чу Цзинь Яо ясно видела это, но не стала вмешиваться. Брак был связующим между двумя семьями, поэтому она позволила старейшинам своей семьи дергать за ниточки, а сама просто ждала конечного результата.

Поняв о чем думает Ян Цися, Чу Цзинь Яо не стала обращать на нее внимания и нашла себе место, чтобы посидеть, как только вошла внутрь. Когда немного позже прибыла уездная принцесса, все собрались на улице, крича, что, похоже, хотят сочинить поэму. Чу Цзинь Яо стало скучно, и она пошла посидеть одна в другой комнате.

Эта комната находилась в самом внутреннем помещении и была очень тихой. У окна стояла шахматная партия, которая, казалось, была наполовину сыграна.

Чу Цзинь Яо была достаточно любопытна, чтобы подойти к ней. В детстве у нее не было возможности заниматься цинь, шахматами, каллиграфией и живописью, но даже в этом случае она не могла остановить свое любопытство по отношению к ним.

Чу Цзинь Яо села на сторону белых фигур и с радостью решилась попробовать свои силы на шахматной доске. Но она действительно не умела играть в шахматы, поэтому поставила на доску много фигур для собственного удовольствия, и черные фигуры на доске были немедленно завалены белыми.

Чу Цзинь Яо была рада играть, пока сзади не раздался холодный голос:

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо была поражена и уже собиралась встать, но наступила на угол юбки и чуть не упала. Цинь И протянул руку, чтобы поддержать ее маленькую руку. Сила падения Чу Цзинь Яо вниз была не слабой, а рука Цинь И была твердой, даже не покачнулась.

Цинь И вздохнул, уже привыкнув к Чу Цзинь Яо. С Цинь И, поддерживающим ее, Чу Цзинь Яо вскоре устояла. Она чуть не выпрыгнула из окна, решительно встав:

— Ваше Высочество наследный принц?

— Удивлен.

Цинь И опустил голову, чтобы посмотреть на свою незаконченную шахматную партию, и когда он увидел шедевр Чу Цзинь Яо, он удивленно поднял брови.

Лицо Чу Цзинь Яо покраснело:

— Ваше Высочество наследный принц, может быть, это Ваши шахматы?

— Иначе? –  Цинь И не знал плакать ему или смеяться: – Ты не знаешь, как играть в шахматы?

Вскоре он получил ответ: Чу Цзинь Яо училась писать у него, как он мог говорить об игре в шахматы.

Лицо Чу Цзинь Яо покраснело от смущения, когда ее глупость была замечена владельцем. Она сказала низким голосом:

— Поскольку наследный принц хочет играть в шахматы, то я не буду мешать элегантному удовольствию Его Высочества, я выйду первой.

— Ты так тщательно всё перемашала на доске, а теперь уходишь?

— Тогда... что же делать?

Цинь И сел за стол и кивнул Чу Цзинь Яо:

— Садись.

Чу Цзинь Яо послушно села, думая, что наследный принц собирается читать ей лекцию, но к ее удивлению, Цинь И сказал:

— Возьми белые фигуры, я научу тебя играть в шахматы.

_______________________

Автору есть что сказать:

Цинь И, подозреваемый в наличии ОКР, просим называть его полным именем: Цинь-неудобно-обучать-всему-это-основы-И.

Услышав слова этого наследного принца напротив нее, Чу Цзинь Яо сначала замерла на полсекунды, а затем вскочила на ноги:

— Нет, я не хочу учиться...

Цинь И опустил лицо и сказал:

— Садись.

Чу Цзинь Яо было трудно сесть, Цинь И кивнул ей и сказал:

— Держи кость*, посмотри, как я иду.

*[子 zi - фигурка в китайских шахматах]

У Чу Цзинь Яо возникло желание напомнить этому господину, что она действительно просто встала ни с того ни с сего и не собиралась портить его шахматную партию, поэтому она действительно не смела беспокоить Его Высочество, чтобы он научил ее играть в шахматы. Однако этот наследный принц отнесся к этому серьезно и фактически учил Чу Цзинь Яо играть в шахматы по одной фигуре за раз.

Чу Цзинь Яо осторожно спросила:

— Ваше Высочество...

— Что случилось?

— Разве Вы не заняты?

Другими словами, тебе нечем заняться?

— Верно, мое время очень ценно. Итак, если ты не можешь выучить… – Цинь И посмотрел на шахматную доску и поднял глаза на Чу Цзинь Яо, не продолжая говорить дальше.

Чу Цзинь Яо почувствовала сильное убийственное намерение в глазах наследного принца, она повесила голову и не могла не испустить долгий вздох.

Она просто хорошенько забавлялась, но наследный принц должен был научить ее, и даже угрожал ей, если она не сумеет? Что это за бандитская логика?

Люди снаружи сочиняли поэму, и все они ломали голову, чтобы придумать лучшие строки, поэтому никто не заметил исчезновения Чу Цзинь Яо и наследного принца. Они вдвоем на редкость тихо играли в шахматы кость за костью, и все, что можно было услышать в комнате в течение некоторого времени, это чистый звук теплых нефритовых шахматных костей, падающих на доску.

Чу Цзинь Яо напряженно хмурилась, кончики ее пальцев держали белые кости, она смотрела на игру с горьким выражением лица. Через некоторое время она неуверенно потянулась к месту.

— Куда ее поставить?

Чу Цзинь Яо немедленно изменила направление и с неизменным лицом положила ее на другую сторону. Когда шахматная кость должна была упасть, Чу Цзинь Яо тайком посмотрела на лицо Цинь И и обнаружила, что он выглядит безразличным, поэтому она почувствовала облегчение. Казалось, что это подходящее место.

Цинь И, человек, обучающий ее шахматам, также чувствовал усталость в сердце, и он был уверен, что может быть измучен Чу Цзинь Яо, если промолчит, поэтому сказал небрежно:

— Даже мои несколько младших братьев и сестер никогда не удостоились чести быть моими учениками. Последний раз я учил кого-то своими руками…

Цинь И внезапно остановился, Чу Цзинь Яо не поняла, что тот не договорил, поэтому она подсознательно вмешалась:

— Кто это был в прошлый раз?

Только когда она закончила говорить, Чу Цзинь Яо осознала, что она сделала. Она действительно прервала слова наследного принца?

Чу Цзинь Яо подняла голову и исправила ситуацию, говоря:

— Ваше Высочество, я не это имела в виду, я не...

Чу Цзинь Яо не знала, что сказать, она некоторое время бессвязно лепетала, а наследный принц смотрел на нее странным взглядом.

Чу Цзинь Яо была напугана этим взглядом, и она тихо спросила,

— Ваше Высочество, что случилось?

Цинь И положил шахматные кости и сел прямо с видом зрителя хорошего шоу, спрашивая:

— Как тебя зовут?

Чу Цзинь Яо втайне насторожилась, ее имя нельзя было говорить постороннему мужчине, поэтому она настороженно ответила:

— Фамилия этой дочери - Чу, пятая по старшинству.

Улыбка в глазах Цинь И почти расплылась, Чу Цзинь Яо удавалось каждый раз освежать его восприятие. Когда он рос, когда бы он ни спрашивал имя – какой человек не называл его с удивлением и радостью, иногда ломая голову, чтобы сказать другую информацию о себе, независимо от пола. Только Чу Цзинь Яо была единственной, кто осмелился быть двусмысленным, даже используя старшинство в семье, чтобы обмануть его.

Цинь И было лень возиться с ней и он продолжил спрашивать:

— Тогда знаешь ли ты, как меня зовут?

Чу Цзинь Яо действительно спросили о таком. Наследный принц есть наследный принц. Его всегда называют почетными титулами, такими как Его Высочество. Как зовут наследного принца.., она действительно не знает.

Чу Цзинь Яо честно покачала головой, Цинь И кивнул и сказал:

— Тогда хорошо, я расскажу тебе. У меня односложное имя* — иероглиф И.

*[записываемое одним иероглифом)]

Оказалось, что наследного принца звали Цинь И, Чу Цзинь Яо вдруг поняла, кивнула головой и похвалила:

— Хорошее имя.

Теперь даже Чу Цзинь Яо могла видеть улыбку в глазах наследного принца. Чу Цзинь Яо смотрела на наследного принца несколько недоуменно и ждала, пока другая сторона достаточно повеселится, прежде чем она услышала, что другая сторона продолжает говорить:

— Моя мать — императрица Вэнь Сяо, из семьи маркиза Чжэнь Бэй по фамилии Ци.

Чу Цзинь Яо кивнула, она знала, что родной матерью наследного принца была императрица Вэнь Сяо, первая императрица и нынешняя императрица были родными сестрами, известными в народе как Старшая и Младшая императрицы Ци. Эти сестры были очень известны, конечно, Чу Цзинь Яо знала о них, ей было любопытно, для чего наследный принц это сказал?

Когда Цинь И увидел, что Чу Цзинь Яо все еще моргает смотря на него, он не знал веселиться ему или злиться. Казалось, что она все еще не понимает. Цинь И отказался продолжать разговор, и вместо этого взял шахматные кости и постучал по шахматной доске:

— Забудь об этом. Опусти голову и сосредоточься на шахмате.

Чу Цзинь Яо сразу же почувствовала, что этот человек просто неразумен! Это он взял на себя инициативу поговорить о делах императорской семьи, а завершив разговор,  он даже обвинил ее в том, что она не сосредоточена?

Однако, когда Чу Цзинь Яо подумала о личности этого человека напротив нее, она тут же сказала себе, что он наследный принц, а его отец – император. Не злись, не злись.

Все, что можно было услышать в комнате –  звук шахматных стуков. Спустя столько времени те несколько человек, которые сочиняли поэму, уже давно поняли, что что-то не так. Когда Линь Си Юань нашел эту внутреннюю комнату, он увидел Чу Цзинь Яо и наследного принца, сидящих друг напротив друга и играющих в шахматы. Его зрачки слегка сузились.

Он постоял мгновение, глядя на улицу, затем улыбнулся и осторожно постучал в дверь.

Цинь И уже давно заметил, что Линь Си Юань прибыл. Но Чу Цзинь Яо, наоборот, повернула голову и увидела, что кто-то пришел, сразу же обнажив тронутый и заплаканный вид.

Шахматный путь был слишком сложен для новичка, особенно когда противоположной стороной был наследный принц, и Чу Цзинь Яо даже не осмеливалась рискнуть.

Линь Си Юань был немного удивлен выражением лица Чу Цзинь Яо и взглянул на наследного принца. А глаза наследного принца были равнодушными, не показывая никаких подсказок.

Линь Си Юань примерно догадался, вошел в комнату и улыбнулся:

— Почему Ваше Высочество здесь? Мы были небрежны и пренебрегли Вашим Высочеством, пожалуйста, простите нас.

Когда Линь Си Юань произнес эти слова, в окно внезапно ворвался влажный ветерок, нежно обдувая юбку Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо прижала свои развевающиеся волосы и оглянулась на небо, пробормотав:

— Будет дождь.

Цинь И последовал ее примеру и обернулся, кивнув:

— Действительно.

Линь Си Юань подошел к Чу Цзинь Яо и протянул руку, чтобы закрыть окно, и волосы Чу Цзинь Яо наконец-то улеглись. Он нахмурился и сказал:

— Нехорошо, второй младший брат и остальные пошли гулять у озера. Кто-нибудь, подойдите!

Линь Си Юань повысил голос и приказал слугам снаружи:

— Сейчас пойдет дождь, идите и позовите второго молодого господина и уездную принцессу обратно.

Через несколько мгновений посыпались капли дождя размером с фасолину, Линь Си Нин, уездная принцесса и другие прикрыли головы и быстро побежали в дом. Служанки тут же появились с сухими полотенцами, а уездная принцесса пожаловалась низким голосом:

— Мы же договорились прогуляться у озера, почему опять идет дождь? Реально разочаровывает.

Чу Цзинь Яо также последовала за ней в дом, став свидетелем этой сцены сказала:

— Уездная принцесса, Вы должны сначала вытереть волосы, весенний дождь идет быстро. Вы должны быть осторожны, чтобы холод не проник в Ваше тело и не подхватить ветряную простуду.

Чу Цзинь Мяо также была вытащена Линь Си Нин, и теперь волосы Чу Цзинь Мяо были слегка мокрыми, а углы ее одежды также были испачканы водой. Чу Цзинь Мяо подняла руку и позволила служанке позаботиться о ней, ее взгляд окинул Чу Цзинь Яо, которая была прилично одета, а затем упал на наследного принца, который стоял позади Чу Цзинь Яо. Контраст был настолько очевиден, что Чу Цзинь Мяо втайне выругалась, а затем спросила:

— Пятая сестра, мы долго искали тебя, но тебя нигде не было видно, куда ты делась?

— Я видела, как вы все работали над своими стихами, мне стало скучно, поэтому я вернулась одна.

Чу Цзинь Мяо хотела спросить снова: «Когда ты вернулась? Почему там был и наследный принц?». Но Чу Цзинь Мяо бросила взгляд на наследного принца и, желая сохранить самообладание, удержалась от вопроса.

После того, как Чу Цзинь Яо в прошлый раз рассказала о Лин Лун, цзюньванфэй быстро узнала о делах Чу Цзинь Мяо. Хотя цзюньванфэй упомянула об этом только устами и не наказала Чу Цзинь Мяо, этого все равно было достаточно, чтобы Чу Цзинь Мяо умерла от стыда и гнева. Из-за этого Чу Цзинь Мяо несколько дней не решалась выйти на улицу и даже не могла поднять голову в присутствии цзюньванфэй. Чу Цзинь Мяо действительно ненавидел Чу Цзинь Яо.

Старая ненависть и новая ненависть выросли до такой степени – я не твой удел.

Чу Цзинь Мяо сегодня нарядилась, на ней была бледно-зеленая рубашка с большими рукавами и длинная синяя юбка под ней, все ее тело было одето как в Вэй Цзинь*, что было шикарно. Тем более что сама она была худенькой, чем больше она переодевалась в этот удивительно широкий комплект одежды, тем больше она выглядела как человек мягкий и нуждающийся в защите, как будто порыв ветра мог сдуть ее. Чу Цзинь Мяо четко помнила, что наследный принц любит туманные и загадочные слова, поэтому ему не должны нравиться броские и яркие женщины, поэтому в одежде Чу Цзинь Мяо все было направлено на легкость и слабость. Теперь, когда кончики ее волос были испачканы водой, эта аура становилась все более очевидной.

*[魏晋 - ист. период Вэй-Цзинь (220-420 гг. н. э.)]

Это была идея Линь Си Нин прогуляться у озера, но теперь, когда он затащил своих сестер под дождь, он уже винил себя, и когда он увидел слабый вид Чу Цзинь Мяо, его сердце дрогнуло. Он искренне сказал:

— Четвертая младшая сестра, ты слишком слаба, чтобы промокнуть, почему бы тебе не пойти во внутреннюю комнату и не переодеться?

Конечно, Чу Цзинь Мяо отказалась, после того, как ее вымочили под дождем, она была как раз в нужной степени слабости, так почему она должна переодеваться? Чу Цзинь Мяо покачала головой и сказала:

— Не нужно, я в порядке, просто потерплю, не нужно беспокоить всех из-за меня.

Услышав это, Ян Цися тоже подошла к ней с радостью, и как только она взяла ее за руку, она издала изумленный возглас:

— Четвертая младшая сестра, почему у тебя такие холодные руки? Быстро разожгите ручную печь и подойдите, чтобы согреть тело Четвертой младшей сестры.

После такого переполоха все внимание людей было приковано к Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Мяо была очень довольна собой, думая, что таким образом наследный принц обязательно обратит на нее внимание. Позже она сделает что-то, чтобы вызвать расположение наследного принца, а дальше все пойдет как по маслу.

Чу Цзинь Яо видела, как эти девушки ворочаются, и сказала:

— Вы, ребята, идите в дом первыми, посидите и отдохните немного, подождите служанок, пусть они сначала разожгут ручную печь.

Все вместе они прошли в комнату, где остановились Чу Цзинь Яо и Цинь И, и после того, как каждый из них нашел себе место, чтобы сесть, Линь Си Нин посмотрел на доску с шахматами у окна и удивился:

— Вы только что играли в шахматы?

Лицо Чу Цзинь Яо сразу покраснело, она подмигнула Линь Си Нин:

—Неважно, старший двоюродный брат, не спрашивай.

К сожалению, Линь Си Нин не понял намека Чу Цзинь Яо, он с любопытством встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на шахматную партию, но после одного такого взгляда Линь Си Нин замолчал.

Через минуту он неуверенно спросил:

— Чьи это шахматы?

Цинь И сидел спокойно, не отвечая, и вместо этого спросил,

— Что ты думаешь об этой игре?

После слов наследного принца, даже такой дурак, как Линь Си Нин, мог понять, что это была прерванная шахматная партия Его Высочества.

Линь Си Нин помолчал и решительно кивнул головой:

— Хорошая игра!

— Старший двоюродный брат! – Чу Цзинь Яо не могла даже поднять лицо, она стиснула зубы и сказала:

— Я наобум играла, не смейся надо мной.

Глаза Линь Си Нин расширились от удивления:

— Так это твое?

Цинь И молча взял горячий чай, но в уголках его глаз появилась улыбка, и Линь Си Юань, прочитав ее, беспомощно покачал головой, не в силах перестать смеяться.

Чу Цзинь Яо была действительно смущена, она не осмелилась взглянуть на праведного господина, поэтому ей пришлось перенести свой гнев на Линь Си Нин. Она посмотрела на Линь Си Нин и сказала:

—  Изначально это были остатки шахмат Его Высочества. Войдя, я была невежественна и небрежна играла костями.

— Боже мой, пятая двоюродная младшая сестра, ты не просто небрежно играла, ты заполнила шахматные линии белыми костями слева направо! Это огромное пространство полностью белых костей – аккуратное и внушительное, двоюродная младшая сестра – истинный мастер своего дела и образцовая.

Чу Цзинь Яо сделала вид, словно собиралась ударить его, и Линь Си Нин стал сотрудничать, прося пощады:

— Я дразнил свою двоюродную младшую сестру, не принимай это близко к сердцу, пятая двоюродная младшая сестра.

Толпа смотрела и смеялась, и после этого перерыва атмосфера в зале стала намного лучше.

Как ни странно, было ясно, что Линь Си Юань тоже обладал мягким и элегантным нравом, но сестры просто предпочитали находиться рядом с Линь Си Нин, а Линь Си Нин мог общаться с любой сестрой. Вот так, несколько девушек осмелились пошутить и поддразнить Линь Си Нин, но если бы это был Линь Си Юань, они бы никогда не осмелились. Что касается Цинь И, то о нем не нужно было ничего говорить.

После некоторого времени согревания с ручной печью, а затем после такой игривости, натура уездной принцессы полностью раскрылась. Она и так была беззаконной и живой, а теперь, когда появился наследный принц, тихая девушка стала еще тише, а живая - еще живее, и уездная принцесса желала показать себя, готовясь учинить беспорядки. Она встала и сказала:

— Пятая барышня, я тоже не умею играть в шахматы, как насчет того, чтобы сыграть с тобой партию?

Конечно, Чу Цзинь Яо отказалась:

— Не надо, я действительно не могу играть хорошо, зачем заставлять меня снова терять лицо?

Услышав это, уездная принцесса стала все настойчивее и настойчивее уговаривать Чу Цзинь Яо сыграть в шахматы.

Линь Си Юань, как мужчина, не мог ее переубедить, поэтому он посмотрел в сторону двух других девушек, надеясь, что они вмешаются, чтобы переубедить буйную уездную принцессу.

Однако Чу Цзинь Мяо молча склонила голову, а Ян Цися тоже повернула голову и сделала вид, что смотрит на дождь, но никто не ответил на взгляд Линь Си Юань.

В этот момент мысли Чу Цзинь Мяо и Ян Цися были удивительно едины, они хотели выставить Чу Цзинь Яо дурой, так как они могли остановить это?

Чу Цзинь Яо была немного смущена из-за уездной принцессы, пока Цинь И вдруг не заговорил:

— Она сегодня новичок, это неплохая идея поиграть в игру. Если ты в чем-то не уверена, просто спроси меня.

Слова наследного принца поразили всех в комнате, наследный принц действительно учил Чу Цзинь Яо играть в шахматы, а теперь он даже взял на себя инициативу и сказал, что будет вести ее в игре? Выражение лица уездной принцессы застыло, и как только Линь Си Юань увидел, что это нехорошо, он поспешно сказал:

— Бао Чжу тоже не очень хорошо играет в шахматы, тогда я, как старший брат, нахально дам несколько советов.

Цинь И кивнул головой, видимо, отвечая. Взгляд Линь Си Нин переместился с этих нескольких людей, открыв многозначительный взгляд.

Ян Цися взглянула на сцену и, наблюдая за весельем, просто рассмеялась:

— Игра в шахматы слишком тяжела, и я не очень понимаю ее, так почему бы не сыграть в нарды, они более интересные.

Цинь И не думал, что это имеет значение, и кивнул головой в знак согласия, но Чу Цзинь Яо становилась все более беспокойной:

— Старшая сестра Ян, я совсем не умею играть в нарды.

Ян Цися рассмеялась:

— Что тут сложного, никто не родился умеющим играть, ты все узнаешь, если попробуешь сама.

Это правда, но кто позволит новичку впервые сыграть в нарды на глазах у всех? Чу Цзинь Яо была недовольна плохим поступком Ян Цися, дабы разозлить ее.

Цинь И увидел дилемму Чу Цзинь Яо и сказал:

— Все в порядке, просто иди и не волнуйся.

Только тогда Чу Цзинь Яо вспомнила, что наследный принц сказал, что поможет ей. Сердце Чу Цзинь Яо медленно стабилизировалось, наследный принц, казалось, знал все, и с таким человеком в качестве поддержки, Чу Цзинь Яо неожиданно успокоилась.

После того как принесли доску для нарды, Ян Цися вызвалась посчитать для них фишки.

Чу Цзинь Яо и уездная принцесса сидели друг напротив друга, Цинь И стоял за Чу Цзинь Яо, а Линь Си Юань – за уездной принцессой. Линь Си Нин обошел вокруг кровати Луохань и наконец встал рядом с Чу Цзинь Мяо.

Ян Цися бросила свои фишки, и игра началась. Правда, уездная принцесса не очень хороша в нардах, но даже если так, она все равно лучше, чем Чу Цзинь Яо, полный новичок.

Чу Цзинь Яо начала игру с серии поражений. Хотя в нардах была большая доля удачи, в шахматах всегда есть стратегия, и после того, как Чу Цзинь Яо сыграла несколько фигур, стало очевидно, что на нее давят, ставя в невыгодное положение.

И снова настала очередь Чу Цзинь Яо сделать свой ход, и прежде чем она поставила свою фигуру, она вдруг почувствовала неописуемое чувство, как будто наследный принц не одобрил ее размещение в этом месте… Она тайком взглянула на Цинь И и обнаружила, что взгляд Цинь И упал на точку. Чу Цзинь Яо неуверенно опустила кость, и действительно услышала, как Цинь И тихонько засмеялся.

Чу Цзинь Яо, полагаясь на Цинь И, схитрила и на лету восстановила свой недостаток. Позже она постепенно освоила правила игры в нарды и смогла сразиться с уездной принцессой.

Чу Цзинь Яо была вне себя от радости, обнаружив, что она может самостоятельно передвигаться и смогла прижать уездную принцессу. К сожалению, с этого момента ее удача, казалось, внезапно иссякла, и выпавшие очки фишек всегда были необычайно неблагоприятны.

Игра в нарды была перевернута, и постепенно уездная принцесса выигрывала.

Прежде чем все закончилось, уездная принцесса продемонстрировала триумфальное выражение лица и гордо подняла подбородок на Чу Цзинь Яо. Цинь И, казалось, что-то почувствовал и оглянулся на Ян Цися.

Ян Цися держала свой кувшин с фишками, улыбаясь мягко и щедро.

Хотя игра кажется равной, фигуры уездной принцессы очень близки к концу, и любой с проницательными глазами может увидеть, кто победитель.

Чу Цзинь Яо нахмурилась, ломая голову, что делать дальше. Хотя битва была неблагоприятной, она все равно хотела попробовать свои силы.

Чу Цзинь Яо вытянула руку вверх и уже собиралась приземлить кость, и тут ее руку остановил Цинь И.

Чу Цзинь Яо удивленно обернулась:

— Ваше Высочество…

Тон Цинь И был невозмутимым, и он сказал без обиняков:

— Я сказал, что буду направлять тебя в твоих действиях, даже если это три последние ходы.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена на мгновение и собиралась отказаться, но Линь Си Юань через стол улыбнулся и сказал:

— Хорошо. Тогда я осмелюсь оскорбить и сделать эти три последних хода для Бао Чжу.

Сцена внезапно сменилась с Чу Цзинь Яо и уездной принцессы, играющих друг против друга, на Цинь И и Линь Си Юань. Линь Си Нин сразу же захлопал в ладоши и с улыбкой сказала Ян Цися.

— Младшая двоюродная сестра Ян, как насчет того, чтобы предоставить мне честь бросать фишки наследному принцу и старшему брату?

Ян Цися неохотно улыбнулась и сказала:

— Конечно.

Битва внезапно стала сложной для понимания: Чу Цзинь Яо держала кости в руке, наклонила голову, чтобы послушать Цинь И, затем переместила кость в руку Цинь И, и то же самое произошло на другой стороне. Чу Цзинь Яо изначально думала, что нарды – это большой вопрос удачи, и что кто бы ни пришел, все будет примерно одинаково, но когда ее заменил Цинь И, ситуация сразу же изменилась, и то, что считалось несомненным поражением, казалось, ожило.

Стратегия Цинь И была очень умной, и Линь Си Юань не хотел уступать. В конце концов, они оба одновременно убрали свои последние фигуры.

Линь Си Нин похвалил его:

— Отлично. Я думал, что нарды – это просто оживленная игра, но сегодня я понял, за горами есть другие горы*, и это расширяет кругозор!

*[山外有山 shānwài yǒushān – обр. всегда есть что-то лучше]

Чу Цзинь Яо кивнула с тем же чувством, хотя казалось, что это была ничья, Цинь И сменил недостаток, и Чу Цзинь Яо чувствовала в своем сердце, что наследный принц победил.

Линь Си Юань также признал, великодушно подняв руку:

— Наследный принц искусен в тактике! Мне стыдно за себя.

Зрители не стеснялись в своих похвалах, а Цинь И выглядел непринужденно, как будто он сделал что-то очень обычное своими руками. Фактически все было действительно обычное дело. Цинь И сказал Линь Си Юань:

— Не нужно быть слишком скромным, твои навыки неплохи.

Линь Си Юань покачал головой и замолчал. После этой игры остальные тоже захотели сыграть в нарды, и Чу Цзинь Яо встала и уступила свое место следующему человеку.

Чу Цзинь Мяо немедленно заняла место Чу Цзинь Яо. Изначально она думала, что Чу Цзинь Яо не захочет отказаться от такого важного места, но она не ожидала, что Чу Цзинь Яо так легко сдастся. Чу Цзинь Мяо была так счастлива, что была полна решимости продемонстрировать свои навыки и показать себя перед наследным принцем и Шицзы.

После того, как Чу Цзинь Яо уступила, ее намеренно вытолкнули наружу, но Чу Цзинь Яо не стала бороться, а просто села в сторонке отдохнуть.

Странно, но Цинь И только недавно наблюдал за всем сражением и даже предложил несколько советов, однако он ушел еще до начала второй игры.

Чу Цзинь Мяо не могла скрыть потерю в своем сердце, она думала, что наследный принц заметит ее.

На шахматной доске царила суматоха, а Чу Цзинь Яо сидела вдалеке и слушала их препирательства. Именно в этот момент Чу Цзинь Яо вдруг что-то заметила.

Кроме нее, в комнате сейчас семь человек, и Линь Си Нин все время придвигается ближе к Чу Цзинь Мяо. Уездная принцесса, которая всегда была немного задиристой, также робела перед наследным принцем; а Ян Цися, двоюродная младшая сестра, всегда разговаривала с Шицзы под различными предлогами.

Линь Си Нин и Чу Цзинь Мяо, уездная принцесса и наследный принц, Ян Цися и Шицзы… Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала себя лишней.

Цинь И обнаружил, что совершил ошибку, и Чу Цзинь Яо снова исчезла. Оглянувшись, он увидел, что она действительно спряталась в конце комнаты, ее глаза уставились на толпу в комнате, снующих туда-сюда, заставляя гадать, что еще у нее на уме.

Цинь И не хотел оставаться внутри и смотреть, как они играют в шахматы, от шума у него разболелась голова. Цинь И подошел к внешней комнате, но на этот раз он обнаружил, что Чу Цзинь Яо совсем не встревожилась, когда увидела его приближение, вместо этого она улыбнулась, словно что-то имея в виду.

Почему улыбается? Цинь И мрачно нахмурился и сразу же спросил:

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо улыбнулась и покачала головой, ничего не сказав. Услышав, что шум дождя за домом утихает, она мгновенно встала, наклонилась и толкнула открытое окно. Как только окно было открыто, в лицо сразу же хлынул ароматный воздух снаружи дома, который принадлежал исключительно последствиям дождя. Чу Цзинь Яо уперлась в край окна и не могла не протянуть руку, чтобы поймать капли дождя, стекающие с карниза.

— Дождь прекратился!

Капля воды попала на ладонь Чу Цзинь Яо, и она удивленно рассмеялась, протягивая руку, чтобы сообщить новость всем в комнате. Ее глаза слегка сузились в улыбке, а в глазах Чу Цзинь Яо появился водянистый блеск. Обычно они сияли светом, а когда улыбалась, она все больше походила на звезду. Цинь И был потрясен этим светом, что его глаза потемнели. Дом с закрытыми окнами был неизбежно тусклым. Чу Цзинь Яо стояла перед окном, все еще держа в руке каплю воды, и светло улыбалась всем. Позади нее были блестящие деревья бегонии, омытые дождем, а перед ней – тускло освещенная комната, словно только она одна светилась под небом.

В какой-то момент подошел Линь Си Юань, он слегка вздохнул, достал из рукава платок и протянул его Чу Цзинь Яо.

— Хорошо, что дождь прекратился, но дождевая вода естественно холодна, и ты простудишься, если будешь ловить капли руками.

Цинь И необъяснимо почувствовал себя неуютно, он посмотрел на платок в руке Линь Си Юань и не мог не высказаться:

— Мужчины и женщины, передавая что-либо друг другу ― да не соприкасаются, что вы делаете?

Чу Цзинь Яо потянулась за платком, но, услышав эти слова, резко отдернула руку. Она боялась, что Линь Си Юань смутится, поэтому она улыбнулась ему и сказала:

— Шицзы, все в порядке. Спасибо за заботу.

Линь Си Юань сначала был недоволен тем, что его прервали, но когда он услышал последующие слова Чу Цзинь Яо, выражение его лица изменилось с пасмурного на ясное, и улыбка на его лице стала искренней:

— Это хорошо, что ты не замерзла.

Лин Лун вытерла руки Чу Цзинь Яо, и после того, как Чу Цзинь Яо привела себя в порядок, она подошла попрощаться с Лин Си Юань и уездной принцессой:

— Шицзы, уездная принцесса, наследный принц, дождь прекратился, поэтому я уйду первой.

Линь Си Нин и остальные все еще играли, и уездная принцесса тоже веселилась. Услышав слова Чу Цзинь Яо, Линь Си Юань сразу же вышел и сказал:

— Ты уходишь? Я попрошу кого-нибудь отправить тебя обратно.

Чу Цзинь Яо отказалась, но Линь Си Юань был настойчив. Он вызвал своего личного слугу и приказал:

— Обязательно отправь пятую барышню обратно во двор.

Слуга служил руки и повиновался.

Цинь И стоял в стороне и молча наблюдал за всем этим.

Он вдруг вспомнил, что давным-давно спрашивал Чу Цзинь Яо, за какого мужа она хочет выйти замуж в будущем.

Что тогда сказала Чу Цзинь Яо? Нежный и обходительный, внимательный к ней, но с золотым сердцем.

В то время Чу Цзинь Яо впервые встретила Линь Си Юань.

Цинь И почувствовал что-то в своем сердце и намеревался остановиться в конце. Он также хотел знать, что Линь Си Юань хотел сказать ему, когда намеренно пригласил его на встречу. Конечно, после того, как все ушли, Линь Си Юань все прибрал, а затем пригласил его сесть за главный стол.

Линь Си Юань сказал:

— Ваше Высочество, сегодня я хотел бы поговорить с вами о двух вещах. Первое – это извиниться перед Вами от имени моей младшей сестры, а второе – я хотел бы попросить у Вас милости, чтобы Вы даровали мне брак.

Глаза Цинь И сузились, когда он услышал это:

— Даровать брак?

Он полностью проигнорировал предыдущее предложение Линь Си Юань.

— Верно, – Линь Си Юань посмотрел прямо на Цинь И и спокойно сказал: – Старая фужэн семьи Чу уже поговорила с моей бабушкой, и спустя несколько дней, она приведет наши дела в движение.

Цинь И уже видел ответ в глазах Линь Си Юань, и его голос бессознательно стал очень холодным:

— Кто это?

— Младшая двоюродная сестра Цзинь Яо.

Цинь И вдруг охватило неописуемое раздражение, он хотел сказать Линь Си Юань, что два иероглифа Цзинь Яо - это не то, что он может называть. Но Цинь И долго сдерживался и с возмущением понял, что у него нет причин упиваться этим вопросом.

Брак мужчины и женщины – это естественный порядок вещей, так кто он такой, чтобы останавливать Линь Си Юань?

Цинь И снова вспомнил, что в прошлом году он спросил Чу Цзинь Яо, за какого мужа она хотела бы выйти замуж в будущем. В то время у него было смутное ощущение, что идеальный тип мужа Чу Цзинь Яо был похож на Линь Си Юань.

Если Чу Цзинь Яо тоже согласится, то это будет поистине ниспосланный небом счастливым браком, не так ли?

Цинь И сделал долгую паузу, не в силах ничего сказать, а Линь Си Юань просто молча ждал. Цинь И, вероятно, знал, почему Линь Си Юань должен был сказать это при нем: брак был предлогом, тайное напоминание было истинным. Если бы он действительно хотел заключить брак, он бы написал заявление на получение печати.

Линь Си Юань заметил, что он слишком близко подошел к Чу Цзинь Яо, поэтому он специально пришел напомнить ему об этом. Цинь И как будто ударили по голове, теперь он ясно осознал, что Чу Цзинь Яо уже четырнадцать лет, в возрасте расцвета, и она скоро будет обсуждать брак с другим мужчиной, обручаться, и даже брать чужую фамилию и рожать от него детей. И вот этот человек осмелился подбежать к нему и предупредить, чтобы он не подходил слишком близко к Чу Цзинь Яо.

Цинь И был похож на льва, на чью территорию вторглись. Он был явно зол, но не знал, из-за чего.

Взяв себя в руки, первым делом он сказал:

— Твои родители знают об этом?

Линь Си Юань знал, что старая ванфэй лично поговорит с цзюньванфэй и принцем второго ранга по этому вопросу. Он чувствовал, что его родители не смогут возражать, поэтому сказал с особой твердостью:

— Конечно.

Цинь И вдруг почувствовал, что больше ничего не может сказать, что все решено, и все, что у него есть, это его благословение. Хотя он не воспринимал семью Линь как королевскую, справедливости ради, по сравнению с Шаньси, резиденции принца Хуэй Лин уже была хорошим домом, и по сравнению с теми влиятельными сыновьями в столице, Линь Си Юань добился немалых успехов. Его происхождение семьи и характер полностью удовлетворяют, и Цинь И был не в том положении, чтобы убедить себя в том, что этот брак не был удачным.

Самое главное, чтобы это нравилось Чу Цзинь Яо.

Она должна быть счастлива, что ее мечта сбылась и ей удалось выйти замуж за своего возлюбленного.

Рука в рукаве Цинь И несколько раз сжималась, а затем жестко разгладилась. На его лице больше не было никакого лишнего выражения, и он необычно прямо и безразлично сказал Линь Си Юань.

— Дом маркиза Чан Син также считается выдающейся семьей, хорошо, что ваши две семьи могут породниться через брак.

Линь Си Юань обнажил легкую улыбку:

— Тогда я заранее благодарю Ваше Высочество. Когда придет время большой свадьбы, я хотел бы пригласить Ваше Высочество присутствовать на ней.

Цинь И равнодушно сказал «не нужно» и хотел встать, чтобы уйти, но Линь Си Юань поспешно окликнул его:

— Ваше Высочество, пожалуйста, останьтесь.

— Что еще?

— Несколько дней назад моя сестра по ошибке зашла на территорию Вашего Высочества, она была молода и невежественна и не хотела Вас обидеть. Я надеюсь, что Ваше Высочество не осудит ее из-за ее юного возраста.

Так вот в чем дело. Цинь И изначально не принимал близко к сердцу эту уездную принцессу их семьи, и в последний раз, когда он вмешался, прикрытием послужило то, что она посмела укусить Чу Цзинь Яо. Если бы Чу Цзинь Яо и Линь Си Юань действительно будут помолвлены, то уездная принцесса стала бы золовкой Чу Цзинь Яо. Даже если Цинь И был человеком, который не интересовался делами внутреннего двора, он знал, что золовка не может быть обижена. С такой щепетильностью Цинь И не мог усложнять жизнь Линь Бао Чжу, чтобы семья не усложнила жизнь Чу Цзинь Яо.

Цинь И небрежно кивнул:

— Я знаю. Я просто сделал случайное замечание в тот день, и так как она еще юна, то забудем об этом.

Линь Си Юань поклонился и сказал:

— Спасибо, Ваше Высочество.

Закончив, он сказал, казалось бы, непреднамеренно:

— Моя сестра наивна и молода, и она больше всех почитает Ваше Высочество.

Цинь И и так был не в духе, а услышав слова Линь Си Юань, он необъяснимо почувствовал, что что-то не так. Цинь И нахмурился, и его глаза устремились прямо на Линь Си Юань:

— Что ты имеешь в виду?

Линь Си Юань изначально проверял, но увидев настороженность наследного принца, он сразу же отступил. Линь Си Юань мягко улыбнулся:

— Я просто сделал случайное замечание, Ваше Высочество не должен обращать внимания.

Цинь И бросил на Линь Си Юань очень холодный взгляд, а затем отвел глаза, не желая больше смотреть на него. По какой-то причине Цинь И сейчас смотрел на Линь Си Юань необычайно неприязненно.

Цинь И вышел, а Линь Си Юань последовал за ним, чтобы проводить его. Они только вошли во двор, как вдруг услышали звук шагов, доносившийся снаружи.

Чу Цзинь Яо, одетая в ту же одежду, что и раньше, прибежала запыхавшись.

Цинь И сразу же нахмурился:

— Что случилось?

Подбежавшая Чу Цзинь Яо совсем не ожидала, что наследный принц и Шицзы еще не ушли.

Не заботясь о своих словах, она сказала в панике:

— Ваше Высочество, Шицзы, вы не видели нефритовую подвеску?

— Какую нефритовую подвеску? – Линь Си Юань спросил вслед за ней. Что это за вещь, что могло заставить Чу Цзинь Яо так волноваться?

Цинь И не нужны были объяснения Чу Цзинь Яо, он и так догадался. Он посмотрел на угол юбки Чу Цзинь Яо и обнаружил, что нефритовая подвеска там действительно исчезла.

Удивительно, но она потеряла эту нефритовую подвеску, Цинь И бросил беспомощный взгляд на Чу Цзинь Яо и повернул голову, чтобы проинструктировать Сяо Линьцзы.

— Мобилизуй своих людей и отправляйся на поиски нефритовой подвески размером с твою ладонь, внутри которой есть красные пятна.

Чу Цзинь Яо изо всех сил старалась выровнять дыхание, желая дождаться, пока она переведет дух, прежде чем рассказать все наследному принцу и Шицзы, но прежде чем она смогла заговорить, наследный принц неожиданно подал голос.

Сердце Чу Цзинь Яо сжалось от ужаса.

Видя выражение лица Чу Цзинь Яо, Линь Си Юань становилось не по себе:

— Ваше Высочество наследный принц, как Вы узнали о нефритовой подвеске пятой младшей двоюродной сестры?

Цинь И сказал в своем сердце, что когда он впервые увидел эту нефритовую подвеску, тот (Си Юань) еще не знал Чу Цзинь Яо. Но Цинь И никогда не утруждал себя словами, а его статус позволял ему быть высокомерным, поэтому Цинь И не стал объяснять, а лишь равнодушно сказал:

— Я только недавно видел.

Взгляд Линь Си Юань становился все более и более настороженным. Чу Цзинь Яо подавила раздражение и страх в своем сердце и приказала себе в первую очередь искать нефритовую подвеску. Она сказала:

— Отвечаю Вашему Высочеству наследному принцу, Шицзы. Слова Вашего Высочества верны. Моя нефритовая подвеска действительно размером с Вашу ладонь, нефрит прозрачный, и в нем есть около десяти красных пятен. Кстати, нефритовая подвеска также имеет золотую шелковую нить.

— Золотую шелковую... Цинь И чувствовал отвращение – прекрасный нефрит, как безвкусно выглядит он с шелковой нитью, разве он давал свое согласие?

— А? – Чу Цзинь Яо удивленно посмотрела на Цинь И.

— Все в порядке, просто у тебя очень специфический вкус.

Чу Цзинь Яо неловко улыбнулась:

— Оставляет желать лучшего.

Улыбка Линь Си Юань осталась прежней, но защита сердца поднялась еще на один уровень. Наследный принц никогда не объяснялся с людьми, он в основном приказывал, нет нужды знать причину, просто делай, что он сказал. Пожалуй, сам наследный принц не заметил, что он всегда подсознательно объяснял Чу Цзинь Яо первоначальную причину.

Почему?

Линь Си Юань всем сердцем погрузившись в свои думы, принял окончательное решение поторопить свою бабушку поскорее обменяться карточками брачащегося* с резиденцией маркиза Чан Син. Наследный принц… определенно не имеет добрых намерений.

*[庚帖 gēngtiě – с указанием возраста и имени вступающего в брак, заполнялась при заключении брачного контракта]

Цинь И велел Сяо Линьцзы запомнить, а затем сказал Чу Цзинь Яо:

— Не волнуйся, я уже попросил кого-нибудь проверить это. Как только я найду, сразу же отправлю его тебе.

Только тогда сердце Чу Цзинь Яо, которое долгое время было в тревоге, вернулось на свое место, и она испустила долгий вздох облегчения и поклонилась в знак благодарности:

— Спасибо, Ваше Высочество.

Линь Си Юань, который также был очень обеспокоен этим вопросом, не мог видеть, что Цинь И упреждает его, поэтому он раскрыл рот:

— Я пошлю кого-нибудь поискать вещи пятого младшей двоюродной сестры, это семейное дело нашей резиденции принца, так что не смеем беспокоить Ваше Высочество.

Цинь И был поражен фразой «семейное дело». Он холодно посмотрел на Линь Си Юань и сказал:

— Гу никогда не нуждался в инструкциях.

Цинь И уже использовал в своих словах обращение «Гу», поэтому Линь Си Юань не осмелился больше ничего сказать и склонил голову в знак уступки. Чу Цзинь Яо была потрясена, как за короткое время отношения между наследным принцем и Шицзы могли стать настолько плохими? Тот даже использовали обращение «Гу» для обозначения себя.

Чу Цзинь Яо все еще не успокоилась и рыскала по маленькому дворику. Она что-то искала здесь, а Цинь И и Линь Си Юань сопровождали ее неподалеку, поэтому Чу Цзинь Яо была немного удивлена этим и сказала ровным тоном:

— Ваше Высочество наследный принц, Шицзы, вам следует сначала вернуться, если у вас есть дела. А мы с Лин Лун можем просто осмотреть здесь.

Линь Си Юань покачал головой, а Цинь И сказал:

— Ищи спокойно.

В итоге Чу Цзинь Яо так ничего и не нашла и ушла с сожалением. Сегодня она больше никуда не ходила, так где же она могла ее обронить?

Сяо Линьцзы последовал за Цинь И в сторону двора, сначала Сяо Линьцзы шел быстрым шагом, но потом ему пришлось почти бежать трусцой, чтобы не отстать. Когда Цинь И вернулся во двор, первым делом позвал всех рядовых и приказал им пойти в сад на поиски нефритовой подвески.

Сяо Линьцзы внимательно следил за лицом Цинь И. С тех пор, как наследный принц вернулся, он был в плохом настроении, и сердце Сяо Линьцзы сильно колотилось, по правде трепетал в предчувствии беды.

Сяо Линьцзы неуверенно спросил:

— Наследный принц, что с Вами сегодня не так?

Цинь И ничего не сказал, промежуток между его бровями были ледяным, а Сяо Линьцзы склонил шею, не смея больше упоминать об этом вопросе.

Через некоторое время кто-то снаружи объявил:

— Ваше Высочество, цзюньванфэй и уездная принцесса прислали коробку с едой, сказав, что это дар в качестве компенсации для Вашего Высочества. Не желает ли Ваше Высочество взглянуть на нее?

Цинь И даже не потрудился ничего сказать, Сяо Линьцзы поспешно толкнул дверь и отмахнулся:

— Нет необходимости вносить его внутрь, пусть кто-нибудь позаботится об этом.

Люди снаружи отозвались, и когда шаги удалились, Сяо Линьцзы цокнул и вздохнул:

— Цзюньванфэй действительно хорошо продумана в своем гостеприимстве, и на этот раз она даже послала подарок от имени уездной принцессы, сердца их семьи, ах…

Рука Цинь И, которая яростно писала, дрогнула, он поднял голову и спросил:

— Что ты сказал?

Пораженный Сяо Линьцзы поспешно извинился:

— Наследный принц, простите, перегнул палку и позволил себе обсуждать дела моего хозяина...

— Я только что спросил тебя, что ты имел в виду под этим заявлением.

— А? – Сяо Линьцзы замер и почесал голову: – Они устраивают банкет и посылают подарки, разве не очевидно, что они хотят угодить Его Высочеству.

Цинь И проснулся как ото сна, и только тогда он наконец понял, что означали слова Линь Си Юань.

— Может, они планируют подсунуть мне эту уездную принцессу?

Сяо Линьцзы молчал, но его выражение лица говорило «разве это не очевидно».

Цинь И посчитал это невероятным:

— Почему они думают, что я соглашусь, эта их уездная принцесса глупа, в придачу еще и избалованная дикарка, попросту... большая шутка Поднебесной*.

*[滑天下之大稽 – пословица, подчеркивающая, что вещи очень комичны и смешны, с чувством иронии]

Сяо Линьцзы не мог не кивнуть, а когда понял, что делает, поспешно остановился. Сяо Линьцзы сказал:

— Ваше Высочество, я не говорил Вам раньше, но на самом деле другая четвертая барышня семьи Чу также послала Вам кое-что.

— Она? – Цинь И не испытывал никаких полусерьезных чувств к этой злобной женщине, которая отобрала все у Чу Цзинь Яо и неоднократно подставляла ее. Уже то, что он не преследовал Чу Цзинь Мяо, было большим благословением, но эта женщина даже посмела прийти и провоцировать его?

— Выбрось их всех, – Цинь И сказал с холодным лицом: – Если она сделает это снова, брось его перед ней.

Сяо Линьцзы внимательно ответил. Затем он в шутку вспомнил кое-что:

— Генерал и остальные изначально предполагали, что наследный принц предпочтет этот тип благородной и талантливой женщины, но я не ожидал…

Цинь И постучал пальцами по столу, и его взгляд тут же метнулся к Сяо Линьцзы.

Сяо Линьцзы по характеру смышлёный и на которого полагался наследный принц, неосознанно немного поторопился. Он вдруг понял, что сказал, и, потеряв всю кровь с лица, бросился на колени.

— Ты становишься все смелее и смелее, ты даже смеешь обсуждать мои дела.

Сяо Линьцзы поклонился:

— Ваше Высочество, пощадите мою жизнь.

Он даже не осмелился защищаться и просто попросил Цинь И смягчить наказание.

Цинь И устало махнул рукой и сказал:

— Иди и получи свое наказание. Все уходите, я не хочу вас видеть.

— Да.

Те, кто служил, не осмеливались провоцировать Цинь И и все отступали мелкими шажками.

После того как все ушли, Цинь И стоял перед своим столом с кистью в руке, но долгое время не двигался.

Перед ним лежал лист рисовой бумаги. Первоначально он занимался каллиграфией, чтобы заставить себя медитировать, но бумага превратилась в беспорядок. Он все еще чувствовал раздражение.

Как могли этот генерал и пройдохи* рассуждать о его предпочтениях и думать, что ему нравятся благородные женщины?

Какая шутка.

*[兵油子 bīngyóuzi – лодырь-сачок, о плохом солдате]

Семья Линь хотела, чтобы их собственная капризная и безмозглая уездная принцесса стала наследной принцессой. Цинь И насмехался, эта уездная принцесса была похожа на ребенка, который еще не вырос, как она могла ему понравиться? Что касается Чу Цзинь Мяо, то это было еще более несбыточной мечтой.

Цинь И много насмехался, но его сердце становилось все холоднее и холоднее. Большинство женщин ему не нравились, так как же должна выглядеть его воображаемая наследная принцесса?

Из-за этого вопроса Цинь И погрузился в долгое молчание.

После долгого молчания, голос Тан Синь И раздался снаружи комнаты:

— Ваше Высочество, нужный вам предмет найден.

Цинь И пришел в себя и сказал:

— Принесите его.

Тан Синь И подчинился и вошел в комнату, но обнаружил, что в комнате его никто не ждет. Он был удивлен, но не осмелился задавать больше вопросов, поэтому положил вещь и удалился.

В комнате снова воцарилась тишина. Цинь И нашел стул и сел, медленно разворачивая нефритовую подвеску.

Эту вещь Чу Цзинь Яо несла с собой с детства, а год назад он культивировал здесь свою душу.

Он помнил, что перед тем, как он потерял сознание, красное пятно в этой нефритовой подвеске исчезло, но он не ожидал, что спустя столько времени, в ней снова медленно появятся красные пятна.

Мир – удивительное, а иногда и по-настоящему жестокое место для судьбы.

Чу Цзинь Яо потеряла нефритовую подвеску и беспокойно спала всю ночь. На следующий день, когда она пошла выразить свое почтение старой ванфэй, та выглядела все еще не отдохнувшей.

— Что случилось с Пятой юной барышней, вид  неодухотворённый?

Чу Цзинь Яо мгновенно проснулась, когда назвали ее имя, и только тогда поняла, что старая ванфэй смотрит на нее. Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Ничего, я вчера плохо спала, поэтому сегодня немного не могу собраться с мыслями.

— Аа, ты плохо спала, – старая ванфэй и люди рядом с ней рассмеялись: – В конце концов, ты еще ребенок, ты скучаешь после долгого отсутствия дома. Твоя бабушка прислала письмо, так почему бы вам двоим не поехать домой на несколько дней и не поговорить с ней? Она скучает по двум своим добрым внучкам, и ей будет их очень не хватать.

Говоря это, старая ванфэй явно не дала Чу Цзинь Яо возможности отказаться. Это было хорошо, ведь Чу Цзинь Яо хотела поехать домой, потому она улыбнулась и поднялась, чтобы ответить:

— Спасибо, старейшина, за Ваше сострадание.

Чу Цзинь Мяо очень не хотела, да и зачем? Здесь все еще находился наследный принц, кто хотел вернуться в резиденцию маркиза Чан Син! Чу Цзинь Мяо отнекивалась и отказывалась соглашаться, но в конце концов рука не может вывернуть бедро*. Чу Цзинь Яо уже согласилась, поэтому никакие манипуляции со стороны Чу Цзинь Мяо не могли изменить результат.

*[胳膊拧不过大腿 gē bo nǐng bú guodà tuǐ – означает, что слабый не сравнится с сильным. Из книги «Моя жизнь» Лао Шэ. Часто используется в качестве предлога]

Сегодня наследный принц особенно задержался, чтобы засвидетельствовать свое почтение, поэтому другим девушкам, естественно, пришлось ждать до конца, а Чу Цзинь Яо хотела поспешить назад, чтобы найти свою нефритовую подвеску, поэтому она извинилась заранее.

— Старейшина, у меня сильно кружится голова, и я не могу сопровождать Вас.

— Ладно, быстро возвращайся назад и вздремни немного.

Чу Цзинь Яо отдала честь и вывела служанку. У входа во двор Чу Цзинь Яо случайно встретила наследного принца, который пришел засвидетельствовать свое почтение.

Увидев наследного принца, Чу Цзинь Яо остановилась и попятилась назад. Она поклонилась наследному принцу издалека:

— Приветствую наследного принца.

Когда Цинь И медленно приблизился, он увидел Чу Цзинь Яо, стоящую под деревом бегонии в серебристо-красном платье. Она стала намного белее, чем раньше, и немного подросла. Теперь у нее темные волосы и снежная кожа, черты лица сильные и красивые, губы алые, а зубы белые. Она спокойно стояла под деревом бегонии, как на картине, написанной тушью с надлежащим подходом, расцветкой и белым пространством.

Казалось, она так хорошо вписалась в резиденцию, да и сама она привыкла ко всему. Возможно, именно такая обстановка была ей по душе.

Цинь И не остановился, как он обычно делал, он просто слегка кивнул и обошел Чу Цзинь Яо с другой стороны. По какой-то причине сердце Чу Цзинь Яо почувствовало пустоту.

На самом деле, она все еще хотела кое-что спросить у Его Высочества наследного принца…

Она решила забыть и подождать подходящего случая позже. Здесь люди приходят и уходят, она не может вот так просто позвать наследного принца.

После того, как Чу Цзинь Яо вернулась в свой двор, она воспользовалась возможностью собрать свои вещи и снова обыскала дом снаружи и внутри, но так и не смогла найти свою нефритовую подвеску. Она не могла сказать, почему нефритовая подвеска так важна, но знала, что ее нельзя потерять, несмотря ни на что.

После слов в тот день старой ванфэй, Чу Цзинь Яо несколько дней после этого не выходила на улицу, оставаясь во дворе и готовясь к возвращению домой. За день до того, как она должна была уехать, в дверь двора Чу Цзинь Яо постучал одетый в зеленое придворный и ушел, не сказав ни слова, передав нефритовую подвеску Цзе Гэн.

Только когда Чу Цзинь Яо взяла в руки эту особую нефритовую подвеску, она почувствовала, что ее сердце вернулось на свое место. Хоть она и была благодарна, все же была немного удивлена, таким совпадением – наследный принц случайно нашел ее нефритовую подвеску за день до ее отъезда домой?

Чу Цзинь Яо подумала, что завтра она должна поблагодарить наследного принца. Возможно, наследного принца это горсть, но для Чу Цзинь Яо эта доброта была огромной.

Однако Чу Цзинь Яо не получила желаемого: на следующий день перед возвращением Ян Цися, уездная принцесса и другие вышли проводить их, и даже Шицзы подошел и мягко сказал Чу Цзинь Яо, чтобы она была осторожна в пути. Чу Цзинь Яо была тронута, ее взгляд метался туда-сюда но она все еще не видела нужного человека.

Забудьте об этом, усмехнулась про себя Чу Цзинь Яо, что за человек этот наследный принц, как он может помнить о таком пустяке, как ее сегодняшний отъезд? В любом случае, она ехала домой лишь ненадолго, поэтому, когда вернется, она поблагодарит наследного принца лично.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо одна за другой сели в карету. Лошадь тяжело фыркнула и ударила копытами, после чего отпустила все четыре копыта и вытащила повозку из вторых ворот.

Когда старая фужэн Чу получила известие о приезде Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо домой погостить, она на мгновение удивилась, а затем собралась с мыслями. Старая фужэн Чу расспросила об их делах в резиденции принца Хуэй Лин и отпустила отдыхать.

С тех пор, как старая фужэн Чу чуть не отправила Чу Цзинь Мяо в женский монастырь, отношения Чу Цзинь Мяо и старой фужэн Чу ухудшились невооруженным глазом. Об этом знают все в маркизате, но просто молчаливо воздерживаются от упоминания.

Старая фужэн Чу тайно спросила Чу Цзинь Яо:

— Что Чу Цзинь Мяо регулярно делает в резиденции принца?

Чу Цзинь Мяо и старая фужэн Чу почти разорвали отношения. Чу Цзинь Мяо прыгала, показывая старой фужэн хороший вид, а старая фужэн, естественно, подавила Чу Цзинь Мяо без следа, чтобы сохранить свое лицо.

Подумав об этом, Чу Цзинь Яо рассказала старой фужэн Чу правду о замысле Чу Цзинь Мяо задержать Лин Лун и о двусмысленном отношении Линь Си Нин.

Услышав это, лицо старой фужэн сразу же осунулось:

— Я знала, что она не будет спокойной, и даже госпожа Чжао была готова довериться ей! Я не знаю, назвать ее доброй или глупой.

Старая фужэн могла сказать что-то плохое о госпоже Чжао, но Чу Цзинь Яо не могла. Чу Цзинь Яо молчала и ничего не говорила. Старая фужэн быстро поняла, что нехорошо говорить об этом в присутствии младших, поэтому она сменила тему с легким выражением лица:

— Что произошло между ней и Нин'эр, серьезно?

— Бабушка могла бы спросить у тети.

Старая фужэн размышляла, если Чу Цзинь Мяо действительно была барышней семьи Чу, то не плохо было бы дать свое согласие. Но вот проблема, Чу Цзинь Мяо не имела ничего общего с семьей Чу, и даже сейчас затаила обиду на семью Чу.

Старая фужэн Чу совсем не хотела, чтобы Чу Цзинь Мяо выходила замуж удачно, не говоря уже о том, чтобы Чу Цзинь Мяо вышла замуж за ее драгоценного внука. Поскольку это была скрытая угроза, не было смысла испытывать, и лучше пресечь ее в зародыше.

Старая фужэн перебрала множество мыслей, и наконец сказала Чу Цзинь Яо:

— Я знаю, сначала тебе нужно вернуться и отдохнуть.

Старая фужэн Чу пристально следила за Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Мяо не приняла мер предосторожности против старой фужэн.

Она долго посылала людей наводить справки и наконец узнала о странном магазине Чу Цзинь Яо.

Сунь Мама была всего лишь гвоздем, Чу Цзинь Мяо давно знала, что Чу Цзинь Яо что-то хранит у себя, но, к сожалению, Сунь Мама ушла рано, и многое из этого не удалось выпытать.

Но оставленная информация была одна: Чу Цзинь Мяо заметила, что каждый месяц кто-то приходил в дом и сообщал о происходящем Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Мяо послала людей следить за ним в течение долгого времени и, наконец, определила адрес этой группы людей.

Спозаранку Чу Цзинь Мяо взяла свою карету и поручила кучеру ехать к этому месту. Она хотела посмотреть, что затеяла Чу Цзинь Яо.

Когда она подъехала к магазину, Чу Цзинь Мяо попросила кучера притормозить и направила карету в небольшой переулок, затем сама Чу Цзинь Мяо подняла занавеску и выглянула на другую сторону улицы, чтобы посмотреть, что там происходит.

Увидев противоположную улицу, Чу Цзинь Мяо была поражена, не ожидая, что у Чу Цзинь Яо будет такая внушительный и грандиозный магазин. Но еще более странно, почему владелец такого большого магазина потащил Чу Цзинь Яо с собой?

Было ли у него какое-то намерение?

Она не смела представить, сколько прибыли приносил бы такой магазин каждый месяц. Чу Цзинь Мяо была возмущена, почему Чу Цзинь Яо должна иметь такую выгодную сделку? Она была подавлена, когда вдруг увидела группу людей, крадущихся к магазину вышивки.

Посетителями были двое мужчин и женщина, неряшливо одетые, с темной, потрескавшейся кожей, похожие на супружескую пару с сыном. Похоже, они приехали из сельской местности и были новичками в городе. С молодым парнем все было в порядке, а вот сгорбленная женщина средних лет нахмурилась и едва осмелилась поднять голову.

Втроем, держась друг за друга, они медленно шли к входу в Дом ткачества и вышивки «Юнь». Женщина, увидев такой огромный магазин, не решалась войти, а мужчина средних лет рядом с ней, казалось, выругался. Они втроем тянулись друг к другу, как вдруг из магазина вышла нарядно одетая молодая женщина. Молодая женщина, похоже, вышла за чем-то, и как только она перевела взгляд, то увидела трех человек у подножия ступеней, и ее лицо стало крайне уродливым.

Трое человек, словно мухи на запах, тут же набросились на руки женщины и не хотели отпускать. Женщина средних лет особенно преувеличивала, сжимая руку женщины и плача.

— Су Хуэй, эта мать вырастила тебя, и даже нашла тебе хорошую пару. Однако разбогатев, вот как ты обращаешься с собственной матерью и отцом?

Чу Цзинь Мяо наблюдала за ними несколько секунд и молча опустила занавеску.

Она узнала женщину, которую оттащили с дороги. Она видела ее раньше в резиденции принца, когда служанка, стоявшая рядом с Чу Цзинь Мяо, сказала, что это была когда-то приемная сестра Чу Цзинь Яо.

Если прислушаться к разговору, эту женщину звали Су Хуэй.

Раз так, то личность оставшихся трех человек можно угадать: пара средних лет — это отец и мать Су, а оставшийся, возможно, младший брат Су Хуэя.

Чу Цзинь Мяо ясно помнила, что семья Су не жила в Тайюане. Так что же они хотели сделать, на сей раз проделав путь в тысячу ли?

Подумав немного, Чу Цзинь Мяо приказала своей служанке низким голосом:

— Выйди и следуй за той группой людей. Узнай куда они направляются.

Служанка ответила и спрыгнула с кареты.

Су Хуэй действительно не ожидала, что отец и мать Су смогут найти этот вышивальный дом! Она уже слышала от своих односельчан, что отец и мать Су интересовались ее передвижениями. Хотя Су Хуэй устала от этого, она думала, что им нужны только деньги. Но как она могла представить, что мать и отец Су даже придут за ней?

Су Хуэй была так смущена и зла. Однако они ее собственные родители. Раз так, что же она могла сделать? Су Хуэй пришлось виновато отстраниться от продавца, а затем насильно оттащить этих трех поганцев домой.

Служанка Чу Цзинь Мяо пряталась за углом и наблюдала, ожидая, когда четыре члена семьи Су дойдут до дома. Она издалека наблюдала и следовала за ними, пока те не повернули к двери дома Су Хуэй.

Служанка шептала на ухо Чу Цзинь Мяо, подробно рассказывая ей о том, что она видела и слышала. Чу Цзинь Мяо задумчиво кивнула:

— Значит, речь все же идет о деньгах… Поскольку это родные родители Су Хуэя, разве это не приемные родители Чу Цзинь Яо? Кстати, эта пара тринадцать лет же опекала Чу Цзинь Яо.

Когда Чу Цзинь Мяо подумала об этом, ей стало немного не по себе. Значит, эти двое — ее настоящие родители… Чу Цзинь Мяо быстро подавила эту мысль, она — четвертая юная барышня резиденции маркиза Чан Син, она — Ди-дочь маркизы Чжао. Группа деревенщин, которых она никогда не встречала, какое отношение имеют к ней?

Чу Цзинь Мяо велела извозчику ехать в сторону дома Су Хуэя и остановиться через дорогу. После того как Су Хуэй поселила родителей и брата, она поспешила в вышивальный дом, чтобы начать работу. Су Хуэй не решилась медлить и вернулась к работе.

После того как Су Хуэй покинула дом, отец и мать Су посмотрели на обстановку в доме Су Хуэя, и в их глазах вспыхнули зависть и недовольство. Су Хуэй не было дома, а ее муж занимался продажей мяса, поэтому дом был во власти отца и матери Су. Мать Су встала и стала рыться в туалетном столике Су Хуэй, цокнула языком восхищаясь:

— Откуда у нее деньги, чтобы купить столько коробок крема и пудры. Боже мой, эта заколка настоящая?

Мать Су уже собиралась засунуть золотую заколку в рот, тут же отец Су сделал ей замечание:

— Контролируй свои руки, если ты расстроишь Су Хуэй, она вернется и поднимет шум. Тогда это ни к чему хорошему не приведет.

Мать Су вспомнила, что в этот раз они пришли просить у Су Хуэя денег, и действительно не посмела обидеть перца*, в доме Су Хуэй есть свирепый, которого не стоит раздражать.

[*辣子 làzi — перен. перец (о дерзком человеке)]

Мать Су неохотно положила золотую заколку и отказалась от мысли спрятать ее тайком. Она увидела деревянный ящик, стоящий в углу, и вскрикнула, желая подойти и посмотреть. К сожалению, ящик был заперт, и мать Су безрезультатно переворачивала его, затем смущенно кинула предмет. Но хоть и не нашла ключ, однако порывшись в шкафу, она нашла комплект ручных работ и защитный налобник.

— А, чьи это вещи? Такая хорошая ткань, накидка вполне приличная. А ее разрезали и шили вручную?

Мать Су переворачивала ее снова и снова, и чем больше она смотрела на нее, тем больше краснели ее глаза. Она засунула руку и воскликнула:

— Шерсть внутри такая мягкая и теплая, боюсь, что те, которыми пользуются вельможи во дворце, не лучше этого! Су Хуэй — молодая особа, ей не нужны такие дорогие вещи. Хорошие вещи должны быть в почете у старших.

Мать Су пробормотала себе под нос, намереваясь попросить деньги у Су Хуэй, а потом взять комплект в придачу. Она с любовью рассматривала вручную сделанные стежки, как вдруг услышала стук в дверь во дворе.

Мать Су была ошеломлена и чуть не бросила вещи в руках. Она поспешила взглянуть на отца Су и обнаружила, что он тоже выглядит потрясенным.

— Су Хуэй только что вышла и вернется не скоро. Не может же быть, чтобы тот разбойник ее семьи вернулся?

Трое членов семьи Су, буйствовавших по дому, тут же попятились, и в конце концов только мать Су поспешила открыть дверь после того, как отец Су окликнул ее.

Мать Су осторожно приоткрыла дверь и увидела, что вместо мясника Чжан с перекошенным лицом за дверью стоит маленькая изящная девочка. Служанка с трудом перенесла отвращение увидев мать Су, она заставила себя сказать ей:

— Вы старая госпожа семьи Су, мать Су Хуэй?

Мама Су никогда раньше не видела такого человека с приятной внешностью, поэтому не знала, куда деть руки. Она вытерла руки о юбку и смущенно  сказала:

— Это я. Кого ты ищешь, барышня?

Служанка нахмурилась и с отвращением сказала:

— Наша барышня сказала, что заказала отдельную комнату в чайном доме напротив, так что вам следует поспешить туда.

Мать Су удивленно посмотрела на нее, выражение ее лица было нерешительным:

— Твоя барышня? Мы только сегодня приехали в город, мы не знаем ни одной барышни из города…

Служанка раздраженно сказала:

— Пойдемте со мной, разве я буду вас обманывать?

Мать Су смущенно кивнула и сказала с улыбкой:

— Подожди минутку, я зайду и позову членов нашей семьи, я иду, иду!

Мать Су зашла в дом и рассказала отцу Су о том, что только что произошло. Отец Су удивился:

— Мы не знаем никого в городе, кроме старшей дочери, как кто-то мог пригласить нас в чайный дом?

— Какая разница, кто-то пригласил нас на чай, а ты все еще не рад этому? – мать Су сказала: — В любом случае от нас не требуют денег, мы крайне бедны, чего тут бояться, что она сделает нам?

— В этом есть смысл, — отец Су кивнул: — Тогда пойдем и посмотрим, в чем тут фокус.

Мать Су ответила, и перед тем, как выйти за дверь, она увидела ручные работы и брошенный на пол защитный налобник, ее сердце сжалось от жадности, и она тайком сунула их себе в рукава.

Они втроем вышли вслед за служанкой за дверь, струсили и пошли наверх. И только когда они подошли к двери, служанка неприязненно воскликнула и сказала:

— Вот и все, можете заходить.

Отец и мать Су толкнули дверь и с первого взгляда увидели яркую, светлую барышню, окутанную узорчатым шелком, головными украшениями на голове, словно увидели богиню на картине. Напротив, глаза Су Шэна расширились, и он не мог перестать смотреть на Чу Цзинь Мяо.

Когда Чу Цзинь Мяо увидела внешний вид Су Шэна, ей стало все более и более противно. Если бы не большое событие, Чу Цзинь Мяо не захотела бы оставаться в одном месте с этой группой деревенщинами ни на минуту. Она сдержала свое недовольство и сказала:

— Я позвала вас сюда сегодня, так как сочувствую вашим страданиям и хочу вам рассказать одно дело.

Услышав это, мать Су с отцом Су удивленно посмотрели друг на друга и не могли не спросить:

— Эта барышня, мы не преднамеренно придираемся: мы даже еще не знаем, кто ты такая.

Чу Цзинь Мяо слабо улыбнулась:

— Я — четвертая барышня резиденции маркиза Чан Син.

Выражение лица отца и матери Су сразу же изменилось. Хотя они ничего не знали об этих дворянских и благородных семьях, с одной семьей они знакомы очень хорошо. Маркиз Чан Син, имя, которое они не посмели бы забыть даже в самых смелых снах.

Подумав, что Чу Цзинь Мяо была послана семьей маркиза, чтобы угрожать им, лицо отца Су резко изменилось, и он бессознательно протянул руку, прикрывая Су Шэна сзади.

— Четвертая барышня, мы приехали в город только сегодня, чтобы поговорить с дочерью и зятем. Мы не смеем искать неприятностей у почтенного господина маркиза, мы попросим деньги и уедем. Мы никогда не тронем того, кого не следует,  не встретимся с тем, кого не должны видеть. Не волнуйтесь, благородная резиденции маркиза, мы скоро уедем, и уж точно не посмеем провоцировать чиновников.

Услышав слова отца Су, сердце Чу Цзинь Мяо становилось все более и более презрительным. Он только осмеливался изображать героя перед дочерью и зятем, но когда дело доходило до серьезного случая, он не смел и слова сказать. Чу Цзинь Мяо сказала:

— Вы неправильно поняли, сегодня я здесь не для того, чтобы передать послание от имени маркиза, я здесь для того, чтобы показать вам способ разбогатеть.

— Разбогатеть? — мать Су с подозрением посмотрела на Чу Цзинь Мяо: — Если бы существовал способ разбогатеть, ты бы захотела рассказать нам?

Чу Цзинь Мяо закатила глаза и презрительно улыбнулась, а отец Су быстро отпихнул мать Су и наорал:

— Заткнись, придержись правил приличия, дай благородной закончить первой, — затем он снова повернулся к Чу Цзинь Мяо и сказал со смущенной улыбкой:

— Продолжайте, барышня.

Чу Цзинь Мяо не стала обращать внимания на этих деревенских и холодно сказала:

— У вас есть дочь по имени Су Яо, верно?

Мать Су была шокирована и спросила:

— Откуда ты знаешь?

Чу Цзинь Мяо смущенно улыбнулась и проигнорировала слова матери Су, но продолжила:

— О, теперь она не ваша дочь, она взобралась на ветку золотого дерева и уже взлетела фениксом, и не имеет к вам ни малейшего отношения.

Отец и мать Су молчали, и через мгновение отец Су сказал:

— Юная барышня пришли сюда сегодня только для того, чтобы насмехаться над нами? Мы всего лишь простолюдины, почему Вы сердитесь на нас?

Чу Цзинь Мяо не знала, почему она злится, возможно, потому что она впервые увидела семью Су и поняла, какими добродетелями обладали ее родные родители, отчего злилась все больше и больше. Чу Цзинь Мяо глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, а затем сказала отцу и матери Су.

— Вы действительно довольны такой жизнью? Вы все еще живете жалкой жизнью, в то время как дочь, над воспитанием которой вы так тяжело трудились, преуспевает в жизни. Однако она отказывается повернуться и подтянуть вас всех за собой.

Отец и мать Су молчали, а Чу Цзинь Мяо продолжала:

— Вы знаете, какую жизнь она ведет в резиденции маркиза? У нее есть сундуки и ящики с новыми тканями, Каждый день она носит новую одежду, никак их закончить не может. Потому она отдавала служанкам целые новые ткани. Видите ли, она сама живет в такой роскоши, но отказывается оставить немного для вас. Получили ли вы хоть одну копейку сыновней почтительности в этом году?

И отец, и мать Су потеряли дар речи, просто слушая описание Чу Цзинь Мяо — о мире, который был совершенно непостижим для их понимания. Если все действительно было так, как говорила Чу Цзинь Мяо, то Чу Цзинь Яо не могла сама наслаждаться бесконечным дарами гор и моря*. Но она скорее отдаст ее своим подчиненным, чем приемным родителям. Это слишком бессердечно.

*[山珍海味 shān zhēn hǎi wèi — обр. в знач.: изысканные яства, роскошные блюда, деликатесы]

Невольная мысль всплыла на мгновение, и вскоре отец Су вспомнил, как маркиз Чан Син предупредил их, когда забирал Чу Цзинь Яо. Испугавшись, отец Су пробормотал:

— В конце концов, она не дочь нашей семьи, кроме того, маркиз предупредил нас в прошлый раз, что нам не разрешается встречаться с Су Яо…

Су Шэн, которого защищали родители, нахмурился и сказал:

— Что тут скрывать. Она белоглазая волчица. Наша семья так долго растила ее, но в итоге став богатой, даже не вернулась, притворившись, что не знает нас. Если то, что сказала эта особа, правда, и она скорее отдаст все своим подчиненным, чем нам, тогда она действительно волк с черной совестью.

Услышав эти слова, Чу Цзинь Мяо язвительно улыбнулась, отец Су немного смутился и уже собирался что-то сказать, чтобы скрыть это, как вдруг мать Су закричала:

— Ты, Мяо’эр?

Лицо Чу Цзинь Мяо внезапно резко изменилось, отец Су был поражен словами матери Су, он собирался выругаться, но когда заметил изменения в Чу Цзинь Мяо, его сердце тоже забилось. Он поспешил внимательно посмотреть на лицо Чу Цзинь Мяо, и, конечно, оно было очень похоже на лицо матери Су и Су Хуэй.

Как только мать Су увидела реакцию Чу Цзинь Мяо, она сразу поняла, что угадала правильно. Она заплакала и завыла, и раскрыла руки, чтобы наброситься на Чу Цзинь Мяо:

— Мяо’эр!

— Отвали! – Чу Цзинь Мяо отправила всех служанок на улицу для удобства разговора, поэтому мать Су закричала так сильно, что Чу Цзинь Мяо не смогла увернуться и была почти обнята, что вызвало отвращение у Чу Цзинь Мяо.

Мать Су увидела, как Чу Цзинь Мяо отпрянула, вся она застыла на месте. Чу Цзинь Мяо, видя это выражение ее лица, все больше и больше холодно улыбалась.

— Вам лучше открыть свои глаза и смотреть ясно. Я Чу Цзинь Мяо, четвертая юная барышня резиденции маркиза Чан Син. Вы с малых лет никогда не кормили меня рисом, а теперь все еще хотите приблизиться ко мне?

Услышав эти слова, мать Су действительно была одновременно разбита и чувствовала вину, она не осмелилась принудить Чу Цзинь Мяо. Она могла только сдерживать свою агрессию и вытирать слезы:

— Хорошо, мы не будем принуждать тебя, не сердись.

Чу Цзинь Мяо почувствовала тошноту при мысли о том, как ее мать называет ее «Мяо’эр». Она холодно посмотрела на растерявшихся родителей Су, и сказала:

— Никогда больше не называйте меня по имени. Кстати, мое имя, откуда вы его знаете?

Мать Су сказала:

— Мы расспросили об этом твою сестру.

Чу Цзинь Мяо была ошеломлена, услышав это. Как могла Чу Цзинь Сянь говорить с этими людьми о ее будуарном* имени? Чу Цзинь Мяо понял, что сестра, о которой говорила мать Су, была Су Хуэй.

Чу Цзинь Мяо была в ярости:

— Как ты смеешь! Моя сестра — старшая Ди-дочь маркиза Чан Син, а теперь молодая фужэн семьи Чжао. Кто дал вам разрешение самовольно втягивать меня?

Мать Су больше не могла сдерживаться и плакала в голос

На лице отца Су также появилось смущенное выражение:

— Мы поступили с тобой ужасно. Неважно, если ты не хочешь признавать нас. Достаточно, пока у тебя всё хорошо.

Слушая, как мать Су тараторит и плачет, у нее разболелась голова, и Чу Цзинь Мяо сердито крикнула:

— Замолчи, перестань плакать!

Мать Су не осмелилась провоцировать Чу Цзинь Мяо и сразу же прикрыла рот, не смея позволить Чу Цзинь Мяо услышать расстроенный звук.

Чу Цзинь Мяо сказала:

— То, ради чего вы здесь в этот раз, — это деньги, но Су Хуэй — помощница для других, сколько денег у нее может быть в целом. Вы до сих пор не знаете, что магазин, в котором Су Хуэй работает, на самом деле принадлежит Чу Цзинь Яо.

Отец Су и мать Су были немного смущены, когда их родная дочь сказала, что они замышляют заговор с целью приобретения собственности. Но услышав следующее предложение, они не смогли удержаться и удивленно воскликнули:

— Что ты сказала?

На самом деле, просто Чу Цзинь Мяо догадывалась, когда говорила это. Но дальше она могла придумать только полуправду и полуложь, как сейчас.

— Да, вы не знаете, верно? Чу Цзинь Яо имеет тысячи таэлей личного состояния в своих руках, иначе почему вы думаете, что Су Хуэй может работать в мастерской ткачества и вышивки «Юнь»? Она тайно привезла Су Хуэй, но держала ее в секрете от вас двоих. Вы так долго воспитывали ее, но на самом деле в ее сердце вы не лучше служанок рядом с ней.

Мать Су втянула в себя холодный воздух:

— Тысяча таэлей... серебра у нее действительно есть? Это все ее?

На самом деле, Чу Цзинь Мяо все это  выдумала. Однако Чу Цзинь Мяо, не моргнув глазом, сказала:

— Конечно, это правда.

Мать Су полностью села:

— Резиденция маркиза — это действительно что-то, Су Яо... О нет, Чу Цзинь Яо действительно сама накопила столько серебра. В конце концов, я растила ее тринадцать лет, и я не прошу ее заботиться обо мне*. Не слишком ли много, если она даст мне 10 или 200 таэлей из своей руки?

*[养老 yǎnglǎo — заботиться (поддерживать) стариков (родителей); уйти на покой (по старости), быть на покое]

Отец Су тоже был тронут. Но вспомнив предостережения Чу Цзин перед отъездом, он немного засомневался:

— Но маркиз ясно сказал, что нам не разрешается подходить  к ней снова…

Чу Цзинь Мяо фыркнула:

— Вы просто говорите, но никогда не действуете. Посмотри на Су Хуэй, она не только перешла под контроль Чу Цзинь Яо, она даже хорошо устроилась, маркиз что-нибудь сказал?

Эти слова придали матери Су уверенности, в то время как отец Су все еще не решался. Хотя он был свиреп со своей женой и детьми, вне дома он был очень ничтожен и мал. Он был простым крестьянином и боялся чиновников.

Чу Цзинь Мяо с презрением посмотрела на отца Су, и просто дала ему еще одну дозу лекарства.

— Ты боишься только власти маркиза Чан Син. Но знаете ли вы, что есть большая вероятность того, что я стану няннян* наследного принца.

*[娘娘 niángniang — устар. матушка-государыня, государыня-императрица. Почетный титул для женщин. Обычно используемый для обращения к императорским и знатным женщинам, таким как королевы, наложницы и принцессы]

— Что? – Мать Су была ошеломлена: — Мяо’эр, ты сказала, что хочешь стать няннян наследного принца? Главной женой?

Это «главная жена» сильно уязвило Чу Цзинь Мяо, и лицо Чу Цзинь Мяо опустилось, и она несчастно сказала.

— Вам не нужно беспокоиться об этом, вы только должны знать, что в будущем я буду гораздо более благородной, чем Чу Цзинь Яо. Если вы обладаете проницательностью, то делайте то, что я скажу. Если не думаете об этом и планируете жить такой жалкой жизнью как сейчас, то просто забудьте о моих словах.

— Как это может быть! – Мать Су сказала с радостью: — Наша Мяо’эр собирается стать няннян, и когда наследный принц взойдет на трон в будущем, разве это не сделает ее матерью-императрицей? Боже мой, мой Будда, я знала, когда поменяла тебя с Су Яо, что ты станешь большим успехом.

Отец и мать Су были вне себя от радости, а Су Шэн, который до сих пор ни в одном деле не преуспел, даже мечтал стать шурином императора,

Чу Цзинь Мяо был отвратителен их нетактичность и прервала их:

— Хорошо, эти слова конфиденциальны, вам не разрешается говорить об этом снаружи, вы понимаете?

— Естественно, как скажешь, – отец и мать Су сказали с улыбкой.

— Тогда вы, ребята, подойдите ближе, и я вам кое-что объясню.

Отец и мать Су поспешили к ней, и закончив слушать, они засомневались:

— Как это может быть? Если все закончится плохо, Су Яо не сможет выйти замуж. Мы помогаем тебе, но мы не можем быть такими бессердечными.

Чу Цзинь Мяо холодно рассмеялась, услышав это:

— Подумайте хорошенько, я повышу вас в будущем, когда стану няннян Восточного дворца, но как насчет Чу Цзинь Яо? Она поможет вам? Только одна из нас может занять высокое положение, поэтому хорошо подумайте, кому вы собираетесь помочь.

Отец и мать Су неловко посмотрели друг на друга, вероятно, понимая происходящее. Хотя они не знали, что происходит внутри резиденции  маркиза, отец и мать Су, по крайней мере, слышали, что Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо сейчас соперничают, и эти двое борются за хороший брак.

Отец и мать Су действительно понимали, что им жаль Чу Цзинь Яо, которая была той самой дочерью, подмененной ими. Но в конце концов, Чу Цзинь Мяо была их родной дочерью, между родной дочерью и их приемной дочерью, конечно, они должны были помочь своей родной дочери.

***

С тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась домой, она редко возвращалась в привычную обстановку, и проводила свои дни за писанием и разглядыванием за цветами, бездельничая.

После возвращения домой Чу Цзинь Яо и Старая фужэн Чу упомянули об этом деле. Старая фужэн Чу на мгновение была ошеломлена. Чу Цзинь Яо поняла, что Старая фужэн Чу не проявляла инициативу, дабы написать старой ванфэй и что это было намерение старой ванфэй, вернуть их домой.

Чу Цзинь Яо не утруждала себя размышлениями о причинах этого, но, в конце концов, дело было только в силе. Первоначальной целью поиска спутницы по учебе было составить компанию для уездной принцессы. Но теперь, возможно в уездной принцессе разочарованы, какой смысл было держать этих спутниц? Лучше было бы вообще не сравнивать.

Полмесяца спустя, служанка вышла из зала Жун Нин и побежала во двор Чао Юнь, громко крича еще до того, как вошла:

— Пятая юная барышня здесь?

Другая служанка поспешно вытерла руки и быстро выбежала:

— Барышня здесь, что с сестрой?

Служанка была окружена толпой и вошла в дом. Увидев Чу Цзинь Яо, она засмеялась и сказала:

— Я только говорила, почему я не вижу барышню снаружи. Оказалось, что юная барышня здесь играет в шахматы!

Чу Цзинь Яо убрала шахматные фигуры и встала с низкого табурета:

— Я просто небрежно расставляла для развлечения.

Служанка подошла взглянуть и с любопытством спросила:

— Почему юной барышне в голову пришла идея играть в шахматы?

— Мне нечего было делать, я просто убивала время в одиночестве.

Чу Цзинь Яо не хотела больше ничего говорить и просто промолчала. Она не знала, почему позволила служанке разложить шахматную доску. Возможно, она считала, что шахматы не так-то просто выучить. А просто бросить начатое было бы проявлением неуважения к человеку, который ее обучал.

Чу Цзинь Яо попросила кого-то показать место служанке, пришла сообщить новость, а затем спросила:

— Ты так спешила, у бабушки есть что-то для меня?

— Именно, – служанка сказала: — Цзюньванфэй приезжает в нашу резиденцию маркиза с несколькими юными барышнями. И только что Гутайтай прислала письмо, в котором говорилось, что она скоро приедет. Старая фужэн вызывает пятую юную барышню в зал Жун Нин ждать гостей.

— Значит важная гостья придет, – Чу Цзинь Яо встала и лично выпроводила служанку: — Я переоденусь и приду.

Отослав служанку, Чу Цзинь Яо попросила Лин Лун и остальных распустить ее волосы, снова собрала их в пучок и переоделась в просторное платье для встречи гостей.

Старая фужэн Чу сидела в центре зала рано утром, и увидев платье Чу Цзинь Яо, она внимательно посмотрела на нее и одобрила в своем сердце.

Чу Цзинь Яо была одета в двубортную рубашку цвета алойного дерева, под ней была ярко-розовая юбка Байдэ*, а на ее высоко взбитых локонах были заколки, сделанные в виде зимородки. Старая фужэн Чу была весьма удовлетворена. Она притянула к себе Чу Цзинь Яо и сказала:

— Несколько дней назад я слышала от Гун Мама, что ты беспокойна  по ночам.

[*百迭裙 Bǎi dié qún - юбка в сто складку]

— Меня беспокоила бессонница, и мне требовалось много времени, чтобы заснуть, но теперь мне гораздо лучше.

Старая фужэн Чу кивнула головой и сказала:

— Хорошо, что тебе лучше. Цзюньванфэй и твоя Гутайтай скоро будут здесь, так что сиди рядом со мной и жди их.

Утешая и согревая ее*, позволив Чу Цзинь Яо сесть рядом с ними, другие сестры смотрели на Чу Цзинь Яо с очень глубоким значением. Вот так поворот событий, раньше Чу Цзинь Мяо могла вести себя прилично перед людьми, а теперь Чу Цзинь Мяо была даже хуже служанки перед старой фужэн Чу. Недавно вернувшаяся, за всю жизнь шелка не видевшая, Чу Цзинь Яо, теперь была завалена золотом и нефритом, была она очень богата.

*[嘘寒问暖 xūhánwènnuǎn — согревать вниманием, заботиться]

Когда старая фужэн Чу попросила Чу Цзинь Яо сесть рядом с ней, у нее, естественно, был план. Резиденция принца внезапно отправила Чу Цзинь Яо обратно, а теперь у ее дверей появилась и сама цзюньванфэй, причины этого старая фужэн Чу уже знала.

Вскоре снаружи дома послышались смеющиеся голоса служанок:

— Цзюньванфэй и Гутайтай здесь!

Войдя внутрь, цзюньванфэй издалека улыбнулась старой фужэн Чу и сказала:

— Старая фужэн в добром здравии, ах, Ваше тело еще крепкое.

Старая фужэн Чу засмеялась:

— Благодаря тебе я все еще могу жить и ходить на этой земле.

Цзюньванфэй улыбнулась, подойдя к старой фужэн Чу, и лично помогла ей сесть на кровать Луохань:

— Старая фужэн, я давно хотела навестить вас, но, к сожалению, резиденцию принца трудно оставить без присмотра, а я всегда занята. Наш старейшина всегда говорит, что хочет прийти в резиденцию маркиза, дабы поболтать с вами о семейных делах.

Старая фужэн Чу и цзюньванфэй говорили вежливые слова друг за другом, а Чу Цзинь Яо стояла рядом со старой фужэн Чу и молча слушала. Цзюньванфэй говорила долгое время, прежде чем перевела взгляд на Чу Цзинь Яо:

— Я не видела тебя несколько дней, пятая юная барышня становится все более и более блестящей.

Чу Цзинь Яо вернула десять тысяч благословений:

— Спасибо, Ванфэй.

Старая фужэн Чу рассмеялась:

— Она привыкла быть ленивой. Как она может сравниться с цзюньванфэй, энергичной и симпатичной.

Цзюньванфэй привыкла быть в центре внимания, куда бы она ни пришла в качестве гостьи. Она улыбнулась старой фужэн Чу, но ее взгляд был немного рассеянным.

Цзюньванфэй поняла, что на уме у уездной принцессы, и улыбнулась:

— В эти несколько дней четвертая юная барышня и пятая юная барышня уехали, а Бао Чжу все время думала о вас. Теперь, увидевшись, вы, младшие сестры, должны поговорить сами.

Цзюньванфэй отослала младших. А уездная принцесса, Линь Бао Хуань и несколько барышень из семьи Чу уселись снаружи, чтобы поговорить, оставив место внутри для взрослых.

Янь Цися также последовала за уездной принцессой и заглянула во внутреннюю комнату, в ее глазах мелькнул огонек нежелания.

На каком основании? Неужели все так и должно быть?

Пока Чу Цзинь Мяо наблюдала за этим, она опустила голову, не двигаясь, и молча считала минуты.

Считая время, два члена семьи Су должны были уже прибыть.

*[空穴来风 kōngxuéláifēng — букв. из пустой пещеры дует ветер]

Цзюньванфэй не знала, что сказать старой фужэн Чу, и сразу же выгнала младших.

Все девушки пошли в пристройку позади зала, чтобы посидеть. Уездная принцесса освободилась и, как только села, она потянула Чу Цзинь Яо, для разговора:

— Почему не послали мне письмо после возвращения домой? Мне до смерти надоело жить дома одной.

Слушая это, Линь Бао Ин рассмеялась и сказала:

— Третья младшая сестра, мы больше не люди, раз ты так говоришь?

Линь Бао Чжу сказала:

— Верно, в глазах третей младшей сестры есть только сестра Ян и две ее двоюродные сестры. Наши родные сестры ей надоели, это не считается.

Уездная принцесса говорила всё, что хотела. Но Чу Цзинь Яо не могла быть такой высокомерной. Она улыбнулась и сказала:

— Слова уездной принцессы прозвучали поспешно, но две двоюродных сестер уловили суть разговора. Мы — гости. Любой человек почувствовал бы себя неуютно после нескольких дней болтовни в резиденции принца. Напротив, две двоюродные сестры, вы и уездная принцесса — кровные родственники, словно левая и правая руки. Безусловно, вы не чувствуете пустоты, раз живете вместе.

Линь Бао Ин рассмеялась и сказала:

— Пятая младшая двоюродная сестра — просто хорошая собеседница, неудивительно, что бабушка всегда говорит о тебе.

— Старшая двоюродная сестра похвалила. Хорошо, что старейшина не возражает против моих капризов, – Чу Цзинь Яо улыбнулась и сделала вежливый жест.

— Как так? – Линь Бао Ин подмигнула и подавала знаки глазами, глядя на Чу Цзинь Яо: — Старейшина не возражала бы против твоих капризов, возможно, старейшина даже скучает по тебе и хочет, чтобы ты продолжала жить в резиденции принца, дабы оживила атмосферу!

Линь Бао Ин могла что-то услышать, поэтому она и шутила на эту тему. Однако, после таких слов Чу Цзинь Яо слегка смутилась, а лица других девушек изменились.

Выражение лица Ян Цися было особенно жестким. Она была племянницей цзюньванфэй и выросла, слушая о делах своего старшего двоюродного брата, она хотела выйти замуж за своего двоюродного брата с самого детства, даже ее тетя, цзюньванфэй, имела такое же намерение. Все шло хорошо, но вдруг появилась Чу Цзинь Яо, как Ян Цися могла быть готова к этому?

Она и Шицзы — зелёные сливы и бамбуковые лошадки*, и оба дажэна давно договорились. Она явно опережает Чу Цзинь Яо, так почему она должна быть ограблена этой недостойной барышней резиденции маркиза? В конце концов, Чу Цзинь Яо была всего лишь самозваной дочерью, выросшей в крестьянской семье, какое право она имела соперничать с ней, Ди-дочерью семьи Ян?

*[青梅竹马 qīng méi zhú mǎ — зелёные сливы и бамбуковые лошадки — обр. о детской непосредственности и чистоте, о дружбе с детства; о влюбленных, которые дружили с детства]

Из-за отношений с цзюньванфэй Ян Цися часто приезжала погостить в резиденцию Хуэй Лин. Она часто представляла себя супругой Шицзы, поэтому ей стоило большого труда наладить хорошие отношения со слугами резиденции принца. Служанка старой ванфэй Лань Цзэ тоже тайно любила Шицзы, и старая ванфэй пообещала в будущем отдать Лань Цзэ Шицзы, но не в качестве цэфэй*, а в качестве инян. Узнав же об этом, Ян Цися всегда была вежлива с Лань Цзэ, которая  понимала смысл ее действии и уважала ее как хозяйку дома.

*[侧妃 Cè fēi — букв. боковая наложница — наложница резиденции принца, находящаяся на один уровень ниже ванфэй.

Они обе думали об этом в приятном ключе, просто ждали, пока цзюньванфэй и Шицзы все обсудят и сначала устроят брак с Ян Цися, а потом Ян Цися приняла бы Лань Цзэ как инян. Благодаря этой дружбе, в будущем жена и наложница будут подобно сестрам. Поэтому между Ян Цися и Лань Цзэ был заключен негласный договор: Ян Цися давала лицо Лань Цзэ, а Лань Цзэ прислуживала перед старой ванфэй, вручала Ян Цися и давала ей тайные советы.

Однако в день, когда пришло сообщение о войне с татарами, Лань Цзэ была застигнута врасплох, услышав от старой ванфэй, что она намерена оставить Чу Цзинь Яо для брака Шицзы. Лань Цзэ немедленно сообщила об этом Ян Цися. Услышав такую новость, та же почувствовала, что словно небо падает,

Ян Цися с возмущением подумала, цзюньванфэй на самом деле всегда была на ее стороне! Но старая ванфэй была настолько великой и обладала такой властью, что даже если ей это не нравилось, она все равно должна была слушаться старую ванфэй. Сегодня она приехала в резиденцию маркиза Чан Син, дабы сначала испытать воду, и когда старейшины семьи Чу выразят свое одобрение, они смогут пригласить поручителя к себе домой.

Ян Цися задумалась, ее кулаки постепенно сжимались до крови. Уездная принцесса позвала дважды: заметив, что Ян Цися не отвечает, она спросила с любопытством:

— Сестра Ян, что с тобой?

Ян Цися резко пришла в себя, подняла руку и провела ею по волосам, чтобы спрятать их:

— Я не расслышала, что сказала уездная принцесса?

— Я звала тебя несколько раз, но ты даже не отозвалась.

Уездная принцесса надула губы и пожаловалась:

— Мы просто хотели сказать — когда мы устроим банкет через несколько дней, можем хорошо провести время.

Чу Цзинь Яо выслушав, спросила:

— Уездная принцесса, Вам не обязательно посещать занятия в школе?

— В этом нет необходимости, – взмахнув рукой, уездная принцесса сказала: — Его Высочество наследный принц уже уехал, а моя матушка сказала, что я много работала последние несколько дней, поэтому мне следует отдохнуть и найти Мама, которая будет обучать меня позже, когда все уляжется.

Услышав ее слова, Чу Цзинь Яо поняла, что наследный принц уже уехал, поэтому никто не собирался следить, не задерживается ли учеба уездной принцессы, потому цзюньванфэй приняла решение отменить уроки уездной принцессы. Наверное в следующий раз придет указ о наследной принцессе, и те попросят Мама из дворца обучить уездную принцессу правилам дворца.

Чу Цзинь Яо была немного в трансе, услышав эти слова: наследный принц ушел так быстро? Она еще не поблагодарила наследного принца, и есть несколько вещей, о которых она хотела спросить его лично.

Например, она никогда не доставала свою нефритовую подвеску на глазах у людей, откуда Его Высочеству наследному принцу знать, как выглядит ее нефритовая  подвеска? Кроме того, почему наследный принц будто был знаком с ней, и, более того, стал бы он заботиться о ней без задней мысли?

Конечно, возможно, только она так корыстна. Но вот насчет нефритовой  подвески — очень странно.

А на днях наследный принц сказал, что его мать – императрица Вэнь Сяо и что фамилия его матери – Ци, что это значит?

От этих сомнений она готова была взорваться, и Чу Цзинь Яо уже думала пойти в резиденцию принца Хуэй Лин, чтобы спросить лично в следующий раз, но неожиданно наследный принц уже ушел.

Чу Цзинь Яо не могла не спросить:

— Почему наследный принц уехал так скоро?

Уездная принцесса пожала плечами и покачала головой:

— Я не знаю. По договоренности он должен был остаться больше чем на месяц, и как-то неожиданно наследный принц решил уехать, а мы даже не были готовы.

Никто не осмелился сказать ни слова против слов наследного принца. Даже если они и рассуждали втайне, невозможно предугадать мысли этого достопочтенного.

Чу Цзинь Яо задумалась на некоторое время и беспомощно покачала головой:

— Я тоже не могу догадаться, возможно, на фронте Его Высочество ждет что-то важное.

Говоря о наследном принце, барышни были взволнованы и болтали о нем:

— Странно, наследный принц приехал в Тайюань незамеченным и пробыл всего несколько дней, а на этот раз уехал. Я слышала, что губернатор собирался устроить банкет для наследного принца, но прежде чем кто-то успел подготовиться, Его Высочество вернулся, не сказав ни слова.

Третья юная барышня чувствовала то же самое;

— Я даже слышала, как на днях отец сказал, что планирует пригласить Его Высочество приехать и остаться в Тайюане на несколько дней после окончания банкета в резиденции принца. Несколько других дажэн тоже так думали, и все они считали, что Его Высочество легко отступил от границы, так что на этот раз он может остаться на полтора года. Наследный принц приехал в Шаньси первый раз с пребывании в городе!

— Да, никто не ожидал, что Его Высочество уедет так поспешно.

Чиновники Тайюаня считали, что прошло совсем немного времени после дня рождения именинницы резиденции принца, и господа выказывая уважение резиденции принца, не спешили пригласить наследного принца; наследный принц все равно позже поселится в другой резиденции, и они уступали друг другу, и никто из них не сделал ничего необдуманного, чтобы перехватить его.

Однако, к их удивлению, ворота не дождались его следующего шага.

Линь Бао Хуань гордилась этим.

— Поездка Его Высочества была направлена на празднование дня рождения бабушки; после праздничного пира Его Высочество, естественно, уехал.

Девушки из семьи Чу смеялись и поддерживали разговор:

— Двоюродная сестра права, в городе нет никого более уважаемого, чем резиденция принца, даже Его Высочество наследный принц дает лицо ей.

Три присутствующие девушки из семьи Линь не ответили, но все выразили свое одобрение. Третья юная барышня намеревалась польстить и спросила с улыбкой:

— Мы не благословлены так, и Его Высочество уехал, прежде чем у нас появился шанс встретиться с Небесным Лицом наследного принца. В отличие от нас, уездная принцесса и две ее сестры не только познакомились с наследным принцем, но и смогли время от времени выражать ему свое почтение. Пожалуйста, сжальтесь над нами и расскажите, как разговаривают и ходят наследный принц и благородные люди во дворце?

Линь Бао Хуань рассмеялась и сказала.

— Что еще можно сказать, разве они не такие же, как мы, с двумя глазами и двумя ногами?

Шестая юная барышня поджала губы и рассмеялась:

— Старшая двоюродная сестра, перестань нас интересовать и расскажи нам об этом. Кстати, я никогда не встречала никого из дворца.

Линь Бао Хуань была счастлива, что ее так превозносят, и после продолжила:

— Вообще-то, я тоже не часто видела Его Высочество, я лишь несколько раз выражала ему свое почтение.

Барышни резиденции маркиза с завистливым выражением лица поспешили следом:

— Ты даже выразила свое почтение наследному принцу, как завистно. Расскажи мне скорее, каков наследный принц?

Линь Бао Хуань сказала несколько робко:

— Откуда мне знать? Но наследный принц действительно молодой, величественный и внушительный, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Правда?

Девочки из семьи Чу не совсем поверили в это, они выросли в резиденции маркиза и видели многих своих братьев и двоюродных братьев, многие из которых были особенно ухоженными. Услышав такие слова Линь Бао Хуань, многие из них засомневались.

Линь Бао Хуань сказала:

— Правда! Если вы мне не верите, спросите своих четвертую и пятую сестер, они тоже это видели.

Эта тема неожиданно затронула Чу Цзинь Яо, она не хотела ввязываться во все это. Что это за разговор — обсуждать мужскую ухоженность?

Но на глазах у всех Чу Цзинь Яо не могла с чистой совестью отрицать это, поэтому она просто незаметно кивнула головой.

— Действительно. Его Высочество наследный принц в самом деле очень молод и талантлив.

Хотя она считала Ци Цзэ самым выдающимся мужчиной, которого она когда-либо видела, наследный принц и Ци Цзэ выглядели одинаково, так что это не было ложью. Услышав слова Чу Цзинь Яо, все остальные девушки заволновались и облегченно выдохнули.

— Почему наследный принц так быстро уехал, мы его даже не видели.

Линь Бао Ин посмотрела на уездную принцессу и сказала:

— Что в этом такого, у тебя есть масса возможностей наладить хорошие отношения с третьей сестрой в будущем.

Те, кто не был в резиденции принца, не поняли смысла, но Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо поняли. Лицо уездной принцессы покраснело, и она протянула руку, собираюсь ударить Линь Бао Ин.

— Что ты болтаешь! Я тебя игнорирую.

Линь Бао Ин поспешно взмолилась о пощаде и, поклонившись, осчастливила уездную принцессу. Хотя уездная принцесса сказала, что она рассержена, ее глаза сияли.

Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась, по какой-то причине ее сердце упало: дело между уездной принцессой и наследным принцем уже было решено. Изначально она думала спросить Его Высочество наследного принца наедине. Однако наследный принц уже уехал, даже если бы тот все еще был там, ей было бы неудобно это делать. Казалось, что ее вопросы неизбежно останутся без ответа.

Чу Цзинь Мяо холодно наблюдала за этими людьми, шутя, она не считала этих людей из семьи Чу необразованными, но гордилась тем, что сидела в одной комнате с наследным принцем.

Увидев безбрежнее море, уже невозможно довольствоваться прудом. Чем больше она встречалась с наследным принцем, чем больше видела, как ведут себя люди во дворце, тем больше ей хотелось прыгнуть как рыба во врата Дракона и с помощью своей силы взлететь в небо.

Когда ее вознесут в Восточный дворец, все эти люди из семьи Чу могут на нее обижаться? Она заставит этих людей встать на колени и умолять ее о прощении.

Уши Чу Цзинь Мяо дернулись, когда она услышала, как Линь Бао Ин сказала «уездная принцесса». Мысли Чу Цзинь Мчо ушли в сторону, теперь, когда ее подавляла старая фужэн Чу, ей будет трудно самостоятельно подняться до наследного принца. Но с уездной принцессой все было иначе: у нее была вся семья, которая проложить путь, и для нее было вполне возможно занять место рядом с наследным принцем. Если Чу Цзинь Мяо сядет на лодку уездной принцессы и будет сопровождать ее, выходя замуж в Восточный дворец, разве она не сэкономит время и силы.

Чу Цзинь Мяо размышляла о уездной принцессе, а Ян Цися ерзала на сиденье, потому что думала о цзюньванфэй, болтающей со старой фужэн Чу в зале. Молодые барышни имели ограниченное представление о происходящем снаружи. После болтовни полдня, говорить больше было не о чем. Вместе они разговаривали из-за наследного принца, в противном случае, они бы не стали такими оживленными. После окончания разговора, они потеряли интерес к теме и сели по двое и по трое, занимаясь шитьем и обсуждая одежду, украшения и другие семейные дела.

Видя, что никто не обращает на нее внимания, уездная принцесса тайком потянула Чу Цзинь Яо за рукав и сказала ей:

— Скажу кое-что на ухо.

Чу Цзинь Яо сотрудничала и подошла, а уездная принцесса  сказала Чу Цзинь Яо:

— Знаешь, моя матушка намерена разрешить мне выйти замуж за наследного принца, возможно, я смогу стать наследной принцессой!

Это дело Чу Цзинь Яо знала давно, но сейчас она сделала вид, будто только узнала, и решила поздравить ее:

— Оказывается есть такое дело? Искренне поздравляю, наследный принц придал резиденции принца достоинство, думаю, определенно все получится.

Уездная принцесса была полна самодовольства.

— Да, моя матушка специально сказала мне, что я богата и удачлива,  в этой жизни родилась, дабы наслаждаться счастьем. Если ты будешь хорошо следовать за мной, когда я стану наследной принцессой, я хорошо вознагражу тебя.

Очень плохо, Чу Цзинь Яо была недовольна в своем сердце и ничего не сказала в ответ на ее слов, лишь сказала:

— Спасибо, уездная принцесса, мои благословения ограничены, нет необходимости беспокоить уездную принцессу.

Уездная принцесса не обратила внимания на слова Чу Цзинь Яо, сейчас она была полна радости от того, что станет наследной принцессой. Она посмотрела на Чу Цзинь Яо, с высоко взбитыми локонами на висках и заколкой в виде феникса, брови и глаза будто нарисованы — она действительно принесет счастье в дом мужа. Уездная принцесса вспомнила слова старой ванфэй, когда она читала ей наставления:

— Посмотри на пятую барышню семьи Чу, она хороша собой, а ее нрав послушный и понимающий. Она так много страдала в детстве, но после того, как ее нашли, не стала высокомерной или нетерпеливой. Логично, что люди, внезапно разбогатевшие, скорее всего, станут высокомерными и неуправляемыми. Но посмотри на нее, она по-прежнему относится к людям с добротой и улыбкой, и она также очень добродушия со своими слугами, а ты, напротив, любишь браниться. Ты та, кто станет великим человеком в будущем, учись у Чу Цзинь Яо, именно такой должна быть придворная.

Старая ванфэй использовала Чу Цзинь Яо, чтобы дать наставления уездной принцессе, на что уездная принцесса была очень недовольна, что даже испытывала недовольство по отношению к Чу Цзинь Яо. Но теперь, взглянув на красивую и утонченную Чу Цзинь Яо, уездная принцесса вдруг перестала ее жалеть. Какой бы красивой и понимающей ни была Чу Цзинь Яо, в жизни она будет лишь женой обычного чиновника. С другой стороны, она собиралась стать женой наследного принца. Сейчас она станет наследной принцессой, а позже Матерью Нации.

Как феникс не обращает внимания на жаворонка, так и уездная принцесса не обращала внимания на Чу Цзинь Яо. Она притянула к себе Чу Цзинь Яо и долго разговаривала, и то, что она говорила, было ничем иным, как ее безудержными мыслями о будущем.

Во внутренней комнате старая фужэн Чу и госпожа Чжао сидели вместе с цзюньванфэй. Наблюдая за бесконечной болтовней цзюньванфэй, но сопротивлением перейти к делу, старая фужэн Чу не могла не почувствовать легкое беспокойство.

И цзюньванфэй теперь воевала с небесами. Она не слишком любила Чу Цзинь Яо, но предпочла бы, чтобы ее племянница стала ее невесткой. Но ее свекровь приказала ей сделать это, и цзюньван Хуэй Лин также согласился, поэтому цзюньванфэй оказалась в трудном положении.

Слова цзюньванфэй продолжались еще долго, и каждый раз, когда старая фужэн Чу поднимала тему обручения, цзюньванфэй отпрыгивала в сторону, шутя. После нескольких раз, старая фужэн Чу стала немного раздраженной. Что именно имела в виду цзюньванфэй? Дело было бы решено, если только цзюньванфэй разорвала бы бумагу на окне и заявила, что ей нравится Чу Цзинь Яо, а затем старая фужэн Чу ответила бы несколькими словами. Тогда цзюньванфэй могла выбрать подходящий день и попросить сватов прийти и сделать предложение руки и сердца. Но сейчас отношение цзюньванфэй не представляла из себя ни отказ, ни инициативу, и старой фужэн Чу это было крайне странно.

Чу Цзинь Мяо посидела немного в в заднем дворе, посмотрела на небо, встала и сказала:

— Я пойду переоденусь, чтобы уездная принцесса и две двоюродных сестер могли присесть.

У женщин было принято называть удобство* переодеванием, и уездная принцесса кивнула без особого беспокойства, поэтому Чу Цзинь Мяо, видя, что никто не обращает внимания, вышла первой. Выйдя из зала Жун Нин, она оглянулась и поспешно направилась к угловой двери.

*[方便 fāngbiàn — разг. пойти в туалет]

В западной угловой двери сидели две служанки, обе болтали щелкая семечки дыни. Чу Цзинь Мяо спряталась за подножием дома, посмотрела и обернулась, чтобы проинструктировать свою кормилицу Лю.

— Возьми эти пять серебряных монет и пошли этих двух женщин прочь. Остальное сама должна понимать, верно?

Лю Мама:

— Старая рабыня понимает.

Затем она взяла серебряные монеты из рук Чу Цзинь Мяо и как кошка направилась к угловой двери.

Дойдя до двери, Лю Мама намеренно дважды кашлянула. Когда две служанки, наблюдавшие за дверью, увидели Лю Мама, они быстро встали и поприветствовали ее, говоря:

— Ой, куда Вас занесло порывом ветра? Лю Мама, как поживают фужэн и четвертая юная барышня сегодня?

Лю Мама сказала:

— Естественно, хорошо, — она подошла, положила в руку служанки кусок сломанного серебра и сказала: — Я пришла выбрать головные украшения для барышни, а это вам для вина.

Служанка взвесила серебро в руке и сказала с улыбкой:

— Как можно брать вещи четвертой юной барышни?

— Барышня наградила вас вином, примите.

Обе служанки настолько широко улыбались, что их глаз видно не было, они взяли серебро и в этот момент не могли не встать. Одна из служанок спросила:

— Лю Мама,  ты здесь?

— О, я пришла купить головной убор для юной барышни. Барышня надела все свои украшения, и не хочет никого беспокоить, визитом в ювелирный павильон. К счастью, торговцы, которые часто ходят по нашей улице, тоже продают украшения.  Хотя они простые, но новые и полезные. Ими можно пользоваться.

— Ах, если бы я покупала у семьи Хуо, мне пришлось бы ждать некоторое время. Обычно он не приходит в это время.

— Все в порядке, я просто постою здесь и подожду. Раз вы собираетесь выпить вина, то я все равно подожду здесь и смогу присмотреть вместо вас некоторое время.

Обе служанки рассмеялись:

— Даже не знаю…

— Давайте! Идите.

Служанки пошли дальше.

— Я благодарна Лю Мама, раз решила присмотреть за дверью некоторое время вместо нас. Мы выпьем пару чашек и вернемся. Вам неудобно выходить через вторую дверь, так почему бы Вам не попросить умного мальчика присмотреть за ней для Вас, и как только придет торговец, попросите его позвать его. Вы сможете встать у второй двери и не спеша выбрать его.

Лю Мама ответила согласием, и, увидев, что две женщины ушли, сразу же побежала рассказать об этом Чу Цзинь Мяо.

— Барышня, все люди уже ушли.

Чу Цзинь Мяо хмыкнула и сказала.

— Как и планировалось, пусть те люди из семьи Су следуют за торговцем через дверь. Позаботься о мальчиках, которые следят за дверью, чтобы они не помешали отцу Су.

— Поняла.

Через некоторое время один из мальчиков снаружи подвел торговца ко второй двери и сказал Лю Мама выбрать украшения.

Лю Мама выбирала товары и специально спросила отца и мать Су, следовавшим за торговцем.

— Это твой брат? Почему вы совместно занимается делом?

Торговец взяв деньги, промолчал, а отец Су сказал:

— Нет, мы из Дома облачного ткачества и вышивки и ищем пятую юную барышню.

— Итак, вы здесь ищете пятую юную барышню. Последуйте за мной, не можем ходить по нашей резиденции, я поведу вас.

Отец и мать Су любезно согласились. Они вошли во вторые ворота, как велела Чу Цзинь Мяо. В то время Чу Цзинь Мяо сказала только подождать до вторых ворот, там их кто-нибудь встретит, но одного этого путешествия было достаточно, чтобы у отца Су и матери Су закружилась голова. Цветы и растения, которые они видели, были такими, каких они никогда не видели и не представляли, и им казалось, что они ступают по облакам, и все их тела кружились.

Лю Мама дала мальчику несколько копеек серебром и отослала того и торговца, после чего провела отца и мать Су в дом. Пройдя некоторое время, Чу Цзинь Мяо вышла из-за угла и угрожающе понизив голос, сказала

— Запомните, что бы ни случилось потом, вы должны упорно твердить, что пришли искать Чу Цзинь Яо. Вообще не говорите, что видели меня, понятно?

— Поняли, поняли.

Отец и мать Су кивнули Чу Цзинь Мяо, а их глаза продолжали смотреть на убранство резиденции маркиза. Чу Цзинь Мяо не могла видеть такого их отношения, и, проинструктировав их один раз, она взяла служанок и ушла сама.

Девочки все еще разговаривали в пристройке двора.  Увидев ошедшую Чу Цзинь Мчо и шестая юная барышня с любопытством спросила:

— Четвертая старшая сестра, почему ты так долго отсутствовала?

Чу Цзинь Мяо улыбнулась:

— Я немного устала от сидения, поэтому, вышла на улицу подышать воздухом.

Услышав это, Чу Цзинь Яо не могла не взглянуть на Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Мяо не похожа человека, который хотел бы выйти на улицу и прогуляться, что очень странно для нее. Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, внезапно ее глаза уставились, как получилось, что уголок юбки Чу Цзинь Мяо был покрыт пылью? Казалось, что она пряталась за стеной и коснулась ею стеной. Разве Чу Цзинь Мяо не ходила переодеваться, почему она покрыта пылью?

Чу Цзинь Яо держала ненормальность в сердце, но не показывала ее на лице. Через некоторое время во дворе внезапно поднялся шум.

— Что происходит?

Все девушки встали, и служанка выбежала, а через некоторое время вернулась и сказала.

— Похоже, звук доносился со двора пятой юной барышни?

Толпа посмотрела на Чу Цзинь Яо, которая в свою очередь покачала головой:

— Я не знаю, что случилось.

Гу Мама также была встревожена, с тревожным лицом она подняла занавеску и вышла, ругаясь низким голосом.

— Старая фужэн и цзюньванфэй все еще внутри, что вы делаете?

— Гу Мама, мы тоже не знаем, кажется, кто-то ищет Пятую юную барышню.

Гу Мама нахмурилась.

— По вашему, барышня — та, с кем может встречаться кто захочет? Как смеют безобразничать в нашей резиденции, скорее прогоните!

Служанка снаружи ответила утвердительно. А Чу Цзинь Мяо услышав, что что-то не так, поспешно вышла и задержала Гу Мама и служанку, задавая вопросы.

Гу Мама втайне волновалась, но Чу Цзинь Мяо не отставала вопросами.

На этот раз шум дошел до старой фужэн Чу и цзюньванфэй. Цзюньванфэй вышла и спросила.

— Что здесь происходит?

Гу Мама поспешно поднялась и сказала.

— Ничего важного, это несколько подчиненных, не справившиеся со своей работой, теперь воют.

Услышав это, цзюньванфэй не стала беспокоиться о семейных делах других людей. Ян Цися подошла к цзюньванфэй и холодно сказала:

— Тетя, мне показалось, что я слышала, как кто-то снаружи кричал, зовя пятую юную барышню. Только я не знаю, что случилось.

— О? – услышав это, цзюньванфэй насторожилась и сказала: — уж коли та так громко кричит, значит, наверняка имеет неотложное дело. Лучше вызвать к себе.

После слов цзюньванфэй, у Гу Мама не было другого выбора, кроме как позвать шумных людей.

Когда отца и мать Су привели в зал Жун Нин, они были почти ослеплены обстановкой. Мать Су вспомнила слова Чу Цзинь Мяо и заплакала, увидев людей. Мать Су не стала разбираться, кто эти люди, а сразу же закричала, повысив голос.

— Моя бедная Яоэр, почему ты такая бессердечная?

Увидев же посетителей, лицо Чу Цзинь Яо сразу же изменилось.  Она одним глазком посмотрела в сторону Чу Цзинь Мяо, теперь же поняла, куда только что ушла Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Яо не ожидала, что Чу Цзинь Мяо сможет связаться с отцом и матерью Су.

Не ожидая, что сюда войдет такая пара грубых крестьян, цзюньванфэй нахмурилась и недоброжелательно сказала:

— Откуда они?

Мать Су выхватила ответ:

— Ванфэй, я здесь ищу свою приемную дочь, Су Яо. Хотя она не моя родная дочь, я, по крайней мере, растила ее тринадцать лет, и в своем сердце люблю ее как родную дочь. Теперь, когда она сбилась с пути, я, как взрослый человек, действительно не могу смириться с ее ошибкой.

Все служанки и женщины вдохнули холодный воздух и повернули головы в унисон, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо. Эта женщина говорила все очень четко, естественно, все поняли, что речь идет о Чу Цзинь Яо.

Старая фужэн Чу тоже вышла, поддерживаемая кем-то, и смотрела на эту сцену с уродливым лицом. Чу Цзинь Яо спокойно стояла, сложив руки и отойдя в сторону. Она хотела посмотреть, что собирается делать Чу Цзинь Мяо.

Гладя на спокойную Чу Цзинь Яо, сердце старой фужэн Чу медленно успокоилось. Пока Чу Цзинь Яо сама не устраивала сцен, она не боялась. Однако в этот момент эти... старая фужэн Чу окинули Чу Цзинь Мяо печальным взглядом.

Гу Мама поняла намек старой фужэн Чу и холодно спросила мать Су:

— Наша старая фужэн сочувствует пожилым и жалеет слабых, покамест не будет возражать против вашей грубости. Скажи мне, чего ты хочешь, внезапно посещая нашу резиденцию маркиза?

Мать Су села на землю и закричала:

— Я не хотела приходить и снова беспокоить пятую юную барышню, но я просто не могла спокойно смотреть. Каждый месяц она получает много денег, а источник ее богатства крайне подозрителен.

_____________________________

В этой главе так много воды:( я заскучала пока переводила. Я была очень занята выставлением в академии. Даже в какой-то день спала всего два часа, и проснувшись прямиком отправилась в академию, потому новые главы не выходили.

*[китайская идиома: Небольшая помощь в трудную минуту вызывает благородность. Но если вы оказываете кому-то слишком много помощи и делаете его зависимым от вас, то когда перестанете ему помогать, он начинает испытывать к вам ненависть.]

— Неизвестный источник? – Гу Мама посмотрела на старую фужэн Чу, та не собиралась ее останавливать, поэтому она продолжила спрашивать:

— Как получилось, что не с неизвестного источника?

Мать Су сказала с нетерпением:

— Есть магазин под именем пятой юной барышни, который называется «Дом ткачества и вышивки Юнь», не так ли?

У Чу Цзинь Яо был магазин под ее именем? Девушки во дворе мгновенно посмотрели на старую фужэн Чу. Когда же это произошло, почему они не знали?

Мать Су украдкой посмотрела на всех людей, стоящих во дворе, словно статуэтки. На верхней ступеньке стояла пожилая фужэн, предположительно старейшина маркизата, а рядом с ней стояло множество молодых и замужних женщин, возможнее младшее поколение резиденции: с укладкой для замужних женщин – жены и наложницы, остальные – внучки, юные барышни. С другой стороны стояла знатная женщина, чьи одежды были еще более шикарными, чем у старой фужэн Чу. Мать Су догадалась, что это должна быть цзюньванфэй резиденции Принца, как и говорила Чу Цзинь Мяо.

Мать Су по настоящему была шокирована, глядя на Чу Цзинь Яо — как та могла так выглядеть? Если бы ее не предупредили заранее, она бы не узнала ее, случайно встретившись на улице. Чу Цзинь Яо стояла в конце коридоре: ее черные волосы были подобны облакам, губы красными, а зубы белыми, ее аура была холодной и неприкосновенной, к тому же была еще более привлекательной, чем другие юные барышни резиденции маркиза. Мать Су изумились, но в то же время чувствовала себя восхитительно. При виде других знатных людей, даже если они были богатыми и влиятельными, мать Су не смела и думать о другом. Но завидев, как Чу Цзинь Яо, которая росла под улюлюканье и крики, тоже оказалась такой, трудно было с этим смириться.

Мать Су осмотрела круг и обнаружила, что кроме нескольких девушек с удивленными лицами, самая главная из них, цзюньванфэй, выглядела совсем не так, как другие. В конце концов, она была ванфэй резиденции принца, чего не видела раньше? Простой дом для вышивания, возможно, цзюньванфэй до сих пор считает необъяснимым.

Мать Су сказала с большим усилием:

— Нет ничего удивительного в том, что у барышни есть магазин под ее именем. Но знаете ли вы от кого этот магазин?

— От кого? – третья юная барышня стоявшая в толпе, не удержалась и спросила:

— От кого же еще может быть, как не от бабушки и отца?

Мать Су, с острым слухом услышав это, преувеличенно покачала головой, говоря:

— Не совсем. Этот магазин не является собственностью главы маркизата, настоящий владелец дома вышивки носит фамилию Вэй, и не имеет никаких отношений с маркизом. Владелец лавки Вэй просто передавал ежемесячные дивиденды пятой юной барышне.

Старая фужэн Чу слушала долгое время, но не услышав ничего кроме чепухи, усмехнулась и сказала:

— Я думала, что это что-то большое, а оказалось только это. Не буду врать, я давно все это знаю, так же знаю, что владелец магазина Вэй дает пятой барышне ежемесячные дивиденды.

— О? – цзюньванфэй было любопытно, — Дивиденды не похожи на другие вещи, их не могут давать тем, кому не доверяют. Почему владелец маганиза Вэй просто так делится дивидендами с пятой юной барышей?

— Это долгая история, – старая фужэн Чу подумала, что это все, что могут сказать эти люди, и объяснила цзюньванфэй с презрением и без особого беспокойства, — В прошлом году пятая барышня спасла ребенка на улице, и все эти вещи были присланы в качестве благодарности.

Старая фужэн Чу имела корыстные намерения и хотела скрыть тот факт, что наследный принц подружился с ее семьей, поэтому она обошла этот вопрос одним предложением. Слушая их, у цзюньванфэй возникло много вопросов.

Она тоже вела дела с управляющими магазинов, какой владелец магазина будет использовать дивиденды в качестве благодарственного подарка? Это не слишком ли дорогостояще даже для спасительной благодати. Цзюньванфэй слушала с недоверием и все больше и больше чувствовала, что маркиз Чан Син замышляет недоброе.

Отец Су стоял, пошатываясь, он был не очень красноречив, а сейчас был еще больше напуган, не зная куда деть руки и ноги. Мать Су не могла вынести такого вида отца Су, поэтому она оттолкнула его и села на землю, плача и устраивая представление:

— Изначально я думала, что это благодарность за спасение жизни, и даже тайком сказала отцу, мол пятой юной барышне наконец улыбнулось счастье*, мы не зря ее кормили. Однако, когда мы в эти дни приехали навестить наших родственников в городе, мы услышали, как маленький помощник говорил, что их хозяин Вэй следует примеру богатых господ, тратя огромные деньги, дабы получить улыбку красавицы. Очевидно, у владельца магазина другие намерения!

*[苦尽甘来 kǔjìngānlái — вслед за горем приходит радость]

Веки старой фужэн Чу дернулись, она тотчас же громко наорала на  мать Су.

— Ты, грязная старуха, что за чушь ты несешь?

Мать Су била рукой по земле и притворно плакала:

— Вам не стоит усомниться в моих словах, уважаемые госпожа, основательно обсудите доводы, верно? Иначе, к тому же кто бы стал резать плоть собственной семьи?

Маленькая служанка, прятавшаяся за колонной, потеряв самообладание, уже протиснулась вперед и шепталась со своей спутницей. Сердце цзюньванфэй заколотилось: недавние слова старой фужэн Чу были неразборчивыми и туманными, ныне прислушиваясь словам этой сумасшедшей бабки, казалось, всё начало проясняться.

Старая фужэн была в ярости, речь шла о репутации женщины, как она могла говорить такие глупости? Она тут же приказала выгнать этих двух безумцев из дома, но безрассудная мать Су легла на землю и закричала:

— Мое несчастное дитя!

Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Чу Цзинь Яо взяла инициативу в свои руки и сказала:

— Бабушка, пожалуйста, пусть другие отправятся первыми, я поговорю с ней.

Старая фужэн Чу сдержала свой гнев и попросила Гу Мама пока подождать со своими людьми.

Чу Цзинь Яо посмотрела на мать Су, лежавшей на земле и говорящей глупости. Ее приемная мать, растившая ее тринадцать лет. Два года назад она все называла их своими отцом и матерью. Голос Чу Цзинь Мяо был на удивление спокойным:

— Вы не можете только на словах произвольно обвинять людей. Можете портить мою репутацию без доказательств? Говорите, что слышали это от маленького помощника из магазина, но сплетни о владельце магазина Вэй – разве это то, о чем может знать обычный маленький помощник? Вы не можете выдумать все, что хотите, одним ртом. а теперь чините беспорядки перед лицом уважаемых гостей.

Мать Су остолбенела, после била в грудь и униженно закричала:

— Я растила тебя тринадцать лет, и я воспитала тебя с трудом, претерпевая лишения, в итоге ты так издеваешься надо мной. Я столько лет страдала, предпочитая самой жить впроголодь, чем дать страдать тебе. В конце концов ты валишь с больной головы на здоровую. Ты говоришь, что я ложно обвиняю тебя, но таково намерение владельца магазина Вэй, раз сама этого не знаешь, как можешь утверждать обратное?

Чу Цзинь Яо словно говорила со стеной и сердито сказала:

— Тебе не нужно клеветать здесь на владельца магазина семьи Вэй, вместо этого должна предъявить доказательства!

— Какое доказательство может предоставить эта простолюдинка? Ты небрежно осуждаешь этого человека, семья Вэй относится к тебе великодушно, разве это считается намерением? Нужно ли еще искать доказательства!

Попросту беспочвенные рассуждения. Не имея никаких доказательств или свидетельств, можно выдумать такую чушь, типа «я считаю так,  и так». Но ужасная мать Су, несмотря на свою вульгарность, все же задела мягкое место репутации женщины. В это время обычаи настолько строги, что мир очень критично относится к репутации женщины. Если она увлечется кем-то и это случайно выйдет наружу, мир не скажет ничего плохого о мужчине, а только обвинит женщину в неуважении к себе, когда очевидно, что женщина ничего не сделала. Теперь мать Су нагнетала обстановку, она не могла привести никаких доказательств или доводов, но по мнению других, именно Чу Цзинь Яо была неправа.

Слишком легко испортить репутацию женщины, даже если это «погоня за ветром и тенью*», и из пустой пещеры дует ветер**. Даже если дом мужа верят в сторону невесты, они откажутся от участия в браке ради сохранения лица и во избежание подозрений.

*抓风捕影 - китайская идиома, используется для описания нереальных или необоснованных домыслов.

**[空穴来风 kōngxuéláifēng — обр. в знач.: нет дыма без огня]

Вот о чем сейчас думает цзюньванфэй.

Хотя цзюньванфэй считает, что сегодняшний инцидент странный, но ее семья — резиденция принца, так высокочтимая знатная семья. Есть много невинных женщин на выбор, почему она должна искать невестку с двусмысленным поведением? Возможно, эта баба все выдумывает и поливает грязью Чу Цзинь Яо, но... что если?

Если бы человек, который пришел сегодня, был старой ванфэй, то в этом вопросе еще оставалось бы место для маневра, но цзюньванфэй и так не любила Чу Цзинь Яо, а теперь, услышав это, она сразу же передумала и решила, что этот вопрос нужно обсудить еще раз.

Одного взгляда на лицо цзюньванфэй хватило, чтобы сердце старой фужэн Чу замерло. Она поспешно жестом указала на Гу Мама:

— Полная ерунда. Быстро вытаскивайте их!

Мать Су лежала на земле, катаясь по ней:

— Ай-яй, вымогают показания, величественная и важная резиденция маркиза не осмеливается признаться в содеянном.

Чу Цзинь Яо не могла больше сдерживаться и холодно повысила голос:

— С самого начала ложное дело, как долго ты еще собираешься ставить спектакль? Неужели ты думаешь, что я не знаю, что у вас на уме?

— Какие у меня могут быть мысли, я делаю это для твоего же блага!

Чу Цзинь Яо холодно рассмеялась:

— Как ты смеешь так говорить, боюсь, вы делаете это ради родной дочери, так?

Чу Цзинь Мяо стояла, удовлетворенно наблюдая за драмой, неожиданно Чу Цзинь Яо втянула ее в этот кавардак.

Пораженная Чу Цзинь Мяо быстро сказала:

— Раз не можешь отмыться от грязи, не тащи меня в воду. Ты сама только что сказала, что тебе нужны доказательства, раз обвиняешь, где доказательства?

— Ты, закрой рот, – Чу Цзинь Яо бесстрастно посмотрела на Чу Цзинь Мяо и сказала: — Настенная пыль на твоей собственной юбке еще не стерта.

Как только девушки, наблюдавшие за происходящим, услышали это, они тут же повернули головы, чтобы посмотреть на юбку Чу Цзинь Мяо.

Третья юная барышня тихонько стукнула шестую юную барышню по руке и прошептала:

— Посмотри на этот угол, кажется, он действительно пыльный.

Шестая юная барышня покачала головой и жестом показала третьей барышне, чтобы та молчала. Чу Цзинь Мяо запаниковала, она хотела посмотреть на подол своей юбки, но неуклюже сдержалась, боясь дать предлог для нападок. Она вызывающе ответила:

— Я не знаю, когда я протерла пыль на своей юбке, но что это тебе говорит? Я их даже не знаю, так что какое это имеет отношение ко мне.

— Если это не имеет значения, почему ты так спешишь это прояснить? – Чу Цзинь Яо сказала: – никто не говорил, что ты имеешь к ним какое-то отношение, это ты бросилась выяснять.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, старая фужэн Чу вмешалась:

— Хорошо, давайте не будем об этом говорить. Я попрошу кого-нибудь разобраться в этом деле и дать честный отчет, когда придет время.

Третья юная барышня фыркнула, явно не впечатленная этим. Учитывая, как сильно старая фужэн Чу ценила Чу Цзинь Яо, она, естественно, будет всячески скрывать это дело. А результаты расследования, можно ли им доверять?

Старая фужэн Чу сказала цзюньванфэй:

— Ванфэй, уездная принцесса, пройдите и присядьте внутри, а немного позже старое тело* расскажет цзюньванфэй начало и конец этого дела.

*[老身 lǎoshēn — я (пожилые о себе)]

Цзюньванфэй нерешительно кивнула, она также была ответственной за домашнее хозяйство и не очень верила в так называемые результаты старой фужэн Чу.  Однако, поскольку она находилась в резиденции маркиза, цзюньванфэй должна была дать старой фужэн Чу лицо, и после того, как она кивнула, она позволила кому-то помочь ей и вернулась в дом.

Старая фужэн Чу вздохнула с облегчением, зачинщика этого беспорядка покамест игнорировала, теперь самое главное было уговорить цзюньванфэй и заставить ее согласиться оставить все как есть.

Старая фужэн Чу заботится только о прибыли, а не о правде.

Перед тем как войти внутрь, Ян Цися случайно сказала:

— Пятой юной барышне так повезло, что у нее есть бабушка, которая так ее защищает.

После таких слов, лицо цзюньванфэй становилось все светлее и светлее.

И отец и мать Су начали орать, как только поняли, что люди маркизата собираются выгнать их. Отец Су, с ртом похожий на тыкву, не смог удержаться от крика во всё горло:

— Мы пришли с добрыми намерениями, чтобы сообщить вам, а вы неблагодарные, теперь вымогаете ложные показания?

Мать Су каталась по двору, крича во всю силу своих легких:

— Вы собираетесь расправиться с добропорядочным гражданином? Остался ли хоть один закон?

Руки Чу Цзинь Яо тряслись от гнева, она знала, что если она действительно позволит кому-то опустить отца и мать Су сегодня, неважно, чем это закончится, она не сможет ничего сказать. Если результат будет плохим, люди скажут, что она это заслужила, а если хорошим, те же люди зловеще скажут, мол это она подкупила болтливого рта.

Какая незаслуженная катастрофа, Чу Цзинь Яо спокойно наблюдала за неуклюжим и скандальным выступлением матери Су, она закрыла глаза и вдруг обратилась к Гу Мама:.

— Мама, пожалуйста, прекратите, у меня чистая совесть, если есть что сказать, нужно говорить ясно перед всеми.

Гу Мама посоветовала:

— Барышня, они просто кучка вульгарных крестьян, почему Вы должны снисходить до разговора с ними?

— Даже если они крестьяне, они, по крайней мере, воспитали меня. В прошлом мне приходилось называть их отцом и матерью.

Гу Мама напряглась при этих словах:

— Барышня...

— Мама не нужно расстраиваться, это правда, ничего плохого сказать нельзя, – Чу Цзинь Яо сказала: — Сначала отойдите в сторону, я поговорю с ними.

Гу Мама была так смущена, что сделала полшага назад и подняла глаза, чтобы увидеть указания старой фужэн Чу.

А Чу Цзинь Яо уже стояла перед матерью Су, которая пришла, чтобы лечь на землю и устраивать сцены. Мать Су лежала, а Чу Цзинь Яо стояла, так что даже если бы у матери Су была толстая кожа, она не смогла вынести такого, расправила плечи и со смущением встала с земли.

Чу Цзинь Яо встретилась взглядом с матерью Су и сказала:

— Когда-то давно я обращалась к тебе как к матери, поэтому, что бы ты ни делала со мной, я терпела, а когда позже вернулась в резиденцию Маркиза, я никому ничего не сказала ради доброты твоего воспитания. Однако я уважала вас всех как старших, но вы всей душой желаете мне смерти.

После ее слов, мать Су собиралась закричать, но Чу Цзинь Яо не дала ей шанса и продолжила:

— Ты все еще помнишь, как ты обращалась со мной, когда я была ребенком, верно? Когда ты послала меня к реке постирать одежду посреди зимы, моя сестра тайком принесла мне горячей воды, но увидев же меня, на глазах у всех пнула меня и наказала голоданием на целый день. Ты заставляла меня ходить в горы до рассвета за дровами, а когда я возвращалась, ты пинала их и ругала меня весь день, в то время как Су Шэн весь день спал в постели, а ты была слепа по отношению к нему, словно не видишь.

У Чу Цзинь Яо немного перехватило дыхание, пока говорила, она сделала глубокий вдох, чтобы сдержаться от слез, и насмешливо посмотрела на мать Су:

— Кстати, почему Су Шэн не пришел сегодня, когда вы пришли на такое большое мероприятие? Вы, наверное, думаете, что Су Шэн — человек, который должен сдавать экзамены и не может показываться на глаза, не может приходить в чужие дома, чтобы совершать эти негодяйские поступки. Вы с самого детства относились ко мне предвзято, били и ругали меня, но я это принимала, потому что я девочка. Но теперь я понимаю, что вы были жестоки не ко всем девочкам, а только ко мне! Ты с самого начала знала, что я не твоя дочь, поэтому считала добротой давать мне еду небрежно, и считая это благодеянием, что вообще не замучали меня до смерти. Но когда вы так мучили меня, какой жизнью жила ваша родная дочь в резиденции маркиза? Она была хорошо одета, хорошо накормлена, у нее было много слуг, и мои родители действительно относились к ней как к родной дочери!

Лир Лун с трудом слушала и со слезами на глазах позвала:

— Барышня…

Старая фужэн Чу сбоку была в ярости, слушая всё:

— Как они посмели так поступить с тобой?

Чу Цзинь Яо наконец сказала все то, что она сдерживала в своем сердце в течение многих лет, она проигнорировала посторонних и продолжила говорить:

— В первую очередь, это вы намеренно променяли меня, пытаясь устроить хорошую жизнь для своей дочери, и впоследствии, если бы мой отец не принял решение, вы бы всю жизнь держали меня в неведении. Теперь, когда мой отец вернул меня, этот человек смотрит вперед, а я не намерена обсуждать дела прошлого. Однако теперь, когда ваша родная дочь прожила богатую жизнь и стала четвертой юной барышней резиденции маркиза Чан Син, чего вы еще хотите? Почему вы должны влезать и портить мне жизнь, я что еще должна вам?

Людям во дворе было невыносимо слушать дальше, и они отворачивали головы, чтобы не слушать, даже лица членов семьи цзюньванфэй были непрощающими. Для этих благородных дам, чьи ноги не могли ступать по земле, разве могли они представить, до какой степени может быть ужасающей злоба на дне. Люди рядом с ними почувствовали, что их сердца сжались, когда они слушали, в то время как Чу Цзинь Яо, человек, о котором шла речь, была спокойна. Ее обиды и недовольство давно прошли. Отец Су и мать Су столкнулись с Чу Цзинь Я лично, и их попросили отступить, не давая сказать ни слова. Что толку сводить старые счеты, эти страдания уже прошли, а вот что Чу Цзинь Яо действительно хотела свести с ними, так это нынешние счеты.

Чу Цзинь Яо подавила свои бушующие эмоции и продолжила:

— Из-за вас я тринадцать лет жила несчастной жизнью на улице, и даже не могла избавиться от обморожения рук всю зиму. Из-за вас мы с моей собственной матерью не были близки и по сей день та испытывает неприязнь ко мне. И теперь вы снова собираетесь причинить мне вред ради Чу Цзинь Мяо? Почему вы решили войти в дом именно сегодня? Почему вы не говорили ни о чем другом, кроме как о вышивальном доме под моим именем? Вы, двое неместных, даже не знаете город, как вы нашли дорогу сюда? Ваши намерения очевидны, вы боитесь, что я встану на пути вашей собственной дочери, и все же вы говорите, что это для моего блага?

Услышав слова Чу Цзинь Яо о том, какую жизнь она вела в семье Су, все тело госпожи Чжао замерло от удивления и неожиданности. Она всю жизнь прожила в богатой семье, не пользуясь четырьмя конечностями, не делясь пятью зернами*, и думала, что хотя семья Су находится в сельской местности, она беднее только в плане еды и одежды, а в остальном мало чем отличается от дома маркиза. Теперь, услышав слова Чу Цзинь Яо, она поняла, как ошибалась.

*[四体不勤五谷不分 sìtǐbùqínwǔgǔbùfēn — обр. быть невеждой в практических вопросах; быть оторванным от действительности]

Губы госпожи Чжао скривились, она хотела что-то сказать, но не успела. Она не знала, что Чу Цзинь Яо жила такой жизнью раньше, и если бы знала, то не стала бы пренебрегать Чу Цзинь Яо. Когда госпожа Чжао услышала, как Чу Цзинь Яо сказала, что ее настоящая мать не была близка с ней, сердце госпожи Чжао будто пронзили ножом, и она не могла не повернуть голову и не заплакать.

А мать Су уже была немного взволнована цепочкой вопросов Чу Цзинь Яо. Она не могла ответить на ни одного из этих вопросов, она сделала все согласно договоренности с Чу Цзинь Мяо. Мать Су не осмелилась втягивать Чу Цзинь Мяо в это, и не выдержала даже взгляда на Чу Цзинь Мяо:

— Твои претензии к нам – это наше личное дело, не втягивай других, какое отношение это имеет к четвертой юной барышне?

Чу Цзинь Яо насмешливо рассмеялась:

— Вы все бьете или браните меня, а защищаете незнакомую женщину, с которой встречались всего несколько раз. Конечно, родная дочь  все же совсем другое.

Чу Цзинь Мяо стояла далеко от этого вопроса, и, услышав эти слова, она ответила:

— Чу Цзинь Яо следи за своими словами, я их не знаю, не связывай этих двух деревенщин со мной.

Чу Цзинь Яо усмехнулась над отцом и матерью Су:

— Вы слышали это? Вы все рисковали своими жизнями ради нее, оскорбляя богатых и влиятельных людей, а она все еще считает вас вульгарными. Вы смогли дойти сюда благодаря тому, что Чу Цзинь Мяо вела вас по дороге, верно? Иначе откуда бы у нее на юбке взялась настенная пыль.

— Заткнись! – Чу Цзинь Мяо на мгновение запаниковала и сердито выругалась: — Какие у тебя есть доказательства, смеешь обливать грязью? Я их совсем не знаю, а пыль же на моей юбке из-за прогулки.

— Ты смеешь утверждать, что никогда не была у вторых ворот и не видела трех членов семьи Су раньше?

Чу Цзинь Мяо стиснула зубы и сказала:

— Осмелюсь.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо не уступали друг другу, и после долгого наблюдения за ними, цзюньванфэй мягко сказала старой фужэн Чу:

— Старая фужэн, ваши две юные барышни весьма красноречивы.

Старая фужэн Чу была смущена, самое главное для женщины — быть уступчивой, а красноречивость не является преимуществом.

В зале Жун Нин царила суматоха, когда со стороны двора внезапно вбежал человек, а увидев отца и мать Су, то посинел от гнева:

— Зачем вы пришли сюда?

Су Хуэй была так зла, что у нее болели зубы, она грубо взяла маму Су за руку и собралась уходить:

— Я просто удивилась, почему вы, в последнее время такие добрые. А пришли поиздеваться над Яо Яо. Она живет хорошей жизнью, разве не можете просто отпустить ее?

Старая фужэн Чу нахмурилась:

— Кто это еще? Как вы вообще заходите через заднюю дверь?

Снаружи раздались голоса Линь Си Юань и Линь Си Нин в сопровождении второго молодого господина.

— Мы привели ее, – второй молодой господин сказал: — Я слышал, что на заднем дворе был переполох, поэтому я пришел туда с Шицзы. Мы проходили мимо как раз вовремя, заметили эту женщину с горькой мольбой у ворот. Я спросил ее о некоторых вещах вокруг пятой сестры, и она смогла рассказать мне о них все. Шицзы сказал, что поскольку ей действительно есть что сообщить, лучше привести ее с собой.

Увидев своего сына, выражение лица цзюньванфэй значительно смягчилось, и она спросила мягким голосом:

— Юань'эр, что привело тебя сюда?

Линь Си Юань не говорил, он смотрел на этот беспорядок во дворе:

— Что здесь происходит?

Су Хуэй с силой оттащила мать Су:

— Держи свое мнение при себе, ты с детства относилась к Яояо плохо. Теперь она вернулась домой, зачем ты крутишься вокруг нее? Достаточно опозорилась, возвращайся со мной! – схватив руку матери Су Хуэй, она сказала старой фужэн Чу и цзюньванфэй: — Эта дочь Су Хуэй когда-то была приемной сестрой пятой юной барышни. У моих отца и матери проблемы с головой, они постоянно говорят о всякой ерунде.

Оказалось, что это была дочь пары, и нескольких присутствующих женщин осенило. Поскольку их дочь вышла и сказала это, похоже, что у пары не все в порядке с головой. На лице старой фужэн Чу появилось облегчение:

— Такие неприятности, оказалось, сумасшедшие вышли, дабы говорить безумные вещи, да еще и выдумали это о нашей пятой барышне, какая незаслуженная катастрофа.

Выражение лица цзюньванфэй также изменилось, в самом деле безумцы?

Поняв, что все идет не по плану, Чу Цзинь Мяо мгновенно возненавидела Су Хуэя так сильно, что поспешно притворилась, будто говорит невзначай:

— Значит, это болезнь мозга? Но я не вижу, чтобы они говорили и вели себя как больные люди. Как ребенок, ты не можешь говорить такие проклинающие слова своим родителям, очевидно, я только что видела, как они логично разговаривали.

Мать Су, наблюдая за действиями Су Хуэй, не осмелилась возразить. Но после слов Чу Цзинь Мяо мать Су сразу вспомнила, для чего они сегодня пришли. Если сегодняшнее событие пройдет успешно, то Чу Цзинь Мяо сможет претендовать на место няннян наследного принца, что было большой удачей для старой семьи Су!

Чтобы сделать свою дочь няннян, мать Су бросилась и кричала во все горло:

— Я не сумасшедшая, ах ты, непочтительная дочь, как ты смеешь проклинать мать и отца!

Мать Су яростно оттолкнула Су Хуэя и сказала Чу Цзинь Яо:

— Хотя мы плохо обращались с тобой в прошлом, преданный сын появляется под палкой*. Я сделала это для твоего же блага, но ты в итоге затаила обиду. Ты не знаешь сердца хорошего человека, но мы все равно хотим остановить тебя, мы совершенно не можем позволить тебе сбиться с пути. Сейчас по то-твоему прекрасно имееть много серебра каждый месяц, но знаешь ли ты, какие мысли у другой стороны? Ты так молода, тебя легко ослепить, завидев перед собой преимущества. И ты винишь своих родителей за то, что они напомнили тебе о них. Но мы, как взрослые, должны показать тебе верный путь, даже если нас обидят!

[*棍棒底下出孝子 gùnbàng dǐxià chū xiàozǐ —  значение: если бить ребенка, то из него выйдет толк]

Мать Су внезапно проснулась и поняла, что сегодня она пришла помочь Чу Цзинь Мяо, а тянуть с ранним счетом с Чу Цзинь Яо было просто бегством от нее. Она лишь должна говорить о деньгах Чу Цзинь Яо с неизвестного источника, ну теперь, когда она разрушила брак Чу Цзинь Яо, она передаст это дело Чу Цзинь Мяо. А когда Чу Цзинь Мяо станет няннян наследного принца, мать Су просто придет, чтобы прояснить это для Чу Цзинь Яо. В любом случае, Чу Цзинь Яо — настоящая дочь маркиза, если один брак не удался, всегда есть другой, о котором можно поговорить.

Линь Си Юань сразу же нахмурился после ее слов. Он лишь слышал, что женщины внутри устроили сцену, полагал, что те изображают куриный пух и чесночную шелуху*, что подняли шум из-за пустяка. Он не ожидал, что эта деревенская женщина откроет рот с такими словами. Сегодня он пришел поговорить с семьей Чу о помолвке, поэтому он не мог позволить этой деревенской женщине все выдумать. Линь Си Юань отошел в сторону и собирался поручить своим старшим помощникам помочь Су Хуэю оттащить людей, но прежде чем Линь Си Юань успел сдвинуться с места, подошла цзюньванфэй и сжала руку Линь Си Юаня:

— Это не наше дело, ты не должен вмешиваться.

*[鸡毛蒜皮 jīmáosuànpí — выеденного яйца не стоит (обр. о нестоящем человеке, дрянной вещи, мелком деле)]

Линь Си Юань не мог поверить тому, что слышал:

— Как ты можешь называть это не нашим делом, когда это касается пятой двоюродной сестры.

Услышав, какие слова он произносит, цзюньванфэй уставилась на Линь Си Юань и пригрозила:

— Не вмешивайся.

Линь Си Юань был так зол, что едва мог стоять на ногах, но перед всеми он не мог ударить матери по достоинству. Линь Си Юань заставил себя сдержать свои мысли и немедленно отправился к Чу Цзинь Яо.

Вокруг было шумно, но Чу Цзинь Яо спокойно стояла одна, как будто все происходящее не имело к ней никакого отношения. Сердце Линь Си Юань болело от упрямого и безразличного выражения Чу Цзинь Яо, но он не мог ничего сделать в присутствии цзюньванфэй.

Чу Цзинь Яо почти громко рассмеялась, она знала мать Су столько лет, но впервые видела мать Су такой находчивой. Жаль, что с такой находчивостью ей пришлось противостоять ей. Чу Цзинь Яо действительно отчаялась в холодности человеческих чувств в этом мире: госпожа Чжао воспитывала Чу Цзинь Мяо более десяти лет, даже после того, как правда вышла наружу, она все еще балует Чу Цзинь Мяо, как обычно, и ее приемная семья Су также действует ради своей родной дочери. Так кто же она на самом деле?

Чу Цзинь Яо безучастно посмотрела на мать Су и несколько пришла в отчаяние. Она ответила почти механически:

— Если следовать вашей логике, то в мире нет необходимости заниматься каким-либо бизнесом. Если владельцы вовремя присылают свои дивиденды, значит, у них плохие намерения, тогда что говорить об этих фужэн и тайтай?

Мать Су запаниковала и сказала:

— Я этого не говорила, я говорила только о тебе. Если у семьи Вэй не было других намерений, то почему, как ты думаешь, он впустил тебя просто так и каждый месяц вовремя присылал тебе дивиденды?

Чу Цзинь Яо знала, что богатство и деньги движут сердцами людей, поэтому в последние дни она скрывалась и не показывала свое богатство. Однако она не ожидала, что завистливая жадность человеческого сердца настолько ужасна. Только потому, что у нее была готовая доля серебра, которую она должна была брать каждый месяц, Чу Цзинь Мяо поручила отцу и матери Су сказать об этом?

В этот момент даже те, кто стоял неподалеку и наблюдал за весельем, негромко пробормотали:

— Да, почему так? Может быть, действительно есть что-то, о чем мы не знаем.

Госпожа Янь, невестка второго дома, подумала о больших сундуках Чу Цзинь Яо и сказала:

— Я помню, у пятой юной барышни осталось пять или шесть сундуков из красного дерева, верно? Мать была предвзята и отдала их прямо пятой юной барышне, мы даже не знаем, что внутри.

Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох, хоть простолюдин и не виновен, но хранение нефритового кольца становится преступлением*, она окончательно решила разъяснить:

— Это просто благодарность за спасение и возмещение ущерба, мне нечего скрывать, если вы мне не верите, идите и найдите свидетелей. Это все, что я могу сказать, остальное я не хочу говорить, Хотите верьте, хотите нет.

*[Человек, хранивший нефрит, обязательно станет жертвой воров. Позже его стали использовать для описания человека, обладающего талантом, но циничного]

Госпожа Янь вздрогнула от этих слов, подумав, что это прикрытие, и что даже Старая фужэн Чу помогает Чу Цзинь Яо скрыть это. Но госпожа Янь не собиралась просить показать свидетелей.

Старая фужэн Чу была в ярости, когда услышала слова госпожи Янь:

— Гости все еще здесь, закрой свой рот! – отругала госпожу Янь, она повернулась к цзюньванфэй и сказала: — Цзюньванфэй, давайте пройдем внутрь и сядем, не нужно беспокоиться об этой ерунде.

Старая фужэн Чу все еще хотела продолжить разговор о браке.

Цзюньванфэй долгое время равнодушно смотрела на нее, затем засунула руки в рукава. Независимо от того, какой была правда, Чу Цзинь Яо была упрямой и непокорной. Не похожа на послушную и почтительную невестку. Чу Цзинь Яо осмелилась возразить своей приемной матери на глазах у всех. Даже если ее приемная мать поступила неправильно, она должна слушать старших, и не подводить их. Но посмотрите на Чу Цзинь Яо, она не делала ничего подобного. Как могла цзюньванфэй осмелиться взять такого человека в качестве своей невестки?

Цзюньванфэй сказала старой фужэн Чу:

— Старая фужэн, уже поздно, мы не будем оставаться, сегодняшнее дело — это дело вашего дома, нам не следовало его слушать, но дело настолько важное, что я даже не смею принимать решение, лучше вернуться и дать старой ванфэй самой принять решение.

Старая фужэн Чу была необъяснимо шокирована. Что имела в виду цзюньванфэй? Дело успешно завершено или провалилось? Она хотела попросить цзюньванфэй рассказать ей больше, но та твердо решила уйти.

Линь Си Юаня тоже неохотно вытащили за дверь. Перед тем как выйти за дверь, он хотел что-то сказать, но посмотрел в сторону Чу Цзинь Яо, которая с деревянным лицом слушала служанку и не замечала его. Линь Си Юань глубоко вздохнул и вышел вместе с цзюньванфэй.

Линь Си Нин сопровождал своего старшего брата, чтобы помочь, и даже не издал ни звука.

Собравшись уходить, Линь Си Нин внезапно остановился и обернулся, уставился на Чу Цзинь Мяо:

— Четвертая младшая двоюродная сестра.

— Хм?

— Ты действительно не знаешь этих двух человек и никогда их не видела?

Чу Цзинь Мяо сердечно улыбнулась Линь Си Нин:

— Конечно. Двоюродный брат, ты знаешь меня столько лет, и ты действительно сомневаешься во мне?

Линь Си Нин дернул уголками губ со странным выражением:

— Да, как я мог сомневаться в тебе. Даже если я слепой, я не могу не доверять тебе.

Прежде чем Чу Цзинь Мяо успела подумать, что Линь Си Нин имел в виду, она увидела, как Линь Си Нин удаляется. Чу Цзинь Мяо несколько раз окликнул его, но тот, как назло, не обернулся.

Чу Цзинь Мяо не приняла это близко к сердцу.

Старая фужэн Чу ничего не оставалось, как отослать цзюньванфэй, а когда она вернулась, то долго и тяжело вздыхала:

— Прекрасно,  как же всё осложнилось? – Вспомнив о вредителе, она скрежетя зубами, спросила: — Где эти сумасшедшие?

— Находятся под стражей, та женщина и ее муж звонили во все колокола, говоря, мол наша резиденция маркиза угнетает добрых граждан, а дочь бранит мирных жителей, и не осмелились больше ничего говорить.

Старая фужэн Чу холодно рассмеялась:

— Кто знает, не разыгрывает ли эта семья, устраивая большое представление о наряженных в черной и красной*? Забудь о них пока, займись серьезными делами.

*[Метафора, означающая, что один выступает в роли сурового или неприятного персонажа, а другой - в роли дружелюбного или симпатичного персонажа при разрешении конфликта]

Гу Мама выпустила «ах», а затем сказала:

— Старейшина, они — крестьянская семья, но не низшего ранга. Хорошо, если бы мы могли быстро избавиться от них, но у старейшины есть другие дела, поэтому я боюсь, что не будет времени заниматься ими некоторое время. Было бы нецелесообразно держать их надолго.

Подумав немного, Старая фужэн Чу сказала:

— Давайте сначала отпустим их домой. Пошлем кого-нибудь с острыми глазами присмотреть за ними, чтобы они не улизнули.

Гу Мама отозвалась и повинуясь приказу, спустилась вниз. Мозг старой фужэн Чу болел от беспокойства о делах резиденции принца Хуэй Лин. Отношение цзюньванфэй сегодня было действительно тонким, она ничего внятного не сказала. Но только известила, что она вернется и позволит старой ванфэй принять решение, что заставило старую фужэн Чу сомневаться, какое же решение примет семья принца.

Старая фужэн Чу сидела на почетном месте, нервируясь, а остальные невестки и барышни стояли в ожидании внизу. Подумав некоторое время, неуверенная старая фужэн Чу решила сама отправиться в резиденцию принца. Приняв решение, величественный взгляд старой фужэн Чу медленно прошелся по людям в зале, и те, на кого падал взгляд, один за другим склонили головы.

Старая фужэн Чу сказала:

— Последние несколько дней буду занята, не могу выделить времени, дабы проучить вас. Однако у себя в голове я записала все, что вы говорили и делали. Вот когда я освобожусь, рассчитаюсь со всеми вами по очереди.

Старая фужэн Чу бросила на Чу Цзинь Мяо особенно недобрый взгляд:

— Ты не должна быть счастлива, думая, что можешь рассчитывать на меня. Скажу вам честно, я играю в эту игру с тех пор, как была девочкой уже сорок лет, и за эти годы я видела много коварных слуг, недовольных своей судьбой инян и служанок с сердцами выше неба. Много чего повидала. Глубоко ошибаетесь, раз думаете, что сможете скрыться от меня. Я хорошенько запомню сегодняшнее событие, и через несколько дней смогу выяснить, кто в этом замешан или кто скрытно способствовал!

Все девушки склонили головы в знак почтения, не смея дышать, а госпожа Янь, вертевшая языком, еще больше помрачнела лицом.

Старая фужэн Чу выглядела чрезвычайно усталой и махнула рукой, говоря им:

— Спускайтесь, оставьте меня одну на некоторое время.

Чу Цзинь Яо повиновалась и вышла вместе со своими сестрами. Несмотря на бледнее лицо, ее поведение было спокойным. Третья юная барышня изначально злорадствовала и хотела притвориться, чтобы утешить Чу Цзинь Яо несколькими словами, но когда увидела выражение лица Чу Цзинь Яо, оказалось, что она не может произнести ни слова.

Чу Цзинь Яо отстранилась ото всех подчиненных и сестер, у которых были свои мысли, и сама вывела Лин Лун и Цзе Гэн наружу.

Увидев Чу Цзинь Яо, госпожа Чжао хотела что-то сказать, но остановилась:

— Цзинь Яо…

Чу Цзинь Яо замерла и спокойно спросила:

— Матушка, зачем ты меня позвала?

Госпожа Чжао заикалась долгое время, но, к удивлению, так ничего и не смогла сказать. Только сегодня она поняла, что семья Су не была хорошей, и, оглядываясь назад, она почувствовала душевную боль за Чу Цзинь Яо. Но перед лицом холодной и безразличной Чу Цзинь Яо, как госпожа Чжао могла сказать что-нибудь для примирения?

Госпожа Чжао долго бормотала, но так ничего и не смогла сказать. Чу Цзинь Мяо увидев ее издалека, сразу же позвала госпожу Чжао:

— Матушка, где ты?

С невысказанными словами госпожа Чжао замерла, а Чу Цзинь Яо мягко улыбнулась и сказала:

— Матушка, раз уж ты хочешь пойти туда, забудь об этом. Если тебе есть что сказать, давай поговорим об этом позже.

Сказав это, она даже не дождалась реакции госпожи Чжао, повернула голову и ушла.

Чжан Мама последовала за госпожой Чжао и испустила долгий вздох при этом.

Сердца людей состоят из плоти и крови, не говоря уже о пятой юной барышне, даже она, толстокожая старуха, почувствует разочарование после одного-двух раз. В будущем она больше не будет советовать что-либо.

Попрощавшись с госпожой Чжао, Чу Цзинь Яо быстро пошла в сторону двора Чао Юнь, а Лин Лун и Цзе Гэн молча последовали за ней. Как только она вошла в собственный двор, на безучастном лице Чу Цзинь Яо сразу же появилась трещина. Всегда она перед всеми показывалась сильной и равнодушной, но как ей может быть все равно?

Чу Цзинь Яо закрыла лицо рукой и сказала Лин Лун и остальным:

— Я устала, вы мне здесь не нужны, можете идти гулять.

Глаза Чу Цзинь Яо были закрыты пальцами, и глаза окрасились красным цветом, делая невозможным для нее видеть происходящее снаружи. После слов Чу Цзинь Яо в комнате воцарилась тишина, и долгое время не было слышно звуков ходьбы людей.

Через некоторое время из промежутка между пальцами вытекли прозрачные слезы. Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула и сказала:

— Думала, даже если я им не нравлюсь, но несмотря на прожитые вместе тринадцать лет, они испытывают чувства к маленькой кошке или щенку, но не ко мне.

— Отец и мать Су стояли на стороне родной дочери, матушка не могла отпустить дочь, которую она растила тринадцать лет. Все они на стороне Чу Цзинь Мяо. Тогда кто же на моей?

Когда она это сказала, голос Чу Цзинь Яо был спокоен, и если бы не слезы, стекающие по ее лицу, кто бы мог понять, что она плачет.

Лин Лун, как старшая, не могла не заплакать. Слушая ее, забеспокоилась:

— Барышня, не плачьте, это не стоит этих людей, береги свои глаза.

Как Чу Цзинь Яо не знала об этом? Она давно знала, что ей неловко в обеих семьях, и говорила себе, что не надо себя заставлять. Пока у нее нет ожиданий, она не будет разочарована. Но не ожидала, что ее вес будет настолько мал.

Сердце Лин Лун болело, наблюдая за происходящим. Она была одной из людей старой фужэн Чу и была послана на сторону пятой юной барышни, отчасти для помощи, а отчасти как доносчик. Но после долгого следования за Чу Цзинь Яо, Лин Лун постепенно начала чувствовать близость, к тому же она была старше Чу Цзинь Яо, и в сердце Лин Лун Чу Цзинь Яо была для нее как младшая сестра. Чу Цзинь Яо всегда всем мило улыбалась. Она никому не мешала, насколько это возможно, и все делала сама. Как никто не может любить такую заботливую и милую девушку?

Опечаленная и встревоженная, Лин Лун уже собиралась снова дать совет, и тут в дверь двора постучали.

Лин Лун знала, кто-то иза других дворов, поэтому ей пришлось проглотить свои слова и велеть Цзе Гэн открыть дверь и выйти.

Через некоторое время Лин Лун толкнула дверь и вернулась:

— Пятая юная барышня, только что старая фужэн прислала кого-то сообщить, что через три дня Вы будете гостьей в резиденции принца Хуэй Лин, потому следует начать подготовку заранее.

Слезы Чу Цзинь Яо уже собрались, только глаза были красными. Она кивнула головой, как послушная кукла-марионетка:

— Поняла.

С другой стороны, вернувшаяся домой с родителями Су Хуэй, закрыла дверь во двор. Лицо ее полностью помрачнело:

— Я вас в последнее время находила удивительно спокойными. С самого начала вы замышляли ужасное против кое-кого. Если бы я не вернулась сегодня, чтобы забрать свои вещи, я бы не знала, как долго вы будете держать меня в неведении и разыгрывать меня! Скажите мне, вас кто-то подстрекал, когда сегодня ходили к Яо Яо?

Лицо матери Су было неприглядным. Когда ее ругала собственная дочь, указывая на ее нос, она начала орать:

— Ты уже замужняя дочь, почему тебя волнуют эти дела материнской семьи?

Су Шэн тоже вклинился:

— Правильно, это не дело твоей семьи, просто займись своими делами.

Су Хуэй взяла веник из угла и бросила его в Су Шэна:

— Ты ешь мою еду и живешь в моем доме, а теперь смеешь говорить такие вещи? Я забью вас до смерти, вы, кучка бессовестных ублюдков! Неужели вашу совесть съели собаки?

В конце концов, Су Хуэй — младшее поколение, но права не имеет, ударить отца и мать Су, поэтому она выместила свой гнев на Су Шэне и обругала всех троих людей.

Отец Су слушал со смущением, а мать Су, завидев Су Хуэй, осмелившую ударить ее любимого ребенка, набросилась на волосы Су Хуэй. Увидев всю эту сцену, муж Су Хуэй, мясник Чжан оттолкнул мать Су с черным лицом.

— Попробуй еще раз?

Мать Су почти повалили на землю, ее сердце замерло, и она не осмелилась подойти и снова оттащить Су Хуэя, а только стояла в стороне и гневно ругалась.

Умерив свой гнев, Су Хуэй скрестила руки и спросила мать Су:

— Ты только недавно приехала в город, ты даже боишься чиновников, так как же у тебя хватает смелости идти в резиденцию маркиза искать неприятности? Позвольте спросить, вы послушали кого-то, кто подстрекал вас, и поэтому у вас хватило смелости пойти и усложнить жизнь Яо Яо?

Мать Су отрицала:

— Нет…

— Неужели Чу Цзинь Мяо тайно искал вас?

Лицо матери Су резко изменилось, после сказанных правдивых слов Су Хуэя.

Су Хуэй взглянула и сразу поняла, что угадала правильно. Она была просто в ярости:

— Познакомившись Чу Цзинь Мяо, как вы можете помогать ей вредить Яо Яо? Послушайте, что вы выдумали, в конце концов, она тринадцать лет росла у вас на глазах, как вы можете быть такими бессердечными?

Отец Су отнесся к этому пренебрежительно: — Она не из нашей семьи, мы были достаточно добры, кормя ее. Но Мяо’эр из нашей семьи Су, как это можно сравнивать?

— Так и знала, что идея принадлежит Чу Цзинь Мяо, гадюке. Это она велела вам говорить все это?

Мать Су была очень недовольна, слушая ее:

— Она твоя родная сестра, как ты можешь так говорить о своей сестре?

— У меня нет такой сестры, как она.

Су Хуэй нахумурилась, посмотрела на небо и сказала себе:

— Дом вышивки еще не должен быть закрыт, я быстро найду младшего владельца Вэй.

Услышав это, мать Су забеспокоилась:

— Ты собираешься причинить вред одному из своих ради чужака? – Мать Су попыталась потянуть Су Хуэй, но ее удержал мясник Чжан, и Су Хуэй воспользовалась этой возможностью, чтобы поспешить уйти.

Дом вышивки был уже заперт, Вэй Лян проверил двери и окна и уже собирался идти домой, когда его окликнул Су Хуэй с большого расстояния. Задыхаясь, Су Хуэй подбежала к Вэй Ляну и, не успев поздороваться, поспешно сказала:

— Младший владелец Вэй, я хочу Вам кое-что сказать.

Вэй Лян с любопытством спросил:

— Что ты должна сказать сейчас? Можно завтра.

— Нет, завтра будет уже поздно.

Су Хуэй рассказала Вэй Ляну всю историю о том, что произошло сегодня в резиденции маркиза. Не заботясь, что сказанное может обидеть Вэй Ляна, она умоляла:

— Младший владелец Вэй, мою сестру, пятую юную барышню семьи Чу, действительно обидели. Я надеюсь, Вы сможете поговорить со старшим владельцем Вэй, чтобы он заступился за мою сестру и развеял слухи.

Выражение глаз Вэй Ляна изменилось, когда он услышал о пятой юной барышне семьи Чу. Он поспешил домой, поэтому просто повернул направление и сказал:

— Старшая госпожа Су, раз уж ты просишь меня, я скажу за тебя пару слов. Получится или нет, зависит от желания моего отца.

Су Хуэй тут же горячо поблагодарила его. Им повезло, что Вэй У действительно был сегодня в доме. Он обычно уезжал в командировки или осматривал недвижимость в других местах, так что даже Вэй Лян мог видеть его не чаще раза в месяц.

Вэй У, казалось, был занят чем-то важным. Подняв голову и увидев Вэй Лян, он спросил легким тоном:

— Что случилось?

Но Вэй Лян знал, что если он не скажет ничего серьезного, его будут ругать. Вэй Лян склонил голову и почтительно сказал:

— Отец, речь идет о пятой юной барышне Чу.

Лицо Вэй У сильно осунулось, и он махнул рукой, чтобы Вэй Лян отвалил. Вэй Лян не посмел ослушаться и уже собирался выйти с опущенной головой, но, не успел он сделать два шага, его окликнул Вэй У:

— Пятая юная барышня Чу, о которой ты упомянул, это пятая юная барышня из резиденции маркиза Чан Син?

— Именно.

Вэй У отложил ручку, его лицо стало странным. Вэй Лян неуверенно спросил:

— Отец, высшее руководство несколько раз давало нам конкретные указания, как ты думаешь, мы должны сообщить об этом высшему руководству?

Вэй У вспомнил побои, которые получил Тан Синь И, и то, как Сяо Линьцзы с нахмуренными бровями давал указания, и наконец Вэй У сказал:

— Я вижу, что наследный принц по необычному относится к этой женщине. Если мы не сообщим об этом, в случае, если мы ошибаемся, то достаточно настрадаемся, если эта барышня раздует из мухи слона в будущем. На всякий случай лучше быть осторожным. Ты расскажешь мне всю правду о произошедшем сегодня, во всех подробностях, и я поговорю с хозяином по своему усмотрению.

— Ах, да.

Мало кто знал, что Вэй У был членом штаба наследного принца, так же как мало кто знал, что Вэй У, извесьный в деловом мире, называемый «Мастер Вэй», на самом деле был евнухом.

Вэй Лян, по сути, был его приемным сыном.

Сам Вэй У отправился к границе, а карета из резиденции маркиза Чан Син также направилась к резиденции принца.

В этом году резиденция маркиза Чан Син и резиденция принца поддерживали тесную связь, и кареты двух семей время от времени путешествовали, но ни разу старая фужэн Чу не была в таком состоянии.

Старая ванфэй уже дала согласие на этот брак, и о том, что следует знать, а что нет, все догадываются. На таком этапе возможно, что ничего не изменится.

Когда свита старой фужэн Чу прибыла в резиденцию принца, с ними обращались, как и прежде. Старая фужэн Чу нахмурилась и отвела своих многочисленных внучек к старой ванфэй.

Старая ванфэй завидев их, улыбнулась. Старая фужэн Чу не сдвинулась с места и сказала нескольким младшим сестрам Чу Цзинь Яо:

— Вы, младшие, хорошо проводите время, мы не будем вас задерживать, выходите и пообщайтесь между собой.

Чу Цзинь Яо, уездная принцесса и остальные сидели во внешней комнате. Когда все разошлись, старая фужэн Чу спросила старую ванфэй:

— Старая ванфэй, что Вы теперь скажете по поводу вопроса, о котором говорили мне ранее?

Старая ванфэй проклинала старую лисицу, о браке между двумя домами сначала упомянула старая ванфэй Чу. А теперь же об этом первой заговорила старая ванфэй?

Старая ванфэй рассмеялась, не обращая внимания на ловушку старой фужэн Чу, и сказала окольным путем:

— У детей и внуков есть свои собственные благословения, мы, старшие, не можем беспокоиться слишком много. Единственное, о чем мы просим — невестка должна быть послушной и спокойной, дабы она смогла создавать спокойствие в семье.

Старая фужэн Чу неосознанно нахмурилась, старая ванфэй скрыто смеялась над их пятой юной барышней за то, что она не была достаточно послушной и не была спокойной в резиденции семьи? Старая фужэн Чу равнодушно улыбнулась:

— Все старейшины в любой семье ожидают, что их дети будут послушными, а девочек даже учат этому с самого детства. Однако быть сыном легко.. Многие девушки и невестки вырастают такими, но жаль, что мы, старшие, можем учить их лишь временно, но не всю жизнь. Рано или поздно нам придется идти впереди них. Хорошо, когда мы рядом, а когда нас не будет рядом, а они столкнутся с семьей, полной родственников, что будет? Кто любит, планирует их долгую жизнь, женят и наставляют, учат их стоять на ногах.

Она говорила, что хотя Чу Цзинь Яо не была достаточно послушной, у нее было преимущество — она была сильной от природы. Она также хотела научить таким образом свою дочь, но если бы это была ее внучка, ей бы не понравилась такая женщина с большими идеями. Старая ванфэй была полна уверенности в том, что ее семья — резиденция принца никогда не придет в упадок в этой жизни, поэтому ее невестке совсем не нужно было иметь собственные идеи, просто должна слушаться старших.

Ей нравилась Чу Цзинь Яо, так как та была приятной на внешность, красноречива и была добра к своим подчиненным, и по этой причине старая ванфэй даже использовала Чу Цзинь Яо в качестве примера для подражания для уездной принцессы. Однако на днях она услышала от цзюньванфэй, что эта пятая барышня была очень напористой в своем доме и даже осмелилась при всех расспрашивать своих приемных отца и мать. Резиденция принца была не тем местом, где можно слушать клевкту, и в то, что сказала мать Су, старая ванфэй не совсем поверила, но те слова, которые Чу Цзинь Яо задала отцу и матери Су, заставили старую ванфэй засомневаться.

Как можно осмеливаться обвинять своих приемных родителей в том, что они несправедливы к вам? Как смеет молодое поколение ругать старших?

Старая ванфэй фыркнув, немного посмеялась. Однако они — дом жениха, ниже на полголовы. Пусть даже не было письменного соглашения и еще ничего твердо не сказано. Но не следует говорить по-иному.

Ради репутации резиденции принца и Линь Си Юань, старая ванфэй уступила:

— Пятая юная барышня мне очень нравится, мы уже говорили об этом раньше, и нехорошо сейчас притворяться, что этого не было. По-моему, почему бы нам не оставить пятую юную барышню, согласно предписаниям обычаи взять ее в качестве цэфэй.

.

*[ 正妃 Zhèng fēi — она же Ванфэй. Что бы вы понимали: чжэнфэй и цэфэй – обе законные жены, только цэфэй вторая по рангу, и их может быть две]

Старая фужэн Чу надолго замерла, услышав слова старой ванфэй:

— Что Вы сказали?

За пределами цветочного зала Чу Цзинь Яо позвала Ян Цися:

— Пятая барышня, останься.

— Что такое?

Ян Цися посмотрела на Чу Цзинь Яо и странно улыбнулась. Из-за радостного настроения ее глаза были чрезвычайно яркими, а улыбка в глазах заставляла чувствовать человека неловко:

— Старую фужэн Чу редко можно увидеть вне ее резиденции, и в последний раз она приходила, чтобы засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй. Пятая барышня, на этот раз старая фужэн Чу лично привела тебя в резиденцию принца, какова причина этого?

Услышав же это, Чу Цзинь Яо кое-что поняла. Ян Цися боялась, что она что-то услышала, и теперь пришла, бахвалиться своими перьями. Чу Цзинь Яо не хотела обращать на нее внимания, развернулась и ушла, а Ян Цися не хотела отпускать Чу Цзинь Яо, специально подошла к ней сзади и сказала:

— Пятая барышня, ты еще не ответила.  Почему ты уходишь? О да, как поживают твои приемные отец и мать, любовь и дружба вашей семьи очень трогательны.

Если бы это было направлено только на нее, Чу Цзинь Яо не стала бы обращать на это внимание, но Ян Цися зашла слишком далеко, даже втянув в это отца и мать Су, и используя такой насмешливый тон. Чу Цзинь Яо остановилась и оглянулась на нее с пронизывающим взглядом:

— Барышня Ян, не будь безжалостна, оставь хоть один путь для отступления. В будущем встретимся еще. Ты не сдержанна в речи, позже не попади в отчаянное положение.

Как будто услышав что-то смешное, Ян Цися захихикала, все ее тело дрожало от смеха:

— Как ты смеешь угрожать мне после всего этого? Как смешно. Чу Цзинь Яо, ты все еще считаешь себя соответсвующей внучатой невесткой в глазах старой ванфэй? Я могла бы сразу сказать тебе, что все твои прекрасные мечты, включая мелочные мысли вашей семьи, потерпели крах. Ты пытались украсть чужие вещи, но в конце концов тебе все равно приходится возвращать их первоначальному владельцу. Есть вещи, которые принадлежат истинному хозяину, и некоторые люди не могут их отнять, как бы они ни старались!

Чу Цзинь Яо весело рассмеялась и не могла не сказать:

— Барышня Ян, ты относишься к этому браку как к делу всей своей жизни, но другие могут этого не делать. Со всем этим умением — хвастаться своей силой, ты могла бы с таким же успехом читать больше книг и научиться чему-то стоящему.

— Ах ты! – Ян Цися была разгневана словами Чу Цзинь Яо, в душе она была раздражена и все больше и больше старалась, заставить Чу Цзинь Яо потерять лицо. Ян Цися усмехнулась и сказала: – Ты сейчас такая выоскомерная, в конце концов, когда позже, ты должна подавать мне чай*. Разве этого не достаточно, чтобы быть высокомерной сейчас.

*[Есть такая чайная церемония, когда наложница приподносит чай главной жене, дабы та официально приняла ее как наложницу мужа]

Чу Цзинь Яо нахмурилась при этих словах:

— Что ты сказала?

Ян Цися подняла подбородок и нарочито растянула тон:

— О, разве пятая барышня не знает, что Старая ванфэй считает тебя недостойной быть главной в семье, но она не отказалась взять тебя в невестки, поэтому планирует сделать тебя цэфэй Шицзы.

Словно гром раздался в ушах Чу Цзинь Яо, она была так потрясена, что едва держалась на ногах.

Ян Цися была довольна, увидев, как побелело лицо Чу Цзинь Яо, она рассмеялась:

— В будущем ты будешь цэфэй, разве ты не должна будешь подавать мне чай? Боже мой, в таком случае, мне все равно придется называть тебя младшей сестрой. Пятая младшая сестра?

Лицо Чу Цзинь Яо потеряло всю свою кровь, она действительно не ожидала, что резиденция принца Хуэй Лин осмелится зайти так далеко. Она полагала, что это будет вопросом удовлетворения резиденцию принца. Если она будет довольна, будет рада быть связанной через брак. Иначе же, ее полностью отвергнут, и не будут мешать будущему браку друга друга.  Однако как может резиденция принца унижать человека, внешне улыбаясь и брать ее в наложницы. «Цэфэй» звучит прекрасно, словно поданная на имперском блюдце. Но всё же, она разве не наложница?

Руки и ноги Чу Цзинь Яо похолодели, а ее сердце было наполнено разочарованием в резиденции принца, и гневом за то, что ее унизили, и недовольством за то, что ее обидели. Что именно она сделала не так? Если бы в резиденции принца думали, что это подмочит репутацию их семьи, то им следовало бы просто отказаться от нее.

Кончики пальцев Чу Цзинь Яо были холодными, непонятно, было ли это от гнева или от ветра, в то время как Ян Цися все еще дурачилась перед Чу Цзинь Яо:

— Пятая младшая сестра, почему твое лицо выглядит так неприглядно? Не слишком ли холодный ветер на улице?

Чу Цзинь Яо больше не могла этого выносить, холодно посмотрев на Ян Цися, сказала;

— На твоем месте я бы не стала сейчас произносить эти слова, чтобы спровоцировать меня. Вместо этого я бы нашла  место, спряталась и тайком смеялась.

Сердце Ян Цися на мгновение сжалось от взгляда Чу Цзинь Яо, а затем она вызывающе подняла брови:

— Что со мной не так, что в этом такого постыдного? Почему я должна прятаться?

— Коль не проронишь слезу, пока не увидишь гроба*, я напомню тебе еще раз, – Чу Цзинь Яо холодно сменила тему: – Барышня Ян, все еще помнишь, что ты с Лань Цзэ делали в тот раз на банкете в честь окончания года?

*[不见棺材不落泪 bù jiàn guāncái bù luòlèi — обр. не сдаваться, держаться до конца, не терять надежды]

Сердце Ян Цися резко пропустило два удара, но она все еще делала вид, что не понимает, заставляя себя увиливать:

— О чем ты говоришь, я действительно не знаю.

— Чу Цзинь Мяо и девочки пытались обманом заставить меня переодеться, а слуга, которого они встретили у двери, был одним из ваших людей, верно? Я молчала, поскольку не нашла этого человека в резиденции принца, ведь изначально он не был подчиненным резиденции принца. Ты хочешь услышать остальное, что я хочу сказать?

Ян Цися притихла, прикусила губу и молчала. Чу Цзинь Яо взглянула на нее и равнодушно сказала:

— Если бы ты была так благоразумна раньше, зачем ты затеяла это? Мне было лень говорить о тебе. Но ты не переставая прыгаешь передо мной. Позволь мне сказать, если ты посмеешь снова провоцировать меня, я расскажу об этом старой ванфэй, ты лучше меня знаешь, на что старая ванфэй наложила табу. Когда придет время, я смогу заранее поздравить тебя с тем, что ты стала супругой Шицзы.

Закончив говорить, Чу Цзинь Яо холодно посмотрела на Ян Цися и повернулась, чтобы уйти. Лин Лун поспешила следом, она не была так спокойна, как Чу Цзинь Яо, вместо этого ее тон был полон тревоги и страха:

— Барышня, если она говорила правду, то что нам делать?

— Будем действовать надлежащим образом.

Чу Цзинь Яо шла бодро, ее лицо было спокойным до ужаса:

— Где бабушка?

Бросив взгляд на Чу Цзинь Яо, Лин Лун втайне почувствовала тревогу. Услышав вопрос Чу Цзинь Яо, она не посмела медлить и поспешно ответила:

— Старая фужэн разговаривает со старой ванфэй впереди.

Чу Цзинь Яо кивнула головой и пошла прямо к парадному залу. Старая фужэн Чу была очень рассержена словами старой ванфэй, она знала, что несдерживание сиюминутного гнева только испортит ситуацию, поэтому старая фужэн Чу не стала вспыхивать, а умерила свой гнев и продолжила говорить со старой ванфэй:

— Старейшина семьи, мы были старыми знакомыми в течение десяти лет, Чжу’эр родила пару детей для резиденции принца, никто не может винить ее за труды за все эти годы, верно?

Старая ванфэй сузила глаза и улыбнулась:

— Вторая невестка, естественно, хорошая.

— С Чжу'эр и нашей пятой барышней, уважаемые родственники должны знать, что все наши дочери обладают хорошим характером. Мы были родственниками где-то десять лет, и сейчас Чжу'эр все еще в доме, оказывает Вам честь, и Вы таким образом навлекаете позор на нашу семью?

— Слова старой фужэн Чу не верны, – старая ванфэй ответила: – Мы тоже знаем, что пятая барышня — хороший ребенок, но до сих пор нет никаких сведений о том, что произошло между ней и ее приемными родителями, или даже с тем владельцем магазина. Госпожа Чу, наша резиденция принца также является уважаемой семьей, так как же Вы собираетесь нас успокоить, когда все так неясно?

Старая фужэн Чу хотела снова убедить ее и позволить старой ванфэй восстановить Чу Цзинь Яо в качестве чжэнфэй, но прежде чем она успела придумать, что сказать, дверь снаружи внезапно толкнули и открыли. Служанки неоднократно кричали, как будто хотели остановить их, но не смогли этого сделать. И старая фужэн Чу, и старая ванфэй услышав крики служанок, вместе прекратили разговор, повернув головы в сторону двери.

Дорогую деревянную дверь сильно толкнули рукой, и служанки последовали за ними, причитая:

— Барышня Чу, старейшина разговаривает внутри, Вы не должны ее беспокоить! Вы не можете войти.

Чу Цзинь Яо проигнорировала служанок и подчиненных, которые загораживали ее, она посмотрела прямо на старую фужэн Чу и старую ванфэй и серьезно выкрикнула одно слово:

— Бабушка.

Старая фужэн Чу, казалось, что-то почувствовала, встала и спросила:

— Что привело тебя сюда?

Служанки все еще пытались встать перед Чу Цзинь Яо, но Чу Цзинь Яо нетерпеливо отталкивала их и большими шагами переступала через порог навстречу старой фужэн Чу.

— Бабушка, брак мужчины и женщины должен быть делом взаимного согласия, я не собираюсь выходить замуж в их семью. Пошли!

После ее слов, старая ванфэй рассердилась:

— Какая наглость, что ты говоришь?

Старая фужэн просто обрадовалась, услышав слова Чу Цзинь Яо, ей также надоела показушная физиономия семьи Линь. Однако у нее все еще оставались некоторые сомнения, поскольку они здесь, правильными словами она может повернуть все вспять.

Чу Цзинь Яо подошла и взяла старую фужэн Чу за руку, ее голос был не слишком громким, но достаточно твердым:

— Бабушка, я не хочу видеть таких недоверчивых и неправедных людей, пойдем домой.

Старая фужэн Чу посмотрела на решительные глаза Чу Цзинь Яо, и внезапно ее сердце успокоилось. С характером и внешностью внучки какая семья с ней сравнится? По мнению старой фужэн Чу, даже няннян из дворца не могла!

Старая фужэн Чу взяла руку Чу Цзинь Яо обратно и сказала:

— Хорошо, давай вернемся.

Старой ванфэй только что помогли встать, и, услышав эти слова, она так разозлилась, что чуть не потеряла дыхание.

Она указала пальцем на Чу Цзинь Яо и старую фужэн Чу, и дрожащим голосом сказала:

— Вы, вы…

Старая фужэн Чу обернулась к старой ванфэй и сказала:

— Как ты можешь отказываться от брака, на который уже согласилась, да еще и говорить о понижении в звании жены до наложницы.

Резиденция принца действительно придерживается правил. А мы, резиденцию маркиза Чан Син, не можем себе этого позволить! Давай прекратим разговор об этом брака.

Сказав это, старая фужэн Чу даже не стала дожидаться реакции старой ванфэй, и вывела Чу Цзинь Яо и ее служанку. После того, как старая ванфэй отреагировала на слова старой фужэн Чу, она все больше и больше приходила в ярость. Очевидно, это их семья не любит Чу Цзинь Яо, так почему семья Чу должна говорить об отмене брака?

Словно это они отвергли резиденцию принца!

Не говоря уже о том, как рассердилась старая ванфэй, после того, как старая фужэн Чу вышла из двора старой ванфэй, старая фужэн сразу же приказала своей служанке передать приказ девушкам собирать вещи и отправляться домой.

Чу Цзинь Мяо как раз старательно веселила уездную принцессу, чтобы потом, когда она станет наследной принцессой, она смогла прыгнуть в ее лодку. Когда ей сообщили, что она уезжает, планы Чу Цзинь Мяо были нарушены. Она очень рассердилась:

— Да что ты говоришь, с чего мы должны уезжать.

— Четвертая юная барышня, двигайтесь быстрее, старая фужэн сегодня выглядит не очень счастливой.

Чу Цзинь Мяо скорчила недовольную мину и поплелась к выходу.

Когда она достигла вторых ворот, Чу Цзинь Мяо обнаружила, что не только она чувствует себя озадаченной, даже у Чу Чжу было удивленное выражение лица.

— Матушка, ты уже уходишь? Ты разве не разговаривала с моей свекровью, почему ты уходишь? Я еще даже не успела с тобой толком поговорить.

Чу Чжу выглядела озадаченной, старая фужэн Чу взглянула на свою дочь с болью в сердце. Но замужняя дочь все равно что пролитая вода. Теперь Чу Чжу член семьи Линь, старая фужэн Чу без жалости сказала:

— Возвращайся, мы уйдем первыми.

— Ах, матушка…

Карета резиденции маркиза Чан Син умчалась, оставив Чу Чжу одну. Не зная, что делать, она стояла на том же месте.

Последние несколько дней Линь Си Юань не давало покоя то событие, и даже послал кого-то поинтересоваться делами отца и матери Су. Результаты подчиненных будут переданы только через несколько дней, поэтому Линь Си Юань мог только с тревогой ждать в одиночестве. Сегодня он поспешил на задний двор, когда услышал, что приехала Чу Цзинь Яо. Но когда он пришел, только увидел одну Чу Чжу. Чу Чжу стояла у входа в ворота с подвесными цветами вместе со своей служанкой и безучастно смотрела вперед. Линь Си Юань подошел и спросил в недоумении:

— Вторая тетя, почему ты тут одна? Где все из резиденции маркиза?

Чу Чжу сказала в раздражении:

— Они только что ушли, мог бы увидеться на чашку чая* раньше.

*[Мера времени: чашка чая – 10 минут]

— Ушли? – Линь Си Юань удивился: – Почему они так быстро ушли?

— Не знаю, – Чу Чжу сказала: — Просто так, пойдем вместе спросим старейшину.

Узнав произошедшее от собственной бабушки, Линь Си Юань почти подумал, что старая ванфэй шутит.

— Бабушка, о чем Вы говорите? Как Вы можете предложить место цэфэй, когда явно ей пренадлежить место чжэнфэй?

Старая ванфэй опустила веки и легла на бок на кровать Луохань, позволяя молодой служанке махать веером:

— Юань’эр, ты — жизненная сила всей семьи, и твоя супруга Шицзы должна быть лучшей женщиной в мире. Твоя супруга должна быть лучшей женщиной в мире не только по речи и добродетелям, но и по своей природе и характеру — почтительная, нежная и совершенная. Пятая барышня резиденции маркиза Чан Син не соответствует.

— Бабушка, с чего Вы взяли, что она не самая лучшая девушка на свете? – Линь Си Юань подавил свой гнев и сказал: – В моем сердце она самая лучшая девушка. То, что Вы сделали сегодня, просто абсурд. Если об этом станет известно, как устоит наша резиденция. Поскольку я сам выбираю себе жену, это зависит только от меня, – закончив фразу, Линь Си Юань спокойно вышел.

Старая ванфэй пришла в ярость, наполовину поддерживаемая села, крича в спину внуку:

— Вернись! Брак — это решение родителей, все еще хочешь сам принимать решение о браке? Тебе не нужна твоя репутация, неужели тебя вообще волнует жизнь той девушки?

Линь Си Юань был крайне возмущен, но когда он услышал слова старой ванфэй, ему пришлось сдержать свой гнев и стоять на месте:

— Нет…

— Раз у тебя нет такого намерения, тогда вернись по достоинству.. Это дело решать мне и твоей матери.

— Но, бабушка…

— Знаю, – старая ванфэй смягчила свое выражение лица и небрежно успокоила Линь Си Юань: — поначалу я не знала, поэтому немного недодумала. Теперь, зная, что ты имеешь в виду, я, естественно, буду относиться к этому торжественно.

Спустя многие годы Линь Си Юань сожалел об этом моменте. Было бы лучше, если бы он в тот момент задал еще один вопрос.

Линь Си Юань посмотрел в любящие и нежные глаза старой ванфэй и, наконец, поверил бабушке:

— Хорошо, тогда я буду полагаться на бабушку, примите решение за меня.

Старая фужэн Чу импульсивно отвергла старую ванфэй и в ярости вернулась в резиденцию маркиза Чан Син. Но сидя в зале Жун Нин, то, успокоившись на мгновение, снова почувствовала сожаление.

В тот раз она отругала старую ванфэй в гневе. На сердце у нее стало легче, но что ей делать потом?

Многие слышали о предложении о браке между Чу Цзинь Яо и резиденцией принца. До этого две семьи были очень близки. Что посторонние подумают о Чу Цзинь Яо?

Даже если старая фужэн Чу откажется от родства и скажет посторонним, что во всем виновата резиденция принца, пошедший на попятную, то что толку, кроме словесного сочувствия Чу Цзинь Яо? Напротив, после ухода Чу Цзинь Яо появилось бы много девушек, которые поспешили бы сделать выбор в пользу резиденции принца. Но как насчет Чу Цзинь Яо? Сможет ли она найти хорошую семью?

Более того, Чу Чжу все еще является невесткой в резиденции принца. Старая фужэн Чу просто не может разорвать отношения со старой ванфэй.

Старая фужэн Чу весь вечер размышляла, а на следующий день она попросила госпожу Чжао принести карточки брачащегося, чтобы она могла самолично отбирать кандидатов.

Многие фужэн уже спрашивали о замужестве Чу Цзинь Яо, но в то время старая фужэн Чу думала, что Чу Цзинь Яо станет супругой Шицзы, поэтому как она могла смотреть на эти семьи? Теперь, когда нет места супруги Шицзы, старая фужэн Чу была встревожена и не могла выбрать более лучших из тех, кто передал приглашение.

Старая фужэн Чу молчала два дня, а на третий день, наконец, подозвала к себе Чу Цзинь Яо:

— Пятая барышня, что ты думаешь о деле резиденции принца?

Чу Цзинь Яо удивилась:

— Разве не все уже кончено? Их семья слишком коварна, желая, чтобы я стала наложницей. Размечтались.

Глядя на Чу Цзинь Яо, как будто она смотрела на маленького бунтующего ребенка, старая фужэн Чу сказала:

— Твое сердце, разобьется, чем переломиться*, это хорошо, но в жизни ты не можешь жить за счет терпения. Поскольку я была так занята вопросом о резиденции принца раньше, я отложила предложения о браке, и теперь многие фужэн знают о тебе и Шицзы. Если это дело вдруг станет известно, боюсь, что это не будет хорошо ни для тебя, ни для семьи.

*[не знаю, что это значит]

Слушая ее, Чу Цзинь Яо прямо таки расширила глаза. Она недоверчиво уставилась на нее:

— Но бабушка, они просили меня быть цэфэй, а не супругой Шицзы. Тетя все еще находится в качестве второй фужэн. Если я действительно смирюсь с участью цэфэй, можете ли поставить себя на место моей тети и двоюродных  сестер?

— Думаешь имперская наложница и наложница из обычной семьи одинаковы?

— Но их фамилия не Цинь! Даже если и Цинь, почему я должна становиться наложницей?

— Молчи! – старая фужэн Чу была просто до смерти напугана словами Чу Цзинь Яо: — Цинь или нет, разве ты можешь обсуждать дела Небесной Семьи? Кто тебя этому учил?

Чу Цзинь Яо закусила губу и сказала:

— Никто не учил.

Только тогда старая фужэн Чу почувствовала, что ее сердце снова ушло в желудок, она посмотрела на Чу Цзинь Яо, не могла не вздохнуть и говорить горькую правду с добрыми намерениями:

— Цзинь Яо, в жизни всегда много безысходных ситуаций. Если бы у меня был лучший выбор, я бы не стала говорить такие вещи. Я также хочу, чтобы ты вышла замуж с размахом, так чтобы опозорить тех, кто находится резиденции принца Хуэй Лин. Но в этом мире не все бывает так, как мы хотим!

В кои то веки старая фужэн Чу заговорила, вздыхая:

— Наверное, такова судьба людей: дочь хороша во всем, но она не может встретить хороших людей. Я такой же была в молодости, и ты такая же.

Свет в глазах Чу Цзинь Яо постепенно угас, поняв, что имела в виду старая фужэн Чу. Старая фужэн Чу действительно нашла выход, но все оказалось настолько несправедливо, что тот, кто первым нарушил договор, остался невредим, а ей пришлось столкнуться с ситуацией, когда не за кого выйти замуж. Видя, что Чу Цзинь Яо слушает, старая фужэн Чу продолжила говорить.

— Не волнуйся, резиденция принца не права. Они обязательно найдут посредника через несколько дней. Когда придет время, ты можешь просто показаться немного изможденной, я буду бороться за тебя. Даже если ты будешь цэфэй, я заставлю их относиться к тебе не хуже, чем к чжэнфэй.

Чем больше Чу Цзинь Яо слышала, тем больше ей казалось, что все неправильно. Она не могла не сказать:

— Бабушка, в конце концов, они всего лишь резиденция принца, хотя они выше нашего статуса, но насколько они могут быть выше? Мы носим титул маркиза, отец же обладает военной властью, так почему мы должны опускаться так низко и выдать дочь как наложницу им?

— Если бы раньше резиденция принца Хуэй Лин и старая ванфэй осмелилась бы сказать, что они хотят сделать нашу Ди-дочь цэфэй, я бы, естественно, проигнорировала их и, возможно, разорвала бы отношения. Они сейчас не те, что в былые дни. Они намереваются встряхнуть крылями и полететь. Раз уж ты спросила, то расскажу обо всем. Семья Линь потратила много денег и попросила кого-то поговорить со старой тайтай резиденции маркиза Чжэнь Бэй. Старая тайтай маркизата Чжэнь Бэй была уговорена и сказала, что пойдет во дворец и поговорит с императрицей за уездную принцессу. Ты знаешь, что за семья маркиза Чжэнь Бэй?

— Знаю, – Чу Цзинь Яо немного задумалась и сказала низким голосом: – Маркиз Чжэнь Бэй — родной брат императрицы и дядя Его Высочества наследного принца.

Старая фужэн Чу была немного удивлена:

— Ты действительно знала? Хорошо, что ты знаешь, это избавит меня от необходимости объяснять. Поскольку ты знаешь происхождение маркиза Чжэнь Бэй, ты должна знать, что хотя мы тоже семья маркиза, наша семья совершенно не сравнится с ними. Семья маркиза Чжэнь Бэй — семья императрицы, тестя императора. Даже принцессы и принцы вынуждены уступить дорогу, находясь в карете. А быть сторожем и слугой резиденции маркиза Чжэнь Бэй более престижно, чем место чиновника пятого ранга. Семья Линь смогла найти кое-кого, чтобы убедить старую тайтай маркизата Чжэнь Бэй, и положение наследной принцессы стабилизировалось. Старая тайтай Ци — родная мать Императрицы, поэтому если она заговорит, императрица не откажет, а император слушает императрицу. Потому, пока императрица согласна, дело может быть завершено успешно. Именно из-за этого старая ванфэй и цзюньванфэй смеют быть такими высокомерными, потому что их семья собирается произвести на свет наследную принцессу!

Слова Чу Цзинь Яо почти прозвучали в ее горле, но в конце концов она сдержалась, и не произнесла их.

Из-за дела императрицы Вэнь Сяо наследный принц и младшая императрица Ци как вода и огонь. Даже резиденция маркиза Чжэнь Бэй не сбежала от такой участи. В самом деле резиденция принца Хуэй Лин обратилась к императрице Ци с предложением о браке?

Пожалуй, они так только заключат союз с врагом.

Но эти слова Чу Цзинь Яо в итоге не произнесла. Дело наследного принца и императрицы было слишком далеким от нее.

Даже если уездная принцесса ошибется при поиске, младшая императрица Ци не согласится, пусть она даже не станет наследной принцессой, но всегда есть места хуанфэй* и ванфэй. Семья мужа уездной принцессы в любом случае не могла быть хуже, и беспокоиться приходилось самой Чу Цзинь Яо.

*[皇妃 huángfēi — наложница императора]

Старая фужэн Чу также сказала:

— Резиденция принца Хуэй Лин не может сделать нашу Ди-дочь цэфэй. Но если бы ее заменила материнская семья наследной принцессы, как ты думаешь, разве это не хорошая идея?

Естественно, хорошая. Если уездная принцесса станет наследной принцессой, семья Линь сразу же станет вторым маркизом Чжэнь Бэй и перейдет в высший эшелон власти и знати. Этого было бы более чем достаточно, чтобы сделать юную барышню из семьи маркиза, которая не выше их рангом, цэфэй.

Чу Цзинь Яо закрыла глаза, обескураженная:

— Бабушка, неужели так должно быть? Разве я не могу не выйти замуж?

_________________

Автору есть что сказать.

Новая группа персонажей — «резиденция маркиза Чжэнь Бэй»,  «члены имперской семьи» собирается дебютировать, Чу Цзинь Яо собирается обновить социальный статус~

*[横刀夺爱 Héng dāo duó ài — 1. относится к третьей стороне, насильно отнимающей чужого возлюбленного любым способом. 2. кража чужого бизнеса, возможностей или таланта с помощью неподобающих средств]

— Недопустимо.

Старая фужэн Чу рассмеялась над этим предложением и многозначительно сказала:

— Допустим ты безжалостна к себе и не выйдешь замуж. Но как насчет твоих сестер после тебя?

В этот раз Чу Цзинь Яо была совершенно безмолвна. Она совершила поклон старой фужэн Чу. Ее голос был холодным и не звучал как обычно:

— Поняла. Благополучия бабушке, прошу разрешения покинуть.

Хоть и старая фужэн Чу была холодной и жесткой, но даже в этом случае она испытывала сострадание к этой внучке. Очевидно, она была Ди-дочерью в семье маркиза, но после рождения ее подменили, а при возвращении, ее родная мать уже воспитывала другую дочь. Семья приложила много усилий, чтобы подобрать для нее подходящую пару, и все было согласовано, но в итоге случилось именно это.

Старая фужэн Чу долго и тяжело вздыхала и с жалостью смотрела на Чу Цзинь Яо.

— Иди, сиди в тишине и покое, пережди несколько дней. Позже тебе нужно будет воспрянуть духом, чтобы составить план на предстоящие дни.

После ухода Чу Цзинь Яо старая фужэн Чу сидела одна. Ей все еще было неспокойно — она попросила полчиненных позвать Лин Лун.

Лин Лун изначально служила у старой фужэн Чу. Обе стороны были знакомы друг с другом. Старая фужэн Чу ничего не стала говорить Лин Лун и сперва спросила:

— В последние дни пятая барышня в хорошем расположении духа? Не думает же сделать глупостей?

Лин Лун склонила голову и с уверенностью сказала:

— Нет, барышня не из таких.

— Хорошо, – старая фужэн Чу расслабилась и вспомнила о другом деле: – Правильно сделали, расследуя то дело того дня. В самом деле это дело рук Чу Цзинь Мяо. Такого человека со злыми намерениями следовало бы сурово наказать. Однако дело между пятой барышней и Шицзы больше не уладит, а Нин’эр очень нравится Чу Цзинь Мяо. Если накажем ее, мы же не сможем извлечь выгоду из обоих концов?

Лин Лун была потрясена ее словами. Видя, что брак Чу Цзинь Яо не удался, старая фужэн Чу хотела выдать Чу Цзинь Мяо замуж за Лин Си Нин, чтобы сохранить отношения с резиденцией принца Хуэй Лин. Раз так, то Чу Цзинь Мяо действительно нельзя трогать.

Лин Лун не давая воли своим эмоциям, сказала:

— Старая фужэн, Вы великодушны и, естественно, видите в людях только хорошее. Однако четвертая юнач барышня, у которой нет никакого конфликта интересов с пятой юной барышней, может просто из зависти так испортить репутацию пятой юной барышни. Боюсь, что четвертая юная барышня все еще таит обиду на Вас за то, что Вы отправили ее в храм. Если Вы действительно позволите четвертой юной барышне выйти замуж за молодого господина Нин, откуда Вы знаете, что четвертая юная барышня не обвинит Вас ложно и не станет рассказывать плохое о резиденции маркиза молодому господину Нин и старой ванфэй?

На лице старой фужэн Чу появилось сомнение:

— У нее есть только наша резиденция маркиза, на кого она может положиться. Хватить ли смелости сделать это, верно?

Лин Лун сказала:

— Кто знает. Четвертая юная барышня, скорее всего, не будет такой. Однако, если даже есть возможность одна на миллион, если она вытворит такое, будет только хуже для резиденции маркиза.

Старая фужэн Чу решила, что в этом есть смысл. Нет нужды делать что-то рискованное. В их семье и так есть много внучек, они могли просто выбрать другую для замужества.

Нет нужды в чужачке, Чу Цзинь Мяо, чье сердце и кишка как отрава*.

*[心肠歹毒 xīncháng dǎidú — в знач. злой, жестокосердный]

Лин Лун наблюдала за лицом старой фужэн Чу, и поняла, что ее уговоры увенчались успехом. Старая фужэн Чу считала Лин Лун своим человеком и доверяла ей всецело, поэтому Лин Лун смогла убедить старую фужэн Чу изменить свое мнение всего несколькими словами. Но откуда старая фужэн Чу могла знать, что Лин Лун уже отдала предпочтение позиции Чу Цзинь Яо.

Лин Лун покинув двор старой фужэн Чу, быстро направилась ко двору Чао Юнь. Толкнув дверь, заметила, что служанки тихо стоят снаружи.

Лин Лун тихо спросила:

— Барышня внутри?

Дин Сян кивнула Лин Лун и указала пальцем на восточное крыло. Лин Лун поняла, и хотела было пойти внутрь, чтобы убедить* Чу Цзинь Яо, но в итоге сдалась.

*[劝 quàn — убеждать, советовать, присоединяться, радоваться]

Когда Чу Цзинь Яо чувствовала себя неловко, она любила посидеть в кабинете, поэтому они не должны были заходить и беспокоить ее.

В кабинете Чу Цзинь Яо сидела за своим столом, переворачивая страницу за страницей писем, написанные ею раньше.

Сколько усилий она приложила, чтобы научиться этому. Изначально она думала, что только те, кто много работает и страдает, смогут выжить, и в глубине души не могла смириться с коварными выходками Чу Цзинь Мяо, но в итоге оказалось, что это она была полной дурой.

Пока Чу Цзинь Яо перелистывала страницы, она нашла страницу с энергичными, мощными и твердыми иероглифами и отметками. Чу Цзинь Яо долго молча смотрела на нее, но потом протянув руку, закрыла.

В прошлом, когда над издевались ее сестры и изолировали ее, ей помогал Ци Цзэ. Но теперь ей скоро придется стать наложницей, так почему же у нее нет никого рядом?

Чу Цзинь Яо тихо сказала про себя: «Ци Цзэ, разве ты не говорил раньше, что я всю свою жизнь проживу в радости и благополучий, и сделаешь всё, чего бы я не пожелала. Но теперь меня заставляет быть наложницей, ты не слышишь?».

Слеза скатилась по щеке Чу Цзинь Яо и капнула на почерк Цинь И, размыв слово «обещание» в облако чернил.

Ты нарушил свое обещание, Ци Цзэ.

Вэй У, бывший в пути от зари до зари, наконец-то  вошел в Датун на закате.

Войдя в город, он поспешил во дворец. Когда он прибыл во дворец, где остановился Цинь И, евнух, охранявший дверь, сказал:

— Наследного принца нет во дворце, Его Высочество в эти дни находится в военном лагере.

Не заботясь о пыли на всем теле, Вэй У сел на коня и поспешил в сторону военного лагеря. К тому времени, когда он наконец увидел Цинь И, облака уже исчезли с неба, и на мир опустились сумерки.

Цинь И, казалось, еще немного похудел за эти дни. Его осанка подобна мечу, а глаза подобны ножу. Одетый в серебряные доспехи с вышитым на рукаве ярко-желтым четырехглавым драконом-питоном, Цинь И выглядил словно обнаженный острый меч.

Сяо Линьцзы сопровождал его. В данный момент он стоял в углу палатки, жалея, что не родился умеющим не дышать.  Войдя в  палатку, Вэй У бросил быстрый взгляд на Сяо Линьцзы и удивился.

Что же такого сделал Сяо Линьцзы, что он такой напуганный?

Цинь И сидел на главном месте, услышав голос, он только поднял глаза на Вэй У, а затем опустил взгляд на доклад:

— Почему ты здесь?

Вэй У сразу же понял, почему Сяо Линьцзы пришлось спрятаться так далеко.

Вэй У привел в порядок  свои эмоции, ответил почтительно и осторожно:

— Отвечаю наследному принцу, в Тайюане произошло несколько не больших, но и не маленьких событий, потому слуга не осмелился решать, и приехал, дабы доложить Вашему Высочеству.

Последняя поездка Цинь И в Тайюань на празднование дня рождения старой ванфэй резиденции принца Хуэй Лин была лишь предлогом. Их настоящей целью была встреча с рабочей силой в столице. То, что наследный принц покинул столицу, не означает, что его контроль в столице ослаб.

Наследный принц воспользовался случаем празднования дня рождения семьи Линь, отправить подарки в резиденцию принца. Когда в резиденции принца царила суматоха, было трудно уследить за передвижениями всех, будь то членам семьи Линь или другим принцам. Воспользовавшись случаем, группа собралась в резиденции принца, чтобы доложить о передвижениях во дворце и во дворе и обсудить дальнейшие действия.

Армия наследного принца была готова, и пора было найти возможность вернуться в столицу с триумфом.

Даже Вэй У нанес личный визит в резиденцию принца Хуэй Лин под предлогом отправки подарка. Согласно первоначальному плану, наследный принц должен был остаться в Тайюане еще на несколько дней, ожидая, пока все аспекты будут улажены, прежде чем вернуться к границе, чтобы собрать свои войска и подготовиться к возвращению в столицу. Однако, по неизвестной причине, наследный принц не стал задерживаться, а сразу же вернулся к границе, не сказав ни слова.

План был нарушен, что вызвало небольшие проблемы для нижестоящих, но ничего серьезного. Настоящая беда — наследный принц.

После своего возвращения наследный принц находился не в лучшей форме, и все его подчиненные втайне беспокоились. Вэй У серьезно не переживал, но теперь, когда он увидел своими глазами, его сердце опустилось.

— События в Тайюаня? – затем Цинь И сделал паузу, прежде чем непринужденно спросить: — Что же?

Вэй У на мгновение замешкался и сказал задумавшись:

— Это не так уж важно…

Цинь И ничего не сказал, но с многолетним опытом Вэй У сразу понял — наследный принц недоволен. Вэй У, не смея больше тянуть время, поспешно сказал:

— На самом деле это о резиденции маркиза Чан Син. Дело связано с их пятой юной барышней.

— Чу Цзинь Яо? – услышав ее имя, Цинь И остановил свои движения и спросил: — Что с ней случилось?

Наследный принц даже знал имя этой пятой юной барышни... Вэй У все больше и больше чувствовал, что узнал нечто удивительное. Он больше не колебался и рассказал все: как отец и мать Су устроили неприятности, как Су Хуэй попросила о помощи, а старая фужэн Чу отвела всю свою семью в резиденцию принца.

Чем больше Цинь И слушал, тем холоднее становилось выражение его лица. А когда он наконец услышал, что старая фужэн Чу поссорилась с резиденцией принца и рано вернулась домой, холод исходящий из тела Цинь И мог заморозить все вокруг до состояния льда:

— А у них кишка не тонка.

Вэй У не знал, к кому обращается наследный принц: к семье Линь, семье Чу или семье Су, поэтому он молча повесил голову, дабы не сказать что-то не то. Цинь И сделал паузу на мгновение, глубоко вздохнул и поднял чайник, чтобы успокоить огонь внутри себя:

— Что сказала семья Линь?

— Вчера я получил письмо от голубя моего сына. В письме говорилось, что резиденция принца Хуэй Лин намерена сделать пятую юную барышню цэфэй Шицзы, они…

Не успел Вэй У закончить свое предложение, как раздался звук разбитого фарфора.

Вэй У подняв голову, увидел мрачное и пугающее лицо Цинь И. Ценная лазурная фарфоровая чашка ударилась о стол. Присмотревшись, можно заметить сеть трещин на синей глазури, разбитой силой Цинь И.

Цинь И отпустил свою руку, и фарфоровая чашка, только недавно выглядевшая аккуратной, с треском упала на пол.

Вэй У не осмеливался говорить, но, глядя на пятна крови, усеивающие разбитые фарфоровые куски, он осмелился спросить:

— Ваше Высочество, Ваша рука…

— Все в порядке, – Цинь И остановил евнуха, который хотел выйти вперед, чтобы перевязать его руку. Он задал вопрос, все еще глядя на Вэй У:

— Это правда?

— Да.

— Что сказала семья Чу?

— Когда этот слуга ушел, маркиз Чан Син еще не занял свою позицию. Во вчерашнем письме говорилось только о том, что резиденция принца намерена сделать пятую юную барышню Чу наложницей, а отношение резиденции маркиза не упоминалось, – Вэй У взглянул на лицо Цинь И и добавил: – Они еще не должны были договариваться.

Цинь И усмехнулся:

— Рассчитывай на их благоразумие, если они действительно посмеют согласиться.., я буду первым, кто не пощадит их.

Вэй У опустил голову, не решаясь задуматься над словами наследного принца. Через некоторое время Цинь И махнул рукой и сказал:

— Для тебя больше нет дел, отправляйся.

— Да.

Вэй У и Сяо Линьцзы удалились, и когда они выходили, Сяо Линьцзы аккуратно закрыл палатку.

Когда палатка была закрыта, в ней образовалась темнота, и порыв ветра, ворвавшийся снаружи при закрытии двери, раздувал пламя свечей верх-вниз. Глаза Цинь И были прикованы к пламени свечи, и он надолго погрузился в раздумья.

Он пообещал себе, что позволит Чу Цзинь Яо прожить эту жизнь в спокойствий.

Он займется официальными делами, а Чу Цзинь Яо останется только быть дочерью внутренного двора, не знающей тягот мира, а затем станет женой чиновника, и ее муж будет иметь гладкую официальную карьеру, а ее сын лёгкими шагами поднимется к синим облакам*.

*[平步青云 píngbùqīngyún — обр. в знач.: без труда получить учёную степень]

Она прожила бы свою жизнь достойно и счастливо.

Он всем сердцем верил, что сможет это сделать.

Но правда заставила Цинь И потерять дар речи, и он даже не осмелился взглянуть в лицо этому вопросу.

Он — наследный принц Восточного дворца, опора армии, имеет слишком много забот о семье и государстве, поэтому, сам того не осознавая, он пренебрег тем, кого поклялся защищать.

Нападение на татаров, борьба с императорским братом, обход сил при императорском дворе, дистанционное управление ситуацией в столице – у него так много дел. Он не знал, когда Чу Цзинь Яо ложно обвинили в стремлении к богатству, также не знал, когда Чу Цзинь Яо вынудили стать цэфэй.

Если бы Вэй У не поспешил с докладом, он бы отпустил этих людей, какую бы он большую ошибку совершил?

Цинь И долго сидел один в палатке, он много думал, и наконец, позвал:

— Кто-нибудь, приготовьте чернила.

В Запретном городе* золотой лев гневно оскалился, свернувшийся дракон играл когтями и показывал клыки**, а облаченные в красные одеяния и пурпурные головные уборы придворные чины склонив головы, торжественно и торопливо поднимались и спускались по ступеням из белого камня.

*[резиденция императоров в Пекине]

**[舞爪 wǔzhǎo – обр. в знач.: угрожать]

За пределами Вэнь Юань Гэ* восточного крыла дворца люди приходили и уходили все чаще и чаще. Снаружи он выглядит как маленький, неприметный домик, но каждый, кто входил и покидал это место, имел гордое выражение лица. Все потому, что именно здесь находится Кабинет министров — превосходная мечта ученых поднебесной.

*[文 wén — письмо, 渊 yuān — обиталище, 阁 gé — дворец, зал]

Когда Фань Чжэнъин проходил, каждый, кого он видел на дороге, почтительно останавливался, складывая руки в знак приветствия и с улыбкой на лице восклицал:

— Премьер-министр Фань.

Премьер-министр, который всегда был на стороне императора, можно сказать, был самым высоким положением, куда мог попасть ученый во всех поколениях, примером для всех ученых мира. Фань Чжэнъину уже более шестидесяти лет, но для кабинета министров этот возраст еще очень молодой, тем более что он является старшим ученым Вэнь Юань Гэ. Хотя Фань Чжэнъин был сильным человеком, по натуре он был осторожной личностью, всегда останавливался — кивал и улыбался, когда встречал кого-нибудь на дороге, здоровался, независимо от того, насколько близко или далеко он находился. Но сегодня Фань Чжэнъину было все равно, он почти что бежал до самого Вэнь Юань Гэ.

Чиновники, встречавшие его на дороге, были поражены этим зрелищем. Даже когда он являлся к императорскому двору с поздравлениями с зимним солнцестоянием, он был медленным и неторопливым. Но когда еще он мог так быстро ходить? Что же сегодня такого произошло, что заставило премьер-министра Фань так волноваться?

Один из чиновников напомнил низким голосом:

— Кажется, это письмо от наследного принца.

Другой чиновник замер, а затем не смог скрыть своей радости:

— Его Высочество наконец-то хочет вернуться?

Другой собеседник весьма заумно покачал головой:

— Об этом знает только премьер-министр Фань.

Как только Фань Чжэнъин прибыл в Вэнь Юань Гэ, он сразу же спросил:

— Наследный принц прислал письмо? Где оно находится?

Остальные поспешно вручили письмо Фань Чжэнъин, который никогда так не торопился, даже когда женился его собственный внук.

— Наследный принц взял да и попросил императора даровать брак и жаловать титул наследной принцессы?

За сто ли от Цинь И в  столице  из-за письма небо перевернулось и земля опрокинулась, а в Датуне, после того как Цинь И отправил письма императору, премьер-министру и служащим Восточного дворца, он сам расслабился и успокоился, и даже тревога, которая таилась в его сердце все эти дни, улетучилась.

Не столько дело цэфэй вынудило его сообщить о своей позиции, лучше уж говорить – действия резиденции принца Хуэй Лин дали повод ему безрассудно рассекать мечом*.

*[вспоминаем название главы]

К чертям цэфэй! Эти люди семьи Линь действительно зарываются. Цинь И был полностью раздражен, он решил взять дело в свои руки. Этой группе людей из семьи Линь лучше уехать как можно дальше.

Что касается мыслей  Чу Цзинь Яо... ах да, это не имеет значения. Если Чу Цзинь Яо, с мозгами брыкающегося осла, все еще хочет выйти замуж за Линь Си Юань, даже в качестве цэфэй, то Цинь И придется вытаскивать ее из этой огненной ямы, мимоходом опрокинуть на ее голову воды.

Сяо Линьцзы и Вэй У воочию наблюдали, как на их глазах было написано потрясящее небо письмо о прошении брака. Сейчас у обоих глаза были шире медных колоколов, и они не смели произнести ни слова. После того, как Цинь И закончил писать письмо премьер-министру Фань, он разложил другой лист бумаги и в расслабленной манере написал следующее своим людям. Он молниеносно написал кистью, а затем сунул его прямо в руку Вэй У.

— Передай это письмо Чжун Фуши, пусть он следует за тобой в Тайюань и разберется с этим беспорядком.

Вэй У взял письмо обеими руками и не мог не спросить:

— Как все разрешить?

Чжун Фуши был из Цзинь И Вэй, а он – евнухом, они оба привыкли приходить вдоль и уходить поперечно, лучше не позволят им встретиться по ошибке и создавать неприятности.

Цинь И засомневался, задумался на мгновение и наконец сказал:

— Забудь, в конце концов, они – ее приемные отец и мать, и эта старшая дочь семьи Су неплохо к ней относится, так что не трогайте ее. Просто, легонько избейте, если же усомнитесь в тяжести ударов, спросите у наследной принцессы.

При этих словах Вэй У вспотел как сумасшедший. Письма только отправили, а ее уже зовут наследной принцессой. Вэй У уже понял всю важность дела, поэтому он поклонился и отступил:

— Этот слуга понял, этот слуга просит позволения уйти.

Цинь И был в гораздо лучшем настроении, чем когда он приехал, и даже хмыкнул Вэй У. Сяо Линьцзы стоял и наблюдал, тихо вздыхая в своем сердце. Наследный принц все еще беспокоился, что барышня Чу может отказаться от сильных ударов. Но почему, когда дело касалось их, он не беспокоился не сильны ли удары?

Старая фужэн Чу была права. Семь или восемь дней спустя резиденция принца действительно прислала кого-то в качестве посредника, и этим человеком был не кто иной, как Чу Чжу.

Чу Чжу — невестка семьи Линь и гутайтай семьи Чу. Ей подобает вернуться в материнский дом, не проявляя самонадеянности и не привлекая к себе внимания. Чу Чжу уже замужем и родила детей в резиденции принца Хуэй Лин, так что ее корни уже переместились туда. Старая ванфэй не боялась, что Чу Чжу повернется лицом к резиденции принца.

Чу Чжу была очень недовольна старой фужэн Чу, узнав, что старая фужэн Чу сказала старой ванфэй в тот день. Она сидела в зале Жун Нин и не переставала жаловаться старой фужэн Чу:

— Матушка, ты правда. Что за чушь ты сказала, как ты можешь прямо позорить старейшину? У меня было много неприятностей из-за этого, последние дни свекров и ванфэй часто давили на меня.

Когда старая фужэн Чу подумала о своей родной дочери, в подчинении старой ванфэй, кто бросил бы камень в крысу, да боится перебить посуду*,  не могла не смягчиться. Старая фужэн Чу сказала:

— В тот день я плохо соображала.

*[投鼠忌器 tóu shǔ jì qì — в знач.: воздержаться от действия, из страха перед последствиями]

— Но и твоя свекровь, что за слова она сказала? Она ясно говорила, что Цзинь Яо будет супругой Шицзы. Но когда дело дошло до завершения, она вдруг заявляет, что примет ее в качестве цэфэй, понизив с жены до наложницы.

Чу Чжу слушала, но не соглашалась:

— Матушка, об этом ты можешь со мной говорить, но не можешь обсуждать на улице. Старшая невестка и ее дочь вот-вот полетят птицей фениксом. Быть цэфэй Шицзы резиденции принца и брата уездной принцессы — везение, из-за чего другие рвут волосы на голове. Ты и старший брат еще недовольны этим?

Увидев самодовольные глаза и брови Чу Чжу, старая фужэн Чу не могла не спросить:

— Вопрос с уездной принцессой уже решен?

— Указ из дворца еще не пришел, но старая тайтай резиденции маркиза Чжэнь Бэй уже дала согласие, сказав, что она отправится во дворец, чтобы говорить от имени уездной принцессы. Что за семья – резиденция маркиза Чжэнь Бэй, раз их семья пообещала, значит, вопрос уже решен.

Старая фужэн Чу полюбопытствовала:

— Сколько вы послали старой тайтай резиденции маркиза Чжэнь Бэй, когда смогли ее уговорить?

Чу Чжу показала пальцами, и старая фужэн Чу ошеломленно спросила:

— Так много?

— Это еще не все, и это не считая четыре комплекта нарядов. Деньги – это мелочь, но в этот раз смогли поговорить со старой тайтай Ци благодаря услуге, которую оказала моя свекровь в молодости. Благодарая знакомству они со старой тайтай Ци смогли перекинуться словами. В противном случае, мы бы не достигли цели, сколько вещей не присылали старой тайтай.

Вот оно что, оказывается они полагались на ранние отношения старой ванфэй. Неудивительно, что в прошлый раз отношение старой ванфэй было таким высокомерным, резиденция маркиза Чан Син не могла помочь в этом вопросе, неудивительно, что старая ванфэй была недовольна Чу Цзинь Яо и хотела выбрать другую благородную ветвь.

Чу Чжу и старая фужэн Чу были внутри, беседуя наедине, а младшие сидели снаружи вместе, относительно безмолвные.

На этот раз Чу Чжу вернулась и привела с собой Линь Си Нин и Линь Бао Хуань. Линь Бао Хуань вела себя как обычно, но Линь Си Нин был в трансе и выглядел растерянным.

— Двоюродный брат Нин, что с тобой? – шестая юная барышня заметила ненормальность Линь Си Нин и спросила с беспокойством.

Линь Си Нин пришел в себя и не мог не взглянуть в сторону Чу Цзинь Мяо, после чего заставил себя отвести взгляд.

В тот день, когда Чу Цзинь Мяо сказала, что не видела родителей Су, Линь Си Нин не сказал ей, что на самом деле видел их.

Он вышел, чтобы позвать кое-кого, и как раз увидел Чу Цзинь Мяо, стоящую к нему спиной, которая смотрела вниз и что-то говорила паре семьи Су.

Линь Си Нин не знал, что происходит в это время, и только подумал, что это пара слуг, и Чу Цзинь Мяо могла приказать им что-то сделать. Его тогда позвали внутрь, поэтому Линь Си Нин не успел поговорить с Чу Цзинь Мяо и сразу вернулся назад.

Поэтому Чу Цзинь Мяо не знала о его присутствии.

Позже, когда Линь Си Нин увидел отца и мать Су у старой фужэн Чу, он понял, что что-то не так, и с последней надеждой, обманывая себя, спросил Чу Цзинь Мяо.

— Младшая двоюродная сестра, неужели ты действительно не знаешь этих двух людей и вообще не видела их?

Позже ответ стал очевиден, и Линь Си Нин в тот момент засомневался в себе: что за человек нравился ему все эти годы? Действительно ли он понимал Чу Цзинь Мяо?

Линь Си Нин не мог об этом думать, да и не осмеливался. Он был в смятении с тех пор, как вернулся домой, и смутно слышал, что в браке между его старшим братом и Чу Цзинь Яо, похоже, произошли изменения. Линь Си Нин знал, что его старший брат очень любит Чу Цзинь Яо, и он уже давно тайно готовился к этому, поэтому если все сорвется в последний момент, это будет слишком жестоко по отношению к Линь Си Юань.

Линь Си Нин знал, что если он заговорит со старой ванфэй, с цзюньванфэй и даже с Линь Си Юань о Чу Цзинь Мяо, то проблема в браке Линь Си Юань и Чу Цзинь Яо сразу же разрешится. Линь Си Нин подошел к Линь Си Юань, слова уже стояли у него в горле, но в конце концов он сдался.

Он не хотел расставаться с ней.

Пусть это был последний раз, когда он следовал за своей любимой двоюродной сестрой, и на этот раз он мог извиниться только перед своим старшим братом и пятой двоюродной сестрой, перед которыми он был в долгу.

Перед уходом Чу Чжу тайком спросила его, не хочет ли он пойти дальше с Чу Цзинь Мяо и превратиться из двоюродных брата и сестры в мужа и жену. Линь Си Нин был ошеломлен и в редкий момент замолчал.

В конце концов, Линь Си Нин сказал Чу Чжу, что этот вопрос больше не стоит поднимать, и что он должен подумать об этом сам.

Линь Си Нин безжалостно обманул своего любимого старшего брата ради Чу Цзинь Мяо, и наблюдал, как брат теряет Чу Цзинь Яо.

Сердце Линь Си Нин было переполнено чувством вины. И теперь, встретившись с Чу Цзинь Мяо, он только чувствовал, как клубок гнева метался в его груди, но не мог найти выхода. Линь Си Нин не хотел снова сталкиваться с Чу Цзинь Мяо, но его действия рантше были слишком очевидны, а теперь, когда он сдерживался от разговора с Чу Цзинь Мяо, не говоря уже о Чу Цзинь Мяо, даже остальные заметили это отклонение.

Линь Си Нин выглядел напряженным, не желая объяснять, и проигнорировал даже инициативу Чу Цзинь Мяо поговорить с ним. Чу Цзинь Мяо в душе была недовольна, и ее лицо сразу же приобрело уродливое выражение.

Чу Цзинь Яо была не в настроении обращать внимание на тяжбу этих двух людей. На самом деле, Чу Цзинь Яо не могла ничему радоваться в эти дни.

Она даже начала задумываться, не ошиблась ли она, поступая в соответствии со своими убеждениями, стоя на твердой почве и относясь к людям с великодушием.

Чу Цзинь Яо была в трансе, и ей смутно казалось, что она слышит голоса отца и матери Су. Чу Цзинь Яо была поражена на мгновение, затем она увидела, как все вокруг смотрят в сторону, Чу Цзинь Яо поняла, что это не галлюцинации, это действительно отец и мать Су пришли.

Однако на этот раз отец и мать Су шли сюда не одни, их сопровождали еще несколько человек. Глаза Чу Цзинь Яо внезапно сузились, когда она увидела одежду одного из них.

Наряд Фэйюй*, Цзинь И Вэй.

Как отец и мать Су навлекли гнев этих роковых звезд**?

**[煞星 shàxīng — обр. в знач.: причина несчастий, бед, зол]

Многие видели отца и мать Су, а также Цзинь И Вэй, стоявших позади них. Все жители резиденции маркиза Чан Син были поражены, и один за другим встали, чтобы выглянуть в окно.

Брови Чу Цзинь Яо сильно нахмурились, а ее лицо посерьёзнело — как отец и мать Су могли связаться с этими роковыми звездами? Чу Цзинь Яо подняла глаза и заметила, что кроме отца и матери Су, сюда притащили и Су Шэна. Су Хуэй, казалось, тоже была ошеломлена, и теперь следовала за мужчинами, склонив голову и пытаясь договориться.

Чу Цзинь Яо проследила за взглядом Су Хуэя и была поражена — разве это не Старший господин Вэй? Он тоже здесь?

Чу Цзинь Яо почувствовала, что-то неладное. Почувствовав изменения  во внутренней комнате, старая фужэн Чу и Чу Чжу встали в шоке, а голос Чу Чжу содержал нотки страха:

— Матушка, как Цзинь И Вэй попали в нашу резиденцию?

Руки старой фужэн Чу дрожали, она запинаясь, задалась вопросом:

— Я не знаю, наша семья не сделала ничего плохого, как мы могли спровоцировать их?

— Это ведь не потому, что старший брат семьи неспокоен и тайно создал проблемы снаружи? – подозрительно спросила Чу Чжу.

Старая фужэн Чу была так напугана этой возможностью — ее сердце и внутренности словно раскололись. Успокоившись, она увидела людей, шедших за Цзинь И Вэй, и ее мысли, наконец, медленно вернулись к ней.

— Непохоже, они взяли с собой людей семьи Су.

Старая фужэн Чу и Чу Чжу разговаривали уже долго, и, видя, что шум снаружи становится все громче и громче, они не могли больше говорить, и не показываться. Старая фужэн Чу, полагаясь на свой возраст и старшинство, сказала:

— Маркиз уже должен вернуться, они все таки Цзинь И Вэй, никто не сможет оказать гостеприимство, лучше я выйду.

Даже если Чу Чжу — вторая фужэн резиденции принца, она все же боится появляться перед Цзинь И Вэй. Двум невесткам, госпоже Чжао и госпоже Янь, не оставалось ничего другого, как следовать за старой фужэн Чу, не смея спрятаться, как это сделала Чу Чжу.

Несколько девушек выглядывали из задней пристройки двора, и увидев старую фужэн Чу, поклонились. Старая фужэн Чу сказала двум своим невесткам, стоявшим позади нее:

— Вы неопытны, незачем следовать за мной, оставайтесь здесь и присматривайте за этими девушками. Цзинь И Вэй всегда были неразговорчивыми, так что не позволяйте им сталкиваться с девушками.

Госпожа Янь обрадовалась и деловито согласилась.

Госпожа Чжао же наблюдая за происходящим, смутно почувствовала, что она маркиза и не может сказать «нет», не показывать своего лица. Но в глубине души она была напугана этими людьми снаружи, и пока она колебалась, старая фужэн Чу уже вышла. Госпоже Чжао было уже поздно идти за ней, поэтому она тоже осталась позади.

Старая фужэн Чу смотрела на движения госпожи Чжао, ее рот молчал, но сердце было разочаровано. Казалось, нельзя терять времени на выбор умной и способной невестки для второго молодого господина.

Выйдя на улицу, старая фужэн Чу вежливо поприветствовала Цзинь И Вэй:

— Приветствую вас, дажэн. Мне жаль принимать дажэн в моей скромной обители, но я не понимаю, что вы здесь делаете?

То, что глава резиденции маркиза Чан Син так долго не выходил, было крайне невежливо в глазах этой группы ястреб и собак*, но неожиданно они не стали поднимать шум, а вежливо спросили:

— Вы старейшина резиденции маркиза Чан Син?

*[鹰犬 yīngquǎn — ястребы (соколы) и собаки — они же для охоты]

Такое отношение, напротив, покоробило старую фужэн Чу, и она стала все более и более осторожной:

— Верно.

Один из стражников во главе Цзинь И Вэй сложил руки в знак приветствия старой фужэн Чу и сказал:

— Старая фужэн, наш начальник, Чжун Фуши – Чжун дажэн, просил нас передать Вам его приветствия. Он занят пустяковыми делами, и ему неудобно приходить в резиденцию лично, поэтому он послал нас от его имени. Я слышал, что несколько дней назад эти люди пришли в вашу резиденцию, доставить неприятности?

Ноги старой фужэн Чу дрожали, пока она слушала. Если бы они были властными и несносными, сразу же войдя, старая фужэн Чу решила бы, что это нормально. Но сейчас они были доброжелательными и вежливыми, что, в свою очередь, заставило старую фужэн Чу испугаться и насторожиться.

Она никогда бы не осмелилась позволить Цзинь И Вэй вмешиваться в дела ее семьи. Старая фужэн Чу поспешно произнесла:

— Никаких проблем, просто незначительные дела нашей семьи. Это не то дело, о котором должны беспокоиться дажэн.

Старая фужэн Чу не воспринимала отца и мать Су всерьез, сейчас ее волновало только резиденции маркиза и принца, а что касается этих преступников, то старая фужэн Чу следила за ними, чтобы они не ускользнули. В любом случае, конечным результатом будет урок в виде избиения. Что они еще могут сделать? Рано или поздно они получать свой урок, скйчас лучше уладить шаткое положение брачного контракта.

До сегодняшнего дня старая фужэн Чу думала о примирении с резиденцией принца, и хотя Чу Цзинь Яо была на ее стороне, она должна была бороться за наибольшую возможную выгоду и не навлечь позор на резиденцию маркиза Чан Син. Она уже собиралась поговорить об этом с Чу Чжу, как вдруг к ее двери подошли Цзинь И Вэй, прервав ее слова, которые вот-вот должны были сорваться с ее губ. Сейчас, естественно, она не в настроении говорить о браке, но и не хочет еще одного изменения. Проблему с семьей Су они бы сами решили, но если бы в дело вмешались Цзинь И Вэй, это стало бы большой проблемой.

Старая фужэн Чу пыталась сказать, что дело это пустяковое, и из мухи слона делать не стоит. А только что говоривший, Цзинь И Вэй улыбнулся и сказал:

— По-вашему, это незначительное дело, но другим так не кажется. Сейчас не ваша семья имеет право говорить.

— Что? – старая фужэн Чу нахмурилась, ее сердце сжалось от недоверия.

Другая сторона, казалось, не хотела больше ничего говорить, он протянул кулак человеку, стоявшему позади него, и сказал:

— Господин Вэй У, этих людей мы и к Вам привели. Это дело касается и Вас, а в остальное мы вмешиваться не будем.

Вэй У кивнул, отдал честь Цзинь И Вэй и сказал:

— Благодарю вас всех, когда-нибудь я угощу вас выпивкой.

Несколько человек обменялись любезностями, а ничего непонимающих, отца и мать Су вытащили, и теперь они удивленно и испуганно смотрели друг на друга.

Одежда и головной убор Су Шэн не соответствовали друг другу*. Пока они разговаривали, Су Шэн тихо спросил отца Су.

— Отец, что происходит? Кто они и почему арестовывали меня?

*[衣冠不整 yīguānbùzhěng — неряшливый]

Хотя Цзинь И Вэй пользовались дурной славой, простой народ слышал лишь их имя, и не боялись этих ястребов и собак, подобно знатным и высокопоставленным лицам. Отец Су, более сведущий, чем Су Шэн, смутно понимал, что одежду этих людей он могут себе позволить. Но не знал, что это за люди, с которыми они имеют дело. Когда Цзинь И Вэй тащили их к резиденции маркиза Чан Син, отец Су решил, что они из резиденции маркиза Чан Син, и утешил сына:

— Все в порядке, мы – земледельцы, принадлежим к четырем прослойкам общества*, они не посмеют ничего с нами сделать.

*[士农工商 shì nóng gōng shāng — ист. Ученые, земледельцы, ремесленники, купцы]

Су Шэн почувствовал облегчение и кивнул:

— Хорошо, значит, речь все еще идет о Су Яо. У нее волчье сердце и собачьи лёгкие*, даже если не знает, как отплатить нашей семье, почему всегда нам создает проблемы…

*[狼心狗肺 lángxīn gǒufèi — обр. в знач.: жестокий, свирепый, бесчеловечный, бессовестный; злодей]

Не успел Су Шэн закончить фразу, как его с силой ударили ногой в грудь. Его почти выкинули из комнаты этим ударом, он приземлился с громким стуком. Лицо Су Шэна стало красно-белым, а изо рта тут же хлынула кровь.

Двор был полон людей, которые не ожидали такого поворота событий и были мгновенно шокированы и закричали. Старая фужэн Чу была так напугана, что сделала шаг назад, а Чу Цзинь Яо, которая никогда раньше не видела такого зрелища, издала слабый крик шока и не могла не прикрыть рот рукой.

Девушки, стоявшие в комнате с Чу Цзинь Яо, сделали то же самое, их лица были бледны от страха, они крепко держались за руки своих служанок. Третья юная барышня и Хуан инян усвоили много рыночных привычек и были наиболее грубыми, но она почти до слез испугалась, даже когда увидела перед собой эту сцену.

Когда Вэй У услышал, как Су Шэн все еще осмеливается наговаривать на Чу Цзинь Яо, он сразу же бесцеремонно пнул ногой ему в грудь. Служанки и женщины закричали от страха, а остальные несколько стражников Цзинь И Вэй выглядели неизменными и даже наблюдали за этой сценой с легкой улыбкой и интересом.

Отец и мать Су были ошеломлены этой сценой, и отреагировав, сразу же бросились к плачущему Су Шэну, вытирая кровь и помогая ему подняться.

— Сын мой, ты в порядке? Ты — плоть и кровь сердца этих родителей, если с тобой что-то случится, это будет хуже, чем наша смерть.

Су Хуэй изначально следовала за Вэй У, чтобы договориться с ним, она никогда не ожидала, что Вэй У совершит такой ужасный поступок. Су Хуэй прикрыла рот рукой в недоумении, она не стала злиться на свою семью и поспешила к Су Шэн.

Вэй У холодно посмотрел на Су Шэна:

— Поистине вкушал сердце медведя и кишки леопарда*, кто дал тебе разрешение говорить?

*[吃了熊心豹子胆 Chīle xióng xīn bàozi dǎn — смелый и отважный]

Мать Су, обычно больше всех заботившаяся  о своем единственном сыне, теперь стала свиделем того, как ее сына пинают до полусмерти, и ее внутренности чуть не раскололись. Услышав слова Вэй У, мать Су не могла дождаться момента, когда сможет съесть плоть и кровь Вэй У, и набросилась на него со всех ног:

— Вы, кучка подлецов! Живых вас не оставлю!

Один из стражников Цзинь И Вэй, стоявший у входа в помещение, с лязгом вытащил половину своего меча.

—  Господин Вэй У не будет возиться со старой и дряхлой парой. Не спорьте, вам уступают, а вы зарываетесь.

Группа несла в себе характерное для столицы доминирование.

Это тот вид господства, который могут совершенствовать только те, кто ходит по краю власти, и находясь среди выдающихся, могут смотреть гордо на верх. Они — те, кто не считается ни с моралью, ни с законом. Мать Су, будучи сварливой в деревне, была не менее дерзкой и ругалась. И как только она увидела эту сцену, она тут же повторила старый трюк, упав и катаясь по земле, устраивая истерику.

— Где же справедливость? Чиновник избивает порядочных простолюдин средь бела дня!

Старая фужэн Чу было легко успокоиться от пережитого потрясения, но, услышав от матери Су эти слова, старая фужэн Чу растерялась и поспешно сказала:

— Закрой рот! Быстро поднимите эту сварливую женщину!

Старая фужэн Чу была действительно напугана до смерти, что за люди — Цзинь И Вэй. Как можно разыгрывать с ними такой трюк? Если отец и мать Су не хотят больше жить, пусть не берут с собой маркизат Чан Син.

Страж Цзинь И Вэй во главе группы весело сказал господину Вэй У:

— Это реально ново, на территории Шаньси все еще есть кто-то, кто осмеливается провоцировать господина Вэй У. Не надо нам такого трюка. Не знаете сколько мертвецов мы повстречали. Если вы действительно рассердите нас, не говоря уже о простых пинках, если даже он его убьет, никто против ничего не скажет.

Мать Су устраивала истерику, не ожидая увидеть какие-либо результаты и услышать такую речь. Мать Су была известна в деревне как сварливая, и как только у нее случались неприятности, она устраивала сцену и ругала всех, а некоторые невестки, которые были неопытными, не могли говорить с ней в ответ, даже если у них были какие-то соображения.

Мать Су всегда относилась к этому спокойно и считала, что у нее это получается особенно хорошо. Но теперь, имея дело с этой группой людей, она обнаружила, что ее прежний опыт устраивать истерики был бесполезным. Это так потому, что эта группа людей не нуждается ни в рассуждениях, ни в осуждении.

Смотря на своего сына, лежащего на земле с лицом, похожим не белые бумаги, часто дышащего, как у отца Су не могло болеть сердце. Услышав слова Цзинь И Вэй, у Су Шэна изо рта пошла кровавая пена, и он прерывисто сказал:

— Отец, спаси меня, они собираются убить меня…

Су Хуэй слушала со слезами на глазах, Су Шэн вырос и стал задирой в семье, бесчинствовал, хватал все, что ему нравилось. Хоть Су Хуэй и ненавидела его, но в конце концов это был ее брат, как она может не грустить, видя его нынешнее состояние.

Прислушиваясь к словам Су Шэна, отец Су охватил гнев и ненависть, с негодованием подобрал камень из цветника и со стиснутыми зубами бросил его в мужчин. Воспользовавшись замешательством, он даже попытался схватить меч другой стороны:

— Как ты смеешь бить моего сына, я убью тебя!

Но какого уровня отец Су, и какого уровня Цзинь И Вэй, воспитанные среди опасных конфликтов. Отец Су был быстро усмирен и после этого инцидента полностью разгневал Цзинь И Вэй.

— Ой, один удар по твоему сыну  — и у тебя разбито сердце, так почему же ты не переживаешь за ее репутацию, когда замышляешь заговор против чужой дочери?

У одного из Цзинь И Вэй было недовольное лицо, и он уже собирался дать отцу Су несколько ударов и пинков по своей воле. Но тут же Чу Цзинь Яо не смогла больше смотреть внутри помещения, она поспешно подняла занавеску и воскликнула:

— Вы говорите, да и говорите. Не следует давать волю рукам! Он слишком стар, не сможет остановить ваш удар.

Старая фужэн Чу была ошеломлена и поспешно сказала:

— Возвращайся, тебе нечего здесь говорить.

Чу Цзинь Яо поспешно сказала:

— Если мы не остановим их, они намереваются побить до смерти!

Старая фужэн Чу хотела сказать: «А тебе-то что? Это не дело маркизата, даже если  Цзинь И Вэй устроят сцену в резиденции маркиза. Но если ты попытаешься остановить их и разозлишь этих господ, у тебя будут проблемы!».

В присутствии стольких людей, старая фужэн Чу не могла сказать так прямо, она просто сурово посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Безобразие! Верните пятую барышню обратно.

Мама в доме вышли вслед за ней и с силой потянули Чу Цзинь Яо за руку, собираясь утащить ее. В этот момент снизу внезапно раздался голос:

— Стойте.

Мама в сердцах вздрогнули и отпустили руки. Чу Цзинь Яо воспользовалась этой возможностью, чтобы вырваться, потирая руку, эболезненно поцарапанную.

Стражники Цзинь И Вэй посмотрели друг на друга, и один из них спросил:

— Вы – пятая юная барышня резиденции маркиза Чан Син?

Чу Цзинь Яо настороженно посмотрела на них:

— Я.

Вэй У быстро среагировал и уже шагнул вперед, почтительно и вежливо поклонившись Чу Цзинь Яо:

— Пятая юная барышня.

Чу Цзинь Яо была так напугана, что сделала шаг назад, несколько служанок и Лин Лун немедленно шагнули к Чу Цзинь Яо, их глаза были насторожными.

Что это значит?

Чу Цзинь Яо была удивлена и смутно напугана — как Вэй У и эта группа Цзинь И Вэй могли приветствовать ее?

Вэй У не мог подробно рассказать Чу Цзинь Яо — указ о браке еще не был принят, Вэй У не осмеливался разглашать дела наследного принца.

Более того, наследный принц спокоен и не рассказал Чу Цзинь Яо о наследной принцессе, если Вэй У будет болтать бестолку, и отберет шанс первым рассказать у наследного принца.., угадайте, что сделает наследный принц.

Остальные стражники Цзинь И Вэй переглянулись — ох, так это будущая няннян Восточного дворца. Хоть они увидели ее, также втайне завидовали удаче наследного принца. Только такой выдающийся человек, сын дракона и внук государя, мог позволить себе такую красоту. Даже если другие могли позволить себе взять ее в жину, они не в состоянии содержать ее.

С появлением Чу Цзинь Яо ситуация во дворе сразу же изменилась. Вэй У был почтителен, и стражники Цзинь И Вэй, казалось, обычно пугающие, слегка отводили глаза. Чу Цзинь Яо была озадачена этим, но люди уже вышли, поэтому ей пришлось закончить то, что она собиралась сказать:

— Старший господин Вэй, на днях мои приемные отец и мать доставили Вам неприятности. Не принимайте это на свой счет, занимайтесь своими делами.

Как Вэй У посмел бы просить Чу Цзинь Яо извиниться перед ним? К тому же, именно он заслуживает смерти за то, что подмочил репутацию будущей наследной принцессы. Хорошо, что он был евнухом, и наследный принц был достаточно великодушен, чтобы не принимать это во внимание, иначе сегодня пинали бы именно его.

Вэй У окинул отца и мать Су все более ледяным взглядом: эти два глупых и ядовитых человека едва не причинили ему большие неприятности. Наследный принц сказал, что позволит им решить этот вопрос за Чу Цзинь Яо, и сказал спросить Чу Цзинь Яо, если они не уверены в важности этого вопроса. Вэй У повиновался, но в душе он знал, что не может спросить Чу Цзинь Яо.

Они, по крайней мере, приемные отец и мать Чу Цзинь Яо, ярлык сыновней почтительности подавляет. Стоит ли говорить Чу Цзинь Яо, что лучше избавиться от них или нет? Не существует такого закона подчинения, лакей должен думать о мыслях хозяина, делать то, что хозяин не может делать. Дела семьи Су, могут быть только нагромождены на голову Вэй У. Он пришел, действовать в соответствии с намерениями Чу Цзинь Яо и наследного принца.

Вэй У сказал:

— Пятая юная барышня слишком вежлива, я всего лишь торговец. Я заслуживаю смерти, за то, что подпортил репутацию пятой барышни, так как же я могу осмелиться принять Вашу доброту? Не волнуйтесь, я много лет занимаюсь бизнесом и знаю нескольких людей. Я поручу расследование этого дела Цзинь И Вэй. Я вернусь к Вам, когда все разузнаю.

Цзинь И Вэй, чье имя было названо, сложив руками на уровне груди, объяснил:

— Не волнуйтесь, пятая юная барышня, эти подчиненные обязательно проведут расследование и дадут пятой юной барышне отводить душу.

Чу Цзинь Яо была удивлена, почему они вдруг стали так вежливы с ней? В один момент они были такими высокомерными, а теперь они почтительно поклонялись ей сложенными руками?

Что еще более странно, почему они называли себя «подчиненными» и говорили, что хотят «отводить душу»? Разве они не должны очистить ее имя?

Чу Цзинь Яо была настороженной и странной. И по мере того, как старая фужэн Чу наблюдала за происходящим, она все больше и больше запутывалась. Старая фужэн Чу сказала нарочито спокойно:

— Спасибо за вашу готовность вступиться за эту дочь, но это семейное дело семьи маркиза Чан Син, поэтому я не смею просить Цзинь И Вэй вмешиваться.

— Старая фужэн, я знаю, что Вас беспокоит, – стражник во главе Цзинь И Вэй не смог больше сдерживаться и сказал: — Вы просто считаете, что семейный скандал не должен разглашаться, и боитесь, что мы что-то узнаем и потащим за собой всю Вашу семью. Однако всё имеет свой путь правды. Пятую юную барышню вашего дома обидели, и мы обязательно потребуем справедливости. Любой может быть несправедливо обвинен, но не пятая юная барышня.

Чу Чжу спряталась в комнате и прислушалась. А после таких слов, она не могла не пробормотать:

— Кто нашел этих людей и почему они так защищают и даже немного уважают Чу Цзинь Яо?

Чу Чжу перевела взгляд на Вэй У, вспомнив слова Вэй У, сказанные только что, и холодно улыбнулась в своем сердце. Изначально она думала, что заявление отца и матери Су о том, что Старший господин семьи Вэй неравнодушен к Чу Цзинь Яо, было чепухой, но теперь казалось, что это действительно так. Так они еще не оставляют мысли подняться выше и переступить порог резиденции принца Хуэй Лин?

Старая фужэн Чу также смутно помнила эти намеки, иначе невозможно было бы объяснить, что эти люди делали перед ней. Цзинь И Вэй не скрывали от нее, старой фужэн, своей невоспитанности, но они были очень дисциплинированы, когда дело касалось Чу Цзинь Яо.

Если сказать, что они делают это ради лица маркиза Чан Син, как они могут переступить через старую фужэн, и льстить Чу Цзинь Яо?

Цзинь И Вэй дали Вэй У лицо, поэтому, естественно, они не могли сказать, что Вэй У – евнух, а сам Вэй У еще менее вероятно, сказал бы это. Таким образом, другие не знали скрытой причины, вопреки этому ложные слухи все больше подкреплялись.

Вэй У пнул Су Шэна, стонущего на земле, а затем сказал Чу Цзинь Яо:

— Не волнуйтесь, барышня, мы разберемся с этими людьми, так что Вам не придется о них беспокоиться.

Чу Цзинь Яо была просто до смерти напугана этими словами:

— Что Вы собираетесь делать?

Вэй У склонил голову и сказал:

— Никто не будет убит, Вы можете быть уверены, что мы будем действовать только в соответствии с законом, и пусть они получат по заслугам.

Если бы Чу Цзинь Яо или кто-либо во дворе знал личность Вэй У, они бы не поверили словам Вэй У. Как мог безжалостный евнух осмелиться сказать, что он следует закону и ограничиваться фактами?

Но никто из маркизата Чан Син ничего об этом не знал, поэтому они могли только наблюдать, как Цзинь И Вэй взяли семью Су под стражу, чтобы отвести их обратно в караульное помещение. Сегодня их притащили сюда только для того, чтобы снять напряжение с наследной принцессы, безусловно им следует избегать няннян.

Чу Цзинь Яо смотрел на отца и мать Су,, а Су Шэна даже тащили другие, как дохлую собаку.

Чу Цзинь Яо ненавидела их за их злодеяния и за то, что заставили ее страдать до смерти ради их дочери. Теперь наблюдая за нынешней судьбой семьи Су, не могла вымолвить ни слова. Она вздохнула, отвернула голову и сказала:

— Вы договорились, никто не будет убит?

— Естественно, – Вэй У поклонился Чу Цзинь Яо с заискивающей улыбкой, и когда уже собирался выйти, он вдруг остановился и как бы случайно сказал:

— Жители резиденции принца Хуэй Лин также должны быть сейчас здесь, верно?

Чу Чжу, стоящая во внутренней комнате, сильно задрожала сердцем. Старая фужэн Чу поспешила сказать:

—Да. Для чего Вы... это спрашиваете?

Видя Вэй У и Цзинь И Вэй, которые непринужденно разговаривали и улыбались друг другу, старая фужэн Чу больше не смела относиться к Вэй У как к торговцу.

Вэй У улыбнулся и сказал:

— Ничего важного, я просто хочу напомнить вашей семье, что если хотите жить спокойно, вам не следует обручаться с пятой юной барышней. Кстати, попрошу старую фужэн Чу передать резиденции принца Хуэй Лин, что пятая юная барышня — не та, о ком они могут думать.

Это привело Чу Чжу в ярость, их семья собиралась стать родственниками наследного принца, а Вэй У, торговец, посмел сказать такие пренебрежительные вещи об их резиденции принца?

Разгневанная Чу Чжу не посмела сказать ни слова, а старая фужэн Чу даже сказала с улыбкой на лице:

— Хорошо, мы поняли.

Поняли ли они?

На самом деле, старая фужэн Чу ничего не понимала.

Когда Вэй У и Цзинь И Вэй покидали резиденцию, они встретили маркиза Чан Син, спешившего вернуться в резиденцию маркиза.

Увидев же их, маркиз Чан Син спрыгнул с лошади и быстрым шагом подошел поприветствовать Цзинь И Вэй:

— Почему вы сейчас уходите?

Цзинь И Вэй и Вэй У также были очень вежливы, встретив маркиза Чан Син, но они проигнорировали его уговоры остаться и вежливые фразы. Маркиз Чан Син был озадачен суматохой, и когда мужчины отошли подальше, он в замешательстве спросил своего помощника:

— Чего же они хотели?

Помощик не разобрался и сказал:

— Я не могу сказать точно, но если маркиз хочет знать, он может зайти и спросить старую фужэн. Они уже давно встретились с Цзинь И Вэй, поэтому могут знать все тонкости случившегося.

Маркиз Чан Син молча поспешил внутрь, поговорить со старой фужэн Чу. Вся резиденция маркиза Чан Син была озадачена внезапным и странным визитом Цзинь И Вэй, и были на взводе. А с другой стороны, семья Су, которые в свое время были крестьянами, претерпела большие изменения.

Цзинь И Вэй лично сопроводили трех членов семьи Су до входа в деревню и бросили их на землю перед многочисленными жителями деревни, которые наблюдали за происходящим.

Не избегая людей, Цзинь И Вэй смело кричали через толпу старосте деревни:

— Эта группа людей пришла в город, создавать проблемы, и осмелилась ложно обвинить благородную*, полностью оскорбив высокопоставленных чин в столице. Сын этой семьи, по-видимому, желает проверять достоинства и заслуги. Но благородная сказала, что они мыслять превратно и не в силах читать книгу мудреца. В будущем его имя должно быть исключено из списка участвующих на экзаменах.

*[贵人 guìrén — 1) уважаемое (влиятельное) лицо; благородная (с дин. Хань ― титул чиновной придворной дамы и первой, после императрицы, из младших жён императора)]

Староста деревни никогда в жизни не видел высокопоставленных чинов, не говоря уже об орлиных когтях императорского двора, Цзинь И Вэй. Какой статус должен быть у уважаемой госпожи, чтобы Цзинь И Вэй могли называть ее благородной? Староста деревни не смел и думать об этом, поэтому, естественно, все, что они сказали, должно было быть сделано.

Семья Су обычно не овладали сердцами людей, а теперь Су Шэн дисквалифицирован на императорских экзаменах, поэтому ясно, что он никогда не сможет добиться успеха в жизни. Те, кого в прошлом задирал Су Шэн и ругала мать Су, были очень довольны, некоторые втайне радовались, а другие хотели подойти и поиздеваться над ними.

— Ах, глядите-ка, это же члены семьи Су! Разве ваша семья не говорила, мол возвыситесь до благородных, и ваша родная дочь наслаждается благословениями. Как получилось, что теперь вас вообще лишили званий?

— Расскажешь еще! Как ты можешь называть званием то, что у него отняли, когда он изначально не попал на экзамены?

— Хаха, это здорово, тебе больше никогда не придется сдавать экзамен.

В деревне не было секретов, и слух о том, что семья Су оскорбили дворян, вскоре распространился. Су Шэн все эти годы бил баклуши и ни в одном деле не преуспел. Раньше все присутствующие трепетали перед ник, так как он учился и в будущем мог участвовать в императорских экзаменах. Сейчас же зная, что у Су Шэна не будет в этой жизни благоприятной возможности, внезапно проявляли свое презрительное отношение, и поголовно поносили.

Отец и мать Су, которые всегда ценили сына больше, чем дочерей, относились к своему единственному сыну как к зенице ока и баловали его до такой степени, что он стал бесполезен. Теперь, когда ему отказали в пути к успеху, отец и мать Су, много плача, подумали о том, чтобы женить сына и предоставить внуку возможность учиться и стать чиновником. Однако, когда семья Су Шэна увидела, что у него нет ни денег, ни кого-либо еще, и что его репутация теперь подмочена, ни одна девушка не захотет выйти за него замуж.

Отец и мать Су искренне считали, что сын — продолжатель наследия, а дочери — убыточные товары для других семей. Что ж, ни одна чужая дочь не захочет выйти за него замуж. Наследие, которое они считали светом жизни, было разрушено их драгоценным сыном.

Это хуже, чем убийство отца и матери Су.

И поскольку  в прошлом мать Су  так много грешила своими устами, никто не хотел заступаться за них при беде. Вместо этого они бросали камни на упавшего в колодец. Семья Су не пользуется доверием, а староста деревни боится их и отказываетеся принимать на себя ответственность за них, день ото дня им становилось все труднее  Цзинь И Вэй, или Цинь И, был прав, когда обещал Чу Цзинь Яо, что жизни отца и матери Су будут в безопасности, но грехи, которые они совершили в прошлом, вернутся и будут преследовать их.

За преступлением следует заслуженное наказание.

В казармах Датуна Цинь И не удивился, получив указ из столицы.

Император вызвал наследного принца обратно во дворец.

Император вызвал наследного принца обратно во дворец.

Совершенно спокойный Цинь И приготовил свою лошадь.

В действительности Датун считался пограничной заставой (крепость), но на самом деле он находился недалеко от столицы, и для путешествия на быстрой лошади потребовался бы всего день и ночь. Если они поторопятся и не зайдут на пост отдохнуть, а уйдут до рассвета, то, возможно, им все же удастся войти в город ночью.

Но идти на встречу с императором - не самое важное дело, так зачем Цинь И так издеваться над собой. Он отправлялся на путь при дневном свете, а ночью хорошо отдыхал на посту, и только на следующее утро его фигура появилась у Чжэнъянских ворот. Услышавшие новость, люди из шести министерств теперь ждали по обе стороны главной дороги. Увидев появление Цинь И, многие из старых министров разрыдались и задрожали, опустившись на колени, чтобы отдать торжественное приветствие из трех коленопреклонения с девятикратным челобитьем:

— Ваше Высочество наследный принц, Вы наконец-то вернулись!

Это было мощное и убедительное заявление, стаккато всхлипывания. И чиновники, и придворные склонили головы при виде Цинь И, словно весь императорский город затих в этот момент. Это — вершина власти поднебесной, от мостов и реки до великих событий страны, каждый указ, который мог изменить эту огромную империю, издавался отсюда. Однако сейчас все присутствующие склонили головы и молча поклонились, с почтением ожидая шагов Цинь И.

Чем больше людей, тем сильнее проявляется страх перед властью, а упорядочивать и унифицировать - вещь, действительно, бросающая в холодный пот. Пока Цинь И шел по дороге, никто не двигался, никто не стоял прямо, и уж тем более никто не пытался смотреть прямо на него. Все ждали приближения Цинь И, и как только он проходил мимо, кричали:

—Тысяча лет Вашему высочеству наследному принцу!

Цинь И вошел через ворота Чжэнъян, пересек императорский город, разгрузил свое оружие у ворот Чэнтянь, а затем прошел по длинному дворцовому проходу, сопровождаемый только своим придворным слугой, к дворцу Цяньцин.

Когда евнух императора увидел Цинь И, он вежливо поклонился и улыбнулся:

— Ваше Высочество наследный принц, Вы вернулись.

— Хм.

Находясь в этом дворце из красного кирпича и зеленой плитки, величественном и торжественном, Цинь И бессознательно отбросил все свои эмоции и стал совершенно благородным и безупречным.

Здесь он вырос, но это место никогда не давало ему чувства принадлежности.

Через некоторое время евнух императора вышел и наклонился, чтобы открыть занавес для Цинь И:

— Его Величество уже знает, что Вы здесь, и ждет Вас внутри.

Цинь И незаметно кивнул, затем шагнул в зал. Император находился во внутренней комнате, в ярко-желтом обычном одеянии, стоя перед окном и дразня птиц. Повернувшись и увидев Цинь И, он отвернулся от него и вернулся к созерцанию своих императорских птиц.

— Вернулся.

Тон был непринужденным, как будто здесь стоял не его сын, а какой-то вассал, с которым он редко встречался.

— Да.

— Хорошо ли тебе было на границе в последние несколько лет?

Цинь И очень тихо рассмеялся, не скрывая своего сарказма:

— Благодаря тебе, я все еще жив и могу стоять здесь и слушать тебя*.

*[В оригинале он использовал «你» — ты, так оставлю]

Все дворцовые служанки и евнухи в зале склонили головы, не смея вмешиваться в разговор самых почтенных в мире отца и сына. За все годы император редко слышал, чтобы кто-то осмеливался говорить с ним в таком тоне, и только благодаря своему сыну он мог время от времени слушать эту, оскорбляющую слух, речь.

Укус, естественно, был колючим, и было приятно видеть, что император к нему привык. Странно сказать, если бы Цинь И был мягким и обходительным, послушным и почтительным, вежливым и добродетельным, император давно бы уже не мог спать, но отношение Цинь И, которое полно колючек, заставляло императора чувствовать себя неуютно каждое мгновение, но, как ни странно, не вызывало подозрений.

Император все обдумал — он, старший сын, обиделся на него за то, что случилось с его матерью, и по сей день отказывается нормально разговаривать с ним или с императрицей. Если бы кто-то сказал, что в этом была обида – естественно, но если бы кто-то сказал, что у Цинь И было мятежное сердце, император в это не поверил.

Люди были такими странными.

Раздражаенный император был немного смущен, но в то же время чувствовал своего рода  привычное спокойствие. Он не был зол, но продолжал:

— Ты не хочешь  видеть Нас*, а Мы не хотим тебя видеть. Так почему бы тебе просто не сказать что-нибудь и не поторопиться, закончить и разойтись? Когда ты писал Нам в последний раз, ты сказал, что просишь даровать брак с дочерью маркиза?

*[ 朕 zhèn —  Мы, то есть Я (император о себе, с дин. Цинь)]

— Не даровать, а издать указ о пожаловании титула.

— Цинь И, говорю тебе, поднебесной нет причин, по которой дети сами принимали решения о своих браках, даже если ты наследный принц, Этот Почтенный* еще не умер.

*[你老子 nǐlǎozi — Я - с оттенком высокомерия]

С древних времен все наследные принцы испытывали сметливость и смущение, при встрече с императором, произносящего слово «умереть»*. Но Цинь И издал полусаркастический, полунасмешливый легкий смешок и замял тему:

— Тебе не нужно так беспокоиться, просто издай указ.

— Ах ты…

Император был успешно раззадорен Цинь И, и сцена зашла в тупик, когда, по случайному совпадению, снаружи донеслись звуки восклицаний:

— Ее Величество Императрица прибыла.

Не говоря ни слова, Цинь И развернулся и собрался уходить, что привело императора в полубезумное раздражение:

— Вернись! Это твоя мать! И это твое отношение?

— Моя мать – императрица Вэнь Сяо, кто она?

Младшая императрица Ци только вошла в дверь, как услышала эти слова, а служанка тут же склонила голову и сделала вид, что не услышала их. Младшая императрица Ци тоже была немного смущена, она лишь на мгновение замерла, а затем продолжила идти внутрь, будто ничего и не слышала.

—  Оказывается, это наследный принц вернулся. Как замечательно, император чувствовал себя одиноко. Приятно знать, что наследный принц может составить компанию Его Величеству и развеять его скуку.

Цинь И даже не посмотрел на младшую императрицу Ци и сказал ей прямо в лицо:

— Это твоя роль - развеять скуку, а не моя.

Какой бы милостивой ни была младшая императрица Ци, она не могла держать себя в руках, когда кто-то говорил ей такое в лицо.

Младшая императрица Ци с обидой посмотрела на императора, а он был в ярости.

— Негодяй, ты смеешь говорить такие вещи при Нас, можешь себе представить, какой ты властный наедине. Похоже, ветры этих двух лет на границе так и не научили тебя моральным принципам преданности и сыновней почтительности, тащи свою задницу обратно и возвращайся, когда будешь знать, каким нужно быть сыном своей матери.

Старый евнух, стоявший перед императорским двором, увидев это, поспешил разрядить обстановку и сказал:

— Ваше Величество, наследный принц, что только не может сказать друг другу семья! Наследный принц вернулся из долгого путешествия и, должно быть, хотел увидеть Его Величество раньше. Хотя Его Величество ничего не говорил в последние несколько дней, однако в душе он тосковал по Вам. Так как же Вы можете ранить сердце Его Величества такими словами!

В эти времена люди, находящиеся внизу, имели свою ценность. С этим старшим дворцовым евнухом, служащим императору в течение многих лет, способностью улаживать конфликты, император и Цинь И могут сохранить лицо, по крайней мере, закончить дело наследной принцессы.

Выражение лица императора смягчилось, и он заговорил:

— Брак – распоряжение родителей, твой выбор принцессы - важный вопрос, давай подождем и поговорим об этом. Если тебе действительно нравится, сначала…

— Ты сказал, именно я выбираю себе принцессу,  – Цинь И не хотел слышать слова, которые последовали за словами императора, и просто прямо прервал его: – Раз я написал письмо, значит, я глубоко размышлял над этим. Я уже решил сделать ее наследней принцессой, другие не имеют ко мне никакого отношения, и меня это не волнует. Если ты все еще считаешь меня своим сыном, тебе лучше не доставлять мне хлопот в таком важном деле, которое касается всей моей жизни.

Император всегда испытывал неуверенность и отчаянность, когда сталкивался со своим старшим сыном, который полностью пережил события того года, связанные со старшей императрицей Ци. Император был слишком смущен, чтобы ответить отказом на слова Цинь И, сказанные им «всей моей жизни». После паузы он спросил:

— Ты принял решение?

— Да.

— Цинь И, ты – наследный принц, – император возвысился до редкой торжественности, а его тон выдавал величие правителя страны: – Твои жена и наложницы – не только твое личное дело, но и дело всего двора, и даже поднебесной. Ты можешь включить ее в Восточный дворец, если хочешь. Однако твоя главная жена не может выбрана небрежно. Она не только твоя жена, наследная принцесса императорской семьи, но и будущая мать нации!

Младшая императрица Ци слушала с улыбкой на лице, но когда она услышала «будущая мать нации»,  ее лицо сразу похолодело. Она не могла понять, почему император решил сделать Цинь И наследным принцем, когда он был таким высокомерным и надменным, и неоднократно проявлял неуважение к императору и к ней.

Цинь И невозмутимо сказал:

— Конечно, я знаю. Поскольку я осмелился написать премьер-министру и министрам кабинета министров, я, естественно, рассмотрел все аспекты. Она нежна и изысканна, достойна быть наследной принцессой; ее сердце чисто, а характер открыт, она достойна стать моей женой. Ваше Величество, пожалуйста, дайте мне указ о назначении Чу Цзинь Яо, пятой дочери маркиза Чан Син, супругой наследного принца.

Император слушал эти слова Цинь И, чувствуя торжественность, стоящую за Цинь И, и постепенно тоже стал серьезным. Он немного удивился и озадаченно спросил:

— Кто она такая, что может заставить тебя говорить такие вещи? Этот Почтенный никогда не слышал, чтобы ты кого-то так хвалил, даже когда тебя воспитывал. Разве ты не провел последние два года в Датун, где ты встретил эту женщину? Может ли быть, что она простолюдинка с границы... Нет, ты только что сказал, что она юная барышня из резиденции маркиза Чан Син.

Император был еще больше озадачен этим.

— Она не с границы, так откуда ты знаешь о ней и хочешь на ней жениться?

Цинь И немного смутился и сказал;

— Тебя это не должно волновать.

— Как меня не может волновать? – Император использовал «меня»*, когда был очень встревожен, - его выражение лица внезапно изменилось, и он бросил подозрительный взгляд на Цинь И: — Ты же не стал…

*[我 wǒ - просто «Я»]

— Нет! - Цинь И догадался, что имел в виду император. В душе он проклинал старого развратника — думаешь, все такие, как ты! Но Цинь И от неожиданности потерял дар речи, когда вспомнил, каким странным образом они с Чу Цзинь Яо встретились. На самом деле, его действия были не совсем джентльменскими, так как он вошел в будуар без ведома Чу Цзинь Яо, и молча наблюдал за каждым шагом Чу Цзинь Яо в течение нескольких дней, от открытой встречи гостей до сна наедине, он был рядом все время. Если бы Чу Цзинь Яо не плакала перед ним, и Цинь И не смог сдержаться, пожалуй, пока Цинь И не оправился от ран и не ушел, Чу Цзинь Яо не знала бы, что произошло.

По этой причине Цинь И всегда мучила совесть, особенно по отношению к Чу Цзин. К счастью, Чу Цзин, маркиз Чан Син, ничего не знал об этом, как и император перед ним, поэтому Цинь И мог сказать со всей праведностью мира:

— Не думай обо мне в таком неприятном смысле, она очень дисциплинированная и никогда не делала ничего плохого, – сказав это, Цинь И призрачно добавил: – И я тоже.

Император некоторое время смотрел на Цинь И и чувствовал, что его старший сын был непослушным, но у него было четкое понимание того, что правильно и неправильно, и он никогда бы не поступил как злодей. После слов Цинь И, император постепенно смягчился, а главное, это был единственный раз, когда Цинь И обратился к нему с просьбой после смерти старшей императрицы Ци.

Если бы это был кто-то другой, император бы уже разрешил, но именно Цинь И хотел титул наследной принцессы. Император посчитал, что это опрометчивый способ короновать принцессу, ведь он никогда не встречал эту женщину и даже не слышал о ней. Титулирование наследной принцессы - это важное событие, уступающее лишь титулированию Императрицы и наследного принца, можно ли делать это так необдуманно?

Император нахмурился и спросил:

— Кто она? Каков ее характер и каков ее возраст? Кто ее отец, и почему Мы не слышали о маркизе Чан Син в столице.

Цинь И втайне язвил, глядя на него, императора — даже не знал, какие маркизы есть в столице. Цинь И пришлось напомнить:

— Чу Цзин, маркиз Чан Син, его дед стал маркизом благодаря его успеху в усмирении Южного восстания в ранние времена. Еще при первом поколении маркиза Чан Син семья Чу вернулась в свое родовое поместье в Тайюань.

— Значит, эта женщина выросла в Тайюане?

— Верно.

— Это еще более странно; ты вырос в столице и сразу же отправились в Датун во время твоей первой поездки, в то время как эта женщина родилась в Тайюане. Датун так далеко от Тайюаня, откуда ты узнал о ней и хочешь сделать ее женой?

Цинь И втайне досадовал, что это действительно хлопотно, и поднял брови, задавая риторический вопрос;

— Ты готов отдать указ или нет?

— Посмотри, что ты говоришь.

Император гневно посмотрел на Цинь И. Если бы кто-нибудь другой осмелился побудить его написать указ, император приказал бы кому-нибудь вывести его и забить до смерти палками. Но если его заменит Цинь И, император считал это нормальным, соответствующим сильной, самолюбивой натуре своего старшего сына, а тот факт, что это было сделано ради его любимой женщины, делал эти действия еще более правдоподобными.

Император уже был убежден, но не показал этого на своем лице, только махнул рукой и сказал:

— Ты можешь спуститься первым, у Нас есть свои идеи.

Цинь И знал, что в этом деле нельзя спешить. Правила императорской семьи были бесконечны, а наследная принцесса, в частности, была главным приоритетом. Проблембно – если император согласится на все сразу. Более того, помимо убеждения императора, выбор наследной принцессы также требовал учета сил в династии.

Цинь И сделал вид, что на мгновение задумался, а затем покорно отступил. На протяжении всего процесса он не смотрел в сторону младшей императрицы Ци.

Младшая императрица Ци продолжала улыбаться, как будто она не могла почувствовать отношение Цинь И. Когда Цинь И ушел, младшая императрица Ци наклонилась к императору, топнула ногой и сказала нежным голосом:

— Ваше Величество…

Император обнял младшую императрицу Ци и успокоил ее:

— У него такой характер, не обращай на него внимания. Ты его старшая, так что потерпи еще немного.

И снова младшая императрица Ци в душе ненавидела то, что был очень послушен ей большую часть времени, но когда дело касалось наследного принца, император был очень снисходителен. Младшая императрица Ци за эти годы тайно и в открытую заводил пустые разговоры в постели, и любой другой министр умер бы тысячу, дважды по восемь и сотни раз, но Цинь И по-прежнему пользуется доверием императора, и его положение наследного принца надежно, как неприступная крепость.

Младшая императрица Ци в правду не понимала. Вместо милого и почтительного сына император выбрал в преемники самого колючего и противного. Это правда, что мужчины все дешевки — чем хуже с ними обращаются, тем больше им нравится. Они не выносят, когда к ним хорошо относятся!

Стиснув зубы, младшая императрица Ци подумала, что должна показать свою добродетель в мягкой и деликатной манере.

— Ваше Величество, не волнуйтесь, хотя наследный принц рожден не мной, в моем сердце он ничем не отличается от моего собственного сына.

Ушам императора было приятно слышать такое:

— Цинь И и ты уже близки по крови, и это правильно, что вы двое всегда должны быть ближе, чем с обычной императорской супругой. Когда он был ребенком, ему даже нравилось быть рядом с тобой; будет правильно, если вы не будете жить врозь.

Младшая императрица Ци жестко улыбнулась в ответ.

Младшая императрица Ци и Цинь И не были близки, она была младшей сестрой матери Цинь И.

Цинь И был в раздраженном настроении весь день после встречи с младшей императрицей Ци во дворце Цяньцин. Цинь И вернулся во дворец Цицин после того, как вышел от императора.  Снаружи для обозначения этого дворца часто используется другое название — Восточный дворец.

Цинь И жил здесь столько, сколько себя помнил, но, к сожалению, этот дворец не дает Цинь И никакого чувства «дома». На самом деле, с того момента, как он вошел во дворец, эмоции Цинь И не могли показывать ничего, кроме сдерживания.

Цинь И внезапно вспомнил Чу Цзинь Яо, и ему показалось, что рядом с Чу Цзинь Яо любой может расслабиться. Даже если это было что-то бессмысленное, но наблюдать за тем, как это делает Чу Цзинь Яо, было неожиданно успокаивающе. Цинь И знал, что не только он чувствовал это, но и другие тоже.

Но с этого момента никто больше не должен был знать.

…

В кабинете министров и в глубине дворца происходит тихая, но драматическая перетряска почвы в связи с назначением наследной принцессы. Император еще не занял свою позицию, а у нескольких членов кабинета министров есть свои мысли, но все как один чувствовали поспешность. Младшая императрица Ци, с другой стороны, была нехарактерно агрессивна в убеждении императора согласиться.

Причина проста: младшая императрица Ци чуть не проснулась от смеха под одеялом после расследования биографии этой загадочной пятой юной барышни маркизата Чан Син. Хотя ее мать приехала во дворец всего несколько дней назад и рекомендовала ей барышню из резиденции цзюньван, но какое это имело значение, она была императрицей, должна ли она отвечать все утвердительно? Пока был лучший вариант, потерять лицо перед кем-либо не составляло проблемы. Младшая императрица Ци не собиралась защищать лицо своей матери, а затем разрушать свои большие планы.

По сравнению с внучкой главного министра Фань, уездной принцесой, младшей императрице Ци действительно больше нравилась Чу Цзинь Яо. В списке возможных наследных принцесс, составленном для Цинь И, уездная принцесса резиденции принца Хуэй Лин даже не значилась. Уездная принцесса резиденции принца с другой фамилией даже не мог считаться настоящей уездной принцессой в глазах этих влиятельных людей в имперском городе. С таким количеством принцесс и принцев в столице, может ли она вставлять слово?

Младшая императрица Ци активно убеждала императора согласиться на брак Цинь И, и чем скорее будет издан указ о браке, тем лучше. Неожиданно, но это то, чего желали императрица с Цинь И.

Женщины Тайюаня не знали о том, что происходит в столице, и теперь собрались на заднем дворе резиденции губернатора, радостно наслаждаясь цветами и смеясь.

Чу Цзинь Яо также была приглашена быть среди них. Из-за произошедшего в прошлый раз, дело между Чу Цзинь Яо и резиденцией принца полностью провалилось. Чу Цзинь Яо не осмеливалась показать это, но на самом деле она была очень счастлива, в то время как старая фужэн Чу, из-за слов Вэй У, некоторое время не могла понять ничего и не решалась необдуманно заниматься сватовством Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо нравилось то, как обстояли дела сейчас, она была счастлива и сосредоточена на своих делах, и ей не нужно было беспокоиться о замужестве. Грубо говоря, ее муж и свекровь были чужими людьми, и кому охота иметь с ними дело.

Напротив, положение Чу Цзинь Мяо в резиденции маркиза Чан Син становится все более неловким из-за дел семьи Су. Она говорит, что не знает отца и мать Су, и что это дело не имеет к ней никакого отношения от начала и до конца - но кто ей верит?

Чу Цзинь Мяо, наконец, почувствовала, что ситуация немного неприятная, и попыталась помириться с Линь Си Нин, одновременно заискивая перед уездной принцессой. Однако отношение Линь Си Нин было настолько очевидным, что весь маркизат мог прочитать его.

До того, как дело было улажено, старая фужэн Чу не желала обсуждать ситуацию до конца, поэтому она позволила Чу Цзинь Мчо все это время прыгать вокруг. По сравнению с ней, старая фужэн Чу больше беспокоилась о Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо теперь уже основательно поднаторела в старой поговорке, где один не может подняться по лестнице благородства, а другой не может завоевать сердца низменных*. С резиденцией принца ничего не получится, и войти в другие столь же высокопоставленные семьи было бы сложно. Если бы она выбрала из семьи кого-то, кто понравился Чу Цзинь Яо, старая фужэн Чу снова почувствовала бы жалость. Чу Цзинь Яо - Ди-дочь, с потрясающей внешностью и спокойным характером, и она достойна того, чтобы жить только в могущественной и благородной семье.

*[ 高不成低不就 Pinyin gāo bù chéng dī bù jiù — пословица, означает описание дилеммы в поисках работы или брака]

Самое главное, что именно имел в виду Вэй У перед уходом?

Странные мысли посещали старую фужэн Чу касательно Вэй У. Но она заметила — Вэй У относится к Чу Цзинь Яо с уважением, не так, как влюбленный, а как подчиненный к хозяйке. Это еще больше озадачило старую фужэн Чу, что именно хотел Вэй У?

Чу Цзинь Яо также отправила своих людей расспросить о семье Су и узнала, что отец и мать Су не пострадали, но Су Шэн был отстранен от императорских экзаменов до конца жизни и никогда больше не сможет участвовать в них, не говоря уже о том, чтобы стать чиновником. Чу Цзинь Яо была удивлена — слова этого Чжун дажэна из Цзинь И Вэй имели такую большую силу? На этот раз Чу Цзинь Яо полностью поняла, что на самом деле представляет собой разведчики Цзинь И Вэй, и какой властью они обладают.

Чу Цзинь Яо была благодарна за расположение Чжун дажэн из Цзинь И Вэй; семья Су почти разрушила ее жизнь, так что пусть Су Шэн узнает, каково это - разрушить всю свою жизнь.

Поистине успокаивает, поделом им! Отец и мать Су в конце концов причинили вред своему единственному сыну ради родной дочери.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула — иметь силу в самом деле приятно.

После своего удивления она вернулась в свой мир и слушала, как в будуаре вокруг нее говорят о самой модной одежде и украшениях.

Сегодня хозяйкой дома была жена губернатора, и многие семьи пришли в резиденцию, поддержать ее. Многие фужэн привели в резиденцию своих барышень, и фужэн собрались вместе, поболтать, пока молодые девушки сидели в саду, смеялись и играли вместе.

Ветер дул немного прохладнее, и вскоре пошел мелкий дождь. Дождь был не слишком сильным, и вместо того, чтобы переместиться в помещение, девушки сидели в павильоне, наблюдая за ним и беседуя.

Чу Цзинь Яо слушала разговор одной из девушек, как вдруг снаружи послышался смех, и вбежала служанка с улыбкой, дабы доложить:

— Юные барышни резиденции принца Хуэй Лин здесь.

Движения Чу Цзинь Яо были немного скованными, из-за вопроса о супруге Шицзы и цэфэй, Чу Цзинь Яо и резиденция принца Хуэй Лин были в полном тупике, хотя и не до такой степени, чтобы настроиться друг против друга, но лучше было не встречаться.

Сегодня, если бы Чу Цзинь Яо знала, что придут уездная принцесса и юные барышни резиденции принца Хуэй Лин, она бы не пришла. К сожалению, все было не так, как должно быть, и раз уж дошло до этого, Чу Цзинь Яо могла только притвориться, что не знает, и сидела в самом конце, слегка избегая барышень семьи Линь.

К сожалению, она готова избегать их, другие же нет.

Через некоторое время уездная принцесса, с горящими глазами, пришла к ней Чу Цзинь Яо специально. И как только они встретились, даже не дожидаясь реакции Чу Цзинь Яо, она сказала в приветственной манере.

— Я слышала, что вторая тетя приходила к вам несколько дней назад поболтать, а ты выставила ее в некрасивом свете? Откуда у тебя смелость смотреть свысока на нашу резиденцию принца?

Чу Цзинь Яо не хотела больше ничего говорить, она теперь считалась полувозвращенкой из брака, и кто бы ни был виноват в таких делах, в проигрыше всегда оказывалась женщина. Чу Цзинь Яо была в хорошем настроении и не хотела говорить о браке, особенно об этом оскорбительном браке резиденции принца…

— Уездная принцесса, такие вопросы касаются имени и чести, и не для нас, девочек, чтобы говорить о них. Если Вам есть что сказать, давай поговорим об этом наедине позже.

Однако уездная принцесса считала себя превыше всех, и в эти дни ее очень уважали, и она все больше и больше относилась к себе как к наследной принцессе, поэтому она не слышала ничего, что идет не в ее пользу. Увидев, что Чу Цзинь Яо говорит не то, что она хотела услышать, советуя поболтать  попозже, уездная принцесса была недовольна и сказала резким голосом:

— Как ты смеешь отказывать мне? Ты знаешь, кто я? Ты моя спутница по учебе! Я задала вопрос, ты смеешь не отвечать?

— Уездная принцесса, я Ваша спутница по учебе, но не Ваша служанка.

Чу Цзинь Яо встала, подумав, что она не может позволить себе шутить и прятаться, раз уж уездная принцесса решила остаться здесь, она может просто переместиться в другое место, чтобы избежать дождя.

Уездная принцесса была в ярости от выступления Чу Цзинь Яо и кричала, тыча пальцем:

— Напрасно я так хорошо к тебе относилась, но ты так неблагодарна! То, что они сказали, правда, ты все это время вынашивала злые намерения, пытаясь через меня проскочить на более высокую должность!

— Неблагодарная?

Чу Цзинь Яо чуть не рассмеялась в отчаянии, как смеет человек, который давил ее стать цэфэй, говорить при ней о неблагодарности. Взгляд Чу Цзинь Яо остановился на Ян Цися и Чу Цзинь Мяо, стоявших позади уездной принцессы, и она уже знала, кто «говорил».

— Уездная принцесса, прежде чем называть кого-то неблагодарным, лучше заранее узнайте, что опять натворила Ваша семья, – Чу Цзинь Яо встала и сказала с холодным лицом: – Пожалуйста, отойдите в сторону, я хочу выйти.

Уездная принцесса также затаила дыхание и высоко подняла подбородок, набравшись смелости:

— Ты были груба с нашей резиденцией принца и все еще хочешь уйти? Если ты неуважительна ко мне, неуважительна к резиденции принца, выступаешь против вышестоящих, посмотрим, кто посмеет выпустить тебя.

Правда, их семья была резиденцией принца с другой фамилией, но жест и тон ее голоса явно указывали на что-то другое.

Все девушки в павильоне нашли предлог, чтобы выйти, когда уездная принцесса пришла со своими людьми. Теперь прислушиваясь к словам уездной принцессы, лица многих девушек не изменились. Но взгляды на Чу Цзинь Яо из уголков их глаз были расчетливыми и все прикинулись не причастными.

Многие из тех, кто слышал об этом, теперь смутно догадывались, что уездная принцесса резиденции принца Хуэй Лин добьется больших высот.

Независимо от того, правдивы слухи о наследной принцессе или нет, звание уездной принцессы - это то, что невозможно подделать. Она уже была уездной принцессой, и ее семья была намного выше, чем у этих девушек, а теперь она могла выйти замуж в настоящую имперскую семью, так кто бы мог опозорить уездную принцессу в такое время?

Когда пошел дождь, группа остановилась у входа в резиденцию маркиза Чан Син несмотря на дождь.

— Хозяин, – вернулся коротко одетый мужчина и сообщил: – сторож сказал, что все их дамы ушли на банкет в резиденцию губернатора, и только старая фужэн сейчас в резиденции.

— В резиденцию губернатора?

Говоривший мужчина был молод и красив, и тонкие капли дождя попадали на его тело и лицо, словно он нежно вытирал воду с фарфора, подчеркивая его яркие и нежные полутона.

— Наследный принц, дождь, кажется, усиливается, не хотите сначала укрыться?

— Нет необходимости.

Цинь И, одной рукой натянул поводья, повернул голову лошади и сказал низким, но непререкаемым тоном:

— Идем прямо в резиденцию губернатора.

Чу Цзинь Яо уже стояла в углу, уездная принцесса агрессивно приближалась со своими людьми, а служанки стояли слева и справа, загораживая ей проход.

Чу Цзинь Яо прошлась взглядом по всем, скорее забавляясь, чем пугаясь. Этот поступок уездной принцессы, высокопоставленной знатной барышни, возможной будущей наследной принцессы — такой же детский, как и у детей в ее деревне.

Подумав так, Чу Цзинь Яо заговорила:

—Уездная принцесса, не кажется ли Вам, что такие детские уловки угрожать людям - это ребячество? И Вы продолжаете говорить, что я груба. Уездная принцесса, прежде чем так говорить, хотя бы подумайте о том, что сделала ваша семья. Неужели только ваша семья может издеваться над людьми, а другим даже рта открывать нельзя?

Чу Цзинь Яо придя в раздражение невозмутимо прорычала:

— Отойдите, я ухожу.

Уездная принцесса была в ярости, ее глаза сверкали, а Чу Цзинь Яо была не из тех, кто склоняется и говорит приятные вещи.

Когда обстановка зашла в тупик, девушка, стоявшая у павильона, сказала:

— Все пришли на банкет радостными, вернуться тоже  должны таковыми. Если вам есть что сказать, давайте мирно поговорим, если нет, разойдемся в разные стороны.

Чу Цзинь Яо была удивлена — все наблюдали за пожаром с другой стороны реки, но все же нашелся кто-то, кто осмелился выйти и заговорить? Чу Цзинь Яо посмотрела в сторону говорившей и обнаружила, что та была высокая девушка с квадратным лицом и героическими бровями. Хотя она выглядела стройной, пожалуй, в глазах старших она была слишком твердолобой и недостаточно мягкой.

Однако в глазах Чу Цзинь Яо эта девушка, осмелившаяся сказать слова правды при всех, была очень праведным человеком. Когда эта девушка заговорила, хозяйка дома, фужен семьи губернатора, тоже поспешила подойти и с улыбкой сказала:

—Уездная принцесса, пятая юная барышня Чу, оказывается, вы все здесь. На улице ветрено, вы могли бы поговорить внутри.

Эти слова вывесли всех из затруднительного положения. Жена губернатора, как хозяйка, только потеряет лицо, если что-то пойдет не так на банкете, поэтому, хотя ее нисколько не волновали Чу Цзинь Яо и уездная принцесса, она не могла просто ничего не сказать.

Было ясно, кто-то решил стать посредником, но уездная принцесса все равно чувствовала себя несчастной и отказывалась идти навстречу. Уездная принцесса не знала, что значит «выбрать легкий путь»,  но Чу Цзинь Яо тоже не боялась, она просто спокойно и открыто смотрела на уездную принцессу.

В комнате воцарилась неловкая тишина, а собравшиеся вокруг девушки смущались и немного злорадствовали. Человеку свойственно наблюдать за весельем, и они разбрелись небольшими группами неподалеку друг от друга, желая увидеть, чем закончится интрига.

Пока все шептались, к ним подошел человек, похожий на оруженосца, одетый в красное. Он улыбнулся и сложил руки в приветствии:

— Уважаемые барышни, простите за беспокойство.

Девушки удивленно обернулись и нахмурились, позволяя служанке преградить путь,  и та сжимая платок, сказала:

— Кто настолько бестактен, что впустил слугу во двор?

Было очень невежливо пускать на дамский банкет такого слугу,, поэтому неудивительно, что девушки выглядели отвратительно.

Среди толпы у уездной принцессы было совершенно другое выражение лица, ее глаза расширились от удивления, и она не могла не сделать два шага вниз:

— Евнух Линь, что ты здесь делаешь?

— Евнух!

Девушки были удивлены еще больше, чем раньше. Не просто удивлены, а шокированы.

Жена губернатора была ошеломлена еще больше: как в их доме мог быть евнух? Какой человек мог иметь при себе евнуха!

Сяо Линьцзы не обратил внимания на очень разные взгляды женщин, он продолжал улыбаться, его глаза встретились с глазами Чу Цзинь Яо, и он поклонился издалека:

— Пятая юная барышня. Уездная принцесса.

Чу Цзинь Яо ответила на приветствие Сяо Линьцзы, в то время как уездная принцесса была настолько взволнована, что не потрудилась ответить на приветствие и сразу же выбежала из павильона, осмотреться.

Действительно, через озеро в беседке стоял юноша заложив руки за спину и смотрел в сторону этого места. Озеро было покрыто белым туманом от дождя, скрывающим фигуру юноши, но даже сквозь завесу дождя можно было почувствовать его ауру, которая потрясла все вокруг.

— Его Высочество наследный принц?

Чу Цзинь Яо тихо прошептала, чуть ли не подумав, что вступила в мир сновидений. Иначе как бы она могла оказаться здесь и увидеть наследного принца, который должен был находиться на границе?

Под стук дождя Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, как наследный принц посмотрел на нее, затем быстро отвернулся и наклонив голову, безразлично приказал что-то благородному, после чего ушел, не оглядываясь. Он пересек коридор, его силуэт скрыли зеленые деревья. Отраженный светом, вскоре исчез из виду.

Если бы не тот факт, что так много людей пыхтели и выдыхали холодный воздух, Чу Цзинь Яо могла бы подумать, что она сошла с ума.

У многих дрожали руки и трепетали сердца, они сжимали руки окружающих и взволнованно шептались.

— Это наследный принц? Как наследный принц мог оказаться здесь! Боже мой, наследной принц так молод.

Да, как наследный принц мог оказаться здесь? Сердце Чу Цзинь Яо не могло не заныть: неужели это из-за уездной принцессы? Похоже, мечта о наследной принцессе уездной принцессы действительно сбылась?

Немногие из присутствующих девушек были дурами, и то, о чем подумала Чу Цзинь Яо, они, естественно, тоже подумали. На этот раз толпа смотрела на уездную принцессу совершенно по-другому, среди них начался неясный ажиотаж. Что касается уездной принцессы, то, как только она увидела наследного принца, ее щеки покраснели настолько, что с них едва не капала кровь.

Количество людей, окружавших уездную принцессу, увеличивалось, и Сяо Линьцзы обнаружил, что с тех пор, как его господин показал свое лицо, о нем, евнухе императорского дворца, совсем забыли. Сяо Линьцзы пришлось кашлянуть, чтобы напомнить взволнованным девушкам, что он еще не ушел.

Сяо Линьцзы спросил с улыбкой:

— Барышни, только что наследный принц заметил, что вы все собрались здесь, и потому он прислал меня, чтобы задать несколько вопросов. Интересно, что же вы делали?

Кто теперь будет говорить о таких пустяках?

— Ничего серьезного, не беспокойтесь, евнух.

— Хорошо, что ничего серьезного.

Сяо Линьцзы многозначительно улыбнулся и краем глаза увидел, как Чу Цзинь Яо повернулась и пошла прочь. Он в душе усмехнулся, бросил скрытый взгляд на собравшихся и с улыбкой ушел.

Чу Цзинь Яо воспользовалась толпой, беседующей с евнухом Линь, и тихонько ушла сама. Выйдя из этого места, Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох.

Лин Лун подумала, что Чу Цзинь Яо была расстроена из-за уездной принцессы и резиденций принца. И в таких вопросах Лин Лун не знала как утешить ее.

— Барышня, Вы не должны отчаиваться. Человеческая жизнь такова, даже если они возвысятся, они могут прожить свои дни не так хорошо, как барышня. Не волнуйтесь, Вас ждет хорошая судьба.

— Этим слова мы можем сказать только себе для спокойствия.

Закончив говорить, Чу Цзинь Яо посмотрела на капли дождя, капающие под карнизом, и не могла не почувствовать себя немного подавленной.

Если дело между уездной принцессой и наследным принцем дошло до завершения, то она, та, кто посмела отвергнуть резиденцию принца Хуэй Лин и даже прилюдно затеяла перепалку с будущей наследной принцессой, не сможет извлечь из этого ничего хорошего.

— Лин Лун, давай прогуляемся.

— Да.

Чу Цзинь Яо взяла с собой Лин Лун и бесцельно гуляла по саду вдоль веранды. Она прошла мимо угла и вдруг обнаружила, что перед подставкой для цветов стоит человек.

Зеленая листва взбирались по всему деревянному каркасу, а красные цветы украшли интерьер. Дождь омывал красные цветы и зеленые листья, делая их более красными и зелеными. Мелкие капли дождя падали сквозь щели в листьях и медленно, но регулярно стекали на землю. Поскольку снаружи подставка была покрыта листьями, внутри она была слегка тускло освещена, и казалось, стоящий человек, попросту блестел.

— Шицзы?

— Впервые увидев это место, я подумал, что тебе оно должно понравиться.

Чу Цзинь Яо замолчала и долго не говорила.

Наблюдая за этой сценой, Линь Си Юань горько улыбнулся, склонив голову:

— Тебе не нравится? Или теперь ты даже не хочешь со мной разговаривать.

— Шицзы, незнакомым мужчинам и женщинам запрещено сближаться, и мы с Вами уже далеко не двоюродные родственники. Идет сильный дождь, позаботьтесь о себе, я Вас покину.

— Двоюродная сестра Цзинь Яо, – Линь Си Юань вдруг громко сказал: – Мне жаль.

Чу Цзинь Яо не могла не остановиться. После того, как этот инцидент произошел так давно, это первый раз, когда она услышала, как кто-то сказал ей: «мне жаль».

— Я считал это счастливым браком, но не думал, что мое предположение доставит тебе столько хлопот. Я уже попросил у отца приказ отправиться в столицу учиться, поэтому мне не нужно ничего говорить о женитьбе. Я уеду через несколько дней, а значит, больше не появлюсь перед тобой.

— То, что Шицзы решил отправиться учиться достойно восхищения, – Чу Цзинь Яо сказала: – Поздравляю Шицзы, желаю шаг за шагом добиться процветающего будущего.

Линь Си Юань равнодушно улыбнулся, выслушав эти слова, и склонил голову. Он остался в резиденции принца ради Чу Цзинь Яо, теперь же покидает ее ради нее. Как бы он хотел услышать эти слова из уст собственной жены, но, к сожалению, он ее потерял от рук ближайших родственников.

Линь Си Юань даже не знал, кого винить.

Он слушал звук дождя, бьющего по листьям, когда Чу Цзинь Яо, одетая сегодня в красное и белое, стояла далеко за цветами. Дождь капал вокруг нее, а Чу Цзинь Яо стояла тихо. Цветы позади нее, казалось, внезапно потеряли свой цвет, также, казалось, становились все более и более насыщенными и изящными. Линь Си Юань вдруг вспомнил, как впервые увидел Чу Цзинь Яо: красивая девушка спрыгнула с дерева, как летящая птица, ее бело-пурпурная юбка распахнулась, как павлин, раскрывающий свои перья, мгновенно ослепив его.

Тогда он задался вопросом, чья маленькая девочка была такой живой.

Неожиданно она в мгновение ока превратилось в эту невозмутимую особу.

Когда она стояла там молчаливая, на ум приходили такие слова, как букет цветов и горы парчи.

— Двоюродная сестра Цзинь Яо, мне не следовало приходить сегодня, но я все равно хочу увидеть тебя снова, в последний раз. Я прошу прощения от имени моей семьи, я никогда не думал, что они могут так поступить.

— Шицзы, цзюньванфэй и старейшина делают это для Вашего же блага, так что нет смысла говорить об этом. В конце концов, мы не предназначены друг для друга, так что Вам не нужно больше упоминать эти слова.

— Не предназначены…

Линь Си Юань, казалось, был глубоко уязвлен этими словами. Он стоял на месте с холодными остатками дождя, взгляд будто устремился на бесконечность, а глаза полны печали. И Чу Цзинь Яо попрощалась со сложенными руками, развернулась и пошла в сторону заднего двора.

— Цзинь Яо, – через увеличивающееся расстояние голос Линь Си Юань отчетливо доносился из-за спины: – с самого начала я хотел взять тебя к себе достойным и приличным образом, как подобает жене, и никогда не имел других мыслей, кроме этой. Даже сейчас.

Прислушиваясь к его словам, Лин Лун слегка встревожилась и забеспокоилась; слова Шицзы были настолько откровенны, он почти признался в своих чувствах прямо. Услышав это, Чу Цзинь Яо без жалости продолжала идти вперед, не оглядываясь.

Однако, повернув за угол, Чу Цзинь Яо замерла.

Она была так отвлечена древесной подставкой для цветов, что не заметила, как прошла дальше по коридору, свернула за угол, а там было что-то еще.

Ни Чу Цзинь Яо, ни Линь Си Юань не заметили, что за поворотом в коридоре стоял человек.

Завидев посетителя, Чу Цзинь Яо замерла на несколько мгновений, и только после того, как Лин Лун тихонько ударила ее, она очнулась, как ото сна, поспешно склонила голову и поприветствовала:

— Ваше Высочество наследный принц.

Цинь И действительно не ожидал, что Чу Цзинь Яо еще не заметила его, но первым делом слушала того.

Позади него Сяо Линьцзы только и мечтал отрезать скбк уши.

Он встал достаточно далеко, чтобы быть уверенным, что ничего не услышит.

Сяо Линьцзы с кислым выражением лица все больше и больше чувствовал, что наследная принцесса не обязательно в беде, но он боялся, что именно он попадет  в беду.

Лицо Чу Цзинь Яо покраснело от смущения, когда ее подслушал посторонний мужчина, мужчина с большим статусом. Линь Си Юань заметив что-то неладное, подошел к Цинь И, и тоже был ошеломлен.

Линь Си Юань без слов протянула руку, желая проводить Чу Цзинь Яо, и взгляд Цинь И почти сразу же уперся в руку Линь Си Юань.

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо заметила и поспешно отошла на два шага в сторону.

Линь Си Юань в недоумении отдернул руку и сказал:

— Приветствую Ваше Высочество наследного принца. Почему Ваше Высочество здесь?

— Как ты смеешь спрашивать меня, – Цинь И не показывая эмоции, холодно усмехнулся, слегка наклонил подбородок к Чу Цзинь Яо: – Ты иди первой, мне нужно кое-что сказать ему.

Что за тон такой… Чу Цзинь Яо слушала до мурашек по всему телу, она не хотела оставаться ни на минуту дольше, сразу поклонилась и ушла сама.

Выйдя из этого места, Лин Лун также испустила долгий вздох и с замиранием сердца произнесла:

— Барышня, наследный принц останется один. Почему мне кажется, что наследный принц очень странный?

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Я тоже это чувствую.

Она подумала о тоне голоса наследного принца — когда она уходила, как будто он наставлял свою жену...

Чу Цзинь Яо тут же прервала свои дерзкие фантазии и сказала Лин Лун:

—Забудь, это не то, с чем мы можем справиться. Позже не говори об этом другим.

— Конечно, я знаю.

Однако Чу Цзинь Яо и двое из них только успели отойти на два шага, как сзади раздался звук приближающихся шагов и пронзительный голос:

— Пятая юная барышня, останьтесь.

Сяо Линьцзы догнал их, отвесил Чу Цзинь Яо поклон, достал что-то из рукава и сказал:

— Пятая юная барышня, в прошлый раз Ваша нефритовая подвеска потерялась в резиденции принца Хуэй Лин, наследный принц нашел ее подумал, что он стоит целое состояние. Только вот шелковая нить была не очень красивой. Наследный принц приказал кому-то сделать еще одну сразу после своего возвращения, и на этот раз он просто нашел возможность вручить ее Вам.

Чу Цзинь Яо не могла не издать «ах»:

— Значит, золотая шелковая нить, которую я не смогла найти в прошлый раз, не потерялась, а была... Его Высочеством наследным принцем.

Улыбка Сяо Линьцзы осталась неизменной, как будто он совсем не понимал:

— Его Высочество почувствовал себя плохо и утаил ее. Это новая шелковая нить, наследный принц приказал мне отдать ее барышне, чтобы потом она смогла заменить на новую.

Смею ли я сказать, что эту нить все еще нужно носить?

Чу Цзинь Яо и Лин Лун молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Мало того, что наследный принц взял на себя смелость отнять у нее нефритовую подвеску, так он еще и попросил ее заменить нить, на которую он дал?

Даже у самых благородных людей нет таких неразумных обычаев, не так ли?

Но он был наследным принцем, у него согли быть.

Лин Лун явно чувствовала, что это не соответствует правилам, но в итоге ей пришлось принять это доброжелательно, не смея возмущаться. Кто осмелится противиться тому, что дал наследный принц?

Посмотрев, как Лин Лун взяла ее, Сяо Линьцзы сложил руки перед собой, слегка наклонился, подошел к Чу Цзинь Яо и улыбнулся:

— Пятая юная барышня, получали ли Вы какие-нибудь письма из столицы за последние два дня?

— Из столицы? – Чу Цзинь Яо была неуверенна и растерянно смотрела на Сяо Линьцзы.

Сяо Линьцзы понимал, что наследный принц должен был заехать в Тайюань «по пути», после того как разберется с делами в столице. Просто он не ожидал, что они отправятся на два дня позже евнуха с императорским указом, и они прибыли, когда указ был еще в пути.

Сяо Линьцзы не хотел больше ничего говорить, зачем ему вмешиваться в дела хозяина, поэтому он сказал:

— Поскольку этого еще не произошло, барышне следует подождать еще два дня. В эти два дня Вы можете развлекаться на улице сколько угодно.

Боюсь, будет трудно выйти в свет, когда получите указ о браке, ведь правила императорского дома так велики.

Сяо Линьцзы бросил кучу странных слов, затем улыбнулся им и повернулся назад.

Лин Лун долго смотрела и не могла удержаться:

— Барышня, как Вы думаете, наследный принц…

— Лин Лун, – голос Чу Цзинь Яо был на редкость строгим, когда она сурово крикнула: – Без глупостей.

Но даже несмотря на это, Чу Цзинь Яо не могла подавить все более явные догадки в своем сердце, и она почувствовала тревогу.

Уездная принцесса собиралась стать наследной принцессой, а евнух рядом с наследным принцем наставлял ее... так сердце Чу Цзинь Яо похолодело. Она рассеянно вышла из сада, намереваясь вернуться на банкет, чтобы посидеть. Но они только вышли, как столкнулись лоб в лоб со служанкой.

Служанка выглядела встревоженной и неловкой, но когда она увидела Чу Цзинь Яо, то почувствовала заметное облегчение:

— Пятая юная барышня, где Вы были, Вы заставили нас искать Вас. Пойдемте со мной скорее, фужэн и четвертая юная барышня с барышнями уже собрали вещи и ждут только Вашего возвращения, чтобы отправиться в путь.

— Уезжаем?

— Да. Старая фужэн прислала сообщение, что дома большое событие и что все должны немедленно вернуться.

Служанка, пришедшая передать послание, знала только одно, но не знала другого. Увидев Чу Цзинь Яо, она не смогла устоять и, взяв ее за руку, потащила прочь. Чу Цзинь Яо нахмурилась, сдерживаясь, чтобы ничего не сказать, и спросила:

— Бабушка сказала в чем дело? Это немного невежливо — быть гостем в чьем-то доме и уйти, не попрощавшись с хозяином.

— Конкретно не сказала, старая фужэн только распорядилась, что это дело столичное, так что барышню ничем не задержать, может собрать вещи обратно.

Дело столичное... Чу Цзинь Яо и Лин Лун взглянули друг на друга, и обе увидели удивление в глазах друг друга. Только сейчас евнух Линь спросил, не приходило ли какое-нибудь письмо из столицы.

Чу Цзинь Яо поспешно потащили ко вторым воротам, за дверью уже стояла карета, и действительно, как и сказала служанка, кроме Чу Цзинь Яо, все остальные уже собрали вещи и сели в нее. Госпожа Чжао посмотрела на Чу Цзинь Яо с некоторым недовольством между бровей, но в итоге не стала ничего говорить о ней перед чужим домом, а просто равнодушно сказала:

— Ждем тебя, садись в карету, мы уезжаем.

Женщины семьи Чу поспешили вернуться в резиденцию маркиза в таком пылающем великолепии и невежестве. Когда карета остановилась, госпожа Чжао вышла из нее с помощью мама, и на ходу спросила:

— Что случилось, почему вы так спешно позвали нас обратно?

— Фужэн, не стоит медлить, маркиз и старая фужэн уже в главном зале. Евнух, доставивший указ, стоит уже давно, если мы заставим его ждать еще дольше, боюсь, осудят нашего маркиза.

— Указ? – госпожа Чжао впала в шок и закричала, не контролируя себя. Сердце Чу Цзинь Яо почему-то заколотилось, а остальные девушки, которые и представить себе не могли, что дело дойдет до такого, тут же засуетились.

— Не могу поверить, евнух приехал в нашу резиденцию? Какой указ был передан и кому? Это святой указ?

Госпожа Чжао зарычала:

— Даже не говорите ничего, пойдемте со мной.

Госпожа Чжао в панике бросилась в главный зал с вереницей барышень. Самое высокое и большое здание в резиденции маркиза, которое открывалось только для свадеб и похорон и не видело много людей в год. Дверь во двор, которая не была открыта для младших поколений, теперь была широко распахнута, и внутри уже стояло несколько человек. А старая фужэн Чу и маркиз Чан Син сидели на почетном месте, разговаривая с мужчиной в желтом.

Госпожа Чжао и остальные вошли и поклонились, не смея поднять головы, просить снисхождения. Старая фужэн Чу отругала:

— Почему вы так долго не возвращались?

— В дороге произошла задержка, – госпожа  Чжао объяснила низким голосом.

Чу Цзинь Мяо тихо сказала :

— Это не наша вина, это явно один человек задержал нас всех.

Услышав голос, несколько барышень бросили взгляд на Чу Цзинь Яо, а Чу Цзинь Яо выглядела спокойной, не проявляя ни малейшей робости.

— Хорошо.

Старая фужэн Чу не хотела больше ничего говорить перед евнухом императорского дворца, она повысила голос и строго сказала:

— Раз все пришли, идите и встаньте.

Затем старая фужэн Чу посмотрела на евнуха в желтом одеянии, криво улыбнулась и сказала:

— Молодое поколение нашей семьи бестактно, я рассмешила евнуха.

Евнух в желтом одеянии улыбнулся, ничего не говоря. И непонятно, была ли это иллюзия, но Чу Цзинь Яо почувствовала, что евнух специально прошелся по их ряду барышень, как будто он что-то подсчитывал.

После минутной любезности с маркизом Чан Син и старой фужэн Чу, евнух прочистил горло и сказал резким голосом:

— Резиденция маркиза Чан Син, слушайте указ.

Старая фужэн Чу и маркиз Чан Син стояли впереди, за ними следовали мужчины семьи, выстроенные по возрасту и поколению. После мужчин стояли женщины. Чу Цзинь Яо и ее сестры стояли на одном месте, даже семилетнюю девочку, восьмую юную барышню, несла ее кормилица, и она тихо стояла сзади. За Чу Цзинь Яо, юными барышнями, стояла огромная толпа слуг и подчиненных.

Иерархия была четкой.

Услышав слова евнуха в желтом однеянии, собравшиеся в резиденции маркиза Чан Син тут же почтительно и ровно встав в один ряд, поклонились.

— Верный слуга (народ) принимает указ, да здравствует Ваше Величество.

— Высочайший указ императора гласит: резиденция маркиза Чан Син на протяжении многих поколений была преданна и честна, охраняя границы, и является доблестным служителем нашей династии.  Ее дочь, барышня Чу, мягкая и нежная, добрая и щедрая, с выдающимся характером и внешностью. Чжэньгун* очень приятно об этом слышать.... В настоящее время наследный принц в возрасте подходящий для женитьбы, следует для него выбрать добродетельную дочь сочетаться браком. Пятая дочь семьи Чу, находящаяся во внутреннем дворе, обладает талантом и добродетелью. Мы (Чжэнь) желаем свершить благое дело и даровать брак. Чу Цзинь Яо, пятая дочь семьи Чу, настоящим назначается женой (чжэнфэй) наследного принца. Приказываю Министерству Обрядов** и Цинтяньскому надсмотрщику***…

*[朕躬 zhèngōng — я; мне (император о себе)

**[礼部 lǐbù — стар. Министерство Обрядов (ведало государственным церемониалом и экзаменами)]

***[钦天监 qīntiānjiàn — это название официального учреждения, в функции которого входило наблюдение за небесными явлениями, вычисление времен года и составление календаря.]

Остальное Чу Цзинь Яо уже не могла слышать, более того, никто не мог продолжать слушать то, что было написано под священным указом.

Что только что сказал евнух?

Он сказал, что император лично распорядился, чтобы Чу Цзинь Яо была титулована как достойная жена наследного принца.

Главная жена (чжэнфэй) наследного принца?

Чу Цзинь Яо застыла на месте — она станет наследной принцессой? Чу Цзинь Яо строила самые абсурдные и злобные предположения, почти думая, что в этой жизни она не сможет избежать своей участи — потеряв свое имя, станет приданым для других.

Однако она только что узнала, что заменила уездную принцессу и стала наследной принцессой?

Это же не сон, не так ли?

А старая фужэн Чу даже почувствовала, как в небе ударила молния, и она едва смогла встать на колени.

Каким образом, титул наследной принцессы, за который боролась уездная принцесса резиденции принца Хуэй Лин, оказался в их семье?

После того как евнух в желтом одеянии закончил читать, он обнаружил, что эти люди стоят на коленях на земле, словно глупые, и долго не двигались. Евнух осторожно кашлянул и сказал протяжным голосом:

— Маркиз Чан Син, примите указ.

____________________

Автору есть что сказать:

Официальный сайт Министерства Обрядов www.******.com был открыт, и на единственном аккаунте дворца будет вестись прямая трансляция бракосочетания наследного принца и наследной принцессы сегодня вечером.

__________________Переводчику есть что сказать:

Наконец-то долгожданная глава! Арка с резиденцией принца закончена. Как же меня раздражало их высокомерие!

Маркиз Чан Син очнулся, как ото сна, и поспешно встал. Его руки слегка дрожали, когда он принимал указ, расписанный драконом и фениксом. С вложенным в его руку тяжелым указом, он наконец понял, что произошло.

Его дочь собиралась стать наследной принцессой!

Евнух с улыбкой кивнул маркизу Чан Син.

— Разрешите поздравить Вас, маркиз Чан Син. Вы вырастили хорошую дочь с богатой и успешной судьбой.

Атмосфера в главном зале, казалось, внезапно взорвалась, все были удивлены и в унисон смотрели в сторону Чу Цзинь Яо. Позади них, уже умные подчиненные, полные улыбок, собрались вокруг и поздравляли Чу Цзинь Яо:

— Поздравляю наследную принцессу, служанка знала, пятая юная барышня – дракон среди людей.

— Пятая юная барышня...

Лин Лун громко смеялась не в состоянии сомкнуть рот. Она подошла, взяла Чу Цзинь Яо за руку и сказала звонким голосом:

— Поздравляю, юная барышня.

Гун Мама тоже улыбалась, а все подчиненные двора Чао Юнь в этот момент собрались вокруг Чу Цзинь Яо, заметив их, остальные поспешно ушли с дороги, и смотрели на них с завистливыми лицами.

У Чу Цзинь Яо все еще немного кружилась голова — она собиралась выйти замуж за наследного принца, как главная жена?

Ей казалось, словно она видит сон. Нет! Такое ей никогда бы не приснилось.

Евнух избегал толпы людей, подходивших близко, и шел прямо к Чу Цзинь Яо. Прочие же заметив его, поспешили уступить дорогу. Евнух беспрепятственно подошел к Чу Цзинь Яо, его улыбка не изменилась, когда он наклонился, дабы выразить свое почтение.

— Этот слуга приветствует наследную принцессу.

Изумленная Чу Цзинь Яо в такой момент сразу же вышла из чувства нереальности и осторожно поклонилась со сложенными руками:

— Евнух не может, эта дочь еще не замужем и не должна заслуживать Вашей любезности.

— Как так, – евнух явно улыбался, но это не придавало особого тепла, – святой указ был объявлен всему миру, даже если церемония коронации наследной принцессы еще не состоялась, Вы все равно являетесь наследной принцессой. В будущем просим наследную принцессу позаботиться о нас.

Чу Цзинь Яо поспешно сказала, что не смеет. Наблюдавший за этим маркиз Чан Син быстро подошел и обменялся любезностями с евнухом, к тому же попросил людей вручить благодарственные подарки нескольким пришедшим. Императорский евнух, доставивший указ, взвесил вес в рукаве, и только тогда улыбка на его лице стала более реальной.

Евнух сложил руки в рукавах и некоторое время понаблюдав за ними, медленно сказал Чу Цзинь Яо:

— Пятая юная барышня, этот святой указ Его Высочество наследный принц лично запросил у Его Величества. Императрица очень обрадовалась, услыхав новость. Ее Величество сказала, на редкость наследному принцу кто-то приглянулся, поэтому она специально попросила этого слугу приехать и хорошенько посмотреть, что за замечательный человек наследная принцесса, и рассказать об этом Ее Величеству, когда вернется.

Даже если Чу Цзинь Яо никогда не была в таком месте, как дворец, она знала, что незамужней женщине не подобает быть любимой кем-то, даже если это наследный принц. Как будто на ее голову вылили таз холодной воды, Чу Цзинь Яо сразу же отрезвела.

— Евнух очень добр. За какие заслуги эта дочь может быть оценена Его Величеством и матушкой-государыней? Эту дочь весьма пугает титул принцессы, но эта дочь полагается на Его Величеству и матушку-государыню, которых всем сердцем уважает, – сказав это, Чу Цзинь Яо глубоко поклонилась: — Благодарю государя за щедрую милость.

Улыбка евнуха оставалась неизменной, но Чу Цзинь Яо отказалась от святой благодати, поэтому он не мог еще раз повторяться. Евнух повернулся полубоком, чтобы сделать второе, что приказала императрица.

— Императрица с давних пор надеялась,  наследный принц женится, и кто-то сможет войти во дворец, дабы сопровождать ее, чтобы глубокий дворец не был пустым и безмолвным. Императрица много лет ждала приезда наследной принцессы, узнав об этом, была так счастлива, что послала своих лучших Мама научить наследную принцессу правилам дворца. Ведь позже наследная принцесса выйдя замуж, не сможет адаптироваться.

Как только евнух произнес эти слова, две Мама, стоявшие сзади, вышли вперед и отдали честь Чу Цзинь Яо, словно лишенные всяких эмоций:

— Приветствую наследную принцессу.

Сердце Чу Цзинь Яо было потрясено, она поспешила сама помочь двум Мама подняться.

— Мама, в этом нет необходимости, я еще не... официально не посвящена в сан и не смею быть наследной принцессой. Мама не нужно называть меня так и в будущем.

— Да, пятая юная барышня, – обе Мама ответили ровно и бездушно.

Чу Цзинь Яо снова захотелось вздохнуть, наблюдая за подобной картиной — что здесь происходит? Она еще даже не успела почувствовать себя настоящей наследной принцессой, а давление императрицы уже чувствуется. Благо — упавший с неба пирог*, но когда пирог слишком большой, а у человека нет соответствующего большого рта, кто может сказать, благословение это или проклятие?

*[掉馅饼 diào xiànbǐng — пироги с неба; обр. блага, полученные ни за что]

После ухода резиденции маркиза Чан Син в пылу славы, резиденция губернатора наполнилась гостями удивленными, любопытными и равнодушными. Цзюньванфэй была к этому равнодушна. Она холодно посмотрела на спину госпожи Чжао и небрежно спросила:

— Почему она так торопится вернуться? Как грубо.

— Не в курсе.

Другая женщина добавила:

— Может быть, это какая-то семейная неприятность. Я смутно слышала, кажется, их старая фужэн говорила, что кто-то из столицы приехал в резиденцию.

Цзюньванфэй кивнула и больше не беспокоилась об этой теме. Женщины вокруг них завидев выражение лица цзюньванфэй, поняли, что та не любит слушать о семье Чу, поэтому у них хватило ума прекратить упоминание об этом.

Через некоторое время подошла служанка и тихо прошептала на ухо цзюньванфэй. Лицо цзюньванфэй было мрачным до неприличия. Служанка сказала, что Шицзы ушел в сад, и, похоже, Чу Цзинь Яо тоже там.

Если бы госпожа Чжао была здесь, цзюньванфэй уже излила бы ярость на госпоже Чжао, но так как она только что ушла, цзюньванфэй могла только сердито ругать ее:

— Никаких манер!

Каких таких манер? Присутствующие фужэн делали вид, что не слышат, и продолжали разговаривать и смеяться, обсуждая драгоценности и детей. Не успели они переварить злорадство в своих сердцах, как к ним подбежала служанка семьи губернатора и, поспешно поклонившись, крикнула жене губернатора.

— Фужэн, большое событие!

— Что случилось? – жена губернатора неуверенно задала вопрос.

— Кто-то только что прислал сообщение. Евнух из столицы отправился в резиденцию маркиза Чан Син, зачитать святой указ, дарующий пятой юной барышне резиденции маркиза Чан Син титул наследной принцессы!

— Что!

Подобно удару грома по земле. Не только жена губернатора, но и другие жены вскрикнули, как будто их ошпарило.

Лицо цзюньванфэй было особенно уродливым, она гневно и уверенно выругалась:

— Невозможно! Слепо распространяя такие слова, ты не боишься трепать языком.

— Это правда, резиденция маркиза Чан Син уже запустила петарды на улице.

Цзюньванфэй на мгновение вздрогнула, внезапный и неконтролируемый холод пробежал по ее сердцу. Другие фужэн не могли усидеть на месте и послали своих доверенных лиц выяснить, что происходит.

Разведчики возвращались волнами, и все с одним и тем же ответом. Новость о том, что пятая юная барышня резиденции маркиза Чан Син была назначена наследной принцессой также распространилась по официальным кругам города.

Цзюньванфэй поспешно отвела уездную принцессу домой и на ночь послала кого-то в столицу с вопросами.

Они ясно договорились за уездную принцессу, но как она стала Чу Цзинь Яо? Может перепутали?

И столица уже давно гудела от этой новости. После стольких лет пристального разглядывания дочерей высокопоставленных семей, достойной супругой наследного принца стала та, о ком они никогда не слышали. Барышня с чужих земель? Говорят, наследная принцесса – Ди-дочь семьи маркиза, хотя по статусу она тоже достойна положения наследной принцессы, но сколько девушек подходящего возраста есть в столице? С какой стати она?

Цзюньванфэй лично отправила своего доверенного лица в столицу, и когда ее доверенный появился и вернулся с последними новостями, цзюньванфэй в ужасе упала обратно в кресло.

Все кончено, они клялись,  что положение наследной принцессы у них в кармане, и все относились к Линь Бао Чжу как к будущей наследной принцессе, но в итоге настоящей наследной принцессой оказалась другая?

Кто это злодей, почему это должна быть Чу Цзинь Яо! Ранее они откладывали брак с Чу Цзинь Яо и даже хотели взять ее в цэфэй, но в мгновение ока Чу Цзинь Яо стала наследной принцессой?

Цзюньванфэй отказывалась принять это, а уездная принцесса даже плакала днями и ночами, бросая повсюду фарфоровые вазы. Чу Цзинь Яо была спутницей уездной принцессы, а уездная принцесса поклялась стать чжэнфэй и похвалялась перед многими барышнями и сестрами, давая кучу разных обещаний. В итоге оказалось, что Чу Цзинь Яо, которую недолюбливали, дала по лицу.

Старая ванфэй сильно почахнула за ночь — она не ожидала видеть такого результата.

Дерево уже стало лодкой*, святой указ обнародован, как кще можно перевернуть небо**? Старая ванфэй возмущалась, думая об этом. Те люди, языком полных обещаний, раньше получили деньги от резиденции принца Хуэй Лин. Но в итоге все изменилось, и старая ванфэй не верила, что маркиз Чжэнь Бэй не получил новости. Обидно, что эти люди глотают деньги, не выплевывая их. Завидев направление ветра, даже не отправляют сообщение их семье, не говоря уже об объяснениях. По крайней мере, пусть они будут подготовлены!

*[木已成舟 mùyǐchéngzhōu — дерево уже стало лодкой (обр. в знач.: совершившийся факт; ничего уже не переделаешь)]

**[回天 huítiān — перевернуть небо (обр. в знач.: круто повернуть ход событий]

Однако другая сторона — резиденция маркиза Чжэнь Бэй, что может сделать старая ванфэй с ними. Старая ванфэй так рассердилась, что у нее закружилась голова, и не могла встать несколько дней подряд. Но кто-то должен был выйти, навести порядок. Дома цзюньванфэй днями напролет срывала свое раздражение, уездная принцесса впала в неистовство. Кто бы ни пошел ее утешать, был обруган. Чу Чжу еще больше важничала, каждый день жалуясь на старую ванфэй, что та раньше должна была действовать как она говорила… Старая ванфэй была так зла на этих людей — ей становилось все хуже и хуже, и в конце концов она смогла только взять себя в руки и послать ценный подарок резиденции маркиза Чан Син. С каким намерением – само собой понятно.

Однако крутится колесо судьбы, будет и на нашей улице праздник — теперь резиденция маркиза Чан Син полна гостей, карет и лошадей. Когда старая фужэн Чу услышала от сторожа, что резиденция принца Хуэй Лин прислала подарки, она усмехнулась и даже не потрудилась посмотреть на них, а просто сложила их в сокровищницу.

Старая ванфэй держалась перед старой фужэн Чу высокомерно, но теперь, когда желанный титул наследной принцессы их семьи приземлился на голову ее собственной внучки, старая фужэн Чу просыпалась по утрам с улыбкой. Она была так счастлива, что Чу Цзинь Яо лишила уездую принцессу положения наследной принцессы, а также как следует дала пощечину другой стороне, поэтому старая фужэн Чу не могла описать, как она была счастлива.

Что же до захвата чужих вещей, великодушно это или нет, такого рода вещи... старая фужэн Чу подумала про себя, немудрено, что раньше мелкие наложницы охотно отнимали силой ее вещи, и впрямь, отнимать силой - удобно. На самом деле, как можно считать это грабежом, наследный принц готов назначить Чу Цзинь Яо их семьи чжэнфэй, даже не удосужившись взглянуть на уездную принцессу резиденции принца, кого можно винить за это?

Вся семья Чу была на седьмом небе от счастья, в то время как несколько дворов резко контрастировали и были очень удручающими.

Чу Цзинь Мяо была напугана и возмущена, с момента получения святого указа она была раздражительной, всегда ругала своих подчиненных на каждом шагу, никто не осмеливался предстать перед Чу Цзинь Мяо в эти дни. Если бы Чу Цзинь Яо не вернулась, то именно она была бы титулована наследной принцессой! Ди-дочерью маркиза Чан Син должна была стать она, Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо не могла перестать думать о том, почему же Чу Цзинь Яо не умерла в семье Су, и почему Чу Цзинь Яо вернулась, если ее растили не в том месте. С тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась, ее положение Ди-дочери было утрачено, ее статус был утрачен, и теперь Чу Цзинь Яо хотела украсть ее положение наследной принцессы!

В другом дворе служанки тоже затаили дыхание, повесив головы, с благоговением глядя на свою барышню. Хотя у шестой юной барышни глубокий ум, она была достаточно хладнокровна, выдавая себя за мягкую, уступчивую и безобидную, и никогда не показывала свои эмоции на лице таким образом.

Однако сегодня лицо шестой юной барышни было настолько мрачным, что пугало окружающих до усрачки. Она уставилась мертвенно-пустым взглядом в одну точку, жестокость в ее глазах почти способна утопить живого.

Шестая юная барышня яростно замахала рукой, со злостью столкнув чашку с чаем на пол. Не сдержавшись, заорала что есть мочи, голосом, подобный плачущего кровавыми слезами:

— Я - пятая юная барышня! С какой стати она отняла мое имя, и желает присваивать мои вещи!

До возвращения Чу Цзинь Яо шестая юная барышня в течение тринадцати лет была пятой юной барышней маркизата Чан Син, и только после возвращения Чу Цзинь Яо, остальные барышни были вынуждены отодвигаться на позицию, а шестая юная барышня стала «шестой».

Когда она подумала о содержании святого указа: «пятая дочь семьи Чу, настоящим назначается женой (чжэнфэй) наследного принца» – ее сердце словно ножом резануло.

В действительности, пятая юная барышня – она.

К сожалению, в святом указе четко сказано: «Чу Цзинь Яо, пятая дочь семьи Чу», поэтому даже если бы шестая юная барышня захотела поставить вопрос о порядке по старшинству, она не смогла бы этого сделать из-за своего имени.

Цинь И понимал хитросплетения семьи маркиза Чан Син и знал, что существует множество лазеек, которыми может воспользоваться семья Чу из-за сложной истории с рождением. Тут Цинь И может просто одним ударом достичь желаемого результата, написав порядок по старшинству, личность и имя, во избежания сливы засыхающего вместо персикового дерева* и их дурных намерений.

*[李代桃僵 lǐ dài táo jiāng — слива засыхает вместо персикового дерева обр. подставлять, сваливать ответственность; заменить]

В резиденции маркиза смешались волнение, негодование и враждебные планы. Но как бы ни был оживлен внешний мир, Чу Цзинь Яо это мало волновало. Ведь у нее нет времени обращать внимание на происходящее снаружи.

С «хлоп» трость ударила Чу Цзинь Яо. Истощенная, жесткая Мама сказала с каменном лицом:

— Барышня, Вы – будущая наследная принцесса. Вы не должны допустить ни малейшей ошибки в благородной осанке и достойных манерах. Мы пришли по приказу императрицы, дабы наставлять Вас. Это для Вашего же блага, понимаете?*

*[к барышням здесь независимо от статуса почти всегда используют обращение «ты». Но это у нас как-то не звучит, ведь мы привыкли использовать «Вы» по отношению даже к незнакомцам. Но в случае с Цинь И и императором оставила как в оригинале «ты», ведь это лучше показывает их отношения.]

— Понимаю, – Чу Цзинь Яо нахмурилась от боли, она сдержалась, чтобы не издать ни звука, и сказала с бледным лицом: – Мама, просто продолжайте наставлять.

Кивнув с удовлетворением, Мама сказала:

— Хорошо, что пятая юная барышня понимает. Вы сейчас как раз в правильном положении, так что, пожалуйста, пятая юная барышня, сохраните это прложение на четверть часа.

Четверть часа! Лин Лун и Дин Сян чуть не подпрыгнули, услышав это. Сохранять полусогнутое движение в течение четверти часа — это обучение этикету или преднамеренная пытка? Но эти двое были людьми императрицы, даже старая фужэн Чу не осмеливалась сейчас что-то сказать, не говоря уже о них, служанках. Лин Лун не смела говорить в гневе, опустив голову и не произнося ни слова, боясь, что она может сказать что-то не так и создать проблемы для Чу Цзинь Яо.

Лин Лун, наконец, немного протрезвела от экстаза, вызванного тем, что барышня стала наследной принцессой, и постепенно осознала, с каким миром предстоит столкнуться Чу Цзинь Яо.

Как могла Чу Цзинь Яо не знать, что это способ императрицы колотить ее? Ее телосложение и так считалось превосходным среди барышень внутреннего двора, но даже несмотря на это, через полчаса ноги и ступни Чу Цзинь Яо дрожали, а поясница неясно болела. Она слегка покачнулась, но глаза Мама были острыми, и трость тут же бесцеремонно поприветствовала Чу Цзинь Яо.

— Спокойно, без дрожи.

Другая высокая, худая, безжалостная Мама резко сказала:

— Если бы Вы встретила во дворце благородную, Вы бы тоже так раскачивалась? Если благородная высшего ранга не велит Вам встать, то Вы должны оставаться неподвижной, даже малейшее движение — большое неуважение! Наша императрица уступчивая и не терпит наказаний младших. Но если Вы, наследная принцесса, будете так неучтивы при встрече с императором, то это будет равняться нарушению приличий в высочайшем присутствии.

Нарушение приличий в высочайшем присутствии может быть серьезным или незначительным, тяжелым примером будет потеря должности, а легким же наказание палками. Но это для чиновников императорского двора, а для нее, будущей наследной принцессы, не имеющей корней, не говоря уже о неуважении по отношению к императору, малейшее движение ветра заставит ее страдать.

Удар был особенно болезненным, рана была под кожей, но не оставляла следов на коже, что было очень хитрым способом наказания. Чу Цзинь Яо было больно, но она держалась за свое больное тело и сохраняла позу приветствия, не говоря ни слова.

Мама воспользовалась предлогом, чтобы еще несколько раз ударить Чу Цзинь Яо тростью, один удар жёстче другого.

Чу Цзинь Яо стиснула зубы и продержалась четверть часа. Когда время истекло, Чу Цзинь Яо дрожала и едва могла стоять на ногах. Когда Гун Мама нашла возможность вытащить двух Мама, Лин Лун и остальные поспешно подошли, чтобы поддержать Чу Цзинь Яо, и искренне интересовались:

— Барышня, Вы в порядке? Почему бы нам не поговорить с Мама и не отдохнуть немного, прежде чем снова заниматься.

Лицо Чу Цзинь Яо было бескровным, холодный пот смочил ее волосы и прилил прядь за прядью к вискам.

Поддерживаемая Лин Луном Чу Цзинь Яо наконец-то смогла перевести дух, она сделала несколько глубоких вдохов, наконец-то сдержавшись, заговорила:

— Я в порядке. Я почти отдохнула, давайте продолжим занятие.

— Барышня!

Старшие служанки были так расстроены, что не могли смотреть, даже бесхитростная Дин Сян сказала:

— Барышня, они явно усложняют ситуацию и намеренно мучают барышню.

— Что еще можно сделать? – Чу Цзинь Яо сказал низким голосом: –  С их намерениями даже если мы избежим этого раза, со следующим такого не будет. Мы могли бы быть разумными и получить меньше ударов.

Разозленная Цзе Гэн топала ногами.

— Когда это над барышней так издевались? Они явно ищут неприятностей и намеренно бьют барышню.

— Цзе Гэн, не обвиняй ложно Мама дворца, – Чу Цзинь Яо серьезно посмотрела на Цзэ Гэн: – Я больше не смогу тебя защищать, если дальше продолжишь так говорить.

Цзе Гэн сердито замолчала, но выражение ее лица говорило, что та не согласна. Лин Лун вздохнула. Барышню удостоили честью выйти замуж за наследного принца. Это благословение и проклятие — материнская семья барышни не сможет больше оказывать ей помощь. Возможно, перед этими вельможами во дворце семья маркиза Чан Син не могла произнести ни слова.

К счастью, двух Мама вытащили на чай, и Чу Цзинь Яо воспользовалась этой возможностью, чтобы отдохнуть еще немного и прошептала Лин Лун несколько указаний. Не успела Чу Цзинь Яо закончить, как две Мама вернулись:

— Пятая юная барышня, Вы уже отдохнули.

Чу Цзинь Яо могла только проглотить слова во рту и сказала:

— И хватит.

Всего за несколько дней Чу Цзинь Яо похудела так быстро, что, когда она пошла выразить свое почтение старой фужэн Чу, все в резиденции воскликнули, увидев ее.

— Пятая барышня, почему ты так похудела!

Чу Цзинь Яо склонила голову и ничего не сказала, завидев же Мама, стоящих за Чу Цзинь Яо, они, естественно, все поняли.

Неясно говорили, что у императрицы и наследного принца были плохие отношения, но не ожидали, что все дошло до такой степени.

Наследный принц – благородный сын небесной семьи, основа государства. Императрица не может нанести удар по наследному принцу, удобнее срывать злость на наследной принцессе.

Если бы материнская семья была более сильной, императрица сдерживалась бы. Однако Чу Цзинь Яо находится не в столице, к тому же не является дочерью высокопоставленной знати. Это не тот случай, когда императрица может расплющивать, затем раскатывать в круг*.

Это только начало. В будущем императрица станет свекровью Чу Цзинь Яо, дворцовые правила настолько велики, а младшая императрица Ци пользуется благосклонностью, вероятно, что страдать придется долго.

*[описывает человека, которого приучили делать то, что ему говорят]

Изначально остальные завидовали Чу Цзинь Яо за то, что она ни с того ни с сего заполучила такое благословение. Но теперь, когда они увидели внешний вид Чу Цзинь Яо и подумали о последующих днях, они не могли не почувствовать, что к этому удачному браку тоже не стоит относиться легкомысленно.

Старая фужэн Чу намеревалась задержать Чу Цзинь Яо подольше, чтобы она могла хотя бы воспользоваться случаем перевести дух. Подумав об этом, старая фужэн Чу просто не стала торопиться и сказала:

— Пятая барышня, через несколько дней губернатор устраивает банкет и планирует принимать в качестве гостя Его Высочество наследного принца. Жена губернатора также отправила приглашение нашей семье, так что тебе следует хорошо подготовиться в ближайшие несколько дней и не потерять лицо.

Старая фужэн Чу намеревалась, чтобы Чу Цзинь Яо присутствовала в нарядном платье, дабы как следует выколоть глаза прошлым обидчикам. Раз они осмелились придираться к Чу Цзинь Яо, когда она стала наследной принцессой, даже если десять их семей сложатся в штабеля, не дотянутся до больших людей. Среди них старая фужэн Чу особенно хотела покрасоваться перед перед резиденцией принца Хуэй Лин.

Поистине воспрянуть духом и поднять голову — вызывает всеобщее чувство удовлетворения. Изначально намеревались быть хорошими родственниками семьи Лин, однако семья Лин вынуждая устыдиться, бесстыдно намеревались сделать Чу Цзинь Яо цэфэй. Хех, теперь старая фужэн Чу действительно благодарна резиденции принца Хуэй Лин за то, что они не женились на ней.

Однако старая фужэн Чу все хорошо рассчитала, и прежде чем Чу Цзинь Яо успела что-то сказать, две Мама, стоявшие позади нее, ответили вместо Чу Цзинь Яо:

— Нет. Неженатым парам не разрешается встречаться до свадьбы, а раз наследный принц едет, то Пятая юная барышня не может поехать.

Это предложение совершенно лишила места для маневра, старая фужэн Чу не могла ничего сказать, Чу Цзинь Яо поспешно сказала:

— Это не имеет значения, я уже помолвлена, мне не следует выходить. На сей раз в качестве гостя, бабушка и матушка возьмут других сестер.

Старая фужэн Чу внутренне вздохнула и вынуждена была подчиниться. Старая фужэн Чу подмигнула Гу Мама, та все поняла и с энтузиазмом потащила двух Мама есть фрукты и пить чай, а они не смогли устоять и пошли с Гу Мама.

Когда в комнате остались только члены семьи Чу, старая фужэн Чу продолжила:

— Никак не думала, что ты в итоге войдешь императорскую семью. Следует ты благословлена. Если бы я раньше устроила тебе брак, разве я не потеряла бы такую возможность. Ты уже помолвлена с наследным принцем, который старше тебя на четыре года и находится в том возрасте, когда ему следует подумать о наследнике. Боюсь, свадьба состоится в течение этих двух лет. Если это так, нашей семье придется подготовиться. У тебя есть две старших сестер. Они женщины, легко говорить об их помолвке. Напротив твой старший брат, он немного хлопотливый.

Пока старшие брат и сестра не были женаты, младшей сестре не разрешалось выходить замуж.

Наследный принц был старше Чу Цзинь Яо, и свадьба была в спешке, поэтому старой фужэн Чу приходится срочно выдать замуж старших сестер Чу Цзинь Яо. Что касается Ди-старшего брата Чу Цзинь Яо, второго молодого господина, то его женитьба была еще более приоритетной. Второй молодой господин теперь не только наследник маркиза, но и старший брат наследной принцессы и шурин наследного принца, поэтому его жена не может быть выбрана небрежно.

Поскольку речь шла о свадьбе старшего брата и старших сестер, Чу Цзинь Яо не стала вмешиваться:

— Бабушка сама все устроит.

Старая фужэн Чу была вполне удовлетворена этим ответом, действительно, Чу Цзинь Яо была человеком с ясной головой. Даже если она была титулована как наследная принцесса, она не стала разнузданной. Старая фужэн Чу внезапно сменила тон и заговорила о другом вопросе:

— Пятая барышня, ты все еще помнишь барышню семьи Дуань, которую встретила на заднем дворе два дня назад, когда ходила в резиденцию губернатора, в больших алых полых рукавах и красном с пурпурным оттенком платье, с квадратным лицом и чуть более высокой фигурой?

Чу Цзинь Яо подумала об описании старой фужэн Чу и быстро вспомнила этого человека.

Конечно, Чу Цзинь Яо помнила ее, в то время, когда уездная принцесса вела себя неразумно, именно эта девушка была первой, кто вышел и сказал что-то справедливое. Чу Цзинь Яо сказала себе, что ее фамилия Дуань.

— Знаю. Бабушка, что случилось?

— Это юная барышня семьи начальника департамента по гражданским и финансовым делам, зовут ее Дуань Инхуа. Я слышала, та мастерски ведет домашние дела и помогает семье по хозяйству с двенадцати лет. Раньше мы бы не осмелились подумать о барыше семьи начальника департамента, но сейчас твой статус совершенно другой, и ты заслуживаешь невестку, которая сможет вести хозяйство. Так вот, может, рассказать о ней твоему второму брату?

Как оказалось, она – юная барышня из семьи начальника департамента по гражданским и финансовым делам, неудивительно, что она осмелилась сказать это в лицо уездной принцессе. У Чу Цзинь Яо сложилось хорошее впечатление о Дуань Инхуа, и ей было очень стыдно за себя, когда она услышала, что эта праведная девушка тоже оказалась такой способной. Если бы Дуань Инхуа могла стать ее невесткой, Чу Цзинь Яо, конечно, была бы рада этому, но, в конце концов, речь идет о жене второго молодого господина, что толку от ее желания или нежелания.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Мне тоже очень нравится сестра Дуань Инхуа. Но, в конце концов, это второй брат собирается на ней жениться, так что лучше спросить второго брата, чего он хочет.

Поняв, что Чу Цзинь Яо тоже согласна, старая фужэн Чу улыбнулась и кивнула, не особо заботясь о том, что сказала Чу Цзинь Яо. Второй молодой господин - Ди-брат Чу Цзинь Яо и в будущем станет наследником резиденции маркиза, поэтому, когда второй молодой господин возьмет себе жену, старая фужэн Чу во всяком случае не посмеет переступить через  Чу Цзинь Яо. Услышав, что Чу Цзинь Яо согласилась, старая фужэн Чу выпустила из рук сердце, ей тоже очень нравилась барышня Дуань, а что касается желаний второго молодого господина, старую фужэн Чу это совершенно не волновало.

Госпожа Чжао слушала, как старая фужэн Чу добивалась согласия Чу Цзинь Яо. Главную жену второго молодого господина утвердили в двух словах, совершенно не спрашивая ее, матери, мнения.  На сердце госпожи Чжао было горько, свекровь перечила ей и спрашивала мнение дочери, ясен как день, она совсем не воспринимает ее, маркизу, всерьез. Это заставило госпожу Чжао задуматься, не были ли годы, проведенные ею в резиденции маркиза, шуткой.

После того, как старая фужэн закончила о Дуань Инхуа, словно с ее сердца сняли бремя, она почувствовала значительное облегчение. Старая фужэн Чу хотела спросить Чу Цзинь Яо, что она хочет сделать с Чу Цзинь Мяо, но старая фужэн Чу посмотрела на госпожу Чжао, сидевшую сбоку, и была обеспокоена репутацией госпожи Чжао, поэтому в итоге просолчала.

Даже если бы старая фужэн Чу спросила, что могла сказать Чу Цзинь Яо в присутствии госпожи Чжао? Наказание, неважно, легкое или тяжелое, привело бы к разрыву между матерью и дочерью Чу Цзинь Яо и госпожой Чжао, поэтому лучше не упоминать об этом и позволить старой фужэн Чу распорядиться им по своему усмотрению.

У старой фужэн был план, и, видя, что время уже почти пришло, она не смела больше задерживать Чу Цзинь Яо, дабы две Мама императрицы не упрекали Чу Цзинь Яо.

По такой причине она сказала Чу Цзинь Яо:

— Важные вещи почти сказаны, тебе следует поспешить вернуться к своим делам, я не буду тебя задерживать. Через несколько дней мы поедем в резиденцию губернатора как гостя. Хотя ты не можешь пойти, с таким благословением не будь недовольна и не жалуйся на двух Мама.

— Поняла, - Чу Цзинь Яо ответила.

Через несколько дней губернатор устроил грандиозный прием для Цинь И, и все фужэн города собрались, чтобы встретиться с легендарной личностью, титулованной наследной принцессой. Но прибыв на банкет, лишь увидели барышень резиденции маркиза Чан Син, но будущей наследной принцессы нигде не было видно. Расспросив, они узнали, что пятая юная барышня изучает дворцовый этикет с Мама из дворца и не будет посещать слишком много банкетов, пока не выйдет замуж за наследного принца.

Фужэн вздохнули, не зная, чем наполнены их сердца – завистью или жалостью. Правда, брак с небесной семьей связан со страданиями, но они готовы терпеть эти лишения.

По правде сказать, им повезло, обладая намерениями, не имеют таковой судьбы.

Естественно, что основной темой разговора на банкете была Чу Цзинь Яо, будущая наследняя принцесса. Фужэн говоря о ней, они с едва заметная улыбкой упоминали уездную принцессу. В настоящее время резиденция принца Хуэй Лин, естественно, не имела достоинства, чтобы хотя бы прогуляться по улицам, и даже Линь Бао Чжу неизбежно стала предметом шуток в устах своих сверстников.

Цинь И не терпелось попасть на банкет; он приехал в Шаньси, чтобы передать военную власть, и собирался после этого вернуться в столицу. Дела в казармах и четверть часа не могут ждать, но Цинь И по-прежнему терпеливо ждал в Тайюане, а теперь даже любезно посетил прием губернатора.  Цинь И несколько мгновений наблюдал за банкетом, его лицо становилось все холоднее и холоднее, и наконец он подозвал Сяо Линьцзы в очень недоброй манере.

— Она не пришла?

Сяо Линьцзы не знал, как на это ответить, но он посмотрел на лицо Цинь И и осторожно напомнил:

— Наследный принц, неженатым парам не разрешается видеться до свадьбы, Вы забыли?

Цинь И нахмурился и ничего не сказал, поэтому Сяо Линьцзы понял, что Цинь И действительно забыл. Неудивительно, пока все давили, наследный принц так долго терпеливо ждал — вот в чем причина.

_______________

Хе-хе. Мне нравится как Цинь И ждал возможности увидеть Чу Цзинь Яо.

*[ Здесь 道 dào - путь, направление, этика, доктрина; учение. Название главы еще можно перевести как «Послушания женщин», «Женская доктрина»]

Закончив говорить, Сяо Линьцзы не дождался никакого ответа от Цинь И. Сяо Линьцзы наблюдая за эмоциями Цинь И, осторожно пытался сказать:

— Ваше Высочество, хотя и говорят, что запрещено встречаться до свадьбы, но Вы уже приехали в Тайюань. Будет неуместно, если Вы не поприветствуете тестя.

Лицо Цинь И действительно стало намного лучше, он оглянулся на Сяо Линьцзы и кивнул:

— Ты прав.

Сяо Линьцзы сразу же решительно сказал:

— Наследный принц впрямь образцовый. Говорят ведь, никто не совершенен. А хозяин – тот самый совершенный человек! Подождите, наследный принц, этот слуга немедленно пошлет послание в резиденцию няннян… ах нет, в резиденцию маркиза Чан Синь.

Брови Цинь И остались неизменными, он отмахнулся от Сяо Линьцзы:

— Льстец, проваливай.

— Ой.

Сяо Линьцзы быстро повиновался и проворно побежал вниз.

Что же самое важное для доверенного старшего дворцового евнуха? Безусловно, сила остроты ума. Сяо Линьцзы немедленно отправил послание в резиденцию маркиза Чан Синь, думая при этом, что он просто слишком находчив.

Чу Цзинь Яо сидела на кане у окна и под недружелюбными взглядами двух дворцовых Мама, тепло, но решительно попросила кого-то привести Су Хуэй в резиденцию.

Недавно прибывшие в резиденцию маркиза две Мама, естественно, вскоре узнали о деле рождения Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо. Их первой реакцией было то, что это абсурд.  Ддя женщины, решившей попасть во внутренний двор дворца уже нижний предел – быть не воспитанной в столице. Как она могла быть воспитана грубой крестьянкой в бедной деревне? Однако теперь было уже поздно что-либо говорить, когда святой указ о браке был обнародован. Мама могли только смириться и признать свое недовольство, но вместо этого они еще более жестко требовали от Чу Цзинь Яо, пытаясь компенсировать ее «недостаток воспитания».

Сегодня Чу Цзинь Яо получила сообщение от сторожа, в котором говорилось, что женщина, называющая себя Су Хуэй, хочет видеть Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо деловито согласилась и попросила кого-нибудь привести Су Хуэя. Две Мама не одобрили решения с того момента, как услышали. Но Чу Цзинь Яо говорила доброжелательно и была очень настойчива в своем отношении. Мама обнаружили, как бы они ни разговаривали с Чу Цзинь Яо, она не колебалась. Они не осмелились давить на нее слишком сильно, только и могли с полным негодованием отпустить Чу Цзинь Яо.

Когда Су Хуэй вошла, Чу Цзинь Яо лично приветствовала ее, улыбаясь, она потянула Су Хуэй в западную вторую комнату.

Две Мама ставшие свидетелем такой сцены, снова хмурились:

— Пятая юная барышня, Вы – наследная принцесса. Гости, которых Вы встречаете, помимо императорских наложниц и императрицы во дворце, должны быть титулованными фужэн и благородными барышнями знатного рода. Как Вы можете сидеть в одном месте с такой грубой женщиной?

— Лин Лун, – лицо Чу Цзинь Яо осталось неизменным, она равнодушно распорядилась: – Сейчас жарко, выведи двух Мама на улицу и выпейте чашечку освежающего чая.

Лин Лун поняла и подошла к Мама, пригласить их, и плавно сунула им в руки серебро.

Мама все взвесили в руке — хотя наследная принцесса непонятно откуда, она достаточно щедра, одаривая их деньгами. В конце концов, Чу Цзинь Яо была наследной принцессой, даже с поддержкой императрицы, эти двое не осмеливались обижать Чу Цзинь Яо слишком сильно. Теперь же взяв серебро, они мирно ушли с Лин Лун.

Только когда она избавилась от этих двух надоедливых людей, Чу Цзинь Яо вздохнула с облегчением и сказала Су Хуэй с улыбкой:

— Сестра, не обращай на них внимания, они из дворца. Для них все, на что смотрят,  кажется деревенщиной. Мы все привыкли к уколам и придиркам.

Су Хуэй очень легко улыбнулась и сказала:

— Говорят, ты помолвлена с наследным принцем и станешь наследной принцессой?

За последние несколько дней Чу Цзинь Яо привыкла слышать эти слова, и уже не реагирует сильно на такие слова, как наследный принц и наследная принцесса. Но когда из уст Су Хуэя прозвучало слово о ее браке, Чу Цзинь Яо все же смутилась.

Ее щеки залились алым, она незаметно кивнула:

— Да. Сестра, тебе не нужно об этом беспокоиться, мы, сестры, все еще ладим, как и прежде.

Однако улыбка Су Хуэй померкла, и она медленно произнесла:

— Как может быть как раньше. Ты уже была Ди-барышней резиденции маркиза, наши семьи отличаются как небо от земли, а теперь ты даже стала наследной принцессой. А это не то, на что мы можем высоко подняться.

Чу Цзинь Яо замерла на мгновение и недоверчиво воскликнула:

— Сестра, что ты говоришь?

Су Хуэй вздохнула с искренним сожалением:

— Яояо, ты отличаешься от нас, я пришла сегодня, чтобы попрощаться с тобой. Я уже бросила работу в доме ткачества и вышивки, я обсудила это с твоим зятем, у нас обоих есть руки и ноги. Какую работу мы можем не делать, как мы можем продолжать полагаться на твою поддержку.

— Как ты можешь называть это поддержкой? Ты явно поддерживаешь мне…

— Яояо, я знаю твои добрые намерения, но это правда. Без меня есть много других, так почему же это должна быть я, тем кого хозяин магазина Вэй должен завербовать? Ты стала наследной принцессой, я искренне рад за тебя, поэтому тем более не могу тянуть тебя вниз. Ты находишься в другом положении, потому как ты можешь иметь дело с такой деревенской женщиной, как я? Один или два раза - ничего, но через долгое время кто-нибудь обязательно будет болтать о тебе. Кто знает, наследному принцу это тоже не понравится.

Испытав  первоначальный шок и замешательство, мысли Чу Цзинь Яо постепенно вернулись на правильный путь. Она посмотрела на Су Хуэя и прямо спросила:

— Сестра, ты говоришь это из-за случая с Су Шэн?

Су Хуэй открыла рот, намереваясь отрицать это, но в итоге промолчала. Она испустила долгий вздох:

— Яояо, я не виню тебя, ты поступила правильно. Су Шэн необразован и целыми днями доставляет неприятности, поэтому его следует хорошенько поколотить. Хорошо, что его имя вычеркнули, чтобы он проснулся и отныне вел честное хозяйство, и перестал думать о том, как стать большим чиновником и заработать большие деньги. Мы фермеры, поэтому мы должны быть честными и не думать о такой ерунде.

Чу Цзинь Яо внезапно отвернула голову, ее глаза расширились, не давая слезам вытечь, но в ее голосе слышались рыдания:

— Понятно же, ты все еще винишь меня.

— Нет, правда, – Су Хуэй сказала: –  ты поступила правильно, отец и мать, они не правы, и пришло время кому-то преподать им урок. Ты не виновата, это мы виноваты. Ныне, когда пропасть между наших двух семей растет, продолжать наши связи уже нецелесообразно. Я боюсь, что если мы продолжим наши отношения в такой запутанной манере, наши аппетиты будут расти, и в итоге мы разрушим наши первоначальные отношения и усложним жизнь тебе в семье твоего мужа. Так что давай оставим все как есть. Ты уедешь и станешь наследной принцессой, а мы с твоим зятем найдем себе работу. Мы не можем видеть друг друга, но лучше знать, что у нас все хорошо, чем в итоге обижаться.

Глядя на безмолвную Чу Цзинь Яо, Су Хуэй продолжила советовать:

— Яояо, ты уже взрослая и должна иметь свою собственную маленькую семью. В будущем Его Высочество наследный принц будет самым близким человеком, а мне, сестре-простолюдинке, уже пора спускаться со сцены.

Сердце Чу Цзинь Яо становилось все печальнее и печальнее, но не из-за слов Су Хуэя, напротив, Чу Цзинь Яо знала, что Су Хуэй права, и от этого ей становилось еще печальнее. Су Хуэй была очень хорошей сестрой, и в детстве они зависели друг от друга, и как человек, не состоящий в кровном родстве, то, что сделала Су Хуэй, было редкостью. Чу Цзинь Яо была благодарна Су Хуэй и в душе относилась к ней как к родной сестре, она искренне хотела дать Су Хуэй лучшую жизнь.

Но взросление было жестоким. В детстве Су Хуэй смеялась и говорила Чу Цзинь Яо, чтобы она поскорее выросла, а Чу Цзинь Яо хотела поскорее вырасти и прожить хорошую жизнь с самыми близкими ей людьми. Но никто не сказал ей, что за взрослением следует не воссоединение, а разлука.

Те, кто когда-то был ей ближе всех, обзавелись собственными семьями и неизбежно отдалились от нее. Сама Чу Цзинь Яо не возражала, чтобы с ней общались, но ее зять, должен быть, не хотел, чтобы Су Хуэй время от времени приходила к Чу Цзинь Яо, да и наследный принц, вероятно, тоже.

Чу Цзинь Яо некоторое время молчала и говорила низким голосом, непонятно, с кем именно она разговаривает:

— Сестра, в будущем ты обязательно проживешь хорошую жизнь с зятем.

Су Хуэй рассмеялась:

— Ты тоже хорошо проживешь с наследным принцем. Он сын императора и потомок дракона, отличается от нас. Не будь с ним упряма, обуздай свой нрав и будь более послушна наследному принцу…

Су Хуэй похожа на обычную старшую сестру в народе, искренне наставляющую свою младшую сестру, как ужиться с супругом, и пытающуюся заставить ее жить со своей собственной маленькой семьей. Чу Цзинь Яо горько рассмеялась, услышав это. Место, куда она собиралась пойти – не дом обычных людей, так как она могла осмелиться назвать наследного принца своим мужем? Наследная принцесса… слово принцесса – лучшее доказательство того, что она не жена наследного принца, а лишь его законная супруга.

Однако, столкнувшись с Су Хуэй, пытавшейся спланировать ее будущую жизнь за нее, Чу Цзинь Яо в итоге ничего не сказала. Она посмотрела на Су Хуэя с радостным и счастливым лицом, слегка кивнула и улыбнулась:

— То, что сказала сестра – правда, я все запомню.

В конце Су Хуэй также поняла, что сказала слишком много, и рассмеялась:

— У мужа и жены свои правила. Отправившись во дворец, сблизься с наследным принцем и говори с ним обо всем. Пока твой муж готов стоять на твоей стороне, все будет хорошо. Что касается наложниц…

Су Хуэй беспомощно вздохнула и с болью посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Ты – законная жена, тебе не нужно соревноваться с этими воительницами за благосклонность, самое главное – это намерение наследного принца. Будь щедра в нужное время, дай наследному принцу понять, насколько ты добродетельна, и поспеши найти способ зачать ребенка. Покамест вы молодожены, он будет уважать тебя. С твоими собственными детьми остальная жизнь будет проще.

Посторонние жаждут удачи Чу Цзинь Яо, и только близкие ей люди будут думать о ее будущих днях. Чу Цзинь Яо становилась все более и более тоскливой, слушая ее. Она с улыбкой сжала руку Су Хуэя, приложив небольшое усилие:

— Поняла.

— После у тебя будет только ты одна. Жизнь принадлежит тебе, позаботься о себе и проживи ее хорошо.

— Мхм. Старшая сестра тоже…

— Не плачь. Не о чем плакать, взрослые на плачут. Ты потом уедешь в столицу, а я должна остаться в Тайюане до конца жизни. Хотя мы не увидимся позже, моя младшая сестра – наследная принцесса. Уверена, что буду слышать о тебе каждый день. Пока у тебя все хорошо, я с легким сердцем буду расспрашивать слухи на рынке, – Су Хуэй встала и ярко улыбнулась Чу Цзинь Яо: – Хорошо, уже пора, я должна идти.

Чу Цзинь Яо сдержала слезы и встала, чтобы проводить Су Хуэя. Чу Цзинь Яо знала, что это прощание может не заставить себя долго ждать. Они не были кровными сестрами, но они были больше похожи на сестер, и все же им пришлось разъехаться по разным дорогам и взмахнуть поводьями из-за их статуса, семьи Су, случайностей и так далее. Когда были трудные времена, они зависели друг от друга, но когда у обеих наступила лучшая жизнь, им пришлось взять на себя инициативу, чтобы избегать друг друга и разорвать свои связи. Дело даже не в богатстве и чести, просто так будет лучше для них обеих.

Когда Чу Цзинь Яо проводила Су Хуэй до входа во двор, две дворцовые Мама не позволили Чу Цзинь Яо выйти наружу. Чу Цзинь Яо могла только стоять на месте и смотреть, как Су Хуэй уходит. Видя, что Су Хуэй вот-вот свернет за угол, Чу Цзинь Яо не могла не крикнуть;

— Сестра, береги себя!

Су Хуэй повернула голову, улыбнулась, помахала рукой Чу Цзинь Яо, крикнула «И ты тоже» и свернула за угол.

Чу Цзинь Яо вытянула шею так далеко, как могла, но все равно ничего не увидела. Чу Цзинь Яо с облегчением вздохнула и невнятно пробормотала:

— Она ушла.

Лин Лун проводила Чу Цзинь Яо до выхода, и завидев это, тихо поддержала ее и сказала мягким голосом:

—Барышня, на улице солнечно, пора возвращаться.

Чу Цзинь Яо кивнула и послушно пошла обратно, но она все еще выглядела хмурой.

Цзе Гэн намереваясь порадовать Чу Цзинь Яо, через некоторое время подбежала к ней:

— Барышня, только что Гунайнай прислала сообщение, что послезавтра она возвращается в резиденцию маркиза.

Чу Цзинь Сянь? Чу Цзинь Яо воодушевилась и встала:

— Старшая сестра возвращается?

— Да,– Цзе Гэн рассмеялась: – Наверное, потому, что барышне пожаловали титул наследной принцессы. Гунайнай в душе счастлива и хочет вернуться, чтобы встретиться с барышней.

Услышав эту хорошую новость, плохое настроение Чу Цзинь Яо наконец-то улучшилось. Изначально она думала, что обе ее сестры из семей Су и Чу хорошо к ней относятся и что у нее будет две настоящие сестры. Но мир доказал, что только Чу Цзинь Сянь может долгое время ладить с ней. Происхождение и класс, поистине жестокая вещь.

Настроение Чу Цзинь Яо стало ярче, ведь Чу Цзинь Сянь возвращалась, и она сразу же занялась подготовкой подарка для Чу Цзинь Сянь. Когда две Мама увидели Чу Цзинь Яо, занимающуюся рукоделием на кане у окна, они полдня наблюдали за ней и обнаружили, что осанка и манеры Чу Цзинь Яо безупречны. Они не могли найти в этом никакой ошибки, и невозможно было остановить Чу Цзинь Яо от выполнения работы барышни, поэтому им пришлось неохотно замолчать. Но их глаза по-прежнему были прикованы к Чу Цзинь Яо, следя за каждым ее движением.

После долгих пыток, манеры Чу Цзинь Яо улучшились в разы, не говоря уже обо всем остальном.

Если бы в прошлом были какие-то недостатки, то после долгого стояния она бы проявила нетерпение. Но не сейчас, она была настолько спокойна и изысканна в своих манерах, в мелочах же точна, что даже двум Мама, постоянно кричащим о так называемой королевской грации и элегантности, было все труднее найти причины, чтобы укорить Чу Цзинь Яо.

Избиение - это действительно лучший путь к прогрессу.

Чу Цзинь Яо только что наложили два шва, когда у двери двора позвали. Не успел посетитель войти внуть, характерный голос того уже достиг ушей Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо вздохнула и отложила иголку с ниткой.

— Пятая младшая сестра, ты там?

В нынешние дни Чу Цзинь Яо вправду не выходит за дверь, разве чтобы выразить почтение старой фужэн Чу и госпоже Чжао, а все остальное время ее запирают во дворе Мама. Вся резиденция знала, что пятая юная барышня изучает правила в своем дворе, поэтому третья юная барышня, задавая этот вопрос, на самом деле притворялась близкой.

— Да, – Чу Цзинь Яо не спеша ответила: — По какой причине третья старшая сестра пожаловала?

Речь Чу Цзинь Яо также намеренно корректировалась Мама — ее тон не должен быть быстрым или медленным, она должна иметь грациозность дворцовой принцессы, ее голос не должен быть высоким или низким. Если он будет высоким, она будет непочтительна во дворце, если низким, она будет выглядеть угодливой и потеряет свой статус. Чу Цзинь Яо очень страдала из-за этого, и неизвестно, сколько ударов она вытерпела. Чем больше ее били, тем больше она не сдавалась и осмеливалась старательно  исправлять себя. В настоящее время, вопреки ожиданиям, она постепенно вступила на правильный путь.

Хотя третья юная барышня и Чу Цзинь Яо - единокровные* сестры, однако обе нисколько не близки. Чу Цзинь Яо раньше бедствовала на чужбине и только недавно ее отыскали. А третья юная барышня выросла под присмотром маркиза Чан Синь, да еще в придачу имела единственную благосклонную инян. Как бы ни смотри, они не близки.

*[отец один, матери разные]

Но все посетители – гости, поэтому Чу Цзинь Яо вежливо пригласила третью юную барышню занять место и негромко проинструктировала служанку:

— Сходи за свежей выпечкой и подай чай третьей барышне.

Третья юная барышня сначала осмотрела одежду Чу Цзинь Яо, затем ее глаза переместились на мебель в ее комнате. После того, как служанки удалились, третья юная барышня сказала Чу Цзинь Яо немного кислым тоном:

— Пятая младшая сестра став наследной принцессой изменилась. Прошло всего несколько дней, вся аура сестры другая, даже обстановка комнаты благороднее, чем у нас.

Выражение лица Чу Цзинь Яо оставалось неизменной, она поправила ее:

— Третья старшая сестра, я всегда была здесь такой.

— А?

— Ты просто не была здесь раньше, или не замечала, когда была.

Третья юная барышня была смущена, она действительно не заботилась о Чу Цзинь Яо раньше. Она была так увлечена, пытаясь угодить маркизу Чан Синь и ища подходящего мужа на банкетах, как она могла видеть Чу Цзинь Яо, свою Ди-сестру, вернувшуюся недавно в своих глазах? Но сейчас уже не то, что было раньше.

Третья юная барышня была толстокожей, она сразу же оставила эти мелкие, несущественные смущения позади и продолжила говорить с Чу Цзинь Яо без зазрения совести:

— Пятая младшая сестра, я с самого начала знала, что ты благословенная. В то время, когда Чу Цзинь Мяо пользовалась  благосклонностью, я предпочитала общаться с тобой. Видишь ли, ты живешь в северо-восточном углу, в собственном дворе. Это наверное судьба. Наследный принц хозяин востока, относящегося к древесному элементу, а север – место почтенного. Так вот, как видишь, тебе суждено стать наследной принцессой!

*[Здесь имеется в виду, что наследный принц хозяин восточного дворца. Кроме того, восток принадлежит дереву в пяти элементах инь и ян (в космогонии: земля, дерево, металл, огонь, вода), синему в пяти цветах (жёлтый, красный, синий, белый, чёрный), весне в четырех временах года]

Прямо таки способная говорить и точить лясы, Чу Цзинь Яо не стала слушать глупости третьей юной барышни и спросила напрямую:

— Спасибо за добрые слова, третья старшая сестра. По какой причине ты пришли сегодня?

Третья юная барышня, почувствовав, что ловушка близка к завершению, сказала с игривой улыбкой.

— Пятая младшая сестра, как говорится, сестры едины, как могут посторонние люди быть так же близки, как сестры! Ты выходишь замуж в Восточный дворец – хорошо. Только вот, ты совсем одна-одинешка, поднимешь глаза и ни одного близкого человека, не с кем будет поболтать. Посмотри на захватывающую историю Е Хуан и Ню Ин*…

*[Старшая - Е Хуан, вторая - Ню Ин, две дочери императора Яо из древнекитайской мифологии, сестры, вместе вышедшие замуж за императора Шуня в качестве жен]

Чу Цзинь Яо поняла, и несколько старших служанок позади нее были одновременно и рассержены, и раздражены, желая разорвать третью юную барышню. А Чу Цзинь Яо все еще была спокойна, она отложила чай в руке, посмотрела на третью юную барышню и спросила:

— Третья старшая сестра, эта твоя речь, ты сама додумалась или кто-то предложил?

Третья юная барышня застыла и самодовольно сказала со смехом:

— Естественно, каждый говорит свои мысли. Зачем говорить за кого-то? Пятая младшая сестра действительно шутит.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула:

— Я понимаю. Третья сестра выйдет первой. Я никогда не соглашусь с тем, что ты сказала.

Третья юная барышня подумала, что Чу Цзинь Яо может быть не очень счастлива, но она не ожидала, что Чу Цзинь Яо осмелится прямо отказаться. Третья юная барышня замерла, и ее голос внезапно резко повысился:

— Женские добродетели и речь, разве ты не помнишь, ревность – один из семи законных поводов для развода с женой.

— Даже в случае женской добродетели судить должен Его Высочество наследный принц, – Чу Цзинь Яо также резко повысила голос и подняла чашку с чаем, чтобы отослать гостью: –.Третья сестра уходи, не нужно ничего говорить. Если ты действительно хочешь стать служанкой новобрачной*, то позволь Его Высочеству наследному принца прийти и поговорить со мной. С приказом Его Высочества, я ни в ком случае не буду морщиться, что бы ни говорил Его Высочество.

*[陪房 péifang стар. служанка новобрачной, сопровождающая её в дом мужа]

—Ах, ты…

Лицо третьей юной барышни было некрасивым, но она была толстокожей. Третья юная барышня помнила слова своей инян и знала, что Чу Цзинь Яо была будущей наследной принцессой, никто не мог обидеть Чу Цзинь Яо, поэтому с блеском в глазах она сразу же снова заулыбалась.

— Пятая младшая сестра, почему ты должна быть такой? Я, как старшая сестра, естественно, хочу сделать это для твоего же блага. По этой причине придумала этот метод, который вреден для меня, но полезен для тебя. Раз ты не хочешь, забудь.

Увидев безразличную Чу Цзинь Яо, третья юная барышня не могла успокоиться ни на секунду, она сама встала и засмеялась про себя:

— Раз сестра будет занята, то я больше не буду тебя беспокоить. Кстати, Его Высочество наследный принц приезжает послезавтра, так что пятой младшей сестре стоит подготовиться пораньше.

Чу Цзинь Яо не хотела обращать на нее внимания, но, услышав слова третьей юной барышни, Чу Цзинь Яо не могла не повернуть голову:

— Что ты сказала, наследный принц приедет?

— Верно, сообщение уже прибыло. Вся семья сейчас на ногах, занимаясь приготовлениями.

— Наследный принц приедет послезавтра? Разве не послезавтра возвращается старшая сестра…

Третья юная барышня посмотрела на Чу Цзинь Яо, улыбнулась и нарочито подмигнула ей:

— Верно, иначе почему пятая младшая сестра думает, что старшая сестра назначила этот день. Она и семья Чжао обе проницательны.

Чу Цзинь Яо полностью опустила лицо и сказала:

— Уже поздно, Лин Лун, отправь третью сестру.

Лин Лун тут же издала звук согласия и полувежливо, полусильно «послала» третью барышню вон. Чу Цзинь Яо сидела в комнате одна, размышляя об этом, затаив дыхание.

Третья юная барышня осмелилась прийти одна и сказать ей такие вещи. Чу Цзинь Яо не верила, что старая фужэн Чу и госпожа Чжао не знали, и, возможно, ее отец, маркиз Чан Синь, также молча дал свое согласие. Чу Цзинь Яо была очень зла, они не хотели говорить такие унизительные вещи, но они хотели проверить намерение Чу Цзинь Яо, поэтому подтолкнули третью юную барышню. После гнева Чу Цзинь Яо вдруг ощутила сильное чувство бессилия. Она еще даже не вышла замуж за наследного принца, а ее семья уже играет с ней в эту игру с выяснением отношений. Чу Цзинь Яо просто не смела думать о том, как наследный принц прошел через все эти годы.

Чу Цзинь Яо вдруг смутно осознала, что значит у мужа и жены – одно тело. Раньше она знала только то, что собирается выйти замуж за наследного принца в качестве законной жены, но на самом деле у нее не было никаких чувств по этому поводу. Она понимала это умом, но в душе не чувствовала, что собирается выйти замуж за кого-то, пока другая сторона все еще является наследным принцем страны. Вплоть до сегодняшнего дня, будто кто-то внезапно разбил вдребезги прозрачный щит снаружи тела Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо внезапно поняла, что на самом деле означают два слова «наследная принцесса».

Это значит, она  – жена наследного принца, и отныне мысли наследного принца – это ее мысли. Так же значит, что ее семья начнет строить догадки и проверять ее еще до того, как она официально выйдет замуж.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула.

Когда наступил третий день, оказалось, что карета Чу Цзинь Сянь прибыла рано. Чу Цзинь Сянь и так отличалась спокойным характером, а после замужества она становилась все более степенной.

Сложив руки и с покачивающимися головными украшениями, она уверенно шла по коридору и лишь слегка улыбнулась, когда увидела Чу Цзинь Яо:

— Лучше бы подождала внутри, почему ты тоже вышла?

— Пришла за своей старшей сестрой.

Чу Цзинь Яо улыбнулась, закончив говорить, сделала реверанс в сторону Чу Цзинь Сянь и Чжао Цзя Чжи.

— Старшая сестра, зять.

Не успела Чу Цзинь Сянь сделать шаг, как Чжао Цзя Чжи уже протянул руку, чтобы остановить Чу Цзинь Яо.

— Наследная принцесса не должна этого делать.

— Этикет не подлежит отмене, – Чу Цзинь Яо сказала со слабой улыбкой: –  Кроме того, мне еще не пожаловали титул и не могу считаться наследной принцессой, но старшая сестра — моя родная сестра.

Чу Цзинь Сянь тоже рассмеялась над этим замечанием, и они с Чжао Цзя Чжи расстались у ворот перед внутренним входом, пройдя с Чу Цзинь Яо в обратную сторону:

— Я не могла вернуться, когда тебя выдавали замуж. Могу спросить только сейчас, ты все же привыкла в последние дни?

Чу Цзинь Яо знала, что Чу Цзинь Сянь спрашивает об этикете императорского двора, и она кивнула:

— Благодаря преданности Мама, все в порядке.

— Мама, – Чу Цзинь Сянь нехарактерно нахмурилась и поинтересовалась: – Мама - это…

— Это нужные люди рядом с императрицей.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо посмотрели друг на друга и уже поняли об истинном положении вещей, и посетовав про себя, пропустили тему. После того, как Чу Цзинь Яо сопровождала Чу Цзинь Сянь, дабы выразить свое почтение старой фужэн Чу и госпоже Чжао, они сели поговорить в комнате для беседы. Накануне Су Хуэй давала Чу Цзинь Яо наставления, в основном о том, как ладить с мужем и женой и вести хозяйство. А Чу Цзинь Сянь, владеющая даром слова, учила ее балансировать на заднем дворе:

— Когда в будущем ты отправишься в Восточный дворец, тема наложницы будет неизбежна. Я полагаю, что семья подготовит для тебя служанку новобрачной и служанок. Пусть все одинаково наводят красоту на лицо, но ни в коем случае не забывай – четко различать сферу частного и общего: наложница - это наложница, а служанка - это служанка, и эти два понятия нельзя смешивать. Если она та, на кого ты можешь положиться, не позволяй ей думать иначе. Если она твердо решила быть отданной наследному принцу, не давай ей важной работы.

Чу Цзинь Яо восхищенно кивнула головой. Чу Цзинь Сянь была воспитана как хозяйка дома, глава семьи, и то, что она сказала, было бы очень полезно для Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Сянь продолжила:

— Кроме того, не слишком стремись дать... своему мужу наложницу, ты – наследная принцесса, и наследный принц будет жить в твоем дворе в течение месяца после свадьбы. Так что не обманывайся людьми со скрытыми мотивами и не набивай наследного принца другими в течение этого времени. Ты сначала должна воспользоваться этим временем, чтобы завербовать наследного принца. В вопросе взятия наложницы спешить некуда, не принимай высокую шапку* добродетели, которую дадут другие. Не действуй импульсивно, а то хорошим это не кончится. Если ты создашь одну, тебе придется создать вторую, и в конце концов именно ты будешь плакать, когда это не закончится.

*[高帽 gāomào — обр. в знач.: важность, стремление придать себе значимость, любовь к лести]

Чу Цзинь Яо посчитала очень разумным, что Чу Цзинь Сянь, которая считалась образцом женской добродетели, также могла сказать такое меткое замечание. Но помимо этого, Чу Цзинь Яо была смущена, она покраснела и сказала:

— Сестра, о чем ты говоришь.

— Таково правило во дворце, месяц после свадьбы, а также каждые первые и пятнадцатые дни – достоинство* главной жены. Не стесняйся, а вбей это себе в голову.

*[体面 tǐmiàn — честь, достоинство, репутация, престиж; порядочность; приличие]

Чу Цзинь Сянь была близка к тому, чтобы высунуть палец и указать на голову Чу Цзинь Яо, но Чу Цзинь Яо позорно уклонилась и вызывающе сказала:

— Я это запомню.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на Чу Цзинь Яо и вздохнула, у этой младшей сестры с детства были тяжелые времена, хотя ее нашел отец, она в детстве попусту тратила время. Когда дело касалось ведения домашнего хозяйства и поведения жен и наложниц, она уступали местным девушкам из хорошей семьи, сызмальства росшими под наблюдением. И Чу Цзинь Яо идет в такое место, где едят людей, не выплевывая костей… Чу Цзинь Сянь смотрела на Чу Цзинь Яо находясь в сложном настроении. Это настоящее беспокойство для тех, кто состоит в неудачном браке, но также и для тех, кто состоит в слишком удачном браке.

На самом деле, управлять наложницами должна была учить госпожа Чжао, мать, но ни Чу Цзинь Сянь, ни Чу Цзинь Яо не осмеливались ждат госпожу Чжао, поэтому в итоге Чу Цзинь Сянь, старшая сестра, могла выполнять материнские обязанности только от ее имени. Чу Цзинь Сянь все еще хотела разобрать все по полочкам и поговорить с Чу Цзинь Яо, но как раз когда она начала говорить, маленькая служанка снаружи прибежала, чтобы передать сообщение:

— Старая фужэн, наследный принц здесь!

________________

Автору есть что сказать:

Чу Цзинь Яо постепенно приспосабливается к изменению личности, изменению людей вокруг нее, изменению ее самой, все они сконцентрированы и воплощены мной в одном дне в обстановке слов. От девочки из глубин внутреннего двора, которой не было дела до главных дел резиденции маркиза, до самостоятельной наследной принцессы, Чу Цзинь Яо также пришлось пройти путь взросления, блуждая в потёмках.

Для нынешней Чу Цзинь Яо наследный принц и Ци Цзэ - два разных человека. Ци Цзэ равен потрясающему белому лунному свету, а наследный принц – странный незнакомец… Точно не скажешь, кто надел зеленую шапку* [пожалуйста, позвольте мне сделать грустное лицо**] [Что ты говоришь, я смеюсь и смеюсь Хххх ......]

*[绿帽子 lǜmàozi — зелёная шапка ,обр. о рогах, якобы наставленных обманутому мужу]

**[允悲 Yǔn bēi – значит, что когда кто-то рассказывает вам о неловком, неудачном... несчастном случае, а вам внутри кажется, что это смешно, вы не можете не рассмеяться и не сказать «пожалуйста, позвольте мне быть грустным», чтобы выразить свое чувство юмора]

Наследный принц приехал так рано? Чу Цзинь Сянь была ошеломлена, и им обеим пришлось остановиться и встать, чтобы поприветствовать наследного принца.

Однако, заметившие их действа, две Мама младшей императрицы Ци нахмурились и сказали:

— Пятая юная барышня, Вы и наследный принц не можете встречаться. Порядочная женщина так не поступает.

А Цинь И в сопровождении маркиза Чан Син и Чжао Цзя Чжи направлялся в зал Жун Нин.

Маркиз Чан Син полюбопытствовал у Цинь И:

— Ваше Высочество, почему Вы решили приехать в Тайюань?

— Я ехал в Датун, передать военную власть, и проезжал мимо Тайюаня, потому заехал навестить.

Проезжал? Маркиз Чан Син и его сын с зятем тихо сказали «ох» и не спросили, каким путем они проезжали. Маркиз Чан Син продолжал спрашивать:

— Так значит после этого Ваше Высочество надолго останется в столице?

Цинь И ответил небрежным «мхм». Хотя Цинь И теоретически был зятем маркиза Чан Син, маркиз Чан Син не осмелился занять позицию тестя перед наследным принцем. Он встал рядом с Цинь И, как и раньше, и проводил его в заднюю часть. За маркизом Чан Син и Цинь И по их следам шли многие люди, в том числе мужчины из молодого поколения резиденции маркиза, а также чиновники, которые прибыли в резиденцию маркиза в качестве гостей.

После того, как они переступили порог, Цинь И вскользь упомянул:

— Маркиз Чан Син, какие у Вас планы после этого?

Цинь И почувствовал, что ему не подобает называть своего будущего тестя Чу Цзином, да и вообще не подобает называть его тестем до заключения брака, поэтому он подумал и решил называть его по титулу маркиза. Маркиз Чан Син не обратил внимания на эти детали, вместо этого он замер на вопросе Цинь И. Наследный принц спросил, какие у него планы на будущее, что это значит?

Маркиз Чан Син спросил неуверенно:

— Имеет ли Ваше Высочество в виду, планы дочери этого скромного обиталища*, или учебные планы младшего поколения…

*[寒舍 hánshè) уничижит. мой дом, моя семья]

Не снизойдя до ответа, Цинь И сказал:

— Поскольку я помню, первый маркиз Чан Син был посвящен в сан в столице и служил столичным чиновником в течение где-то десяти лет, прежде чем перевез свою семью в родовой дом. Интересно, оставил ли старый маркиз Чан Син завещание, из-за чего потомки семьи Чу должны оставаться в Тайюане?

Старый маркиз Чан Син тоже хотел вернуться в столицу, но чиновничьи вакансии в столице было нелегко найти, и им несколько раз не удавалось получить наводку. Маркиз Чан Син пролил свет на вопрос:

— Покойный отец не оставлял завещания. Но когда он был жив, он советовал нам, своим потомкам, усердно работать для нашего продвижения, но, к сожалению, мы не выполнили его пожелания.

Цинь И выпустил «хм» и внезапно сказал:

— Если маркиз Чан Син согласен, лучше перевестись обратно в столицу. Как я помню, в батальоне пяти полков* все еще есть вакансии для военных чиновников, а маркиз Чан Син оказал большую услугу в охране Тайюаня. Что думает маркиз Чан Син?

*[五军 wǔjūn — пять полков боевого построения (центр, правое и левое крыло, авангард и арьергард)]

Маркиз Чан Син замер. А некоторые молодые мастера семьи Чу, которые шли позади, не знали, что такое военный министр батальона пяти полков, и негромко расспрашивали своих спутников, в то время как мужчины, которые уже присоединились к армии, были поражены фразой батальон пяти полков.

Маркиз Чан Син внезапно отреагировал на вопрос наследного принца, желает ли он отправиться в батальон пяти полков, и на удивление не сразу ответил! Маркиз Чан Син пришел в себя, больше не колебался и дал ответ на одном дыхании:

— Верный слуга в ужасе. Повинуюсь, Ваше Высочество.

— Маркиз Чан Син вежлив, – сказал Цинь И, уходя, – После бракосочетания Вы станете моим тестем, как я посмею взять Вашу благодарность.

У маркиза Чан Син подкосились ноги, когда он услышал это. Как он мог осмелиться позволить наследному принцу обращаться к нему на «Вы»? Только тогда маркиз Чан Син постепенно осознал, что на самом деле означает для его дочери быть наследной принцессой.

Дело было не только в похвале коллег, но и в том, что проблема будущего, так долго мучившая маркиза, могла быть решена одним словом наследного принца.

Батальон пяти полков – это элита, охраняющая столицу и являющаяся сердцем армии, но одним словом наследного принца эта прекрасная работа, за которую все боролись, была передана в руки маркиза Чан Син.

И все это только потому, что его дочь была наследной принцессой. Наследный принц дал лицо Чу Цзинь Яо, и то же самое сделал с его лицом.

Только сейчас маркиз Чан Син понял, что их семья действительно будет родственником императора.

— Приказ о переводе из Министерства военных дел займет некоторое время. У маркиза Чан Син есть место для поселения в столице?

— Есть, – маркиз Чан Син поспешил ответить, – Когда мой дед был облагодетельствован и пожалован титулом императором, дворец предоставил нам резиденцию, но мы так долго жили в Тайюане, что в ней давно никто не живет, и только несколько старых слуг время от времени убирают ее.

Цинь И сказал «мхм» и больше ничего не сказал, но затем спросил, где находится их старая резиденция. Выражение лица и отношение Цинь И было настолько безразличным, что маркиз Чан Син не стал долго раздумывать над этим, и, сказав Цинь И правду, оставил этот вопрос в прошлом.

В конце концов, резиденция есть, она же не сбежит, а когда придет приказ о повышении, ему еще не поздно послать кого-нибудь для ремонта и уборки. Все мысли маркиза Чан Син сейчас были сосредоточены на батальоне пяти полков. Он даже с опаской подумал, что слова наследного принца о переводе его в батальон пять полков должны быть правдой, верно?

Так маркиз Чан Син радостно и мучительно вошел в зал Жун Нин. Они только вошли, как увидели Чу Цзинь Яо, стоящую у боковой двери с беспомощным видом, а напротив нее стояли две великолепно одетые и язвительные Мама, которые, казалось, что-то говорили Чу Цзинь Яо, но, судя по их выражениям, это были отнюдь приятные слова.

Лицо Цинь И резко похолодело, так явно, что маркиз Чан Син, Чжао Цзя Чжи и остальные, кто следовал за ним, заметили это. Смутившись, маркиз Чан Син поспешно вышел вперед и, повысив голос, сказал:

— Цзинь Яо, что ты здесь делаешь?

Не задумываясь, можно было понять, что эти две Мама были очень злы на Чу Цзинь Яо за отказ сотрудничать и держали ее, чтобы научить ее «правилам». Когда они обернулись, то увидели большую группу мужчин, стоящих позади них, и, что еще хуже, господин в центре показался им смутно знакомым.

Обе Мама были поражены и поклонились Цинь И:

— Старая рабыня приветствует Ваше Высочество наследного принца. Вашему Высочеству тысяча лет, тысяча лет!

Две Мама поносили, отдавая честь, — наследный принц прибыл, как никто не мог сообщить им о таком важном событии? Было ясно, что служанка, отправившая сообщение ранее, только что ушла, и она только сказала, что наследный принц, маркиз Чан Син, зять и другие отправились с переднего двора, как наследный принц мог войти в мгновение ока?

Если бы две Мама не смогли выяснить связь в такое время, они бы пробыли во дворце столько лет зря. Они посмотрели на Чу Цзинь Яо под прикрытием приветствия, и обнаружили, что Чу Цзинь Яо слегка опустила голову и поддерживает стандартное приветствие сложив руки.

— Отец, старшие братья, зять... Всяческого благополучия Вашему Высочеству наследному принцу.

Услышав, как Чу Цзинь Яо действительно поставил наследного принца на последнее место, маркиз Чан Син был очень напуган до такой степени, что его кишки разорвались. Цинь И не обратил на это внимания, он слегка опустил глаза, его взгляд легко и холодно пронесся по двум Мама перед ним.

— Откуда вы?

Две Мама не поняли, что Его Высочество наследный принц вдруг заинтересовался их происхождением, и они склонили головы более глубоко и почтительно, отвечая на вопрос:

— Старые служанки - со стороны императрицы няннян, и по приказу императрицы пришли обучать пятую юную барышню придворному этикету.

— Вы здесь, обучать ее?

Обе Мама, не зная, что делать, послушно ответили:

— Да.

Они считали, что, хотя во дворце ходили слухи, мол наследный принц обладает непредсказуемым нравом, можно ли считать за ошибку обучение придворному этикету в соответствии с принятыми правилами?

Однако они сильно ошиблись в своих суждениях, так как Цинь И усмехнулся и сказал:

— Полагаете, что вы достойны.

Манерам Чу Цзинь Яо была обучена под его руководством, так теперь настала очередь младшей императрицы Ци послать кого-то, давая указания направо и налево? Обе Мама были ошеломлены, не ожидая, что Цинь И скажет такое. Что они сказали не так? Почему они почувствовали, что наследный принц разгневан?

Худая Мама ответила осторожно.

— Эта старая рабыня признает свою вину. Но, Ваше Высочество, старая рабыня получила приказ императрицы прийти и обучить наследную принцессу правилам и этикету дворца. Согласно обычаю, даже для обычных дворцовых наложниц, чтобы войти во дворец, должны изучить дворцовые правила.

— Это просто обучение правилам дворца.

Ясные, остекленевшие глаза Цинь И упали на Мама, явно не выглядя слишком суровыми, но Мама словно пронзили ледяные иглы, мгновенно возник безграничный холод.

— Вы всего лишь служанки при императрице, иметь возможность прийти и научить ее манерам – уже большое благословение. Мне любопытно, кто дал вам смелость делать безответственные высказывания касательно моего человека и указывать пальцем?

Мама были в ужасе и сразу же поняли, что наследный принц видел, как они ранее отчитывали наследную принцессу, и пришли к наследной принцессе срывать своё дурное настроение. Обе Мама без конца жаловались на свою судьбу. Они осмелились показать свое длинное лицо перед Чу Цзинь Яо только на основании их статуса Мама-воспитательниц и молчаливого согласия императрицы. Даже если невестка императорской семьи, то  все равно невестка. Однако если наследный принц возьмется за дело, все перевернется. Даже если бы у них была тьма мужества, они бы не посмели проявить неуважение к наследному принцу. Если они вызовут гнев наследного принца, их тут же забьют до смерти палками, а императрица ничего не скажет.

В сердцах двух Мама была горечь, они плакали и молили о пощаде перед наследным принцем, и все же в глубине души они записали за Чу Цзинь Яо еще одну отметку.

Никто не ожидал, что наследный принц заступиться за, еще не вышедшую замуж, наследную принцессу. Маркиз Чан Син был совершенно ошарашен. Он знал, что две Мама из дворца были очень суровы к Чу Цзинь Яо, но он никогда не думал ничего с этим делать.

Хотя это был первый раз, когда семья Чу связала себя узами брака с императорской семьей, маркиз Чан Син слышал раньше, что каждая императорская наложница и принцесса должна обтачиваться*  дворцовыми Мама, прежде чем попасть во дворец, что было обычной практикой во дворце, чтобы отпугнуть новобрачных.

*[ 磋磨 cuōmó — обтачивать, спорить, препираться, мучить, изматывать]

Это было всего лишь несколько слов поучения от Мама для Чу Цзинь Яо, и все в резиденции думали, что в этом нет ничего особенного, так почему же Его Высочество был так взбешен? Более того, что он только что сказал? «Мой человек»?

Нынешнее развитие событий также превзошло ожидания Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо пытали до потери слоя кожи, она не была настолько глупа, чтобы сопротивляться и не пыталась раскрыть всю эту тряску наружу, но она, по крайней мере, знала, что страдания не могут быть напрасными.

Если бы Чу Цзинь Яо оставалась той простой и упрямой деревенской девушкой, которой она была когда-то, она бы все обдумала, заупрямилась бы и не сказала ни слова, а затем стиснула бы зубы и тренировалась бы в таком месте, где другие не могли бы видеть. Но теперь, когда Чу Цзинь Яо провела год, впитывая сердечные переживания заднего двора, и некоторое время ходила в резиденцию принца Хуэй Лин, ее ум сильно повзрослел, и она поняла истину – плачущий ребенок получит конфеты. Она может переносить лишения, являясь наследной принцессой. Но эта цена, не должна возникать бесшумно и рассеиваться спокойно без чьего-либо ведома. По крайней мере, наследный принц, главный хозяин, должен знать.

Чу Цзинь Яо знала, что поступает со злым умыслом, и рассчитала на недовольство наследного принца. Тем не менее, она была замучена ради него в течение стольких дней. Это не слишком большая просьба – дать знать наследному принцу, не так ли?

Чу Цзинь Яо была невыразимо неуверенна в себе, она все еще злилась на старую фужэн Чу, Маркиза Чан Син и остальных за то, что они испытывали ее несколько дней назад. Но в мгновение ока она так обошлась с наследным принцем, впервые в жизни Чу Цзинь Яо сделала подобное, и ее сердце почти переполнилось чувством вины. Согласно первоначальному плану Чу Цзинь Яо, она хотела, чтобы наследный принц увидел, как сурово с ней обращаются Мама императрицы, и ничего больше. Чу Цзинь Яо не думала, что наследного принца будет волновать, она просто хотела, чтобы этот господин знал об этом.

Но наследный принц заметив это, взял да и остановился, заговорить за нее и величественно отчитал двух Мама. Чу Цзинь Яо была потрясена тем, что наследный принц оказался таким приятным, и внутренне она была готова сквозь землю провалиться.

Завидев сильно похудевшую Чу Цзинь Яо, Цинь И пришел в ярость. Прошло всего несколько дней, но Чу Цзинь Яо так сильно похудела, что можно было представить, насколько отвратительны эти две женщины. Хотя он был старшим сыном императора, он потерял мать в возрасте пяти лет и не был наивным человеком, не осведомленным о грязных махинациях внутреннего двора. Он всегда знал, что старшие придворные будут использовать какие-нибудь непристойные средства для пыток новых дворцовых служанок и евнухов во имя «обучения правилам». Цинь И не думал, что в этом есть что-то плохое, пока не увидел, как эти порочные служанки используют эти грязные трюки против Чу Цзинь Яо, и его гнев неожиданно взорвался.

Цинь И бросил взгляд на двух Мама, его лицо стало холодным, он посмотрел в сторону Чу Цзинь Яо и спросил у Лин Лун, стоявшей за Чу Цзинь Яо:

— Распускали ли эти два человека руки, помимо неуважения в речи?

Лин Лун замерла на мгновение, когда Чу Цзинь Чо окинула ее взглядом и незаметно покачала головой.

Цинь И взглянул на Чу Цзинь Яо, затем сказал Лин Лун:

— Расскажи все как есть.

Это заставило Лин Лун все больше и больше колебаться, не зная, как сказать. Ясен как день, барышня и наследный принц еще не заключили брак, и Лин Лун испытывала странное чувство трепета, не зная, кого слушать.

В конце концов, Лин Лун стиснула зубы и встала на сторону Чу Цзинь Яо:

— Отвечаю Вашему Высочеству - нет.

Обе Мама вздохнули с облегчением:

— Ваше Высочество, Вы можете видеть, что наследная принцесса сказала то же самое. Служанки действительно не были непочтительны к наследной принцессе.

Однако Цинь И посмотрел на выражения лиц Лин Лун и Чу Цзинь Яо и все понял. Он сказал это без особых эмоций:

— Выступая против вышестоящих, указывая пальцем хозяину — совершили серьезное преступление. Это просто шутка – позволить вам учить правила. Кто-нибудь, отправьте этих двух непокорных рабынь обратно и скажите императрице, что они недостойны учить наследную принцессу, так как утратили свою добродетель.

Обе Мама вскрикнули и чуть не упали в обморок. Понимая, что значит быть отправленными обратно в столицу, они тут же упали на колени и стали безудержно умолять.

— Ваше Высочество, будьте милосердны, рабыни не сделали этого, рабыни действительно не сделали этого!

Цинь И холодно взглянул на Сяо Линьцзы, стоявшего позади него:

— Что ты делаешь, стоя на месте?

Несколько евнухов поняли и немедленно подошли, вытащить Мама. Две Мама упали на колени в слезах и умоляли Цинь И, который даже взглядом не удостоил.

Даже если Чу Цзинь Яо не знала правил дворца, она понимала, что ничего хорошего из этого не получится и их жизнь может оказаться в опасности. Хотя Чу Цзинь Яо ненавидела этих двух Мама, она не собиралась лишать их жизни. К тому же, если этих двух отослать, императрица больше никого не пришлет?

Не заботясь о том, что это не по правилам, Чу Цзинь Яо смело шагнула вперед и сказала:

— Ваше Высочество, эти две Мама делают все возможное и никогда не выходили за рамки дозволенного, не нужно наказывать их так строго.

Сяо Линьцзы и несколько других евнухов были ошеломлены на мгновение, кто осмелиться оспаривать решения наследного принца?

Цинь И сказал:

— Они проявили неуважение к тебе, этого достаточно, чтобы они умерли, и я не раскрыл их другие злодеяния.

Поняв, что Цинь И действительно намерен отослать их, Чу Цзинь Яо была шокирована его позицией, — ему безразличны их жизнь и смерть. Чу Цзинь Яо внезапно осознала, что стоящий перед ней человек – наследный принц. Цзинь И Вэй из имперского города был настолько властным, не говоря уже о наследном принце, который был выше всех остальных. Что такое человеческая жизнь в его глазах?

Чу Цзинь Яо всегда слышала, как люди хвастались военными достижениями наследного принца, и все знали, что наследный принц в одиночку проник вглубь чужбины и уничтожил весь мужской род племени татаров. Раньше Чу Цзинь Яо считала, что такой подвиг очень впечатляет, но сегодня Чу Цзинь Яо не могла не почувствовать холодок в глубине души.

Можно только сказать, что наследный принц был слишком легким в общений перед ней, заставляя Чу Цзинь Яо думать, что он просто благородный и высокомерный императорский сын с одиноким нравом, совершенно не обращая внимания на то, какую ужасающую силу Цинь И на самом деле держал в своих руках. Как будто Чу Цзинь Яо впервые узнала Цинь И, она подумала: так это наследный принц, человек, за которого она выйдет замуж.

Она сделала еще несколько шагов к Цинь И и посмотрела на него умоляющими глазами:

— Ваше Высочество, в Ваших глазах две жизни могут быть не важны, но это Мама-воспитательницы, приставленные ко мне императрицей! Если Вы действительно отошлете их, как я смогу посмотреть в глаза императрицы в будущем, если я не оценю ее доброту?

Плавающий свет в глазах Цинь И остановился, услышав слова Чу Цзинь Яо.

Он смерил взглядом Чу Цзинь Яо, чьи глаза были кристально яркими, которая посмотрев на него на мгновение, и негромко позвала:

— Ваше Высочество!

Цинь И незаметно вздохнул:

— Раз так, я пощажу ваши жизни. Однако в следующий раз…

Когда две Мама, стоявшие на коленях на земле с рассыпавшимися по вискам волосами, услышали, что произошел поворот, они тут же спаслись от катастрофы и с шумом поклонились Цинь И:

— Спасибо, Ваше Высочество, следующего раза не будет!

— Я не тот, кого вы должны благодарить, – Цинь И сказал холодно, так как его не волновал этот вопрос.

Обе Мама поняли и тут же изменили направление движения, с силой поклонившись Чу Цзинь Яо:

— Благодарю Вас, наследная принцесса, за Ваше проявленное милосердие.

Чу Цзинь Яо не могла не сделать два шага назад, когда ей кланялись, она хотела сказать, что еще не замужем, и не называть ее наследной принцессой. Но там стоял сам наследный принц, поэтому Чу Цзинь Яо не осмелилась так  говорить.

Цинь И закончил говорить и молча посмотрел на Чу Цзинь Яо. Поскольку Цинь И не двигался, остальные, естественно, не решились идти первыми, и Чу Цзинь Яо последовав за ним, некоторое время стояла во дворе, растерянно моргая глазами.

Чего ждал наследный принц, почему он не двигался?

Чу Цзинь Яо потрясенно посмотрела на Цинь И, на мгновение замерла, и тут ее осенило. Она поспешно присела и поклонилась со сложенными руками всем людям во дворе, а затем вывела Лин Лун на улицу.

Цинь И действительно смирился, и заговорил:

— Куда ты идешь?

Лин Лун молча жестом указала в сторону главной комнаты, и глаза Чу Цзинь Яо расширились от удивления. Она посмотрела на Цинь И и обнаружила, что поведение собеседника не похоже на поддельное, поэтому Чу Цзинь Яо смогла лишь произнести негромкое «о» и повернула голову в сторону двора.

Как и ожидалось, только после того, как Чу Цзинь Яо подняла занавес и вошла, Цинь И продолжил движение, и только тогда вереница людей, следовавших за ним, осмелилась двигаться.

Значит, наследный принц ждал, пока она войдет внутрь? Чу Цзинь Яо почувствовала непостижимость, войдя в комнату.

А во дворе Сяо Линьцзы с отвращением пнул двух Мама:

— Пошли прочь! Только благодаря мягкому сердцу наследной принцессы вам удалось сегодня сохранить свои жизни. Вы познали веление неба*, почему бы вам не заблудиться?

*[撞了大运 Zhuàngle dà yùn — везение, сорвать джекпот]

Обе Мама проснулись, как ото сна, поспешно встали и ушли. Они не ожидали, что им удастся спастись от людей наследного принца, поэтому благодарили Бога за то, что Он спас им жизнь.

Когда Мама ушла, Сяо Линьцзы и несколько других приближенных евнухов переглянулись, — впервые за все годы, что они следили за наследным принцем, они увидели, что приказы, которые он отдавал, можно даже взять обратно.

Тан Синь И бросил предупреждающий взгляд на Сяо Линьцзы, показывая ему, что нужно сосредоточиться на работе и не думать ни о чем другом.

Внутри комнаты старая фужэн Чу, Чу Цзинь Сянь и остальные наблюдали за сценой снаружи. Чу Цзинь Сянь немного понаблюдала снаружи и тихо вернулась, в то время как старая фужэн Чу уже была достаточно встревожена одним только рассказом служанки.

Все женщины в доме находились в приёмной комнате, и завидев вошедшего Цинь И, все поклонились в унисон:

— Эта жена приветствует Ваше Высочество наследного принца.

Сегодня Цинь И пришел в резиденцию в качестве зятя и жениха Чу Цзинь Яо, поэтому он спокойно сказал встать женщинам семьи Чу и пригласил старую фужэн Чу занять свое место.

Старая фужэн Чу с трепетом села, маркиз Чан Син, госпожа Чжао и остальные по очереди заняли свои места, а Чу Цзинь Яо встала за Чу Цзинь Сянь.

После недавно произошедшего, никто не смел упоминать о том, что неженатым парам запрещено видеться друг с другом.

Все барышни семьи Чу опустили головы, явно тоскуя и любопытствуя, но не смея взглянуть на Цинь И. Цинь И не нужно было ничего делать, он просто сидел здесь, и никто не смел громко топнуть во всей комнате.

Этот вид бессловесного запугивания действительно страшен и душераздирающ.

Почти вся семья Чу была в этой комнате, и старая фужэн Чу с трепетом разговаривала с Цинь И. Цинь И терпеливо общался некоторое время и спросил;

— Старая фужэн, могу я спросить, есть ли у вас здесь место для игры в шахматы?

Игры в шахматы?

У Чу Цзинь Яо возникло дурное предчувствие, как только она услышала эти два слова, а старая фужэн Чу, все еще озадаченная, сказала:

— Естественно, есть ...... только, для чего Ваше Высочество просит об этом?

Цинь И опустил голову и медленно пил чай, ничего не отвечая.

В отношениях с высшими должностными лицами все сводилось к догадкам, и старая фужэн Чу, объединив то, что она только что услышала, вдруг оживилась:

— Старушка поняла, это упущение старушки, потревожила покой Вашего Высочества. Гу Мама, пойди и приведи в порядок пристройку позади парадных покоев и принеси из сокровищницы семицветные глазурованные шахматы.

Затем старая фужэн Чу сказала Цинь И:

— Пожалуйста, прошу Ваше Высочество пройти в задний двор, чтобы отдохнуть минуту или две. Мы приготовим еду для Вашего Высочества, а затем позовем Ваше Высочество, когда все будет готово.

Маркиз Чан Син тоже понял, он посмотрел на Чу Цзин Яо, стоящей, как на картине, и в его сердце появилось смутное недовольство. Он, отец, все еще был здесь, поэтому наследному принцу не следовало так себя вести!

Цинь И действительно встал и ушел, а через некоторое время через двери комнаты, где находилось здание, послышался слабый голос Чу Цзинь Яо:

— Евнух Линь, это недавно приготовленная выпечка с кухни, бабушка просила передать ее Его Высочеству.

Сяо Линьцзы и еще несколько евнухов охраняли дверь, и как только они увидели Чу Цзинь Яо, то сразу же сказали с улыбкой:

— Премного благодарны, Пятая юная барышня, пожалуйста, проходите внутрь, Пятая юная барышня.

Чу Цзинь Яо замялась и неохотно двинулась к Цинь И, попросив служанку позади нее заменить свежеприготовленную выпечку перед Цинь И.

— Ваше Высочество наследный принц, бабушка попросила меня прийти и передать Вам кое-что.

— Хм.

Цинь И равнодушно кивнул и показал глазами «садись».

Чу Цзинь Яо от всего сердца хотела отказаться. Сегодня она увидела Цинь И с другой стороны, как наследного принца, и все еще немного боялась его, поэтому ей еще больше не хотелось садиться напротив него.

Длинные тонкие пальцы Цинь И держали глазурованные шахматные фигуры и трижды четко постукивали ими по доске, причем подтекст призыва был очень ясен.

Чу Цзинь Яо пришлось смириться и сесть. Цинь И осторожно поднял подбородок и посмотрел на нее.

— Возьми шахматы. Я учил тебя этому в прошлый раз, помнишь?

— Я... должна запомнить.

После этого Цинь И перестал быть вежливым и взял на себя инициативу в игре в шахматы. У Чу Цзинь Яо вскоре перестала бояться Цинь И, все ее внимание было поглощено шахматной доской.

Цинь И посмотрел на медленное движение Чу Цзинь Яо, а затем на ее лицо, которое сморщилось, как горькая дыня, и действительно почувствовал, что впереди еще долгий путь. Только присмотревшись, Цинь И понял, что Чу Цзинь Яо действительно сильно похудела, ее изначальное лицо гусиным яйцом* заострилось, а подбородок стал таким тонким, что аж сердце защемило.

*[鹅蛋脸 édànliǎn — овальное лицо, эталон женской красоты в традиционном Китае]

Чу Цзинь Яо не заметила, как Цинь И присматривался к ней. Видя, что атмосфера теперь нормальная, и что она не так сильно его боиться, как раньше, она набралась смелости и сказала.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество, за недавнее.

В ответ Цинь И тихонько засмеялся:

— Не нужно благодарить меня, в будущем ты, нет, уже моя жена, никто не сможет высказать тебе претензий.

Чу Цзинь Яо действительно не ожидала услышать такое слово, как «жена» из уст Цинь И, и на мгновение была ошеломлена.

— Что случилось?

— Ничего.

Чу Цзинь Яо пришла в себя и тут же опустила глаза, спрятать эмоции.

— Спасибо, Ваше Высочество. Я не проявила неуважения к Вашему Высочеству, когда просто опровергла Ваши слова. Но я, в конце концов, новобрачная и не смею позволить императрице думать, что я непредвзята и смею отвергать людей императрицы.

— Ты не смеешь отвергать лицо императрицы, за то смеешь отвергать мое?

— Нет! – Чу Цзинь Яо в панике подняла голову, пытаясь в спешке объяснить Цинь И. Однако, подняв голову, она поняла, что Цинь И улыбается и любуется ее паническим видом, его глаза были оттенены смехом, яркие, как полный звездный свет, заставляя людей не сметь заставить себя смотреть на него.

Чу Цзинь Яо даже не поняла, что замерла. Бодхисаттва был на вершине, наследный принц не обладал выдающейся личностью, но его лицо в самом деле было очень привлекательным!

Чу Цзинь Яо наблюдала, как глаза Цинь И становились все ярче и ярче, и наконец не смогла удержаться от смеха.

— Честно, ты весьма глупа.

Только тогда Чу Цзинь Яо поняла, что она смотрит на наследного принца в оцепенении! Чу Цзинь Яо повесила голову от стыда и гнева, ее лицо покраснело почти до корней ушей.

Это так унизительно! Как она могла быть околдована красотой и даже выглядеть ошарашенной перед самым почитаемым из всех только потому, что он был похож на Ци Цзэ!

Цинь И был не в духе из-за событий в столице. Тем более, что он только недавно решал судьбу преступниц, но не смог из-за Чу Цзинь Яо. Не в лучшем настроении находившийся Цинь И, когда лицезрел Чу Цзинь Яо, ему, как ни странно, стало хорошо.

Цинь И тихо подумал: «Может быть, задирать Чу Цзинь Яо действительно особенно приятно».

Цинь И становился все более спокойным и расслабленным, внезапно почувствовав, что события в столице и кабинете министров были пустяком. Возможно, ему стоит надавить на циньтяньского надсмотрщика, чтобы он назначил дату свадьбы чуть раньше. Такую веселушку, как Чу Цзинь Яо, нужно держать рядом с собой, ведь при дворе и во дворце так много раздражающих вещей.

Чу Цзинь Яо было стыдно и неловко, тем более что она заметила, что настроение наследного принца заметно улучшилось. Глаза Цинь И сияли, уголки его рта были слегка изогнуты, и на первый взгляд он был в хорошем настроении.

Чу Цзинь Яо некоторое время смотрела на него в отчаянии, но потом в смятении сдалась. Забудьте об этом, наследный принц – основа страны, будущий правитель, надежда всего народа. Раз это заставляет надежду империи улыбаться, пусть ее дразнят и смеются сколько угодно.

Они играли в шахматы, и атмосфера в комнате постепенно становилась все более уютной, словно звук падающих на шахматную доску глазурованных шахматных фигур тоже приобретал вкус умиротворенности лет. Неосознанно Чу Цзинь Яо осознала, что наследный принц в другом конце комнаты больше не кажется таким далеким, и у нее хватило духу задать вопрос, который давно интересовал ее:

— Ваше Высочество, почему Вы выбрали меня в наследную принцессу? В столице и даже в Тайюане так много прекрасных девушек, почему я? Хотя я барышня семьи маркизов, мое семейное происхождение не считается превосходным, не говоря уже о том, что я выросла на улице. Моя семья весьма  непрославленная, как у многих благородных барышень. Мой ум не считается исключительно смышленным. Мой темперамент не столь чист сердцем и духом. А моя внешность хотя приемлема, но не невиданной красоты... Эй, Ваше Высочество, над чем Вы смеетесь!

Цинь И сдержал смех и намеренно спросил ее:

— Твое, твое предложение о твоей внешности, повтори-ка разок?

Раздраженная Чу Цзинь Яо подняв голову, пристально смотрела на Цинь И. Предвидевший это, Цинь И сказал с улыбкой:

— Еще ты сказала, что твоя семья непрославленная, но есть ли под небом более прославленная семья, чем моя? Естественно, нет. Так почему я вообще должен учитывать происхождение моей жены. Говоришь, что тебя не считают исключительно смышленной.., что правда, то правда, – Цинь И наблюдал, как глаза Чу Цзинь Яо снова сверкнули, как у хомяка, раздувающегося от гнева. Это выглядело весьма привлекательно, Цинь И на мгновение залюбовался этим, прежде чем продолжить: – Хоть и не шибко умная, но и не глупая, не тянешь за заднюю ногу, этого вполне достаточно.  Все таки, я не рассчитываю, что ты сдав экзамены, станешь чжуанъюань*. Темперамент и тому подобное уж тем более не проблема. Чувствую себя непринужденно.  Да кстати, на чем мы остановились, что там еще…

*[状元 zhuàngyuan — стар. чжуанъюань, победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность]

Цинь И принял позу, будто собирался с мыслями. Чу Цзинь Яо не могла не протянуть руку через шахматную доску и не коснуться руки Цинь И:

— Ваше Высочество, не стоит смеяться надо мной.

Только после того, как ее рука коснулась рукава Цинь И, она поняла, что сделала. В ее руке была мягкая, гладкая парча, о дороговизне которой она догадалась, лишь прикоснувшись к ней. А длинные, сильные руки Цинь И ощущались под тканью при малейшем надавливании. Цинь И выглядит утонченным, но неожиданно его рука такая сильная, явно мускулистая…

Чу Цзинь Яо оттерла руку назад, ее щеки вспыхнули красным, она даже не могла внятно говорить:

— Ваше Высочество наследный принц... Я, я... Я не…

Цинь И, казалось, не волновался. Когда он еще был Ци Цзэ, Чу Цзинь Яо множество раз пускала в ход руки и ноги*. Заметив, лицо Чу Цзинь Яо покраснело настолько, что вот-вот начнет капать кровь, Цинь И не выдержал и сказал:

— Честно, тебе не нужно так отчуждаться, скоро ты станешь моей наследной принцессой. Поскольку муж и жена - одно целое, мы будем входить и выходить вместе. Посторонние люди относятся ко мне как к наследному принцу, но тебе не нужно.

*[动手动脚 dòngshǒudòngjiǎo — пустить в ход руки и ноги (обр. в знач.: шутить, баловаться]

Чу Цзинь Яо кивнула головой в оцепенении, на самом деле она не слушала, что говорил Цинь И. Через некоторое время Чу Цзинь Яо почувствовала, что жар на ее щеках немного улегся, и только тогда она сказала:

— Ваше Высочество, благодарю Вас. Вы спасли меня от неловкого положения, связанного с браком, а теперь даже достаточно добры, чтобы утешить меня. Если бы не Вы, представить не могу, что бы я делала…

Цинь И торопливо постукивал шахматными фигурами по доске, и тон и значение сказанного выражало недовольство:

— Я все еще здесь, а ты смеешь упоминать других мужчин в моем присутствии?

— ...Это не то, что я имела в виду.

— Что же, если не это?

Чу Цзинь Яо в глубине души почувствовала, что этот наследный принц был не очень разумным, ах. На самом деле, она планировала спросить, что наследный принц сказал Линь Си Юань наедине позже, после того, как он узнал о ее разговоре с ним в тот раз в резиденции губернатора.... Но теперь, похоже, Чу Цзинь Яо подумала, что лучше не спрашивать, и благоразумно сменила тему:

— Ваше Высочество, мне нечем отплатить за Вашу великую доброту, позже, когда... кхе, поженимся, я обязательно отплачу Вам должным образом.

Чу Цзинь Яо воодушевленно думала, хотя наследный принц был очень сложным человеком, и его уже нельзя было судить по тому, хороший он или плохой, добрый или злой, но ради нее наследный принц сумел стать достаточно праведным. Когда о ней впервые поползли слухи, она едва ли могла говорить о замужестве из-за дел резиденции принца Хуэй Лин. Но именно наследный принц протянул ей руку помощи в трудную минуту и даже пожаловал ей титул наследной принцессы. Чу Цзинь Яо считала, что, что бы ни говорили другие о наследном принце, она должна относиться к нему очень и очень хорошо; она пойдет и скажет «выходи замуж» тому, кого наследный принц захочет взять в наложницы, и она даст самое лучшее обращение тому, кому наследный принц благоволит... Короче говоря, она сделает все возможное, чтобы отплатить за доброту наследного принца.

Чу Цзинь Яо была полна энтузиазма, а Цинь И не знал, о чем думает Чу Цзинь Яо, да и сам он не знал, о чем думает. Когда Цинь И услышал слова Чу Цзинь Яо об «отплате», его глаза на мгновение округлились. Он сжал кулак, слегка кашлянул, и необъяснимо отвел взгляд. Несмотря на это, его глаза были удивительно яркими. Ни у одного из них не хватало духу сказать, что у них на уме, и это было удивительно гармонично.

Через некоторое время Цинь И, возможно, почувствовал, что должен дать ответ Чу Цзинь Яо, поэтому он сказал:

— Если ты хочешь отплатить мне, то после свадьбы можно не спеша поговорить об этом. Чу Цзинь Яо, моя жена отличается от обычных людей, и отличается от твоей матери и сестер. Обычные пары беспокоятся только о своем пропитании и карьере, в то время как мне, напротив, приходится учитывать множество вещей одновременно. Из-за моего статуса ты должна быть не только моей женой, но и одновременно играть роль наследной принцессы. Как с этими двумя Мама сегодня, они не первые и не последние, ты понимаешь?

Выражение лица Чу Цзинь Яо стало серьезным. Она понимала, наследный принц наставляет ее, поэтому она смело посмотрела прямо на Цинь И и торжественно кивнула:

— Я понимаю. Я буду учиться медленно и стану соответствующей требованиям чжэнфэй как можно скорее, чтобы не подвести Ваше Высочество.

— Нет нужды откладывать обучение на потом. На самом деле, ты можешь сделать это сейчас.  – Цинь И говорил слегка улыбаясь,: – Знаешь, когда я пришел сегодня, встретил несколько групп людей в коридоре, передающих вещи, заблудившихся и тому подобное.

Чу Цзинь Яо была поражена:

— Они действительно…

Чу Цзинь Яо уже собиралась встать и признать свою вину, но Цинь И протянул руку, и с небольшой силой посадил Чу Цзинь Яо обратно:

— Я ничего не говорил о тебе, почему ты должна признавать себя виновной. Говорю это тебе не для того, чтобы иметь проблемы с тобой или с дисциплиной семьи Чу. Я вправду привык видеть такие вещи. Если бы это были женщины из других семей, я бы их изгнал, но в резиденции маркиза Чан Син все по-другому. Поступая так, они не ставят тебя, наследную принцессу, на первое место в своих глазах. Ты поняла?

— Поняла, – Чу Цзинь Яо сказала низким голосом.

— Я ничего не могу сделать с такими вещами, поэтому все зависит от тебя. Ты должна помнить, что ты наследная принцесса, законная жена этого Цинь И.  Перед имперской семьей нет старшинства. Все в семье Чу увидев тебя, должны придерживаться того же этикета, что у подданного перед правителем, только потом обсуждается родство. Я не могу все время быть рядом с тобой и помогать тебе, поэтому в этот раз тебе придется полагаться только на себя.

Впервые с тех пор, как Чу Цзинь Яо выросла, ее так усердно учили.

Родители семьи Су оставили все как есть. После возвращения в резиденцию маркиза Чан Син, маркиза Чан Син совсем не заботили дела двора. Госпожа Чжао не могла отпустить Чу Цзинь Мяо. А старая фужэн Чу была настолько высока и могущественна, что взвешивала только свои интересы и не стала учить ее чему-либо искренне. Только Чу Цзинь Сянь всегда беспокоилась о будущей жизни Чу Цзинь Яо, но когда Чу Цзинь Сянь учила ее, она вливала готовые истины прямо в Чу Цзинь Яо, и не вела Чу Цзинь Яо вперед шаг за шагом. Чу Цзинь Яо была в трансе, как будто вернулась в прошлое, когда Ци Цзэ учил ее писать, выкладываясь на все сто.

Помимо благодарности за желание наследного принца обучать ее, она также была благодарна за доверие наследного принца. Наследный принц был прав, — третья юная барышня тайно хотела посредством восточного ветра пролететь в Восточный дворец. И хотя барышни из других дворов ничего не сказали, они также тихо пробовали воду, стучась в двери наследного принца. Что касается старой фужэн Чу, то она полностью оставила все как есть. Вероятно, старая фужэн Чу тоже считает, лучше подстраховаться, чем отправлять одну девочку. Для маркизата будет лучше, если она сможет сопровождать другую, чтобы иметь дополнительную надежду на благосклонность.

Поступая так, они, прямо говоря, не ставили Чу Цзинь Яо на вид. Они хотели использовать ее, но не боялись ее. Разве так следует обращаться с наследной принцессой?

В глазах Цинь И появилось восхищение:

— Я оставлю несколько людей для тебя. А если ты не справишься, то свали все на мою голову.

— Спасибо, Ваше Высочество, – Чу Цзинь Яо искренне поблагодарила его, а затем сказала: – Но, это я сама тщательно не вела свои дела. Я уже сожалею, что побеспокоила Ваше Высочество, как я могу принять людей Вашего Высочества?

Цинь И, однако, казалось, полностью игнорировал:

— Я попрошу их зайти позже и поклониться тебе.

— Ваше Высочество!

Цинь И обернулся, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо, и, наблюдая друг за другом всего лишь мгновение, Чу Цзинь Яо сказала:

— Хорошо.

Цинь И рассмеялся, будто желая протянуть руку и потрепать Чу Цзинь Яо по волосам, но в итоге сдержался. Он сдержанно опустил руку и сказал:

— Тебе не нужно нервничать. То, что ты сделала сегодня, было хорошо.

Чу Цзинь Яо была в ужасе и потеряла дар речи:

— Ваше Высочество…

— Все в порядке.

Цинь И улыбнулся и остановил слова Чу Цзинь Яо, его глаза выражали терпимость и сверкали, едва ли испускали свет.

— Хорошо, что ты знаешь толк в одалживании чужих сил и использовании авторитета. Это прекрасно.

Даже если тот, кем воспользовалась она, был он.

Кто-то снаружи позвал Цинь И низким голосом. Цинь И встал и собирался выходить. Не успел он выйти, Чу Цзинь Яо последовала за ним и спросила:

— Ваше Высочество, на самом деле тот вопрос в начале, я до сих пор не понимаю.

— В городе неизвестно, сколько их всего девушек, среди них бесчисленное множество умных, красивых и сильных, почему я?

Да, почему она?

Цинь И остановился и не стал снова использовать эти напыщенные доводы, а легонько коснулся лба Чу Цзинь Яо.

— Ты сама подумай, для чего я это делаю.

— Итак, мы переезжаем в столицу?

— Верно.

Старая фужэн Чу сказала с радостным выражением на лице:

— Когда придет приказ о переводе твоего отца, мы переедем в столицу. Резиденция в столице пустовала много лет, и теперь мы наконец-то можем ее использовать.

Переезд семьи Чу в Тайюань был приказан первым маркизом Чан Син, дедом Чу Цзина и свекром старой фужэн Чу. Вначале замужества старой фужэн Чу в семью Чу, она жила в столице недолго. Мало кто знал, что спустя столько лет, когда старая фужэн Чу превратилась из зеленой-презеленой новой жены в умирающую старушку, у них наконец-то появится возможность вернуться в столицу.

Поскольку маркиза Чан Син собирались перевести в батальон пяти полков, они смогли воспользоваться возможностью вернуться в столицу, и некоторое время семья Чу ликовала. В глазах каждого самый способный чиновник — это тот, кто может служить в столице. Сколько бы чиновник, переведённый на службу в провинцию ни имел рангов, он всегда менее успешен, чем чиновник в столице. В зале Жун Нин было слышно много смеха и оживленных разговоров. И взгляд, старой фужэн Чу, падающий на Чу Цзинь Яо, был особенно ярким.

Ясен как день, маркиза Чан Син внезапно перевели в столицу благодаря благословению наследного принца. Наследный принц, продвигая материнскую семью жены, безусловно, стремился к усилению собственной власти, но первопричина была еще не в Чу Цзинь Яо.

В то время как люди вокруг нее были взволнованы, таковой Чу Цзинь Яо не была. Напротив, она была спокойна и даже немного безразлична.

Госпожа Янь была рада поговорить со старой фужэн Чу о втором господине Чу. В конце концов, маркиз Чан Син стремился стать самым новым дворянином в столице, так как же второй дядя будущей наследной принцессы мог не иметь достойного положения? Госпожа Янь намекала глазами старой фужэн Чу, пытаясь заставить последнюю выгнать всех остальных. А они останутся наедине, чтобы обсудить этот вопрос. Старая фужэн понимала и ей не нравилось отношение госпожи Янь, но она действительно хотела приказать всем выйти.

— Бабушка, – Чу Цзинь Яо внезапно заговорила, оборвав слова, которые собиралась произнести старая фужэн Чу: — Я хочу Вам кое-что сказать.

Госпожа Янь была ошеломлена на мгновение тем, что старая фужэн Чу бросила на них взгляд и медленно кивнула головой.

— Уже поздно, вам всем следует вернуться и немного отдохнуть.

Сегодня было уже очень поздно, когда они отправили наследного принца, и к тому времени, когда Чу Цзинь Сянь и Чжао Цзя Чжи закончили собирать вещи и попрощались, резиденция маркиза Чан Син уже давно крутилась на одном месте. Несмотря на физическую изможденность, все были в приподнятом настроении.

После слов старой фужэн Чу, остальные могли только подниматься один за другим. Толпа приходила и уходила, а Чу Цзинь Яо стояла на месте. Все они не могли не взглянуть в сторону Чу Цзинь Яо, прежде чем покинуть комнату.

Что она собиралась сказать? Или же, что сказал ей сегодня наследный принц?

Когда все разошлись, и служанки заменили стол новым чаем, дынями и фруктами, старая фужэн Чу жестом подозвала Чу Цзинь Яо и сказала:

— Садись. О чем ты хотела поговорить сегодня, намеренно оставаясь?

Если бы это было раньше, Чу Цзинь Яо не села бы, она бы стояла спокойно и слушала старую фужэн Чу в хорошей манере. Однако сегодня Чу Цзинь Яо, взглянув на сиденье, действительно подошла и села.

Старая фужэн Чу была слегка удивлена, и прежде чем она пришла в чувства, Чу Цзинь Яо заговорила:

— Бабушка, Вы должны знать, что Его Высочество наследный принц сегодня специально задержался и кое-что мне сказал.

Конечно, старая фужэн Чу знала. Она посмотрела на Чу Цзинь Яо и многозначительно улыбнулась:

— Тогда что сказал Его Высочество?

Чу Цзинь Яо была слишком хорошо знакома с этим выражением глаз старой фужэн Чу; на самом деле, с момента заключения брака все смотрели на нее с таким выражением. В глазах этих людей она, вероятно, была всего лишь вазой, которую из-за ее красоты приютил знатный вельможа и таким образом вознес на небеса за один шаг. На самом деле Чу Цзинь Яо действительно была придатком наследного принца, и так было с большинством женщин поднебесной. Не лишенные красоты, привязывались к сильным мира сего, а простые же как курица следовали за петухом*.

*[嫁鸡随鸡 jiàjīsuíjī — посл. курица всегда следует за петухом. Знач.: жена всегда следует за мужем]

Однако Чу Цзинь Яо могла терпеть, когда на нее так смотрели посторонние. Но члены семьи Чу, разделяющие ее честь и позор, наслаждающиеся преимуществами ее титула наследной принцессы, — кто они такие, чтобы говорить с ней таким взглядом и тоном?

С момента выбора спутницы в первом месяце, разрушения брака в мае и присваивания титула наследной принцессы в июне, Чу Цзинь Яо привыкла к тому, как ее несет по течению, словно плывущую утку. Она знает, что у нее нет корней, не на кого опереться и нет права голоса в семье маркиза, поэтому она предпочитает подчиняться, и пока это не слишком сложно, она следует уговорам семьи.

Но даже у легкомыленного есть характер. В тот раз в резиденции принца, если бы она не возражала так бурно, старая фужэн Чу действительно могла бы отправить ее в цэфэй. Однако, по иронии судьбы, не ее оппозиция стала решающим фактором, а визит Цзинь И Вэй к ее двери.

Сейчас же размышляя над этим, вероятно, Цзинь И Вэй не случайно подошли к воротам в тот день и в то время, когда была Чу Чжу, а по указанию наследного принца.

Первое время своего возвращения Чу Цзинь Яо думала, что наконец-то вернулась в свою родную семью. Она прыгала от радости и была так счастлива, что каждый раз готова была протянуть руку помощи другим, даже невзирая на то, что на каждом шагу натыкалась на стену. Однако она все-таки была слишком наивной. Прошло полтора года, она становилась все тише и тише, все больше походила на хозяйку дома, — улыбалась, не показывая зубов, ходила, не показывая ног, и все говорили, что пятая юная барышня преобразилась и так быстро стала соответствующей требованиям юной барышней резиденции маркиза. На самом деле, Чу Цзинь Яо знала и всего лишь намеревалась понять.

Она не была избалованным ребенком, начиная с рождения и до настоящего времени, в семье Су, вплоть до семьи маркиза — везде одинаково.

Доброта наследного принца была великой милостью, вытащившей ее из трясины. Чу Цзинь Яо была искренне благодарна наследному принцу и готова была отдать всю себя, ведя внутренние дела наследного принца и управляя наложницами. Даже если люди императрицы отвергали ее за это, Чу Цзинь Яо считала, что это пустяк, как и должно быть.

Люди в столице и во дворце считали, что Чу Цзинь Яо познала веление неба (повезло) и стала фениксом благодаря благосклонности наследного принца. Иначе как бы положение наследной принцессы могло свалиться на голову Чу Цзинь Яо? Неважно, думали ли так посторонние, но Чу Цзинь Яо не смела надеяться, что она в любом случае подходит на роль наследной принцессы. Но ее семья, семья, которая потеряла ее при рождении и нашла снова через тринадцать лет, почему они должны так о ней думать!

Чу Цзинь Яо слышала, когда страна была основана, император-основатель не желал позволить родственникам по матери диктовать власть. Вследствие этого он приказал, чтобы главные супруги принцев, принцесс и принцев первого ранга (Ванъе) были выбраны из простолюдинов, и со временем родилось много императриц и принцесс простолюдинок. Со временем императорская семья и министры забыли об этом правиле ради собственных интересов. Однако в этой династии ситуация особенная. Чу Цзинь Яо думала, что наследный принц выбрал ее в чжэнфэй из соображений императорского двора и хотел последовать примеру своих предко. Но сегодня сам наследный принц сказал ей, что она сама должна учиться быть наследной принцессой.

Наследный принц был готов передать власть наследной принцессы Чу Цзинь Яо, бесконечно признательной и ухватившейся за эту возможность. Наследный принц, вероятно, считался первым человеком, который был готов позволить ей положиться на него, поэтому Чу Цзинь Яо тоже оступилась и впервые попыталась говорить за себя и жить для себя.

— Бабушка, – Чу Цзинь Яо все еще боялась, прежде чем открыть рот. Ее пальцы слегка дрожали, но заговарив же, она с удивительной скоростью успокоилась, – Мы с Его Высочеством говорили о третьей сестре.

Старая фужэн Чу на миг выглядела смущенной, но быстро пришла в себя, сделала глоток чая и резко вопросила:

— О, что произошло?

— Вы должны знать, ныне какие отношения у Его Высочества с императрицей. Родной матерью Его Высочества была императрица Вэнь Сяо, а младшая императрица Ци была тетей Его Высочества; в те времена из-за предательства младшей императрицы Ци, разгневанная императрица Вэнь Сяо умерла в тяжелой болезни. По сей причине, по словам Его Высочества, для него величайший табу — служение сестёр одному мужу.

Старая фужэн Чу неловко кашлянула. Человеческое сердце поистине поразительное. Старая фужэн и маркиз Чан Син не одобряли брака императора со свояченицей. Но когда дело касалось их семьи, поменяв точку зрения, они сочли, что их попытки не заслуживают строгих упрёков. Но такого рода слова не стоит бессмысленно выкрикивать. Старая фужэн Чу пытливо посмотрела на Чу Цзинь Яо и медленно спросила:

— Это действительно то, что сказал Его Высочество наследный принц?

— Какой ответ хочет услышать бабушка, –  Чу Цзинь Яо улыбнулась старой фужэн Чу:– Что если я сказала?

Сердце старой фужэн Чу было потрясено:

— Ты…

— Бабушка, – Чу Цзинь Яо полностью убрала свою улыбку и постаралась придать своему лицу величественный и благородный вид: – Наследному принцу не нравятся подобные вещи, и я тоже не хотела бы, чтобы моя родная сестра поступала так. С нынешним статусом нашей семьи хороших семей предлагающих брак предостаточно. Зачем цепляться за положение наложницы, когда можешь стать главной женой?

Слова Чу Цзинь Яо были очень не учтивыми, и старая фужэн Чу уже давно не слышала такого тона после долгих лет почтения. Она неосознанно сузила глаза, и ее тон выказывал вопросительную интонацию:

— Только потому, что ты сегодня один раз встретила наследного принца, так разговариваешь со старшими?

Поглядите-ка, опять этот тон — невзирая на то, что я пользуюсь тобой, на самом деле я смотрю свысока на тебя.

Чу Цзинь Яо избавила сердце от отвлекающих мыслей, и разбила сосуд, так как он треснутый*, думая: вы все считаете меня служащей красотой, так почему бы мне просто не рассказать вам, как пали предыдущие династии! Если все равно все смотрят на нее так, то она попросту пойдет и поговорить с ним в постели**!

*[破罐子破摔 pòguànzi pòshuāi — разбить сосуд, так как он треснутый; обр. из-за недостатка или неудачи пустить все на самотек]

**[как любовница или жена шепчет мужу в постели, жалуюсь или прося о чём-то]

— Бабушка права, сегодня я встретилась с наследным принцем. На самом деле, не только сегодня, но и в последующие годы, днем и ночью, я буду время от времени видеть Его Высочество наследного принца.

Боже мой, что это за разговоры! Кровь старой фужэн Чу забурлила, будто ее дыхание затруднилось. В прошлом старая фужэн Чу втайне гордилась красотой Чу Цзинь Яо и ее острым умом*, но старая фужэн Чу не ожидала, что однажды этот острый клинок* осмелится повернуться и угрожать ей!

*[利器 lìqì — имеет два значения: острое оружие, острый ум]

Старая фужэн не могла не плюнуть на Чу Цзинь Яо за бесстыдство девушки. Но существуют основания, что очаровательная наложница может стать бедствием страны. Особенно для этой императорской семьи, семья Цинь, была особенно безжалостна в убийстве своих подданных и братьев, но более щедра с женщинами. Сейчас наследный принц выглядит мудрым, но  сколько из них становятся  невежественным правителям, придя к власти?

Подумав об этом, старая фужэн Чу не решилась ничего сказать крепко-накрепко. Это прекрасно, что Чу Цзинь Яо должна полагаться на семью своей матери после замужества, но что, если ее муж – наследный принц? Семья ее мужа была настолько влиятельной, что невозможно было сказать, кто на кого будет опираться. Особенно если наследный принц – тот, кто должен заехать в Тайюань «по пути», чтобы увидеться с Чу Цзинь Яо… Когда Чу Цзинь Яо была спокойна, старая фужэн Чу осмеливалась действовать за ее спиной, но стоило Чу Цзинь Яо проявить жесткость, как старой фужэн Чу тут же приходилось защищать свои отношения с Чу Цзинь Яо.

— Я думала, что случилось что-то серьезное. Но оказалось, ты расстроена из-за всего этого, – старая фужэн Чу повернулась улыбнуться, но поскольку выражение ее лица изменилось так быстро, ее улыбка выглядела немного искаженной: – Мы делаем это для твоего же блага. Раз ты не хочешь, то забудь об этом. Все же, кто угодно в семье может быть обижен, но не ты. Я полагаю, что распоряжение о переводе твоего отца займет некоторое время, так что мы не сможем переехать еще какое-то время. Так почему бы не воспользоваться этим временем, чтобы уладить вопрос о браке твоих сестер?

Старая фужэн Чу пошла на уступку, и Чу Цзинь Яо с бесстрастным выражением лица спросила:

— Каких именно?

Старая фужэн Чу была ошеломлена на миг, прежде чем поняла, о чем говорит Чу Цзинь Яо. Она была немного удивлена и неуверенно посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Кого ты хочешь?

— Я слышала рассказ под названием «голубь, занимающий гнездо сороки». В этом рассказе птица-мать воспитывает чужих детей. Позже птенцы же вырастают, и каждый из них отправляется к своей матери.

Старая фужэн Чу неожиданно подняла брови:

— Ты имеешь в виду…

— Мы едем в столицу, как бы то ни было нехорошо разделять близких. Не так ли?

— Хорошо, – старая фужэн Чу выглядела так, словно впервые узнала Чу Цзинь Яо, ее глаза были яркими и светлыми, а на краешке рта появилась странная улыбка, – Я сообщу нижестоящим, и пусть они все организуют.

После того, как Чу Цзинь Яо покинула комнату, Лин Лун, охранявшая снаружи, сразу же поприветствовала ее и с тревогой понизив голос, спросила:

— Барышня, что Вы сказали старой фужэн, Вы ведь не конфликтовали с ней?

— Нет, – Чу Цзинь Яо сказала жестко, быстро шагая, – Я была исключительно любезна и договорилась с ней о нескольких вещах.

Лин Лун была удивлена, барышня не была очень счастлива в последние несколько дней, хотя она была послушной, и Лин Лун, и все служанки были расстроены, просто наблюдая за ней. Но что случилось сегодня, почему барышня вдруг так рассердилась?

Чу Цзинь Яо быстро шла до самого входа в свой двор, пока на ее теле не выступил тонкий слой пота, и только тогда Чу Цзинь Яо почувствовала боль в сердце. Она остановилась у входа во двор и не могла не посмотреть на темное и глубокое ночное небо.

На самом деле она знала, что причина, по которой старая фужэн Чу уступила сегодня, заключается в том, что наследный принц пришел и ясно дал понять, что хочет с ней встретиться. Если бы наследный принц не приехал, если бы наследный принц «ненароком» не оставил для нее нескольких людей, ничего бы не изменилось.

Чу Цзинь Яо все еще не рассчитывала на блеф со старой фужэн Чу, а старая фужэн Чу не станет менять интересы семьи ради своих.

Небо огромно и безгранично, а я нерадива и одинока.

Однако, лиса пользуется могуществом тигра*, только и всего. Наследный принц готов поддержать ее сейчас, пока она свежа, но как долго она будет таковой?

*[狐假虎威hú jiǎ hǔ wēi — пользоваться чужим авторитетом]

На следующий день все лениво отправились во двор старой фужэн Чу, чтобы поболтать и провести время, и ничего не изменилось. Старая фужэн Чу со спокойным видом выпила чашку чая, затем поставила фарфоровую чашку и вдруг сказала:

— Пока нам не нужно двигаться еще некоторое время. Давайте закончим то, чем мы должны быть заняты.

Все они остановив движения, серьезно посмотрели на старую фужэн Чу.

— Вы все выросли, вторая барышня уже помолвлена, и третьей тоже следует.

Третья юная барышня была поражена, — разве ее инян не договорилась с маркизом Чан Син, позволить ей побороться за богатство и благородство? Почему теперь старая фужэн Чу внезапно изменила свой настрой...

— В эти дни я получила немало приглашений от людей, многие из которых талантливы. Госпожа Чжао, просто работай усерднее и почаще присматривай за третьей барышней.

Госпожа Чжао встала, польщеннная неожиданной честью, и пообещала выполнить. Не дожидаясь, пока Хуан инян задаст ей вопрос, старая фужэн Чу уже повернулась к Хуан инян:

— Хотя для наложницы нет причин вмешиваться в брак барышни, но ты все-таки вырастила ее, поэтому тебе следует посидеть рядом с госпожой Чжао несколько дней, послушать и посмотреть, что происходит. Если у тебя есть какие-то предложения, то скажи госпоже Чжао.

Хуан инян была шокирована внезапной переменой мнения старой фужэн Чу, но когда ей была оказана милость принять участие в браке третьей юной барышни, она была вне себя от радости и сразу же согласилась. Несмотря на то, что она могла только сидеть рядом с госпожой Чжао и слушать, а принимать окончательное решение должна была она. Хуан инян была довольна.

Госпожа Чжао отозвалась, втайне удивленная, так как думала, что с таким холодным, самовластным и ориентированным на прибыль характером, как у старой фужэн Чу, ей придется выжимать из третьей юной барышни все до последней унции из-за крошечной ценности. Она не ожидала, что ее свекровь согласится позволить третьей юной барышне выйти замуж, как положено.

Госпожа Чжао пришла в ужас от этой мысли.

Над Чу Цзинь Яо были три девушки, которые еще не покинули внутренний двор. Старая фужэн Чу упоминала вторую и третью юных барышень, а что насчет Чу Цзинь Мяо?

С побледневшем лицом госпожа Чжао полюбопытствовала:

— Матушка, раз уж мы заговорили о замужестве девушек, должна ли Мяо'эр устраивать смотрины вместе?

Почти сразу же глаза всех присутствующих внутри комнаты обратились в ее сторону, молча ожидая следующих слов старой фужэн Чу. Старая фужэн Чу медленно покрутила свои буддийские четки, а затем заговорила:

— Первый брак зависит от ваших родителей, а второй - от вас. В конце концов, мы не являемся старшими для Чу Цзинь Мяо, и лучше оставить такие вопросы ее собственным родителям.

Чашка чая в руке госпожи Чжао внезапно упала на землю, сопровождаемый трескающим звуком, а ее лицо потеряло всю кровь, как у ходячего трупа.

Госпожа Чжао опустила голову и посмотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо медленно закрыла глаза и сказала себе в сердце, что все кончено.

До конца жизни у нее никогда не будет матери.

Третья юная барышня должна была выйти замуж, и новость о том, что Чу Цзинь Мяо скоро отправят обратно в семью Су, вскоре распространилась по всей резиденции.

Госпожа Чжао горько плакала несколько дней подряд. Чу Цзинь Яо пошла выразить свое почтение госпоже Чжао, но ее не пустила служанка. Она услышала крик госпожи Чжао изнутри комнаты:

— Вы - наследная принцесса, одна из самых почетных людей в мире, такая женщина, как я, не посмеет принимать Ваше приветствие! Если Вы хотите выразить свое почтение, идите во дворец и выразите свое почтение наследному принцу и императрице!

Чжан Мама посмотрела на Чу Цзинь Яо с лицом полного сожалений:

— Пятая юная барышня…

— Все в порядке, – Чу Цзинь Яо сказала: – Раз матушка не хочет меня видеть, значит, так тому и быть. Чжан Мама, я прошу Вас присматривать за здоровьем матери и не позволять ей плакать.

— Пятая юная барышня, фужэн, она просто не может принять это некоторое время, Вы…

— Мама может продолжать работу, – Чу Цзинь Яо с улыбкой прервала слова Чжан Мама: – Мне еще нужно кое-что сделать, поэтому я уйду первой.

Чу Цзинь Яо ушла с группой служанок, очевидно, что она была одна, но выглядело это масштабнее, чем у путешествующей семьи. Покинув двор госпожи Чжао, Чу Цзинь Яо смутно услышала звуки борьбы во внутреннем дворе.

Чу Цзинь Яо расплылась в улыбке, а Лин Лун тихо наклонилась и спросила:

— Барышня, вещи, что мы приготовили…

— Бабушкина карета готова? – Чу Цзинь Яо задала встречный вопрос.

— Да.

Чу Цзинь Яо мягко кивнула. Она мягко и нежно шла по извилистому коридору, сложив руки перед животом, как подобает элегантной барышне внутреннего двора. Помимо манер, голос Чу Цзинь Яо был также безупречен и нежен, как шепот возлюбленной.

— Пусть Сяо Цяньцзы пойдет и сопроводит четвертую юную барышню обратно в ее родной город. Кстати, когда приедут в дом Су, обязательно передайте ей в присутствии отца и матери Су все поздравительное приданое, которое я приготовила для четвертой юной барышни.

— Служанка поняла.

Родство – это воистину самая замечательная вещь в этом мире; даже если они никогда не встречались друг с другом и та с самого рождения воспитывалась кем-то другим, ее биологические родители все равно готовы пожертвовать собой ради родной дочери. Интересно, будут ли отец и мать Су любить ее больше, когда Чу Цзинь Мяо вернется с ее «небесным приданым».

Чу Цзинь Мяо сопротивлялась, но как она могла одна противостоять указаниям старой фужэн Чу, хозяйки маркизата, и вскоре ее насильно сопроводили в карету.

Мягко говоря, Чу Цзинь Яо действительно восхищалась старой фужэн Чу, Чу Цзинь Яо могла говорить такие вещи из-за присущего ее статусу противостоящего, и из-за применении губительных манёвров Чу Цзинь Мяо, и, самое главное, из-за того, что Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо не могли сосуществовать. Но старая фужэн Чу, она искренне любила Чу Цзинь Мяо как свою внучку в течение стольких лет, поэтому удивительно, что она могла отослать ее, просто несколькими словами.

Красные глаза госпожи Чжао долго преследовали карету, она не могла позволить дочери уехать. Она настоятельно подарила  Чу Цзинь Мяо много золота, серебра и драгоценностей, несмотря на сопротивление старой фужэн Чу. Ибо боялась, что Чу Цзинь Мяо будет страдать. Она еще дала ей компетентную и способную служанку. Наблюдая за действиями госпожи Чжао, старая фужэн Чу несколько раз хотела заговорить, но в итоге все это вылилось во вздох облегчения.

Глаза Чу Цзинь Мяо почти ослепли от слез, когда она наблюдала, как пейзаж за окном становился все более пустынным. Знакомый город Тайюань постепенно становился невидимым для нее, а одежды людей, приходящих и уходящих вокруг нее, становились все более обычными.

Люди у входа в деревню почти ошарашено наблюдали, как великолепная карета резиденции маркиза наконец въехала в деревню Су. Всего два дня назад пришли Цзинь И Вэй и бросили того мальчика из семьи Су, а сегодня чьи богатые родственники приехали?

Жители деревни непроизвольно последовали за каретой и наблюдали, как она поворачивала то вправо, то влево, и, к удивлению, в итоге остановилась перед домом Су. Жители деревни засуетились, поспешно поприветствов знакомых, бросились посмотреть на веселье.

Чу Цзинь Мяо приподняла занавеску кареты, и когда она увидела заваленный дровами, ветхий двор семьи Су, она тут же с отвращением закрыла занавеску. Ее глаза снова покраснели, — почему она была так несчастна.

У служанки, которую прислали с ней, тоже похолодело сердце; удивительно, что здесь все еще стояла соломенная хижина, а стены были такими шаткими, что служанка даже боялась, что она рухнет в следующее мгновение. В резиденции маркиза даже самые низшие из грубых слуг жили в кирпичных домах... Служанка становилась все более угрюмой при мысли об опрятной и величественной резиденции маркиза.

Кто захочет сопровождать ее в такое место!

Она изначально была служанкой второго класса в резиденции маркиза, и ее кормили и одевали лучше, чем даже юных барышень из обычных семей. Чу Цзинь Мяо, фальшивую дочь, отправили домой, так почему же ей позволили следовать за ней сюда, прислуживать!

Она была всего лишь дочерью деревенской женщины, неясно, кто из них ценнее другой, так почему она должна была служить Чу Цзинь Мяо как служанка?

Чу Цзинь Мяо сидела в карете с мрачным лицом, как будто ей не придется столкнуться с этим, если она не поднимет этот занавес и не выйдет. Однако человек снаружи кареты не желал ее прятать, и голос Сяо Цяньцзы прозвучал медленно:

— Четвертая юная барышня, слезай.

Четвертая юная барышня.

Ха-ха, Чу Цзинь Мяо заплакала, при этом смеясь. Какая ирония.

Почему судьба была так несправедлива к ней: то ли не даровала его с самого начала, то ли отняла, даровав ей славу и богатство?

Чу Цзинь Мяо наполовину вели, наполовину тащили, и ее «пригласили» выйти из кареты. Жители деревни, стоявшие позади нее, узнали в ней юную барышню, и подняли шум.

Отец и мать Су уже давно услышали шум, и теперь прятались за дверью, наблюдая за происходящим.

Сяо Цяньцзы не придал этому значения, увидев, что из дома никто не выходит, он повернулся к пустому двору и сказал:

— В седьмом году Цзяньсина семья Су намеренно подменила дочь резиденции маркиза и пристроили свою родную дочь в резиденцию маркиза, выдавая ее за барышню благородной семьи. Маркиз позже вернул нашу барышню, но из-за воспитания ее в семье не собирался отсылать обратно фальшивую дочь. К сожалению, маркиз хотел оставить себе лишнюю дочь, но барышня вашей семьи строила бесконечные каверзы, и даже маркиз не решился оставить ее у себя. Поэтому ему пришлось отправить ее обратно в вашу семью.

Сяо Цяньцзы оглянулся на Чу Цзинь Мяо:

— Четвертая барышня, пожалуйста.

Чу Цзинь Мяо почти ненавидела этого человека перед ней. Она знала, этот был одним из людей Чу Цзинь Яо, специально пришедший, унизить ее. Чу Цзинь Мяо к тому же была хорошо осведомлена, — этот был человеком наследного принца.

Чу Цзинь Мяо отмахнулась от него, отказавшись войти в неухоженный, заросший сорняками двор.

Сяо Цяньцзы не был раздражен тем, что его игнорируют, он хлопнул в ладоши, и тут же кто-то спустил из карету большой ящик. По какой-то причине человек, несший ящик, вдруг споткнулся, упал. В результате тяжелый деревянный ящик упал на землю, рассыпав свое содержимое.

Сяо Цяньцзы сказал без особой искренности:

— Ой, как грубо с нашей стороны уронить вещи четвертой барышни. Все это золото, серебро и драгоценности, а также шелк и атлас были подарены четвертой барышне нашей юной барышней в сопровождение.. Отныне все эти вещи будут принадлежать четвертой барышне, а если учесть те, что дала фужэн, то состояние самой четвертой барышни довольно велико, и она одета и накормлена до конца своих дней.

Чу Цзинь Мяо было интересно, что делает Чу Цзинь Яо, давая ей деньги неведомо зачем. При беглом осмотре она поняла, что в ящике не так уж много.

Зачем это делала Чу Цзинь Яо?

Чу Цзинь Мяо не заметила оцепенелых, заалевшихся глаз семьи Су, всю жизнь привыкших к бедности, и деревенских жителей позади них, никогда раньше не видевших целого куска серебра.

Последнее, что сегодня нужно Чу Цзинь Яо - это серебро. Разве отец и мать Су не любили деньги? Что ж, она отправит их самую любимую дочь с ящиком драгоценностей. Сын, с утеренной перспективой, дочь, которая внезапно вернулась домой с большим количеством золота и серебра. К тому же дочь вдобавок имела прекрасную служанку рядом с ней.

Говорят, богатые семьи строят козни друг против друга и жадны до богатства.  Что такое закон и мораль для бедных, которым приходится использовать все свои силы, чтобы даже жить?

_____________

Чем-то похожи на наших гг., наши конечно по-старше будут (Цинь И скоро 19, Цзинь Яо 15).  Одежды династии Мин, срисованы с подлинников, находящихся в музее провинции Шаньдун. Художник: LOLI武士

Прошлой ночью выпал снег.  Сегодня утром перед взором проснувшихся предстает — земля, покрытая белым снегом.

Во дворе Лин Лун выдохнула белый воздух и потерла руки, чтобы поднять занавеску:

— Где барышня, она еще спит?

— Барышня проснулась, сейчас она причесывается в западной комнате.

Лин Лун выпустила «ах» и, разогрев тело, осторожно направилась в западную комнату.

Чу Цзинь Яо сидела перед туалетным зеркалом, а Цзе Гэн держала круглое зеркало позади нее, поправляя серебряные заколки на волосах Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо увидев в зеркале Лин Лун, спросила:

— Пришли новости?

— Да, – ответила Лин Лун: - до начала весны маркиз должен отчитаться в столице, поэтому старая фужэн воспользовалась этими двумя днями, чтобы назначить свадьбу между вторым молодым господином и юной барышней семьи Дуань.

В марте маркиз Чан Син отправится в батальон пяти полков, доложить о прибытии, и резиденция маркиза в любом случае не сможет переехать в столицу к Новому году, поэтому сразу после Нового года, покамест не рассеялся запах петард, резиденция маркиза Чан Син будет снова занята. Все были на ногах, готовясь к предстоящему переезду.

Цзе Гэн с некоторым волнением заговорила:

— Вчера я услышала от служанки старой фужэн, что мы сможем переехать в столицу в конце февраля. Похоже, церемония совершеннолетия* барышни может быть проведена в столице!

*[及笄 jíjī — достигать брачного возраста в 15 лет)

Все служанки в комнате ликовали, но Чу Цзинь Яо лишь слегка улыбнулась. Две Мама, посланные из дворца, войдя, услышали, что сказала Цзе Гэн, и спросили.

— Значит, день рождения пятой юной барышни приходится на весенний день?

— Да, 16 марта, - сказала Чу Цзинь Яо: - Земля тогда долго не оттаивала, и татарам, после снежной зимы, нечего было есть весной. Поэтому они пришли на юг, вторгнуться. В это время я родилась.

Родилась в разгар войны и была поменяна.

Мама отправили сюда на полгода, и только сейчас они узнали о дне рождения Чу Цзинь Яо, и на лицах обеих было легкое смущение.

Одна из Мама в разъяснительных целях завела речь:

— Все будет хорошо, как мы приедем в столицу. Барышня — будущая наследная принцесса, так что церемония совершеннолетия пройдет ярко и блестяще.

После запугивания Цинь И обе Мама стали намного честнее. Они были старыми обитателями дворца и, конечно, знали, что было самым важным во дворце.

Как получилось, что младшая императрица Ци могла говорить во дворце все, что хотела? Это произошло не потому, что императрица была настолько могущественной или ее семья была настолько выдающейся, а потому, что корень проблемы был в самом императоре.

Возможно, из-за своеобразного образа, которого добилась младшая императрица Ци, император на протяжении многих лет был отзывчив к своей новой жене, бывшей свояченице.

Не говоря уже о многочисленных делах во внутреннем дворце, даже при императорском дворе, если бы младшая императрица Ци просила и кокетничала, император не смог бы удержаться от согласия.

Именно потому, что императрица благосклонна императором и могла даже легко убедить его, внешний двор и внутренний дворец относились к ней с большой опаской. Люди боялись и уважали ее, ибо за ней стоял император.

За неуважение к младшей императрице Ци даже наследный принц мог быть отослан на границу, не говоря уже о судьбе других.

Чем выше статус знатного рода, тем сильнее выражено неравенство в статусе. Жена из обычной семьи все еще может бороться за свое место, будучи сильной и способной, со свекровью приветствуя друг друга с разных концов двора*. Но такого нет в императорской семье, где власть слова всегда сосредоточена в руках нескольких человек.

*[ 分庭抗礼 fēn tíng kàng lǐ — приветствовать друг друга с разных концов двора: обр. в знач.: соперничать на равных]

Мягко говоря, единственными хозяевами во дворце являются император, наследный принц и принцы, а теперь к ним причисляется и императрица. Во дворце уважаемые имперские жены служат хозяину (государю) императорской семьи, а слуги  и евнухи же этим няннян.

Две Мама поняли, будущая наследная принцесса, похоже, очень благосклонна наследным принцем, а поскольку люди дворца лучше всех видят, куда дует ветер, у них возникла идея, когда они собрались вместе. Хотя приказам императрицы нельзя было противиться, новую наследную принцессу нельзя было обижать.

Ежели Чу Цзинь Яо попа во дворец и при этом очень понравится Его Высочеству наследному принцу, это потрясающе.

Две Мама осмелились досаждать Чу Цзинь Яо, ибо их поддерживала императрица, и поскольку новая наследная принцесса не была уважаемой барышней богатой и знатной семьи.

Некая застоличная резиденция маркиза, чей титул у последнего поколения, в их глазах не была даже последним из сильных мира сего.

Но если новая наследная принцесса пользуется благосклонностью, это совсем другое дело. С тех пор, как их в последний раз чуть не отправили обратно в столицу, обе Мама обрели сердце и постепенно стали более вежливыми с Чу Цзинь Яо, и неосознанно ослабили строгость в изучении правил и предписаний. В конце концов, что такое репутация по сравнению с жизнью?

Естественно, Чу Цзинь Яо тоже заметила это, но она сделала вид, что ничего не знает, и продолжала мирно общаться с двумя Мама. В конце концов, они были людьми императрицы, и на них также лежала обязанность обучать ее правилам дворца. Неважно, чего хотела императрица, на первый взгляд, эти две Мама были благодетельницами Чу Цзинь Яо. Она не только должна была обеспечивать их должным образом, но и относиться к ним с уважением и вежливостью, чтобы все видели, насколько она почтительна по отношению к этим двум Мама, то есть к императрице.

Напротив, если бы она действительно позволила Цинь И отправить этих двоих обратно в столицу, то никто бы и слушать не стал, по какой бы причине это ни произошло. Посторонние могли только видеть, что Чу Цзинь Яо, незамужняя невеста, имела наглость отвергнуть доброту императрицы-матери, отослав обратно Мама, которых она послала обучать ее правилам дворца. Что еще хуже, это было сделано рукой наследного принца.

Не дожидаясь официального пожалования титула, на ее голову тут же навешивали бы ярлык некой лисицы-обольстительницы, сбивающей с толку своего господина и неуважительно относящейся к свекрови. Репутация женщины — это обоюдоострый меч. Когда Чу Цзинь Яо была юной барышней, репутация почти вынудила ее выйти замуж, не говоря уже о наследной принцессе.

Наследный принц лишь один, но наследных принцесс быть может очень много. Чу Цзинь Яо весьма признательна наследному принцу за готовность спустить гнев за нее, но у нее действительно была только одна жизнь*.

*[命 mìng — приказ, указ, провидение, судьба, жизнь]

Служанки в комнате болтали и хотели сказать так много, когда дело дошло до церемонии совершеннолетия. Теперь, когда Чу Цзинь Яо является наследной принцессой, церемония ее совершеннолетия, естественно, является самым большим событием в жизни резиденции маркиза Чан Син!

Служанки возбужденно обсуждали церемонию совершеннолетия, а Чу Цзинь Яо несвоевременно пришло в голову, что после церемонии совершеннолетия настанет время пройти через шесть свадебных обрядов, верно?

Чу Цзинь Яо в самом деле почувствовала, что собирается выйти замуж.

К концу первого месяца повсюду, как внутри, так и снаружи резиденции маркиза Чан Син, стояли аккуратно упакованные ящики. Все дома и двора собирали свои вещи, снова и снова инструктируя своих младших и служанок, в панике, но с восторгом ожидая официальной поездки.

Чу Цзинь Яо с помощью толпы села в повозку. Лин Лун осторожно опустила занавеску, кучер издал четкий крик, взмахнул кнутом и погнал лошадь вперед. Сидя в шаткой повозке, Чу Цзинь Яо в качестве развлечения слушала разговоры служанок. Служанки говорили лишь о нескольких вещах: третья юная барышня была помолвлена в августе прошлого года и этой весной будет выдана замуж из столицы, а вторая юная барышня уже покинула резиденцию маркиза Чан Син к концу года.

Чу Цзинь Яо также смутно слышала, что после того, как Чу Цзинь Мяо вернулась в семью Су, похоже, что ее семья заставляла ее говорить о замужестве, и ее приданое, естественно, было большой проблемой. Госпожа Чжао в то время боялась, что Чу Цзинь Мяо будет обижена, поэтому она специально выделила ей служанку, пытаясь заставить служанку прислуживать ей и выполнять за нее тяжелую работу. Однако теперь, похоже, все пошло наперекосяк.

В конце концов, под Чу Цзинь Мяо есть младший брат, который никак не может обзавестись невесткой.

Но они больше не имеют никакого отношения к Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо ничего не сделала, она даже была достаточно добра,  отдавая много богатства фальшивой дочери, взявшей ее личность, обеспечила ее достаточным количеством денег на всю оставшуюся жизнь. Какое отношение это имело к Чу Цзинь Яо проблемы из семьи?

Перед тем как Чу Цзинь Яо покинула Тайюань, несколько сплетниц пришли поболтать с ней, и оказалось, что брак уездной принцессы резиденции принца Хуэй Лин тоже не слишком хорош. В конце концов, хотя о неприятном случае Чу Цзинь Яо с уездной принцессой не широко известно, те, кто должен был знать, были в курсе.

Репутация женщины очень хрупка. Сначала резиденция принца использовала это, принуждая Чу Цзинь Яо, а теперь настала очередь их собственной семьи вкусить злые плоды, которые они посеяли в самом начале.

Вначале она так стремилась стать наследной принцессой, если бы она ею стала, ее бы только хвалили. В противном случае, это будет шуткой в устах других, не говоря уже об оскорблении настоящей наследной принцессы.

Вдобавок, уездная принцесса своевольна и считала себя превыше всех и всего. Чу Цзинь Яо еще предполагала, брак ее будет устроен весьма неудовлетворительно.

Вереница повозок резиденции маркиза Чан Син путешествовала три-четыре дня и, наконец, прибыла в столицу на закате. Все обитатели резиденции маркиза Чан Син были измотаны долгим путешествием и просто хотели попасть в дом и хорошенько выспаться.

Резиденция маркиза Чан Син в столице значительно уступает резиденции в Тайюане, однако каждый клочок земли столицы на вес золота, и если бы не вознаграждение дворца, маркиз Чан Син не смог бы купить резиденцию в этом месте.

Однако, когда они прибыли в резиденцию маркиза, произошла небольшая заминка.

Старый слуга, наблюдавший за дверью, сказал, что усадьба к востоку от резиденции маркиза долгое время пустовала. Говорили, что это чей-то родовой дом, и многие приходили спрашивать, но он не продавался, но несколько дней назад его вдруг кто-то купил.

Затем старый слуга достал купчую на соседнюю усадьбу.

Маркиз Чан Син на мгновение замер, вспомнив, что в прошлый приезд наследного принца он как бы невзначай спросил, где находится резиденция их семьи в столице.

После минутного раздумья маркиз Чан Син взял купчую на землю и сказал:

— Понял, тебе не нужно беспокоиться по этому поводу, у меня есть свои идеи. Кстати, кто прислал эту купчую на землю?

Старый слуга покачал головой в неведении и сказал:

— Ее дал мужчина в желтой одежде. Он ничего не сказал, просто передал ее мне и сказал, чтобы я позаботился о ней, а потом ушел.

— Он оставил еще какие-либо слова?

— Нет.

— Маркиз, – госпожа Чжао подошла к маркизу Чан Син и сказала: — Давайте отложим другие дела, уже поздно, пусть матушка и девочки сначала зайдут в дом и отдохнут.

Маркиз Чан Син посмотрел назад, Чу Цзинь Яо только что сошла с повозки, а служанки и слуги позади нее были заняты переносом ящиков и сундуков с повозки. Маркиз Чан Син на мгновение задумался и спросил госпожу Чжао.

— Двор Цзинь Яо уже обустроен?

— Матушка давно приказала кому-то убрать его. Он только и ждет, прихода хозяина.

— Оставь его пока у себя, не позволяй ей переезжать. Пусть она несколько дней отдохнет во дворе матушки.

— Барышня, – Цзе Гэн побежала обратно, задыхаясь, и сказала Чу Цзинь Яо: — Старая фужэн сказала, что Ваш двор еще не обустроен, поэтому следует сначала перенести наши вещи во двор старой фужэн.

Не обустроен? Чу Цзинь Яо почувствовала, что что-то не так, но это не было большой проблемой, она кивнула и сказала.

— Хорошо, тогда я побеспокою бабушку несколько дней.

Что касается маркиза Чан Син, то в тот день он первым делом отправился посмотреть на соседнюю усадьбу и обнаружил, что двор отлично отремонтирован, столбы покрашены новой краской, осталось только переехать в прекрасный дом, и начать жить. Маркиз Чан Син не знал, что он должен чувствовать: как отцу ему была несколько нелегко описать свои чувства, а как придворный, казалось, должен был поблагодарить наследного принца за его доброту.

Намерения господина, в действительности, сводятся к догадкам.

После трех дней, проведенных во дворе старой фужэн Чу, Чу Цзинь Яо медленно восстанавливала свои силы.

Просто у нее было слишком много ящиков и сундуков, и все они были свалены в кучу у старой фужэн, что было неудобно. Однако через несколько дней Чу Цзинь Яо неожиданно получила известие:

— Говоришь, наша семья купила усадьбу по соседству, и теперь хотят, чтобы я переехала туда?

— Маркиз проделал дверь в стене между двумя домами, дабы входить и выходить было удобно, что касается и проживания, специально для барышни.

Что происходит? Почему маркиз Чан Син расширяет резиденцию без веской причины? Чу Цзинь Яо в замешательстве отправилась на восточную сторону.

Впрочем слуги были правы, восточная часть резиденции, собственно говоря, была независимой, хотя она и не была большой, но имела приемный зал и сад, всего вдоволь. Так как усадьбу присоединили к резиденции маркиза, Чу Цзинь Яо могла вернуться, дабы выразить свое почтение в любое время, но как только средняя дверь была закрыта, она была словно сама по себе, поэтому была спокойна.

Старая фужэн Чу изначально рассчитывала переехать в столицу в конце февраля, но, к ее удивлению, все произошло гораздо быстрее, и к середине февраля они уже обосновались в столице.

Резиденция маркиза Чан Син только-только обустроилась, и не успели они перевести дух, как прибыла недавно возникшая и многообещающая государева родня ее прощупывать.

Единственная дочь принцессы (гунчжу - дочь императора) Жунъань и вторая юная барышня резиденции герцога Вэй пригласила Чу Цзинь Яо быть гостьей в резиденции герцога Вэй.

В день банкета также присутствовали княжна* Бао Цин из резиденции князя (Ван – принц первого ранга) Жуй и две фужэн из резиденции маркиза Чжэнь Бэй.

*[[郡主 jùnzhǔ — ист. цзюньчжу (принцесса, княжна) Оставлю перевод – князь, княжна. Эти персонажи появляются нечасто. А титулы в оригинале почти не запоминаются, из-за чего может произойти путаница]

Сердце Чу Цзинь Яо затрепетало, когда она увидела эти имена. Эти четыре человека были почти представительницами высшего знатного женского круга столицы. Все они были императорской родней и часто присутствовали перед императором и императрицей, навещая их. Их отношение можно было назвать отношением всего круга знатных девушек столицы.

Чу Цзинь Яо приняла столичное прощупывания, и в день банкета Чу Цзинь Яо переоделась в большое платье из парчи алого цвета с орнаментами цветов бао-сян, дополненное богато-расшитой атласной серебристо-белой зимней курткой, и отправилась на банкет одна.

Первый раз, когда ей не нужно было беспокоиться о своем статусе и менять все с головы до ног на парчу, золото и ценнейшие ткани. Парча и так была блестящей, как облака, а после того, как Чу Цзинь Яо тщательно изменила детали, она стала выглядеть еще более элегантной и яркой.

На такой банкет, даже если бы Чу Цзинь Яо захотела привести кого-то, другие барышни резиденции маркиза не захотели бы пойти.

Лучше оставить как есть, стоило только маленькой демонице раскрыть свою сущность, им не следует рисоваться перед лицом Истинного дракона и феникса. Лучше позволить Чу Цзинь Яо идти одной.

В прошлом году наследный принц ни с того ни с сего написал письмо, в котором просил императора даровать брак между ним и одной девушкой. Хотя отношения Цинь И и младшей императрицы Ци сложны, но богатства и почёта добиваются в риске, а титул наследной принцессы всегда была лакомым кусочком, за которую боролись многие столичные семьи. Однако, когда из ниоткуда появляется новенькая, перехватывает брак, кто в столице может быть доволен, и даже кабинет министров был настроен весьма критически. Однако наследный принц был так непреклонен в своей просьбе, императрица нагоняя ветер, разводила огонь*, и через некоторое время государь больше не имел никаких претензий.

*[煽风点火 shān fēng diǎn huǒ — обр. заниматься подстрекательством]

Три самых почетных человека поднебесной согласились, так какой смысл другим возражать против? Пока множество людей бесстрастно наблюдало, святой указ о браке был издан из дворца и обнародован Министерством обрядов, выбор наследной принцессы стал окончательным.

С июня прошлого года столица проявляла большое любопытство к этой неизвестной наследной принцессе. Видя, что маркиз Чан Син был отправлен в батальон пяти полков столицы во время аттестации по итогам года, девушки не могли больше сдерживаться, во главе с единственной дочерью старшей принцессы Жунъань, которая взяла на себя инициативу, послав приглашение Чу Цзинь Яо. Они хотели посмотреть, сколько голов и рук выросло у этой женщины, способной заставить наследного принца проявить инициативу и попросить ее руки.

Две барышни из резиденции маркиза Чжэн Бэй и княжна Бао Цин прибыли спозаранку и сидели в теплом павильоне резиденции герцога Вэй, с кучей служанок, вели себя изящно, шепотом разговаривали и смеялись. В это время они услышали:

— Прибыла пятая юная барышня резиденции маркиза Чан Син.

Толпа невольно перестала смеяться и подняли головы посмотреть на происходящее снаружи.

После краткого момента тишины все четыре уважаемые барышни тихо восклицали в сердцах.

Хех, мужчины. Наследный принц Цинь И с детства водрузил свое знамя* в столице и с презрением относился к компании тех второсортных мужчин, гуляющим по городу, дразня птиц, спящим среди цветов, ночевавщим в ива**. Они думали, что наследный принц отличается от других, но оказалось, что мужчины все одинаково отвратительны.

*[独树一帜 dú shù yī zhì — обр. в знач.: оригинальный, самобытный, стоящий особняком]

**[眠花宿柳 miánhuāsùliǔ — спать среди цветов, ночевать в ивах (обр. в знач.: проводить ночи в публичных домах)]

Княжна Бао Цин рассмеялась и сказала:

—Эта будущая наследная принцесса не лишена привлекательности, старший брат-наследный принц наделен большим сладострастием

Чу Цзинь Яо вяойдч в комнату, поклонилась княжне Бао Цинв соответствии с правилами.

Хотя все здесь были из поразительной семьи, единственной, кто имел ранг и титул, была княжна Бао Цин, поэтому Чу Цзинь Яо поприветствовала только княжну Бао Цин. Что касается остальных, таких как дочь принцессы и племянница императрицы, хотя они, безусловно, имели благородный статус, они все еще были, строго говоря, белыми телами (без чинов и положения), и Чу Цзинь Яо только кивнула в знак приветствия с вежливостью равного положения. Она сама носила титул наследной принцессы, и даже если она не была замужем, она не могла так понизить свой статус и сделать реверанс этим людям.

Княжна Бао Цин посмотрела на Чу Цзинь Яо и улыбнулась:

— Так ты моя сестрица Чу, вставай, мы считаемся близкими сестрами, – сказав это, она не стала ждать, пока Чу Цзинь Яо сделает реверанс.

Чжао Ланьхуэй также улыбнулась и сказала:

—Я ошарашена тем, как ты меня опередила, – она оглядела служанок и сказала: – Что ты стоишь на месте, покажи барышне Чу ее место побыстрее.

Чу Цзинь Яо нежно, слегка застенчиво улыбалась, приветствуя по очереди всех присутствующих.

Приглашающая сторона, Чжао Ланьхуэй — единственная дочь принцессы Жунъань, ее внешность должна быть похожа на внешность ее отца, с утонченным взглядом, в отличие от нынешней имперской семьи, и с резкостью в бровях. Старшая принцесса Жуньань — младшая сестра императора, самая любимая принцесса в столице, и ей было суждено выйти замуж за Ди-сына герцога Вэй после достижения совершеннолетия. В этой династии имперскому зятю не разрешалось участвовать в политике, поэтому после женитьбы на принцессе второй сын герцога Вэй мог лишь выполнять какие-то праздные обязанности в отделе, не надеясь на карьеру. Из-за этих строгих правил, установленных императором-основателем, большинство браков между принцессами и их мужьями не были удачными, как в случае с принцессой Жунъань, которая была замужем за своим мужем в течение многих лет и имела только одну дочь, Чжао Ланьхуэй.

Хотя принцесса и ее муж не были в хороших отношениях, их дочь Чжао Ланьхуэй ни чуть не была жалкой. Благодаря благородному статусу матери, о Чжао Ланьхуэй очень хорошо отзывались как в резиденции герцога Вэй, так и в императорском дворце.

Рядом с Чжао Ланьхуэй сидела княжна Бао Цин, дочь князя Жуй.

Еще по наследию императора-основателя, после совершеннолетия принца, если он не мог стать наследным принцем, то присваивали титул Цинван (великий князь) и отправляли в его вотчину, известную как Чжиго* (княжество). Если князь не отзывался в столицу, это считался восстанием.

Однако князь Жуи был исключением. Хотя он находился в вотчине, он с детства был близок к императору и с годами подумывал о том, как сблизиться с ним. Его Ди-дочь с раннего возраста была отправлена в столицу и поручена воспитанию младшей императрице Ци. Подход князя Жуи оказался правильным, и поскольку она росла в присутствии младшей императрицы Ци, княжна Бао Цин пользовалась особой благосклонностью императора, к ней относились почти лучше, чем к принцессе во дворце. Император даже сделал для нее исключение даровав ей титул великой княжны, не дожидаясь, пока она замуж выйдет.

Что касается двух оставшихся барышень, то здесь все было еще проще. Старшую звали Ци Сюань, а младшую - Ци Жун, обе они были дочерьми маркиза Чжэнь Бэй, причем Ци Жун была Ди-дочерью и даже более почетной.

Из резиденции маркиза Чжэнь Бэй вышли две императрицы подряд, у старшей императрицы Ци - наследный принц Цинь И, а младшая императрица Ци уже более десяти лет предпочитает оставаться в шести дворцов*, у нее есть Ди-принц и Ди-принцесса, поэтому она занимает прочную и горячую позицию. Девичья семья императрицы Ци, резиденция маркиза Чжэнь Бэй, также поднялась на более высокий уровень власти.

*[六宫 liùgōng — женская половина императорского дворца]

Пожалуй, единственное, что сейчас плохо в резиденции маркиза Чжэнь Бэй, это то, что он несколько отделен от дворца наследного принца Цинь И.

Чу Цзинь Яо на мгновение задумалась о происхождении присутствующих здесь людей и почувствовала все большую тяжесть на своих плечах.

Насчет единственной дочери принцессы Жунъань, Чжао Ланьхуэй, - трудно сказать, но вероятно, княжна Бао Цин, Ци Сюань и Ци Жун не будут на ее стороне.

На самом деле, Чу Цзинь Яо действительно многое угадала. Ци Жун теперь смотрела на Чу Цзинь Яо с довольно серьезным видом.

Маркиз Чжэнь Бэй вкусил сладость и намеревался позволить своей семье произвести на свет еще одну императорскую наложницу. Если бы не нежелание младшей императрицы Ци, возможно, нынешней наследной принцессой была бы Ци Жун.

Однако, независимо от того, что было на уме у людей, лица были мирными и добродушными. Княжна взяла Чу Цзинь Яо за руку и продолжала расспрашивать ее о том, как прошло ее путешествие, привыкла ли она жить в столице, и даже поинтересовалась местными обычаями Шаньси.

Чу Цзинь Яо считала, что меньше сказал - меньше ошибся, не сказал - нехорошо, и большую часть времени притворялась, что смущенно улыбается, лишь изредка отвечая на вопрос, когда его задают. Чу Цзинь Яо знала, что она не противник этим небесным девушкам, поэтому могла только быть очень осторожной, чтобы не совершить никаких ошибок, по крайней мере, для себя. Теперь она была не просто Чу Цзинь Яо, ее слова и действия также представляли лицо наследного принца.

Княжна Бао Цин расспрашивала ее некоторое время и нашла это занятие очень неинтересным. Она повернулась, чтобы спросить о другом вопросе:

— Младшая невестка, я слышала, что ты скоро достигнешь совершеннолетия?

Пораженная Чу Цзинь Яо поспешно сказала:

— Княжна, помилуй! Ты мне льстишь. Так не называй меня, княжна.

Княжна Бао Цин махнула рукой и сказала:

— В чем дело, святой указ уже издан, теперь дворец только и ждет, когда ты достигнешь совершеннолетия. Как только ты пройдешь церемонию совершеннолетия, Министерство обрядов может сразу провести шесть свадебных обрядов. Кстати, младшая невестка, кого ты планируешь выбрать в помощницы распорядителя?

Это очень актуальный вопрос, поскольку главным гостем на церемонии совершеннолетия является фужэн с высокими моральными устоями, а помощницей, как правило, близкая подруга или сестра самой женщины. Если бы это было раньше, Чу Цзинь Яо могла бы выбрать в помощницы сестер семьи Чу, но теперь она представляла лицо наследного принца, поэтому Чу Цзинь Яо действительно немного волновалась.

Чу Цзинь Яо рассмеялась:

— Я только приехала, не знакома со столицей, еще не задумывалась над этим.

Ци Жун и Бао Цин склонили головы, улыбнулись и ничего не сказали, а Чжао Ланьхуэй сказала:

— Не нужно торопиться, с твоим нынешним статусом, кого ты не можешь пригласить, если захочешь? Если появится идея, просто дай мне знать, я буду вашим посредником.

Чу Цзинь Яо должна была восхититься высоким уровнем речи Чжао Ланьхуэй, которая звучала с энтузиазмом и полна планов в отношении нее, но в то же время показала, что Чжао Ланьхуэй не будет помогать ей как занер.

— Премного благодарна.

Чу Цзинь Яо улыбнулась в ответ, ее поведение было легким, казалось, она не волновалась по этому поводу. Ци Жун хотела увидеть на лице Чу Цзинь Яо выражение поспешности и беспомощности, но, посмотрев на нее полсекунды, обиженно сдалась.

Просто нужно позволить Чу Цзинь Яо, деревенской девушке, самой проявить беспокойство, когда придет время.

В течение всего дня Чу Цзинь Яо больше улыбалась и меньше говорила, продолжая внимательно слушать, как остальные четыре девушки рассказывали о сплетнях в столице или интересных историях во дворце. На самом деле Чу Цзинь Яо была в полном недоумении, она даже не могла разобрать имена в словах, но она сохраняла улыбку и поддерживала компанию на протяжении всего времени.

Небо слегка потемнело. Карета резиденции маркиза Чан Син выехала из резиденции герцога Вэй. Лин Лун взволнованно взяла Чу Цзинь Яо за руку и сказала:

— Барышня, Вы сегодня такая спокойная, прямо таки как девушка из благородной семьи в пьесе, тихая и нежная.

— Я молчала, потому что не могла понять, что они говорят.

Чу Цзинь Яо села в карету и только тогда осмелилась испустить долгий вздох облегчения.

Она почувствовала давление на плечах, ежели, когда она вернулась в резиденцию маркиза Чан Син из семьи Су, Чу Цзинь Яо была похожа на лягушку на дне колодца,*, то сейчас она словно увидела как высоко небо.

*[井底之蛙 jǐng dǐ zhī wā — человек с ограниченными взглядами]

Неудивительно, что столичные девушки свысока смотрят на застоличных, у них есть настоящее основание, которым можно гордиться. Уже имея выдающееся семейное происхождение и получив самое тщательное образование с юных лет, по мере взросления разрыв между этими благородными девушками и остальными только увеличивается.

Лин Лун посмотрела на Чу Цзинь Яо с некоторым беспокойством. Чу Цзинь Яо покачала головой, опустила руку и сказала:

— Ничего не говори, сначала вернемся в резиденцию. Мы займемся этим после возвращения в задний двор.

Когда старая фужэн Чу услышала о сегодняшнем инциденте с Чу Цзинь Яо, она тоже забеспокоилась. В самом начале она планировала попросить Дуань Инхуа, барышню из провинции Шаньси, стать помощницей распорядителя Чу Цзинь Яо, но помощницами обычно были незамужние девушки, а Дуань Инхуа не совсем подходила.

Но если в конце концов они действительно не смогут найти, могут только попросить Дуань Инхуа. В конце концов, это лучший человек с точки зрения статуса, возраста и репутации, которого знает старая фужэн Чу.

Чу Цзинь Яо с беспокойством вернулась во двор и, как только вошла в дом, сразу же попросила Цзе Гэн найти ей книги. Когда она сегодня слушала княжну Бао Цин и Чжао Ланьхуэя, Чу Цзинь Яо услышала много непонятных ей крылатых выражений. Только в конце она поняла, что все они были взяты из исторических записей.

Оказывается, старая фужэн Чу считала, что барышню нужно воспитывать нежно, и что достаточно растить ее в тишине и покое, пока она не выйдет замуж. Столичные дворянки не считали отсутствие таланта у женщины добродетелью, как в случае с княжой Бао Цин и Чжао Ланьхуэй.

Это было настолько ужасно, что Чу Цзинь Яо немедленно попросила кого-нибудь пойти к второму молодому господину и попросить брата порекомендовать ей несколько книг. Если наточить нож перед битвой, то быстро блеснуть не получится, Чу Цзинь Яо могла только надеяться, что пополнять знания в спешке окажется полезным.

Чу Цзинь Яо прилагала усилия чжуанъюань,  и несколько дней лихорадочно вчитывалась в трудные и непонятные тексты, и в конце концов ей даже показалось, что она почти не умеет читать. Тем временем старая фужэн Чу расспрашивала о положении дел в столице. Она долго расспрашивала людей, но в итоге смогла лишь беспомощно написать письмо, пытаясь уговорить кого-нибудь пригласить Дуань Инхуа к себе.

В конце года семья Дуань дажэн также получила повышение и была переведена в столицу.

Однако все непредсказуемо, и прежде чем старая фужэн Чу успела отправить письмо, пришел  кто-то из дворца.

Императрица няннян пригласила Чу Цзинь Яо во дворец, дабы сопровождать ее для семейной беседы.

Семейной беседы…

Автору есть что сказать:

[Маленький босс младшая императрица Ци вот-вот появится]

Переводчику есть что сказать:

Как вы наткнулись на эту новеллу? Мне, например, сначала понравились другие работы автора: «Привет, девятый дядя», «Я стала мачехой бывшего мужа».

Чу Цзинь Яо никогда в жизни не думала, что однажды попадет во дворец.

И с мыслями о дальнейшей жизни во дворце, в глазах у нее потемнело.

На самом деле, это был лучший план - провести половину своей жизни во дворце. На протяжении веков было так много наследных принцев, но сколько из них стали императорами без каких-либо проблем?

Чу Цзинь Яо злобно выругалась — о чем ты думаешь, ты не можешь так проклинать наследного принца!

Как и в случае с визитом Чу Цзинь Яо на банкет Чжао Ланьхуэй, на этот раз не нашлось желающих сопровождать ее во дворец. Старая фужэн Чу планировала пойти с ней, но евнух, пришедший передать приказ, с улыбкой сказал, что императрица пригласила пятую юную барышню только одну.

Чу Цзинь Яо могла только сурово следовать за евнухом во дворец под любопытными взглядами людей — встретить врага во всеоружии.

На этот раз Чу Цзинь Яо не надела нежное и элегантное красное платье, как в прошлый раз, когда она шла на банкет к Чжао Ланьхуэй. Она переоделась в светло-голубой наряд, ткань была неброской и сдержанной — шелк Лу, изо всех сил стараясь выглядеть кроткой и мягкой.

Чу Цзинь Яо последовала за евнухом во дворец. Карета резиденции маркиза Чан Син могла проехать только до входа во дворец, Чу Цзинь Яо передала свою карточку с именем и ждала ответа из дворца, прежде чем сойти и пойти с евнухом.

Пока шла, она не осмеливалась смотреть по сторонам, но даже в этом случае она была глубоко потрясена.

Пройдя весь путь, она видела киноварные крыши и лазурные черепицы, резные балки и расписные стропила, высоко поднятые карнизы и сидящих на гребне зверей, оскаливающих зубы и выпускающих когти. Люди, приходящие и уходящие, осунув головы, спешили дальше кто куда. Идя по дворцовой дороге, не нужно было специально подчеркивать, что Чу Цзинь Яо уже чувствовала торжественное и величественное давление императорской власти.

Здесь сосредоточена вся империя, сердцевина высшей власти.

Ни одна официальная резиденция или дом гражданского сословия в стране не могли быть выше, чем Небесный дворец, а количество клепальных гвоздей (для украшения парадных дверей) не должно было превышать количество гвоздей в Запретном городе, иначе производится в доме обыск, заговор измены считается преступлением, караемое смертной казнью. Все ученые в мире упорно учились более десяти лет, только чтобы однажды попасть в этот дворец.

Понимая это, Чу Цзинь Яо не могла не почувствовать онемение, проходящее по позвоночнику. Она шла к дворцу императрицы со все более торжественным видом и нахмуренными бровями, делая осторожные шаги.

Достигнув дворца Куньнин*, евнух, доставивший послание, остановился и, обернувшись, сказал:

— Юная барышня Чу, мы пойдем внутрь с докладом императрице, подождите здесь минутку.

*[坤宁宫 kūnnínggōng — дворец Куньнин, один из трёх главных залов Внутренних покоев (Нэйтин) Запретного города, г. Пекин]

Чу Цзинь Яо естественно согласилась:

— Естественно, поступайте по собственному разумению, евнух.

Евнух, который привел Чу Цзинь Яо во дворец, улыбнулся ей и бросился отметать пыль*, после чего нагнулся и вошел внутрь.

*[拂尘 fúchén — обметать пыль - также обр. в знач.: принимать приехавшего гостя]

И как он ушел, долгое время не возвращался.

Чу Цзинь Яо стояла снаружи дворца с закрытыми глазами. Дворцовые служанки и слуги беспрерывным потоком сновали туда-сюда. Только ушедший с докладом евнух еще не вернулся.

В этом месте не было тени, и солнце светило прямо на тело Чу Цзинь Яо, и пот постепенно пропитывал ее лоб. Но Чу Цзинь Яо продолжала сдерживаться, она стояла на месте и не двигалась ни на шаг.

Чу Цзинь Яо не знала, как долго она ждала, пока солнце не сменило направление, и придворная наконец вышла из роскошного дворца Куньнин. Придворная была немолода, с мелкими морщинками у уголков глаз, и выглядела как управляющая Гугу (то же самое, что Мама).

Эта Гугу сказала ей:

— Юная барышня Чу, императрица беседовала с принцессами, все из-за кратковременной невнимательности, заставили барышню заждаться. Юная барышня Чу не будет винить, не так ли?

— Как я могу, - Чу Цзинь Яо поспешно сказала: - поскольку Ее Величество занята, как я смею беспокоить ее? Я только немного подождала снаружи, ничего страшного.

Управляющая Гугу улыбнулась, туманно смерив Чу Цзинь Яо взглядом, отошла в сторону:

— Юная барышня Чу действительно благоразумна, императрица уже внутри, пожалуйста, пройдемте со мной.

Чу Цзинь Яо привела во дворец Куньнин управляющая Гугу. Дворец Куньнин был достоин быть дворцом императрицы, чрезвычайно обширный и просторный. Чу Цзинь Яо кто-то вел, и, пройдя через ширмы и обойдя несколько перегородок, она смутно услышала звук приветствия, доносившийся из-за богато украшенного занавеса. Чу Цзинь Яо сразу поняла, что императрица находится внутри.

Не поднимая головы, Чу Цзинь Яо с прямым лицом отдала честь находимушийся внутри.

— Приветствую императрицу няннян, императрице тысяча лет.

С почетного места раздался слабый скребущий звук, но долгое время не было слышно голоса, зовущего ее.

Чу Цзинь Яо долгое время обучалась у Мама, и в данный момент ее тело даже не шевелилось, сохраняя устойчивое, как вервия, стягивающие Землю, положение поклона со сложенными руками.

От той, кто на почетном месте, непонятно, довольна ли она или нет, но ощущалась незаинтересованность. Она лениво сказала.

— Так это пятая юная барышня Чу. Когда наследный принц несколько дней назад говорил о свадьбе, я задалась вопросом, чья это дочь, способная растрогать сердце наследного принца. Сегодня, смотрю, воистину красавица.

— Ваше Величество, незаслуженно хвалите. Ваше Величество — мать нации и глава сотни цветов. В Вашем присутствии подобны светлячку, соперничающему с солнцем и луной, как может эта дочь чиновника  осмелиться заслужить Вашу похвалу.

Младшая императрица Ци тихонько засмеялась:

— Такая красноречивая, вставай.

— Спасибо, Ваше Величество, - Чу Цзинь Яо поблагодарила ее, прежде чем медленно встать, воспользовавшись возможностью подняться, ее глаза тускло и незаметно оглядели комнату.

Она немного изумилась, обнаружив, что с самого начала  внутри сидели так много людей.

Сидящая в центре — прославленная младшая императрица Ци, пользующаяся во дворце святой благосклонностью непоколебимо уже более десяти лет и она сильная особа, способная вмешаться в дела династии.

Чу Цзинь Яо раньше слышала о младшей Императрице Ци только в слухах простого народа, но теперь, увидев ее воочию, она поняла, что слухи действительно правдивы. Младшая императрица Ци действительно была красавицей, ее щеки были размером с ладонь, брови были аккуратно ухожены, а уголки глаз заострены.

Младшая императрица Ци была не красавицей, излучающей вокруг себя свет, как представляла себе Чу Цзинь Яо. а маленькой красавицей с тонкими чертами лица и довольно сильной аурой.

На самом деле, только такая «совершенная*» красавая женщина могла пользоваться благосклонностью императора более десяти лет.

*[灵 líng —, совершенный, искусный, божественный, умный]

Рядом с младшей императрицей Ци сидело несколько молодых женщин. Судя по ихприческам, они были незамужними девушками, а по их шикарной одежде и дорогим головным уборам Чу Цзинь Яо легко догадалась, кто они.

Предположительно, это сестры Его Высочества наследного принца, принцессы Великой династии Янь.

Чу Цзинь Яо вдруг стало немного любопытно, она задалась вопросом, на кого именно похож наследный принц. Все эти принцессы были нежными и свежими на вид, почему же наследный принц выглядел таким строгим и красивым?

Чу Цзинь Яо не посмела медлить, узнав личности оставшихся нескольких человек, сразу же поприветствовала принцесс:

— Приветствую Ваших Высочеств принцесс.

Принцесса с изящными бровями и в самой роскошной одежде среди остальных наклонив голову, разговаривала с другой принцессой, не обращая никакого внимания на Чу Цзинь Яо. Другая круглолицая принцесса слегка кивнула и улыбнулась, обращаясь к Чу Цзинь Яо:

— Быстро встань, через некоторое время ты станешь нашей невесткой, не нарушим ли мы этикет заставляя тебя кланяться?

— Что Вы, очень обязана. Я не более чем белое тело (простой человек без чинов и положения), не могу позволять себе вольности.

Круглолицая принцесса рассмеялась:

— Ну что ж, не могу тебя отговорить, - она посмотрела на двух других принцесс, беседующих между собой, и сказала, все так же мягко и нежно: -  Ваша будущая невестка здесь, не поговорите с ней?

Две другие принцессы, большей частью та, что в красном, были немного сдержаннее. Она была одета в большое красное платье с золотым фениксом, вышитым в углу ее платья, настолько великолепное, что оно почти обжигало глаза окружающих. Эта принцесса сидела рядом с младшей императрицей Ци, она выглядела надменно, ее глаза были нескрываемо острыми, и сейчас она смотрела на Чу Цзинь Яо не слишком дружелюбно.

Круглолицая принцесса игнорировала несговорчивую принцессу в красном, пока указывала на людей одного за другим и представляла их:

— Это вторая принцесса, зовут Цинь Янь, а это третья сестра, Цинь Чжуан, - сказав это, она слегка улыбнулась и добавила: - Я - Цинь Шу.

Узнавая имена этих осрб, Чу Цзинь вспоминла кто они.

Оказалось, что принцесса с круглым лицом и дружелюбным взглядом была первой принцессой Цинь Шу. Красивая и надменная принцесса в красном была второй принцессой Цинь Янь, также первой дочерью младшей императрицы Ци. Та, кого вторая принцесса потащила на разговор, была третья принцесса Цинь Чжуан, которая была всего на год старше Второй принцессы.

Нелегко объяснить просто словами: похоже, мать третьей принцессы зачала семя дракона во время беременности младшей императрицы Ци. Неудивительно, что третья принцесса немного побаивается вторую принцессу. Как и сейчас, третья принцесса намеревалась поговорить с Чу Цзинь Яо, но вторая принцесса намеренно потянула ее, и она не посмела сопротивляться.

У императора есть три сына и три дочери, и сегодня Чу Цзинь Яо посчастливилось встретить всех трех принцесс.

Чу Цзинь Яо и три принцессы поприветствовали друг друга, а младшая императрица Ци сидела, улыбаясь, и молча наблюдала за ними, не раскрывая своих мыслей. Только после того, как они закончили говорить, младшая императрица Ци рассмеялась и сказала:

— Действительно, это молодые девушки, которым есть что сказать друг другу. Вы так давно проводили время в моем присутствии, когда я видела вас такими живыми? Хорошо то, что юная барышня Чу скоро сможет войти во дворец. Вам не придется сдерживаться, заставляя меня заскучать.

Слова были настолько сильными и угрожающими, что никто в комнате не осмелился ответить. Чу Цзинь Яо притворно склонила голову в страхе и поспешила извиниться. Только когда три другие принцессы начали вести себя как испорченный ребёнок с младшей императрицей Ци, притворяясь глупыми, через некоторое время атмосфера разрядилась.

Младшая императрица Ци притворилась беспомощной и коснулась лбов трех принцесс.

— Такие красноречивые, льстите. Морочите голову мне, - звтем она посмотрела на испуганную Чу Цзинь Яо и мягко улыбнулась: - мы скоро станем семьей, что ты так боишься? Те, кто не знает, подумают, что я демон-людоед, пугаю такую красавицу.

Чу Цзинь Яо все еще держала голову опущенной, а ее голос слегка дрожал:

— Эта дочь чиновника  не смеет.

Младшая императрица Ци, наконец, выглядела удовлетворенной, она улыбнулась и сказала:

— Почему ты так формальна, быстро перестань стоять, подойди и сядь.

Чу Цзинь Яо сделала польщенный вид и с трепетом села. Она аккуратно села на круглый табурет, и только тогда почувствовала холод у себя за спиной. Она так нервничала, что даже не заметила, как ее спина вспотела, что нижнее белье увлажнилось.

Но, к счастью, это была ложная тревога, и Чу Цзинь Яо спокойно вздохнула с облегчением. Она догадывалась, что с таким нравом наследного принца, вряд ли он будет хорошо выглядеть перед младшей императрицей Ци, поэтому, какое бы положение она ни занимала, младшая императрица Ци предпочла бы наследную принцессу, не принадлежащую к высокому роду, слабую и легко манипулируемую.

Конечно, Чу Цзинь Яо знала, что Его Высочество наследный принц был хорошим человеком, и, несмотря ни на что, она будет на стороне наследного принца.

Однако проблема в том, что наследный принц и младшая императрица Ци  — пасынок и мачеха, наследному принцу не составит труда противоречить младшей императрице Ци, придворные будут думать, что наследный принц праведный и самоотверженный, но Чу Цзинь Яо и младшая императрица Ци — невестка и свекровь, если она посмеет противоречить императрице…

Наследный принц, вероятно, весьмо быстро сможет найти новую жену.

Поэтому Чу Цзинь Яо могла лишь осторожно поддерживать баланс, помогая наследному принцу и не расстраивая младшую императрицу Ци.

Чу Цзинь Яо считала, что у нее нет ни высокого уровня интриг, ни превосходных актерских способностей, и не осмеливалась пробовать такие сложные схемы, как двустороннее угождение и действовать сообща. Она может только притворяться робкой, делать вид, что не понимает, и никогда не быть на одной сцене с императрицей.

После того как Чу Цзинь Яо села, младшая императрица Ци спросила:

— Ты только недавно прибыла в столицу, привыкла к ней за последние несколько дней?

— Благодарю, Ваше Величество, за заботу, все хорошо, как и распорядились старейшины.

Распорядились старейшины... вправду ли так послушна?

Позже младшая императрица Ци снова спросила:

— Я слышала, что ты скоро достигнешь совершеннолетия?

Сердце Чу Цзинь Яо было потрясено, младшая императрица Ци даже знала об этом? Затем она подумала о той княжне Бао Цин, и ее сердце прояснилось. Похоже, что эти столичные шишки знали о ней гораздо больше, чем она предполагала.

Младшая императрица Ци посмотрела на выражение лица Чу Цзинь Яо и медленно сказала:

— Бао Цин сказала мне в последнем приеме, что особа, на которую положил глаз наследный принц, очень красивая и замечательная. Вижу сегодня действительно ты оправдала свое имя. Я слышала, что циньтяньский надсмотрщик уже выбрал нескольких дат. Чем дольше я вижу тебя, тем быстрее хочу привести во дворец, дабы поболтать с тобой. Поскольку Бао Цин не может постоянно находиться рядом со мной, а старшая принцесса собирается замуж, у меня перед глазами внезапно образовалась полупустота. Хорошо, что ты войдешь во дворец. Такач зеленая-презеланая девушка передо мной, приятно смотреть.

Однако, Чу Цзинь Яо прислушиваясь к тону голоса младшей императрицы Ци, не почувствовала, что той действительно приятно.

Чу Цзинь Яо лишь смущенно улыбнулась, казалось, не зная, как ответить, и просто сказала, как крутящееся колесо повозки:

— Ваше Величество незаслуженно хвалит.

Младшая императрица Ци внутреннее фыркнула — эта девчонка  не особо красноречива. Только и говорит несколько фраз. Однако спокойные лучше. Умеющие говорить, большей частью, доставляют неприятности. Во дворце ловких на язык крайне много, еще лишние не нужны. Лучше уж Чу Цзинь Яо — спокойная и послушная.

Младшая императрица Ци была втайне удивлена, — после стольких лет неотвязной суеты Цинь И, когда пришло время выбирать принцессу, почему он вдруг выбрал такую спокойную?

Все еще не будучи полностью убежденной, младшая императрица Ци продолжала испытывать воду:

— Чем больше я тебя вижу, тем больше ты мне нравишься. Не могу дождаться, когда завтра приведу тебя во дворец. Я передам Его Величеству, чтобы он настоятельно попросил Министерство обрядов и Цинтяньского надзирателя организовать свадьбу твою и наследного принца как можно скорее.

Это младшая императрица Ци демонстрирует свое влияние на императора? Чу Цзинь Яо очень хотела сказать императрице, что ей не нужно спешить, но не смогла, поэтому Чу Цзинь Яо пришлось опустить голову и сделать вид, будто она позволяет старшим свободно принимать решение.

Младшая императрица Ци улыбнулась застенчивому взгляду Чу Цзинь Яо и внезапно сменила тему:

— Две Мама, которые я тебе дала, ты привыкла ими пользоваться?

Сердце Чу Цзинь Яо было потрясено, и она сказала запинаясь:

— Две Мама очень хорошие, ответственные и строгие.

— Они хорошо к тебе относятся?

— Мама ответственны, эта дочь чиновника многому научилась.

— Это хорошо! - младшая императрица Ци улыбнулась: - Поскольку ты собираешься войти во дворец, боюсь, что двух Мама недостаточно для использования. Может, ты заберешь у меня четырех служанок, и пусть они хорошенько послужат тебе?

Что хочет дать? Четырех служанок? На этот раз Чу Цзинь Яо была очень удивлена, две Мама уже были проблемой, но императрица хотела дать ей четырех служанок? Планировала ли императрица избавить ее от всех окружающих ее людей?

Чу Цзинь Яо почувствовала щекотливость, и на ее лице появилась улыбка, показывающая ее благодарность:

— Благодарю Вас, императрица, но у меня уже есть шесть служанок рядом со мной, поэтому я не смогу использовать их. Я подведу доброе сердце Вашего Величества, напрасно растрачу способности четверых дворцовых служанок. Ваше Величество полна доброжелательности, но я не имею права забирать Ваших людей, это приведет к нехватке людей со стороны Вашего Величества. Лучше позволить этим четырем сестрам остаться с Вашим Величеством.

— Это всего лишь четыре дворцовых служанок, - Младшая императрица Ци рассмеялась: - У меня здесь много людей, можешь не беспокоиться об этом. Напротив, ты сама, что удивительно, имеешь в своем окружении всего шесть служанок. Ты — будущая наследная принцесса, поэтому у тебя должно быть сто человек, прислуживающих тебе. Возьми пока этих людей, я устрою их для тебя позже.

У Чу Цзинь Яо покалывало кожу головы, когда она слушала. Она уже собиралась попытаться отвергнуть ее, как вдруг заметила, что младшая императрица Ци смотрит на нее с улыбкой и, кажется, с любопытством в глазах.

Императрица все еще проверяет? Сердце и разум Чу Цзинь Яо дрогнули, и она тут же отбросила слова, которые собиралась произнести, опустила голову и улыбнулась:

— Ваше Величество так добра, тогда я хотела бы заранее поблагодарить императрицу.

Довольная ее словами младшая императрица Ци взяла руку Чу Цзинь Яо и ласково похлопала ее по тыльной стороне ладони:

— Отныне ты будешь моей невесткой, а дальше и моей дочерью. По сей причине, конечно, я должна уделить тебе внимание.

Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце и только улыбнулась в ответ.

Во дворец вошла  Чу Цзинь Яо одна, а к покинула дворец Куньнин с последовавшими за ней четырьмя прекрасными дворцовыми служанками, похожие на цветы.

Старшая принцесса последовала за Чу Цзинь Яо и извинилась. Выйдя из дворца Куньнин, они некоторое время шли вдвоем, и когда они проходили мимо небольшого сада, старшая принцесса остановилась и взяла на себя инициативу пригласить Чу Цзинь Яо войти, чтобы насладиться цветами.

Конечно, Чу Цзинь Яо согласилась.

Они медленно прогуливались вдвоем, и после того, как старшая принцесса представила Чу Цзинь Яо несколько известных цветов, она вдруг сказала, как бы улыбаясь и восхищаясь:

— Ты еще моложе меня, даже не прошла церемонию совершеннолетия.

Чу Цзинь Яо не могла принять эти высказывания и только неловко улыбнулась. Наследный принц был старше ее на четыре года, и теперь Чу Цзинь Яо будет пятнадцать, а наследному принцу всего девятнадцать. На самом деле, разница между ними не была такой большой, так почему же, когда старшая принцесса говорила, казалось, разница очень велика.

Старшая принцесса взглянув на Чу Цзинь Яо, продолжила:

— Наследный принц – старший брат специально поговорил со мной и попросил больше присматривать за тобой. Может мне стать помощницей для тебя во время церемонии совершеннолетия?

Старшая принцесса помощница распорядителя? Чу Цзинь Яо замерла на мгновение и тут же согласилась:

— Благодарю, принцесса, для меня это будет честью.

Старшая принцесса поджала губы, улыбнулась, и вопрос был решен. Сегодня старшая принцесса специально вышла именно по этой причине, и действительно, закончив, старшая принцесса и Чу Цзинь Яо постояли немного, а затем вернулась во дворец.

А Чу Цзинь Яо продолжала со своими людьми направление наружу. Судя по сегодняшней ситуации, очевидно, старшая принцесса была на стороне наследного принца.

На самом деле, старшая принцесса не спрашивала Чу Цзинь Яо, есть ли у нее помощница распорядителя; она лишь заговорила уверенным тоном. Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце, откровенно говоря, люди императорской семьи все такие, даже нежная старшая принцесса не стала бы советоваться с другими.

Карета резиденции маркиза Чан Син была припаркована у ворот дворца, и Лин Лун с кучером ждали в ней весь день. Лин Лун так хотела увидеть фигуру Чу Цзинь Яо, что без труда разглядела ее через дворцовые ворота. Лин Лун подпрыгнула от радости, но в следующее мгновение замерла. Озвдаченная Лин Лун спросила:

— Барышня, это?

— Императрица сострадательна, это дворцовые служанки, которых она отдала мне.

Выражение лица Лин Лун было явно несколько растерянным. Чу Цзинь Яо жестом попросила ее ничего не говорить, сначала отвести людей в карету, а все обсудить, когда они вернутся в резиденцию.

Когда наступила глубокая ночь, две Мама от императрицы, а также четыре дворцовые служанки на сегодня, все легли спать.

Застилая постель Чу Цзинь Яо, Лин Лун сказала тихим голосом:

— Барышня, эти четыре дворцовые служанки наряжены возмутительно обворожительно. Мне кажется они тут с нечистыми намерениями.

Больше чем нечистые намерения, императрице только и не хватает прямого высказывания своих умыслов. Чу Цзинь Яо вздохнула и сказала:

—Хурму выбирают мягкую*, императрица полагается на то, что я не смею и не могу отказать. Так она через меня принудительно вводит своих доносчиков в Восточный дворец.

*[Старушка ест хурму - выбирая мягкие. Эта фраза часто используется для описания человека, кто хорошо в выборе людей для издевательств]

— Барышня, тогда как быть?

— Как быть — действовать осторожно. Потихоньку уладим, когда войдем во дворец, - Чу Цзинь Яо сказала: — Более того, мы не можем быть теми, кто защищается. Воспользуемся ими правильно, может появиться шанс на контратаку. Как говорится: «сей раздор внутри врагов*»

*[Вообще здесь другая фраза должна быть, но с тем же смыслом. Я не смогла перевести ее должным образом. Значение же той фразы: заложи еще одно сомнение в сомнение. Перемани шпионов врагов к себе, вызывая подозрения у них друг к другу.]

Лин Лун удивленно посмотрела на нее, выражение ее лица настолько очевидно показывало ее мысли, что Чу Цзинь Яо не могла не коснуться ее лица:

— Я права?

Лин Лун вздохнула:

— Барышня, последние несколько дней Вы были так одержимы, читая книги при малейшем удобном случае. Учить правила каждый день достаточно утомительно, Вы же не собираетесь сдавать вступительный экзамен. Вам не нужно так себя подгонять.

Когда Чу Цзинь Яо подумала о Ци Жун, знающей наизусть «четыре книги и пять канонов*», и Чжао Ланьхуэй, ходившей на занятия с ее братьями, она почувствовала, что дорога впереди трудна, а она отстает от них на 13 лет! Чу Цзинь Яо покачала головой, упорно отстаивая свой путь:

— Этому меня наставлял мой второй старший брат. Он сказал, раз я собираюсь во дворец, то полезнее сначала прочитать «Тридцать шесть стратегий**».

*[четыре книги: «Луньюй» 论语,  «Мэнцзы» 孟子,  «Дасюе» 大学,  «Чжунъюн» 中庸;

пять канонов:  «Ицзин» 易经,  «Шу-цзин» 书经,  «Шицзин» 诗经,  «Лицзи» 礼记,  «Чуньцю» 春秋]

**[древнекитайский военный трактат]

Лин Лун только вздохнула, услышав это. Она торжественно смотрела в глаза Чу Цзинь Яо, не зная, хочет ли она убедить Чу Цзинь Яо или себя:

— Барышня, хорошему человеку небо помогает. Вы обязательно проживете прекрасную жизнь.

Улыбка Чу Цзинь Яо померкла:

— Надеюсь на это.

У нее нет корней, нет семьи, которая могла бы ее поддержать, и ей приходится осторожно метаться между наследным принцем и императрицы, чтобы выжить. Теперь, не дожидаясь, пока она войдет во дворец, императрица наградила ее четырьмя прекрасными служанками, чтобы разделить ее благосклонность. Стоит ожидать, что в будущем в Восточном дворце не будет недостатка в женщинах.

По правде говоря, она ведь еще не добилась уважения наследного принца, так она и другими должна делиться благосклонностью?

Она благодарна наследному принцу и хочет быть щедрой, послушной и добросовестной супругой. Но какую женщину хочет Его Высочество, и действительно ли ему нужна такая супруга?

Чем ближе дата свадьбы, тем тяжелее становится тревога в ее сердце. Не успела Чу Цзинь Яо заметить, как наступил день церемонии совершеннолетия.

Новость о том, что Чу Цзинь Яо удалось уговорить старшую принцессу приехать в ней в качестве помощницы распорядителя, сразу же стала сенсацией. Обычно помощницами на церемонии совершеннолетия становятся близкие подруги или сестры, а пригласить принцессу — это, безусловно, очень престижное событие.

Это было как бы сигналом к тому, что 16 марта на церемонии совершеннолетия Чу Цзинь Яо будет много посетителей. Чжао Ланьхуэй, возможно, из нейтралитета, не стала поспешно принимать Чу Цзинь Яо. Однако, увидев, что Чу Цзинь Яо пригласила старшую принцессу, Чжао Ланьхуэй удивилась и решила дать понять Чу Цзинь Яо, что сама придет на церемонию. Две сестры из семьи Ци также пришли вместе, возможно, потому что маркиз Чжэнь Бэй получил приказ от императрицы Ци. Несколько самых знатных женщин столицы приехали посмотреть на церемонию. Учуяв направление ветра, другие девушки из хороших семей, не захотели оставаться в стороне.

Самым большим достижением Чу Цзинь Яо в ее пятнадцатый день рождения было не завязывание волос узлом, а знакомство со многими людьми, о которых она раньше думать не смела. Помимо многочисленных княжнах, уездных принцесс и других женщин клана царствующего дома, она также встретила легенду среди ученых, старшую внучку Фань дажэн, премьер-министра кабинета министров. В тот момент, когда ее представили ей со стороны, Чу Цзинь Яо почти подумала, что ей это снится.

Поистине удивительно, как могла бывшая Чу Цзинь Яо подумать, что день ее рождения может встревожить стольких людей?

Внучка премьер-министра Фань и Чжао Ланьхуэй с Ци Жун не были в одном кругу, ведь одна сторона была гражданским чиновником и элитой, а другая - государевой родней и аристократие. И хотя эти две группы людей были приветливы внешне, тайком наблюдали друг за другом.

Однако на церемонии совершеннолетия Чу Цзинь Яо они обе были очень приветливы и дали Чу Цзинь Яо, будущей наследной принцессе, достаточно лица.

У Чу Цзинь Яо был самый грандиозный день рождения, которого она когда-либо помнила. Почтенная фужэн царствующего дома заколола волосы, старшая принцесса императорской семьи стояла рядом с ней и восхваляла, а все девушки вокруг нее происходили из семей с многовековой историей. Как будто перед ней медленно открывался уголок ее будущей жизни, позволяя Чу Цзинь Яо увидеть, в какой мир ей предстоит войти.

После церемонии совершеннолетия Чу Цзинь Яо все больше и больше людей при императорском дворе поднимали вопрос о большой свадьбе наследного принца. Цинь И, будучи наследным принцем, рано прославился из-за своего дурного нрава. В шестнадцать лет он застрелил служанку императрицы перед десятитысячным войском, в семнадцать лет был отправлен на границу, в восемнадцать лет воспротивился указу и повел армию на борьбу с татарами, а сейчас ему всего девятнадцать.

В апреле вопрос о свадьбе наследного принца был передан в кабинет министров, и премьер-министр Фань и несколько других министров кабинета совместно обратились к императору с прошением провести великую свадьбу наследного принца.

Однажды утром император сам отдал Министерству обрядов приказ:

— Поскольку наследный принц повзрослел, уместно устроить великую свадьбу. Министерство Обрядов обсудит этот вопрос с Академией Ханьлинь.

Министр обрядов сразу же согласился, и с этим половина императорского двора была запущена.

Великая свадьба наследного принца не за горами.

___________________

Автору есть что сказать:

Анонс следующей главы: великая свадьба

Фраза Чу Цзинь Яо о сомнений из книги «Тридцать шесть стратегии».

«Поскольку наследный принц повзрослел, уместно устроить свадьбу. Министерство Обрядов обсудит этот вопрос с Академией Ханьлинь» — из «Летописи императора Чжу Цзяньшэнь из династии Мин».

____________

Переводчику есть что сказать:

Эта безработная студентка устроилась на лето на работу. Главы будут выходить два раза в неделю по возможности.

Цинь И прервал движения при этих словах, — душевная беседа ночью в комнате новобрачных?

Он не захотел этого делать.

Однако Цинь И все же смотрел на Чу Цзинь Яо с прямым лицом, желая увидеть, что она может сказать.

Затем Цинь И весьма великодушно поднял руку, давая знак:

— Говори.

С трудом накопленный импульс Чу Цзинь Яо внезапно вырвался:

— Я приготовила для Вас еду, не хотите ли поесть?

Лицо Цинь И сразу же опустилось, он холодно сказал:

— Нет.

Не нужно?.. Тогда Чу Цзинь Яо действительно не может придумать никаких других оправданий. Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо и спросил, приподняв бровь:

— Хочешь еще что-нибудь сказать?

Внлянув на Чу Цзинь Яо, можно понять, — ей нечего сказать. Цинь И потянулся, чтобы взять Чу Цзинь Яо за плечо. Как только его рука коснулась плеча Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо внезапно откинула руку Цинь И и вскрикнула довольно праведным тоном:

— Подождите минутку.

Пока Цинь И не двигался, и пока у нее еще хватало смелости, Чу Цзинь Яо проворно забралась на кровать и села на колени перед Цинь И, обе руки послушно лежали на коленях.

— Ваше Высочество, есть одна вещь, которую я должна  Вам сказать.

Цинь И в самом деле пришел в ярость. Он обернулся к медленно горящим свадебным свечам дракона и феникса и тихо сказал:

— Но я совсем не хочу этого слышать.

— Ваше Высочество, это действительно важно.

Цинь И поднял руку и надавил  пространство между бровями, потерпев немного, вздохнул:

— Хорошо, продолжай.

— Ваше Высочество, у Вас когда-нибудь был... брат-близнец?

Цинь И молча смотрел на нее, и Чу Цзинь Яо поняла, что ее вопрос был глупым.

У главы Поднебесной не было личных дел, император имел несколько принцев и принцесс, и слухи в столице были ясными и недвусмысленными. Наследный принц — единственный сын императрицы Вэнь Сяо, одновременно старший и законный, потому у него нет брата-близнеца.

Но кроме этого, Чу Цзинь Яо не знала, как сократить то, что она хотела сказать, поэтому Чу Цзинь Яо могла только подождав, продолжать спрашивать:

— Тогда, Ваше Высочество, когда Вы были ребенком, Вы когда-нибудь приглашали старшего монаха или делали подношения каким-либо защитным божествам или тому подобное?

Цинь И посмотрел прямо в глаза Чу Цзинь Яо и медленно спросил:

— Что ты хочешь сказать?

Когда дело дошло до неизбежности, Чу Цзинь Яо тоже была откровенна.

Она понимала, что глупо говорить такое своему мужу, с которым она встречалась всего несколько раз, в их брачную ночь, и если человек недостаточно хорош, то вполне возможно, что муж сочтет ее нецеломудренной и та потеряет из-за этого его расположение. Но Чу Цзинь Яо думала об этом слишком долго, она подозревала это, когда была в резиденции принца Хуэй Лин, но не могла найти возможность спросить. Допустим она сделает это, что изменится, если ее догадки подтвердятся, или в противоположном случае?

Чу Цзинь Яо намеревалась похоронить этот вопрос глубоко в своем сердце, ей было достаточно помнить Ци Цзэ и тосковать по нему в одиночестве. Пока она молчала, то могла провести свою супружескую жизнь в вежливой и уважительной манере, как любая пара из богатой и знатной семьи. Но этой ночью, глядя на лицо, безумно похожее на лицо Ци Цзэ, Чу Цзинь Яо все равно не могла не отвлечься и не могла не попросить разъяснений.

— Ваше Высочество, Вы, конечно, сочтете этот вопрос шокирующим, но Вы мой муж и в будущем проведете свою жизнь со мной. Я считаю, что Вы имеете право знать об этом, - рука Чу Цзинь Яо все же немного дрожала, но теперь она была странно спокойна: - Ваше Высочество, когда мне было тринадцать лет, я однажды встретила кого-то, кто выглядел точно так же, как Вы, в моей личной нефритовой подвеске.

Даже в такой важной ситуации Чу Цзинь Яо не сняла нефритовую подвеску, а привязала ее к внутренней части платья и приложила к сердцу, как и раньше.

Но сегодня протянув руку, дойдя до половины пути, она вдруг поняла, что ситуация неправильная. Цинь И сидел на краю кровати и смотрел на нее, а Чу Цзинь Яо не могла развязать воротник, чтобы достать нефритовую подвеску.

— Ваше Высочество? - Чу Цзинь Яо неловко позвала.

Цинь И вздохнул и отвернул голову:

— Хорошо, я не буду смотреть, вытаскивай.

На самом деле, то, чего хотела Чу Цзинь Яо, не нужно было брать.., раз уж она заговорила, она ведь не могла притворяться?

Самое главное, на глазах у мужчины развязать воротник и вытащить хранящуюся рядом нефритовую подвеску, — кто на такое вообще способен? Даже если Цинь И отвернулся, он все же находился здесь.

Но несмотря на осторожные действия, ей не удалось избежать прикосновения к материалу своей одежды и шуршащего звука. С такого близкого расстояния лицо Чу Цзинь Яо снова покраснело.

— Ваше Высочество, вот она, - Чу Цзинь Яо развязала нефритовую подвеску и сказала низким голосом.

Цинь И прислушивался к нарочито легким движениям Чу Цзинь Яо, к тонкому шуршащегося звуку. Когда она развязывала воротник, узел в его горле неконтролируемо зашевелился, он почувствовал, что земляной дракон* сегодня горит слишком жарко.

*[地龙 De lóng — во многих дворцах есть огненные туннели, которые имеют отверстия в земле, где огонь горит снаружи, а тепло передается в дом через огненные туннели, известные как земляной дракон]

Однако, как только Цинь И повернул голову назад, он обнаружил, что щеки Чу Цзинь Яо слегка покраснели, одной рукой она сжимала воротник, а другой держала прозрачную и необыкновенную нефритовую подвеску. После ее неловких движений воротник немного растрепался, а одежда на плечах, очевидно, была гораздо свободнее.

Цинь И все больше и больше негодовал, — это была его брачная ночь, почему он должен сопровождать Чу Цзинь Яо в беседе по душам. Чу Цзинь Яо подождала некоторое время и обнаружила, что наследный принц смотрит на нее странным, а также смутно страстным взглядом. Чу Цзинь Яо не была уверена почему, но какое-то плохое предчувствие поднялось в ее сердце.

Может быть, наследный принц зол?

Чу Цзинь Яо считала себя скрытной в разглядывнии Цинь И, ее взгляд был полон искушений и осторожности, как у кошки, сменившей хозяина. Цинь И глубоко вздохнул и приказал себе не спешить, если он не избавит сердце Чу Цзинь Яо от этих сомнений сегодня, то, вероятно, она не отпустит его.

Цинь И взял нефритовую подвеску из рук Чу Цзинь Яо и покрутил ее между пальцами очень знакомым жестом, после чего неожиданно сказал:

— Я дал тебе нить, почему не использовала ее?

— Некрасиво, -  Чу Цзинь Яо проболталась, а когда закончила, поспешила сказать, как бы желая исправить ситуацию: - Я довольна той, что подарил мне Ваше Высочество!

— Разве ты не говорила, когда позже исполнится твое желание, ты поменяешь нить на золотую, - Цинь И вертел в руках нефритовую подвеску, наклонив голову, в его глазах плескался смех: - Чистое золото — чрезмерно безвкусно, поэтому я заменил ее на новую, стоимостью не меньше чистого золота.

Глаза Чу Цзинь Яо медленно расширились, — Цинь И посмотрел на нее и вдруг протянув руку, коснулся ее волос:

— Меня зовут Цинь И. И (沂) — великая река,  безбрежная (щедрая) и благоденственная*, приносящая пользу всем сущим, таким образом мое второе имя** — И Цзэ. С этого момента ты можешь звать меня Цинь И.

*[здесь иероглиф 泽 Цзэ]

**[字 zì — второе имя, в отличие от 名 первого имени присваивается по достижении совершеннолетия]

Чу Цзинь Яо закрыла рот рукой, по ее лицу катились слезы. Конечно, она помнила, что сказал Ци Цзэ, когда она впервые встретила его.

Он сказал: «Меня зовут Ци Цзэ. Ты можешь звать меня Ци Цзэ».

— Почему ты плачешь, - у Цинь И не было другого выбора, кроме как сесть ближе, потянувшись, чтобы обнять  плечи Чу Цзинь Яо. На самом деле, он хотел полностью заключить ее в объятия, но ему показалось, что это слишком опрометчиво, он боялся напугать Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо думала обо всем, что произошло за последние три года, начиная с того момента, когда ее только вернули в маркизат, когда Ци Цзэ уехал, когда она укрылась под одной крышей с наследным принцем во резиденции принца Хуэй Лин, и, наконец, когда она вспомнила о святом указе, который необъяснимым образом присвоил ей титул и даровал брак.

Оказалось, что это был он с самого начала.

Да, кто еще, кроме Ци Цзэ, мог внезапно взять ее в чжэнфэй достойным образом, когда она была вынуждена стать цэши.

— Значит, это ты поручил владельцу магазина Ци передать мне те вещи?

— Мм.

— Также владелец магазина Вэй в Тайюане, на самом деле один из твоих людей? Я же говорила, почему они вдруг передали мне готовый магазин и каждый месяц вовремя присылает дивиденды, на самом деле это был ты, так ведь?

— Это я.

— В тот раз в доме Су, Цзинь И Вэй тоже были организованы тобой?

Цинь И вздохнул, больше не избегая этого, и протянул свою длинную руку, чтобы полностью заключить Чу Цзинь Яо в свои объятия.

— Не плачь. Я сказал, что не дам тебя в обиду.

Однако уста Цинь И говорили приятные вещи, но в душе он думал, что молчание — знак согласия, поэтому он без стеснения положил руку на плечо Чу Цзинь Яо, и даже более того, испытал на себе ее ощущения.

Чу Цзинь Яо обняла свои колени и долго плакала, выплескивая всю подавленную агрессию, которую она чувствовала в этот период. Она думала, что осталась совсем одна, но в месте, которое она не могла видеть, был кто-то, кто наблюдал за ней и защищал ее. Она даже подумывала, в период, после ухода Ци Цзэ, все, что она делала, проходило особенно благоприятно. Она полагала, что это благословение Бога, но царь небесный настолько занят, разве может он кого-то благословить?

Откуда столько удачи и благополучия. Просто некто специально выбрал ее и оставил рядом с собой.

Чу Цзинь Яо редко теряла контроль над своими эмоциями, и только когда ее настроение постепенно успокоилось, а разум вернулся к работе, она напряглась и поняла, что сейчас происходит между ними.

Как долго он сидит? Что делать, двигаться или не двигаться?

Чу Цзинь Яо была смущена и не знала, что делать, поэтому она могла только продолжать прятаться в коленях и притворяться, что плачет, Цинь И ждал еще некоторое время и не мог больше терпеть, заставив ее поднять лицо с колен:

— Спрашиваю тебя, какой день сегодня?

— Восьмой день декабря.

— Что это горит снаружи?

Чу Цзинь Яо последовала указанию Цинь И и посмотрела, ее лицо неосознанно покраснело:

— Свадебная свеча.

— Прекрасно, - Цинь И поднял подбородок Чу Цзинь Яо и заставил ее поднять голову и встретиться с ним взглядом: - Я возился с тобой пол ночи, ты плакала и смеялась. теперь ты должна быть вдоволь повеселиться? Разве не твоя очередь слушать меня?

— На самом деле я кое-чего не понимаю, - когда кончики их носов почти касались друг друга, Чу Цзинь Яо посмотрела в глаза Цинь И и сказала с необычной честностью: - Раз ты один, разве ты не был на границе в первую очередь, почему ты появился в моей нефритовой подвеске? Как ты мог появиться в двух местах одновременно?

Цинь И с силой прижал голову Чу Цзинь Яо и с небольшим усилием надавил на нее, толкнув на спину. Чу Цзинь Яо непроизвольно откинулась назад, в душе удивляясь, и рефлекторно попыталась схватить что-нибудь:

— Подожди... Я еще не закончила спрашивать...

— Давай поговорим об этом позже.

— Нет, мне нужно умыться…

В ту ночь они оба легли спать поздно, устраивая беспорядок. Только вот евнух и слуги, ожидавшие снаружи, подать воды, в сердцах тихонько фыркнули.

Великая свадьба наследного принца была важным событием для всего двора. Ежели невеста из обычной семьи была бы занята весь день на свадьбе, то на следующий день она могла бы отдохнуть, отдав дань уважения своим свекрам, но не Чу Цзинь Яо. Ей казалось, что она только заснула, как снаружи раздался стук в дверь.

— Наследный принц, наследная принцесса, пришло время подняться.

Чу Цзинь Яо спала в замешательстве, недоумевая, почему Лин Лун позвала ее встать сегодня так рано, ведь казалось, что еще не рассвело.

Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, что постельное белье рядом с ней слегка опустилось, она испугалась в своем сердце, сонно открыла глаза и обнаружила, куда ни кинешь взгляд — алого цвета.

Перед взором был ярко-красный верх полога с вышитыми на нем узорами дракона и феникса.  Чу Цзинь Яо медленно вспомнила, что вчера она вышла замуж, и это не ее будуар, а дворец Цицин.

Цинь И также был разбужен звуком голосов, он сел, вышел за пределы кровати и вернулся со своим нижним платьем. Он собирался войти и позвать Чу Цзинь Яо, чтобы она встала, но к его удивлению, когда он поднял занавеску, Чу Цзинь Яо уже сидела, полуобернувшись.

— Проснулась? Я планировал дать тебе поспать подольше.

Чу Цзинь Яо издала низкий приглушенный звук, с тяжелым носовым оттенком в голосе. Хотя она села, все ее тело было вялым, и она приложила холодные кончики пальцев к бровям, чтобы проснуться, не замечая своего нынешнего вида. После ночного сна ее нижнее белье расправилось, обнажив изящную шею и половину, смутно виднеющихся, обворожительных плеч. Поскольку она все еще опиралась на кровать одной рукой, обнаженная половина ключицы имела ямочку в красивом изгибе, а красавица, с беспорядочными волосами и расстегнутым воротником, мягко и слабо опускалась на большое красное парчовое одеяло, в уголках ее глаз еще сохранялась томная сонливость.

Цинь И не мог удержаться, чтобы снова не сесть на кровать. С тех пор, как он стал наследным принцем в возрасте десяти лет, у него никогда не было привычки оставаться в постели или спать всю ночь. Но сейчас он сидел на краю кровати и собирал одеяло для Чу Цзинь Яо, чем больше его глаза смотрели на скрытую ключицу Чу Цзинь Яо, тем больше его глаза не знали, хочет ли он подтянуть воротник для нее или полностью убрать его.

— Раз хочешь спать, могла бы вздремнуть? Ничего, если они подождут еще немного.

Прежде чем Чу Цзинь Яо успела что-то сказать, ее тело уже отреагировало. Она покачала головой, глубоко вздохнула и сделала жест, чтобы встать:

— Нет, мне пора вставать, сегодня я должна встретиться с императором и императрицей при дворе, я не должна опоздать.

Чу Цзинь Яо встала на полусогнутые колени и с трудом высвободилась из теплого парчового одеяла. Однако, когда она это сделала, воротник ее платья расправился еще больше, и между ними почти слабо виднелось декольте. Она заметила, что взгляд Цинь И был не совсем правильным, поэтому она проследила за его линией взгляда и посмотрела вниз.

— Что ты делаешь?

Цинь И улыбнулся и ничего не сказал, а просто встал с края кровати и сказал:

— Быстро переодевайся, платье Чжай затруднительно надевать, потом же страдать будешь.

— Хорошо.

Чу Цзинь Яо все еще прикрывала воротник, Цинь И некоторое время смотрел на нее и спросил:

— Почему не двигаешься?

Чу Цзинь Яо действительно нечего было сказать:

— Как я могу переодеться, пока ты стоишь здесь?

Проспав вчера допоздна, она не могла даже открыть глаза после купания, поэтому наобум надела нижнее белье и легла спать. Другими словами, на Чу Цзинь Яо не было ничего другого, кроме этого белого, свободного, тонкого шелкового платья.

Свадебное ложе наследного принца было огромным, и сундук с новой одеждой лежал на кровати. Но когда Цинь И стоял здесь, как могла переодеваться Чу Цзинь Яо?

— Почему не можешь? - спросил Цинь И, - придворная дама снаружи уже давно ждет, так что поторопись.

Как бы подтверждая слова Цинь И, как только он заговорил, придворная дама за дверью повысила голос и снова закричала:

— Ваше Высочество, наследная принцесса, пора вставать.

Дворцовая служанка последовала ее примеру и с тревогой сказала:

— Наследная принцесса, Вы поднялись?

Цинь И с видом «Вот видишь, как оно бывает» продолжал стоять у кровати и говорил безразличным тоном:

— Уже много людей ждут снаружи, ты же не хочешь встретиться с этими придворными дамами в таком состоянии?

Чу Цзинь Яо покраснела и с отчаянием посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Конечно, он знал, что было вчера, но сейчас все еще говорит такие вещи!

Чу Цзинь Яо не привыкла к ожидающим ее людям, ибо в детстве она все делала сама, и даже когда ей пришлось приспосабливаться к жизни в резиденции маркиза Чан Син, она сама надевала свои панталоны, прежде чем Лин Лун и остальные прислуживали ей, чтобы надеть внешний подъюбник и платье-жакет.

Поскольку она вернулась только на полпути, Чу Цзинь Яо всегда просила себя быть достойной и соблюдать правила, и обращать внимание на все, поэтому как она могла сделать такую вещь, как надевание панталона перед служанками? Более того снаружи были серьезные и осмотрительные придворные дамы… Чу Цзинь Яо была в ярости, но терять время было нельзя, ей нужно было накраситься после переодевания, а времени уже не оставалось.

Чу Цзинь Яо могла только краснея, скрежетать зубами и говорить низким голосом:

— Ваше Высочество, я еще не одета внутри. Я прошу тебя выйти, я хочу сменить свое нижнее белье.

При этих словах, лицо Цинь И не изменилось, но кончики его ушей сразу же покраснели. Он наклонил голову, кашлянул и на этот раз оставил все как есть.

Цинь И развернулся и вышел наружу, в то же время в душе он думал: «Хех, когда этот наследный принц терпел неудачи, что-то задумывая».

Увидев, что Цинь И вышел, Чу Цзинь Яо тут же откинула самый внутренний полог кровати, быстро достала из сундука на кровати совершенно новый панталон, и молниеносно застегнула пояс пальцами. Она все еще была начеку, но оказалось, что Цинь И в этом отношении был вполне джентльменом: он либо не выходил, либо не поворачивался назад, если выходил.

К тому времени, как Чу Цзинь Яо завязала свой короткий панталон и переоделась в чистое белое нижнее белье, дворцовая служанка снаружи уже вошла в комнату. Большая волна людей пошла обслуживать Цинь И, в то время как придворные дамы и Лин Лун, несколько служанок, держали утварь для ухода и остановились перед Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо поспешно встала с кровати и переоделась. Сегодня ей предстояло встретиться с императором и императрицей, а также со многими членами имперского клана. Она должна была надеть самую торжественную одежду императорской наследной принцессы Чжай. Из-за того, что она слишком задержалась с Цинь И, Чу Цзинь Яо торопилась, когда одевалась и приводила себя в порядок, и едва успела все завершить до назначенного часа.

Чу Цзинь Яо не могла ничего есть и отправилась в путь с телом, полным женских украшений. Цинь И уже ждал снаружи. Развернув занавески, Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох и ошеломлена открывшимся перед ней зрелищем.

Вчера она была прикрыта, и видна была только большая часть ее юбки. Она только знала, что Цинь И был одет в красную одежду, но не могла точно вспомнить, как она выглядела.

Однако сегодня Цинь И переоделся в парадную одежду наследного принца, — самые благородные одежды и украшения, уступающие только парадной одежде императора. Цвет парадной одежды — торжественный черный, с драконом, вышитым на плечах, и древними орнаментами, вышитыми на спине и рукавах. Он носил на талии передник ярко-красного цвета, его сапоги алого цвета, и был он окружен замысловатыми и мелкими нефритовыми подвесками и лентами (для ношения печати, ордена). Цинь И был уже высоким, а его брови имели агрессивный и красивый вид. С этой величественной черно-красной парадной одеждой сочетание суровости и вычурности удивительно соответствовало его темпераменту.

Перед глазами Цинь И болтались девять нитей жемчуга*. Увидев взгляд Чу Цзинь Яо, он повернул голову, и нити на его короне качнулись вместе с ним.

— Что случилось?

*珠旒 zhūliú — нити жемчуга (или других драгоценных камней), свисающие с головного убора императора (12 нитей) или высокопоставленного чиновника (в меньшем количестве)]

Чу Цзинь Яо посмотрела на одежду на теле Цинь И и от всего сердца сказала:

— У Вашего Высочества царственный облик и поза феникса*, держится самостоятельно и с достоинством, никто не осмелится рассматривать в упор.

*[龙章凤姿 lóngzhāngfèngzī — царственный облик, поза феникса, обр. в знач.: красавец, мудрец]

Действительно, с тех пор как Цинь И вышел, весь дворец опустил головы, их глаза с благоговением смотрели на землю, а тела слегка дрожали.

Только увидев эту парадную одежду, можно было интуитивно понять незыблемость императорской власти.

Цинь И приходилось надевать его один раз на каждый ритуал, зимнее солнцестояние и Новый год, а сам он уже давно перестал что-либо чувствовать, поэтому, естественно, он не мог понять шок Чу Цзинь Яо в данный момент. Одетый в полный комплект парадной одежды, Цинь И был скован в движений, потому он медленно протянул руку к Чу Цзинь Яо и сказал:

— Пойдем, они уже ждут во дворце Цяньцин*.

*[乾清宫 qiánqīnggōng — ист. дворец Цяньцин, один из трёх основных залов Внутренних покоев Запретного города, г. Пекин]

Сейчас во дворце не было вдовствующей императрицы, поэтому Чу Цзинь Яо была освобождена от этого ритуала, и ей нужно было только отправиться во дворец Цяньцин, чтобы встретиться с императором и императрицей, а затем встретиться с остальными членами императорского клана. Но единственное, что имело значение, это выразить почтение императору и императрице, потому что Чу Цзинь Яо была наследной принцессой, самой почетной персоной ниже императрицы, и даже когда она встречалась с членам императорского клана, это было относительно хорошо — принять их преклонение.

Послебрачное поклонение, хотя и торжественное, но, откровенно говоря, такое же, как и посещение родителей обычной парой, за исключением того, что родители находятся в особом положении. Сегодня, когда не было церемониймейстеров, пристально следивших за ними, правила были немного свободнее, и Чу Цзинь Яо могла стоять рядом с Цинь И, сопровождая его как жена.

Известно, что на вчерашней свадьбе, даже когда входили в Восточный дворец на церемонию бракосочетания, первым шел Цинь И, наследный принц, а Чу Цзинь Яо поддерживали придворные дамы и украшали задний фон.

Когда приблизились к дворцу Цяньцин, за дверью дворца уже ждало множество людей. Чу Цзинь Яо и Цинь И под руководством евнуха вошли через левую дверь и встретили императора и младшую императрицу Ци в главном зале. Впервые Чу Цзинь Яо встретилась с Его Величеством. Что касается ритуалов и законов, говорят, во время экзаменов часто необходимо иметь под рукой сердечные таблетки на случай, если кандидаты будут слишком взволнованы, увидев лицо сына неба, и упадут в обморок на месте. Чу Цзинь Яо думала, что будет очень взволнована, но когда она действительно встретилась с императором, трепет в ее сердце бессознательно улетучился, когда она подумала, что самый почетный человек перед ней — отец Цинь И.

В мире Цинь И император не был хорошим отцом, или, что еще хуже, он даже не был хорошим монархом.

Чу Цзинь Яо последовала за Цинь И и сделала императору четыре поклона, затем взяла у дворцовой служанки тарелку с финиками и каштанами* и передала ее Его Величеству, слегка повесив голову. Естественно, император не стал брать его сам, он двинул рукой, и евнухи вокруг него сделали это за него.

*[枣栗 zǎolì — стар. Финики и каштаны, подносимые молодой снохой свёкру и свекрови]

После этого был соблюден тот же этикет, что и для младшей императрицы Ци, за исключением того, что тарелка с фруктами была изменена. В случае обычной невесты, она предлагала чай своим свекрам, но в случае монаршей семьи обязанности были другими, и то, что предлагалось, также было финиками и каштанами.

После того, как они оба совершили церемонию, как правило император и младшая императрица Ци читают наставления. Поскольку император не имел хорошей репутации среди народа, Чу Цзинь Яо ожидала увидеть упитанного, мутноглазого императора со стандартной внешностью туповатого правителя. Но неожиданно оказалось, что в свои сорок с лишним лет император сохранил умеренную физическую форму, не пополнел, как мужчины его возраста, к тому же был светлокожим, со слегка округлым лицом, и выглядел очень приветливо и ласково. Он посмотрел на молодоженов с видимым волнением и сказал:

— Хорошо, что ты женат. С этого момента вы, две пары, должны прожить хорошую жизнь.

Сказав это, император посмотрел на Цинь И:

— У тебя плохой характер, из-за твоего статуса столько лет все умалчивали об этом. Но сейчас, вы стали семьей, ты не должен терять самообладания с наследной принцессой, относись к ней хорошо.

Затем император посмотрел на Чу Цзинь Яо и сказал:

— Если он зайдет слишком далеко, ты можешь прийти и поговорить со мной.

Чу Цзинь Яо была польщена неожиданной честью. В первый день в обычной семье уничтожают дух новой невесты, но она не ожидала, что император будет так добр к ней в имперском дворе. Чу Цзинь Яо поспешно склонила голову и ответила:

— Благодарю, Ваше Величество.

Цинь И пренебрежительно хмыкнул, хотя его голос был очень тихим, но Чу Цзинь Яо, естественно, услышала его, стоя так близко. Увидев, что Цинь И не двигается, она тихонько коснулась руки Цинь И.

Учитывая сегодняшний случай, Цинь И, конечно, не был бы настолько глуп, чтобы противоречить императору, но он также не собирался отвечать на его слова. Император, как муж, разозливший свою первую жену до смерти, был не в том положении, чтобы учить Цинь И поведению мужа и жены. Однако он почувствовал, как рукав Чу Цзинь Яо осторожно движется, касаясь уголка его рукава, будто боялась, что у него будут неприятности с императором. Ради Чу Цзинь Яо Цинь И в кои то веки дал императору лицо и слегка кивнул в ответ.

Сквозь широкий подол платья движения Чу Цзинь Яо были настолько слабыми, что почти незаметными, но даже так они все равно были видны младшей императрице Ци, силевшей на почетном месте.

Младшая императрица Ци мысленно записала это, затем улыбнулась и сказала Цинь И и Чу Цзинь Яо:

— В мгновение ока наследный принц вступил в брак, за этим поистине приятно наблюдать. Вы двое — пара, созданная на небесах, поэтому должны хорошо ладить в будущем и не подвести ожидания императора.

Чу Цзинь Яо снова глубоко поклонилась со сложенными руками и согласилась со словами младшей императрицы Ци. Император не занимался государственными делами, но был неожиданно добр к женщинам. В присутствии императора императрица не могла сказать многого, и с широкой улыбкой и ободряющими фразами, отпустила молодоженов обратно. Чу Цзинь Яо была удивлена, в конце концов выдала «как и ожидалось».

Терпимость императора к женщинам хороша для внутреннего дворца и для его невесток, но небольшая головная боль для страны в целом.

Затем Чу Цзинь Яо последовала за Цинь И в другой дворец, чтобы встретиться с другими членами клана. Три принцессы и два других принца также присутствовали там, и они вышли вперед, чтобы поприветствовать Чу Цзинь Яо по очереди. Признание родства было долгим и неинтересным, а Чу Цзинь Яо очень устала от тяжелой парадной одежды и вчерашнего отсутствия отдыха.

Когда она вернулась во дворец Цицин, первым делом с ее шеи сняли корону феникса. Потирая шею, которая была почти сломана, Чу Цзинь Яо небрежно пожаловалась Лин Лун:

— Когда-то давно я наблюдала, как другие носят короны, которые были особенно красивы. Но попробовав сегодня сама, я поняла, что это воистину не по-человечески.

Однако на этот раз Чу Цзинь Яо не дождалась утешений от Лин Лун, вместо этого сзади к ней протянулась рука и с силой и теплом массировала шею Чу Цзинь Яо.

— Устала?

________________

Переводчику есть что сказать:

Наверное заметили, Чу Цзинь Яо перешла на ты.

Удивленная, Чу Цзинь Яо в панике обернулась и попыталась встать:

— Что это с ними, крайне бестактно — не предупреждать о прибытии Вашего Высочества.

Чу Цзинь Яо резко обернулась, в сочетании с отсутствием отдыха в течение двух дней подряд, неожиданно она чуть не упала в обморок, когда рывком поднялась. Цинь И быстро схватил ее, его лицо сразу же опустилось:

— Что случилось?

Прежде чем Чу Цзинь Яо успела ответить, он подхватил ее в объятия и пошел в сторону внутренней комнаты, при этом распоряжаясь:

— Позовите придворного лекаря.

Не успела Чу Цзинь Яо оправиться от головокружения, как ее тело внезапно потеряло вес, — она испугалась и инстинктивно потянулась, чтобы ухватиться за что-нибудь, что могло бы ее поддержать. Еле оправившись от шока, услышав слова Цинь И, Чу Цзинь Яо поспешно возразила:

— Нет! Ваше Высочество, я в порядке, просто я плохо отдыхала, потому у меня немного кружится голова.

— Правда?

— Правда!

Закончив говорить Чу Цзинь Яо обеими руками вцепилась в плечи Цинь И. Цинь И выглядел худощавым, но та не ожидала, что его тело имеет сильные мышцы, его плечи были напряжены, а руки, державшие ее, были довольно сильными, и он даже ничуть не дрожал, пока спешил.

Чу Цзинь Яо поспешно убрала руку, но без поддержки, Чу Цзинь Яо постоянно чувствовала, что может упасть, поэтому ей пришлось сказать:

— Ваше Высочество, я действительно в порядке. Ты опусти меня сначала.

— Все действительно в порядке? - Цинь И сомневался: - ты вся была бледна.

Чу Цзинь Яо смущенно прикрыла глаза и прошептала:

— Как поем что-нибудь и хорошо высплюсь, я уверена, что все будет хорошо.

Она просто ничего не ела утром и у нее немного кружилась голова от голода!

Цинь И был все еще скептически настроен, он прислонил Чу Цзинь Яо к дивану. Чу Цзинь Яо тут же хотела сесть сама, но Цинь И не встал, а прижал ее спину в этом положении.

— Ложись поудобнее, не двигайся.

Только после этого он обернулся к дворцовому персоналу, находившемуся в комнате, и приказал им:

— Передайте приказ накрыть на стол.

Лин Лун и остальные увидели, как вошел наследный принц. Не успели они что-то сказать, наследный принц жестом велел им отступить. Они не посмели ослушаться, поэтому им пришлось покорно отступить в сторону и наблюдать, как наследный принц массировал шею Чу Цзинь Яо, а также перенес наследную принцессу, чтобы та села на диван.

Немногочисленный дворцовый персонал в зале покраснел, наблюдая за происходящим, а несколько служанок, сопровождавших из семьи маркиза Чан Син, застенчиво и счастливо улыбнулись и удалились, выйдя наружу, чтобы накрыть ужин для Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо дождалась, пока все разойдутся, и только после этого поднялась с дивана. Она неловко отодвинулась назад, но диван был только такого размера, поэтому, даже если она отодвинулась дальше, она не могла избежать Цинь И.

Во внутренней комнате никого не было. Чу Цзинь Яо осмелилась спросить низким голосом:

— Ваше Высочество, что ты… что случилось?

Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо и через мгновение поднял брови:

— Ты все еще не приняла меня таковым?

— Дело не в том, что я не приняла… - Чу Цзинь Яо посмотрела на Цинь И и сказала с легким вздохом: - Просто нужно время, чтобы привыкнуть к этому.

Не то чтобы она не подозревала об этом раньше, но наследный принц был выше всех, что Чу Цзинь Яо чувствовала, что оскверняет имперскую семью, когда возникала мысль, что наследный принц и Ци Цзэ могут быть одним и тем же человеком. Однако вчера Цинь И не отказался от распространения этой взрывной новости на ее глазах, Ци Цзэ и наследный принц всегда были одним и тем же человеком.

Это так впечатляет. Прошлая ночь была слишком хаотичной, и Чу Цзинь Яо находясь во власти середины ночи, у нее не было сил думать об этом. Сегодня же увидев Цинь И, ее действительно передернуло во всех смыслах.

— Ну, это моя вина, это я скрыл от тебя в самом начале, - Цинь И как старший, взял на себя беспрецедентную инициативу признать свою ошибку: - На самом деле, в то время я не собирался раскрывать свою личность, я даже не собирался заботиться о тебе.

Чу Цзинь Яо могла понять опасения Цинь И, сердца людей — нельзя проверить. Если она знала, что Цинь И — наследный принц, тот, кто выше всех остальных, могла ли она удержаться от какой-либо просьбы? Даже если бы смогла сдержаться, как насчет остальных?

Чу Цзинь Яо понимающе кивнула:

— Я понимаю, что для Вашего Высочества это правильно. Я тогда ничего не понимала, так если бы я знала личность Вашего Высочества, то неизбежно была бы жадной и попросила бы у Вашего Высочества вещи и имущество.

Улыбка Цинь И померкла после такого заявления. Чу Цзинь Яо зная, что человек рядом с ним был наследным принцем, но думала только о том, чтобы попросить вещи и имущество? Это было действительно... наивно и мило.

— Вот видишь, ты должна думать о том, как бы  попросить у меня официальные должности и связи, а не о каких-то желто-белых неодушевлённых предметах. Если бы ты была смелее, то могла бы попросить чего-нибудь стоящее под предлогом, мол нефритовая подвеска нужна мне, чтобы восстановиться после полученных в то время травм.

Цинь И имел в виду, что если бы в то время это была не Чу Цзинь Яо, а какая-нибудь другая проницательная и амбициозная дочь чиновника, она могла бы нацелиться на положение чжэнфэй… Цинь И внезапно почувствовал себя неловко, подумав об этом, Чу Цзинь Яо по глупости ничего не обнаружила, и в итоге он так и не даровал титул наследной принцессы.

Глаза Цинь И были очень странными, Чу Цзинь Яо не заметила, что Цинь И снова задумался, она поставила себя на его место и подумала, если бы она знала в то время, что Цинь И был наследным принцем… Чу Цзинь Яо посмотрела на Цинь И и сказала  необычно тяжело переживая:

— Если бы ты сказал, что ты наследный принц, то я бы не осмелилась оставить тебя в то время, и уж точно выбросила бы нефритовую подвеску вместе с тобой.

Это было самое коварное заявление, но Цинь И не рассердился, услышав его:

— Да, ты можешь делать такие вещи. Значит, я спас себе жизнь, промолчав?

— Не могу сказать того же, - Чу Цзинь Яо была смущена этой шуткой, и она подождала, пока Цинь И закончит смеяться, прежде чем серьезно посмотреть в глаза собеседнику и спросить: -  Ваше Высочество, ты только что сказал, что в то время ты восстанавливался после травм?

Цинь И выплюнул «а», и потер подбородок с легким беспокойством:

— Я что, сказал это вслух?

— Значит, ты был там только потому, что был ранен? - Чу Цзинь Яо медленно поняла, почему Цинь И мог появиться в двух местах оддновременно, пожалуй, причина была в ранении Цинь И, и пограничная застава заблокировала новости, поэтому они ничего не знали об этом. Когда открытия одно за другим проникали в Чу Цзинь Яо, она еще больше ничего не понимала, поэтому и не соотнесла время появления Ци Цзэ с комой наследного принца.

Насколько тяжелой должна быть рана, чтобы дух и душа (3 положительных бессмертных 阳 и 阴 отрицательных смертных частей человеческой души) человека оказались за тысячу ли от него и два-три месяца восстанавливались, прежде чем вернуться! Чу Цзинь Яо чувствовала себя все более и более потрясенной, и она спросила низким голосом:

— Ваше Высочество, рана, которую ты получил тогда, теперь зажила?

Цинь И потерял свою улыбку и не мог удержаться от желания снова коснуться головы Чу Цзинь Яо:

— Естественно, давно все прошло. Ты внимательно слушаешь.

Чу Цзинь Яо хотела было что-то сказать, но почувствовала, что это уже в прошлом, так что говорить об этом сейчас было просто пушкой позади коня* и попахивало ложной заботой. Она надулась, подумав, что в будущем она сможет время от времени наблюдать за Цинь И, и что было бы лучше следить за ним наедине, поэтому она пропустила эту тему и угрюмо сказала:

— Я не только внимательно слушала, но и запомнила, что Ваше Высочество только что сказал, что изначально не собирался заботиться обо мне.

*[马后炮 mǎhòupào — запоздалый ход; запоздалые меры; задним умом крепок букв. пушка позади коня]

Цинь И больше не мог сдерживать смех.

Когда Чу Цзинь Яо сказала это, она явно была очень обижена, но ей пришлось притвориться, что ей все равно, настолько она была жалкой, что особенно хотелось продолжать издеваться над ней. Подумав так, Цинь И потянулся, дабы притянуть Чу Цзинь Яо:

— В конце концов, разве я тоже не устоял перед тобой. Тебе не нужно говорить ничего другого, но ты так утомляешь когда плачешь.

Чу Цзинь Яо всё время держала в памяти, что она наследная принцесса и должна вести себя достойно, но даже если сегодня Цинь И завалил ее на диван, сейчас он играл с ее волосами. Чу Цзинь Яо хотела уклониться, не успела она сделать движение, Цинь И заметил.  Одной рукой Цинь И схватил обе ее руки и легко притянул к себе.

Чу Цзинь Яо была в ярости:

— Ваше Высочество, будь сдержаннее!

— Это мой собственный дворец, я делаю то, что хочу, - Цинь И притянул собеседницу к себе и внимательно посмотрел ей в глаза: - К счастью, после вчерашних долгих слез твои глаза сегодня не опухли, - сказав это, Цинь И погладил Чу Цзинь Яо по голове и продолжил: - Немного осознай тот факт, что ты наследная принцесса.

Тон Цинь И явно означал что-то другое, и лицо Чу Цзинь Яо вспыхнуло красным:

— Почему ты такой!

Чу Цзинь Яо говорила это каждый раз, когда злилась, и в действительности это не убьет и не ранит Цинь И. Цинь И посмотрел на опухшее лицо и остекленевшие глаза Чу Цзинь Яо и вдруг сказал с ностальгией:

— С тех пор как я вернулся на прежнее место, я уже давно не видел, чтобы кто-то так на меня таращился, даже немного тоскую по этому.

Сердце Чу Цзинь Яо заколотилось от шока, она почти забыла, что он наследный принц. Сразу же Чу Цзинь Яо собиралась сесть прямо и извиниться перед Цинь И:

— Ваше Высочество, я…

— Смотри, опять ты за свое, - Цинь И был так недоволен, что Чу Цзинь Яо почти подсознательно посторонилась от него и села прямо, просить снисхождения. Не дожидаясь, пока Чу Цзинь Яо закончит, Цинь И снова протянул руку и с силой притянул Чу Цзинь Яо к себе, Чу Цзинь Яо споткнулась и упала на диван, случайно наткнувшись на грудь Цинь И.

Лицо Чу Цзинь Яо покраснело, она попыталась сесть, прижавшись к груди Цинь И, но рука Цинь И легла на лопатку Чу Цзинь Яо и остановила ее движение. Чу Цзинь Яо была неподвижна, одна рука находилась между ее и Цинь И телом, а другая рука была поджата к дивану.

Густые, чистые волосы Чу Цзинь Яо лежали в пучке прямо у плеча Цинь И, и ему стоило лишь слегка опустить взгляд, чтобы увидеть черный водопад облачных волос и белоснежную, стройную шею Чу Цзинь Яо.

Волосы женщины – воистину чудесная вещь, — Цинь И слегка щекотали волосы Чу Цзинь Яо, и его сердце невероятно смягчилось. Он сказал Чу Цзинь Яо на редкость теплым голосом:

— Другие люди всем сердцем боятся меня, не нужно так вести себя при мне.

Раз так не нужно быть, так как же быть? Цинь И не знал.

Он взял на себя инициативу просить императора даровать брак, отчасти потому, что ему было отвратительно то, что сделала резиденция принца Хуэй Лин, но более того, он чувствовал, что что-то в его владениях было украдено, и был крайне оскорблен взрывом его собственнических чувств. Если бы кто-то сказал, что он испытывал глубокие чувства к Чу Цзинь Яо, например, что она была незаменима, этого нельзя было бы сказать.

Чу Цзинь Яо держала эту позу жестко, на ее теле не было точки опоры, если бы она положила весь вес своего тела на Цинь И, это было бы все равно, что опереться всем телом на его руки, Чу Цзинь Яо не смела, но если бы не поддержка Цинь И, ее талия не выдержала бы.

Она была в затруднительном положении, когда услышала, как Цинь И сказал: «не нужно так вести себя при мне». Когда он это сказал, его грудь слегка задрожала, она ясно почувствовала это, так как рука Чу Цзинь Яо все еще находилась между их телами. Такое действие необъяснимым образом заставляет людей чувствовать себя необычайно близкими, даже ближе, чем.., прошлой ночью.

Тело Чу Цзинь Яо также медленно размягчалось, она слышала о Цинь И из уст членов семьи в течение всего этого времени. Когда Цинь И было пять лет, императрица Вэнь Сяо застала своего мужа и сестру за интрижкой. И когда на нее напал гнев, ее состояние ухудшилось, и она умерла. В то время, будучи единственным сыном императрицы Вэнь Сяо, Цинь И должен был каждый день ухаживать за больным?

Чу Цзинь Яо догадалась, что, вероятно, так и должно было быть. Только через два месяца после болезни и смерти императрицы Вэнь Сяо младшая императрица Ци вошла во дворец в качестве мачехи, приняв дворец, положение, статус и мужа императрицы Вэнь Сяо. В конце года, в ноябре, родился третий принц. Исходя из этого, становится ясно, что до болезни императрицы Вэнь Сяо младшая императрица Ци уже тайно была в отношениях и беременна. Неизвестно, как давно император и младшая императрица спутались.

Говорят, Цинь И очень любил общаться с младшей императрицей Ци, когда был ребенком, но с тех пор, как этот инцидент был раскрыт, Цинь И рассердился и стал врагами со своей бывшей тетей и больше никогда не смотрел на нее по-доброму. После этого пятилетний старший сын императора остался без поддержки, и младшая императрица Ци должна была стать самой подходящей кандидатурой, но после такого инцидента никто не мог позволить младшей императрице Ци воспитывать Цинь И. В то время император уже решил создать наследного принца, и Цинь И был старшим сыном, умным и внимательным, и лучшим выбором с точки зрения этикета и таланта.

Намерения императора были одобрены кабинетом министров, поэтому Цинь И с пяти лет проводил большую часть времени в одиночестве в зале Вэньхуа, читая, заучивая писания и занимаясь каллиграфией, и как только заканчивался один урок, следующий Наставник (он же Тайфу) уже ждал его.

В возрасте десяти лет Цинь И был титулован как наследный принц и официально вошел в Восточный дворец. После этого в течение шести лет он жил один во дворце Цицин, изучая все четыре раздела литературы*, познавая суть  семьи и государства, изучая власть императора. Когда ему было шестнадцать лет, его без всякой пощады отправили на границу после очень громкого оскорбления младшую императрицу Ци. На границе, где ветер был подобен мечу, он был очень сильно ранен, его душа покинула тело, и он чуть не умер, но обо всем этом никто не знал, кроме его внутреннего круга доверенных приблеженных.

*[каноны, историки, мыслители, собрания поэзии и прозы]

Наследный принц был еще подростком, когда смог привести свою армию к победе и переломить ход войны, но легко ли этого добиться? Сколько ран было нанесено Цинь И там, где никто не мог видеть?

Тело Чу Цзинь Яо медленно смягчилось и постепенно перестало отвергать, опираясь на Цинь И. Он мягко сказала:

— Ваше Высочество, я иногда воспринимаю тебя как Ци Цзэ, а иногда как наследного принца. На самом деле я чаще думаю о тебе как о наследном принце.

Чу Цзинь Яо почувствовала легкий смех Цинь И, и ее грудь слегка завибрировала. Чу Цзинь Яо также понимала, что глупо так говорить, но что за человек был Цинь И, как он мог не видеть этого? Однако Чу Цзинь Яо все еще была очень серьезна и хотела обсудить все с Цинь И как следует.

— Ты уже говорил мне, что тебя зовут Цинь И, на самом деле я давно должна была об этом подумать, но узнала все только вчера вечером. С этого момента я буду стараться обращаться к тебе Цинь И. Ты - Ци Цзэ и наследный принц.

Цинь И был немного удивлен, услышав это, так же как Чу Цзинь Яо не знала его имени в течение долгого времени, на самом деле, для большинства людей поднебесной не имело значения, кто он. Все, что люди знали, это то, что есть наследный принц, и не имело значения, как его зовут, что ему нравится или какой у него характер.

Люди во дворце называли его наследным принцем, чиновники по-интеллигентному — Ваше Высочеством, прислужники вокруг него — хозяином, а единственным, кто имел право называть его по имени, был император... О, император обычно не встречался с ним, и даже если ему приходилось, он использовал неучтивое слово «ты», обращаясь к нему.  Мало кто, или вообще никто, не мог сказать ему серьезным и искренним тоном: — «С этого момента я буду стараться обращаться к тебе Цинь И».

Цинь И привык быть на вершине и отдавать приказы, и ему стало не по себе от такого интимного тона. Он был наследным принцем, и никто не смел вступать с ним в интимный физический контакт, тем более словесный, и Цинь И с презрением отвергал то, что ему и не требовалось. Сегодня он все время возился* с Чу Цзинь Яо, на самом деле потому, что вчера он впервые вступил в контакт с женским полом. Молодой человек находился в расцвете сил, поэтому он с трудом сдерживал себя.

*[摆弄 bǎinòng — 1) разыгрывать (кого-л.); дразнить; возиться с (чём-л.); играть]

Более того, это была его наследная принцесса.

Но услышав слова Чу Цзинь Яо, недосягаемое и высокомерное сердце Цинь И на мгновение смягчилось. Несмотря на мимолетность этих изменений, для Цинь И впервые камни раскалываются и небеса содрогаются,

*[石破天惊 shípòtiānjīng — камни раскалываются и небеса содрогаются; обр. в знач.: потрясать; возмущать; потрясающий; изумительный, трогательный]

Цинь И вдруг почувствовал, что совсем неплохо иметь рядом с собой такого безобидного глупого гуся*. Она была готова метаться и ворочаться, лучше позволить ей делать все, что хочет.

*[Глупый гусь описывает человека медлительного, негибкого и растерянного.  Гусь также часто используется как прозвище между любовниками, что является более интимным произвищем]

Чу Цзинь Яо спокойно ждала ответа Цинь И, но она также чувствовала удовлетворение. Она уже приготовилась к худшему, много раз представляла себе, что останется одна, что после замужества не получит никакой благосклонности, а наследная принцесса — пустая шелуха*, но теперь, когда она неожиданно узнала, что Цинь И — это Ци Цзэ, она уже была довольна. Ци Цзэ — ее благодетель, как и наследный принц, поэтому тем более она должна относиться к нему очень и очень хорошо.

*[空壳 kōngké — пустая шелуха - обр. в знач.: обман, одна видимости]

Раз Цинь И не нравилось, как она также относятся к нему с почтением и уважением, как придворные, то она попытается измениться. Что касается того, как понять степень... обиды и близости, то этому Чу Цзинь Яо должна была научиться сама.

Чу Цзинь Яо в сердцах сказала: в любом случае, ей еще многому предстоит научиться, и еще лишний урок не помешает.

Некоторое время они нежились в объятиях в тишине, не расставаясь с нежной атмосферой момента. Однако пришло время трапезы, и слуги и служанки уже накрыли на стол, но поскольку наследный принц и наследная принцесса казались сидели рядом, они не осмеливались их беспокоить, боясь наткнуться на что-то, чего не должны были видеть, и покорно ждали снаружи.

Цинь И взял на себя инициативу встать и наклонился, чтобы снова обнять Чу Цзинь Яо:

— Давай сначала пообедаем. Сегодня вечером состоится дворцовый банкет, и ты должна надеть парадные одежды, полагаю, придется долго метаться и ворочаться.

Чу Цзинь Яо не успела охнуть из-за дел вечера, сразу же поспешно остановила руку Цинь И и праведным тоном сказала:

— Ваше Высочество, на людях нужно вести себя достойно, так нельзя.

— Это наш собственный дворец.

— Так тоже не пойдет.

Чу Цзинь Яо воспользовалась отсутствием внимания Цинь И и сама соскользнула с дивана, держась за талию с достоинством и торжественностью.

— В Восточном дворце так много подчиненных, я — наследная принцесса, как я могу потерять свои манеры.

Ладно. Цинь И снисходительно отстранил руку и повел Чу Цзинь Яо во внешнюю комнату, чтобы она поела.

Как только они поели и вошли во внутреннюю комнату, Цинь И махнул рукой в знак того, что все ожидающие его люди должны спуститься вниз, а затем он подхватил Чу Цзинь Яо в объятия.

Она уже собиралась бороться, и тут заметила, Цинь И опустил голову, посмотрел на нее тяжелым взглядом и сказал:

— Будь послушна.

Тон голоса был чистым, а когда он говорил шепотом, это звучало так, словно золото и нефрит ударялись друг о друга, что было невероятно приятно на слух. Даже эти два немного властных слова стали любовными.

Глаза Чу Цзинь Яо сверкнули, и на мгновение она была так озадачена красотой, что послушно ответила. Она просто отказалась от своих принципов и без всякой борьбы позволила Цинь И отнести ее в комрату, а затем положить на кровать.

Как только ее позвоночник коснулся постели, Чу Цзинь Яо проснулась, и ее верхняя часть тела затрепетала, пытаясь поддержать себя:

— Ваше Высочество...

После того, как Цинь И опустил ее, он сам сел на кровать в одних сапогах, откровенно положил руки на талию Чу Цзинь Яо и с небольшим усилием обхватил ее руками:

— Ты вчера плохо отдохнула, воспользуйся временем, которое у тебя есть сегодня днем, чтобы поспать подольше.

Просто поспать, ах... Чу Цзинь Яо молча зарылась лицом в прстель и издала «мхм», кипя от ярости под тяжестью позора.

Мелкие движения и мысли Чу Цзинь Яо не могли быть скрыты от Цинь И. Он положился на то, что Чу Цзинь Яо не могла видеть, его глаза были полны безудержного смеха, в то время в плане речи он был истинным джентльменом:

— Не предавайся бесполезным думам, спи спокойно.

Да кто же предается! Чу Цзинь Яо зарылась в мягкое парчовое одеяло и сердито выругалась. Если бы не его провокационные движения, и руки.., как бы она могла подумать о таком!

Чу Цзинь Яо была рассержена. Она думала о том, что вечером будет присутствовать на дворцовом банкете в качестве наследной принцессы, завтра нанесут первый визит родителям новобрачной с дарами, а на следующий день представят молодую невесту родственникам мужа в зале предков, и через два дня празднование с торжественным угощением… с всякой кучей мыслей, весьма скоро погрузилась в царство снов.

Когда Чу Цзинь Яо проснулась, прошло уже полтора часа.

Лин Лун и остальные охраняли снаружи, и как только они услышали звук, сразу же подняли занавес и осторожно вошли внутрь:

— Наследная принцесса, Вы проснулись?

— Мм, - Чу Цзинь Яо ответила в оцепенении и медленно встала с постели, - Где Его Высочество?

— Его Высочество час назад отправился принимать местных чиновников

У наследного принца, естественно, был отпуск по случаю свадьбы, но этот отпуск для Цинь И заключался только в том, что ему не нужно было идти в суд, но другие дела нельзя было откладывать.

Чу Цзинь Яо наконец-то выспалась за последние несколько дней, и тетива в ее голове ослабла. Она лениво поднялась с кровати, осторожно прикрыла рот и, зевнув, спросила:

— Почему ты не позвала меня, когда Его Высочество выходил? Я спала, когда Его Высочество встал. Это совершенно бестактно.

— Наследный принц не позволил нам беспокоить наследную принцессу.

Лин Лун подошла и задумчиво помогла Чу Цзинь Яо встать, она прошептала на ухо Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, несколько старушек из Восточного дворца хотят увидеть Вас, но их остановил снаружи наследный принц, сказав, что они могут войти только когда Вы проснетесь, наследная принцесса, посмотрите…

— Так долго ждали? - Чу Цзинь Яо была ошеломлена и поспешно сказала: - Зови быстрее.

Как во дворце наследного принца, во дворце Цицин было от пятидесяти до шестидесяти подчиненных и управляющих, и это не считая сопровождающих невесты, которую Чу Цзинь Яо привезла с собой.

Несмотря на это, Восточный дворец считался с сокращенным штатом. По слухам, во дворце Куньнин было более ста человек только для того, чтобы ухаживать за императрицей.

Император предавался ветру, цветам, снегу и луне*, а внутренний дворец был полон красивых женщин, не говоря уже о слугах, которые их обслуживали. Младшая императрица Ци была единственной во внутреннем дворце, была она  спесивой и расточительной личностью, с высокомерным характером, когда еще была незамужней. Ныне являясь императрицей, она будет менее чувствовать себя обиженной.

*1风花雪月 fēng huā xuě yuè — ветер, цветы, снег и луна - романтические объекты, часто используются в литературе, также красота природы четырех времен года]

Дворец Цицин — один из самых больших дворцов Запретного города, помимо дворца Цяньцин и дворца Куньнин, и далее по списку до дворца Цицин. Если включить площадь перед дворцом Цицин, где обсуждаются «дела внешнего мира» то дворец вдовствующей императрицы Цинин* не такой большой, как это место.

*[Дворец блага и спокойствия]

Как и Запретный город, дворец Цицин устроен так же, как и дворец прошлых династий: на передней стороней — наслелный принц принимает местных чиновников, а на задней — резиденция принца и его жен и наложниц. В настоящее время Чу Цзинь Яо была единственной в Восточном дворце, поэтому здесь было чисто.

Когда Чу Цзинь Яо вошла в главный зал внутреннего святилища, двор за пределами приемного зала уже стоял полный людей. До женитьбы Цинь И недолго оставался во внутреннем дворце, поэтому все заботы о дворце Цицин были возложены на управляющую Гугу и Хо Мама. Хо Мама — очень старая женщина, ей приказали служить Цинь И еще при жизни императрицы Вэнь Сяо, и она служит уже почти двадцать лет.

Внутренние дела Дворца Цицин были сосредоточены в руках Цзы Янь Гугу, которая занимала высокий пост и высоко ценилась за беспристрастность, проницательность и компетентность. Однако энергия Цзы Янь ограничена, так как она контролирует всю ситуацию в целом, у нее есть четыре старшие дворцовые служанки, которые фактически управляют делами внизу, а также бесчисленные другие, занимающиеся уборкой и другими работами. Хо Мама и Цзы Янь повели всех людей кланяться Чу Цзинь Яо, давшей им несколько слов напутствия, а затем позволила Лин Лун вручить им награды.

Чу Цзинь Яо — новенькая, и положение наследной принцессы еще не обеспечено, поэтому она не спешит захватить власть. Пока лучше ей оставить дворец Цицин в нынешнем состоянии. Для нее важно воспользоваться тем, что в первый месяц брака молодоженам нельзя находиться вне двора, чтобы сначала построить хорошие отношения с Цинь И.

У Чу Цзинь Яо еще были дела на вечер, поэтому она позволила толпе разойтись, когда придворные поклонились. Когда Чу Цзинь Яо вернулась во внутренний зал, Лин Лун тихо подошла и сказала Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, когда Вы сегодня дремали, Эр Хуа зашла, чтобы прислуживать Вам.

Чу Цзинь Яо мгновенно насторожилась. Эр Хуа была одной из четырех дворцовых служанок, подаренных ей императрицей, и было совершенно очевидно, чем занималась Эр Хуа, когда она еще дремала.

Чу Цзинь Яо покачала головой и сказала:

— Она слишком торопится.

Лин Лун тоже так считала. В Восточном дворце так много людей, и, говоря прямо, много людей с мелочными идеями в сердце. Но сегодня только второй день свадьбы Чу Цзинь Яо, а та поступила очень некрасиво.

Четырех человек, посланных императрицей, звали Эр Фэн (ветер), Эр Хуа (цветок), Эр Сюэ (снег) и Эр Юэ (луна). По этим именам Чу Цзинь Яо могла почувствовать «добрые намерения» младшей императрицы Ци.

Что за бульварная лирика*.

*[тут та же фраза — ветер, цветы, снег и луна]

Рано или поздно, этих четверых придется убрать, и не важно, что они будут делать, Чу Цзинь Яо была морально готова, вместо этого ее больше волновал другой момент:..

— А как же Его Высочество, что сказал Его Высочество?

— О Его Высочество… - Лин Лун наклонилась и тихонько прильнула к уху Чу Цзинь Яо, ее тон был довольно злорадным: - Его Высочество был не слишком доволен и отправил ее на улицу. К счастью, евнух Линь быстро вошел, так что ничего не случилось.

Чу Цзинь Яо задумчиво кивнула. Цинь И был недоволен и даже отругал Эр Хуа, чтобы та ушла, она вполне могла ожидать этого. Однако Чу Цзинь Яо не могла гарантировать, что Цинь И был недоволен, потому что эта служанка взяла дело в свои руки, или потому, что она была одной из людей младшей императрицы Ци?

Чу Цзинь Яо решила сделать из себя достойную и добродетельную наследную принцессу; она не считалась родовитой, поэтому тем более не позволяла никому выискивать в себе недостатки. Но сегодня всего лишь какая-то Эр Хуа смогла разозлить Чу Цзинь Яо.

И что было еще более пугающим, Чу Цзинь Яо смутно чувствовала, что источник ее гнева, который был вызван Эр Хуа, была не сама Эр Хуа.

Чу Цзинь Яо поспешно подавила свои, несколько выходящие за рамки, мысли. Она была благодарна Цинь И за доброту и хотела прожить с ним хорошую жизнь, но, в конце концов, она была человеком и не могла не заботиться о себе прежде чем быть доброй к другим.

Говоря прямо, есть только один наследный принц, но может быть много супруг наследного принца. То, что у Цинь И все хорошо, не означает, что у нее, наследной принцессы, все может быть хорошо, тем более что супруги наследного принца предписаны обрядом и даже имеют официальные ранговые титулы.

Ни одна женщина не хочет видеть, как ее муж берет наложницу. В частности она, может быть, и сможет создать проблемы своему мужу и родственникам, но во дворце — кто сможет? Более того, если Цинь И, такая сильная и самолюбивая личность действительно хочет иметь наложницу, сможет ли она это контролировать?

Поэтому лучшее, что можно сделать, это сохранить текущую ситуацию. Чу Цзинь Яо взяла часть своей искренней заботы о Цинь И, но и охранять грань не так то лучше, как пересекать границу самой, и эта граница — наложница. Это хорошо для обеих сторон: она не будет очарована своей сиюминутной благосклонностью и не сделает что-нибудь отвратительное, а Цинь И будет помнить об их старой дружбе и всегда оказывать ей достойное и щедрое обращение.

Это прекрасно, это самые достойные отношения между парой из высокопоставленной семьи. Не будет следующего раза для таких вещей, как сердиться на служанку за то, что она подошла к нему.

Чу Цзинь Яо тайно призвала себя к бдительности, и этим всё оставила. Однако по какой-то причине ее изначально спокойное настроение вдруг стало очень плохим.

Чу Цзинь Яо даже не осознавала свой гнев:

— эти четыре служанки, от них нельзя избавиться простой смертью.

Лин Лун выразила согласие с точкой зрением и противоположными мыслями. Лин Лун на стороне Чу Цзинь Яо, поэтому, естественно, она смотрит на этих людей, которые намеревались разделить благосклонность ее барышни, с особым недовольством. Хотя она находится во дворце всего два дня, никто ни в Восточном дворце, ни за его пределами не может не видеть, как Его Высочество наследный принц был очень снисходителен к наследной принцессе, приказав евнуху вызвать придворного лекаря сегодня, затем трапеза, и не позволяя никому беспокоить сон Чу Цзинь Яо, — что из этого не было крайне редким исключением?

Возможно, четыре служанки Фэн, Хуа, Сюэ и Юэ также видели, как Его Высочество обращался с наследной принцессой, что ослабило их разум.

Если нет, то они действительно думают, что свирепая репутация наследного принца — просто забава. Тот факт, что в Восточном дворце до сих пор нет других женщин, объясняется не тем, что ни у кого не было намерения забраться в постель, а тем, что те, кто осмелился это сделать, были жестоко расправлены наследным принцем.

Лин Лун сказала:

— Барышня, Вам не стоит злиться на них. Они видели, как хорошо Его Высочество относится к Вам, и эти женщины, с видом вид ломкой ивы, думают, что могут быть так оценены Его Высочеством, поэтому осмеливаются попробовать. По мнению этой служанки, эту девушку подталкивают, дабы испытать воду.

Когда никого не было рядом, Лин Лун все еще называла Чу Цзинь Яо барышней.

Встревожаенная сегодняшними словами Лин Лун Чу Цзинь Яо предостерегла ту:

— Не говори таких вещей. Мы только что вошли во дворец, сейчас самое время быть осторожными, как мы можем ног под собой не чуять только потому, что Его Высочество на мгновение стал нов и снисходителен? Тебе запрещается произносить подобные слова. Вскоре ты поссоришься с этими девчонками. Не относись к этому легкомысленно, если думаешь, что мы действительно благосклонны. Это все временная иллюзия, мы все равно должны полагаться на себя.

Лин Лун хмурилась, слушая ее. Она хотела сказать Чу Цзинь Яо несколько раз, что это не так. Когда у Чу Цзинь Яо сегодня кружилась голова, внезапное изменение в выражении лица наследного принца не могло быть поддельным. Наследный принц пробыл во внутренних покоях дворца столько лет, если бы он был действительно очерован на мгновение, мог бы он показать такое выражение лица? Он, видимо, искренне переживал, поэтому его не могло волновать ничего другое. Такую подсознательную реакцию невозможно обмануть.

Однако участник игры толком игры не видит, изнутри не видно то, что видно со стороны, и Чу Цзинь Яо отказывается легко ослабить бдительность, не решаясь доверить себя и свою семью наследному принцу. Лин Лун понимала это, поэтому в конечном итоге она не убеждала Чу Цзинь Яо, а позволяла ей потихоньку испытывать нижнюю границу наследного принца.

Более того, в настоящее время в во внутренних покоях дворце лучше быть более осторожным и подозрительным, чем в прошлом.

Лин Лун больше не упоминала о наследном принце. Она также заметила, что Чу Цзинь Яо как-то разозлилась на нее при упоминании наследного принца.

Лин Лун мудро сменила тему разговора:

— Барышня, четыре служанки Хуа, Фэн и Сюэ и Юэ, что нам с ними делать?

Переходя к серьёзному делу, Чу Цзинь Яо отбросила эти бесполезные мысли и занялась серьезными приготовлениями:

— Рыбак рыбака видит издалека, также с управлением заднего двора. Если мы примем меры против них, это будет пустой тратой времени. Я — наследная принцесса, принимать меры против нескольких дворцовых служанок — слишком для моего достоинства.

— Вы имеете в виду…

— Разделяй и властвуй, - Чу Цзинь Яо сказала, - Пусть они сами решают свои дела. Не то чтобы в таком большом дворце Цицин не было других дворцовых служащих.

Лин Лун все поняла:

— Служанка понимает. Тогда что мы будем делать?

— Страдай не от нехватки, а от неравенства (Конфуция), - Чу Цзинь Яо сказала, как бы намекая: - Нам нужно удержать только одну, дать ей достоинство и вознаградить ее. Остальное — в их собственных руках.

— У наследной принцессы прекрасный план.

— Тебе не нужно обольщать меня, ты единственная, кто обычно дурачить меня такими словами, дабы развеселить.

Тогда кто же был тем человеком, который отказался обольщать Чу Цзинь Яо? Лин Лун улыбнулась, не говоря ни слова, и задумчиво отошла:

— Служанка спустится и распорядится. Кстати, наследная принцесса, мы вчера перевезли приданое, оно все еще заперто в задней комнате, хотите посмотреть список приданого?

В день свадьбы приданое Чу Цзинь Яо также было перенесено в Восточный дворец. Можно сказать, что приданое является самым важным активом женщины. Если приданое щедрое, женщина будет уверена в семье своего мужа. Будучи невесткой правящей семьи, Чу Цзинь Яо не нужно было думать о том, чтобы держать спину перед императором и наследным принцем, но это не означало, что приданое было неважным. Во дворце нет недостатка в деньгах, будь то гунфэй или хуанфэй, если у нее не было достаточно денег во дворце, то даже если бы она была благосклонна, она не смогла бы хорошо устроиться.

Чу Цзинь Яо подумала и сказала:

— Принесите его сюда, я сверю.

Приданное Чу Цзинь Яо было довольно дорогим, в конце концов, она была наследной принцессой. Просто для видимости и резиденция маркиза Чан Син не стала бы осрамиться приданым. Резиденция маркиза Чан Син действовала в Тайюане на протяжении трех поколений и считалась местным дворянином, а благодаря своему местоположению она накопила довольно много за эти годы. Жаль, что дед Чу Цзинь Яо потерял часть из них, но даже так, этого было более чем достаточно, чтобы дать ей достойное приданое.

Более того, маркиз Чан Син возлагает большие надежды на Чу Цзинъ Яо, что почти считается ставкой на спекуляцию*, и, возможно, будущее этой резиденции маркиза зависит от Чу Цзинь Яо. Учитывая это, маркиз Чан Син еще больше заинтересовался приданым Чу Цзинь Яо, забрав весь выкуп за невесту, присланный правящей семьей, а семья Чу также сопроводила ее приданым, равным по стоимости имперскому выкупу за невесту.

*[Основанный на чем-нибудь расчет, умысел, план]

Поэтому список приданого Чу Цзинь Яо был особенно впечатляющим. Ее свадьба была тщательно продумана и отняла много времени, и каждый из шести свадебных обрядов был Министерством обрядов рассчитан, выбран день свадьбы и каждый приносил соответствующие подарки. Свадьба наследного принца не была делом одного человека, это было дело всего двора и даже всей страны. Все было тщательно отобрано Министерством обрядов, взято из государственной казны и отправлено Чу Цзинь Яо. Ее свадебные подарки были очень тщательно продуманы, сколько было каждого предмета, какого они были цвета, сколько весили  — все это было четко записано в списке и позже войдет в историю страны. Поэтому, когда Чу Цзинь Яо посмотрела на список приданого, она почувствовала огромное облегчение от того, что никто не посмеет прикоснуться к этим вещам в течение некоторого времени.

Чу Цзинь Яо внимательно изучила список приданого; у нее было много вещей, поэтому тем более важно было знать что к чему. Номинально все ее расходы были выделены из Министерства дворп, однако на самом деле не ее собственная пища и одежда стоили затрат.

Подумав об этом, Чу Цзинь Яо вздохнула, траты во дворце действительно ужасны, в этом месте вообще ничего нельзя сделать без взятки, ежедневное серебро, разбрасываемое для взяток дворцовых служанок и евнухов, поражает воображение. Чу Цзинь Яо отложила список и посмотрела на голубое небо за домом, на нерастаявший снег, оставшийся в трещинах глазурованной плитки, сверкающий холодным светом при дневном свете.

Только взглянув на него, можно ощутить торжественность, величие и холод этого места. В декабре в столице уже было холодно, а ближе к закату со всех сторон подул холодный ветер, и дворцовые комплексы, которые днем выглядели такими яркими, постепенно затихли, словно гигантский зверь, притаившийся в темноте. А в тени торопливо проходили под холодным ветром невыразительные дворцовые служанки и евнухи, склонив головы.

Здесь ей предстояло прожить следующую половину своей жизни. От того, сколько она сможет прожить, зависело, как долго она сможет жить.

Зимние сумерки не очень приятны, особенно в Запретном городе. Чу Цзинь Яо тихо вздохнула и положила список приданого, намереваясь позвать кого-нибудь, переодеться. Она только встала, как вдруг услышала шаги, раздавшиеся снаружи, и кто-то за дверью крикнул:

— Его Высочество наследный принц вернулся.

Невольно дух  Чу Цзинь Яо выпрямился, и она тут же побежала к выходу:

— Ваше Высочество!

Цинь И только вошел в дом, как его встретил сладкий теплый воздух, а из западной комнаты донесся чей-то резкий крик.

— Ваше Высочество!

Цинь И снял свой плащ под прислугой своего посланника, и когда он обернулся и увидел ее, в его голосе прозвучала неосознанная улыбка.

— Ты не спишь?

На самом деле, Цинь И не хотел сегодня выходить на улицу. Быть вызванным для встречи с придворными на второй день свадьбы сильно портит настроение. Однако его свадьба была чрезвычайно насыщенной, и многие люди воспользовались возможностью сделать ему подарки. Под предлогом свадьбы, он должен был встретиться с несколькими людьми должным образом. Его младшие братья становятся старше, а в неприятностях всегда нет недостатка.

Он оставил Чу Цзинь Яо одну в заднем зале, и в душе он был более или менее подавлен. Когда он сегодня принимал своих министров, он постоянно думал об этом вопросе. Когда он встретил несколько важных людей, Цинь И почему-то захотел вернуться и посмотреть. Чу Цзинь Яо была не из тех, кто может легко найти общий язык со всеми, и она долго находилась вне семьи Чу, таким образом она долго будет приспосабливаться к столице. Сейчас она внезапно вошла во дворец, вероятно еще не привыкла.

Вернувшись на холодном ветру, войдя через дверь, Цинь И увидел, выскочившую Чу Цзинь Яо, дабы поприветствовать его. Чу Цзинь Яо повзрослела. Естественно, в ее возрасте невозможно бегать и прыгать, как ребенок, но в глазах Цинь И, ее манера поведения, движения и слова свидетельствуют об этом.

— Давно проснулась!

Чу Цзинь Яо недовольно зарычала, когда Цинь И развязал свою тяжелую верхнюю одежду, протянул руку Чу Цзинь Яо и повел ее в сторону внутреннего зала.

— Вчера была великая свадьба, сегодня много людей придут дарить подарки, лучше с ними встретиться. Когда я уходил, было еще рано, и, видя, что ты крепко спишь, я не смог разбудить тебя.

Он объясняется перед ней? Чу Цзинь Яо была польщена и ответила:

— Я понимаю, Ваше Высочество — наследный принц, поэтому, естественно, у него много серьёзных дел.

— Серьезные дела.

Цинь И не знал, что пришло ему на ум, посмотрел на Чу Цзинь Яо и вдруг улыбнулся.

Чу Цзинь Яо изначально думала, что ее слова были особенно мудрыми и разумными, но когда Цинь И так улыбнулся, она почувствовала, что ее слова кажутся не совсем правильными. Ежели дела снаружи важны, то какие же легкомысленны*?

*[不正经 — непристойный]

Чу Цзинь Яо была немного смущена и отругала себя. Она заметила, что Цинь И все еще смеется, и вскрикнула в легком раздражении.

— Ваше Высочество!

Цинь И заметив, что Чу Цзинь Яо действительно начинает раздражаться, сдержал смех и потянул ее за собой, чтобы усадить на диван:

— Сегодня начала привыкать?

Чу Цзинь Яо замерла на мгновение, прежде чем поняла, что он спрашивает, привыкла ли она к Восточному дворцу. Услышав это, Чу Цзинь Яо была тронута до глубины души. Когда она впервые встретила Цинь И, он был настолько высокомерным и надменным, как он мог заботиться о таком пустяковом вопросе, как привык ли человек? Даже если не учитывать темперамент Цинь И, она довольно редко замечала эту его часть только в качестве наследного принца.

Сердце Чу Цзинь Яо было тронуто, и ее глаза также бессознательно смягчились:

— Все в порядке. Пока я буду думать, что Ваше Высочество находится прямо впереди, даже если это будет совершенно незнакомое место, я не буду испытывать страха.

Эти слова вонзились прямо в сердце Цинь И. Он также улыбнулся и поднял руку, чтобы ущипнуть Чу Цзинь Яо за лицо.

— У кого ты научилась словам классиков? Я не видел тебя несколько дней, но теперь такая красноречивая.

— Никто меня этому не учил, - Чу Цзинь Яо бросила взгляд на Цинь И, казалось, очень недовольная словами Цинь И, - Я ясно выразилась: это естественно, ведь я встретила Ваше Высочество.

Цинь И невольно улыбнулся, он не мог понять, почему во всех династиях правители всегда терпели неудачи из-за красоты женской, а Тайфу (наставник) всегда убеждал, мол красота женщины — выдумка, и что он должен прилежно служить  народу и тому подобное. После этих двух слов Чу Цзинь Яо, если бы она попросила еще о каких-нибудь официальных услугах, Цинь И почувствовал бы, что сможет совершенно согласиться.

Они разговаривали на низких тонах во внутреннем святилище, и казалось, что постепенно пасмурное небо и свистящий холодный ветер за пределами комнаты тоже прекратились.

В этот вечер они ели не в своем зале, император и императрица устроили банкет. И Чу Цзинь Яо и Цинь И все еще должны были присутствовать на нем в своих парадных  платьях. По сравнению со вчерашним официальным банкетом, сегодня был семейный банкет, поэтому Цинь И и Чу Цзинь Яо быстро переоделись и вместе вышли на улицу.

Цинь И сопровождал Чу Цзинь Яо и медленно вышел из дворца Цицин.

Как новобрачная и наследная принцесса, Чу Цзинь Яо, естественно, была одета сегодня в красное, она шла во вечернем мгле, стекающего со всех сторон, неуклонно, как горящий огонь. Для мужчины иметь рядом с собой невиданной красоты женщину — легко и радостно на душе, и даже Цинь И не был от этого в стороне. Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо и с любопытством спросил:

— Почему ты скорчили кислую мину?

Чу Цзинь Яо очень серьезно посмотрела на Цинь И:

— Так выгляжу величественно и внушительно.

Цинь И тихонько засмеялся, и, видя, что Чу Цзинь Яо все еще выглядит серьезной, он с улыбкой кивнул и сказал:

— Хорошо, сама развлекайся.

В прошлый раз Чу Цзинь Яо пришлось идти во дворец поддерживаемая другими, а сегодня она может использовать королевское кресло-седан. Когда она и Цинь И появились, они сразу же вызвали большой переполох, и дворцовые служанки и евнухи вдоль дороги остановились на расстоянии, чтобы преклонить колени и поклониться.

— Его Высочество наследный принц и наследная принцесса прибыли!

Все смеющиеся и разговаривающие во дворце  приостановили движения, и бесчисленные люди встали, чтобы поприветствовать Цинь И и Чу Цзинь Яо.

— Приветствуем Ваше Высочество наследного принца, приветствуем наследную принцессу.

Чу Цзинь Яо шла рядом с Цинь И, отставая на полшага, и с недоуменным выражением лица проходила по проходу, проложенному толпой.

Только когда она дошла до места слева главного места, Цинь И остановился и обернулся, чтобы сказать:

— Чувствуйте себя свободно.

Следуя за Цинь И, Чу Цзинь Яо при виде этого выдавила из себя легкую, но достойную улыбку и кивнула толпе внизу

Согласно неписаному правилу, чем выше статус человека, тем позже он появляется. Цинь И и Чу Цзинь Яо были вторыми после императора и императрицы поднебесной, и к моменту их появления все остальные уже заняли свои места, кроме императора и императрицы. Как только они появились, все поспешно поднялись на ноги. Чу Цзинь Яо стояла на вершине и наблюдала, как огромная толпа людей кланяется им в унисон, что было действительно шокирующим.

Наследный принц и наследная принцесса уже сидели, а вскоре прибыли император и императрица. После того, как собравшиеся поприветствовали императора, началось грандиозное пиршество правящей семьи.

Этот банкет был организован по случаю свадьбы наследного принца, и Цинь И и Чу Цзинь Яо, естественно, были заслуженными главными героями. А Чу Цзинь Яо впервые официально появилась на публике и была в центре внимания собравшихся.

Внезапно появившись в такой ситуации, Чу Цзинь Яо не могла не растеряться. Хорошо, что требования к женщинам на таком банкете были очень однообразны: быть достойной, улыбаться и вести себя подобающим образом. Чу Цзинь Яо все еще была новобрачной, и, пользуясь этим, она в основном просто улыбалась и молчала. Если кто-то подходил произнести тост, она пила, как пил Цинь И, оставляя задачу говорить полностью на Цинь И.

Через некоторое время Чу Цзинь Яо осторожно коснулась Цинь И и тихо сказала:

— Ваше Высочество, у меня немного кружится голова.

Услышав это, Цинь И беспомощно повернулся, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо, но его рука уже интуитивно поддерживала руку Чу Цзинь Яо:

— Видя, как ты пила с удовольствием, подумал, что пьешь ты недурно. В результате ты просто выпендриваешься и выпиваешь всего несколько рюмок до  головокружения.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что ее голова парит, как будто все ее тело ступает по облаку, растерянное и не имеющее места для приземления. В хаосе только ее левая рука поддерживалась рукой, будто это была единственная точка силы, оставшаяся в ее теле. Чу Цзинь Яо знала, что это был Цинь И, и пока она думала об этом, даже если это был грандиозный и величественный банкет правящей семьи, даже если она случайно напилась, это не имело значения.

Потому что там был Цинь И.

Цинь И спрятал свои движения в рукаве и держал Чу Цзинь Яо, не двигаясь, так что весь вес ее тела приходился на него. Цинь И воспользовался случаем, чтобы поставить тарелки для Чу Цзинь Яо, и шепнул ей:

— Я попрошу кого-нибудь подать тебе отрезвляющий суп. Если кто-то потом придет произнести тост, можешь не пить, я буду мешать.

— Мм, - Чу Цзинь Яо ответила, посмотрев на него водянистыми глазами, и с неподдельным волнением добавила: - Ваше Высочество, ты так добр.

Глаза Чу Цзинь Яо были яркими и блестящими, обычно они были кристально чистыми, более водянистыми, чем у других, со слезами. Теперь же, после легкого опьянения, отражающийся от воды свет рябил, кончики глаз были подобны крючкам.

Цинь И некоторое время смотрел на нее, затем вдруг улыбнулся и наклонился, негромко спросив Чу Цзинь Яо:

— Ты знаешь, о чем говоришь?

Чу Цзинь Яо растерянно моргнула, явно не понимая.

Когда Цинь И увидел Чу Цзинь Яо в таком состоянии, он не стал обсуждать с ней этот вопрос, а лишь глубоко улыбнулся.

Второй принц и Третий принц подошли, чтобы произнести тост, и как раз вовремя, чтобы увидеть действия Цинь И и Чу Цзинь Яо. Второй принц был ошеломлен и тут же двусмысленно рассмеялся.

— Похоже, мы пришли не вовремя.

Цинь И теперь совершенно не заботился об этих светских мероприятиях, и увидев посетителей, улыбка на его лице снова померкла.

— Значит, это вы, второй младший брат, третий младший брат.

Второй принц поднял чарку вина в руке и громко сказал Цинь И:

— Поздравляю царственного старшего брата со свадьбой. Желаю, чтобы брак  царственного старшего брата и царственной невестки продлился сто лет.

Отношения между Вторым принцем и Цинь И не были ни хорошими, ни плохими.

Цинь И с пяти лет учился один в зале Вэньхуа, а Второй принц рос в Пяти Цяньси*. За все эти годы Цинь И и Второй принц имели лишь несколько шансов встретиться, не говоря уже об их близкой дружбе. Что касается Третьего принца, Ди-сына младшей императрицы Ци... хех, об этом не нужно упоминать.

*[乾西五所 — комплексное название пяти дворов к северу от Шести дворцов на западе от внутреннего двора. Пять домов Цяньси были построены в начале правления династии Мин и являются аналогами пяти домов Цяньдун на Восточной дороге, известных как Главный дом, Второй дом, Третий дом, Четвертый дом и Пятый дом с востока на запад, каждый с тремя дворами на севере и юге, первоначально предназначенные для проживания императора]

Цинь И выслушал слова Второго принца и с готовностью осушил чарку вина, после чего попытался отослать мужчин. Какое право имели другие мужчины видеть пьяную Чу Цзинь Яо?

Второй принц был удивлен, увидев, что Цинь И не оттолкнул его и осушил чарку одним махом. Когда еще Цинь И так не давал другим лицо?

Второй принц рассмеялся и сказал:

— Говорят, что в браке все меняется. Я не верил, но теперь, видя своего царственного старшего брата, я знаю, что это правда. Царственный старший брат и царственная невестка молодожены, вправду вызывающие зависть, но не хочет ли царственная невестка выпить?

— Она не настолько сильна, чтобы пить, - руки Цинь И напряглись, загородив Чу Цзинь Яо позади себя, и он посмотрел на Второго принца недобрым взглядом: — Если Второй брат действительно хочет поднять тост за нас как за пару, меня одного достаточно.

— Это естественно.

Второй принц утверждал с улыбкой, его глаза окинули Цинь И и Чу Цзинь Яо, и он допил вино в своей чарке, не издав ни звука. В глазах Третьего принца, стоявшего за спиной Второго принца, промелькнуло презрение, и, небрежно подняв свою чарку в знак, он ушел вместе со Вторым принцем.

Второй и Третий принцы еще не были женаты, и они сидели очень близко друг к другу. Дойдя до своего места, Третий принц наконец перестал скрывать свое презрение:

— Наш царственный старший брат как всегда горд и величественен.

Третий принц также был Ди-принцем, а его мать все еще была пользующаяся благосклонностью младшей императрицей Ци, поэтому он, естественно, не стеснялся высказывать свое мнение. Услышав это, Второй принц поспешно улыбнулся, подходя месить жидкую глину*:

— На мой взгляд, наследная принцесса, кажется, пьяна, и это вполне вполне естественно, что царственный старший брат не хочет, чтобы ее видели.

*[和稀泥 huò xīní — месить жидкую глину; обр. сглаживать острые углы]

Третий принц с недоверием усмехнулся, а Второй принц дважды взглянул в сторону Цинь И и с улыбкой сказал Третьему принцу.

— Ты еще не просветлен, поэтому, естественно, не понимаешь всех тонкостей. Поймешь, когда ты пройдешь следующий год и императрица устроит кого-нибудь для тебя.

В этом году Третьему принцу исполнилось четырнадцать лет, и, конечно, еще не время было заводить специальную придворную даму. Но дети, выросшие во дворце, по природе своей очень развиты, и как только Третий принц услышал это, он понял, о чем говорит Второй принц.

Третий принц холодно хмыкнул, не обращая внимания. Второй принц, однако, подумал о встревоженном лебеди — пьяном состоянии женщины, и тихо размышлял в своем сердце о том, что, похоже, ему пора выбрать ванфэй.

Чу Цзинь Яо смутно помнила вторую половину семейного банкета, у нее кружилась голова, и она постоянно чувствовала, что качается, но боялась выставить себя дурой и смутить Цинь И, поэтому заставляла себя улыбаться на протяжении всего банкета. Почти два года дворцовой дисциплины позволили ей подсознательно сохранять стандартную улыбку всегда и везде.

Позже, когда император, наконец, развеселился и объявил об отмене банкета, Чу Цзинь Яо медленно вышла из дворца.

К счастью, во дворце ходить быстро — запрещалось. но быть медленным не было ошибкой.

Когда она снова пришла в сознание, то обнаружила, что ее несут и она переступает высокий порог.

Чу Цзинь Яо была удивлена, ее разум на семь долей проснулся от выпитого вина:

— Ваше Высочество наследный принц?

— Верно, я.

Только тогда Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох облегчения, ведь и правда, кто еще, кроме Цинь И, осмелился бы обнять ее во внутренних покоях дворца?

Чу Цзинь Яо успокоилась и расслабилась, прислонившись головой к руке Цинь И, через некоторое время она вдруг поняла, что что-то не так:

— Это в Восточном дворце?

— Если не так?

— Как ты мог перенести меня в объятиях? Так, так… много людей смотрят!

— Ладно, успокойся.

Рука Цинь И с силой сжала Чу Цзинь Яо, тщетно пытавшегося сдвинуться с места, в смертельной хватке:

— Мы уже дома, давай не спеша обсудим то, что ты сегодня сказала.

Дома? Чу Цзинь Яо была потрясена этим словом, — значит, Восточный Дворец уже был домом?

Возможно, потому что она была пьяна, слова Чу Цзинь Яо были намного смелее, чем когда она была трезвой. Она издала чрезвычайно мягкий приглушенный звук, потерлась щекой о тело Цинь И и сказала низким голосом:

— Место с Вашим Высочеством — это дом.

__________________

Автору есть что сказать:

Легендарный напиток, делающий людей храбрыми

В большинстве случаев к тому времени, когда вы это осознаете, уже слишком поздно.

Проснувшись на следующий день, Чу Цзинь Яо почувствовала дискомфорт во всем теле, особенно в пояснице.

Смутившись, Чу Цзинь Яо выпрямилась из одеяла и вдруг поняла, что ее кожа обнажена и на ней нет нижнего белья.

Чу Цзинь Яо поспешно натянула одеяло и накрыла себя спереди. Она была в смятении, когда услышала шаги, доносящиеся снаружи занавески кровати, затем внутренний полог поднялся, и кровать слегка опустилась.

Цинь И присел на край кровати и собранно и неторопливо спросил:

— Помнишь, что ты сказала вчера?

Чу Цзинь Яо обхватила одеяло одной рукой и в оцепенении покачала головой.

Что она сказала? Может быть, она сказала что-то вероломное после выпивки и разозлила Его Высочество, а потом расчувствовалась? Но даже если так, почему именно это место причиняет боль!

Цинь И вздохнул, не зная, от досады или беспомощности:

— Глядя на тебя в таком состоянии, понимаю, что ты не должна ничего помнить. Иначе как бы ты посмела?

Чу Цзинь Яо выслушала и осторожно спросила:

— Ваше Высочество, что... я сделала, вчера когда вернулась?

Раз наследный принц использовал такое описание, как «как бы ты посмела?», наверняка, случилось что-то серьезное.

Цинь И улыбнулся, не говоря ни слова, и вдруг наклонился и поцеловал Чу Цзинь Яо в губы. Перед глазами внезапно потемнело, реакция Чу Цзинь Яо была намного медленнее, ведь она только что проснулась, и только после того, как Цинь И убрал свои губы, она отреагировала на произошедшее.

Одной рукой она прикрыла одеяло, обнажив руки, и лицо ее безнадежно покраснело.

Цинь И не отстранился после поцелуя, продолжая молча смотреть на Чу Цзинь Яо на таком потрясающе близком расстоянии. Видя, что лицо Чу Цзинь Яо становится все краснее и краснее, Цинь И, наконец, проявил милосердие и взял на себя инициативу, убрать свое тело.

Сегодня она собиралась увидеться с императрицей, преподносить кушанье и вернуться в девичий дом. У нее было много работы, поэтому лучше не стоит давить на нее.

Когда Цинь И опустил занавеску и вышел, Чу Цзинь Яо надолго замерла и вдруг накрыла одеялом всю голову.

Боже мой, что только что произошло! Она действительно, наследный принц на самом деле...

Чу Цзинь Яо все утро избегала, не смея даже взглянуть в ту сторону, где находился Цинь И. Что она ела на завтрак, ей было совершенно неизвестно. И когда Цинь И положил свои палочки, Чу Цзинь Яо с облегчением выдохнула.

Наследный принц закончил трапезу, а значит, она могла выйти и засвидетельствовать свое почтение императрице.

Однако Чу Цзинь Яо только встала, и не успела она попросить Цинь И уйти, ее прервал Цинь И:

— Иди быстро и возвращайся быстро.

Ошеломленная на мгновение Чу Цзинь Яо деликатно сказала:

— Ваше Высочество, сегодня я впервые выражаю свое почтение императрице, а также мне предстоит преподнести кушанье во внутреннем дворце…

— Знаю, - сказал Цинь И, - просто скажи императрице, что это я велел тебе идти и быстро вернуться.

Не успела Чу Цзинь Яо закончить смутиться, услышала, как Цинь И продолжает:

— Позже тебе все равно придется выйти из дворца, чтобы провести церемонию посещения родителей, это хлопотно — выходить и входить, не упусти время.

— ... О, - Чу Цзинь Яо ответила с ничего не выражающим лицом.

После того, как Чу Цзинь Яо вышла из дворца Цицин, она сразу же бросилась во дворец Куньнин. Сегодня она должна была отдать дань уважения императрице, а после вернуться в резиденцию маркиза Чан Син, поэтому время было очень ограничено.

Поскольку это был день официального преподнесения кушанья наследной принцессы, другие наложницы внутреннего дворца также пришли пораньше, чтобы посмотреть на веселье. Во дворце скучно, всякие движения — событие для всего дворца.

Два дня назад состоялась торжественная церемония, и все, кто мог присутствовать на ней, были людьми первого ранга. По той причине только сегодня Чу Цзинь Яо увидела весь внутренний дворец Его Величества Императора. В своем сердце Чу Цзинь Яо тихо подумала: «Разве не говорили, что младшая императрица Ци вечалась пользующейся благосклонностью внутри шести дворцов, и доминировала во дворце царских жен, почему во внутреннем дворце императора было так много красавиц?».

Вслед за этим она сама сразу же догадалась, что это правда, их император глубоко влюблен. Однако не сказано, что речь идет только о глубокой любви к одному человеку.

Императрица сидела в центре на почетном месте, за ней стояли несколько дворцовых служанок с веерами и тарелками. На креслах слева и справа внизу сидело много красивых женщин. У каждой женщины были свои достоинства*, все они были разного возраста.

*[в оригинале: 环肥燕瘦 huán féi yàn shòu — Хуань (杨玉环) была полной, а Янь ― худощавой]

Во времена основания государства император-основатель был строг, постановив, что во внутреннем дворце могут быть только три ранга — императрица, императорские наложницы и фрейлины*, с многочисленными ограничениями по количеству. И насколько строгим в самодисциплине был император-основатель, настолько же развращенными и разнузданными были его потомки. Трон императора передается по наследству, а число членов внутреннего дворца удваивается, так что к моменту появления нынешнего императора внутренний дворец полон прекрасных женщин. Помимо императрицы, императорских наложниц и фрейлины, император также ввел титулы цзеюй**, чжаои*** и цайжэнь**** предыдущей династии, устроив большой беспорядок во дворце царских жен. Сегодня был день, когда Чу Цзинь Яо должна была дарить подарки и служить, преподносить кушанье императрице, присутствовали все императорские наложницы выше девяти фрейлин при царском дворе. Несмотря на это, дворец Куньнин был заполнен до отказа, и было досадно знать, сколько наложниц еще оставалось в нижних чинах.

*[嫔 pín — императорская жена 3-го ранга (после одной 后 императрицы и трёх 夫人, их было девять)]

[**婕妤 jiéyú — фрейлина (эпоха Хань)]

***[昭仪 zhāoyí — женская придворная должность, дин. Хань]

****[才人 cáirén — смотрительница малых покоев (название придворной должности, дин. Хань — Сун)]

Чу Цзинь Яо бесконечно вздыхала в своем сердце, но в своих действиях была абсолютно четка.

Чу Цзинь Яо в одежде Чжай под руководством дворцовых служителей четырежды поклонилась младшей императрице Ци, приняла угощение, приготовленное придворными дамами из продовольственного бюро Шан*, положила руки на деревянный поднос перед младшей императрицей Ци, а затем удалилась. Это прислуживание родителям мужа, преподнесение кушанья — выражение Чу Цзинь Яо, новобрачной, сыновней почтительности. Младшая императрица Ци смотрела на еду перед своим столом, не зная, что у нее на уме, и не двигала палочками, только улыбнулась и сказала:

— Время воистину скоротечно, в мгновение ока наследный принц женился на принцессе. Неудивительно, мы стареем, каждое новое поколение превосходит предыдущее**. Мы, старушки, должны уступить дорогу новичкам.

*[尚食 shàngshí — ист. царский кравчий (с дин. Цинь)]

**[长江后浪推前浪 cháng jiāng hòu làng tuī qián làng — в ориг.: волны реки Янцзы накатывают друг на друга]

Глаза младшей императрицы Ци загорелись, когда она посмотрела на одежду Чжай на теле Чу Цзинь Яо.

Когда младшая императрица Ци вошла во дворец в спешке, церемония присвоения титула императрицы, естественно, была поспешной, не было ничего подобного как у Чу Цзинь Яо. Одно дело за другим, весь передний и задний дворец, все следовали за темпом пары. Какая женщина не хотела бы пышную свадьбу? Чу Цзинь Яо и Цинь И находили это хлопотным, но в глазах дворца царских жен они не знали, как им будут завидовать.

Вначале младшая императрица Ци утешала себя тем, что ей пришлось рано войти во дворец из-за беременности, чтобы не усугублять ситуацию и сохранить церемонию дарования титула императрицы. До тех пор, пока она оставалась гланой женой и императрицей, какое значение имела видимость? Но теперь, после наблюдения за свадьбой Чу Цзинь Яо и того, какое значение придавали их свадьбе высшие и низшие чины, скрытая заноза в сердце младшей императрицы Ци снова разболелась.

Так же как парадная одежда наследного принца была очень похожа на парадную одежду императора, только такие детали как, вышивка и узоры, тиара и подвески оставались более низкого ранга, так и платье Чжай наследной принцессы было похоже на платье императрицы.

*[冕旒 miǎnliú — тиара и подвески (церемониальный, парадный головной убор императора, князя, высшего сановника со свешивающимися впереди нитями жемчуга или нефрита. Головной убор императора имел 12 .жемчужных нитей, князя ― 9 нитей, канцлера ― 7, прочих высших сановников ― 5]

Наследный принц — наследник престола, а как насчет наследной принцессы, разве она не была бы готовой императрицей? И этот человек, который еще не является ее собственной невесткой, — чужой остаток. Младшая императрица Ци не могла отделаться от мысли, раз уж она взяла вещи сестры, то все они принадлежат ей. С какой стати ходить кругами, ведь все вернется в руки младшей императрицы Ци.

Не имело значения, что титул наследного принца, будущий титул императора и императрицы, определенно будет принадлежать ее сыну!

В присутствии дворца царских жен младшая императрица Ци не стала перенимать у наследной принцессы кушанье, а вместо этого сказала что-то о сожалениях по поводу хода времени. Несколько наложниц, наблюдавших за церемонией, обменялись взглядами друг с другом и глубокомысленно улыбнулись.

Прежде чем покинуть дворец, Чу Цзинь Яо ожидала, что без посторонних людей младшая императрица Ци может усложнить ей жизнь.

Теперь, когда это сбылось, Чу Цзинь Яо не запаниковала и продолжала держать голову, говоря почтительно и кротко:

— Матушка-государыня, я только недавно прибыла в столицу, я ничего не знаю, и я уже благословлена тем, что встретила такую божественную фигуру, как няннян. Моя матушка и бабушка также учили меня, что императрица руководит Шестью дворцами уже десять лет и никогда не допускала ошибок и является крайне выдающейся личностью. Позвольте учиться следуя примеру няннян. В будущем мне придется полагаться на наставления матушки-государыни.

Сейчас план Чу Цзинь Яо состоит из одного слова — тянуть. Она уже была наследной принцессой, поэтому, пока она не совершала ошибок и не вызывала отвращения у наследного принца, ей не нужно было маяться, чтобы победить. Чу Цзинь Яо не может прикладывать руку к делам императорского двора. Если Цинь И проиграет, то Чу Цзинь Яо ничего не сможет сделать. Если Цинь И доберется до власти, то она может быть императрицей, пока сохраняет текущую обстановку. Поэтому было бы лучше, если бы Чу Цзинь Яо не выделялась, не добивалась расположения и не оскорбляла младшую императрицу Ци, если бы она могла создать впечатление, что она слабая и бесполезная, чтобы младшая императрица Ци не нацелилась на нее.

Когда несколько других наложниц услышали это, они подумали, что новая наследная принцесса скромничает. А младшая императрица Ци слушая же ее, она не могла не подумать о рождении Чу Цзинь Яо. По словам Мама за пределами дворца, Чу Цзинь Яо изначально была Ди-дочерью главной жены маркиза Чан Син, но во время войны ее по ошибке унесли при рождении. Первые тринадцать лет жизни Чу Цзинь Яо прошли в крестьянском доме, и только три года назад ее забрали в резиденцию маркиза Чан Син. За эти три года один год ушел только на подготовку к свадьбе.

Всех барышень из влиятельных и знатных семей тщательно воспитывают до десяти лет, а когда они достигают десятилетнего возраста, их выводят из дома матери для общения со старшими. Тот факт, что Чу Цзинь Яо вернулась только в возрасте тринадцати лет, можно сказать, искажает представление об образовании благородных женщин во всей полноте.

У девчонки, чуть ли не сошедшей с гор, сколько может быть интриг, лучшим доказательством является то, что Чу Цзиньяо снова и снова произносит только те несколько фраз, которые переняла от старших для нужного случая. В отличие от местных образованных и талантливых женщин, которые были тщательно воспитаны, независимо от того, были ли они живыми или спокойными, когда они открывали рот, могли говорить к месту.

Младшая императрица Ци прожила спокойную жизнь и гордилась своим благородством, сравнивая себя до замужества лишь с несколькими высокородными женщинами столицы. Когда впоследствии она стала императрицей, все, кто мог бы стать ее соперниками, были такими умными людьми, как супруга Шу и супруга Ли. Младшая императрица Ци не была заинтересована в таких, как Чу Цзинь Яо.

Младшая императрица Ци тайно посмеялась над собой, какой смысл беспокоиться о вышитой подушке* с пустой красотой, не нужно понижать собственный статус. Младшая императрица Ци взяла палочки для еды и, вместо того чтобы что-то сделать, сказала:

*[绣花枕头 xiùhuā zhěntou — внешне красивый, а на деле никчемный]

— Наследный принц — ребенок, за детством, которого я наблюдала. Но с тех пор, как он вырос, он слушал подстрекательства некоторых людей и постепенно отдалился от меня. Как его мачеха, я не могла вмешиваться в его дела. Но теперь, когда он женился на тебе, я могу быть спокойна. В будущем ты должна чаще наставлять наследного принца, поняла?

Чу Цзинь Яо сказала про себя, - к счастью, ты не позволила Цинь И услышать это, иначе посмотрим, как Цинь И не даст тебе достоинства. Однако хорошо, что младшей  императрице Ци пришлось притвориться добродетельной мачехой.

— У няннян воистину сердце Бодхисаттвы. Семья, естественно, должна быть гармоничной и мирной. Слова няннян эта невестка примет к сведению.

Младшая императрица Ци замерла при этих словах, Цинь И никогда не придавал достоинства все эти годы, а наследной принцессой, на которой он женился, было так легко манипулировать? Какая семья должна быть гармоничной и мирной, кто ей семья.

Женщина, сидевшая на другом конце комнаты, рассмеялась и сказала:

— Наследная принцесса действительно почтительна, императрица так благословенна.

Супруге Шу более тридцати лет, она немного старше младшей императрицы Ци. Супруга рано вошла во дворец, а затем при императрице Вэнь Сяо во время воцарения, благодаря своему долгому старшинству, она смогла получить титул. Хотя в последние годы она не в фаворе, император по-прежнему оказывает ей честь, раз в месяц отправляясь посидеть с ней. В результате она заняла очень важное положение во дворце, и даже младшей императрице Ци пришлось придать ей лицо.

Младшая императрица Ци и супруга Шу — давние соперницы. Слова супруги Шу звучат хорошо, но на самом деле она давит на больное место младшей императрицы Ци окольными путями. Наследная принцесса почтительна, но она не твоя невестка.

Чу Цзинь Яо слушала это и втайне сокрушалась: два почтенных бога во дворце сражаются, так не стоит использовать ее как плот. Чу Цзинь Яо мягко улыбнулась супруге Шу:

— Благодарю, супруга Шу похвалила. Если я не справлюсь и навлеку на себя гнев императрицы, прошу супругу Шу как только возможно напоминать об ошибке.

Супруга Шу замерла на мгновение, она не хвалила Чу Цзинь Яо… Она привыкла к тому, что люди во дворце трижды крутятся в одном предложении и держат ножи в своих намеках, поэтому, когда она неожиданно столкнулась с искренней благодарностью Чу Цзинь Яо, она не знала, как ответить.

Супруга Шу сделала паузу и рассмеялась:

— Ты — наследная принцесса, я не посмею направлять тебя, императрица даже не дала своего слова, как я смею что-то говорить. Императрица ныне обожает тебя как дочь, если я скажу что-нибудь тяжелое, императрица не сможет меня оставить.

Младшая императрица Ци на эти слова лишь поджала губы, не отвечая и не возражая. А супруга Ли же деликатно рассмеялась:

— Императрица и наследная принцесса — свекровь и невестка находятся в гармонии. Материнская любовь и сыновнее благочестие по-настоящему заставляет завидовать.

Супругу Ли* можно узнать по ее титулу — это новая супруга, пользующаяся благосклонностью в последние два года. Внешность младшей императрицы Ци относится к очаровательному типу, ее черты лица не считаются прелестными, только в уголках глаз есть аура соблазнительности, в то время как супруга Ли — полная противоположность, ее черты лица чрезвычайно красивы, представляя собой изысканную до совершенства красоту.

*[丽 lì — красивый]

Те, кто осмеливается в таких случаях перехватывать слова императрицы, имеют огромную поддержку; супруга Шу полагается на свое старшинство, а супруга Ли — на свою красоту. Императрица не хотела терять лицо перед этими двумя заклятыми соперницами, поэтому она улыбнулась и сказала:

— Наследная принцесса прошла тщательный отбор перед тем, как выйти замуж во дворец, поэтому, естественно, она хороша.

Ударение младшей императрицы Ци упало на слове «выйти замуж», и действительно, при этих словах лица императорских наложниц во дворце сделались неприятными. Младшая императрица Ци была так горда собой, что смогла отыграться, поэтому она повернулась и продолжила расспрашивать Чу Цзинь Яо:

— Ты — ребенок с чистым сердцем и сыновней почтительностью, и твои слова разумны. Я полагаю, что старейшины резиденции маркиза, должно быть, приложили много усилий для твоего воспитания?

Чу Цзинь Яо показала ошеломленное выражение лица:

— Чтить родителей мужа, прислуживать старшим — все это то, что следует делать. Няннян, я неправильно сказала?

Младшая императрица Ци поняла, эта девчонка, вероятно, выросла среди простолюдин, и, видя, что простолюдине такие, она думает, что так должно быть и поднебесной. Она не воспитывалась в богатой и знатной семье и не похожа на тех благородных барышень, которые с рождения были подвержены соперничеству больших семей, так откуда же она могла знать, как строить козни и прятать иглу в своих словах? Совершенно пустая в своем дворянском образовании, она осмелилась войти во дворец.

Младшая императрица Ци сразу потеряла интерес, разговаривая с таким старым хитрецом, как супруга Шу, она еще могла ощущать чувство самодовольства от того, что точно определила и увидела подвох, но с Чу Цзинь Яо… Младшая императрица Ци даже не хотела ничего говорить.

Глубоко чувствуя, что это пустая трата времени, младшая императрица Ци больше не колебалась и подняла палочки, чтобы поесть, а затем прикрыла рот платком и произнесла:

— Хорошо, ты хорошее дитя, Бэньгун* это знает. Уже поздно, и тебе пора возвращаться к родителям, не буду тебя задерживать.

*[本宫 běn gōng — досл. Этот Дворец, так называли себя главы дворца. Императрицы и наложницы с собственными дворцами (не все наложницы в древнем дворце имели собственные дворцы), наследный принц (Восточный дворец) и взрослые принцессы (имеющие дворец) называли себя Бэньгун.]

При этих словах младшая императрицы Ци, Чу Цзинь Яо склонила голову в ответ, а наложницы, сидевшие вокруг нее, также встали и отвесили Чу Цзинь Яо поклон.

— Береги себя, наследная принцесса.

Чу Цзинь Яо поклонилась в ответ и вышла из дворца Куньнин.

Не успела Чу Цзинь Яо выйти за двери, ее рукав случайно задел человека, похожего на императорскую наложницу. Та испугалась и в панике отступила на несколько шагов. Ее движение было настолько резким, что это испугало Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо поспешно спросила;

— Эта няннян, ты в порядке?

— Все в порядке.

Волосы женщины были растрёпаны, но ее поведение не было похоже на поведение дворцовой императорской наложницы. Она опустила голову и сдержанно положила руки на живот, не решаясь встретиться взглядом с Чу Цзинь Яо. Эта женщина была довольно красивой, с тонкими бровями и опущенными глазами, выглядела она жалко. Чу Цзинь Яо про себя сказала: «У  императора широкий вкус». Но глядя на внешность этой наложницы, казалось, та была напугана и сожалела, в ее глазах был ужас. Чу Цзинь Яо была ошеломлена, вынужденная сказать:

— Это моя небрежность потревожила няннян. Так, няннян, приказать придворному лекарю, чтобы он пришел и посмотрел?

Хотя Чу Цзинь Яо только случайно задела рукавом этого человека, что не вызвало беспокойства, но другая сторона была так напугана, что Чу Цзинь Яо почувствовала, что сделала что-то непростительное.

Когда женщина услышала, что собираются вызвать лекаря, она, казалось, испугалась еще больше, так как в панике покачала головой:

— Нет необходимости вызывать придворного лекаря, спасибо за заботу, наследная принцесса, - сказав это, она глубоко присела, дабы отдать честь Чу Цзинь Яо, и промолвила: - Спасибо за заботу, наследная принцесса, простите рабыню за чудовищное преступление — беспокоить наследную принцессу во время ее путешествия. Пожалуйста, простите, наследная принцесса.

Получив реверанс, Чу Цзинь Яо все больше и больше терялась в догадках. К счастью, Чу Цзинь Яо уже подошла к двери, подальше от входа, и не привлекала внимания тех немногих людей внутри.

Чу Цзинь Яо догадалась, что это должна быть новоявленная наложница, только ее положение было невысоким, и ей все еще приходилось выполнять работу дворцовой служанки, поэтому она и показала такой испуганный вид. Видимо, для нее Чу Цзинь Яо тоже была внушающей страх, крупной фигурой.

Чу Цзинь Яо не стала снова усложнять ей жизнь, и не стала поднимать вопрос о придворном лекаре, поэтому она кивнула женщине и ушла. Выйдя из дворца Куньнин, Чу Цзинь Яо села в паланкин наследной принцессы и тихо позвала дворцовых служащих:

— Какую личность имеет та, которую только что встретили?

— Отвечаю на слова наследной принцессы, она — новая любимая дворцовая служанка императора, изначально молодая дворцовая служанка при наложнице Хуэй, которая была благосклонна императором, а затем обрела священную милость, чтобы взлететь на вершину.

— О? - Чу Цзинь Яо спросила: - Тогда у нее есть титул?

— Нет, Его Величество не дал ей имени.

Действительно. Чу Цзинь Яо поняла ситуацию, обычная дворцовая служанка была любима императором на одну ночь. Новизна императора прошла, и она, естественно, была забыта им. Бедная была эта дворцовая служанка, вся ее жизнь изменилась.

Если бы это было все, Чу Цзинь Яо не беспокоилась бы о ней. Во дворце много таких бедняжек. Что действительно заставило Чу Цзинь Яо удивиться, так это движение дворцовой служанки. Она была только задета рукавом, даже самый робкий человек не отреагировал бы так сильно. Более того, первой реакцией дворцовой служанки после шока было поднести руку к животу.

Чу Цзинь Яо подумала об этом некоторое время и отбросила эту мысль на время. Для нее, наследной принцессы, было лучше не вмешиваться в дела дворца царских жен. Максимум, она упомянет об этом Цинь И, а после этого ей будет все равно, что произойдет.

После возвращения Чу Цзинь Яо во дворец Цицин, правда, Цинь И там уже не было. Чу Цзинь Яо повернулась и спросила довольно кисло:

— Где Его Высочество?

— Его Высочество находится в кабинете в парадном зале, - маленький евнух, доставивший послание, посмотрел на лицо Чу Цзинь Яо и осторожно сказал: — Этот слуга собирается послать сообщение Его Высочеству, что наследная принцесса вернулась.

Сам сказал ей, уйти пораньше и вернуться пораньше, и он сам тоже должен! Чу Цзинь Яо вздохнула и переоделась, когда она вышла из внутренней комнаты, она увидела Цинь И, сидящего снаружи на диване. Увидев ее, Цинь И закрыл книгу в своей руке и небрежно положил ее на стол.

— Пойдем.

Цинь И вернулся и ждал ее, наоборот Чу Цзинь Яо чувствовала себя виноватой:

—Ваше Высочество уже давно ждет? - Чу Цзинь Яо посмотрела на служанку, стоявшую позади нее: - Почему вы ничего не сказали мне, когда пришел Его Высочество?

Все дворцовые служанки склонили головы, очевидно, все из-за приказа Цинь И, они не смели ослушаться. Чу Цзинь Яо также не собиралась требовать от них ответа, она быстро подошла к Цинь И и сказала:

— Ваше Высочество долго ждал, пойдем.

Сегодня на третий день посещение родителей Чу Цзинь Яо, и еще наследный принц вернется вместе с ней, что является большим событием. Резиденция маркиза Чан Син была готова заранее. Все фужэн были одеты в парадные одежды, маркиз Чан Син с мужчинами находился за воротами, а старая фужэн вела всех женщин, служанок и слуг во внутреннем доме ждать у вторых ворот.

Постепенно появился почетный караул императорской семьи и когда маркиз Чан Син увидел почетный караул, он тут же наклонился и встал на колени, а когда карета наследного принца и наследной принцессы остановилась, он повел людей, дабы громко крикнуть:

— Приветствую Ваше Императорское Высочество наследного принца, приветствую наследную принцессу.

Цинь И вышел из кареты и сам отправился на помощь маркизу Чан Син:

— Пожалуйста, встаньте, тесть, - Цинь И остался впереди, чтобы обменяться любезностями с толпой, а карета Чу Цзинь Яо поехала прямо ко вторым воротам.

Когда Чу Цзинь Яо вошла во вторые ворота, там, естественно, было еще одно доброе приветствие. Чу Цзинь Яо лично помогла старой фужэн Чу подняться и проводила их в дом, чтобы поболтать.

Внутри зала Жун Нин, старая фужэн Чу жестом поприветствовала Чу Цзинь Яо:

— Пожалуйста, прошу наследную принцессу присесть.

— Бабушка, -  Чу Цзинь Яо сказала, поддерживая старую фужэн Чу, - Что это за слова, бабушка. Вы всегда были для меня старшей, пусть даже я вышла замуж, я все равно дочь резиденции маркиза, как я могу беспокоить Вас преклонением.

Старая фужэн Чу и Чу Цзинь Яо вежливо обменялись несколькими словами, после чего не жеманясь сели на почетные места. Чу Цзинь Яо помогла старой фужэн Чу сесть, а затем заняла место напротив старой фужэн Чу. Госпожа Чжао, госпожа Янь и остальные сели по обе стороны от Чу Цзинь Яо по очереди в соответствии с их старшинством после того, как она села.

Старая фужэн Чу — старшая в своем поколении, и поскольку она - хозяйка, то, естественно, занимает самое высокое положение. В прошлом только маркиз Чан Син мог сидеть напротив нее, а Чу Цзинь Яо — намного ниже ее, но теперь она может сидеть наравне с ней, даже выше, чем ее собственные мать и тетя.

Присев, старая фужэн Чу некоторое время обменивалась любезностями, а затем спросила Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, как Вы провели эти несколько дней в Восточном дворце?

Все присутствующие знают значение этого вопроса. Все пристально наблюдали за ее отношениями с наследным принцем, и Чу Цзинь Яо было немного не по себе. Но, думая, что это ее собственный материнский дом, она должна была отдать резиденции маркиза Чан Син должное, поэтому кивнула головой и неопределенно сказала:

— Все в порядке.

Старая фужэн была не совсем удовлетворена таким ответом, так как вся семья надеялась на благосклонность Чу Цзинь Яо, а еще больше на императорского внука, поэтому было трудно успокоить старую фужэн, когда Чу Цзинь Яо вот так неопределенно отвечала. Когда старая фужэн Чу собиралась спросить, Дуань Инхуа, стоявшая, заметив недовольство Чу Цзинь Яо, поспешно рассмеялась и сказала:

— Наследная принцесса красива и добросердечна, у нее прекрасное сердце. В последнее время старейшина и матушка беспокоились о наследной принцессе. Но увидев Его Высочество и наследную принцессу сегодня, они наконец-то могут успокоить свои сердца.

Дуань Инхуа была внучатой невесткой, а такая невестка, как госпожа Чжао, родившая и воспитывающая детей, имела приличие занять свое место, в то время как Дуань Инхуа не могла. Кроме Дуань Инхуа, невестки госпожи Янь также стояли позади нее, но они не были так хорошо знакомы, как Дуань Инхуа и Чу Цзинь Яо, поэтому они не осмеливались говорить в присутствии невестки наследной принцессы.

Дуань Инхуа перебила, и старая фужэн Чу, будучи глубоко проницательной, больше не выясняла дела внутренних покоев Чу Цзинь Яо. Старая фужэн Чу с улыбкой рассказала о многочисленных изменениях в семье, таких как письмо Чу Цзинь Сянь о беременности и прибавление в семье шу-брата*. По мере того, как она слушала, Чу Цзинь Яо постепенно показывала искреннюю улыбку.

*[брат здесь 哥儿 gēr — почтительно о мальчике из богатой или чиновничьей семьи]

Тот факт, что Чу Цзинь Сянь беременна, был, вероятно, лучшей новостью, которую она услышала сегодня.

Старая фужэн Чу заметила, как улыбка на лице Чу Цзинь Яо постепенно смягчается, переставая быть стандартной улыбкой, характерной для дворца, а затем она махнула рукой и дала знак своим подчиненным выходить. Странно, но Чу Цзинь Яо пробыла во дворце всего два дня, а когда вернулась обратно, она уже была совершенно другой. Лицо было все тем же, но в нем уже чувствовалась дворцовая благородная аура. Столкнувшись с Чу Цзинь Яо, старая фужэн Чу не осмелилась использовать тот же властный и поучительный тон, что и раньше, и бессознательно стала осторожной.

Не только старая фужэн Чу, другие тоже были втайне ошеломлены. Неудивительно, что люди говорили, замужество — это второе перерождение. Раньше, когда они смотрели на Чу Цзинь Яо, они чувствовали в своих сердцах, что она просто тихая и красивая маленькая девочка. Но теперь Чу Цзинь Яо переоделась в красное платье узорчатой парчой, ее голова была унизана изумрудами, и она сидела боком, величественная и отстраненная.

Даже при одинаковой внешности никто не посмел бы спутать ее сейчас с той незамужней Чу Цзинь Яо, не покинувшей двор.

Теперь, когда в комнате остались свои люди, старая фужэн Чу осмелилась спросить по секрету:

— Наследная принцесса, хорошо ли с Вами обращается императрица? Вам нужны еще несколько служанок, сопровождающих Вас в дом?

Конечно, вопрос все-таки был поднят. У Чу Цзинь Яо был только третий день замужества, и все хотели устроить для нее тунфан, называя это прекрасным планом для нее.

Чу Цзинь Яо стало не по себе, она равнодушно ответила:

— Нет необходимости.

— Наследная принцесса, знаю, что Вы только недавно вышли замуж и не нравятся нечестные приемы. Какая вышедшая замуж барышня не подготавливает нескольких красивых девочек в комнату? Лучше уж Вам воспользоваться чувством новизны наследного принца и поспешить оставить его у себя, дабы зачать родословную царствующей семьи. Если наследная принцесса найдет рождение их дитя неприятным, будь то мальчик или девочка, Вы можете оставить ребенка у себя на воспитание, а служанку отослать, - старая фужэн Чу признала, что говорит горькую правду с добрыми намерениями: - В этом месяце действует обычай, ты не можешь упускать эту прекрасную возможность из-за минутного каприза!

Правило проживания в главном доме в течение первого месяца брака существовало только для царствующей семьи. Дворец царских жен императора был полон красивых женщин, а императрица, как мать нации, должна была служить примером для шести дворцов, поэтому, естественно, она не могла заниматься такими вещами, как соперничество за благосклонность. Таким образом, особенно трудно иметь Ди-Императорского наследника, а еще труднее Ди-старшего сына — родовую основу. Для защиты наследования старшего сына главной жены, царский род мог только установить такое правило, — император должен был оставаться во дворце императрицы в течение первого месяца брака, чтобы императрица могла выпускать ветви и выбрасывать листья* императорской семьи и как можно скорее родить Ди-принца.

*[开枝散叶 kāizhīsànyè — в обр. в знач.: иметь многочисленное потомство]

Наследный принц, как наследник престола, соблюдал все ритуалы, сравнению с императором, спецификации которого были на ступень ниже. Полная кадровая конфигурация Восточного дворца полностью сопоставима с имперским двором, и это также относится к правилам первой поры супружества.

Если император или наследный принц захочет переспать с другой женщиной, как императрица и наследная принцесса смогут остановить их? Говоря откровенно, это площадка для грандиозного представления, соблюдение которого зависело от самочувствия императора и наследного принца.

Старая фужэн Чу боялась, что Чу Цзинь Яо не сможет удержать наследного принца. Ежели наследный принц в первый месяц будет ублажать другую женщину, это будет слишком унизительно. Хотя наследный принц и не признал нескольких «жуфужэн*» во время свадьбы, но теперь, после свадьбы, можно ли этого избежать? В Восточном дворце так много молодых и красивых женщин, подобных цветку, желающих подняться вверх.

*[如夫人 rúfuren — уст. второстепенная жена]

Полагая, что Чу Цзинь Яо не хочет, старая фужэн Чу продолжала уговаривать:

— Первый месяц связан с твоим лицом. Вместо того, чтобы позволить наследному принцу пойти отведать их, почему бы тебе не попросить его и при этом выглядеть добродетельной и щедрой. Пока служанки в твоей комнате могут задерживать наследного принца, будет считаться, что наследный принц пребывает в твоем доме. Пей несколько лекарств, чтобы питать свое тело. Просто замечательно, если посредством этого сможешь зачать Императорского внука.

С точки зрения старой фужэн Чу, они действительно делали это для блага Чу Цзинь Яо. А Чу Цзинь Яо знала, что, будучи наследной принцессой, было очень разумно взять на себя инициативу и взять наложницу для наследного принца.

Но она чувствовала себя ужасно, просто думая об этой картине, описанной старой фужэн Чу. С ней еще есть четыре человека, присланные императрицей. И теперь девичья семья говорит то же самое.

Среда, в которой выросла Чу Цзинь Яо, была моногамной. В деревне и так было трудно жениться, так где же тут было место для наложниц? Она привыкла видеть, как пары ссорятся, но после ссоры продолжают поддерживать друг друга в дальнейшем. Ей не очень нравилась принятая в высших домах практика активно брать наложниц для своих мужей, а не делать этого было завидно и неразумно. Однако мужчина, за которого она вышла замуж, был наследным принцем.

Чу Цзинь Яо некоторое время размышляла, потом стиснула зубы и приняла решение: она не будет проявлять инициативу и упоминать об этом, но если наследный принц хочет этого, то она согласится.

Это было то, о чем она думала перед тем, как войти во дворец, - держать себя в руках и не позволять себе проявлять ревность, обиду и прочие безобразия. По крайней мере, жить достойно во дворце.

Чу Цзинь Яо приняла решение и подняла руку, чтобы остановить слова старой фужэн Чу:

— Бабушка, я понимаю эти истины. Просто императорский дом придает большое значение Ди-потомку, и поскольку я наследная принцесса, я должна прислушиваться к уговорам Его Высочества. Его Высочество еще даже не упоминал об этом, поэтому я боюсь, что если я поспешу с приготовлениями, то могу вызвать недовольство Его Высочества.

Услышав это, старая фужэн Чу равнодушно улыбнулась:

— Неужели все еще есть мужчины, которые будут недовольны, если им дадут наложницу?

...Чу Цзинь Яо тоже так не думала, но это был ее личное дело, потому и сказала жестко:

— Его Высочество — не обычный человек, как мы можем толкать общепринятые нормы, делая выводы?

Старая фужэн Чу была в недоумении, а госпожа Чжао, слушавшая уже давно, в этот момент не удержалась и сказала:

— Раз она не желает, тогда не будем спешить. В таких делах спешить некуда.

Чу Цзинь Яо неожиданно посмотрела на госпожу Чжао; госпожа Чжао и Чу Цзинь Яо давно не разговаривали, с тех пор как Чу Цзинь Мяо отослали. Было неожиданно, что в этом вопросе госпожа Чжао будет говорить за нее.

На самом деле, госпожа Чжао также была жертвой наложницы, и вероятно, что сейчас она глубоко понимала чувства Чу Цзинь Яо.

Однако, после долгой разлуки, Чу Цзинь Яо привыкла быть чужой для госпожи Чжао, и когда госпожа Чжао вдруг взяла инициативу в свои руки, Чу Цзинь Яо не знала, как к этому отнестись. Видя, что ситуация вот-вот снова застынет, Дуань Инхуа поспешно улыбнулась и сказала:

— Отношения наследной принцессы и наследного принца истинно любящие.

Другие пожилые женщины в комнате также вмешались:

— Нет, мы даже ничего не сказали, а наследная принцесса выступила в защиту наследного принца. В глазах наследной принцессы Его Высочество, безусловно, отличается от всех остальных.

Над новобрачными легче всего смеяться, и то, что Чу Цзинь Яо стала наследной принцессой, не является исключением. К счастью, все воспользовались этой темой, чтобы немного пошутить, а затем неловкость встречи была сведена на нет.

Когда они пришли, было уже поздно, и вскоре служанка пришла доложить, что трапеза готова. Цинь И был оставлен маркизом Чан Син, чтобы поесть в передней, а Чу Цзинь Яо сопровождала семью, чтобы поесть в задней части дома. После еды все были более расслаблены и говорили более беспечно. Чу Цзинь Яо воспользовалась этим временем, чтобы подробно расспросить старую фужэн Чу о беременности Чу Цзинь Сянь.

Чу Цзинь Сянь замужем уже более двух лет, но жаль только, что до сих пор ей было трудно забеременеть. К счастью, она вышла замуж в семью своего дяди, а ее муж — двоюродный брат, понимающий суть и основы, поэтому под давлением бабушки (по материнской линии) свекровь Чу Цзинь Сянь ничего не сказала. Когда Чу Цзинь Яо выдали замуж, у Чу Цзинь Сянь появилась родная сестра — наследная принцесса, никто в семье Чжао не осмеливался показывать пальцем на Чу Цзинь Сяня. Однако даже при поддержке девичей семьи и младшей сестры отсутствие наследника для женщины все равно остается уязвимым местом. Теперь, когда Чу Цзинь Сянь наконец-то беременна, Чу Цзинь Яо искренне рада за нее.

Они разговаривали, когда снаружи вдруг раздались шаги. Чу Цзинь Яо встала, услышав этот аккуратный звук шагов, и маленькая служанка, которая сообщала новость за дверью, тоже поспешила сообщить им:

— Старая фужэн, тайтай, наследный принц здесь!

Старая фужэн Чу сердито посмотрела на маленькую служанку:

— Невоспитанная, разве ты не видишь, что наследная принцесса тоже здесь?

Не поставить Чу Цзинь Яо на первое место во время уведомления просто глупо.

Только тогда маленькая служанка все поняла и поспешила попросить извинения у Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо проигнорировала дрожащую служанку и сказала: «Ничего страшного», после чего быстро вышла на улицу.

— Ваше Высочество, что привело тебя сюда?

Цинь И уже вошел в коридор и обошел его, направляясь к похожему коридору.

Чу Цзинь Яо быстро подошла к Цинь И, который поймал руку Чу Цзинь Яо и кратко упомянул с сожалением:

— Я внезапно получил сообщение, что в зале Вэньхуа есть несколько срочных дел, и мне нужно их решить.

Чу Цзинь Яо поняла:

— У Вашего Высочества появились неотложные дела. Естественно, сначала займешься этим, я в порядке.

Цинь И сожалел, что сегодня Чу Цзинь Яо возвращается в свой дом, это был редкий случай, когда она могла совершить обратную поездку, но он не мог сопровождать ее.

Цинь И спросил:

— Сегодня появились очень срочные дела, поэтому я сопровожу тебя позже. Ты пойдешь со мной или подождешь еще немного?

— Я пойду с тобой.

Цинь И чувствовал, что он уже очень лицемерно поступает, прося ее уехать вместе, но не ожидал, что Чу Цзинь Яо согласится это почти без раздумий.

Сердце Цинь И смягчилось, и он медленно произнес:

— Тебе не нужно заставлять себя, если ты не хочешь уходить, я пришлю кого-нибудь за тобой через некоторое время.

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Все в порядке, конечно, я последую за Вашим Высочеством.

Цинь И крепко сжал руку Чу Цзинь Яо и сказал: — Хорошо. Маркиз Чан Син и остальные уже последовали за ним, и они не знали, что сказать, увидев сложившуюся ситуацию. Хотя и говорится, что женщина должна ставить мужа на первое место, когда выходит замуж, но на церемонии возвращения наследный принц увлек собственную дочь двумя словами, не слишком ли это?

Несколько членов женской части семьи и старая фужэн Чу стояли у входа. И они были так удивлены, что у них чуть не выпали глаза, когда они увидели, как Чу Цзинь Яо приветствует его естественно, а наследный принц держит руку Чу Цзинь Яо естественным образом. В аристократической традиции жена равна*, пользующаяся уважения и не может быть слишком интимной наедине. Но наследный принц фактически держал руку Чу Цзинь Яо на глазах у всех?

*[妻者，齐也 Qī zhě, qí yě — означает, что жена и ее муж находятся в равных условиях. Эта фраза относится к династии Хань.]

Прежде чем семья Чу закончила удивляться, Чу Цзинь Яо поспешно подошла, отдала приветствие младшего старой фужэн Чу и сказала:

— Бабушка, Его Высочеству нужно кое-что сделать во дворце, поэтому сначала я провожу его обратно.

Госпожа Чжао была удивлена.

— Ты уходишь?

И старая фужэн Чу задумалась:

— Это естественно — выйти замуж и следовать за своим мужем. Вы должны быстро вернуться, чтобы не пропустить важные дела Его Высочества.

Чу Цзинь Яо поклонилась толпе со сложенными руками в знак извинения. Чу Цзинь Яо теперь была наследной принцессой, и хотя большинство стоящих были ее старейшинами, никто не осмелился принять ее приветствие всерьез. Все собравшиеся слегка поклонились, чтобы избежать этого, и после того, как Чу Цзинь Яо и старая фужэн Чу закончили обсуждать ситуацию, она поспешно повернулась к Цинь И. Цинь И ждал ее в коридоре.

Чу Цзинь Яо подошла к Цинь И, который издалека кивнул старой фужэн Чу, а затем увел мужчину. Когда спины Цинь И и Чу Цзинь Яо оказались далеко, госпожа Янь посмотрела в ту сторону, куда они ушли, ошеломленная:

— Таким образом, похоже, что наследный принц действительно хорошо относится к Пятой барышне. Когда при дворе появляется срочное дело, то не помешало бы послать кого-нибудь в заднюю часть, чтобы сказать об этом, а наследный принц даже пришел за ней лично.

Старая фужэн Чу выглядела бледной, не давая понять, о чем думает. Она не стала отчитывать невестку за язык без костей и за то, что та не ведёт себя как женщина знатной семьи, а напомнила ровным тоном:

— Какая пятая барышня, должна называть наследной принцессой.

Цинь И отправил Чу Цзинь Яо обратно во дворец Цицин, а сам поспешил в зал Вэньхуа. Дворец Цицин и зал Вэньхуа находились очень близко друг к другу. Выйдя из парадного зала дворца Цицин, он прошел по вымощенной дорожке, а затем через ворота попал в императорскую аптеку. За императорской аптекой находился зал Вэньхуа.

Чу Цзинь Яо посмотрела на большую красную мебель, заполнившую ее глаза, и не могла не вздохнуть с облегчением. Прошло всего несколько дней. Она вернулась во дворец Цицин из резиденции маркиза Чан Син, и, к удивлению, почувствовала расслабление и чувство принадлежности. Цинь И ушел на работу, у императрицы она была там с утра, поэтому Чу Цзинь Яо, на удивление, было нечем заняться некоторое время. Она обошла дворец Цицин и решила изменить декорации в зале. Она собиралась остаться здесь надолго, поэтому вполне естественно, что каждая травинка во дворце должна быть украшена по ее вкусу.

Но прежде чем она сможет сделать какие-либо большие шаги, ей нужно сначала разобраться с несколькими людьми.

Самая серьезная задача Чу Цзинь Яо сегодня — одурачить императрицу и притвориться перед ней незнайкой. Все было бы кончено, если бы эти несколько глаз и ушей во дворце потревожили императрицу после всей тяжелой работы, которую она проделала для поддержания видимости.

Чу Цзинь Яо переоделась из одежды из богато-расшитого атласа для визита родителям в домашний аоцюнь* красного цвета с фиолетовым оттенком с помощью Лин Лун. Чу Цзинь Яо села на кан у окна и сказала Лин Лун:

— Я немного устала после сегодняшней поездки из дворца. Позови Эр Сюэ войти и позволить ей поговорить со мной.

*[袄裙 ǎo qún — платье из хлопка, устойчивое к холодной погоде. Оно состоит из двухслойного топа (ǎo) и юбки до пояса (qún).

Находясь в комнате только они двое, Чу Цзинь Яо понизила голос и заговорила о ранее обсуждавшейся с Лин Лун уловке. Лин Лун сразу же все поняла, однако она была слегка озадачена:

— Наследная принцесса, Эр Сюэ кажется умной, если Вы хотите избавиться, почему бы не выбрать Эр Хуа? Она высокомерна и импульсивна, поэтому, если Вы продвинете ее, она, естественно, оскорбит многих людей. Когда кто-то подставить подножку Эр Хуа, Вы используете предлог наказания, чтобы отправить на дно того, кто стоит за этим, а также решить проблему Эр Хуа. Разве это не убийство двух зайцев одним выстрелом?

Чу Цзинь Яо понимала смысл слов Лин Лун. Эр Хуа не отличается умом, обязательно найдутся недовольные среди Фэнь, Сюэ и Юэ,  после ее повышения. Устранив Эр Хуа, Чу Цзинь Яо выступит вперед, дабы наказать виновного за кулисами. Таким образом, Чу Цзинь Яо без кровопролития расправилась бы как минимум с двумя людьми, а также смогла бы заработать хорошую репутацию, так почему бы и нет? С другой стороны, Эр Сюэ была самой умной из четверых, и если бы выбрали ее, то та же процедура могла бы не сработать, и она могла бы даже заметить.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и сказала:

— Если мы действительно выберем Эр Хуа, естественно, все пройдёт гладко. Но позже, те немногие, что останутся, станут сообразительными, и мы не сможем их выловить, - Чу Цзинь Яо посмотрела на Лин Лун, как будто на что-то намекая и сказала: - Беря нож для убийства, мы должны выбрать самый острый и давно используемый нож.

Лин Лун, казалось, обдумала метод, поклонилась в честь подчинения и сказала:

— Рабыня поняла, рабыня немедленно пойдет и позовет Эр Сюэ.

Чу Цзинь Яо сидела боком на мягкой подушке, медленно рассматривая узор в своей руке. Скоро наступал Новый год, и Министерство двора прислало много ткани, а также толстую стопку выкроек. Евнухи из министерства двора оставили сообщение, что если Чу Цзинь Яо понравятся какие-либо узоры, они могут отправить кого-то в министерство двора, и они немедленно организуют дворцовых служанок для их вышивки.

Чу Цзинь Яо рассматривала их один за другим. Вещи во дворце действительно отличались, и узоры были намного более процветающими, чем за пределами дворца. Узоры были настолько красочными и аккуратными, что на них было приятно смотреть.

Говорят, что в бюро Шангун было много дворцовых служанок, владеющих всеми видами вышивки, такими как сучжоуская* вышивка и сычуаньская вышивка**, поэтому не было ничего, что они не могли бы придумать.

*[苏 sū Су — древнее государство на территории нынешней провинции Хэнань]

**[Шу — царства в разные времена в районе Чэнду, совр. пров. Сычуань]

Чу Цзинь Яо отложила понравившиеся ей узоры, намереваясь выбрать их во второй раз позже. В этом году ей нужно было не только позаботиться о собственной новогодней одежде, но и позаботиться об одежде Цинь И.

Чу Цзинь Яо так серьезно наблюдала заузора и, что неосознанно увлеклась. Когда она очнулась, то обнаружила, что Эр Сюэ уже долгое время стоит под ней.

Все это время Эр Сюэ сохраняла позу поклона со сложенными руками, а когда Чу Цзинь Яо молчала, она не двигалась.

Чу Цзинь Яо тихо ойкнула, невольно став плохой хозяйкой, грубо обошедшей с дворцовой служанкой. Чу Цзинь Яо подняла чайную чашку со стола и смочила рот, после чего неторопливо сказала:

— Вставай.

Эр Сюэ явно очень устала после долгого пребывания в полуприседании, но на ее лице не было никаких признаков странностей. В душе Чу Цзинь Яо похвалила Эр Сюэ за ее самообладание. Возможно, она подумала, что это способ Чу Цзинь Яо показать свой авторитет, но Бог свидетель, Чу Цзинь Яо действительно не заметила.

Впрочем, объяснять больше бесполезно, пусть она сама недопонимает. Чу Цзинь Яо подозвала Эр Сюэ, жестом приглашая ее подойти ближе:

— Вы четверо уже некоторое время находитесь со мной. У меня не было времени поговорить с вами как следует. Теперь, когда нет посторонних, я могу сказать прямо: из вас четверых я восхищаюсь тобой больше всего. Эр Сюэ, это хорошее имя, оно действительно заслуживает слова «проницательный*».

*[冰雪聪明 bīngxuěcōngmíng — самый умный. Здесь 冰雪 bīngxuě — лёд и снег, что и в имени Эр Сюэ, обр. в знач.: светлый; проницательный. 聪明. cōngmíng — смышлёный]

Взгляд Эр Сюэ был очень настороженным:

— У рабыни вид как у ломкой ивы*, не посмела бы удостоиться похвалы наследной принцессы.

*[蒲柳之姿 púliǔzhīzī — вид ломкой ивы, обр. в знач.: хилое здоровье]

— Что в этом плохого? Раз говорю привлекательна. Взгляд каждого разнится. Но умный есть умный, так почему нельзя похвалить? Мне не хватает персонала для приданого, которое я привезла из девичей семьи, поэтому отныне ты можешь быть переведена во внутреннюю комнату и присматривать за украшениями для меня.

Существует также правило, что если ты становишься старшей служанкой во внутреннем дворце, тебе не нужно выполнять черновую работу на улице, ты должна только прислуживать своей госпоже в помещении. Каждая из них отвечает за одно дело, кто-то отвечает за одежду, кто-то за кухню, а умение присматривать за драгоценностями наследной принцессы — это, очевидно, достойная работа для старшей служанки.

Когда Чу Цзинь Яо передала такое важное дело Эр Сюэ, другие дворцовые служанки, служившие в комнате, сразу же бросили завистливые взгляды. А Эр Сюэ, человек о котором идет речь, ничуть не обрадовалась. Наоборот пыталась отказаться.

— Наследная принцесса, эта служанка грубый человек, глупая и неуклюжая, как смеет браться за такую важную работу? Рабыня видит, что Лин Лун подле наследной принцессы — особенно подходящий человек. Наследной принцессе лучше передать это дело барышне Лин Лун.

Лин Лун зашла поменять горячую воду и, услышав это, засмеялась и промолвила:

— Ты можешь мне льстить, если ты глупа, то что мы можем сделать? Наследная принцесса доверяет тебе такое важное дело, тем более ты должна взяться за него и использовать свои таланты, не подведя наследную принцессу.

— Именно, - Чу Цзинь Яо улыбнулась и сказала: - Мною также движет любовь к таланту. Человек твоего ума и благоразумия должен блистать в нужном месте, и очень жаль не давать возможности развиться. Так и быть, с завтрашнего дня ты будешь приходить и прислуживать мне в моем наряде.

Чу Цзинь Яо дала добро на это дело без каких-либо комментариев, и Эр Сюэ не хотела, но и не могла сказать «нет».

Власть. Пока Чу Цзинь Яо хотела что-то сделать, даже если Эр Сюэ знала, что здесь есть подвох, она не могла отказаться и могла только послушно следовать по пути, что выбрала Чу Цзинь Яо.

Слова Чу Цзинь Яо о ее продвижении вскоре распространились, и когда остальные три человека, посланные с ней, услышали их, их лица сразу же приняли невозмутимый вид

Все четверо отличаются по темпераменту и внешности, и никто из них не подчиняется другому. Но когда наступает критический момент, все они прислушиваются к наставлениям Эр Сюэ. Все они знали, что были подарены наследной принцессе императрицей, и боялись, что не смогут ей угодить. Так как великие умы сходятся, они вчетвером, по крайней мере, действовали вместе, объединившись против общего врага. Эр Сюэ была опорой и великим полководцем из четверых.

Теперь, однако, она бросила их троих и взлетела высоко в одиночку.

Что значит иметь возможность зайти в дом, чтобы помогать причесываться наследной принцессе? В этом месяце наследный принц будет жить у наследной принцессы, и Эр Сюэ опираясь на причёсывание сможет постоянно показываться на глаза наследному принцу… Наследная принцесса намерена продвигать Эр Сюэ, разрешая той делать ей макияж?

Трое других тут же взорвались, и Эр Хуа первой показала свое недовольство, усмехнувшись:

— Неудивительно, что она всегда советовала нам держаться в тени, не выделяться и не подходить к наследному принцу в эти дни. Мне всегда было интересно, почему она так сказала, но, оказывается, именно это и планировала!

Они жили вчетвером в одной комнате, и стоило Эр Сюэ войти в комнату, как она услышала такие слова:

— Все не так. Вы не можете принять это за чистую монету. Сядьте и послушайте, что я скажу.

Эр Хуа отмахнулась от руки Эр Сюэ и сердито сказала:

— Кому нужно слушать твои объяснения, как долго ты собираешься дурачить нас.

Закончив, она захлопнула дверь и ушла.

Оставшиеся посмотрели на Эр Сюэ, выглядевшей неуверенно, затем на Эр Хуа, ушедшей в гневе, и тихо вздохнули. А Эр Фэнь, самая старшая из них, сказала:

— Я пойду за ней, - а затем подняла занавес и вышла. Постояв немного, Эр Юэ тоже нашла повод уйти.

Стоя в одиночестве, Эр Сюэ наклонила голову и испустила долгий вздох.

Вероятно, она понимала, чего хочет их внешне спокойная и красивая наследная принцесса. Впрочем, она все ясно знала, однако ничего не могла предпринять. Пусть она даже не щадя жизни пошлет императрице письмо, она ничего не могла раскрыть императрице.

Наследная принцесса просто пыталась поднять ее, и более того, никто из них не жалеет сил, чтобы показаться перед наследным принцем. Даже когда императрица услышать это, она подумала бы, что наследная принцесса — добродушный человек.

Нет лучшего способа убить без пролития крови, чем этот.

После того, как Чу Цзинь Яо сделала первый шаг, она неторопливо продолжила выбирать свой узор. Это было ее любимое занятие: нужно было только учитывать предпочтения и не беспокоиться о таких вещах, как цена и продолжительность работы. Тем более, что в этом году ей пришлось выбирать одежду для Цинь И, Чу Цзинь Яо была еще более мотивирована.

Примерно в то время, когда зажгли лампу, Цинь И вернулся. Чу Цзинь Яо, услышав звук, сразу же отбросила узоры и пошла искать Цинь И. Цинь И только что вернулся из улицы, и еще до того, как она приблизилась, Чу Цзинь Яо почувствовала прохладу от его тела.

— Ваше Высочество, ты вернулся! Сегодня возникли какие-то проблемы?

— Никаких проблем, - Цинь И бросил верхнюю одежду евнуху позади него, а сам подошел и обнял Чу Цзинь Яо, войдя внутрь, - Ничего страшного не произошло, наоборот, это задержало твое возвращение домой.

— Что в этом такого? - Чу Цзинь Яо была подхвачена Цинь И и села на диван, очень естественно расположившись рядом с Цинь И, - Резиденция маркиза Чан Син находится прямо в столице. Я же не собираюсь убегать, могу ведь в любое время вернуться? Раз у Вашего Высочества есть дела, конечно, я должна сначала побыть рядом с Вашим Высочеством. Мы вместе выходили, конечно, мы должны вернуться вместе.

— Хорошо, - Цинь И рассмеялся, когда ему это сказали, - Отныне мы все будем делать так, — вместе входить и выходить.

Слова «войти и выйти вместе» радуют людей, и Чу Цзинь Яо ярко улыбнулась. Говорят, что красоту можно увидеть при свете лампы. Кожа Чу Цзинь Яо и так белая и нежная, а теперь, когда ее освещало пламя свечи, она становилась все больше похожей на тонкий фарфор. Цинь И все смотрел и смотрел, желая дать волю рукам:

— За эти несколько дней ты стала выглядеть намного лучше.

Чу Цзинь Яо поспешно уклонилась, закрывая лицо, раздраженно и пристально таращась  на Цинь И:

— Сколько мне лет, разве ты всегда не щиплешь меня за лицо.

— Сколько тебе лет, - Цинь И пренебрег этим: - Когда я вел войска на войну на границе, ты все еще распускала сопли дома.

Чу Цзинь Яо знала, что Цинь И говорил об их первой встрече. А может и не первой, это был первый раз, когда Чу Цзинь Яо увидела Цинь И. До этого, черт знает сколько времени Цинь И тайно наблюдал за ней.

— Я плакала всего один раз, и ты видел меня. Я же не плакала в другие разы.

Цинь И рассмеялся над этим:

— Ты можешь обманывать других, но смеешь говорить такое при мне?

Глаза Чу Цзинь Яо округлились, и она хотела ответить, но моргнула глазами и не смогла ничего сказать. Но Чу Цзинь Яо чувствовала, что не может потерять самообладание, поэтому она взяла себя в руки и сказала:

— Хмф, как ты смеешь говорить обо мне? Если бы я не плакала тогда очень грустно, ты сам сказал, что собирался делать.

Как и ожидалось, Цинь И был лишен возможности говорить при упоминании об этом. Чу Цзинь Яо вдруг обнаружила, что она действительно отыгралась, неожиданно и самодовольно посмотрев на Цинь И, который не мог не захотеть снова ущипнуть Чу Цзинь Яо за зеки, глядя на этот самодовольный взгляд. Чу Цзинь Яо обнаружила, что этот человек на самом деле действует против ветра и постоянно отказывается меняться. Она в гневе поймала руку Цинь И и не дала ему ущипнуть себя. Цинь И не спешил, он неторопливо посмотрел на Чу Цзинь Яо и медленно сказал:

— Помню этого человека. Я помог ей первым и даже неоднократно предостерегал, но она ничего не заметила. Даже в тот день, когда она меня увидела, она бросила в меня что-то с верхнего этажа.

Глаза Чу Цзинь Яо внезапно потускнели, когда Цинь И медленно продолжил:

— Я все еще находился в тяжелораненом состоянии, и мне пришлось раскрыть свою личность, чтобы напомнить ей, а она даже не смогла узнать. Скажи, разве она не отплатила намеренно черной неблагодарностью и нарушила свое обещание.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя виноватой за то, что не узнала Цинь И тогда. Услышав эти слова Цинь И, она не выдержала:.

— Когда это я отплатила чёрной неблагодарностью?

Цинь И посмотрел на нее, пламя свечи отразилось в его глазах, и улыбнулся, ничего не сказав. Чу Цзинь Яо колеблась:

— Но я должна поддерживать манеры наследной принцессы. Если ты всегда будешь меня щипать, как я смогу в будущем утвердить свой авторитет перед подчиненными?

— Здесь нет подчиненных, - Цинь И жестом указал в сторону, - У людей во дворце больше проницательности, чем у тебя. Они сразу же вышли, когда я притянул тебя к себе.

Чу Цзинь Яо вздохнула и сказала:

— Ладно, можешь щипать, если хочешь. Но не при посторонних!

Цинь И получил то, что хотел, и более того, этот маленький зверек даже проявил инициативу, и приблизила свою голову к его рукам. Цинь И не собирался просто щипать ее щеки и трогать, и через некоторое время Чу Цзинь Яо, задыхаясь, сказала:

— Мы еще не ужинали, снаружи ждут!

Потом, позже, у нее не хватило духу задуматься о проблеме других.

________________________

Актив упал. Конечно, к сожалению, я не вижу сколько людей меня читают, но количество лайков становится меньше. Грустненько .°(ಗдಗ。)°.

На четвертый день Чу Цзинь Яо отправилась в храм, чтобы отдать дань уважения предкам Великой династии Янь, и теперь она была членом императорской семьи по фамилии. После обряда представления молодой жены родственникам мужа в зале предков, сложная свадебная церемония наконец-то опустила занавесы, и Цинь И вернулся к своим обычным делам.

Рано утром Чу Цзинь Яо в оцепенении услышала, как кто-то постучал в дверь, после чего вокруг нее образовалась пустота. Хаотичный ум Чу Цзинь Яо медленно вспомнил, что, между прочим, Цинь И собирался возобновить ежедневную аудиенцию во дворце.

Когда наследный принц отправляется в суд, она, наследная принцесса, должна встать и помочь ему переодеться. Цинь И услышал движение на кровати и сначала сказал Сяо Линьцзы и остальным вести себя тихо, затем подошел к маленькой супружеской кровати, похожей на дом, и осторожно прижал к себе Чу Цзинь Яо.

— На улице еще рано, тебе не нужно так рано вставать.

— Ваше Высочество, как я могу продолжать спать спокойно, если сегодня утром мне придется прислуживать тебе с переодеванием в парадную одежду?

— Все в порядке, у меня есть Сяо Линьцзы и другие, - сказал Цинь И, — Ты все равно не умеешь одевать парадную одежду, так что сначала поспи.

Сердце Чу Цзинь Яо дрогнуло, и в нем еще оставался намек на нерешительность:

— Ваше Высочество, тогда я лягу спать?

— Мм, ложись спать.

Чу Цзинь Яо легла обратно под теплое одеяло, с облегчением, смещенное со смирением, в сердце. Все ее тело было погружено в мягкое парчовое одеяло, открывая лишь маленькое лицо. Длинные иссиня-черные волосы, словно вода, лились на подушку. Она немного смутилась, увидев, что Цинь И все еще сидит на краю кровати и наблюдает за ней. Она тихо сказала:

— Ваше Высочество, я сразу же научусь одевать парадную одежду, чтобы потом помогать тебе переодеться.

Улыбка Цинь И померкла, он протянул руку, закрыть ей глаза:

— Я знаю, спи спокойно.

Сяо Линьцзы и другие несколько приближенных стояли снаружи держа в руках парадную одежду. Обнаружив движение внутри, наследный принц без лишних слов вернулся, чтобы успокоить наследную принцессу, и они вдвоем долго шептались за занавесками. Сяо Линьцзы повернув голову, подмигнул евнуху рядом с ним.

Однако, как только Цинь И вышел, эти люди сразу же вернулись к торжественному виду, на их лицах не было никакого выражения. Они разделили работу на четкие и упорядоченные группы и помогли Цинь И, одеть свой полный парадный наряд наследного принца, прежде чем пойти в сторону зала Фэнтянь.

Цинь И ушел еще до рассвета. И только услышав, как стихает шум снаружи, Чу Цзинь Яо погрузилась в мирную дремоту, чтобы проснуться снова в свое обычное время подъема.

Она села на кровати и энергично задвигала мышцами и костями, прежде чем одеться и позвать Лин Лун, Дин Сян и остальных войти.

В будущем Цинь И придется ежедневно посещать двор, и она должна будет ходить к императрице, чтобы выразить ей свое почтение. В конце концов, она, откровенно говоря, императорская невестка, и это то, без чего она не может обойтись, — наносить свекрови ежедневные утренние и вечерние визиты.

Мужчины, посещающие утренний двор, не имели выбора, но женщины были так избалованы, что императрица спала допоздна. Поэтому императрица установила правило, чтобы все наложницы внутреннего дворца ходили каждый понедельник и пятницу просить благословения, и им не нужно было ходить каждый день. Чу Цзинь Яо, ее невестка, ничем не отличалась от других.

Однако все говорили, что Чу Цзинь Яо — ее невестка, и императрица могла так говорить, но Чу Цзинь Яо не могла сделать этого на самом деле. Поэтому Чу Цзинь Яо пришлось каждый день ходить во дворец Куньнин, даже если в итоге она не увидит императрицу и просто совершит поездку впустую. Это было лучше, чем быть заклейменной как недостойная.

Когда Чу Цзинь Яо отправилась во дворец Куньнин, солнце уже взошло и тепло освещало людей. В серебристо-красном накидке, с обогревателем в руке и пушистым шарфом на шее, Чу Цзинь Яо во главе группы дворцовых служащих шла под кольцевым коридором дворца Цяньнин, улыбаясь, она шла навстречу Лань Юй.

— Гугу Лань Юй, няннян уже встала?

Лань Юй — главная Гугу, которая когда-то вела Чу Цзинь Яо, когда ее вызвала во дворец младшая императрица Ци. Лань Юй уже не молода, и у ее глаз уже появились морщинки. Она — самый могущественный и надежный доверенный императрицы. При встрече все во дворце должны были кланяться и называть ее «Гугу Лань Юй».

Когда Лань Юй увидела Чу Цзинь Яо, она тоже остановилась, подождала, пока Чу Цзинь Яо подойдет, и поклонилась со сложенными руками:

— Наследная принцесса пришла рано. Няннян только что встала и еще причесывается внутри.

Чу Цзинь Яо кивнула, улыбнулась Лань Юй и сказала:

— Прошу сообщить обо мне, Гугу.

Лань Юй улыбнулась и повиновалась. После того, как Чу Цзинь Яо подождала некоторое время снаружи комнаты, тяжелый занавес, висевший у двери зала, был поднят, и маленькая дворцовая служанка вышла, чтобы передать сообщение:

— Няннян приглашает наследную принцессу войти. Наследная принцесса следуйте за этой рабыней.

Во дворце было гораздо теплее, чем снаружи, так как горел подземный дракон. Чу Цзинь Яо сняла свою накидку под присмотром дворцовых служащих и обогрела свое тело, прежде чем войти внутрь.

— Матушка-государыня.

Младшая императрица Ци увидела посетительницу в зеркале и мягко улыбнулась:

— Разве я не говорила, что ты можешь просто приходить каждый понедельник и пятницу, чтобы выразить свое почтение, почему ты снова здесь?

— Мне нечего было делать во дворце. Потому я пришла к няннян, чтобы более-менее научиться нескольким вещам.

Младшая императрица Ци улыбнулась на это:

— Вы — любовные пташки. Молодые супруги должны проводить больше времени. Ты часто должна общаться с наследным принцем, почему всегда бежишь ко мне?

Чу Цзинь Яо притворно испуганно опустила голову:

— Наследный принц, естественно, должен быть занят своими делами. Как он может больше задерживаться во внутреннем дворце? Как наследная принцесса, я, естественно, должна наставлять своего мужа и служить своим свекру и свекрови, так как же я могу досаждать наследному принцу?

Младшая императрица Ци улыбнулась и кивнула:

— Ты чрезвычайно права.

Но в сердце своем она думала — вот дура.

Действительно, барышня, не воспитанная достойной матерью, не только не способна на хитросплетения и житейскую мудрость, но и далеко не всегда может покорить мужчину.

Младшая императрица Ци надевала и прикалывала украшения на голову. Разноцветные заколки были свалены в кучу на столе со всевозможными драгоценными камнями. Чу Цзинь Яо стояла сзади, время от времени передавая заколку младшей императрице Ци, как если бы она прислуживала свекрови, причесываться.

В конце концов, она наследная принцесса, так что если она опустит свои позиции и подаст чай младшей императрице Ци, не будет ли это похоже на рост чужих амбиций и уничтожение собственного престижа? Отношения между Цинь И и младшей императрицей Ци хорошо известны. Даже если она хочет сохранить иллюзию гармонии с младшей императрицей Ци, она не может опустить себя до уровня пыли. Тогда Цинь И будет выглядеть не лучшим образом, и другие тоже будут смеяться наедине.

Итак, служение свекрови — это действительно формальность. Нехорошо стоять и ничего не делать, и нехорошо делать слишком много, как служанка. Чу Цзинь Яо как раз делала что-то, что выглядит как много, но на самом деле является достойным и легким.

Младшая императрица Ци любила красоту, она несколько раз укладывала волосы в пучок, но не была удовлетворена, и меняла головные уборы один за другим. Чу Цзинь Яо стояла рядом с ней. Увидев множество заколок, которые младшая императрица Ци надела только один раз и отказалась использовать снова, она была потрясена.

Императрица будучи материнским образцом нации, Чу Цзинь Яо могла понять, если она была немного экстравагантна в своих расходах. Однако, это...

Если используются собственные деньги, то независимо от того, насколько это экстравагантно, это ее личное дело, и никто другой не имеет права высказывать свое мнение. Но младшая императрица Ци использовала деньги из государственной казны…

Чу Цзинь Яо тайно вздохнула, глубоко чувствуя, что ей нечего сказать. Если младшая императрица Ци была такой, то сколько бы тратил весь внутренний дворец императора ежедневно, учитывая, что он всегда удовлетворял любую просьбу женщин.

Неудивительно, когда маркиз Чан Син упоминал нынешнего императора, он всегда выглядел так, будто хотел что-то сказать, и неудивительно, что старейшина кабинета министров наблюдал за Цинь И более пристально, чем за собственным внуком. Вероятно, что многие при дворе молча ждут, когда император умрет и наследный принц заменит того на троне.

Чу Цзинь Яо поспешила погасить свои предательские мысли. Другие могли оступиться и выдать подобные мысли, но она совершенно не могла. Она была наследной принцессой, ее ошибка повлекла бы за собой Цинь И. Она не могла проявить ни малейшего неуважения или срочности, несмотря ни на что.

Думая об этом, Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что императорская семья не считалась процветающей, но друг другом все же интересовались. Как наследный принц, Цинь И не был учтив и мягок, вместо этого он позволил себе оскорбить императрицу и открыто ослушаться указа. С другой стороны, император, столкнувшись с таким не совсем типичным наследным принцем, хотя и имел время от времени не очень хорошее лицо, никогда не думал о смене наследного принца.

Чу Цзинь Яо, как и другие, считала, что у Цинь И сильный характер, поэтому он часто противоречил Его Величеству. Чу Цзинь Яо раньше всегда беспокоилась, что Цинь И был слишком непокорным и раздражал Его Величество, и она даже тихо напомнила об этом Цинь И на второй день свадьбы. Однако, внимательно наблюдая за ним в эти дни, она обнаружила, что все может быть не так, как она себе представляла.

Идеальный наследный принц внушает ужас. Цинь И и император уже имеют давнюю неприязнь. Ежели Цинь И будет выглядеть как скромный и уступчивый человек, Чу Цзинь Яо, посторонний человек, также почувствует, что наследный принц глубоко внутри себя расчётлив, не говоря уже об императоре. Однако Цинь И не скрывал своей неприязни к императору. День за днем он давал о себе знать перед императором, но каждый раз в нужной форме, заставляя его сердиться, но не приходить в ярость.

В этом кроется пугающее понимание сердец и времени.

Чу Цзинь Яо глубоко восхищалась. Цинь И есть Цинь И. Неудивительно, что он может стабильно удерживать положение наследного принца уже более десяти лет. Даже младшая императрица Ци не может управлять твёрдой рукой перед Цинь И. Сейчас, правда, младшая императрица Ци — единственная, кто главенствует во дворце царских жен, кажется, имеет преимущество. Но наследный принц Цинь И, он может позволить себе подождать, но как насчет младшей императрицы Ци?

Сейчас младшая императрица Ци — это песок в воде, она выглядит величественно и возвышенно, но с каждым днем и годом ее преимущество ускользает. У Чу Цзинь Яо сейчас такое же намерение, она не собирается сражаться с младшей императрицей Ци, она будет просто ждать, тянуть время, извлекать выгоду.

Младшая императрица Ци выбирала и выбирала долгое время. Прошел час, и она, наконец, была одета в соответствии с ее пожеланиями. Чу Цзинь Яо также следовала за ней и стояла в течение часа. Младшая императрица Ци с удовлетворением посмотрела в зеркало, потянулась, чтобы коснуться рубиновой заколки на своей голове, и сказала Чу Цзинь Яо с небольшой искренностью:

— Наследная принцесса устала стоять, не так ли? Я сегодня так долго причесывалась, прости, что заставила тебя ждать.

— Няннян сильно переживает. Вы — красавица от рождения. Я наблюдала, как Вы расчесываете волосы, и неосознанно тайно научилась многому. Очень надеюсь снова понаблюдать, как я могла устать?

Младшая императрица Ци фыркнула от смеха. Нет женщины, которая не любит, когда ей делают комплименты по ее красоты, а младшая императрица Ци еще больше. Ведь она тщеславна по поводу своей внешности. Она медленно встала и позволила Лань Юй помочь ей выйти наружу.

— Наследная принцесса весьма красноречива. Дни во дворце проходят скучно, поэтому ты единственная, кто приходит поговорить со мной Бэньгун и радуешь Бэньгун.

Когда младшая императрица Ци внезапно использовала «Бэньгун», Чу Цзинь Яо втайне насторожилась. Младшая императрица Ци всегда называла себя «я», когда ее тон был хорошим, если она изменила свой титул на почетный, то в ее сердце должно быть несчастье.

Только что она была в порядке, никто не расстраивал младшую императрицу Ци, что же она вспомнила такого, что так изменило ее настроение?

Мама (не знаю о ком речь) Чу Цзинь Яо размышляла над словами младшей императрицы Ци и постепенно поняла, что суть дела должна заключаться в императоре.

В конце концов, даже если младшая императрица Ци все еще пользовалась благосклонностью, но во дворце царских жен так много красавиц, сколько дней император может оставаться с младшей императрицей Ци, пока он делит их день за днем? Чу Цзинь Яо своими глазами видела блестящий вид императорского внутреннего дворца, и сказать, что красавиц там было столько же, сколько облаков, было не преувеличением.

Это дело императора и младшей императрицы Ци. Чу Цзинь Яо не собиралась беспокоиться об этом, кроме одной мысли в ее сердце. Какое ей было дело до того, как относятся друг к другу свекор и свекровь? Кроме того, та ее свекровь.

Когда прибыла Чу Цзинь Яо, уже рассвело, и все бодрствовали, а к тому времени, как младшая императрица Ци лениво закончила одеваться, уже прошел час, и большая часть дня была потрачена впустую.

Дворец вел такую праздную, экстравагантную жизнь, что была уже середина дня. А вторая принцесса только закончила освежаться и пришла засвидетельствовать свое почтение младшей императрице Ци. Младшая императрица Ци сразу же обрадовалась, увидев свою дочь. Она невзлюбила Чу Цзинь Яо за то, что та мешала ей, и несколькими словами отослала ее.

Чу Цзинь Яо в своем сердце ухватившись за редкую возможность, покорно отклонилась. Выйдя из дворца Куньнин, Чу Цзинь Яо, казалось, что-то почувствовала и посмотрела на вторую принцессу, сидевшей перед окном и ластившейся младшей императрице Ци.

Во дворце было три принца и три принцессы. Цинь И, второй принц и старшая принцесса родились до того, как младшая императрица Ци вошла во дворец, в то время как третий принц и вторая принцесса родились при младшей императрице Ци, что означало, что после восхождения младшей императрицы Ци на трон, во дворце благополучно родилась только третья принцесса.

Мать третьей принцессы тайно забеременела во время беременности младшей императрицы Ци. Из-за этого случая и по сей день третья принцесса следует за второй принцессой, послушная и не смеющая быть самостоятельной.

Чу Цзинь Яо вдруг вспомнила о дворцовой служанке, которую она случайно задела, когда выходила в тот день.

Чу Цзинь Яо много думала в своем сердце, но выражение ее лица оставалось обычным. Вода здесь была слишком глубокой, лучше ей было не заходить в нее. А если и пришлось бы воспользоваться, то она должна была оставить приоритетные нужды.

Чу Цзинь Яо задумчиво вернулась во дворец Цицин. Вскоре после того, как она села, вошла Лин Лун и тихо сказала Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, за эти несколько дней эти четыре человека, похоже, рассорились. Эр Сюэ все еще терпит и, кажется, хочет вернуть доверие всех четверых.

— Это не зависит от нее, - Чу Цзинь Яо сказала, - Из ящика с шелком Лу выбери светло-голубые с Жуи чаньчжи*, и отдай ее Эр Сюэ в качестве награды.

*[缠枝 chánzhī — чаньчжи, традиционный китайский орнамент в виде сплетающихся веток растений и цветов]

Лин Лун приняв приказ, добавила:

— Наследная принцесса, две Мама, которые учили Вас правилам раньше, ничего не делают. Опираясь на свои положения Ваших Мама-воспитательниц во дворце тычут на всех пальцами. По-Вашему, мы не…

У Чу Цзинь Яо также разболелась голова после ее слов. Эти две Мама были посланы императрицей, чтобы служить и научить Чу Цзинь Яо правилам перед свадьбой. Из-за имени Мама-воспитательниц Чу Цзинь Яо не могла их переместить, но она не могла позволить им взять на себя управление делами, поэтому могла только предложить им высокое положение, отдав деньги, тем самым купив себе спокойствие. Эти два человека, получившие хорошую сумму денег без необходимости что-либо делать, все еще были беспокойны и пытались играть на авторитете благодетелей наследной принцессы, указывая им, что делать во дворце Цицин. Как могла Чу Цзинь Яо оставить их, чтобы они продолжали порочить ее репутацию? Более того, если она хотела и дальше скрываться перед императрицей, этих двоих нужно было убрать.

Однако как их устранить, к этому тоже надо подходить серьезно.

Чу Цзинь Яо задумалась на некоторое время и покачала головой в сторону Лин Лун.

— Мы не можем сделать шаг, давайте пока оставим их у себя. У меня есть и другие распоряжения.

Лин Лун охнула и спустилась вниз.

К тому времени, когда Чу Цзинь Яо вернулась из дворца Куньнин, утро уже в основном закончилось, она немного расспросила о делах дворца, и настало время обеда. Только что пришел Сяо Линьцзы и сообщил, что Цинь И не вернется сегодня в полдень, поэтому Чу Цзинь Яо может есть только в одиночестве.

Еду во дворец присылают из императорской кухни, и никто не смеет обращаться с едой как попало, присланной в Восточный дворец. Она была остывшей, но когда ее принесли, горячий пар клубился вверх, так что было очевидно, что Императорская кухня сначала приготовила обычное блюдо Восточного дворца и отправила евнухов, как только оно было готово. Чу Цзинь Яо попросила кого-нибудь дать маленькому евнуху награду, Проверив серебро в кошельке, маленький евнух был так счастлив, что улыбка его доходила от уха до уха. Он быстро опустился на колени и поклонился Чу Цзинь Яо.

Во дворце существует множество правил, и у каждого дворца есть несколько блюд и супов для каждого из трех приемов пищи, в зависимости от статуса. Только в очень немногих больших дворцах есть своя кухня, таких как дворец Куньнин, дворец Цинин, дворец Цицин и т.д. Однако на этих печах можно приготовить только кашу и суп, если кто-то захочет приготовить большие блюда, им все равно придется идти на императорскую кухню.

Но, несмотря на это, иметь мини-кухню было гораздо удобнее. Например, Чу Цзинь Яо не нужно было обращать внимание на взгляды окружающих, когда она хотела воспользоваться горячей водой. Когда бы она ни захотела ее использовать, она могла просто попросить кого-нибудь из своего дворца приготовить ее.

Чу Цзинь Яо поела и еще полчаса спокойно спала на диване, а потом встала, чтобы приготовить что-нибудь еще. Дворец Цицин был местом, где на протяжении многих поколений жил наследный принц, его реставрировали круглый год. Он был торжественным и огромным. Снаружи дворец Цицин представлял собой одну большую усадьбу, а впереди находился внешний зал, где Цинь И читал и принимал приближенных министров, включая получение императорских указов.

Во внутреннее святилище можно попасть, пройдя через середину проходного зала. Пройдя через проходной зал, встречают наружный каменный экран, ведующий к пяти возвышенным дворцам, расположенных на севере и обращённых фасадом на юг, с тремя пристройками позади парадных покоев спереди и сзади и комнатами с боковыми выступами слева и справа. К востоку и западу от главного зала находятся три боковых зала, а по обе стороны от южной прохожой — четыре южных флигеля, которые использовались для размещения слуг. Четыре были стороны карниза соединены под галереей с небольшими дверями по четырем углам, которые, будучи открытыми, обеспечивали легкий доступ к внешним вымощенным дорожкам; когда они закрыты, это отдельный дворцовый комплекс.

За главным залом есть небольшой двор с маленькой дверью за комнатой боковыми выступами, не связанный с внешним дворцовым путем, так что чтобы выйти, все должны пройти через главный зал, где находится Чу Цзинь Яо. Сейчас он используется для хранения крупных предметов, а когда в Восточном дворце появятся другие наложницы, тогда настанет время переехать сюда.

Чу Цзинь Яо жила в главном зале, ширина которого составляет пять комнат, а еще три пристройки позади парадных покоев расположены на севере и юге, что делает его довольно просторным. Будь то дворец или сад Миньцзянь, бросать на них хоть один взгляд запрещено. Поэтому дворец был разделен на множество помещений экранами, перегородками и обтянутыми кисеёй шкафами, а спальня Чу Цзинь Яо и Цинь И была самой внутренней на западной стороне. Чу Цзинь Яо часто принимала гостей и людей в передних трех пристройках, а задние три пристройки находились рядом с их спальней, которая и так была очень уединенной.

Чу Цзинь Яо планировала сегодня привести в порядок обстановку главного зала дворца Цицин. Цинь И жил здесь один, и он часто оставался во внешнем зале перед дворцом, поэтому редко пользовался каким-либо другим местом, кроме спальной комнаты. Не то чтобы в остальной части дворца было пыльно и холодно, напротив, агат и фарфоровые изделия в Павильоне ста сокровищ полировали каждый день, а занавески по обе стороны искусственно перегороженных дверей регулярно меняли.

Чу Цзинь Яо шла на восток и не спеша осматривала местность. Она была хорошо освещена, и место было достаточно большим, поэтому подходило для кабинета. Кабинет Цинь И находился в парадном зале, и Чу Цзинь Яо принесла в приданое кисть и тушь, цинь и шахматы. Хотя она не часто пользовалась ими, ей хотелось иметь место для медитации и практики письма.

Куда бы ни пошла Чу Цзинь Яо, за ней следовала большая группа дворцовых служанок и евнухов. Посмотрев некоторое время на эту комнату на востоке и подумав, как внести изменения, Чу Цзинь Яо дала указания маленьким евнухам, стоявшим позади нее:

— Переместите эти вазы и эту деревянную решетку в переднюю часть здания, отодвиньте этот деревянный шкаф в угол и откройте окно…

Чу Цзинь Яо там направляла толпу, и звук вскоре достиг внешнего мира. Вбежала старшая дворцовая служанка, Цю Чань, и увидев, что группа перемещает декорации Его Высочества, она мгновенно пришла в ярость и оскалилась:

— Как смеете! Как смеете перемещать вещи Его Высочества?

Чу Цзинь Яо вернулась снаружи и, услышав это, наморщив брови, слегка вмешалась:

— Я, кто сказала им менять все.

Цю Чань обернувшись и увидев, что это Чу Цзинь Яо, сначала сдержала свое недовольство и отдала честь Чу Цзинь Яо, а затем сказала:

— Полного счастья наследной принцессе. Наследная принцесса, это вещи Его Высочества, к ним не прикасались столько лет, поэтому я боюсь, что Его Высочество будет недоволен, если Вы поспешно их поменяете.

Чу Цзинь Яо бросила взгляд на Цю Чань и поняла, что это старшая дворцовая служанка подле Цинь И, работавшая с Цзы Янь в течение многих лет. Поскольку Цю Чань все еще занималась внутренними делами дворца Цицин, Чу Цзинь Яо не хотела показаться торопливой, поэтому она позволила всему во дворце идти своим чередом, оставив все важные дела в руках этих старушек. Напротив, старшие служанки, окружавшие Чу Цзинь Яо, Лин Лун и Дин Сян, только следовали за Чу Цзинь Яо, чтобы прислуживать, и еще не имели никаких дел.

Тон Чу Цзинь Яо был равнодушным. Она наперекор ответила невозмутимо:

— Это дело между Его Высочеством и мной. Он скажет, если ему это не понравится. Почему ты в спешке выскакиваешь, пока Его Высочество еще ничего не сказал?

Ради Цинь И Чу Цзинь Яо ничего не меняла, пока не ознакомилась с расположением, но это не означало, что даже маленькая дворцовая служанка могла поставить под сомнение ее решение. Чу Цзинь Яо посмотрела немного и обнаружила, что Цю Чань все еще стоит на том же месте. Чу Цзинь Яо взглянула на нее и сказала:

— Цю Чань, им все еще нужно перевезти вещи. Если тебе больше нечего делать, не мешай и освободи дорогу.

Цю Чань поджала губы и ничего не сказала. Другая старшая дворцовая служанка, Юй Янь, услышав шум, вошла, увидела сцену и поспешно оттащила Цю Чань:

— Наследная принцесса, простите. Цю Чань прямолинейна  и открыта, и привыкла задавать прямые вопросы, чего бы не касалось. Она не пренебрегала приказами наследной принцессы. Эта рабыня извиняется перед наследной принцессой от ее имени! Если наследная принцесса захочет что-нибудь передвинуть, рабыня поможет ей.

Чу Цзинь Яо посмотрела на Юй Янь и Цю Чань, которую Юй Янь тащила за собой, и, казалось, она не хотела подчиняться, но ее крепко держали за запястье Юй Янь. У Чу Цзинь Яо не было желания спорить с двумя дворцовыми служанками, поэтому после нескольких слов она махнула рукой и сказала:

— Хотя я не могу сравниться с Его Высочеством в Восточном дворце, мне не нравится, когда кто-то приходит сюда в спешке, чтобы противоречит моим приказам, даже не зная, что происходит. На этот раз я не буду преследовать тебя за неисполнение обязанностей, так как ты впервые нарушила правила и отвечаешь за людей снаружи. Хорошо, выходите.

Юй Янь поспешно отдала честь Чу Цзинь Яо, а затем со всей силы дернула Цю Чань. Когда они достигли безлюдного места, Юй Янь оглянулась на нее.

— Ты с ума сошла? Это же наследная принцесса, как ты смеешь сомневаться в намерениях наследной принцессы?

— Но это обстановка Его Высочества наследного принца. Так было много лет, мы должны ежедневно протирать обе стороны, она здесь всего несколько дней, как она может просто несколькими словами все поменять?

Юй Янь с трудом верила в то, что слышала:

— О чем ты думаешь! Наследная принцесса — законная жена Его Высочества. Все внутренние дела Восточного дворца находятся под контролем наследной принцессы. Она просто захотела вещи поменять местами, что такое?

Цю Чань все еще не была убеждена. Пока они спорили, из коридора внезапно вышла группа людей. Глаза Цю Чань загорелись, и она тут же подбежала к ним.

— Ваше Высочество наследный принц!

Сяо Линьцзы протянул руку, чтобы остановить Цю Чань. Положение Сяо Линьцзы в Восточном дворце было очень высоким, и хотя Цю Чань и Юй Янь были дворцовыми служанками, отвечающими за внутренние дела, они не могли сравниться со статусом Сяо Линьцзы как старшего слуги наследного принца. Цю Чань была очень взволнована, увидев Сяо Линьцзы, она окликнула «Евнух Линь», а затем поклонилась Цинь И через толпу:

— Ваше Высочество, Вам пока нельзя входить во дворец.

Цинь И не мог не остановиться и не спросить:

— Почему?

— Наследная принцесса находится внутри и приказывает своим подчиненным передвигать вещи, говоря, что она собирается обновить обстановку Восточного дворца.

Сердцем Цинь И начал раздражаться, он испугался, подумал, что не так. Цинь И не особо беспокоился, он продолжал идти внутрь и сказал:

— Она может менять, если захочет. Только не путайся под ногами.

Цю Чань недоверчиво уставилась на нее. К этому расположению Его Высочество привык уже более десяти лет, как она могла просто взять и поменять все! Цинь И уже быстро уходил, а Цю Чань опустила голову, беззвучно кусая губы.

Юй Янь стояла в стороне и провожала Цинь И. А когда Цинь И вошел во дворец, она подошла к Цю Чань и посмотрела на нее пронизывающим взглядом:

— Я буду держать сегодняшний инцидент в тайне и не скажу Гугу Цзы Янь. Веди себя хорошо, если будет следующий раз, не вини меня за то, что я тебя не предупредила.

Чу Цзинь Яо долго металась и ворочалась во дворце, и ей удалось привести в надлежащий вид. Смутно услышав, что Цинь И вернулся, она тут же бросила свои дела и направилась в приемную комнату.

— Ваше Высочество? - Чу Цзинь Яо вышла и была просто вне себя от счастья, узнав, что это действительно был Цинь И, - Ваше Высочество, почему ты вернулся сегодня так рано?

— Зал Вэньхуа в порядке, поэтому я вернулся первым.

Вообще-то, нет. Цинь И жил во дворце Цицин, но повседневное ведение придворных дел и утверждение красных от имени императора происходило в зале Вэньхуа.

Зал Вэньхуа находится очень близко к Вэнь Юань Гэ, местонахождению кабинета министров, всего в одной двери, а от Вэнь Юань Гэ до дворца Цицин, дворца наследного принца, всего одна чашка чая*.

*[Чашка чая длится 10 минут или 14,4 минуты]

Так что наследный принц — это действительно очень важная должность. Он мог время от времени встречаться с императором и проводить время с членами кабинета министров, так что сказать, что наследный принц был наследником престола, было действительно не преувеличением.

В прошлом, из-за своего чувствительного статуса, когда он возвращался из зала Вэньхуа, Цинь И всегда оставался во внешнем зале на некоторое время, чтобы обсудить с мужчинами Восточного дворца последние достижения и неудачи, или почитать книгу в одиночестве, чтобы успокоить свой разум. Однако недавно, как только дела зала Вэньхуа были закончены, Цинь И захотел вернуться назад.

Чу Цзинь Яо не нужно было знать об этом, поэтому Цинь И привычно остановил Чу Цзинь Яо и спросил:

— Я слышал, что сегодня ты собираешься навести порядок в кабинете? Не слишком ли скучно оставаться одной?

— Не совсем, - Чу Цзинь Яо была слишком смущена, чтобы признать это, но оттолкнула и сказала, - Я всегда чувствовала, что слишком сильно отстала, и хотела наверстать упущенное, пока мне нечего делать днем.

Цинь И слушал, и его интерес был повышен:

— Чем, думаешь, дополнительно заняться?

Чу Цзинь Яо взяла Цинь И посмотреть на книги, которые она принесла. Цинь И обхватил Чу Цзинь Яо одной рукой, а другой достал несколько книг. Прочитав названия, он не мог не улыбнуться:

— Для чего ты их читаешь?

— Дополнительные занятия по «четыре книги и пять канонов».

Чу Цзинь Яо серьезно ответила:

— В тот раз, когда я ходила к княжне Бао Цин, я слышала, как они говорили, что их семьи приучили их к чтению с ранних лет. Чжао Ланьхуэй даже последовала за своими братьями по клану в школу учиться.

Цинь И смеялся все сильнее и сильнее, он обнял Чу Цзинь Яо и сел на диван сбоку, глядя на нее с улыбкой.

— Такие слова, только ты в них веришь.

Чу Цзинь Яо медленно нахмурив брови, недоверчиво посмотрела на Цинь И:

— Как это?

Цинь И был явно в хорошем настроении. Он перелистывал страницы в своей руке и не мог не сказать:

— «Четверокнижие»*, «Книга истории»**, «Великое учение о значениях»***... все это время читала их?

*[四书 sìshū - «Сышу» — «Четверокнижие», первая часть конфуцианского канона, состоящая из: «Лунь Юй» — «Беседы и суждения», «Дасюэ» — «Великое учение», «Чжун юн» — «Учение о срединном и неизменном» и «Мэн-цзы»]

**[书经 shūjīng - «Шу цзин» — «Книга истории», «Книга документов» (одна из книг входящих в состав конфуцианского «Пятикнижия» (五经); содержит сведения по древнейшей истории Китая; её редакция приписывается Конфуцию)]

***[大学衍义 Dàxué yǎn yì — Политический и философский труд ученого из Южной Сун Чжэнь Дэ Сю, написанный в 43 томах во второй год правления Шаодина (1229 г.). Произведение богато по содержанию, в нем обыгрываются значения гримуара, искренности, знания, воспитания морального облика, исправления ума и гармонизации семьи]

Чу Цзинь Яо смутно чувствовала, что что-то не так:

— Разве не говорят, что все благородные барышни в столице читают их?

— Веришь тому, что они говорят.

Цинь И не смог сдержать смех и потянулся, чтобы потрепать Чу Цзинь Яо по волосам. Но Чу Цзинь Яо в порыве гнева увернулась. Цинь И не был раздражен, он постучал по лбу Чу Цзинь Яо пальцами:

— Подумай сама, что бы сказала Бао Цин и остальные перед новой наследной принцессой, чтобы сохранить лицо? Что касается Ди-дочери старшей принцессы Жунань, то она просто последовала за герцогом Вэй в школу на несколько дней, когда была маленькой, и с тех пор хвасталась этим. На каком уровне они находятся на самом деле, думаешь, я не знаю?

Чу Цзинь Яо была совершенно ошеломлена, услышав это:

— Оказывается все ложь? Я думала, что семьи в столице обучают своих дочерей, не придерживаясь правил поведения, а также позволяют женщинам читать Четверокнижие. Из-за чего я просматривала книги за день до свадьбы.

Цинь И фыркнул от смеха. Чу Цзинь Яо злобно оскалилась. Цинь И чуток собравшись, перестал смеяться, говоря:

— Все хорошо. Полезно читать больше книг. Ты действительно…

Цинь И не мог подобрать нужных слов, а Чу Цзинь Яо слушала и неожиданно погрустнела:

— Ваше Высочество, сильно ли я уступаю другим?

— Что?

— По каждой сфере, - эта мысль уже давно крутилась в голове Чу Цзинь Яо, и сегодня она наконец-то вырвалась наружу: — В детстве я попусту тратила время, и только после возвращения в резиденцию маркиза  увидела богатство мира. Мой этикет приветствия, стандарты сидения и лежания были усвоены в спешке. Но как быть с теми, что на виду, и наоборот? Когда я была ребенком, меня некому было учить. Я намного хуже, чем юная барышня, за которой присматривают старшие женщины. Однако впоследствии Ваше Высочество не стал возражать и сделал меня наследной принцессой. Естественно, я благодарна. Я думала, что если буду много работать, то смогу наверстать разницу. Но приехав в столицу, то поняла, что женщины здесь не более расхлябанные, чем я. Они начинали с более высокого уровня, и их умение мощнее моего. Ваше Высочество, если бы ты не встретился со мной ранее, я бы вообще не смогла стать наследной принцессой, не так ли? Мне требуется очень постараться, чтобы не тянуть тебя за заднюю ногу, но другая женщина могла бы помочь тебе в свою очередь.

В начале Цинь И было не слишком приятно слушать, и дойдя до последней части, с лица его сошла улыбка. Но он все же позволил Чу Цзинь Яо закончить. Выплюнув такой большой абзац, Чу Цзинь Яо внезапно почувствовала себя настолько расстроенной, что поняла, что больше не может противостоять Цинь И. Чу Цзинь Яо отвернула голову и сказала дрожащим голосом:

— Прости. Ваше Высочество и так весь день тяжело работал, а я еще говорю эти слова неудачи. Я пойду и накрою на стол для Вашего Высочества…

Чу Цзинь Яо сказала и попыталась встать, оставив при этом Цинь И. Как только она встала, ее потянул за запястье Цинь И.

— Я и не думал, что ты будешь чувствовать себя так.

Цинь И слегка вздохнул, притянул Чу Цзинь Яо к себе и посадил ее на колени. Чу Цзинь Яо тоже не сопротивлялась и послушно села.

Цинь И обхватил Чу Цзинь Яо одной рукой и не стал продолжать предыдущую тему. Он внезапно спросил:

— В тот раз, когда я ездил в Тайюань, ты задавала этот же вопрос. Что я тогда сказал?

— Ты сказал, чтобы я думала сама.

— Хорошая у тебя память, - Цинь И был беспомощен и досадовал, что железо не становится сталью*. Кивнул головой Чу Цзинь Яо:

— Все те же слова.

*[恨铁不成钢 hèn tiě bù chéng gāng — обр. в знач.: ждать от человека ещё большего]

Чу Цзинь Яо пришлось попытаться вспомнить. И тут она вспомнила и неуверенно сказала:

— Ты сказал, что мой темперамент вполне комфортен, хоть я и не шибко умная, но и не глупая, не тяну за заднюю ногу.

— На самом деле, это все красивые слова, увенчанные величием, но имеющие мало информации.

Чу Цзинь Яо поднялась на ноги и посмотрела на Цинь И:

— Ты хочешь сказать, что на самом деле лжешь мне?

Цинь И на мгновение замялся, явно не ожидая от Чу Цзинь Яо таких мыслей, он вздохнул. Только и мог спасти положение:

—Это вовсе не вежливые слова. Раз уж я могу это сказать, значит, слова исходят от моего сердца. Ты на какое-то время почувствовала недоумение, когда тебя сделали наследной принцессой. Но могла бы подумать об этом с другой стороны: «Почему я это сделал?».

Да, почему Цинь И это сделал. Он не стал бы приспосабливаться, дабы позаботиться о ней. Если бы он был недоволен браком с ней, он мог бы пожаловать ей другой брак.

В настоящее время Цинь И является наследным принцем, пользуется доверием императора и поддержкой придворных, и за последний год добился военных успехов. Он мог бы жениться на любую женщину, к кому душа лежит. Но почему именно на ней?

Чу Цзинь Яо покачала головой, она не могла понять, в чем дело, поэтому снова и снова испытывала сомнения и беспокойство. Цинь И же не мог охотиться за ее красотой, не так ли? Он не был таким уж поверхностным человеком.

— Ах, - Цинь И вздохнул, обхватил одной рукой талию Чу Цзинь Яо, а другой рукой сделал три ритмичных толчка по ее ноге, - Цзинь Яо, позволь спросить тебя. Почему во дворце люди, предполагающие мысли государя, мутят лучших?

Когда Чу Цзинь Яо о чем-то задумалась. Цинь И не стал продолжать, он мягко улыбнулся и сказал:

— Как насчет тех нескольких человек, которых ты упомянула: даже если они умны и красноречивы, и с детства хорошо знают поэзию, какое это имеет отношение ко мне? - Цинь И потянулся к подбородку Чу Цзинь Яо и потерся о ее изящную челюсть, его глаза смотрели прямо на Чу Цзинь Я, - Сама подумай.

Сказав это, Цинь И опустил Чу Цзинь Яо и ушел один. Чу Цзинь Яо некоторое время сидела молча, а затем протянула руку, чтобы коснуться подбородка.

Она тихо вздохнула, — что не так с людьми во дворце. Они не говорят ничего внятного и вынуждены заставлять людей догадываться.

Но спустя некоторое время, хоть и Чу Цзинь Яо все еще не могла разгадать мысли Цинь И, она, по крайней мере, поняла, что Цинь И не женился на ней по какой-то необъяснимой причине. После того, как Чу Цзинь Яо поняла это, беспокойство в глубине ее сердца значительно уменьшилось. Даже если другие женщины были хороши, даже если они были красноречивы, даже если они были житейски подкованы, она — та, на которой женился Цинь И. Все это между ними двумя и не имело никакого отношения к другим людям.

На самом деле, неудивительно, что Чу Цзинь Яо не могла понять мысли Цинь И, ведь Цинь И и сам не знал, чего он хочет на самом деле. Причина, по которой хозяева дворца не любили прояснять ситуацию, заключалась в том, что бывали случаи, когда они сами не были уверены в своих намерениях. Но человек, облеченный властью, — это человек слова, и менять свое мнение в одночасье — табу, поэтому они могут говорить лишь туманно и позволять людям ниже себя строить догадки. Если кто-то может понять мысли хозяина и представить ему результат, который ему больше нравится, и хозяин согласится с этим, разве это не великая услуга?

Так было и с Цинь И сегодня. Честно говоря, Чу Цзинь Яо не была подходящим кандидатом для наследной принцессы. Теперь, когда он обрел крылья, ему не нужно было полагаться на силу девичьей семьи своей жены, а линия семьи наследной принцессы была ослаблена, но даже в этом случае жениться на жене, чьи корни находились за пределами стрлицы, было не самой разумной идеей.

Но Цинь И был удивительно и причудливо готов сделать это. Почему он так хотел, Цинь И и сам не мог понять, поэтому он сказал Чу Цзинь Яо: «Сама подумай».

Цинь И также с нетерпением ждал, что придумает Чу Цзинь Яо.

После нескольких дней работы Чу Цзинь Яо наконец-то украсила Восточный дворец по своему вкусу. В будние дни ей было нечего делать, поэтому она часто проводила время здесь. Слова Цинь И натолкнули Чу Цзинь Яо на мысль, что Цинь И не испытывал к ней неприязни, а раз так, ей приходилось работать все больше и больше, чтобы не отставать от Цинь И.

Сегодня Чу Цзинь Яо удобно расположилась на солнышке, читая, когда в перегородку кабинета неожиданно постучали.

— Наследная принцесса.

Чу Цзинь Яо подняла глаза, чтобы увидеть посетителя, и понимающе улыбнулась:

— Эр Сюэ, так это ты?

— Эта рабыня пришла поприветствовать Вас.

Эр Сюэ стояла за перегородкой и глубоко поклонилась Чу Цзинь Яо.

—  У этой рабыни есть несколько слов, которые она хотела бы сказать наследной принцессе.

Прошло десять дней с того дня, когда Чу Цзинь Яо повысила Эр Сюэ. Судя по выражению лица Эр Сюэ, она не слишком хорошо провела эти десять дней.

Чу Цзинь Яо подозвала девушку, закрыла книгу и сказала.

— Входи.

Эр Сюэ стояла в дверях и не двигалась, ее взгляд метался по людям, обслуживающим ее.

— Что? - спросила Чу Цзинь Яо.

— Наследная принцесса, эта рабыня хотела бы сказать слова свои Вам наедине.

Остальные служанки, стоявшие в комнате, были недовольны этим замечанием. И все смотрели на нее странными взглядами. Чу Цзинь Яо мягко подняла брови и приказала:

— Выйдите.

Дворцовые служанки, служившие в комнате, приседали в унисон и тихо удалялись. Все дворцовые служанки тайком поглядывали на Эр Сюэ, проходя мимо нее, когда она стояла у двери.

Ее лицо не изменилось, но ее сердце постепенно опускалось. После этой сцены, вероятно, скоро новость о том, что она тайно разговаривала с наследной принцессой, распространится по дворцу Цицин. Она знала, что у нее нет пути назад.

Когда все ушли, Эр Сюэ с грохотом упала на колени, уперлась руками в землю и решительно склонила голову к земле:

— Эта рабыня виновна, прошу простить меня, наследная принцесса.

Чу Цзинь Яо не ответила на мольбу, а спросила:

— Что это значит? В чем твоя вина?

Эр Сюэ сказала сквозь стиснутые зубы:

— Эта рабыня изначально была приказана императрицей прибыть к наследной принцессе и следить за передвижениями наследной принцессы и Его Высочества. Столько дней я видела, как добродетельна и справедлива наследная принцесса. Мне стыдно за себя, и я не могу уже снова использовать такие трюки, поэтому пришла признаться в своих грехах наследной принцессе и попросить о прощении.

Эр Сюэ решительно закончила, с великой праведностью ожидая движения Чу Цзинь Яо, независимо от того, была ли Чу Цзинь Яо в восторге или притворялась, что ее трясет от гнева, она была готова. Однако, прождав долгое время, она так и не увидела никакой реакции со стороны Чу Цзинь Яо.

Эр Сюэ не смогла сдержаться и тихо подняла глаза, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса?

Чу Цзинь Яо медленно отпила чай. Свежий чай был немного горячим, и она несколько раз смахнула, прежде чем осторожно сделать глоток.

Услышав голос Эр Сюэ, Чу Цзинь Яо замкнула чашку чая и выпустила небрежное «ой». Что это была за реакция? Она сообщила такую серьезную новость, Чу Цзинь Яо не притворилась удивлённой или даже любезной, как она могла просто сказать «ой» и на этом закончить?

— Наследная принцесса, эта рабыня честна в своих словах и ни в коем случае не посмеет обмануть Вас. Если Вы восприняли слова этой рабыни, как шутку, то эта рабыня будет несправедливо обижена.

— О, что еще я должна делать? - Чу Цзинь Яо неторопливо посмотрел на Эр Сюэ, -  Должна ли я с радостью принять твое менее чем искреннее дезертирство, или просто пойти к императрице и разоблачить тебя за попытку добиться расположения обеих сторон?

Сердце Эр Сюэ тяжело опустилось, холодный озноб пробежал по ее телу. Она пришла сюда сегодня с намерением отложить  пренебрежение. Внезапное и энергичное продвижение наследной принцессы по службе было подобно поджогу, заставляя ее чувствовать себя неловко как внутри, так и снаружи. Ей было неприятно быть мишенью для всех, и, подумав об этом несколько дней, она почувствовала, что должна что-то с этим сделать. Она гордилась своим интеллектом, и из-за этого она пришла сюда сегодня с определенной долей презрения.

Эр Сюэ пыталась оправдаться:

— Наследная принцесса, эта рабыня не, эта рабыня никогда не посмеет иметь такие намерения…

— Ты не посмеешь, - Чу Цзинь Яо мягко рассмеялась, отложив чай, открыла книгу, - По-моему, ты на многое отважишься.

Чу Цзинь Яо спокойно читала книгу и совсем перестала обращать внимание на Эр Сюэ. Когда Эр Сюэ опустилась на землю, ее тело слегка дрожало, а в голове проносилось множество мыслей. Единственным звуком, который можно было услышать в светлом и просторном кабинете, был слабый звук Чу Цзинь Яо, листающей свою книгу. Чу Цзинь Яо, казалось, совсем не заботилась о других людях в комнате и продолжала заниматься своими делами. Эр Сюэ стояла на коленях на полу и провела самый долгий период в своей жизни, холодно потея слой за слоем, почти намочив одежду на спине.

Чу Цзинь Яо читала книгу, когда за окном вдруг раздались голоса двух Мама-воспитательниц, которые, похоже, отчитывали какую-то служанку. Во дворце запрещалось шуметь, а если дворцовые служанки и евнухи не обладали высоким статусом, они даже не смели издавать звук при ходьбе. Но эти две Мама были настолько шумны, что их ругань была слышна даже во дворце.

Эр Сюэ стояла на коленях и, естественно, все слышала. Она все больше опускала голову, не смея выдохнуть, и пока она напрягалась, Чу Цзинь Яо тихо вздохнула и закрыла книгу в своей руке.

— Какая неприятность.

Чу Цзинь Яо вздохнула и бросила легкий взгляд в сторону Эр Сюэ:

— Выходи.

Эр Сюэ взмолилась, тут же поклонилась и отступила. На самом деле, Чу Цзинь Яо еще не сказала, примет ли она дезертирство Эр Сюэ или нет, но Эр Сюэ все равно не осмелилась бы спросить.

Когда Эр Сюэ вышла на улицу и ее обдул холодный ветер, она поняла, что спина у нее все еще сильно потеет. Всего за одну горелку благовоний* разум Эр Сюэ уже был в совершенно ином состоянии, ее сердце было в смятении, и она искренне боялась нежную, прекрасную, потрясающе красивую наследную принцессу в главном зале, выглядевшей так, словно сошла с картины. Она столкнулась лицом к лицу с двумя внушительными Мама, которые увидели ее и остановились, чтобы поговорить с ней с улыбками на лицах. Она окинула взглядом двух внушительных Мама, и в ее глазах промелькнул непонятный смысл. Она отдала двум Мама реверанс и поспешно ушла, склонив голову.

*[Горелка для благовоний: полчаса или час]

Только после того, как Эр Сюэ вышла, Лин Лун вошла и тихо сказала:

— Наследная принцесса, эти две Мама снова отчитывали людей на улице. У них громкие голоса, интересно, не потревожили ли они наследную принцессу?

— Зная, что я во дворце, как они посмели так громко шуметь, - Чу Цзинь Яо рассмеялась и сказала, - Действительно достаточно дико.

— Наследная принцесса, так и продолжим держать их, или пришло время преподать им урок?

— Делая им замечание во дворце, мы просто скажем, что у них нет приличий, и выставим их на позор. Раз уж нам приходится их исправлять, давай сделаем это по-крупному.

Лин Лун опустила голову и ничего не сказала. После того, как Чу Цзинь Яо закончила, она задумалась на миг и вдруг сказала:

— Конец года, с новым годом среди простолюдин приходит праздничность и оживленность.

Лин Лун не знала, что и думать. Она только подумала, что Чу Цзинь Яо действительно с нетерпением ждет Нового года, поэтому улыбнувшись, сказала:

— Это неправда, во дворце сейчас очень шумно. Обычно дворец всегда такой дисциплинированный, но только в это время года он может показать часть своей живости.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и ответила:

— Да, когда наступит Новый год, никто не захочет чувствовать себя обиженным.

Поскольку приближался Новый год, Лю Мама неймется испробовать что-либо и захочет отведать вкусного вина. Однако дворец — это место, которое пожирает людей, не выплевывая их костей, поэтому даже если у вас огромнейшая репутация, вы ничего не сможете сделать без денег.

Подумав об этом, Лю Мама почувствовала горечь в сердце: другие видели, что наследная принцесса была щедра к двум Мама, а она - нет. Но все это были заколки из нефрита, шелка и парча, а также другие вещи, которые хорошо выглядели, но не могли быть использованы в качестве серебра. Все евнухи думали, что она богата, и хотели воспользоваться ею. Чем больше ее хвалили, тем больше она отказывалась падать духом, и чем больше она тратила, тем больше она угождала маленьким евнухам.

Постепенно денег в руке Лю Мама стало недостаточно, и вознаграждение Чу Цзинь Яо не удалось использовать. Позже она услышала, как кто-то упомянул, что она может попросить евнуха сделать покупки на Новый год. Как будто Лю Мама сразу озарилась, она тайно взяла вознаграждение и отправилась в Дунчжимэнь*, чтобы попросить кого-нибудь продать его и отдать ей в обмен на деньги.

*[ворота и квартал в Пекине]

В первые разы Лю Мама была напугана и боялась, что ее обнаружат, но позже, когда она узнала, что об этом вообще никто не знает, она становилась все смелее и смелее. Сначала она продавала полученные награды, но постепенно серебро настолько ее очаровало, что она обратилась к дворцовому убранству.

Она, конечно, не осмеливалась трогать что-либо в Восточном дворце, где меблировка считается установленной. Но дворцов так много, не все места обитаемы, если тайком взять несколько старинных украшений в заброшенном дворце, никто даже не заметит.

Лю Мама было нечего делать весь день, и она бегала наружу, никого не замечая, но ее движения не могли быть скрыты от Хун Мама, которая жила в том же дворе. Хун Мама думала, что Лю Мама просто сумасшедшая, но позже увидев, как Лю Мама забирает мешки и сумки с серебром, она даже немного соблазнилась.

Эти двое были из дворца Куньнин, и оказалось, что они были не более чем обычными Мама во дворце Куньнин, ни у одной из которых не было возможности видкться с няннян. Услышав, что императрица собирается выбрать кого-то в Тайюань, Хун Мама вдруг поняла, что это может быть ее шанс заявить о себе, и потратила свои собранные деньги, чтобы получить эту должность.

Позже события рассказали Хун Мама, что она не ошиблась в своих предсказаниях. Девичья семья новой наследной принцессы была не настолько суровой, чтобы бояться их, и это подтвердилось впоследствии тем, что случилось с наследным принцем, который не осмелился их обидеть, ибо обидеть их означало обидеть императрицу.

Из-за этой внутренней опоры две Мама становились все смелее и смелее, и все слуги в Восточном дворце склоняли головы при виде их, и они могли сделать выговор тому, кому хотели. Даже Лин Лун, на которую больше всего полагалась наследная принцесса, при встрече с ними вынуждена была склонить голову. Они вдвоем постепенно взяли на себя роль Мама-воспитательниц наследной принцессы. Избавится от такого высокомерия они не могли. Эта иллюзия заставляла Хун Мама чувствовать скбя безнаказанной.

Как одержимая, Хун Мама тайно последовала за  Лю Мама на закате и ускользнула в Дунчжимэнь. Даже в величественном Запретном городе существует множество незаконных способов ведения дел, и нет недостатка в дерзких дворцовых служанках, которые, пользуясь своим положением, крадут вещи из дворца, а затем доверяют их евнухам, которые являются хорошими друзьями, чтобы продать их за пределами дворца. Дворцовым служанкам не разрешалось покидать дворец, но евнухам, отвечающим за закупки, разрешалось.

Сегодня Лю Мама, как обычно, шла на встречу со своим знакомым и взяла с собой Хун Мама. Хун Мама обеспокоенно огляделась вокруг:

— Никто ведь не узнает, правда?

— Нет, я так ходила достаточно много дней. Говорят, что легко попасть в беду, когда ты не знаком с местом. Эту дорогу я хорошо знаю, что может пойти не так, - Лю Мама сказала, нахмурив брови на Хун Мама, - Договорились, я поделюсь 10% серебра от этой продажи.

Хун Мама доверила Лю Мама дверной проем, поэтому, естественно, она должна была отдать Лю Мама должное, но даже несмотря на это, Хун Мама яростно стиснула зубы, когда услышала это. Однако на этот раз знакомый Лю Мама почему-то долго не приходил, и чем больше Хун Мама ждала, тем больше тревожилась и не могла не сказать:

— Сегодня уже поздно, почему бы нам сначала не вернуться и не поговорить о продаже в другой раз.

— Как в следующий раз, скоро Новый год, цены снаружи в эти дни высоки, если ты не воспользуетесь этой возможностью, чтобы получить большую прибыль, чего ты ждешь? Посмотри на свою смелость, эти евнухи на побегушках и иногда приходят поздно, чего ты боишься?

Сердце Хун Мама забилось:

— Но я чувствую себя неспокойно…

Прежде чем она успела сказать что-то еще, сзади нее внезапно раздался голос:

— Хун Мама, что такое, что неспокойно?

Обе Мама были в ужасе, и вещи в их руках не удержались и упали прямо на землю.

Чу Цзинь Яо сидела в комнате и смотрела на список новогодних обрядов. Через некоторое время к ней осторожно вошла Лин Лун со слабой улыбкой и прошептала:

— Наследная принцесса, Гун Мама возглавила людей и поймала тех двух Мама.

Чу Цзинь Яо услышав это, подняла глаза и захлопнула список новогодних обрядов.

На самом деле, Чу Цзинь Яо не была удивлена таким результатом, она уже давно готовилась к этому дню, специально не давала Лю Мама деньги и заманивала ее пойти в Дунчжимэнь, чтобы продать награды. Чу Цзинь Яо видела все, включая контакт Лю Мама с евнухами снаружи. Если бы не желание заманить в ловушку другую Хун Мама, зачем бы она сдерживалась до сих пор.

— Где они?

— Они были пойманы Гун Мама и сейчас стоят на коленях снаружи, ожидая приговора.

Чу Цзинь Яо встала и сказала:

— Приготовьте кресло. Также созови всех людей во дворце и жди в среднем дворе.

Многие видели, как двух Мама провожала назад Гун Мама, но никто не осмелился спросить об этом из-за лица наследной принцессы. Вскоре после этого они услышали приказ, что наследная принцесса созвала всех в средний двор.

Хотя толпа не знала, что делать, они бросили работу, которой занимались, и пошли. Когда они достигли среднего двора в задней части, дворцовые служанки стояли на западе, а евнухи — на востоке, и все они стояли со склоненными головами.

На открытом пространстве, отведенном перед толпой, двух Мама толкнули и поставили на колени в центре, поставив перед ними их посылки.

Лю Мама и Хун Мама не смели выдохнуть, обе опустили головы и ждали появления Чу Цзинь Яо. В центре главного зала Лин Лун заблаговременно принесла кресло из красного дерева, обращенное к дворцовым евнухам снаружи через дверь зала. Такова была позиция наследной принцессы, даже когда она допрашивала подчиненных, их разделяла дверь, Чу Цзинь Яо сидела внутри зала, а они стояли снаружи.

Чу Цзинь Яо неспешным шагом подошла к Восточному залу и села на кресло с помощью Цзе Гэн. Согнув одну руку, она упиралась костяшками пальцев в деревянный круг, а спина и тело были прямыми.

Как только появилась Чу Цзинь Яо, стало очевидно, что за пределами дворца воцарилась тишина. Толпа в унисон поклонилась Чу Цзинь Яо.

— Да здравствует наследная принцесса.

Лю Мама и Хун Мама опустились на колени и поклонились ей.

— Приветствую наследную принцессу!

— Наследная принцесса, старая рабыня несправедливо обижена, прошу наследную принцессу полностью все уяснить.

Чу Цзинь Яо посмотрела на груду вещей перед ними и мягко улыбнулась:

— Вы достойны. Я относилась к вам великодушно из-за старых времен, и все же вы первые, кто не проявляет уважения мне, наследной принцессе.

Когда Чу Цзинь Яо сказала это, остальные дворцовые служащие, стоявшие во дворе, один за другим опустились на колени, все склонили головы и осторожно произнесли:

— Умерьте свой гнев, наследная принцесса.

Двор был полон людей, стоящих на коленях. Их глаза были опущены, а головы отведены в сторону, они не осмеливались смотреть прямо. Две Мама, стоявшие на коленях перед ними, поклонились Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, старая служанка была несправедливо обижена. Эти служанки учили наследную принцессу правилам, сопровождали наследную принцессу от резиденции маркиза до дворца, и были верны ей на протяжении всего пути. Не эти старые служанки обидели наследную принцессу!

Эти два человека снова затрагивают заслуги прошлого. Чу Цзинь Яо не отвечая на вопрос, спросила Гун Мама:

— Так что с этими двумя посылками?

Гун Мама шагнула вперед, собираясь заговорить, но Лю Мама боялась, что Гун Мама пожалуется на нее, поэтому она поспешно перебила ее:

— Наследная принцесса, это недоразумение…

— Молчать! - Лин Лун стояла рядом с Чу Цзинь Яо и прикрикнула: - Наследная принцесса спрашивает, как смеешь ее перебивать?

Чу Цзинь Яо слегка подняла руку, а Лин Лун опустила голову и отступила назад. Чу Цзинь Яо кивнула Гун Мама:

— Гун Мама, говори.

— Да, - Гун Мама самодовольно посмотрела на двух женщин на полу и сказала:  — Старая служанка готовила сегодня суп для наследной принцессы, и выйдя из маленькой кухни, увидела этих двух Мама, держащих посылку и выходящих через боковые ворота. Старая служанка подумала, что у этих двух Мама есть дела, и позвала их сзади, но они не ответили. Старая служанка поняла, что они ведут себя необычно, и испугалась, что что-то произошло, поэтому последовала за ними, дабы убедиться. Неожиданно увидела, как они прячутся в углу и говорят, что хотят продать имущество дворца за деньги.

В присутствии Чу Цзинь Яо дворцовые евнухи не осмеливались делать резких движений и лишь переглядывались с теми, кто находился рядом с ними. Все вещи во дворце принадлежали императору. Раз кто-то осмеливался красть вещи дворца, очевидно, что он считает свою жизнь слишком длинной. Чу Цзинь Яо наконец-то посмотрела на Лю Мама и Хун Мама:

— Вы действительно беря вещи из дворца, продавала их на улице?

Лицо Лю Мама выражало панику, ее глаза метались по сторонам. Хун Мама, увидев, что дела идут нехорошо, поспешила оправдаться:

— Наследная принцесса, расследуйте как следует. Старая служанка взяв свое накопленное припрятанное, попросила кое-кого продать его от ее имени, чтобы она могла обменять его на серебряные деньги для дальнейшей жизни. Старая служанка знает, что это противоречит правилам дворца, но у старой служанки просто не осталось денег, и так получилось, что Лю Мама сказала, что у нее есть решение, поэтому старая служанка последовала за ней, ни за что не думая… Старая служанка мелочна, нарушила дворцовые правила. Прошу наследную принцессу наказать.

Лю Мама была в ярости, услышав это. Хун Мама была занята, пытаясь очиститься, так неужели это все свалится на ее голову?

Лю Мама поспешно сказала:

— Наследная принцесса, эту служанку несправедливо обидели. Эта служанка проделала весь путь из столицы в Тайюань, и после того, как в течение года обучала Вас придворному этикету, она снова сопровождала Вас в столицу. Преодолев неимоверную даль, эта служанка выкладывалась на все сто, дабы научить Вас правилам.

Лю Мама постоянно полагалась на свои заслуги, и каждый раз поднимала этот вопрос. Они не устали говорить об этом, но Чу Цзинь Яо устала слушать. Чу Цзинь Яо расправила рукава и вздохнула:

— Я также хочу обеспечить двух Мама в благодарность за обучение. В резиденции маркиза я ставила двух Мама на первое место, даже во дворце я не хотела, чтобы две Мама выполняли тяжелую работу. К тому же, разве жизнь во дворце не награда для Мама? Я искренне заботилась о вас двоих, проявляя доброту, а вы, напротив, так поступили. Являясь моими Мама, вы тайком меняли имущество дворца и продавали его наружу. Сегодня с вами столкнулась Гун Мама, но если бы это был кто-то другой, разве они не решили, что я, наследная принцесса, вас наставляю. Я отношусь к вам обеим искренне, но две Мама, однако, отказываются это ценить.

Используя эмоции, не оставила тему для пересудов.  Мама хотели шантажировать ее их добротой, но Чу Цзинь Яо хотела все выложить и создать этим Мама репутацию неблагодарных и ненасытных*.

*[得寸进尺 dé cùn jìn chǐ —получив цунь, подбираться к чи (обр. в знач.: ненасытный, алчный)]

Все присутствующие видели поведение двух Мама в эти последние дни. И дворцовые служанки, и евнухи как зрители чувствовали, что наследная принцесса исполнила до конца долг человеколюбия и справедливости, но две Мама полагаясь на уважение наследной принцессы действовали коварно, что уже слишком. Две Мама не могли поднять головы из-за слов Чу Цзинь Яо. Лю Мама все еще держалась за луч надежды: она была послана императрицей, Чу Цзинь Яо просто отругала бы ее, она никогда не осмелилась бы воспринимать ее всерьез. С этой мыслью  Лю Мама сказала:

— Наследная принцесса, Вы не можете слушать слова подлого человека и вредить нам, старым заслуженным служанкам. Эта служанка пришла к наследной принцессе по распоряжению дворца, дабы научить высказываниям и действиям; даже если наследная принцесса не верит старой служанке, она не может не верить няннян!

— Безобразие! - Чу Цзинь Яо внезапно повысила голос, имеющий давление - Ты, рабыня, действительно смеешь лезть на рожон. Может быть, этим заявлением ты хочешь сказать, что крала и продавала имущество дворца по указанию императрицы?

Лю Мама тут же опустила голову:

— Старая служанка не смеет.

— Неслыханная дерзость. Поскольку ты говоришь, что тебя несправедливо обвинили, я дам тебе разъяснение сегодня перед столькими людьми.

Чу Цзинь Яо повернула лицо в сторону, и Лин Лун немедленно шагнула вперед:

— Наследная принцесса.

— Приведи кого-нибудь к ним во двор и обыщите как следует, чтобы выяснить, не обвинили ли их несправедливо.

Лин Лун отдала распоряжение и ушла. Через некоторое время Лин Лун принесла с собой много посылок. Лин Лун встала боком на ступеньки и подняла их, чтобы Чу Цзинь Яо сначала посмотрела на них, затем повернулась и показала их толпе внизу.

Все молодые дворцовые служанки вдохнули холодный воздух; внутри этих посылок, как ни удивительно, было серебро. Чу Цзинь Яо вздохнула, показав очень разочарованный взгляд:

— Я уважала вас во всех отношениях, но никогда не думала, что вы станете моими же врагами. Так что вы скажете насчет этого серебра в свое оправдание? Императрица вам приказала? Императрица управляет Шестью дворцами и обладает высокими моральными качествами, в то время как вы явно творите такое зло, но при этом хотите обвинить императрицу! Какой непростительный грех.

С этими словами Чу Цзинь Яо разделила действия двух Мама и младшую императрицу Ци. Она избавилась от Мама-нарушительниц, а не от тех, кого послала императрица. Хун Мама быстро переключилась, тут же опустилась на колени и поклонилась:

— Наследная принцесса, это все ее вещи. Они не имеют никакого отношения к этой служанке.

— Ах ты! - Лю Мама была в ярости и уже собиралась что-то сказать, и тут Чу Цзинь Яо остановила ее взмахом руки.

— Беспорядок во дворце недопустим.

Чу Цзинь Яо жестом приказала Лин Лун поторопиться и оттащить этих двух людей вниз. Остальные слова Чу Цзинь Яо не могла позволить услышать другим.

Лин Лун поняла и сразу же приказала евнухам, чтобы они подошли и оттащили этих двух женщин. Лю Мама хотела снова молить о пощаде, но Лин Лун остановила ее:

— Замолчи, как ты можешь шуметь во внутреннем дворце? Поместите их в пустое помещение и ждите приговора наследной принцессы.

Двум Мама заткнули рот и оставили, звуки борьбы стихли, сделав место еще более безмолвным.

Взгляд Чу Цзинь Яо медленно прошелся по всем и остановился на Цзы Янь:

— Цзы Янь Гугу, как давно они занимаются продажей?

Цзы Янь вышла вперед. Услышав ее, она глубоко присела и поклонилась:

— Эта служанка не знает.

— Среди вещей, что они продали, есть ли предметы из Восточного дворца?

Цзы Янь на мгновение потеряла дар речи, от удивления не решаясь дать утвердительный ответ. Все вещи в Восточном дворце были зафиксированными, и Цзы Янь предполагала, что те не посмеют трогать вещи в Восточном дворце. Но что если?

Видя, что Цзы Янь молчит, Чу Цзинь Яо тихонько рассмеялась и сказала:

— Цзы Янь Гугу, ты самая способная Гугу рядом с Его Высочеством. Поскольку Его Высочество доверяет тебе, и я буду. Гугу, ты так не думаешь?

Холодный пот ручьём тек по Цзы Янь — это ведь дело избавления от двух нечистых Мама, почему мы должны собраться здесь и судить их лично? Оказалось, сегодняшний спектакль был вовсе не об этих двух служанках, именно их явно хотела отпугнуть наследная принцесса.

Когда Цзы Янь поспешно опустилась на колени, остальные четыре дворцовые служанки не осмелились стоять и быстро последовали ее примеру. Цзы Янь склонила голову и осторожно сказала.

— Наследная принцесса наставляет. С этого момента Цзы Янь будет строго сдерживать дворцовый персонал, и то, что произошло сегодня, больше не повторится.

Цю Чань не соглашалась, именно Мама наследной принцессы стали причиной неприятностей, очевидно, что сама наследная принцесса опозорилась, так зачем обвинять Цзы Янь Гугу? Когда Цю Чань возмутилась, Юй Янь прижала ее к себе и заставила поклониться:

— Благодарю Вас, наследная принцесса, за Вашу доброту. Эта служанка не смеет опозориться.

Чу Цзинь Яо наблюдала, как старый состав слуг Восточного дворца просил снисхождения и позволила им преклонить колени на некоторое время, прежде чем объявить, что они должны подняться.

— Хорошо, встаньте. Я знаю, что вы все умные и способные. Только в первый раз я закрываю глаза на подобное дело, в будущем оно не должно повториться.

Цзы Янь встала с холодным потом на лице. И когда все поднялись, Чу Цзинь Яо встала, подошла к входу в зал и сказала дворцовым слугам, которые копошились у подножия ступеней:

— Не думайте, что сегодняшний инцидент исчерпан после наказания причастных к нему людей. Цзы Янь Гугу руководит такой большой толпой, как она может справиться со всем сама? Не полагайтесь на занятость Цзы Янь, не пытайтесь обманывать и хитрить. Сегодня поймали моих Мама, в душе я скорблю. Если в следующий раз найдутся другие люди, которые не будут следовать правилам, неважно, какой у вас престиж, какие у вас связи в Восточном дворце, какие у вас родственники и друзья, если вы совершите ошибку, с вами со всеми поступят по дворцовым правилам, и я никогда не проявлю к вам милосердия. Понятно?

— Понятно.

Все подчиненные побледнели и задрожали при этих словах. Завидев, как толпа откликнулась, глаза Чу Цзинь Яо пронеслись по ним и обнаружили, что никто не смеет двигаться или показывать свое нетерпение, тогда она почувствовала, что сегодняшний гнев показал свой результат. Она вернулась на свое место и подняла чашку чая, давая знак разойтись.

— Сегодняшний инцидент — тревожный сигнал, о котором нужно всегда помнить. Пришло время расходиться и заняться своими делами.

Все они в унисон поклонились Чу Цзинь Яо, затем склонили головы и торжественно переглянулись, не решаясь идти первыми. Лин Лун и Дин Сян вошли в дверь ломаными шагами и помогли Чу Цзинь Яо подняться, и только когда фигура Чу Цзинь Яо скрылась из виду, толпа в среднем дворе осмелилась медленно разойтись.

Когда они достигли внутреннего зала, Дин Сян бесхитростно сказала Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, Вы были действительно потрясающей.

Только когда Чу Цзинь Яо достигла безлюдного места, она осмелилась сесть и выпить чашку горячего чая, чтобы увлажнить рот. Она не могла не услышать слова Дин Сяна:

— Я все еще потрясающая? Тогда скажи, насколько я потрясающа?

С тех пор как Чу Цзинь Яо вернулась в резиденцию маркиза Чан Син, Дин Сян была назначена присматривать за Чу Цзинь Яо. Дин Сян — простой и честный человек, она не такая проницательная и осторожная, как Лин Лун, поэтому Чу Цзинь Яо в дальнейшем неизбежно полагалась на Лин Лун, но в глубине души она по-прежнему была больше привязана к Дин Сян.

Дин Сян задумалась и сказала правду:

— Когда наследная принцесса наставляла людей, голос не был громким, а лицо не было пугающим, но у Вас была такая аура, что люди не смели поднять глаза.

Это замечание рассмешило Чу Цзинь Яо и Лин Лун. Видя, что Чу Цзинь Яо смеется, Дин Сян наклонила голову, подумала и добавила еще одно предложение:

— Когда наследная принцесса наставляла Цзы Янь, выглядела как Его Высочество наследный принц.

— Глупости, - Чу Цзинь Яо бросила на Дин Сяна взгляд, ее выразительные глаза смеялись.

Лин Лун встала сбоку и добавила:

— Наследная принцесса, слова Дин Сян честны, но они действительно правдивы. В последнее время Вы все больше и больше становитесь похожи на Его Высочество наследного принца. Особенно когда Вы наказываете людей, — хладнокровно и внушительно, держась с достоинством.

— Вы двое поете в унисон и пришли, развеселить меня, - Чу Цзинь Яо не совсем приняла эти слова близко к сердцу, она распорядилась: — Этих две Мама морите голодом сегодня всю ночь, а завтра не говорите им ни слова, только приносите им еду. Не позволяйте им ничего говорить друг другу.

Лин Лун поклонилась:

— Слова наследной принцессы эта служанка запомнит. Наследная принцесса, что нам делать с этими двумя Мама?

— Заприте их пока, не позволяйте никому с ними разговаривать, подождите несколько дней, пока те не потеряют всю надежду. Когда придет время, мы придем и договоримся с ними о других вещах.

— Наследная принцесса, то, Вы вы говорите — это…

Чу Цзинь Яо взглянула на нее, и Лин Лун тут же склонила голову. Пользуясь потерей рассудка этих две Мама — идеальное время, дабы расспросить о происходящем во дворце младшей императрицы Ци. Но эти слова никогда не должны были быть произнесены вслух.

Чу Цзинь Яо сидела на кровати Луохань, Лин Лун и Дин Сян стояли рядом с ней и беседовали. Хозяин и слуга болтали, когда раздался звон унизанного жемчугом занавеса внешной части отгорождения. Цзы Янь подошла и с улыбкой поприветствовала Чу Цзинь Яо:

— Тысячи благословений наследной принцессе.

Чу Цзинь Яо неподвижно сидела на почетном месте, а через мгновение ее взгляд охватил пару номерных дощечек в руке Цзы Яня. Чу Цзинь Яо не двинулась с места и спросила с улыбкой:

— Почему пришла Цзы Янь Гугу?

Цзы Янь сказала:

— Эта служанка пользуется доверием Его Высочества наследного принца и уже много лет занимается внутренними делами. Просто эта служанка настолько глупа, что не может справиться со многими вещами. Но она не смеет предать доверие Его Высочества, хоть и с трудом держится. Теперь, когда Его Высочество женился и в Восточном дворце есть наследная принцесса, эта служанка может уйти достигнутыми успехами и оставить внутренние дела наследной принцессе.

Сказав это, Цзы Янь собиралась отдать ключ и пару номерных дощечек, но Чу Цзинь Яо не взяла их, а спросила:

— Все же в полном порядке, почему Гугу так говорит? Ты уже много лет руководишь внутренними делами, и все знают о твоих заслугах и трудолюбии. Его Высочество и я будем продолжать полагаться на тебя в будущем, так почему ты говоришь такие вещи?

Увидев, как Чу Цзинь Яо отказалась принять вещи, Цзы Янь поняла, что это будет сложнее, чем принять их с радостью.

Чу Цзинь Яо намеренно разгневалась перед Цзы Янь сегодня. Она использовала этих двух Мама, чтобы обвести ее вокруг пальца, а когда вся эта суета осталась позади, никто из переднего зала даже не пришел с вопросами. Когда толпа рассеялась, Цзы Янь специально попросила кое-кого пойти на передний зал, чтобы спросить, где Его Высочество наследный принц.

Евнухи, стоявшие перед ней, передали, что Его Высочество привез сегодня из зала Вэньхуа множество придворных дел и сейчас в кабинете просматривает их. Сердце Цзы Янь сразу же упало, — она думала, что у наследного принца были какие-то дела сегодня, и он еще не вернулся, но теперь она поняла, что он был там все это время. Отсутствие заявлений — самое большое заявление, - Цзы Янь спокойно подумала немного и решила прийти и увидеться с наследной принцессой.

Цзя Янь в мгновение ока подумала о многих вещах и отвечала все более осторожно

— Эта служанка глупа, но благодаря доброте Его Высочества смогла остаться в Восточном дворце в качестве служанки. Сейчас наследная принцесса здесь. Вы являетесь главой Восточного дворца, поэтому, естественно, внутренние дела должны оставаться в руках няннян, и было бы неприлично, если бы эта служанка заботилась о них от Вашего имени?

— Его Высочество доверил тебе управление внутренними делами, что, естественно, означает, что ты очень талантлива. А Его Высочество никогда ни в ком не ошибается. Раз Его Высочество доверяет тебе, я тоже доверяю. Хотя я говорила о тебе сегодня при всех, наш дворец имеет особый статус, и я не могу позволить посторонним дать повод. Вот почему я скрепя сердце, отчитала тебя. Если ты затаишь обиду из-за этого и покинешь свой пост, тут ты будешь неправа, обвиняя меня.

— Как смеет эта служанка! - Цзы Янь поспешно извинилась, - То, что сегодня сказала наследная принцесса, правда. Ведь эта служанка не выполнила свой долг по управлению внутренними делами, как смеет эта служанка принимать это близко к сердцу?

— Прекрасно, - Чу Цзинь Яо лично помогла Цзы Янь подняться и сказала, - Хорошо, что ты не жалуешься на меня. Ты — способный человек, на которого полагается наследный принц, а я - жена Его Высочества. Несомненно, я думаю то, что и он, и использую то, что использует он. Не нужно больше ничего говорить о твоей сегодняшней отставке. Я просто сделаю вид, что никогда об этом не слышала, и мне придется просить тебя, Гугу, продолжать управлять дворцовыми служанками и евнухами под твоим началом для нас, мужа и жены.

Чу Цзинь Яо везде упоминала слова «мы» и «муж и жена», как же Цзы Янь могла не понять?

— Благодарю, наследная принцесса, за Ваше сострадание. Наследная принцесса – хозяйка Восточного дворца, этой служанке выпала удача служить Вам.

— Гугу слишком скромна. Но это хорошо, что я все разъяснила. Гугу, не говори ничего о том, что в будущем ты уйдешь с поста и уволишься, дворец Цицин не сможет обойтись без тебя, - Чу Цзинь Яо посмотрела на ключ в руке Цзы Яня, небрежно взглянула на него и отвела глаза, - Гугу, я понимаю твои чувства, быстро забери эти вещи обратно.

Цзы Янь натвердо отказалась и положила пару ключей на стол рядом с рукой Чу Цзинь Яо. Она  сказала:

— Это благословение для этой служанки служить Его Высочеству и наследной принцессе. До коронации наследной принцессы эта служанка имела дерзость временно держать ключ для наследной принцессы. Теперь же, когда наследная принцесса пришла, естественно должна вернуть его законному владельцу.

Чу Цзинь Яо уговаривала ее еще несколько раз, но, видя, что Цзы Янь настаивает на отказе, она лишь слабо улыбнулась и сказала:

— Гугу очень вежлива. Его Высочество действительно прав, оставив внутренние дела тебе. Лин Лун, это кусочек сердца Цзы Янь Гугу, можешь убрать его.

— Ах! - отозвалась Лин Лун, охваченная радостным волнением, взяла вещи и заперла их в ящике. Чу Цзинь Яо сохранила должность Цзы Яня, но забрала силу Цзы Яня. В будущем Цзы Янь по-прежнему будет Гугу, отвечающей за дворец Цицин, только при решении важных вопросов ей придется возвращаться к Чу Цзинь Яо, наследной принцессе.

Это лучший исход. Чу Цзинь Яо было бы легко подколоть Цзы Янь, но после кем она ее заменит, кто возмет на себя ответственность? Лучше оставить все как есть, и пусть Цзы Янь, ответственный человек, знает, кого слушать.

Это старики, служившие наследному принцу, и Чу Цзинь Яо была готова оказать им достойную услугу. Однако они должны были знать, что помимо наследного принца, она, наследная принцесса, также является хозяином.

Что касается Цю Чань, которая не слишком уважала Чу Цзинь Яо, она была всего лишь дворцовой служанкой, Чу Цзинь Яо могла заменить ее в любой момент. Простая дворцовая служанка была недостойна внимания Чу Цзинь Яо. Если бы она снова посмела проявить неуважение к Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо просто передала бы ее Цзы Яню, и пусть они сами разбираются с ней.

Отдав ключ, Цзы Янь не могла понять, была ли она расслаблена или разочарована. Однако Цзы Янь поняла, хоть и наследная принцесса тихая и нежная, красивая, как картина, но она точно знает, когда намьупать, и когда оступать.

Цзы Янь постояла еще немного, она отказалась от должностей управляющего кухней и казначейством. Чу Цзинь Яо держала вокруг себя несколько старших служанок, еще не управляющими делами, поэтому Цзы Янь притворялась, что ничего не знает, но только не сегодня

Кухня была местом занимающее ключевые позиции, из которого выходили все блюда и лекарства. Естественно было захватить ее в руки одного из своих людей, не говоря уже о казначействе, где деньги всегда были основополагающими. У Цзы Янь хватило здравого смысла отказаться от этих двух мест, и Чу Цзинь Яо приняла ее жест доброй воли.

Цзы Янь отодвинула своих людей, чтобы освободить место для Чу Цзинь Яо. Подумав об этом, Чу Цзинь Яо распорядилась, чтобы Гун Мама отправилась на кухню, а Дин Сян стала ее заместителем. Гун Мама была старше и более знающей, она понимала всю женскую медицину и табу, поэтому она была подходящим человеком, чтобы присматривать за кухней. Хотя Гун Мама — одна из людей старой фужэн Чу, интересы резиденции маркиза Чан Син и Чу Цзинь Яо в этом отношении совпадают, и, попав во дворец, Гун Мама также понимает, что в будущем она может положиться на Чу Цзинь Яо, а не на старую фужэн Чу.

Из двух старших служанок, окружавших Чу Цзинь Яо, Дин Сян была честной и больше всех пользовалась доверием Чу Цзинь Яо, поэтому Чу Цзинь Яо поставила ее на кухню для уравновешивания результатов. Что касается проницательной и остроглазой Лин Лун, то она, конечно же, отправилась присматривать за казной.

Устроив своих людей, Чу Цзинь Яо посмотрела на небо за окном и вдруг задумалась.

— Где Его Высочество? Обычно он должен был вернуться к этому времени.

Остальные люди не осмелились заговорить, Чу Цзинь Яо встала и некоторое время смотрела вдаль, отправив младшего евнуха в передный зал.

— Иди в передный зал и расспроси, не вернулся ли Его Высочество. Если Его Высочество там, скажи евнуху Линь, что пора есть, и поторопись.

Младший евнух повиновался и проворно убежал. Чу Цзинь Яо подождала некоторое время, но не дожидалась евнуха, ушедшего передать послание, а сразу дождалась законного владельца.

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо подошла к двери светлой комнаты и лично пошла развязывать накидку на теле Цинь И, - Почему ты вернулся только сейчас?

Тон был как у жены, жалующейся на поздний приход мужа. Это немного грубо, ведь наследный принц был занят придворными делами, так как женщина могла задавать вопросы? Чу Цзинь Яо пожалела об этом, как только закончила говорить, но Цинь И, казалось, это не волновало.  Тут он сказал:

— Приближается Новый год, — у всех шести министерств накопились дела, они и задержали.

Чу Цзинь Яо заглянула в лицо Цинь И, позволившего ей таращиться на него. Затем тот поймал ее взгляд и спросил с улыбкой:

— Что случилось?

— Ничего, - Чу Цзинь Яо улыбнулась и взяла Цинь И за руку, - Я боялась, что ты обвинишь меня в том, что я задаю слишком много вопросов.

Цинь И позволил Чу Цзинь Яо прильнуть к нему и ластиться, он говорил очень мягко и нежно.

— Все в порядке.

Цинь И не стал говорить, что после смерти императрицы Вэнь Сяо никто уже давно не заботился о его раннем или позднем возвращении. Не было необходимости говорить такие вещи, но Цинь И заметил одну вещь: Чу Цзинь Яо обычно была очень «беспристрастной», но если она говорила что-то не так или просила о помощи, она становилась очень внимательной, а ее навыки баловства не поддались  обучению.

Цинь И в глубине души все понял, но не показал этого и позволил Чу Цзинь Яо отвести его во дворец на ужин. Во время трапезы Чу Цзинь Яо была внимательна, расставляя тарелки и передавая чай.

После трапезы Чу Цзинь Яо попросила людей убрать всю еду. Когда вокруг никого не было, она села рядом с Цинь И и зацепила мизинцем рукав Цинь И:

— Ваше Высочество?

Цинь И не двигался и спокойно смотрел на нее:

— В чем дело?

— Сегодня я отчитывала твоих людей, ты ведь не сердишься?

— Сержусь я или нет, но разве ты не закончила отчитывать?

— Не так, - Чу Цзинь Яо снова придвинулась ближе и потянула Цинь И за рукав, чтобы объяснить, - Я не пользуюсь твоими людьми, и не пытаюсь навлечь позор на Ваше Высочество, просто… сам смотри, это место, где ты вырос, и люди здесь все тебе знакомы, но я никого не знаю. И вдруг я переезжаю в твой Восточный дворец, я ведь должна что-то сделать. Иначе они меня даже не признают.

Цинь И намеренно дразнил ее, но когда он услышал, как Чу Цзинь Яо сказала «здесь ты вырос», его сердце внезапно дрогнуло. Даже если он не хотел признавать это, это место, хранившее большинство его воспоминаний, и теперь Чу Цзинь Яо переместилась в это воспоминание.

Цинь И внутренне вздохнул, не в силах больше дразнить ее:

— Я просто дразню тебя, ты не должна воспринимать это всерьез. Ты не должна бояться ничего, что бы не делала в будущем. Пока я не останавливаю тебя, делай все без страха, все будет хорошо.

— Руки Лю Мама не чисты, боюсь, она взяла вещи и из нашего дворца. Я хочу, чтобы кто-нибудь провел подсчет всех вещей в Восточном дворце и составил новую книгу, ты не против?

— Разве ты не говорила, что ты наследная принцесса. Ну вот, сама все устроишь.

— Правда, ты не сердишься?

На самом деле, Чу Цзинь Яо в глубине души немного опасалась, так как она намеренно потакала Лю Мама. В первый раз, когда Лю Мама совершила преступление, Чу Цзинь Яо не беспокоилась об этом и продолжала взращивать в ней смелый нрав. Так та осмелилась взять вещи из дворца. Хотя Чу Цзинь Яо делала это ради самосохранения, но с точки зрения Восточного дворца, на каком основании? Если Восточный дворец действительно потерял что-то по этой причине, как будет рассчитан этот счет?

— Злюсь, ну злюсь, - Цинь И сказал, медленно, - Я слышал, как сегодня Сяо Линьцзы сказал, что ты устанавливала свою власть в заднем зале, поэтому я не мог позволить себе беспокоить тебя, потому я пошел в передний зал, чтобы сначала разобраться с официальными документами. Ну ты хороша, не спрашивала о моем возвращении. Если бы ты, наконец, не проголодалась сама, подумала бы ты обо мне?

— Как так, - Чу Цзинь Яо обнаружила, что Цинь И действительно не винит ее и готов поддержать ее. Ее сердце давно успокоилось, так как она могла бояться таких придирок? — Я думала о тебе. Я думала, что ты занимаешься политическими делами, поэтому не позволяла никому беспокоить тебя, а теперь ты еще обвиняешь меня!

Закончив говорить, Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце.

Воистину люди рождены, дабы совершенствоваться. В прошлом в резиденции маркиза Чан Син перед старой фужэн Чу и маркизом Чан Син как она могла осмелиться быть такой. Но теперь, когда их заменил Цинь И, который теоретически был еще более ужасающим, она осмелилась опровергнуть слова Цинь И, и даже осмелилась валить с больной головы на здоровую.

Когда-то давно Чу Цзинь Яо всегда слышала, как люди говорили, что она должна держать себя в рамках, и она глубоко верила в это, пока это не случилось с ней, Чу Цзинь Яо вдруг обнаружила, что слишком трудно ограничивать себя.

Как говорят «дай ему палец, потребует всю руку*», она желает еще большего.

*[得寸进尺 dé cùn jìn chǐ — в ориг.: получив цунь, подбираться к чи, обр. в знач.: ненасытный, алчный, руки загребущие]

___________________

Дорогие читатели, прошу простить и понять. Я работаю и не успеваю:(

Прохладным утром служители дворца Цисин вдруг стали трудолюбивыми, поднимали занавес и передавали друг другу весточки.

— Наследная принцесса вернулась!

Дворцовые служанки бросились приветствовать ее.

— Наследная принцесса, Вы вернулись, сегодня на улице холодно!

— Верно.

Лин Лун потерла руки и поспешно впустила Чу Цзинь Яо внутрь. Все дворцовые служанки, находившиеся в комнате, толпились у двери, топили печку, расстегивали накидку, были оживленными.

Чу Цзинь Яо вошла в комнату, и некоторое время ее грел подземный дракон, после чего она почувствовала, что медленно оживает. Прошлой ночью выпал обильный снег, и сегодня утром было холодно.

Чу Цзинь Яо села на кан у полого окна, за которым сияло теплое солнце, и медленно восстановила температуру в своем теле. Цзе Гэн сидела боком на подставке для ног, сегодня она не пошла с Чу Цзинь Яо, отдать дань уважения, поэтому ее руки были еще теплыми. Теперь же она накрывала ладонями руки Чу Цзинь Яо.

Гун Мама тихонько пошла спросить Лин Лун:

— Там стоят кресла-седаны, и почему же у наследной принцессы такие холодные руки?

Лин Лун ущипнула уши руками, услышав это. Она показала глазами:

— Наследная принцесса отправилась сегодня засвидетельствовать свое почтение и ждала у входа во дворец полную палочку благовоний. Позже вышла Лань Юй Гугу и сказала, что из-за сильного снегопада прошлой ночью императрица плохо спала, поэтому сегодня утром встала с головной болью от холодного воздуха. Императрица хотела согреться, поэтому она позволила наследной принцессе вернуться первой.

Императрица боится холода, а наследная принцесса - нет?

Раз действительно не хочет видеть гостей из-за холода, могла бы просто договориться с подчиненными, чтобы они пришли раньше, и сказали наследной принцессе, чтобы она не выходила. Из-за чего наследная принцесса уже ушла и ждала снаружи две четверти часа, прежде чем ей сказали, что императрица не хочет видеть посторонних.

Гун Мама была недовольна.

— Разве не намеренно создают неприятностей?

— Ладно, не говори, - Чу Цзинь Яо выпалила безразличным тоном.

Несмотря на то, что комната теперь была заполнена людьми из резиденции маркиза Чан Син, сопровождающими ее, за стенами были уши — лучше не говорить определенных вещей. Чу Цзинь Яо чувствовала, что ее избаловали за последние два года, если бы она не вернулась в резиденцию маркиза в прошлом, ей бы не пришлось ничего терпеть.

Цзе Гэн прошептала:

— Наследной принцессе так трудно взять на себя хлопоты по управлению дворцом, и все равно... еще и снаружи — императрица создает проблемы.

Чу Цзинь Яо посмотрела на Цзе Гэн, проглотившую оставшуюся половину своего предложения с покорностью. Однако слова Цзе Гэн кое-что напомнили Чу Цзинь Яо:

— Что с теми двумя Мама?

Гун Мама сказала:

— Ночью было ветрено и снежно, а на заднем дворе не было горшков с углем, поэтому они замерзли до полусмерти. После Вашего ухода я зашла и сказала Лю Мама, что Хун Мама призналась, будто бы Лю Мама ответственна за кражу и продажу всего. На самом деле, та Мама пришла в ярость и прокляла Хун Мама за бесстыдство и призналась во многих вещах о Хун Мама.

— О? - Чу Цзинь Яо заинтересовалась, - о чем же?

Гун Мама прошептала на ухо Чу Цзинь Яо. Выслушав, Чу Цзинь Яо осторожно покачала головой.

— И в действительности собачья грызня. Гун Мама, приведи Хун Мама.

Хун Мама держали в пустом доме на заднем дворе, который использовался для склада разных вещей и не имевшего запаха человеческого жилья. Потому, естественно, уголь не сжигался. Ее заперли на день и ночь, никто не разговаривал с ней и не приходил к ней, как будто ее покинул шумный и богатый мир дворца снаружи. Когда ночью пошел сильный снег, Хун Мама замерзла почти до полусмерти и потеряла все сердце и энергию.

Теперь, внезапно войдя в теплый и раскаленный главный зал, Хун Мама все еще была немного ошеломлена.

Словно во сне, Хун Мама услышала мягкий, приятный голос, доносящийся из зала, полного золота и нефрита.

— Хун Мама, ты умеешь читать и писать?

Хун Мама кивнула головой в оцепенении.

Она была выбрана из простолюдин и определена на работу дворцовой служанкой во дворце. При этой династии дворцовая служанка и евнух, попав во дворец, уже никогда оттуда не выходили, и даже если они умирали, их бесстрастно хоронили в дворцовом кургане.

Во дворце есть специальные места для обучения евнухов и служанок чтению и обучению, ведь евнухи должны помогать императору, как же они могут быть безграмотными. Она едва проучилась там два года, не такая умная, как ее сверстники, но все же прекрасно умела читать и писать.

— Прекрасно, - Чу Цзинь Яо передала что-то Лин Лун и попросила ее передать это в руки Хун Мама, - Поскольку ты умеешь читать и писать, это избавит тебя от необходимости читать это тебе. Хун Мама, ты можешь прочитать его сама.

Хун Мама неуверенно взяла лист бумаги, несколько мгновений внимательно просматривала его и была мгновенно шокирована и напугана.

— Что это... такое?

— Лю Мама предала тебя, - Чу Цзинь Яо мягко улыбнулась, - Хун Мама, я не знала, что ты сделала гораздо больше в личной жизни. Хун Мама, ты находишься во дворце дольше, чем я, поэтому скажи мне сама, что произойдет, если это будет передано в Департамент Чжан Синь?

Тело Хун Мама слегка дрожало. В том, что она сделала, не было ничего особенного. Это обычные дворцовые уловки, но никто не стал бы ничего говорить об этом наедине, но как только это выплывет на поверхность, если их поймает Департамент Чжан Синь, это не приведет к хорошим последствиям. Хун Мама никогда не думала, что Лю Мама так поступит с ней, чтобы спасти свою жизнь.

Хун Мама глубоко поклонилась.

— Прошу прояснить, наследная принцесса, все это из-за того, что Мама по фамилии Лю намеренно облила грязной водой эту служанку, дабы защитить себя!

— Хун Мама говорит, что все это ложь?

Хун Мама потеряла дар речи; конечно, она не осмелилась ничего сказать. Она приостановилась на мгновение и от всей души поклонилась Чу Цзинь Яо три раза.

— Пожалуйста, наследная принцесса, спасите эту служанку.

— Спасти тебя? - Чу Цзинь Яо села боком, расправила складки на манжетах и медленно сказала, - Как я могу спасти?

Хун Мама стиснула зубы и сказала:

— Эта баба Лю коварна и двулична. Она - служанка, но не соблюдает свой долг, и неважно, под чьим началом она работает, она может рассказать все о своем хозяине, пока посторонние дают ей деньги. Наследная принцесса, та такая бесстыжая особа, как Вы можете доверять ее словам? Если наследная принцесса не верит мне, эта служанка может доказать это!

— Ей кто-то дал деньги, и она без утайки все рассказала.

Чу Цзинь Яо внезапно посмотрела на Хун Мама, и ее глаза заострились.

— Что она сказала?

Хун Мама умолкла, и через долгое время, заикаясь, сказала:

— Когда наследная принцесса впервые вошла во дворец, императрица послала кое-кого спросить о темпераменте и предпочтениях наследной принцессы, но кроме того раза, с тех пор ничего не было.

Чу Цзинь Яо ничего не сказала, она просто молча смотрела на Хун Мама, заставляя ее потеть. Не смея быть беспечной, Хун Мама поспешно присела всем телом на землю и с трепетом сказала:

— Наследная принцесса милосердна, в тот раз Няннян хотела узнать о нраве наследной принцессы, эта служанка сказала только, что у наследной принцессы мягкий и нежный характер и с ней легко ладить. А Лю Мама сказала только, что у наследной принцессы щедрое приданое. Остального эта служанка не сказала.

— Не сказала, - Чу Цзинь Яо холодно улыбнулась, - Дело в том, что у тебя не было возможности сказать, верно?

— Наследная принцесса, смилуйтесь! - Хун Мама стояла на коленях на земле, всхлипывая и плача, - В это время кто-то из дворца Куньнин подошел и спросил, поэтому эта служанка не посмела ничего не сказать. Более того, когда представляют новую невесту, ее родственники всегда посылают кого-нибудь поинтересоваться темпераментом и предпочтениями новой невесты, чтобы впоследствии они могли поладить. Императрица хотела узнать, что за человек наследная принцесса из своего сердца матери.

— Хех, ты все еще пытаешься одурачить меня подобными разговорами, - голос Чу Цзинь Яо резко стал суровым, и она сказала: - Отправьте ее обратно и передайте в Департамент Чжан Синь, чтобы ее забили до смерти. Кстати, чтобы она больше не разглашала новости о Восточном дворце «по доброте душевной», отравите ее голос до немого.

— Наследная принцесса!

Хун Мама в ужасе вырвалась из рук слуги, который держал ее, и на коленях подползла к Чу Цзинь Яо, желая стянуть одежду Чу Цзинь Яо, но не смея этого сделать, поэтому она могла лишь тщетно хвататься за угол ее юбки.

— Наследная принцесса, эта служанка знает, что она не права, эта старая рабыня никогда больше не посмеет! Если кто-то спросит меня в следующий раз, кто бы это ни был, я никогда не осмелюсь раскрыть что-либо о наследной принцессе.

Чу Цзинь Яо проигнорировала Хун Мама, которая хваталась за уголки ее юбки, и вместо этого взяла свой чай и смочила горло. Казалось, что чай был немного горячим, поэтому Чу Цзинь Яо подняла крышку и дважды дунула на него, не делая глотка, а медленно растирая узоры на фарфоровой чашке.

В этой тишине Хун Мама постепенно поняла. Ее горло, казалось, было чем-то перекрыто:

— Наследная принцесса, Вы...

— Хун Мама, с тех пор как я вошла во дворец, я никогда не выделялась и не дружила с дворцовыми наложницами. Я просто хочу прожить свою жизнь в мире и спокойствии, ты понимаешь?

Хун Мама слушая, поняла, что Чу Цзинь Яо просит ее следовать этому изречению и передать его людям на стороне императрицы.

Если бы это... было обнаружено императрицей, разве Хун Мама не попросила бы о собственной смерти?

Пока Хун Мама колебалась, Чу Цзинь Яо продолжила:

— Но я не буду использовать Мама просто так. Ты долгое время была рядом со мной, в этом нет никакой заслуги, но есть и тяжелая работа. Еще через два года, когда придет время сестрам резиденции маркиза Чан Син говорить о замужестве, не согласишься ли ты покинуть дворец и отправиться в резиденцию маркиза, чтобы научить их правилам? Если Мама не хочет, то я не могу ее заставить, у меня есть приданое-поместье за городом, Мама может поехать туда на пенсию.

— Наследная принцесса…

— Мама была во дворце с четырнадцати лет, теперь уже почти тридцать лет, я думаю. Я просто не знаю, захочет ли Мама выйти за пределы дворца и жить обычной жизнью.

Как только дворцовая служанка входит в ворота дворца, ей всю жизнь не разрешается выходить, разве что после смерти. Но были и очень немногие, которых няннян ценила и в качестве награды отправляла в девичий дом, чтобы они служили Мама-управляющими для юных барышень. Хоть и это называется воспитанием юных девиц, на самом деле они уходят на покой. Ведь люди во дворце повидали многое, и когда у молодой девушки за пределами дворца появляется такая Мама, какую не зачислить в помощницы, а позже отправиться в семью мужа, чтобы удостоиться почестей. Более того, Чу Цзинь Яо также сказала, что если Хун Мама не хочет покидать дворец и входить в дом, то она может отправиться на окраину деревни и отныне жить жизнью обычной крестьянки.

Хун Мама была ошеломлена в течение долгого времени, но в конце концов не устояла перед искушением свободы. Она глубоко опустилась на колени, положила руку на лоб и поклонилась Чу Цзинь Яо.

— Благодарю, наследная принцесса, за Ваше сострадание. Наследная принцесса добродетельна, отгораживаясь от житейских бурь, не склонная к светской жизни, такая натура будет благословением для семьи ее мужа, в какую бы семью она ни вошла.

— Хорошо, что Мама понимает, - Чу Цзинь Яо отложила чай и слегка повысила голос, - Дин Сян, отведи Хун Мама причесаться и переодеться.

Хун Мама встала в страхе и трепете, она сделала два шага, а затем внезапно остановилась.

— Наследная принцесса, а как же Лю Мама?

— Лю Мама продавала предметы из дворца и ложно обвиняла своих коллег по дворцу, вызывая беспорядки во дворце. Что скажет Хун Мама?

— Это естественно.

Хун Мама поклонилась в ответ. На этот раз она обидела Лю Мама безжалостно, и чтобы бешеная собака не укусила в ответ, конечно, пришлось забить ее палкой до смерти, пока еще можно было. Кроме того, если в будущем Хун Мама захочет обмануть кого-то на стороне императрицы, то, чтобы не раскрыть себя, она не сможет допустить существования другого человека.

Когда все удалились, Лин Лун подошла, чтобы передать сообщение Чу Цзинь Яо.

— Наследная принцесса, Лю Мама была послана, также были получены известия из департамента Чжан Синь. Только то, что она украла и продала предметы из дворца, не является несправедливостью по отношению к ней.

— Мхм.

— Наследная принцесса, почему бы нам не избавиться от Хун Мама раз и навсегда, пока она у нас в руках?

Лин Лун долго думала над этим вопросом, но не могла его понять, поэтому сегодня она наконец задала его.

— Няннян в эти дни слишком занята приготовлениями к Новому году, чтобы заботиться о нас. Когда она освободится в начале весны и пошлет кого-нибудь встретить ее, и обнаружит, что две Мама, которых она отправила сюда, исчезли, сможет ли она спокойно отнестись к этому? Как насчет того, использовать политику кнута и пряника и подкупить Хун Мама? Хун Мама - из дворца Куньнин, слово от нее полезнее, чем миллион слов от нас самих. Если мы сами поговорим с императрицей, она нам не поверит, но если у нас будет Хун Мама, которая подтвердит, будет намного легче. Мы низкого ранга и не сможем выйти против императрицы, поэтому мы можем только и обманывать. Пусть она не обращает на нас внимания и не высовывается, это лучше, чем ничего.

При мысли об этом сердце Лин Лун заныло.

— Наследная принцесса, Вам пришлось очень тяжело. Вам предстоит не только подчинить себе различные силы в Восточном дворце, но и справиться с трудностями и соблазнами императрицы за его пределами. Новобрачная в другой семье должна быть так осторожна на каждом шагу?

— Говоришь о обо мне как о новобрачной в другой семье?

Чу Цзинь Яо только рассмеялась, тыкнув в лоб Лин Лун, и сказала:

— Наследная принцесса посвящает себя одному до конца жизни, по всей поднебесной, кроме императрицы и вдовствующей императрицы, нет необходимости отдавать честь любой женщине, неужели ты думаешь, что это так просто?

— Служанка  все еще чувствует себя печально, - Лин Лун понизила голос и сказала: — Вы так сильно страдаете, наследная принцесса, а наследный принц никогда не упоминает об этом! Как насчет того, если эта служанка упомянет об этом вскользь в присутствии наследного принца?

— Нет необходимости, - Чу Цзинь Яо улыбнулась и покачала головой, ее глаза, казалось, сияли лучистым светом, и на мгновение Лин Лун выглядела ошарашенной: - Он знает.

— А?

— Он даже знает, что я наставляла слуг, как он может не знать о том, сколько времени мне приходится проводить во дворце Куньнин каждый день? Он просто не говорит.

Лин Лун испытывала сомнения.

— Молодожены наиболее привязчивы. Даже в обычных семьях, когда невестка чувствует недовольство по отношению к свекрови, муж должен испытывать некоторое волнение какое-то время Если молодожены даже не говорят об этом, это доставит неприятности в будущем. Вы наследная принцесса все еще его жена, а наследный принц ничем себя не проявил?

— Он не тот человек, чтобы говорить о таких вещах, - Чу Цзинь Яо была неожиданно уверена, - Он никогда даже не говорит, что хочет сделать сам, ему приходится заставлять людей гадать, - Чу Цзинь Яо сказала со вздохом, - Я не знаю, как у него выработался такой характер.

Лин Лун вздохнула вместе с ней — это нелегкое время для всех во дворце. Чу Цзинь Яо, по крайней мере, приходилось иметь дело только с императрицей, остальные никогда не посмели бы грубить Чу Цзинь Яо. Это, естественно, благодаря накопленным сдерживающим силам наследного принца. Задолго до того, как они вошли во дворец, как удалось выжить наследному принцу, молодому и потерявшему мать?

Чу Цзинь Яо уже собиралась что-то сказать, как вдруг услышала голос снаружи. Она передумала и пошла к двери, встречать Цинь И.

Сегодня было очень сухо и холодно, Чу Цзинь Яо уже до этого стояла на улице одна и хорошо это знала. И Цинь И должен был стоять на площади перед залом Фэнтянь каждый день в суде и должен был быть там до рассвета, мысль об этом просто убивает.

Чу Цзинь Яо пощупала руку Цинь И и нахмурилась.

— Такая холодная.

Она передала накидку дворцовой служанке, протянувшей руку рядом с ней, и плавно вложила свою грелку в руку Цинь И.

Цинь И взял ее за запястье и спросил, приподняв бровь:

— Что ты делаешь?

— У тебя такие холодные руки!

Чу Цзинь Яо недовольно посмотрела на него:

— Просто оставлю ее себе, если не хочешь.

Цинь И отказывался брать грелку, которой пользуются только женщины, несмотря ни на что. Чу Цзинь Яо презирала этого мужчину в душе, но она все равно грела руки Цинь И, испытывая сильную душевную боль.

— Ваше Высочество, ты должен ходить в суд каждый день, это слишком тяжело.

— Таково правило, всем нелегко.

Цинь И, как наследный принц, не мог пропустить ежедневный утренний суд, и все же стоял впереди, даже не прикрываясь от ветра.

Но он, по крайней мере, жил рядом, тогда как другим Дажэн приходится вставать в четвёртую ночную стражу* провести полдня на холоде у дворцовых ворот, прежде чем они смогли войти во дворец. А император сидел на ступенях зала Фэнтянь, и ему было не лучше. Поэтому на утреннем собрании никто не был заинтересован в обсуждении государственных вопросов, так что, скорее всего, они просто перетерпев, поспешно разходились.

*[ 四更 sìgēng — четвёртая ночная стража, время от 1 до 3 часов ночи]

Чу Цзинь Яо и Цинь И сели во внутренней комнате и попросили кого-то поторопиться и заменить горячий чай, в то время как сама она держала пальцы Цинь И и нежно дышала на него.

Было очень приятно каждый день возвращаться из суда и иметь рядом внимательного и заботливого человека. Цинь И молча наблюдал, как Чу Цзинь Яо сосредоточилась на согревании рук, и вдруг взял ладони Чу Цзинь Яо своей другой рукой.

— Что случилось? - Чу Цзинь Яо озадаченно подняла голову.

Цинь И медленно погладил тонкие пальцы Чу Цзинь Яо, вспоминая, что только что доложил доносчик. Чу Цзинь Яо отправилась во дворец Куньнин рано утром, постояла снаружи палочку благовоний и даже не успела войти внутрь, как ее отправила обратно младшая императрица Ци.

Раньше он не испытывал никаких чувств к младшей императрице Ци, которую он считал ограниченной, беспринципной, высокомерной и безмозглой, и не испытывал никаких эмоций, кроме отвращения.

Но теперь младшей императрице Ци удалось вызвать у него отвращение.

_______________

Автору есть что сказать: На съёмочной площадке суда

На кадрах:

Министры кабинета были бодры и мудры, император - недосягаем, наследный принц - величав и усерден, а остальные министры сосредоточились на политических дискуссиях.

На самом деле:

Император про себя: сижу чуток выше на сквозняке…

Премьер-министр: здесь кто-то жестоко обращается с пожилыми людьми

Императорский наследный принц: Серьезно, так или иначе окончательное решение издается в зале Вэньхуа или Кабинете министров, зачем мне продуваться здесь?

Другие гражданские и военные министры: Как холодно, почему представляющий доклад трону так  может говорить!

Ревизор по высочайшему повелению*: Мне не холодно, я буду пристально следить и смотреть, какой сукин сын будет недостойно себя вести в высочайшем присутствии! Отпустите меня, мне не холодно!

*[御史 yùshǐ—

1) цензор (эпоха Чжоу)

2) придворный историограф (с эпохи Чжаньго)

3) цензор и личный секретарь императора (с дин. Цинь)

4) ревизор по высочайшему повелению (дин. Мин)]

(Название главы 琴瑟在侧 - в окружении цинь и сэ, что означает супружеское согласие и гармонию)

— Ваше Высочество?

Чу Цзинь Яо заметила, как Цинь И потирает палец и долго молчит, поэтому не удержалась и тихонько позвала.

Цинь И пришел в себя:

— Все в порядке. Почему твои пальцы всегда холодные, неужели недостаточно горячо сжигают подземного дракона?

— Нет, зимой я всегда такая, - Чу Цзинь Яо отдернула руку и провела ею по лицу, и действительно, ощущалась легкая прохлада, - Чу Цзинь Яо сказала, - Кажется, у меня холодное тело, а руки и ноги мерзнут каждый зимний день. Но в этом есть свои преимущества; летом мне комфортнее, чем другим.

Улыбка Цинь И померкла после ее слов:

— Хорошо, ты умеешь экономить деньги дворца на лед. Разве ты не привела в порядок свой кабинет, пойдем, я сегодня принес несколько свёртков, было бы очень хорошо занять твое место.

Переустанавливать кабинет в парадном зале в такое время было бы слишком тревожно. Чу Цзинь Яо тихо улыбнулась и попросила кого-то добавить стул для Цинь И. Когда они только сели, Чу Цзинь Яо была поражена, глядя на свёртки, которые Сяо Линьцзы разложил на столе:

— Ваше Высочество, так можно?

— Почему бы и нет. Эти старые лисы так умны. Было так холодно, что они больше всех хотели поспешить домой. Все равно сейчас время ежегодных отпусков, и никого не волнует, что зал Вэньхуа время от времени несколько дней пустует.

Чу Цзинь Яо тоже вздохнула, прислушиваясь.

— Когда-то давно я думала, что эти чиновники, живущие в императорском города, слишком могущественны, и все государственные дела проходят через их руки, но теперь кажется, что ничья жизнь не легка.

— Ты единственная, кто заботится о других. Кстати, что с тем, о чем я тебе вчера рассказывал?

У Чу Цзинь Яо заболела голова, когда она услышала это. Чу Цзинь Яо была запугана Бао Цин и другими не так давно, — сделала много бесполезной работы впустую, заучивала наизусть набитые множеством сложных текстов, которые она вообще не понимала. Чем больше она думала об этом в последующие дни, тем больше злилась после прокола Цинь И. Ей очень не хотелось быть простофилей, поэтому она настаивала на том, чтобы Цинь И прочитал ей лекцию. Многие из них она уже выучила наизусть, так что если она сдастся, то действительно окажется в пролете, потому она могла бы извлечь из этого максимум пользы и проработать непереваренный материал, чтобы хотя бы обмануть себя, что делает это ради учебы.

Чу Цзинь Яо рано утром отправилась выразить почтение императрице, а после этого приняла Хун Мама, поэтому у нее действительно не было времени пересмотреть то, что Цинь И сказал вчера о долгом государственном правлении. Теперь, когда Цинь И спросил об этом, она виновато моргнула глазами, не решаясь заговорить, и продолжала смотреть на Цинь И такими жалкими глазами.

Впервые в жизни Цинь И беспокоился о чужой домашней работе, и этим человеком была его собственная жена. Теперь, когда его единственная ученица дуется, ведя себя как испорченный ребёнок, достоинство Цинь И как учителя и мужа сразу же ослабело.

— Так получилось, что я должен прочитать свертки, так что ты можешь использовать это время, чтобы сначала пересмотреть.

— Хм, - Чу Цзинь Яо поспешно добавила: - Ты так добр, Ваше Высочество.

Увидев, что она успешно прошла испытание, Чу Цзинь Яо поспешно открыла книгу, чтобы просмотреть ее. Вспомнив, как Цинь И говорил вчера, она переписала весь текст книги и его значение.

Цинь И сидел напротив Чу Цзинь Яо, наконец-то открыв официальные дела, привезенные из утреннего собрания и медленно их утверждая. Хотя никто из них не разговаривал, атмосфера в комнате была необычайно теплой. Цинь И постоянно размышлял некоторое время, когда открывал свертки, а когда принимал решение, опускал кисть, парящими движениями быстро писал на свертках свое одобрение, его почерк был воздушным и изысканным, нисколько неаккуратным.

Цинь И исписал семь или восемь свёртков подряд и постепенно немного устал от этого. Он встал и перешел на другую сторону, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо.

В отличие от него, Чу Цзинь Яо вела себя гораздо более образцово. Она тщательно выписывала каждый штрих, и хотя ее запястье и дух были несколько подавлены после столь долгого времени, она отказывалась останавливаться, не достигнув желаемого эффекта.

Цинь И наблюдал некоторое время, восхищаясь упорством Чу Цзинь Яо, если бы это был один из его собственных подчиненных, он был бы очень счастлив. Но Чу Цзинь Яо ими не была, и вместо того, чтобы радоваться, Цинь И даже немного расстроился.

— Ты устала так долго писать?

— Немного, - Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула и сказала: - Подожди еще немного, я закончу эту страницу.

Цинь И наблюдал за происходящим с минуту и не мог не наклониться, его правая рука обошла плечо Чу Цзинь Яо и нежно взяла ее за руку, пока он вел ее за кистью по бумаге.

— Ты слишком старательна, когда делаешь крючки, следует так.

Солнце тихо падало на двух человек, а в воздухе, казалось, плавала золотая пыль. Эти двое, один строгий и выдающийся, другая изящная и благородная, изначально имели два совершенно противоположных стиля внешности, но теперь, когда их лица накладывались друг на друга, удивительным образом сочетались.

Сяо Линьцзы стоял на страже у двери кабинета, и хотя он специально не заглядывал внутрь, но неизбежно осматривал комнату. Сяо Линьцзы своими глазами видел, как их наследный принц читал наследной принцессе лекцию о значении текстов, а после даже взял наследную принцессу писать, с таким терпением, что тогдашний Тайфу мог бы точно расплакаться, глядя на это. Как сказать, в этот момент Сяо Линьцзы был слеп.

Сяо Линьцзы понизил голос и тихо заговорил с другим приближенным слугой рядом с ним:

— Тебе не показалось, что после великой свадьбы наследный принц улыбается гораздо чаще.

Очевидно, другой приближенный слуга чувствовал то же самое, — каким человеком был наследный принц двумя годами ранее, нет никого, кто бы не знал о его славном имени в Запретном городе. Он был рожден в почётном положении, и именно его держали на ладони внутренний дворец и династия. Цинь И был просто рожден быть властным и высокомерным. В столице много заносчивых и озорных мальчишек, но как только они слышат слово «наследный принц», им всем приходится отступать. Кто бы мог подумать, что два или три года спустя у наследного принца хватит терпения и заботы, чтобы научить человека писать?

Хотя Сяо Линьцзы и цокал языком, внутренне он был искренне рад за наследного принца. Он был с наследным принцем в течение небольшого количества лет, и к тому времени, когда он встретился с Восточным дворцом, Цинь И был коронован наследным принцем и развил холодный и нетерпеливый темперамент. Годы лишений и опасностей не обошлись без трудностей и опасных для жизни моментов, и нельзя сказать, что ни одна женщина никогда не просила наследного принца о милости, желая забраться в большую лодку Восточного дворца, но Цинь И всегда был бесстрастен и равнодушен. Ранняя смерть императрицы Вэнь Сяо и двойное предательство отца и тети нанесли Цинь И слишком большой ущерб. Этот эффект не ощущался до тех пор, пока Цинь И не стал достаточно взрослым и сильным, но он все еще не мог избавиться от него.

По словам Тан Синь И, с тех пор как императрица Вэнь Сяо их покинула, наследный принц редко с кем разговаривал нормально. Премьер-министр и Тайфу (наставник) старались следить за учебой Цинь И, опасаясь, что он вырастет испорченным, но где уж им говорить с Цинь И о холоде и жаре и заботиться о психологическом состоянии юного принца? Напротив, разумный, холодный и неумолимый наследник — это то, что они хотели бы видеть.

Сяо Линьцзы также чувствовал, что наследный принц был грозным наследником престола и будет компетентным монархом в будущем, но его положение как последователя, приближенного к наследному принцу, отличалось от положения придворных снаружи. Теперь, когда наследная принцесса здесь, он может говорить с наследным принцем о «сплетнях», которые не имеют отношения к политике, и беспокоится о благополучии наследного принца, что хорошо.

Снаружи снег еще не растаял, и воздух сырой и холодный, а во дворце, отделенном завесой, изящные курильницы в форме сказочного льва выдыхали благоухание, а пятипанельная дворцовая ширма богата и изысканна, — целый мир, отличный от холодной зимы за окном. Цинь И взял Чу Цзинь Яо за руку и повел ее писать на бумаге, штрих за штрихом, и сердце Чу Цзинь Яо внезапно обрело спокойствие.

У меня есть почётный гость,

Я играю на гу и сэ,

Меня окружают цинь и сэ,

Нет ничего более мирного.

[ни разу не писала стихотворения]

Стихотворение, которое раньше казалось абстрактным, внезапно обретает образ.

В кабинете Чу Цзинь Яо закончила писать страницу крупными буквами «с помощью» Цинь И, и очень радостно закончила дневной урок. Она собрала все свои вещи и, подперев подбородок рукой, наблюдала за тем, как Цинь И занимается своими делами, разговаривая с ним в непринужденной манере.

После того, как Чу Цзинь Яо проболтала некоторое время, она вдруг вспомнила, что она еще не рассказала Цинь И о подозреваемой в беременности наложнице. Чу Цзинь Яо облокотилась на стол и тихонько потянула Цинь И за рукав.

— Ваше Высочество, у меня к тебе важное дело.

Цинь И только мягко рассмеялся на это, очевидно, не воспринимая это так называемое «важное дело» всерьез. В прошлом он всегда был чрезвычайно серьезен в решении придворных дел, и ни его приближённей, ни его советник не осмеливались беспокоить его, когда видели, что он пишет, но сегодня появилась Чу Цзинь Яо, которая время от времени отвлекала его. Но, как ни странно, это чувство было совсем не плохим.

Что касается важности дел, упомянутом Чу Цзинь Яо, то Цинь И не слишком беспокоился об этом. Намереваясь подразнить Чу Цзинь Яо, он спросил:

— Что же?

Чу Цзинь Яо понижая голос все ниже и ниже, огляделась вокруг, чтобы убедиться, что вокруг действительно никого нет, и прошептала:

— Рядом с наложницей Хуэй есть дворцовая служанка, получившая святую милость, но не была возведена в ранг. Я подозреваю, что она может быть беременна.

Кончик кисти Цинь И не мог не сделать паузу, когда он поднял голову и посмотрел на Чу Цзинь Яо.

Когда Чу Цзинь Яо встретилась взглядом с Цинь И, она поняла, что дело серьезное, и ее лицо стало торжественным.

— Дворцовая служанка, с которой я случайно столкнулась, когда выходила в день поднесения пищу императрице, отреагировала особенно остро и подсознательно защищала свой маленький живот. Я попросила дворцовую прислугу внимательно следить за ней в последние несколько дней и обнаружила, что она действительно ведет себя подозрительно, почти намеренно избегает общения со всеми и выглядит очень испуганной. Я только что прибыла, и все во дворце знают мою сопровождающую служанку, так что я не смею слишком часто контактировать с ней, поэтому могу лишь прощупывать тут.

Цинь И уже отложил кисть, его глаза были слегка опущены, когда он размышлял над этим вопросом. Чу Цзинь Яо не беспокоилась и спокойно ждала.

Если эта дворцовая служанка действительно была беременна семенем дракона, это должно было быть большой радостью, так почему же она дрожала весь день? Более того, глядя на то, как она избегала всего, не решаясь сообщить об этом другим, все больше и больше можно было сделать вывод — дело не совсем чисто.

С тех пор как младшая императрица Ци вошла во дворец, женщинам во дворце, за исключением самой младшей императрицы Ци, было трудно зачать ребенка, а если и удавалось, то роды не проходили благополучно. Испуганное выражение лица дворцовой служанки могло быть вызвано этим.

Цинь И задумался на мгновение, остановил Чу Цзинь Яо и спросил низким голосом:

— Знаешь ли ты, почему самому старшему ребенку во дворце уже двенадцать (?) лет, в то время как между двумя другими императорскими братьями и мной всего один или два года разницы, даже Цинь Шу и еще несколько детей не слишком далеки друг от друга?

Чу Цзинь Яо догадывалась, но не решалась сказать. Она покачала головой:

— Я не знаю.

Цинь И обнял Чу Цзинь Яо, его пальцы ритмично постукивали по столу. Чу Цзинь Яо знала, что он о чем-то задумался, поэтому спокойно промолчала. Через некоторое время Цинь И сказал:

— Не волнуйся по этому поводу, твоя собственная безопасность превыше всего. Я организую, чтобы кто-нибудь проверил подлинность и подоплеки этой дворцовой служанки. Если на этот раз это правда, то сейчас самое время это сделать.

Самое время? Самое время для чего? Руки Чу Цзинь Яо были холодными, но, несмотря ни на что, она была на стороне Цинь И. Пока Цинь И размышлял, а Чу Цзинь Яо не отвечала, атмосфера в комнате была несколько застойной, когда снаружи кабинета внезапно раздался нарочито громкий голос Сяо Линьцзы:

— Наследный принц, наследная принцесса, обед готов.

— Давай сначала поедим.

Цинь И поднял Чу Цзинь Яо, и они вместе пошли во внешнюю комнату, чтобы поесть. Закончив обед, они вернулись во внутреннюю комнату, отдохнуть. Цинь И и Чу Цзинь Яо сели друг напротив друга на диване, а Эр Сюэ вошла в комнату, чтобы сменить чай.

Эр Сюэ все время держала голову опущенной, двигаясь ловко и бесшумно. Цинь И слушал Чу Цзинь Яо, и когда он увидел вошедшую Эр Сюэ, его взгляд пытливо упал на нее без определенного гнева или радости.

Чу Цзинь Яо мгновенно насторожилась, ведь Эр Сюэ была красива и умна, и после долгих лет скитаний по дворцу она не слилась с нижним слоем дворца, а наоборот, отшлифовала в себе чувство жесткости. Такая женщина должна быть очень приятной для мужчин, и раньше, когда Чу Цзинь Яо усердно отрабатывала правила, Цинь И говорил, что ценит такую твердость. Может ли быть так, что Цинь И нравились женщины такого типа?

Эр Сюэ поклонилась и удалилась, а Цинь И все еще выглядел задумчивым. Чу Цзинь Яо была недовольна и, не утруждая себя грубостью, пересекла стол и протянула руку, чтобы загородить глаза Цинь И:

— Не смотри!

Цинь И не зная плакать ему или смеяться, отдернул ее руку и беспомощно посмотрел на нее.

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо издала «хмык» и отвернулась, угрюмо сказав:

— Ничего.

Это «ничего» было настолько кислым, что почти вылилось наружу, как же оно могло быть действительно ничем?

Цинь И в душе рассмеялся и протянул руку, чтобы потрогать ухо Чу Цзинь Яо.

— Что случилось?

Когда Чу Цзинь Яо ничего не сказала, улыбка в глазах Цинь И усилилась, он обернулся и мягко обвел взглядом подчиненных, служащих в комнате:

— Спускайтесь.

Как могли дворцовые служители, находившиеся в комнате, не прочитать его, и, конечно, сразу же склонили головы и удалились. Когда людей не осталось, Цинь И встал и подошел к Чу Цзинь Яо, наклонился, чтобы взять Чу Цзинь Яо за подбородок, его тон был полон смеха:

— Ну-ка, наследная принцесса, подними голову и дай мне взглянуть, что с тобой.

Цинь И надавил большим пальцем на челюсть Чу Цзинь Яо, этот жест настолько фриволен, насколько это вообще возможно, как легкомысленный молодой господин пристает к женщине из хорошей семьи. Чу Цзинь Яо с силой уклонилась назад, но не вырвалась. Она гневно подняла голову и посмотрела на Цинь И.

— У кого ты этому научился, распущенный!

Цинь И обнаружил, что Чу Цзинь Яо выругалась, повторяя всего несколько фраз. Как и сейчас, было видно, что она выглядит разъяренной, ее глаза были круглыми и широкими, а взгляд влажным, как у травоядного, чью территорию нарушили. Но даже тогда она только гневно глядя, ругалась.

— Ты распущенный!

После того, как Чу Цзинь Яо закончила ругать человека с чувством собственного превосходства, она увидела, как Цинь И начал смеяться. Сначала его глаза засветились ослепительным светом, заставляя людей не смело смотреть на него, а затем на его губах появилась улыбка. От этого действия все его лицо стало живым.

Когда он холодно смотрит на человека, его поза подобна снегу горы и луне одинокой реки, явно высокомерная, но не вызывающая отвращения, как будто этот человек рожден, чтобы стоять выше всех других существ. Впечатление Чу Цзинь Яо о Цинь И всегда было таким, но только после замужества она поняла, что Цинь И тоже может улыбаться, даже если улыбка все еще несет в себе насмешку и цинизм, но когда он слегка улыбался, убийственная сила его внешности явно менялась в геометрической прогрессии. В обычные дни Чу Цзинь Яо, естественно, находила улыбку Цинь И приятной для глаз, но сейчас она была рассержена, а Цинь И все еще улыбался, что приводило в ярость.

— И ты смеешься!

— Ладно, я не смеюсь.

Хотя Цинь И сказал это, смех в его глазах ничуть не ослабел. Разъярённый вид Чу Цзинь Яо был слишком милым, и тем сильнее он щекотал дурную сторону Цинь И.

Цинь И потянулся потрепать волосы Чу Цзинь Яо, пока не привел в беспорядок ее аккуратную и достойную прическу, и только тогда он почувствовал себя более комфортно. Видя, что Чу Цзинь Яо все еще напряжена, Цинь И выдернул заколку из ее волос и установил ее в удобное для нее положение, медленно произнося слова:

— Когда я смотрел на эту дворцовую служанку, просто хотел узнать, чем именно занималась наследная принцесса в эти дни. О чем ты думаешь?

Чу Цзинь Яо знала, что не может скрыть свои движения от Цинь И. Чу Цзинь Яо была немного искушена, он знал ее вещи как свои пять пальцев, но если бы Цинь И делал что-то снаружи, она несомненно была бы предана.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Они красавицы, подаренные тебе императрицей, где уж мне что-то делать.

Цинь И рассмеялся, слегка ущипнула за нос и сказал:

— Валишь с больной головы на здоровую, и перечишь мне жестко, - Цинь И сделал паузу и вдруг сказал как бы намекая: — Если ты уравновешиваешь власть во внутреннем дворце и идешь напролом, почему бы тебе не изменить свои методы?

Например, убедить его выйти и отослать четырех дворцовых служанок. Это может быть просто и без хлопот, и никаких проблем не возникнет.

Услышав это, Чу Цзинь Яо намеренно бросила изящный и выразительный взгляд назад.

— Неужели Его Высочество наследный принц такой беспринципный человек?

— Не обязательно, - Цинь И также улыбнулся и посмотрел на нее: — Ты можешь попробовать.

Чу Цзинь Яо не могла перестать улыбаться.

— Ваше Высочество, ты наследный принц, основа страны, не будь таким!

Цинь И был также весел, он провел пальцами по волосам Чу Цзинь Яо, хотя его сердце было любящим, все же имело оттенки сожаления.

— Все еще хочешь сделать это сама?

— Мм, - Чу Цзинь Яо ответила низким голосом: - Я не могу всегда полагаться на тебя.

У Цинь И было большое искушение сказать, что это не так, что он ее муж и заслуживает того, чтобы полагаться на него до конца своих дней. Но Цинь И также понимал угрызения совести Чу Цзинь Яо, один или два раза она может положиться на Цинь И, чтобы все исправить, но как быть потом? В конце концов, Цинь И не мог постоянно находиться во внутреннем дворце, всегда были моменты, которые он не мог видеть, и это был самый разумный способ для Чу Цзинь Яо попробовать свои силы и научиться закрепиться во внутреннем дворце.

— Единственный способ становления личности — это самостоятельность.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Ваше Высочество, это то, чему ты научил меня в резиденции маркиза Чан Син.

— Верно, - Цинь И почему-то захотелось вздохнуть, рассуждать было одно, а на деле получилось совсем другое. Цинь И резко вздохнул и сказал, - Я жалею, что научил тебя этому.

— Почему?

Потому что он не ожидал, что Чу Цзинь Яо в итоге станет его женой, он учил и учил, чтобы откосить от себя.

Но Цинь И не выложил свои истинные мысли,, а намеренно сказал:

— Наверное, потому что ты слишком глупа.

Чу Цзинь Яо с радостью ждала следующих слов, но когда она услышала эти слова, то сразу же раздражилась и обернулась, чтобы ударить его кулаком:

— Что ты сказал!

Цинь И мог держать оба кулака Чу Цзинь Яо одной рукой, улыбаясь, он позволял Чу Цзинь Яо выпустить свой гнев, и Чу Цзинь Яо также была очень размеренной в своих ударах. Эта точка силы, ударившая его, была подобна капризу.

Когда им обоим надоело устраивать сцену, в основном потому, что Чу Цзинь Яо устала, они тихонько прижались друг к другу и отдыхали. Чу Цзинь Яо ненадолго задумалась и спросила низким голосом.

— Ваше Высочество, ты знаешь все, что я делала за последние дни?

— Очевидно.

— И разве я опозорила тебя как ученица?

— Нет, - Цинь И не мог не смягчить свой тон и сказал низким голосом: — Ты очень хорошо справилась.

Чу Цзинь Яо также знала, что в этом есть немного насмешки, но она не хотела обращать внимания на это, вместо этого она держала руку Цинь И и смотрела на него ясным взглядом.

— Ваше Высочество, я обязательно вырасту в ту наследную принцессу, которая сможет сравниться с тобой.

— Хорошо, - Цинь И посмотрел в глаза Чу Цзинь Яо, почти попав в ловушку этого великолепного ореола света: - Я подожду.

22-й год правления Цзяньсина постепенно подходил к концу, и по мере приближения Нового года атмосфера во дворце становилась все более веселой.

Начиная с 28 числа, главный секретарь больше не представлял дела, а основные официальные учреждения старались отложить официальные дела как можно дальше. На 30-й день года перед дворцом Цяньцин был воздвигнут высокий аошаньский фонарный* шатер, и евнухи и дворцовые служанки встречали и приветствовали друг друга, все в новых одеждах, охваченные радостным волнением, с улыбками на лицах.

*[鳌山 áoshān — 1) Аошань (миф. гористый остров на спине гигантской черепахи). Здесь же фонарь, по форме похожий на гору Аошань]

Сегодня канун Нового года, поэтому Чу Цзинь Яо переоделась в ярко-красную узорчатую зимнюю куртку, под которой была юбка Мамянь из позолоченной ткани, а украшения для волос были заменены на полный набор золотых головных уборов с рубинами. Чу Цзинь Яо редко просила дворцовый персонал наносить на нее тяжелый макияж, у нее уже были темные волосы и снежная кожа, красные губы и белые зубы, цветовой конфликт был очень очевиден. После нанесения грандиозного макияжа, у девушки в бронзовом зеркале были черные брови и изысканные губы, контраст между темными волосами и красными губами и фарфорово-белой кожей был все более очевиден. Длинные волосы Чу Цзинь Яо были закручены и уложены на затылке, на висках они были похожи на облака, а в волосах проступали золотые и нефритовые цвета. Дабы шумный гость не заглушал хозяина, Чу Цзинь Яо обычно наносила легкий макияж, за исключением дня свадебного паломничества. Однако сегодня был большой праздник, и все наложницы во внутреннем дворце будут сильно накрашены, поэтому будет неважно, если она переборщит. Чу Цзинь Яо не могла потерять лицо для Восточного дворца, поэтому она позволила дворцовым служащим одеться.

Когда последняя заколка была вставлена, несколько придворных девиц, расчесывавших волосы, искренне воскликнули:

— Наследная принцесса сегодня такая красивая.

— Что значит только сегодня красивая.

Цзе Гэн была быстроговорлива и любила пользоваться словами, она подняла бронзовое зеркало и посветила им сзади, чтобы Чу Цзинь Яо увидела пучок волос на ее затылке.

— Наша наследная принцесса каждый день выглядит лучше всех, не так ли, наследная принцесса?

Чу Цзинь Яо забавлялась, Лин Лун стояла в стороне, услышав это, подошла и слегка похлопала Цзе Гэн.

— Ты единственная, кто может так говорить и угождать наследной принцессе.

— Так оно и есть, эта служанка просто говорит правду. Наследная принцесса, Вы должны правильно оценить слова этой служанки!

— Неважно, - Чу Цзинь Яо улыбнулась и остановила их, — Вы усердно служили целый год, все будете вознаграждены позже.

При этом дворцовые служанки в комнате становились все более и более радостными и в унисон поклонились Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо поправляя волосы, встала, и сказала:

— Пойдемте, пора идти и выразить почтение императрице, невежливо опаздывать.

Дворец Куньнин весь был разукрашен к празднику, а Чу Цзинь Яо вела толпу, дабы достойно приветствовать младшую императрицу Ци.

— Приветствую императрицу няннян, полного счастья няннян.

Младшая императрица Ци тоже была сегодня нарядно одета, глаза и брови заострены, а красота поражала. Когда она увидела Чу Цзинь Яо, ее глаза сузились, она провела взглядом по ней, а затем медленно попросила Чу Цзинь Яо встать.

— Наследная принцесса, вставай.

К этому времени императрица закончила встречаться с наложницами, пришедшими выразить свое почтение, и перешла в более уютный задний зал. Чу Цзинь Яо была невесткой и, как принцесса и остальные, принадлежала к царствующей семье, поэтому, естественно, воззвание проходило в заднем зале, где и вся семья. Все остальные были наложницами, и их статус был несопоставим, поэтому, естественно, эти две группы людей не выражали свое почтение в одном и том же месте.

В настоящее время во внутреннем зале младшей императрицы Ци могут находиться все те, кто окружает младшую императрицу Ци, потому что сегодня канун Нового года, и супруга Ли и супруга Шу, две наложницы высокого ранга, тоже присутствовали. Когда Чу Цзинь Яо поприветствовала младшую императрицу Ци, все остальные, кроме младшей императрицы Ци, встали и уклонились от этого приветствия. Когда Чу Цзинь Яо позвали, эти наложницы снова вышли вперед, чтобы поприветствовать Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса.

Чу Цзинь Яо ответила полуприветствием, отводя глаза. Согласно правилам этикета, Чу Цзинь Яо была членом императорской семьи первого ранга, более почетной, чем все наложницы во внутреннем дворце. Однако это женщины императора, а не шуму*, и Чу Цзинь Яо не стала бы принимать приветствия этих наложниц в наглой манере.

*[庶母 shùmǔ — мать - младшая (второстепенная) жена отца (в устах детей, старшей, главной жены)]

Когда ее снова усадили согласно ее ранга, супруга Шу посмотрела на Чу Цзинь Яо и улыбнулась:

— Наследная принцесса и без того красавица, которую трудно превзойти, а после того, как она сегодня нарядилась, ее осанка стала еще более выдающейся.

Чем красивее женщина, тем больше она ненавидит, когда ей делают комплименты по поводу ее красоты, что совсем не обязательно хорошо в таком людном месте. Чу Цзинь Яо взглянула на супруга Шу и с улыбкой сказала:

— Супруга Шу няннян, Вы мне льстите. Я всего лишь слегка напудрена, подражая нахмурившейся красавице*, я не так хороша, как императрица. Императрица - мать нации, и ее благосклонность никогда не ослабевала. Она по-прежнему выглядит как молодая девушка двадцати восьми лет.

*[东施效颦 dōngshīxiàopín — подражать нахмурившейся красавице (обезьянничать; по легенде из «Чжуан-цзы»: женщина уродливой внешности 东施 Дун-ши нахмурилась, чтобы придать своему лицу очарование опечаленной красавицы 西施 Си-ши, но вызвала лишь отвращение и испуг соседей)]

Эта тема была поднята перед младшей императрицей Ци, находящиеся в комнате естественно согласились, младшая императрица Ци поддержала с приятной улыбкой, затем проигнорировала слова супруги Шу.

После неудачного удара, супруга Шу взглянула на Чу Цзинь Яо и тоже поджала губы, больше не продолжая атаковать. Чу Цзинь Яо была моложе и красивее младшей императрицы Ци, а мужчина, за которого она вышла замуж, был принцем Восточного дворца. Даже если Чу Цзинь Яо сможет вводить в заблуждение императрицу Ци один раз, что уж говорить о десяти или двадцати? Она могла медленно и постепенно вбивать гвозди в сердце младшей императрицы Ци, она не верила, что младшая императрица Ци может продолжать обманывать себя и других.

Все собравшиеся повернулись, чтобы похвалить императрицу, и после того, как Чу Цзинь Яо сказала это, она отказалась говорить что-либо еще. Чем больше она говорила, тем больше ошибок допускала. Кроме того, она была супругой наследного принца, поэтому не стоит быть слишком холодной или слишком льстивой по отношению к императрице, она должна была быть все более и более осторожной.

Чу Цзинь Яо воспользовалась шушуканьем толпы, и пара глаз безмолвно пронеслась над присутствующими. Супруга Шу сидела напротив императрицы, ее манеры были нежными и достойными, она говорила тихо и медленно,  выглядела добродетельной и мудрой. Однако столь мирно выглядящая супруга неоднократно провоцировала отношения между Чу Цзинь Яо и императрицей. В центре внимания супруги Шу была самая запретная часть Чу Цзинь Яо — ее внешность.

Отношения между Чу Цзинь Яо и младшей императрицей Ци были уже сложными. Чу Цзинь Яо не могла тягаться с младшей императрицей Ци, но ради лица Восточного дворца она не могла и сильно отступить. Чу Цзинь Яо прикладывала все усилия, чтобы сохранить это хрупкое равновесие, в то время как супруга Шу время от времени вынуждена поднажать. Если бы это был любой другой аспект, Чу Цзинь Яо все еще могла бы намеренно скромничать, но супруга Шу придирчива к ее внешности и возрасту, и она была действительно опытна и безжалостна, попадая в точку.

Женщины весьма ужасно завистливы, особенно ужасна младшая императрица Ци. Делая это, острие копья супруги Шу было направлено на императрицу или на наследного принца?

Чу Цзинь Яо вздрогнула, когда подумала об этом. Супруга Шу была самой старшей во дворце, о ее статусе можно было судить по титулу «Шу*», не говоря уже о том, что супруга Шу также была приемной матерью второго принца.

*[淑 shū — чистый, целомудренный; добродетельный, высоких моральных качеств (обычно о женщине)]

Второй принц был сыном дворцовой служанки, и после смерти матери его супруга Шу привела во дворец на воспитание. Что касается того, кем была родная мать Второго принца, почему она умерла и отчего, то об этом уже давно никто не говорил.

Второму принцу нужна авторитетная и влиятельная приемная мать, а супруге Шу - сын, на которого можно опереться, - беспроигрышная ситуация.

Самое главное, что второй принц был всего на два года младше Цинь И и находился в брачном возрасте. Прежде чем он женится, ему пожалуют титул «Ван», а после титулования наступит время стать вассалом.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула, подумав об этом: императрица была врагом всех женщин во внутреннем дворце, а наследный принц, вероятно, врагом всех принцев. Не только у младшей императрицы Ци есть замысел, даже супруга Шу не желает оставаться в тени.

Мысли Чу Цзинь Яо кружились в голове, и ее поведение стало более осторожным. Большую часть времени она молчала, лишь сохраняя улыбку на лице и слегка кивая в знак приветствия, когда кто-то встречался с ней взглядом. Несмотря на это, дух Чу Цзинь Яо был напряжен. Сегодня был канун Нового года, и в этот день в предыдущие годы и маркиз Чан Син, и семья Су откладывали свои дела и собирались вместе для семейной беседы. Однако сейчас обстановка вокруг Чу Цзинь Яо были намного изысканнее, и люди, с которыми ей пришлось столкнуться, тоже были намного ярче, но у Чу Цзинь Яо не было ни малейшего ощущения, что она собирается праздновать Новый год.

Принцессы прибывали одна за другой, и внутренний дворец действительно был полон женщин. Во дворце царила круговерть разговоров и смеха, когда евнухи вдруг запели снаружи:

— Его Величество прибыл. Его Императорское Высочество наследный принц прибыл, второй принц и третий принц прибыли.

Все женщины, находившиеся в комнате, в унисон воскликнули:

— Его Величество здесь?

Утренний суд, невзирая на жару и холод, ветер и мороз, наконец-то смог остановиться на три дня под Новый год. Император был вынужден посещать суд более 20 лет и почти никогда не высыпался, но сегодня он, наконец, получил короткий перерыв в работе суда, что было душераздирающе и трогательно. Сегодня последний утренний суд 22-го года Цзяньсина, придворные очень благоразумно не стали слишком задерживаться, а разошлись рано. Император был счастлив и помнил, что сегодня день воссоединения семьи, поэтому он тоже хотел насладиться радостью семейной жизни. От евнухов он узнал, что все супруги, принцессы и наследная принцесса находятся у императрицы, поэтому император проигнорировал все и немедленно привел трех своих сыновей.

Услышав, что император прибыл в сопровождении наследного принца и двух принцев, юные наложницы были мгновенно обрадованы и растеряны. Они не были женами императора, но он был их единственным мужем, а кто бы не хотел провести новогоднюю ночь со своим супругом. Растеряны потому, что.... император так безрассуден, он пришел бы во дворец Куньнин один, зачем он привел с собой еще и трех принцев? Особенно наследный принц и второй принц, оба из которых недостаточно юны, чтобы можно было избежать разрыва между наложницами и принцами, даже с именем Шуму.

Но младшая императрица Ци не имела таких запретов, и она с радостью встретила императора за пределами дворца и приняла его у себя. После того, как молодые супруги обратились к императору, они склонили головы и спрятались за отгорожлениями, в то время как супруга Шу и императрица, например, не должны были их избегать.

После того, как Чу Цзинь Яо последовала за толпой и поприветствовала императора, она ловко поприветствовала Цинь И:

— Ваше Высочество.

Понятно, что обстановка была все та же, но, увидев Цинь И, люди сразу успокоились.

Цинь И был одет в свою парадную одежду наследного принца, многослойную, демонстрирующую больше власти. Цинь И уже видел Чу Цзинь Яо, но это дворец Куньнин, и здесь повсюду были глаза, поэтому Цинь И не мог быть слишком близко к Чу Цзинь Яо, потому он только и мог холодно кивнуть и жестом попросить Чу Цзинь Яо подойти к нему.

Чу Цзинь Яо естественно последовала за Цинь И в его сторону. Внимание супруги Шу изначально было приковано к императору, и когда ее взор охватила эта сцена, она не могла не почувствовать себя немного кисло и сложно:

— Наследный принц и наследная принцесса — влюбленные пташки, муж запевает — жена подпевает*. Заставляют окружающих завидовать.

*[夫唱妇随 fūchàngfùsuí - обр. о согласии и мире в семье]

Второй принц и третий принц также вышли вперед в это время, поприветствовать Чу Цзинь Яо:

— Старшая невестка.

Чу Цзинь Яо ответила приветствием на приветствие. Наблюдая, как его сыновья и дочери приветствуют друг друга, в сердце императора надолго зародилась волна нежности.

— Хорошо, что у нас такая оживленная атмосфера, пусть второй и третий сыновья скорее возьмут жен. Во дворце людей еще мало.

Сам император не обратил внимания на эти слова, в то время как все остальные показали какие-то едва уловимые выражения. Такие наложницы, как супруга Шу и супруга Ли, у которых не было детей, чувствовали, что император расстроен тем, что они не смогли произвести на свет наследника, младшую императрицу Ци укололи в сердце, и она выглядела неважно, а те несколько сыновей, которые могли претендовать на трон, конечно же, держали голову опущенной.

Чу Цзинь Яо подумала про себя: «у Вас во внутреннем дворце так много наложниц, боюсь, сам император ясно не помнит сколько у него женщин, и этого мало?».

Атмосфера ненадолго застыла, и вскоре красноречивые люди во дворце рассмеялись и оживили сцену.

— Ваше Величество, - супруга Шу мягко улыбнулась: - Если Вы хотите иметь больше детей во внутреннем дворце, это не так просто. Наследная принцесса зашла в дом мужа, к тому же наследный принц испытывает глубокие чувства, разве Восточный дворец скоро не сможет иметь больше детей?

Чу Цзинь Яо было трудно что-либо сказать, все наблюдали за этим, все призывали ее поторопиться и забеременеть, лучше, если родиться мальчик. Но могла ли она это контролировать? Чу Цзинь Яо находилась под большим давлением, но не могла ничего сказать.

Цинь И стоял рядом с Чу Цзинь Яо, и услышав сказанное, он бросил равнодушный взгляд на супругу Шу и промолвил:

— Дети - предопределение судьбы, в этом деле торопиться не стоит. Кроме того, и я, и наследная принцесса молоды, а супруга Шу няннян больше, чем мы, хочет появления дитя в Восточном дворце.

У наследного принца и императора всегда были очень деликатные отношения. Если наследный принц окажется проницательным в политических вопросах и рано родит Ди-сына, ситуация может измениться не в лучшую сторону.

Слова Цинь И попали в точку, и хотя он не сказал об этом прямо, он предупредил супругу Шу чрезвычайно тонким и опасным способом. Лицо супруги Шу побелело, она не посмела больше возвращаться к этой теме.

Чу Цзинь Яо вздохнула с тихим облегчением. Непонятно, была ли это ее иллюзия, но когда Цинь И был рядом, женщины в этом помещении не осмеливались снова поднимать тему о Чу Цзинь Яо, даже если у них были плохие намерения. Просто стоя здесь, Цинь И был даже более эффективен, чем лев в доме.

Император словно не знал о яростной битве внизу, он все еще возбужденно говорил о втором принце:

— Второму принцу через год исполнится восемнадцать, и ему пора жениться на принцесса.

Улыбка младшей императрицы Ци померкла, она же ответила:

— Да, Ваша покорная супруга* позаботится.

*[Чэньце - 臣妾 chénqiè — рабы и наложницы]

Супруга Шу сразу же привлекло слово «жениться», она была приемной матерью второго принца, поэтому, конечно, беспокоилась о будущей жене второго принца. Император пускал все на самотек, он бросил это дело младшей императрице Ци, а затем оставался не у дел. Младшая императрица Ци все еще улыбалась и радостно разговаривала с императором, однако она уже обдумывала дальнейшие действия. Что касается супруги Шу, то она, естественно, осторожно пыталась выяснить, чего хочет император. Когда супруга Ли, бездетная и скрытая за ширмой, услышала это, она закатила глаза от отвращения.

Она не могла не погладить свой живот; она тоже была молода, всего на несколько лет старше наследной принцессы, когда же у нее появится собственный принц?

Император и его наложницы наслаждались небесными удовольствиями, а Цинь И не хотел слушать, поэтому он остался на некоторое время, чтобы забрать Чу Цзинь Яо и попрощаться. Весь внутренний дворец был взбудоражен личным визитом императора во дворец Куньнин, и наложницы стали все больше внимания уделять нарядам. Суета продолжалась до вечернего новогоднего банкета.

Сегодня семейный банкет, помимо наложниц внутреннего дворца и принцесс, император также вызвал во дворец нескольких приближенных министров, правитель со своими подчиненными веселились вместе. Хотя их также оставили во дворце в канун Нового года, несколько дажэн были с красными лицами, и для них явно было делом большой милости присутствовать на семейном банкете императора.

Младшая императрица Ци с многочисленными наложницами императора, болтая и смеясь, наслаждалась банкетом, наблюдая за спектаклем снаружи через унизанный жемчугом занавес. В этот раз Чу Цзинь Яо все также действовала в соответствии с этикетом и сделала шаг, чтобы встать рядом с младшей императрицей Ци, дабы подать свекрови еду.

Только после этого Чу Цзинь Яо села, но всякий раз, когда она оказывалась перед людьми, она отказывалась с кем-либо разговаривать. Младшая императрица Ци могла быть неласковой, но Чу Цзинь Яо должна была создать себе репутацию любящей невестки. Только после возвращения от младшей императрицы Ци у Чу Цзинь Яо хватило духу посмотреть спектакль за жемчужным занавесом.

На сцене пели и танцевали представители департамента искусства*, а поскольку император любил народные и новые развлечения, в течение пиршества было устроено выступление лёгкого жанра. Благодаря разделяющим их жемчужным занавескам наложницы могли слышать речь императора, не нарушая правила внутреннего дворца. На таком банкете Чу Цзинь Яо не собиралась есть. Она выбрала несколько маленьких блюд и пошевелила палочками, что считалось, что она поела. Во дворце Цицин приготовили еще одно блюдо, так что если она действительно хотела что-нибудь съесть, она могла подождать, пока не вернется к себе.

*[教坊 jiàofāng — придворная школа актёров, певцов, музыкантов, гейш]

Все наложницы вокруг нее выглядели одинаково, питаясь более скудно, чем кошка.

Как раз когда Чу Цзинь Яо собиралась отложить палочки, она услышала, как чиновники за унизанным жемчугом занавесом восхваляли императора, они даже коснулись младшей императрицы Ци, называя ее «образцовой матерью нации», «добродетельной» и «тысячелетней мудрой императрицей». Говорили все, что хотели.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула, они посмели хвалить «добродетель» младшей императрицы Ци перед Цинь И и ею, наследной принцессой. Однако дела обстоят именно так, хотя причина, по которой младшая императрица Ци взошла на престол, была позорной, но смеются над беднотой, а не над проституцией*, и тех, кто хочет угодить младшей императрице Ци, гораздо больше, чем тех, кто презирает ее.

*[笑贫不笑娼 xiào pín bù xiào chāng - лучше быть проституткой, чем жить в бедноте]

Естественно, женщины внутри услышали комплименты снаружи, и многие из наложниц рассмеялись и перекликались.

— Да, императрица — великая благодетельница для шести дворцов, и ее слова и действия являются примером для женщин во всем мире. Мы все благословлены тем, что императрица стоит во главе Шести дворцов.

Любой был бы счастлив получить комплимент по такому случаю, не говоря уже о том, что младшая императрица Ци - пышная особа и хотела бы показать себя. Услышав эти слова, императрица Ци лишь мягко улыбнулась и ничего не сказала, но выражение самодовольства на ее лице не могло обмануть.

Чу Цзинь Яо подобающе улыбнулась, не показывая ни малейшего намека на разницу. Остальные заискивающе улыбались, а Вторая принцесса и Третий принц были удостоены этой чести. В тот самый момент, когда строй людей младшей императрицы Ци наслаждался пейзажем, голоса снаружи обернулись и внезапно заговорили о чем-то.

— Императрица хороша во всем, но жаль, что во внутреннем дворце нет детей. За последние десять лет во внутреннем дворце не появилось ни одного нового принца или принцессы, что очень жаль.

Лицо младшей императрицы Ци слегка изменилось, а наложницы, до этого пребывавшие в гармонии, замолкли, словно им наступили на больную ногу.

Императрица заговорила, не слишком довольная:

— Бэньгун делала все возможное, чтобы управлять внутренним дворцом для Его Величества все эти годы, заботясь обо всем: еде, одежде, жилье и средства передвижения. Как можно винить Бэньгун в бесплодий наложниц?

— Я не смею, - человек, говоривший снаружи, опустился на колени, но даже в этом случае он не сдавался: - Просто отсутствие наследника не является признаком большого процветания. Императрица возглавляет женскую половину императорского дворца, поэтому она должна расширять внутренний дворец для Его Величества, дабы дождь и роса распределялись равномерно и царствующий дом выпускал ветви и выбрасывал листья*.

*[开枝散叶 kāizhīsànyè — обр. в знач.: иметь многочисленное потомство; быть плодовитым]

Перед толпой младшая императрица Ци не могло рассердиться, только и могла с каменным лицом сказать:

— Это само собой разумеется, Бэньгун - императрица, так что, естественно, это понимает.

Чу Цзинь Яо внезапно охватило смутное предчувствие, и она неподвижно устремила свой взгляд на Цинь И сквозь мягко колышущийся жемчужный занавес. Цинь И сидел на своем месте, пристально разглядывая узор на кружке вина, казалось, не обращая внимания на то, что говорили снаружи.

Вскоре после слов младшей императрицы Ци, мужчина в зале благоговейно преклонил колени и бил челом императору на троне:

— Поздравляю, Ваше Величество!

Император задался вопросом:

— С чем поздравляешь?

— Только что Ваш подданный был в зале и случайно увидел, как няннян упала в обморок. Ради здоровья няннян верный слуга, набравшись смелости*, померил ей пульс и обнаружил, что у нее счастливый пульс!

*[斗胆 dǒudǎn — жёлчный пузырь величиною с целый ковш, обр. в знач.: великое мужество, безмерная храбрость, безграничная доблесть]

Цинь И слегка поджал губы и улыбнулся, Чу Цзинь Яо тоже почувствовала что-то в своем сердце, и боковым зрением посмотрела на младшую императрицу Ци.

Услышав это, лицо младшей императрицы Ци сразу же потемнело. Что это значит? Почему ей сообщали, что наложница беременна, только после обманной речи? Это намек на то, что она ревнива и недостойна, как императрица!

Банкет в канун Нового года был бурным из-за беременности дворцовой служанки, и толпе было неинтересно наблюдать за последующим банкетом.

Позже младшая императрица Ци чувствовала себя так, словно ее ударили по лицу, и вторую половину вечера выглядела не лучшим образом. Более десяти лет она делала во внутреннем дворце все, что хотела, и давно забыла, что такое быть управляемой и принуждаемой, не говоря уже о том, что сегодня эти собачьи рабы намеренно играли с ней. Если наложница была беременна, они должны были сначала сообщить об этом ей, императрице дворца, а следующим - сообщить императору о положении, которое должно было быть организовано младшей императрицей Ци. Однако они намеренно ударили в лицо на глазах у внутреннего дворца и императора, что это значит? Как она, величественная императрица, может причинить вред этой презренной служанке?

Младшая императрица Ци была просто в ярости.

На новогоднем банкете беременной женщине проверили пульс и чиновники были вне себя от радости, все встали на колени и восклицали:

— Двойное счастье, поздравляем Ваше Величество.

Придворные считали, что это хорошо, но наложницы, возможно, нет. Все наложницы внутреннего дворца смотрели смущенно, а супруга Ли была в ярости и гневе, но из-за находившихся она могла только держать язык за зубами. Когда супруга Хуэй узнала, что беременная женщина — одна из ее собственных служанок, она не могла усидеть на месте.

В отличие от наложниц без аппетита, Чу Цзинь Яо была в хорошем настроении. После продолжительных издевательств младшей императрицы Ци, Чу Цзинь Яо не могла не отметить, как она была рада видеть ее гневный и разочарованный взгляд. Конечно, она не позволила своему волнению проявиться.

Прошла вторая половина семейного застолья, и как только наступил час Нового года, у дворца Цяньцин тут же загремели петарды, и один за другим в небо взлетели блестящие фейерверки, взрываясь в ночном небе разноцветными потоками света. Император был в хорошем настроении и вывел толпу на улицу, чтобы посмотреть фейерверк. Евнухи несли ящики и коробки с петардами к передней части дворца, чтобы порадовать императора, и трещали ими. Женщины тоже вышли из зала, но стояли у перилы из белого нефрита, наблюдая издалека. Чу Цзинь Яо впервые видела такое разнообразие великолепных фейерверков, и каждый раз, когда один из них взрывался, она в сердцах говорила «вау».

Чу Цзинь Яо глубоко чувствовала, что она деревенщина, но с таким количеством женщин, стоящих снаружи зала, пожалуй, она была единственной, кто был в настроении посмотреть фейерверк. Простояв некоторое время снаружи, сдерживая гнев, и поняв, что время подходит к концу, младшая императрица Ци взяла на себя инициативу и сказала:

— Ночь поздняя и ветреная, Бэньгун устала, уйдет первой.

Все наложницы поспешили выразить свое почтение, и большинство из них ушли вместе с младшей императрицей Ци. Чу Цзинь Яо, естественно, ждала до конца, потому что ей нужно было дождаться Цинь И. Фейерверки взрывались в небе еще некоторое время, а Чу Цзинь Яо держала в руках грелку и пристально смотрела на небо. Треск петард заглушал другие звуки, и когда Чу Цзинь Яо отреагировала, она обнаружила, что ее плечи тяжелы, а Цинь И слегка нахмурился, похлопывая мелкий снег на ее плечах.

— Ты стояла снаружи?

— Да.

— Почему ты не вернулась первой? - спросил Цинь И.

— Ждала тебя.

Чу Цзинь Яо протянула руку и пощупала руку Цинь И, к счастью, она была теплой.

Слова Чу Цзинь Яо «ждала тебя» были настолько естественными и уверенными, что Цинь И на мгновение не смог ответить. Он хотел что-то сказать, но в итоге это вылилось во вздох.

— Уже полночь, и на улице так холодно, ты должна вернуться первой, почему стоишь здесь?

— Сейчас так темно, конечно, я должна ждать, пока Ваше Высочество вернется со мной. Кроме того, я же не просто жду…

Прежде чем она закончила говорить, в ночном небе внезапно взорвался особенно большой и яркий фейерверк, и лицо Чу Цзинь Яо осветилось этим фейерверком. Ее глаза наполнились изумлением, и она тут же протянула руку, чтобы указать:

— Ваше Высочество, смотри!

Цинь И хмыкнул и протянул руку, чтобы затянуть накидку Чу Цзинь Яо. Прекрасный фейерверк прошел в мгновение ока, и Чу Цзинь Яо с недовольством оглянулась на Цинь И.

— Ты даже не посмотрел!

— Смотрел.

Чу Цзинь Яо подняла голову и посмотрела на него, очевидно, решив, что этот человек снова был с ней бесцеремонен. Чу Цзинь Яо была сегодня нарядной, ее накрашенное лицо скрывалось в воротнике ее пушистой накидки, она подняла глаза, чтобы взглянуть на него, — ее взгляд был плавным и нежным, не то чтобы она сердилась, а скорее, словно капризничала.

Цинь И хотел снова ущипнуть ее за лицо, но подумал, что они на улице, поэтому сдержался. Бок о бок они шли по изящно вырезанной периле из белого нефрита в сторону дворца Цицин.

На самом деле, Цинь И не лгал Чу Цзинь Яо, — он действительно увидел фейерверк в глазах Чу Цзинь Яо.

Внезапный взрыв фейерверка отразился в ее глазах, будто бы нарочно замедленные, лучистые и безупречные. Какими бы великолепными ни были фейерверки, все они тускнели в ее глазах.

И у Чу Цзинь Яо, и у Цинь И были кресла-седан, но сегодня ни один из них не хотел об этом упоминать, и они просто медленно шли бок о бок по Запретному городу, смиряясь со старым и приветствуя новое. Ночь была шокирующе темной, холодный жесткий ветер все еще нес уникальный серный запах Нового года, темный дворец казался затаившимся ночным зверем. В обычный день Чу Цзинь Яо была бы напугана до смерти, но сегодня она почему-то чувствовала себя очень спокойно.

Евнухи и дворцовые служанки следовали в отдалении, держась на таком расстоянии, чтобы видеть, но не слышать бесед их хозяев. Чу Цзинь Яо понизила голос и тихо вопросила Цинь И:

— Ваше Высочество, ты сегодня?

Цинь И мягко рассмеялся:

— Что?

— Ты ведь говорил что-то! Явно все знаешь.

— А что, если не знаю?

Когда Чу Цзинь Яо игриво посмотрела на него, Цинь И притянул Чу Цзинь Яо к себе и заблокировал ночной ветер позади себя.

— Здесь ветрено, тебе стоит подойти поближе.

После минутного молчания Чу Цзинь Яо снова спросила низким голосом.

— Сегодня придворный лекарь, я полагаю, ты устроил?

По словам придворного лекаря, он разбирал ящики с лекарствами в зале, как вдруг услышал разговоры о дворцовой служанке, упавшей в обморок, поэтому он набрался смелости и пошел проверить ситуацию и неожиданно обнаружил, что дворцовая служанка, упавшая в обморок, была беременна. Не решаясь принять решение, он доложил об этом императору.

Это не кажется проблемой; когда император устраивает семейный банкет, обычно он  держит одного или двух императорских лекарей в боковых залах на всякий случай. Сказать, что придворный лекарь слышал голоса пока шел к лечебнице, было вполне разумно, в конце концов, за исключением подобных случаев, наложницам и супругам не разрешалось вызывать придворного лекаря, а тем более дворцовой служанке, даже если они были больны. Логично, что переспавшая с императором дворцовая служанка оказалась в результате беременной.

Однако именно тот факт, что это имеет логические обоснования, заставляет этот вопрос казаться странным. Слишком большое совпадение. Хотя доказательств не было, интуиция Чу Цзинь Яо подсказывала, план был Цинь И.

Цинь И ничего не сказал, что было равносильно молчаливому согласию. Чу Цзинь Яо подтвердила подозрения в своем сердце, она вспомнила лицо младшей императрицы Ци в то время и не смогла удержаться от смеха:

— Ты сделал сегодня что-то невиданное. Ты не видел лица императрицы в тот момент, — оно просто вытянулось, была так зла и разгневана.

На самом деле, неудивительно, что лицо младшей императрицы Ци потемнело. Внешний зал сначала похвалил младшую императрицу Ци, и пока младшая императрица Ци была воодушевлена, громоздкая шляпа была внезапно брошена, кто может стерпеть подобное падение? Императрица только успела сказать, что бережно относится к добродетели императрицы, а в следующее мгновение придворный лекарь уже стоял перед ней на коленях и говорил, что наложница беременна, словно императрица высокомерна и ревнива, и не позволяет наложницам иметь детей.

Хотя на самом деле это вполне может быть так. Не только Чу Цзинь Яо имеет такое подозрение, пожалуй, супруга Шу и супруга Ли и другие тоже имеют более или менее такое же подозрение. Просто в прошлом ни у кого не было никаких доказательств, и из-за власти младшей императрицы Ци никто не осмеливался выражаться открыто.

Цинь И владеет сердцами и временем поистине безжалостно. Дворец царских жен не имеет новорожденного ребенка более десяти лет, не только внутренний дворец, но и императорский двор имеет смутные подозрения, возможно ли, что императрица сделала что-то не так? Ведь было слишком странно и очевидно, что с тех пор, как младшая императрица Ци вошла во дворец, никто, кроме нее самой, не мог родить ребенка. Но это всего лишь мысль, такие вещи не стоит упоминать, а вдруг проблема в императоре?

Теперь дворцовая служанка, бесшумно принявшая благосклонность, забеременела, и в то же время это подтвердило некоторые мрачные подозрения в умах людей. Цинь И не произнес ни слова, но все шли в нужном ему направлении. И реакция младшей императрицы Ци после этого, казалось, подтверждала такие эмоции, как взволнованность и ярость..

Знаток в игре с людскими сердцами.

Чу Цзинь Яо была переполнена сильными эмоциями, она вспомнила, как давным-давно Цинь И учил ее уравновешивать союзников и перейдя реку, разобрать мост*. В то время Чу Цзинь Яо беспокоилась, может ли Цинь И поступить с ней так, Цинь И только презрительно рассмеялся, услышав это. Чу Цзинь Яо тогда еще не была уверена, но теперь она признала, что Цинь И действительно имеет право быть высокомерным.

*[过河拆桥 guòhé chāiqiáo — обр. в знач.: бросить человека в беде, использовав его до конца]

В действительности, Чу Цзинь Яо сказала:

— Ваше Высочество, это счастье, что я твоя жена, а не враг.

После подобного предложения, Цинь И не знал, что пришло ему на ум, и вдруг протянул руку, чтобы крепко обнять Чу Цзинь Яо:

— Да, счастье.

Чу Цзинь Яо почти вышла замуж в резиденцию принца Хуэй Лин и почти стала его женой.

— Ваше Высочество, что нам делать с дворцовой служанкой?

Цинь И опустил голову, будто что-то почувствовал:

— Ты беспокоишься о ней?

— Не совсем… - Чу Цзинь Яо на мгновение задумалась над этим, и, наконец, неохотно призналась, - это действительно так. Я видела ее, она жалкая, робкая и осторожная. Дворцовой служанке нелегко зарабатывать на жизнь во дворце, она еще не имеет имени после милости императора, и вынуждена продолжать выполнять работу дворцовой служанки, так что ты можешь представить, какую жизнь она ведет. Она была беременна семенем дракона, но тщательно оберегала его, предпочитая скорее потерять собственную жизнь, чем сделать выкидыш. Именно благодаря мне она была обнаружена, и я…

Цинь И привык использовать все, что мог, и эта дворцовая служанка была лишь пешкой для развития событий. Он не ожидал, что Чу Цзинь Яо так много думала в своем сердце. Если бы эта дворцовая служанка в итоге пострадала, пожалуй, Чу Цзинь Яо тоже чувствовала бы себя очень виноватой.

Согласно первоначальному плану Цинь И, смерть этой дворцовой служанки не имела к нему никакого отношения. Согласно ревнивому и подавляющему духу младшей императрицы Ци, жизнь этой дворцовой служанки, забеременевшей под ее взором и скрывавшейся столь долго и тайно, скорее всего, не будет хорошей. Но если Чу Цзинь Яо несчастна…

Цинь И сказал, не меняясь в лице:

— Не волнуйся, после десяти лет она единственная, кто снова беременна, и из-за этого нелегко, ее доля не будет маленькой. Это ее судьба, и ты здесь ни при чем. Рано или поздно она была бы разоблачена, и ты сделала все возможное, чтобы позволить ей быть разоблаченной в нужное время и получить титул.

Чу Цзинь Яо с облегчением услышала, что дворцовая служанке пожалован титул. Жизнь у нее своя, Чу Цзинь Яо не обязана помогать дворцовой служанке сохранить ребенка, она сама должна благополучно родить его. Чу Цзинь Яо много думала об этом и спросила низким голосом:

— Ваше Высочество, не слишком ли я милосердная?

— Нет, - Цинь И сказал: -Ты была бы не ты, если бы была настолько безжалостной, что могла бы смотреть, как кто-то другой попадает в опасность из-за тебя, и ничего не делать.

Что поразило Цинь И в самом начале, так это теплая и оптимистичная Чу Цзинь Яо, которой самой со всех сторон слышались песни чусцев*, но все же серьезно заступалась за других.

*[四面楚歌 sìmiànchǔgē — со всех сторон слышатся песни чусцев (обр. в знач.: быть окружённым врагами со всех сторон)]

Чу Цзинь Яо потянулась, чтобы обнять Цинь И, и вдруг сказала:

— Ваше Высочество, говорила ли я тебе когда-нибудь, что встреча с тобой - это, наверное, самое счастливое событие в моей жизни.

Цинь И замер на мгновение, полувздохнув, спросил:

— Ты сегодня пила?

Чу Цзинь Яо растерянно моргнула.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Цинь И взирал вниз на глаза Чу Цзинь Яо, и обнаружил действительно какую-то аномальную кристальную яркость.

Цинь И не знал, вздыхать ему или смеяться, и кивнул головой Чу Цзинь Яо.

— Растерян просто.

По той же срезанной дороге Цинь И и Чу Цзинь Яо шли долгое время, пока не достигли дворца Цицин. Во дворце Цицин также были развешаны высокие фонари. Войдя же, они сразу увидели, стоящих во дворе всех дворцовые служанок и евнухов всего дворца во главе с Цзы Янь, радостно выражающих свое почтение паре.

— Искренне желаем Вашему Высочеству наследному принцу тысячи лет жизни, наследной принцессе — полного счастья и спокойствия.

Самое важное в Новом году - это счастье, и услышать благоприятные слова сразу после возвращения было очень приятно, поэтому Цинь И кивнул в расположении духа:

— Награждаю.

Сяо Линьцзы следовал за Цинь И и прекрасно отреагировал на эти слова. То, что Цзы Янь и остальные успели вовремя, очевидно, было заслугой приближённых Сяо Линьцзы. Однако это был канун Нового года, поэтому Цинь И не стал беспокоиться об этих обезьянах.

Услышав это, Чу Цзинь Яо тоже посмотрела на Цинь И с улыбкой.

— Ваше Высочество, новогодние деньги в красном конверте, а как же мне?

Цинь И очень хорошо осознавал свой авторитет перед подчиненными, делая все четко и безупречно. На этот раз, услышав слова Чу Цзинь Яо, Цинь И не напрягся и не рассмеялся, он посмотрел на Чу Цзинь Яо, его голос был полон смеха.

— И тебе есть.

Сяо Линьцзы шел позади, чувствуя, что следует за фальшивым наследным принцем. Наследный принц был слишком уступчив в присутствии наследной принцессы, разве не так?

Лин Лун привела толпу в дом, чтобы поклониться Чу Цзинь Яо с поздравлениями с Новым годом. Имея такой самоцвет как Цинь И, Чу Цзинь Яо, наследная принцесса, не могла быть слишком скупой и, естественно, дала дворцовым служащим щедрую награду. Обитатели дворца Цицин получили два урожая в награду, и все они шли с ветром в глазах, улыбаясь от уха до уха. Получив вознаграждение, Лин Лун не посмела задерживать Чу Цзинь Яо своими игривыми словами и поспешила помочь снять макияж и отдохнуть. В первый день первого месяца утренний суд был приостановлен, но должно было состояться грандиозное празднование Нового года, и Чу Цзинь Яо, как наследная принцесса, также должна была присутствовать на нем.

Чу Цзинь Яо сохраняла причилия и, освежившись, поспешила в постель.

После того, как полог был закрыт, Чу Цзинь Яо тихо взяла Цинь И за руку.

— Ваше Высочество.

— Что случилось?

— Когда завтра проснешься, ты непременно должен разбудит меня!

Цинь И не знал гневаться или смеяться:

— Ты так говоришь, могу ли я все же оставить тебя одну и улизнуть сам?

— Как я могла подумать такое о славном и праведном наследном принце! - Чу Цзинь Яо бесстыдно обняла руку Цинь И, - Ваше Высочество, значит, мы договорились?

Постельное белье было уже тонким, и когда Чу Цзинь Яо обнимала его таким образом, Цинь И неизбежно чувствовал нежные прикосновения.

Взгляд Цинь И изменился, а его слова прозвучали угрожающе:

— Спи спокойно.

— Только не это!

— Ты действительно не хочешь спать.

— Нет... ай, Ваше Высочество!

Была только четвёртая ночная стража, когда Чу Цзинь Яо вынырнула, чтобы освежиться и переодеться. Вчера вечером она выставила себя на посмешище, устроив беспорядок и засидевшись допоздна, а сегодня ее разбудили еще до рассвета, чтобы переодеть в платье Чжай, так что в глазах у нее действительно все расплывалось.

У Чу Цзинь Яо кружилась голова, когда она переодевалась в тяжелое платье Чжай наследной принцессы, увенчанное тяжелой короной феникса. Чу Цзинь Яо и так не хватало сна, а теперь ее голова покалывала все сильнее и сильнее. Но она знала, что сегодня важный день и она не должна терять самообладания, поэтому сжала ладони ногтями и заставила себя проснуться.

Когда она явилась с поздравлениями, то с облегчением увидела, что все собравшиеся были в приподнятом настроении. Женщинам не нужно было ходить в утренний суд, да и любой облагороженной фужэн было бы трудно вставать так рано. Как только появилась Чу Цзинь Яо, все фужэн, молодые и старые, встали и поклонились ей. Сегодня все фужэн с положенными титулами должны были отправиться во дворец для поздравлений, даже старухи с седыми волосами не остались в стороне. Глядя на этих фужэн в роскошных платьях, трепещущих и кланяющихся ей, Чу Цзинь Яо действительно испытывала сильные эмоции. Титул наследной принцессы действительно имеет большой вес.

Через некоторое время вышла и младшая императрица Ци. Неудивительно, что младшая императрица Ци тоже выглядела неважно: во дворце царских жен неожиданно появилась беременная наложница, а она ничего об этом не знала. Помимо того, что императрица чувствовала себя униженной, младшая императрица Ци также ощущала глубокое чувство потери контроля.

Очевидно, что беременность не наступает в одночасье, этот инцидент, почему ее застали врасплох?

Явка с поздравлениями к императору в Новый год была мучительным делом, и жёнам чиновных особ внизу было нелегко, а императрица и Чу Цзинь Яо наверху тоже уставали. Но, несмотря на это, многие женщины воспринимали это как большую честь, и даже если они утомлялись, все равно должны были идти во дворец, чтобы увидеть императрицу и наследную принцессу.

Мужчины находились на переднем дворе, а женщины - на заднем, в соответствии с рангом их мужей. После утомительного процесса Чу Цзинь Яо последовала за императрицей и удалилась, и только тогда младшие члены каждой семьи смогли помочь своим старшим и поспешили в сторону, чтобы отдохнуть.

После выхода на отдых младшая императрица Ци могла отдохнуть в заднем зале дворца Куньнин, однако Чу Цзинь Яо пока не могла расслабиться, она должна была прислуживать своей свекрови, младшей императрице Ци, поэтому, конечно, не могла сидеть. Младшая императрица Ци посмотрела на Чу Цзинь Яо, платье которой на восемь десятых походило на ее собственное, и ее глаза медленно сузились.

Если бы сказали, что на новогоднем банкете не было подстрекателя, младшая императрица Ци ни за что бы не поверила. Но тут возникает вопрос: кто мог узнать об этом и тайно направлять?

Младшая императрица Ци думала об этом всю прошлую ночь, и подозрения в ее голове становились все более очевидными.

Неужели женщина, способная превращаться с полевого воробья в феникса и престижно выйти замуж в Восточный дворец, на самом деле тихая и безобидная?

________________

Я жива, но не высыпаюсь.

Великое паломничество с поздравлениями было тяжелой церемонией, и вместо того, чтобы покинуть дворец сразу после ритуалов, жёны чиновных особ должны были остаться во дворце на обед перед уходом. Эти фужэн были разного статуса и темперамента, но в данный момент их сердца поднялись, а желчные пузыри повисли* в главном зале храма, осторожничая в словах, за исключением небольшого числа тех, кто мог быть вызван императрицей в зимнюю комнату.

*[提心吊胆 tí xīn diào dǎn — обр. перепугаться, придти в панику]

Резиденция герцога Вэй и маркиза Чжэнь Бэй - государева родня, и вскоре их провели во внутреннее святилище под завистливые взгляды толпы, однако в этом году у присутствующих появился еще один объект для зависти - резиденция маркиза Чан Син, получившая новое повышение.

Как только старая фужэн Чу вошла в согревающий павильон, она не посмела поднять глаза и тут же благоговейно опустилась на колени и начала бить челом:

— Ваша подданная приветствует Вашу Светлость императрицу.

— Так это старая фужэн из семьи маркиза Чан Син.

Бросив снисходительный взгляд, младшая императрица Ци окинула взглядом старую фужэн Чу, у которой было серьезное лицо, и госпожу Чжао, склонившую голову и едва осмеливавшуюся дышать, и искренне рассмеялась, прежде чем медленно произнести:

— Чувствуйте себя свободно.

Госпожа Чжао поспешила помочь старой фужэн Чу встать. Старая фужэн Чу уже пожилая, не могла терпеть ранние пробуждения и страдала на холодном ветру. Однако старая фужэн Чу всю жизнь была жесткой и непреклонной, и особенно не хотела показывать свою слабость перед невесткой. Как только встала прямо, она повернулась и отдала честь Чу Цзинь Яо.

— Наследная принцесса.

Не дожидаясь, пока старая фужэн Чу опустится на колени, Чу Цзинь Яо поспешно попросила придворных дам подержать старую фужэн Чу. Она отдала семейное приветствие младшего старой фужэн Чу и госпоже Чжао.

— Бабушка, матушка.

И госпожа Чжао, и старая фужэн Чу, естественно, уклонились в сторону, чтобы избежать этого. Младшая императрица Ци долго сидела на вершине, наблюдая за происходящим, а потом улыбнулась и сказала.

— Наследная принцесса и ее девичья семья так ласковы.

Старшая принцесса Жунъань, сидевшая с ней по одну сторону, сказала:

— Нет, наследная принцесса достойна и вежлива, это настоящее благословение для нашей династии.

— Няннян и старшая принцесса незаслуженно хвалят, -  Чу Цзинь Яо скромно сказала.

— Старшей принцессей назвала! - старшая принцесса Жунъань ярко рассмеялась, - Я полагала, что смогу вытащить от наследной принцессы слово тетя. Я то подготовила деньги в красном конверте, но не ожидала, что не смогу их отдать.

После этих слов старшей принцессы Жунъань все засмеялись, а Чу Цзинь Яо также встала и шутливо дала приветствие младшего поколения старшей принцессе Жунъань.

— Раз тетя Жунъань так сказала, то я не буду вежливой.

Княжна Фу Цин и другие принцессы имели ранг и все сидели здесь в данный момент. Услышав это, княжна Фу Цин улыбнулась и сказала.

— Тетушка предвзята, не забывает о красном конверте наследной принцессы. Интересно, есть ли и для нас?

Старшая принцесса Жунъань рассмеялась в ответ, а младшая императрица Ци тыкнула в лоб княжны Фу Цин.

— Ах, ты, красноречивое дитя, только и умеешь бахвалиться!

Императорские родственники разразились смехом, а старая фужэн Чу не посмела ничего сказать, а только посмеялась вместе с ними. Старая фужэн Чу гордилась тем, что пережила все большие бури в своей жизни: лишения любви после замужества, благосклонность мужа к наложнице и обесценивание жены, к тому же, она едва ли не лишилась титула. Она пережила все эти трудности, и впоследствии ее родной сын твёрдо встал на ноги, а она сдержав свое слово, стала старой фэнцзюнь*, она вкусила столько же сладости, сколько и страданий. Несмотря на это, ноги старой фужэн Чу ослабли, увидев императрицу. Однако Чу Цзинь Яо осмелилась шутить с этими принцессами и императорскими супругами, и она оставалась в этой обстановке расслабленной и естественной, будто все было совершенно нормально.

*[ 封君 fēngjūn — владетельная особа; титул, жалованный предкам за заслуги сына/внука]

Только в этот момент старая фужэн Чу интуитивно поняла, что Чу Цзинь Яо была совсем другим человеком, чем та робкая девочка, которая только вернулась в маркизат. По мере того, как они присматривались к этому кругу высшего ранга, Чу Цзинь Яо тоже стала его членом.

И старая фужэн Чу, и госпожа Чжао почувствовали неловкость, не зная, что говорить или делать в этой обстановке. Хорошо, что во дворце было меньше разговоров, и лучше всего было просто молча слушать.

После того, как младшая императрица Ци пообщалась со всеми, она как-то умудрилась заговорить о Чжао Ланьхуэй.

— По какой-то причине в эти дни Бэньгун чувствовала себя одинокой, как хотелось бы перед собой увидеть играющих детей. Когда через несколько дней во дворце зажгут огни, Жунъань может позволить второй барышне войти и собрать в одном месте несколько детей, дабы они тоже могли весело провести время.

Второй юной барышней, о которой говорила младшая императрица Ци, была Чжао Ланьхуэй, занимавшая второе место в семье герцога Вэй.

Сердце старшей принцессы Жунъань сжалось, когда императрица заговорила о детях, она слышала о внезапном появлении во дворце беременной дворцовой служанки. Она боялась вызвать недовольство младшей императрицы Ци и навлечь на себя неприятности, но потом услышала, что младшая императрица Ци говорит о ее дочери Чжао Ланьхуэй, что было немного удивительно.

Принцесса Жунъань:

— Очевидно, это благословение для нее - войти во дворец для беседы с няннян. Прошу извинить на случай, если она будет слишком шумной и потревожит Вашу Светлость.

— В этом нет ничего такого.

Младшая императрица Ци похлопала по руке старшей принцессы Жунъань, как бы намекая:

— Бэньгун очень хочет, чтобы вторая барышня осталась и добавила больше жизни во дворец.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и села боком, услышав эти слова, ее улыбка осталась неизменной, в глазах промелькнул скрытый смысл.

Прошлой ночью проводив старый год и встретив новый, конечно, император должен был остаться на ночь в покоях младшей императрицы Ци. Кажется, прошлой ночью император уже говорил с младшей императрицей Ци о супруге второго принца.

Как император мог предпочесть Чжао Ланьхуэя? Чжао Ланьхуэй — единственная дочь старшей принцессы Жунъань, и для нее лучше всего выйти в замуж в королевскую семью, не говоря уже о том, что за Чжао Ланьхуэй стоит резиденция герцога Вэй, а резиденция герцога Вэй обладает большой властью при дворе. Лишь неизвестно, это желание императора или второго принца.

В любом случае, отношения, стоящие за этим, непростые. Если именно второй принц взял на себя инициативу просить милостыню у императора, то его амбиции найти себе достойную жену в такой сильной семье немаленькие. Ежели это выбор самого императора, то для Восточного дворца тревожно, если император таким образом увеличит власть второго принца.

Когда Чу Цзинь Яо подумала об этом, ей так захотелось поскорее вернуться и рассказать все Цинь И. Хотя пожалуй, Цинь И уже знает об этом, казалось, что как только ему расскажешь, даже самая большая проблема стала бы пустяком.

Мысль Чу Цзинь Яо была подобна молнии, и старшая принцесса Жунъань также о многом подумала в одно мгновение. По словам императрицы, казалось, что она хотела оставить Чжао Ланьхуэй во дворце. Конечно, старшая принцесса Жунъань была готова выдать замуж за члена королевской семьи, но был ли это второй принц или третий?

Не смотрите на разницу между двумя принцами, но последствия этого очень разные. Третий принц - Ди-принц, и, хотя подобные мысли — оскорбление величества, если бы что-то случилось с наследным принцем, у третьего принца было бы больше всего шансов занять трон.

Что касается второго принца, то он сын придворной дамы, хоть у него есть титулованная приемная мать, супруга Шу, она все еще наложница! В глазах старшей принцессы Жунъань, имеющей законное происхождение, императорская наложница*, еще не ставшая гуйфэй*, - никто.

*[贵妃 guìfēi — стар. государева супруга второго класса, Шу фэй (супруга) же третьего класса]

Старшая принцесса Жунъань говорила все более осторожно:

— Это ее удача - быть на виду у Вашей Светлости, и я, как мать, могу только радоваться. Для семьи будет благословением, если она всегда может сопровождать няннян во дворце Куньнин и развеять скуку няннян.

Слова старшей принцессы Жунъань были многозначительными, и ее первый ответ на испытание младшей императрицы Ци заключался в том, что если она сможет войти во дворец в качестве императорской наложницы, то она, мать, конечно же, согласится. Последняя фраза конкретно относится к дворцу Куньнин, где невестка должна быть готовой в любую минуту услужить. Так она постоянно может сопровождать императрицу, старшая принцесса Жунъань испытывает младшую императрицу Ци, не хочет ли она сватать третьего принца.

Чу Цзинь Яо сидела в стороне и вздыхала в своем сердце, — эти люди, проводившие годы во дворце - отличаются, просто короткое предложение содержит скрытый смысл, один прием за другим. Однако старшая принцесса Жунъань была разочарована тем, что это был не третий принц младшей императрицы Ци, а второй принц, который не был столь привлекательным.

Конечно, после этого, младшая императрица Ци сказала:

— Молодые девушки подобны зелени, если бы они все время находились здесь, в этом дворце, не задохнулись бы они? Ты, мать, готова это сделать, но не Бэньгун.

Старшая принцесса Жунъань улыбнулась и согласилась, но в душе она жалела, что это не третий принц.

Тайтай из резиденции маркиза Чжэнь Бэй сидела поодаль, услышав, что Чжао Ланьхуэй была выбрана императорской наложницей, не могла усидеть на месте. Старая тайтай Ци подмигнула младшей императрице Ци, которой тоже нужно пошептаться с девичьей семьей, и сказала:

— Наследная принцесса не встречалась со своей семьей должным образом с тех пор, как вошла во дворец, не так ли! Старой фужэн нелегко совершить поездку во дворец, поэтому Бэньгун не будет откладывать встречу бабушки с внучкой, так что вы можете выйти и хорошенько побеседовать по душам.

Очевидно, они прогоняют их просто ради их собственной выгоды, и используют имя Чу Цзинь Яо, дабы продемонстрировать доброту младшей императрицы Ци.

Чу Цзинь Яо встала и ответила:

— Благодарю Вас, императрица няннян.

Другие также восхваляли императрицу за ее доброе сердце и ее манеру быть матерью нации. После этого Чу Цзинь Мяо вышла из дворца Куньнин и не стала слушать последующие слова.

Чу Цзинь Яо отвела людей резиденции маркиза Чан Син обратно во дворец Цицин и велела Лин Лун и остальным показать старой фужэн Чу ее место для гостя. Сегодня во дворец могли войти только особы с титулом, поэтому вошли лишь старая фужэн Чу и госпожа Чжао. Старая фужэн Чу осмотрела богатую и величественную обстановку, затем властное поведение Чу Цзинь Яо и сказала искренне:

— Похоже, у наследной принцессы все хорошо во дворце, посему этой старухе не о чем беспокоиться.

Хорошо во дворце? Чу Цзинь Яо не ответила на эти слова:

— Его Высочество наследный принц справедлив, потому, естественно, хорошо.

Чу Цзинь Яо говорила только о наследном принце, а не об императрице, и старая фужэн Чу быстро все поняла. Но старая фужэн Чу все равно считала, что Чу Цзинь Яо перевоплотилась: какая новобрачная не страдает от злобности свекрови, а иметь мужа, который хорошо к ней относится, - это уже удача. Более того, подвергнуться гневу императрицы - можно ли это назвать гневом? Это было благословение, благословение, о котором многие люди не могли просить.

Если бы это была обычная семья, любой, кто отправил бы своих дочерей во дворец, был бы настолько расстроен, что не смог бы спать, в то время как старая фужэн Чу видела в этом только выгоду. Чу Цзинь Яо не ожидала, что ее так называемые родственники действительно думают о ней, пока резиденция маркиза Чан Син не мешала, этого было достаточно.

Старая фужэн Чу осматривала убранство Восточного дворца, в ее глазах мелькало удовлетворение. Она наклонилась, понизила голос и спросила:

— Наследная принцесса, месяц почти подходит к концу, Вы беременны?

Сегодня многие уже скрытно всматривались в живот Чу Цзинь Яо, а теперь ее собственная бабушка задавалась этим же вопросом. Чу Цзинь Яо не знала, раздражаться ей или стыдиться.

— Пока нет.

Пока не беременна, ах... старая фужэн Чу немного разочарованная, спросила:

— Наследная принцесса, Его Высочество наследный принц оставался в Ваших покоях в последние дни?

В глазах Чу Цзинь Яо вдруг промелькнули воспоминания о прошлой ночи, ведь до сих пор у нее все еще болела спина.

Однако, это личное дело пары, и когда к ним так приставали, Чу Цзинь Яо было неловко и немного неуютно одновременно.

— Его Высочество утонченный и вежливый, благопристойный и сдержанный, сохраняя равновесие.

Более того, Чу Цзинь Яо тихо добавила в своем сердце, — что вы имеете в виду под ее покоями, это явно покои их обоих.

Утонченный и вежливый, благопристойный и сдержанный? Старая фужэн Чу почти задалась вопросом, не видела ли она и Чу Цзинь Яо одного и того же человека. Но раз Чу Цзинь Яо так сказала, это, по крайней мере, свидетельствовало о том, что наследный принц готов оказать Чу Цзинь Яо достоинство главной жены, и этого было достаточно. Но Чу Цзинь Яо даже сказала, что наследный принц хранить равновесие, может ли быть так, что наследный принц и Чу Цзинь Яо не были близки в личной жизни, но эта пара уважала друг друга?

Госпожа Чжао была немного встревожена; это был нехороший знак. Чу Цзинь Яо не знала, что ее привычная позолота Цинь И вызвала такое большое недопонимание со стороны старой фужэн Чу и госпожи Чжао. Чу Цзинь Яо ненадолго присела с ними и позволила старой фужэн Чу отдохнуть во дворце, чтобы она могла поспешить обратно во дворец Куньнин. Будучи наследной принцессой сегодня должна была встретиться со многими людьми, поэтому она не могла отсутствовать слишком долго.

Во дворце Куньнин младшая императрица Ци и резиденция маркиза Чжэнь Бэй тоже перекинулись парой слов наедине. Судя по выражению лица старой тайтай Ци, разговор был не из приятных. Резиденция маркиза Чжэнь Бэй вкусила преимущества родства и очень хочет иметь в своей семье еще одну императорскую наложницу, в то время как старая тайтай Ци сначала положила глаз на место наследной принцессы. А младшая императрица Ци не была в восторге от этого, Цинь И же попросту не согласился бы, поэтому они могли только наблюдать, как ускользает возможность в чужие руки. Теперь, потерпев неудачу с наследной принцессой, резиденция маркиза Чжэнь Бэй рассчитывает на третьего принца.

Хотя третьему принцу в этом году исполнилось всего пятнадцать лет, выбирать наложницу еще рановато, а Ци Жун даже на год старше третьего принца. Однако женитьба на жене постарше - благословение, а семья Ци не считает это пустяком, скорее они думают, что жир не потечет во внешний мир, так не будет ли хорошей идеей усилить родство родством?

Но младшая императрица Ци не ответила, не то чтобы она считала свою племянницу плохой, просто она чувствовала, что ее сын заслуживает лучшего.

По какой-то невыразимой причине младшая императрица Ци хотела найти жену для Третьего принца, которая бы больше помогала ему. Второй принц уже выбрал Чжао Ланьхуэй, ей пришлось с самого начала планировать жизнь своего сына. К примеру, внучка семьи премьер-министра была бы хороша.

В ответ на предложение девичьей семьи породниться, младшая императрица Ци не сказала «да», но и не сказала «нет», держась так двусмысленно. Конечно, старая тайтай Ци и маркиз Чжэнь Бэй не были довольны  результатом, и между ними возникли разногласия.

В этот Новый год многие люди находились в напряжении, поскольку за последний год направление движения во дворце становилось все более коварным. Сначала одна из дворцовых служанок тайно забеременела, скрытая от всех глаз, и получила титул наложницы Лянь* от Его Величества, одним махом превратившись из дворцовой служанки в одну из девяти наложниц. Прежде чем кто-то из посторонних успел разобраться в этом, тихо распространилась еще одна новость.

*[怜 lián — сочувствовать, любить, беречь]

Вторая юная барышня резиденции герцога Вэй, единственная дочь старшей принцессы Жунъань, похоже, собирается стать принцессой второго принца.

Старые лисы, давно погрязшие во власти, уловили в этом необычный запах. Император согласился найти для второго принца влиятельную жену и семью, и неизвестно, что он собирается делать. В мире уже давно царит мир, и похоже, что это видимое спокойствие не продлится долго.

Чу Цзинь Яо уже была уставшей и слабой после возвращения из дворца Куньнин. Несмотря на это, она первой заговорила с Цинь И о деле резиденции герцога Вэй.

Она волновалась целый день, а Цинь И слушал весьма непринужденно.

— Я знаю, - он посмотрел на Чу Цзинь Яо и не мог не улыбнуться: — Что такое, ты испугалась?

— Конечно, нет, -  Чу Цзинь Яо почувствовала себя приниженной и бросила на Цинь И вызывающий взгляд. Через некоторое время ее все же одолели переживания: — Ваше Высочество, неужели все в порядке? Император…

Цинь И заткнул рот Чу Цзинь Яо одним пальцем и поднял бровь:

— Будь осторожна в своих словах.

— Знаю, - Чу Цзинь Яо не собиралась говорить, упоминания императора достаточно, чтобы понять.

Для Цинь И было разумно быть таким спокойным, он должен был быть готов к этому. Однако Чу Цзинь Яо впервые принимала участие в подобной борьбе за власть. Это только начало, а она несколько заволновалась. В такое время только Цинь И рядом с ней мог дать ей чувство безопасности. Чу Цзинь Яо взяла на себя инициативу сесть рядом с Цинь И, оперлась на плечо Цинь И и спросила низким голосом:

— Ваше Высочество, ты всегда будешь рядом, не так ли?

Сердце Цинь И тоже неосознанно смягчилось. Он всегда знал, что он не один, что на его плечах надежды многих людей и даже жизнь его семьи. Однако это был первый раз, когда он наглядно почувствовал, что в нем нуждаются. Цинь И протянул руку и обхватил плечи Чу Цзинь Яо, применяя крохотную силу:

— Конечно. Можешь не волноваться, я рядом.

«Я рядом» — не является громким или величественным, но оно каким-то образом заставляет чувствовать себя в безопасности. Чу Цзинь Яо решительно кивнула головой и крепко сжала руку Цинь И, пытаясь передать свои теплые чувства:

— Я также всегда буду рядом с Вашим Высочеством. Где бы ты ни был, я буду там.

Сие чарующие слова любви столь приятны, что способны околдовать разум сильнее самых ядовитых отрав. В начале услышав, Цинь И подсознательно хотел отстраниться, но слушая чаше, он постепенно пристрастился. Надо сказать, что люди жадны и не разбираются в значимости вещей. В прошлом, когда они были одни, они никогда не чувствовали этого, но как только у них появлялось тепло, они не хотели его отпускать и жадно желали большего, даже если впереди была пропасть. Цинь И чувствовал, что сейчас он находится на грани такой опасности: его воспитание наследника до мозга костей предупреждало его о том, что нужно выходить из этого, в то время как его внутренняя жадность подсказывала ему, что нужно еще немного побаловать себя этим.

Цинь И в конце концов снова сжал руку Чу Цзинь Яо, его голос был низким и чарующим:

— Хорошо, что ты это сказала.

Автору есть что сказать:

#Разговор в глубокую ночь с божественными лекарями Императорской лечебницы#

Главный герой: Цинь И, типичный пациент, с расстройством избегания близких отношений.

Анализ заболевания:

С малых лет не привыкшие выражать любовь (а может, и не любившие), потому, вырастая, они никогда не хотели разговаривать как все, а когда сталкивались с признаниями, комплиментами и проявлениями привязанности (?). и т.д., их первая реакция - избегание, намеренно используя другие слова, чтобы увести разговор в сторону. Лучший способ работы с такими пациентами — десенсибилизирующая терапия - слушать больше и привыкать к этому. Если на пути лечения возникнут другие осложнения, например, зависимость, то это будет заново рассматриваться.

Примечания.

Некий божественный лекарь, пожелавший остаться неизвестным, прочуствованно признается, что это просто чушь собачья, и объединение божественных лекарей не будет нести ответственности ни при каких обстоятельствах, при медицинской халатности.

Второй день первого месяца Нового года - день возвращения в дом девичьей семьи. Так получилось, что Цинь И не нужно было посещать суд, поэтому он сопровождал Чу Цзинь Яо из дворца и вместе посетил резиденцию маркиза Чан Син.

Пятый зять всегда был особенным в семье маркиза, и даже маркиз Чан Син не знал, как относиться к этому зятю. Хорошо, что Цинь И очень учтив со своим тестем, в отношениях наполовину «правитель со своим подчиненным» и наполовину «зять с тестем», маркиз Чан Син может гармонично ужиться с Цинь И.

Вчера старая фужэн Чу и госпожа Чжао встретились с Чу Цзинь Яо и не почувствовали никакой разницы, увидев ее сегодня, в то время как другие женщины семьи Чу, которым не посчастливилось присутствовать на паломничестве в первый день нового года, не могли скрыть своего удивления, увидев Чу Цзинь Яо.

Каждый раз, при встрече с Чу Цзинь Яо, все понимали, как она растет с каждым днем. Когда она вышла замуж в декабре прошлого года, поведение Чу Цзинь Яо было спокойным и тихим, но в ее глазах все еще можно было увидеть опасения по поводу будущего. Когда она вернулась к резиденции на третий день, неуверенность в теле Чу Цзинь Яо сильно рассеялась, но ее поведение все еще было осторожным и сдержанным. Но когда она вернулась снова, только через месяц, поведение Чу Цзинь Яо было намного спокойнее. Это не то спокойствие, которое было в прежние времена, когда она была осторожной и боялась ошибиться, а спокойствие и открытость, которые не требовали от нее переживаний по поводу потери.

Госпожа Янь долго стояла ниже, опустив голову, вспоминая новобрачных, которых она видела, и в конце концов вынуждена была признать, что Чу Цзинь Яо была той, кто действительно родился благословенной судьбой.

Не то чтобы она никогда раньше не видела высокочтимых невест: те женщины были роскошно одеты, между их бровями всегда налегала нотка осторожности, а их слова тщательно обдумывались, прежде чем они их произносили. Но Чу Цзинь Яо совсем другая. Она явно вышла замуж в самую знатную семью поднебесной, но все ее слова и улыбки были естественными, так что в ее сердце явно была сила и уверенность, благодаря которым она может никогда не бояться сказать или сделать что-то не то. Дуань Инхуа тоже была новобрачной, на месяц раньше Чу Цзинь Яо, но когда они стояли вместе была очевидна большая разница между ними. Поведение женщины не обманывает, когда речь идет о том, насколько хорошо она себя чувствует после замужества.

Свекровь Чу Цзинь Яо — младшая императрица Ци, мачеха, имеющая давнюю обиду на наследного принца, поэтому надеяться на такую хорошую историю о гармонии между свекровью и невесткой не приходится. Тогда сила Чу Цзинь Яо могла исходить только от наследного принца.

Госпожа Янь вздохнула, не зная, завидовать ли Чу Цзинь Яо ее удаче или ее внешности. Были вещи, которым она не могла завидовать. Они обе являясь Ди-дочерьми маркиза, ежели бы Чу Цзинь Яо не вернулась, Чу Цзинь Мяо не смогла бы насладиться таким благословением со своей маленькой и изворотливой натурой.

После того как Чу Цзинь Яо немного посидела со старшими, а младшие сестры выстроились в очередь, чтобы зайти и поклониться ей, она предложила выйти на прогулку. Она не возвращалась в свой будуар с тех пор, как вышла замуж, и не знала, что стало с ее бывшим двором.

Когда Чу Цзинь Яо захотела выйти, никто, конечно, не посмел ее остановить. Чу Цзинь Яо повела Лин Лун и Цзе Гэн на восток. Ее подчиненные были потрясены, увидев старые пейзажи.

— Наследная принцесса, наш бывший двор все еще чистят!

Двор и в столице по-прежнему назывался двором Чао Юань, и даже после замужества Чу Цзинь Яо его продолжали содержать, регулярно приглашая людей для уборки. Чу Цзинь Яо вошла в дом и осмотрелась, вещи все еще находились на месте, но чужого запаха было гораздо меньше, и с первого взгляда она могла сказать, что место больше не занято.

Цзе Гэн продолжала болтать:

— Все по-прежнему в порядке, просто в нем никто не живет, внутри немного прохладно. Наследная принцесса, не принести ли нам горшок с углем?

— Не надо так переживать, я просто пришла посмотреть, не надо суетиться.

— Можно ли назвать это «поднять полки и двинуть толпы»*?

*[兴师动众 xīng shī dòng zhòng — китайская идиома, означает посылать войска в больших масштабах. В настоящее время это понятие в основном относится к использованию большого количества рабочей силы для выполнения чего-либо]

Чу Цзинь Яо и Цзе Гэн были поражены, и Цзе Гэн тут же склонила голову и отступила назад:

— Ваше Высочество наследный принц.

Чу Цзинь Яо сидела на кровати, и услышав голос Цинь И, поспешно встала:

— Ваше Высочество, что привело тебя сюда?

— Я слышал, как люди говорили, что ты прибыла в Восточный двор, и тоже пришел посмотреть.

Цинь И естественно держал руку Чу Цзинь Яо, и кончики его бровей слегка незаметно сдвинулись.

— Твоя рука такая холодная?

Цзе Гэн все поняла и тактично сказала:

— Эта служанка пойдет и принесет древесные угли.

Когда Цзе Гэн вышла, Лин Лун все еще меняла чай и сейчас еще не вернулась, оставив Чу Цзинь Яо и Цинь И одних в доме. Чу Цзинь Яо посмотрела на Цинь И и, казалось, хотела что-то сказать, но в итоге поджав губы, ничего не сказала.

Цинь И позабавило ее разнообразие мимики:

— Что ты хочешь сказать?

— Я хотела сказать, что это будуар девушки, и тебе не подобает входить сюда. Но потом я подумала, что с характером Вашего Высочества мне бесполезно говорить эти слова, потому избавлю себя от лишних слов.

Цинь И не считал, что в том, что он зашел в будуар девушки, нет ничего плохого; это место, которое он специально купил для Чу Цзинь Яо. Кроме того, даже будуар Чу Цзинь Яо, когда она была в Тайюане, он не то чтобы никогда не видел, он даже жил в нем некоторое время.

Затем Цинь И сказал без особого беспокойства:

— Мы с тобой теперь муж и жена, какое нам до этого дело.

Чу Цзинь Яо знала, что не сможет отговорить Цинь И, поэтому она не стала останавливаться на деталях, а с волнением повела Цинь И посмотреть на оставленные вещи, рассказывая ему, как она провела тот год, когда ждала свадьбы.

—…Это павильон для вышивания, где я вышивала при свете дня. Я целый год училась вышивать, чтобы выйти за тебя замуж. Когда моя сестра узнала, что я вышиваю приданое, она даже написала, чтобы научить меня…

Цинь И редко вступал в контакт с этими делами дочерей будуара, и хотя они были тривиальными, они, казалось, приобретали особую магию, когда они выходили из уст Чу Цзинь Яо, будто Цинь И также участвовал в жизни Чу Цзинь Яо в то время. Заметив, что Чу Цзинь Яо, казалось, была в подавленном настроении, Цинь И резко спросил:

— Почему замолчала?

Чу Цзинь Яо издала тихий вздох.

— Я думала о старшей сестре. Вся наша семья переехала в столицу, и она осталась одна в Тайюане, не знаю, издевается ли над ней семья мужа. Наверное, ей было трудно забеременеть после двух лет брака, а ее девичья семья все далеко…

Так вот в чем дело. Цинь И подумал, что это совсем не проблема, и сказал беззаботно:

— Раз скучаешь по старшей сестре, то переведем Чжао Цзя Чжи в столицу.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена:

— Можно?

— Да.

Чу Цзинь Яо моргнула и тихо спросила:

— Считается ли это проходом через заднюю дверь?

Цинь И улыбнулся и посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Очевидно, да.

Чу Цзинь Яо фыркнула от удовольствия, она увидела, что вокруг никого нет, и с силой обхватила Цинь И руками:

— Спасибо, Ваше Высочество!

— Где искренность?

Этот человек из тех, кому дашь палец, потребует всю руку*, — безрассудный. Чу Цзинь Яо подняла голову и посмотрела на Цинь И, ее глаза намекали на окружающее.

— Мы снаружи, не говори ерунды.

— По мне ты все выдумываешь, - Цинь И сказал медленно.

— Замолчи!

*[得寸进尺 dé cùn jìn chǐ — получив цунь, подбираться к чи]

Они шутили и смеялись, выходя из спальни Чу Цзинь Яо и направляясь в другое место.

Сяо Линьцзы оглянулся с лицом «вот видишь» и сказал тоном опытного человека:

— Видишь сказал же, что нет необходимости заходить и доставлять горшок с углем.

Цзе Гэн с горшком для угля была вынуждена долгое время держать огонь против зимнего ветра:

— Евнух Лин прав. Но как насчет этого горшка с углем?

Сяо Линьцзы задумался на мгновение и сказал.

— Это первостепенно. Если мы отправим его обратно, то впоследствии наследный принц ничего не увидит, подумает, что мы поленились, и, скорее всего, рассердится. Но если мы войдем и подбросим угля в огонь, наследный принц точно рассердится. Лучше просто стой, спешить некуда.

Цзе Гэн хотела сказать: «Евнух Линь, Вы действительно знаете, о чем говорите», но в итоге придержала язык.

После обеда Цинь И забрал Чу Цзинь Яо, попрощаться. Маркиз Чан Син посмотрел на светлое небо снаружи, затем на пурпурные одеяния, в которые были одеты Цинь И и Чу Цзинь Яо, — явно работа одного и того же человека, и решил, что он ничего не знает об этом, и с удовольствием сделает то, что хотел наследный принц.

Сегодня Чу Цзинь Яо была одета в белую, богато-расшитую, зимнюю куртку, а под ней - пурпурная юбка Мамянь с узорами гор и рек. Цинь И был одет в то же пурпурное одеяние с узорами гор и рек, они стояли вдвоем, и маркиз Чан Син, тесть, действительно больше не мог смотреть на них снова.

Сейчас, даже если о свадьбе наследного принца не объявили бы общественности, придворные могли воочию убедиться, что Его Королевское Высочество недавно женился. Цинь И не только больше улыбается, но и выглядит так, будто наслаждается жизнью супружеской пары, что видно даже слепому.

Они рано покинули резиденцию маркиза Чан Син, и Чу Цзинь Яо рассчитывала вернуться во дворец, но в итоге Цинь И захотел прогуляться по столице, дабы взглянуть на суету. Правда, Чу Цзинь Яо никогда не рассматривала столицу как следует, и сегодня, когда Цинь И сопровождал ее, она с удовольствием обошла все окрестности после обеда, прежде чем радостно войти во дворец.

Однако, как только она вернулась во дворец, Чу Цзинь Яо мгновенно вернулась к реальности. Чу Цзинь Яо тихо вздохнула, безудержное счастье за пределами дворца не принадлежало ей. Она была наследной принцессой, ей приходилось сталкиваться со все более подозрительной императрицей, глубоко укоренившимися наложницами внутреннего дворца и текущей ситуацией, в которой она не видела выхода.

Сегодня Цинь И сопровождал Чу Цзинь Яо в течение дня, а когда вернулся, ему пришлось отправиться в передний зал, чтобы заняться придворными делами. После ухода Цинь И Чу Цзинь Яо вызвала к себе дворцового управителя, чтобы узнать о делах дворца на сегодня.

Дин Сян сегодня не выходила из дворца и осталась во дворце Цицин, сторожить. Увидев вернувшуюся Чу Цзинь Яо, Дин Сян понесла стопку одежды и сказала:

— Наследная принцесса, это одежда, присланная сегодня Бюро Шан Гун, не хотите ли Вы посмотреть ее?

— Принесите ее мне.

Дин Сян поманила за собой маленьких дворцовых служанок и позвала их вперед. Чу Цзинь Яо осторожно перевернула несколько предметов и развернула их, чтобы рассмотреть поближе, с помощью служанок. Лин Лун коснулась вышитых цветов на воротнике и сказала:

— Наследная принцесса, эти вышивки действительно изысканны. Дворец как всегда хорош во всем, что касается вышивки.

Служанкам нравилась одежда, которую им присылали из бюро Шан Гун, но Чу Цзинь Яо была противоположна: вышивка была красивой, но не такой красивой, как та, что делала она. После выбора выкройки и ткани она обсудила детали с сотрудниками бюро Шан Гун, но даже в этом случае пояс и манжеты оказались не такими, как ожидала Чу Цзинь Яо.

Видя лицо Чу Цзинь Яо, Лин Лун также могла сказать, что та была не слишком довольна. Служанки сказали:

— Наследная принцесса, если Вы не удовлетворены, почему бы Вам не отнести их обратно переделать?

— Забудь, это я прошу большего, никто другой не является червяком в моем животе, так как они могут знать, чего я хочу. Бюро Шан Гун все еще должно сделать одежду для всех особ во дворце, и они, вероятно, очень заняты в ближайшие два дня в связи с новогодним праздником. Я не хочу доставлять им неприятности.

Разговорчивая Цзе Гэн проговорила:

— Барышня, Вы теперь наследная принцесса, как это может их беспокоить?

Будь на ее месте любая другая благородная барышня, воспитанная в изнеженности, она неизбежно делала бы все, что хотела, и не боялась бы мучить своих подчиненных, пока не была бы довольна изменениями.

Но Чу Цзинь Яо не была бы такой, она ставила себя на место другого — если бы она потратила время на пошив одежды, не была бы рада, если бы другие только и делали, что указывали ей, что делать.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Ничего страшного, давайте сохраним материалы для себя, в будущем сами себе будем шить.

Например, сегодняшнее одеяние Цинь И, от ткани до выкройки, было сшито под ее руководством.

Сама Чу Цзинь Яо тоже любила наряжаться, и у нее было много тривиальных требований, таких как, к примеру, где должно быть приталено и где объемно, но в бюро Шан Гун каждый день обрабатывали много одежды, и одежда неизбежно шилась  в соответствии с принятыми правилами, поэтому Чу Цзинь Яо не хотела беспокоить людей снова и снова, посему она просто оставила материалы и приказала людям сделать одежду самим.

Когда Чу Цзинь Яо заговорила, все остальные в унисон повиновались. Чу Цзинь Яо убрала одежду и спрашивала Дин Сяна насчет кухни, как вдруг вошла Хун Мама.

— Приветствую наследную принцессу.

В комнате воцарилась тишина, когда Чу Цзинь Яо замолчала и посмотрела на толпу. Лин Лун все поняла и в три-пять дейсвий подобрала одежду, выпроводила всех остальных и сама встала на страже у двери.

Только после этого Хун Мама тихо заговорила с Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, сегодня кое-кто пришел из того дворца.

Хун Мама говорила о дворце Куньнин, она не могла прямо сказать о своей хозяйке, поэтому ей пришлось использовать некоторые неопределенные слова, чтобы сослаться на нее.

Чу Цзинь Яо поняла и спросила:

— Что они спросили?

— Как и в прошлый раз, чем занимается наследная принцесса в последние дни. Но на этот раз не знаю, что хотела услышать та дворцовая служанка, специально поинтересовалась, как наследная принцесса управляет дворцовыми делами.

Неожиданно, но на вопрос об этом, настороженная Чу Цзинь Яо спросила:

— Что ты сказала?

— Эта служанка только сказала, что наследная принцесса была приветлива и часто читала книги в своих покоях, и что все дела во дворце устраивала Цзы Янь.

Чу Цзинь Яо задумчиво кивнула:

— Понятно. О Лю Мама спрашивали?

— Еще нет, - Хун Мама покачала головой.

У жителей дворца Куньнин были свои способы связи с Хун Мама, о чем Хун Мама уже рассказала Чу Цзинь Яо. Как только Хун Мама увидит знак, она отправится в указанное место, чтобы встретиться с другой стороной. Хун Мама изначально была выбранным контактным лицом Дворца Куньнин, поэтому каждый раз, когда появлялась только Хун Мама, не было никаких сомнений, и это было причиной, почему Чу Цзинь Яо решила оставить Хун Мама. Однако, как бы хорошо она ни была замаскирована, Лю Мама больше не было, и если дворец Куньнин захочет, сможет все узнать, немного поинтересовавшись.

Но Чу Цзинь Яо должна была избавиться от  Лю Мама, убив курицу, дабы испугать обезьяну, и как только люди императрицы будут перемещены, рано или поздно дворец Куньнин станет подозрительным, а это непреодолимая ситуация. Хун Мама посмотрела на лицо Чу Цзинь Яо и осторожно посоветовала:

— Наследная принцесса, Лю Мама там не помнят, во дворце так много дворцовых служанок и евнухов, одной Мама меньше, кто может узнать?

— Не обязательно, - Чу Цзинь Яо покачала головой: - раз не спрашивали в этот раз, то в другой будут.

— Как они могут! Лю Мама была отослана за нечистые руки, все это имеет смысл, и другая сторона не заподозрит наследную принцессу, когда узнает об этом.

Возможно, младшая императрица Ци поверит ей, но в то время как другие надеяться на удачу, Чу Цзинь Яо не могла.

Чу Цзинь Яо сказала:

— В следующий раз, когда они придут, засей семена подозрения. Скажи, что Лю Мама странно отослали, и что я могла заподозрить тебя.

— А? - Хун Мама была ошеломлена:— Наследная принцесса, как Вы можете так поступать, разве это не саморазрушение…

Но Чу Цзинь Яо настояла:

— Делай, как я говорю.

Хун Мама все же не могла понять, было ясно, что императрица не упоминала об этом, так не ищет ли Чу Цзинь Яо своей смерти, объявляя себя подозрительной? Чу Цзинь Яо не хотела говорить больше, императрица уже стала подозревать ее после инцидента с наложницей, и попытка скрыть это в такое время приведет только к обратному результату. Люди все равно поверят только тому, что хотят услышать, а так как императрица была подозрительна, она согласится с использованием возможности держать Хун Мама в качестве скрытого гвоздя.

Чу Цзинь Яо догадалась, что после этого младшая императрица Ци будет ждать возможности поставить тайного шпиона во дворец Цицин, чтобы следить за ней вместе с Хун Мама, как явно, так и скрытно. В прошлом младшая императрица Ци не принимала Чу Цзинь Яо близко к сердцу, поэтому она была небрежной, а когда приняла, то стала относиться к Чу Цзинь Яо как к дворцовым наложницам. Но Чу Цзинь Яо достигла своей цели, она не ожидала, что сможет долго скрываться под взором младшей императрицы Ци, она уже сражалась в течение месяца, этого было достаточно, чтобы закрепиться и разобраться с дворцовым персоналом. Если бы Чу Цзинь Яо стала мишенью для младшей императрицы Ци, когда она еще была в неведении, это был бы конец.

После ухода Хун Мама, Чу Цзинь Яо позвала людей, которые тайно наблюдали за Хун Мама, чтобы убедиться, что то, что Хун Мама сказала сегодня, было правдой, и только тогда она опустила свое сердце. Младшая императрица Ци уже подозревает, и дело императора с решением женить второго принца тоже очень странный. Она теперь ставит на это всю свою жизнь, Чу Цзинь Яо должна быть все более и более осторожной с каждым своим шагом.

Однако слова Хун Мама также дали Чу Цзинь Яо подсказку, и Чу Цзинь Яо смутно догадалась о следующем шаге младшей императрицы Ци. С этих пор, когда Чу Цзинь Яо выходила, дабы выразить свое почтение, она оставляла Цзе Гэн и Бай Шао, а вместо этого призывала Эр Сюэ и Эр Хуа следовать за ней по пятам.

Многие люди во дворце Цицин не привыкли к тому, как наследная принцесса внезапно придала достоинство Эр Сюэ и Эр Хуа таким образом. Но предчувствие Чу Цзинь Яо действительно оказалось верным. В праздник фонарей* на восьмой день первого месяца младшая императрица Ци вдруг заговорила о чем-то на глазах у всех:

— Время летит, уже восьмой день первого месяца. Я помню, что наследная принцесса вошла во дворец на восьмой день лунного месяца, и мне казалось, что это было вчера.

*[Каждый год 15 числа 1 месяца по лунному календарю в Китае отмечается праздник фонарей, первый традиционный праздник после праздника весны. Первым месяцем года является январь по лунному календарю. В древности китайцы называли этот месяц ночным, откуда и пошло название праздника. Во время правления династии Мин праздник фонарей праздновался с 8 числа 1 месяца по 18 число, то есть 10 дней.]

Чу Цзинь Яо поднялась и тихо ответила:

— Да, я  благодарна няннян за заботу обо мне больше месяца.

— Прошел месяц, - младшая императрица Ци посмотрела на Чу Цзинь Яо и улыбнулась, - по правилам, оставленным предками, император и наследный принц должны оставаться в главных покоях в течение первого месяца и не должны путать Дишу* высших и низших. Предки придали достоинство главной жене, поэтому мы, младшее поколение, также должны строго следовать женскому пути и стать примерной главной женой, не так ли, наследная принцесса?

*[嫡庶 díshù — одна из исторических форм полигамного брака, при которой мужчина состоит в официальном брачном союзе только c одной женой, имея при этом неофициальных жен]

Переводчику есть что сказать:

По одним данным, праздник фонарей начали отмечать ещё за 180 лет до н. э. Согласно легенде, представитель династии Западная Хань по имени Вэньди был провозглашён императором именно в этот день. В честь этого он повелел везде развесить красные фонари, что переросло в традицию. В 104 году до н. э. праздник фонарей становится государственным.

В этот день едят «юаньсяо» 元宵 (или «танъюань» 湯圓): суп со сладкими клёцками или специальные отварные «пирожные». Танъюань делаются в форме шариков или обычных пряников из рисовой муки со сладкой начинкой. В качестве начинки могут использоваться ягоды боярышника, финики, фасоль, кунжут, шоколад и т. д.

На Праздник фонарей также устраивают фольклорные представления: танец Янгэ, львиный танец и хождение на ходулях и т. д. Львиный танец исполняется также и в канун Нового года и в другие праздники.

— Эта невестка все понимает.

Чу Цзинь Яо с милым видом, смыщленно ответила, но только сказала, что поняла, но не то, что именно. Младшей императрице Ци ничего не оставалось, как сказать более четко:

— Коль наследная принцесса добродетельна и великодушна, то не следует ли распределить шицинь* в Восточном дворце? Наследный принц - наследник престола, очень важно рано обзавестись наследником. Наследная принцесса должна понять, верно?

*侍寝 shìqǐn — разделить ложе с мужчиной, быть его любовницей]

Сказав это, младшая императрица Ци посмотрела на Чу Цзинь Яо, словно смотрела спектакль. Слова мудрецов всегда учат женщин быть добродетельными и великодушными, и все знают женские писания и женские заповеди. Но не больно, пока сам не порежешься ножом, и сколько бы рассуждений ни приводилось, тем не менее когда главную жену действительно попросят взять наложницу для своего мужа, кто из них согласится это сделать?

Более того, муж Чу Цзинь Яо был не обычным человеком, а императорским наследным принцем, вышестоящим всех остальных. Наследный принц оставался в ее покоях и спал в одной постели целый месяц, у любой юной девушки могла бы закружиться голова от тщеславия и жадности. Младшая императрица Ци не верила, что Чу Цзинь Яо, новобрачная, не получившая хорошего образования как благородная барышня и не обученная своей матерью этике взаимоотношений супругов, действительно может вынести расставание с наследным принцем.

При этих словах императрицы шум разговоров во дворце разом стих. Сегодня, на восьмой день, во дворце на праздник фонарей зажгут фонари, башня Аошань также будет зажжена сегодня. Наложницы дворца царских жен пришли во дворец Куньнин, чтобы дождаться фонаря, неожиданно, не успели увидеть фонарей, как стали зрителями хорошего представления.

Две самые почетные женщины поднебесной находятся в состоянии войны. Что может быть увлекательнее, чем эта игра между императрицей и наследной принцессой?

Чжао Ланьхуэй также находилась во дворце Куньнин. Она узнала о своем будущем счастье, и сегодня была послана старшей принцессой Жунъань для налаживания отношений со своими родственниками. В центре внимания Чжао Ланьхуэй, естественно, были императрица и принцессы, и когда она сидела в теплом павильоне с принцессами, слышала разговор между императрицей и Чу Цзинь Яо. Чжао Ланьхуэй затихла.

В будущем она станет частью этого места, императрица станет ее Ди-свекровью, а наследная принцесса - невесткой. Чжао Ланьхуэй слушала, как императрица советовала Чу Цзинь Яо взять наложницу, и сочувствовала ей, а также чувствовала, что если бы она была на ее месте, то поступила бы лучше, чем Чу Цзинь Яо.

Сердце людское всегда бездонно и алчно. Чжао Ланьхуэй отвела глаза и увидела, как высокомерная и надменная вторая принцесса презрительно закатила глаза. Она слабо улыбнулась, но мысленно подумала, что воспользовалась своим статусом, и вторая принцесса явно была ей ближе. Чжао Ланьхуэй была уверена, что она, супруга второго принца, будет более способной и завоюет людские сердца, чем наследная принцесса.

А снаружи младшая императрица  Ци также пристально смотрела на Чу Цзинь Яо. По ожиданиям младшей императрицы Ци, какой бы терпимой ни была Чу Цзинь Яо, услышав подобные слова, покажет свое нежелание. Далее младшая императрица использует книгу заповедей как оружие, чтобы легко сдерживать Чу Цзинь Яо, если Чу Цзинь Яо не покажет ни малейшего нежелания… хех, тогда эта жена ее пасынка ужасна, все это время скрывавшаяся от нее.

Посреди тишины в зале Чу Цзинь Яо улыбнулась, мягко кивнув младшей императрице Ци. Дворец царских жен полон красавиц, но характер красоты Чу Цзинь Яо весьма очевиден, — это своего рода красота пышного цветения, букета цветов, подобна бегонии глубокой весной и пиону после дождя, спокойная и яркая, — содержать ее не под силу никому, кроме богатых и знатных.

Обычно этого не заметить среди большой толпы, но в этот момент, когда комната была полна женщин, молча смотрящих на Чу Цзинь Яо, они все больше и больше чувствовали великолепие внешности Чу Цзинь Яо. Когда Чу Цзинь Яо кивнула головой и улыбнулась, многим людям, включая императрицу, стало немного стыдно. В этом мире есть по-настоящему красивые женщины, и даже женщины находят их ценными, не говоря уже о мужчинах.

Прежде чем толпа успела отреагировать, Чу Цзинь Яо четко ответила:

— Разумеется.

Зрители были ошеломлены таким ответом, что же она сказала?

Не дожидаясь реакции этих людей, Чу Цзинь Яо махнула рукой позади себя, подавая знак Эр Сюэ и Эр Хуа выйти вперед и поклониться младшей императрицы Ци:

— Я брала их с собой последние несколько дней, и сегодня наконец-то нашла возможность позволить им поклониться няннян.

Младшая императрица Ци была застигнута врасплох таким подходом и потрясенно нахмурилась:

— Что ты делаешь?

— Матушка-государыня забыла, — это служанки, которых Вы мне даровали, каждая из них - красавица, - Чу Цзинь Яо рассмеялась: - эта невестка всегда помнит наставления матушки-государыни, и благодаря распоряжениям няннян я избавила себя от необходимости искать людей. То, как няннян таким образом заботится о Восточном дворце, поистине чутко, тщательно и надлежаще.

Младшая императрица Ци хотела заговорить о том, что женам не положено ревновать, но когда ее прервала Чу Цзинь Яо, она не могла заставить себя упомянуть об этом. В конце концов, младшая императрица Ци - не родная свекровь, она уже запихнула в Восточный дворец четырех служанок, а Чу Цзинь Яо сейчас вывела их на сцену. Если младшая императрица Ци продолжит вмешиваться, это будет выглядеть так, будто она намеренно вмешивается в дела своего пасынка, а такая репутация не может радовать.

Младшая императрица Ци, рот которой заткнули, снова заговорила гораздо более невнятно:

— У тебя прекрасное сердце. Ты - наследная принцесса, будущая мать нации, отчего ты обязана быть добродетельной и великодушной, тебе не подобает заниматься мелкими занятиями, как борьба за благосклонность, унижающие достоинство, понимаешь?

— Благодарю Вас, матушка-государыня, за Ваше учение, - Чу Цзинь Яо покладисто согласилась, но в душе она чувствовала себя смешной. Главная жена не должна бороться за благосклонность, хе-хе, спасибо младшей императрице Ци за эти слова. Чу Цзинь Яо сделала вид, что не знает, нарочито рассмеялась и сказала: — императрица права. В конце концов, я молода и не смогу управлять многими делами в Восточном дворце. Императрица всегда может указывать на мои ошибки.

После того, как Чу Цзинь Яо сказала это, что еще могла сделать младшая императрица Ци, она могла только сказать:

— Все в порядке, кто не начинает от незнания к знанию, у тебя уже все получается, просто учись потихоньку в будущем.

— Благодарю няннян за проявление заботы, - Чу Цзинь Яо присела и поблагодарила ее «со всей искренностью».

В этот момент продолжать разговор было невозможно, поэтому младшая императрица Ци пришлось начать что-то другое. Императрица завела разговор, и другие наложницы одна за другой присоединились к веселью, таким образом поднятая тема сошла на нет.

Во дворце Куньнин снова кипела жизнь. Чу Цзинь Яо сидела на своем месте и, казалось, внимательно слушала остальных, но в ее взгляде сквозила мрачность. Младшая императрица Ци только делала вид, будто не понимает, а другие наложницы, увидев это, испытали тайное облегчение.

Как кто-то может быть исключением, когда все во дворце такие? Это были всего две служанки, и Чу Цзинь Яо должна была довольствоваться еще как минимум десятью днями.

Толпа страстно беседовали, совершенно не понимая, хотя и Чу Цзинь Яо много чего говорила и призывала Эр Сюэ и Эр Хуа поклониться императрице, но почему они кланялись? Согласно пониманию общества, преклонение перед императрицей — не означает ли принятие наложницы. Наложницы рассуждали обычным образом и не считали это неправильным. На самом деле, Чу Цзинь Яо никогда не говорила, что хочет дать двум служанкам имя с самого начала и до конца.

Она просто попросила двух дворцовых служанок подойти и поклониться императрице и поблагодарить ее за подарок. После этого рот Чу Цзинь Яо был полон согласия — «няннян права», но не сказала, что так и будет.

Впервые Чу Цзинь Яо была благодарна дворцу за полувысказывания-полудогадки, которые очень помогла ей в этот раз.

Однако, как ни странно, Чу Цзинь Яо явно пережила это трудное время с помощью методов судебного дела, но она не чувствовала себя счастливой.

Она могла положиться на небольшую схему, чтобы отказать младшей императрице Ци, но могла ли она отказать Цинь И?

Из-за этого случая, несмотря на то, что Чу Цзинь Яо видела великолепную и возвышенную башню Аошань и многочисленных замысловатых дворцовых фонарей, она больше не могла найти в себе силы смотреть фейерверки в канун Нового года.

Эмоции Чу Цзинь Яо вскоре заразили окружающих ее служанок. Лин Лун обеспокоенно смотрела на Чу Цзинь Яо, Эр Сюэ молчала, а Эр Хуа думала, что встретила императрицу и ее статус отличается от статуса обычной дворцовой служанки. В душе Эр Хуа прыгала от радости, но не осмеливалась показать это перед Чу Цзинь Яо.

Эр Хуа настолько ушла в себя, что посмотрела на Эр Сюэ взглядом провокационным и предосторожным. Эр Сюэ усмехнулась и мрачно сказала:

— Глупая.

В то же время Эр Сюэ понимала, что теперь у нее нет пути назад. Тот факт, что Эр Хуа вывели наружу, потому что она была безрассудной и безмозглой, и то, что Эр Сюэ также была снаружи, было молчаливой угрозой со стороны Чу Цзинь Яо. Либо она станет ножом в руках наследной принцессы, как и Хун Мама, либо ее разорвут на куски те женщины в Восточном дворце, которые пытались забраться в постель.

Самое похвальное в Эр Сюэ то, что она знает, что делает, и поскольку наследная принцесса высоко о ней думает, Эр Сюэ готова забрать на крепкое дерево. Наследная принцесса - благородная особа, как она может беспокоиться о простой дворцовой служанке, поэтому единственный человек, который вмешается, чтобы подавить служанок со скрытыми мотивами во дворце Цицин - это другая дворцовая служанка, также родившаяся в самом низу иерархии, безжалостная и беспощадная.

По возвращении во дворец Цицин Гун Мама радостно поприветствовала ее, но как только она увидела лицо Чу Цзинь Яо, Гун Мама замерла. Она наедине тихо спросила Лин Лун:

— Что случилось с наследной принцессой?

Лин Лун покачала головой, пальцем указала на идущую, покачивая бедра и гладя свои волосы, Эр Сюэ и быстро указала вниз, на северо-запад. Гун Мама, вероятно, поняла, как изменились события сегодня ночью, кажется, во дворце Куньнин снова заговорили об этих прекрасных дворцовых служанках.

Когда она вошла в комнату, Гун Мама выгнала всех посторонних и спросила тихим шепотом:

— Наследная принцесса, старой служанке распустить Вам волосы?

— Мхм.

Прекрасные головные украшения ложились на стол одно за другим, а Гун Мама посмотрев на лицо Чу Цзинь Яо в зеркале, осторожно сказала:

— Наследная принцесса, Вы хозяйка Восточного дворца. Та и Его Высочество уже давно враждуют, все, что Вы терпите, это ради Его Высочества, не принимайте близко к сердцу.

— Знаю.

Чу Цзинь Яо и раньше доставалось от императрицы, но не настолько, чтобы она была настолько вялой.

— Наследная принцесса, может быть, Вы беспокоитесь о ребенке?

Пока Чу Цзинь Яо молчала, Гун Мама не могла не вздохнуть с облегчением.

— Наследная принцесса, кто Вы, как Вы можете беспокоиться о них? Его Высочество все понимает и готов выслушать Вас, это уже лучше, чем у многих главных жен! Эти женщины - всего лишь игрушки, как они могут одолеть Вас, раз такие коварные?

Лин Лун поспешно забрала Гун Мама. Если она позволит Гун Мама и дальше уговаривать ее, узел в ее сердце будет становиться все больше и больше. Когда никого не было рядом, Лин Лун присела на корточки и прислонилась к ноге Чу Цзинь Яо, запрокинув голову, взглянула на Чу Цзинь Яо настоятельно:

— Наследная принцесса.

Лин Лун оправдывала свое имя. Все эти годы Чу Цзинь Яо и Лин Лун назывались хозяйкой и служанкой, но в душе она уже относилась к Лин Лун как к сестре. Когда Лин Лун смотрела на нее с искренней заботой, Чу Цзинь Яо сбросила бдительность и с легким недоумением спросила:

— Лин Лун, ты тоже думаешь, что я сама должна взять наложницу для Его Высочества?

Лин Лун не ответила сразу, она задумалась на мгновение и протянула руку Чу Цзинь Яо, ее ладонь была теплой и сильной:

— Наследная принцесса, это дело между Вами и Его Высочеством наследным принцем. Слова других бесполезны. Вы должны спросить себя и Его Высочество. Эта служанка наблюдала за вами все эти дни и обнаружила, что Его Высочество очень внимателен к Вам. Если Вы найдете другую женщину для Его Высочества, не сказав ни слова, боюсь, Его Высочество будет разгневан.

И зачем Чу Цзинь Яо это нужно.

Сейчас она находилась в очень опасном состоянии духа, и она ясно предупредила себя, что должна вести себя осторожно, чтобы не ослепнуть от тщеславия и не стать ненавистной из-за ревности. Она не хотела быть похожей на госпожу Чжао, которая всю жизнь ревновала к наложнице и не имела личной жизни, не хотела быть похожей на других женщин, которые всю жизнь ждали непродолжительного «достоинства» и тепла от своих мужей. Она мечтала стать раскованной и прекрасной супругой наследного принца.

Все было замечательно, когда она вышла замуж. Однако это лишь вопрос времени. Чу Цзинь Яо обнаружила, что не может этого сделать.

Она не хотела смотреть, как Цинь И ходит к другим женщинам, улыбается им, беседует с ними и занимается с ними подобными вещами по ночам.

Глаза Чу Цзинь Яо неосознанно наполнились слезами, Лин Лун смотрела на эти прекрасные и удивительные глаза, наполненные слезами, у нее разрывалось сердце, как у женщины. Затем Лин Лун поработала мозгами и пришла к блестящей идее.

— Наследная принцесса, сегодня вернувшись, Вы простояли на холодном ветру и немного покашливали, войдя в дверь. Когда наследный принц вернется, Вы можете просто притвориться больной, пока эта служанка будет говорить с наследным принцем о том, как императрица заставляла Вас взять наложницу. Когда придет время, наследный принц, конечно, не сможет из жалости принять кого-то еще.

Понятно, Чу Цзинь Яо могла просто использовать свою болезнь, дабы разузнать мысли Цинь И. Они обсудили этот вопрос и тут же принялись собирать свои вещи.

Когда Цинь И вернулся с ужина, было уже темно. Император не был озабочен делами двора, зато было много причудливых названий банкета. К тому же, тот факт, что император обрел еще одного наследника в среднем возрасте, действительно было предметом гордости в его возрасте, поэтому правитель и министры все были счастливы, и банкет продолжался сегодня долго.

В таких случаях Цинь И неизбежно должен был пить и произносить тосты, пока император не получит удовольствие, и только тогда Цинь И мог уйти. Он отправился во дворец Цицин сразу после того, как освободился. Очевидно, раньше он не имел подобных проблем, но теперь, когда во дворце жил еще один человек, он всегда чувствовал беспокойство, когда возвращался поздно.

Однако сегодня Цинь И войдя в покои заметил что-то неладное. Он, естественно, узнал служанок, окружавших Чу Цзинь Яо. И среди них Лин Лун, часто следовавшая за Чу Цзинь Яо, бледная, хотела что-то сказать.

— Что случилось? - спросил Цинь И.

Лин Лун, наконец, недооценила давление, которое она будет испытывать, столкнувшись с Цинь И, и ее голос не мог не стать более тихим, тонким, как у комара.

— Наследная принцесса, кажется, заболела.

Лицо Цинь И сразу же изменилось, и, не потрудившись переодеться из придворной одежды, он махнул рукой евнуху, стоявшему рядом, и прошел внутрь. Лин Лун с трепетом последовала за ним, охраняя вход в опочивальню, прислушиваясь одним ухом к движениям внутри и отгоняя всех окружающих.

Цинь И вошел в комнату и действительно не увидел фигуры Чу Цзинь Яо. Сквозь занавеску кровати он смутно разглядел, как Чу Цзинь Яо лежит, повернувшись спиной, лицом внутрь. Цинь И даже не заметил, как его глаза стали острыми, а звук шагов стали тише:

— Цзинь Яо, что случилось? - Цинь И осторожно сел на край кровати, его рука уже протянулась, но остановилась, когда коснулась плеча Чу Цзинь Яо. Он боялся, что приложит слишком много усилий.

Чу Цзинь Яо медленно повернулась, ее щеки раскраснелись:

— Ваше Высочество.

— Почему ты вдруг заболела? Ты вызвала придворного лекаря?

— Нет, не беспокойся.

.

Цинь И позарился на лицо Чу Цзинь Яо, нахмурился и сказал, что собирается встать.

— Как так, я прикажу им привести лекаря Гао во дворец.

Услышав это, Чу Цзинь Яо поспешно протянула руку и потянула за рукав Цинь И.

— Ваше Высочество, ворота уже закрыты, не стоит беспокоиться.

— Какое беспокойство, можешь просто спокойно лечь.

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо не оставалось ничего другого, как наполовину приподняться и схватить Цинь И за руку, заставив Цинь И, уже собравшегося выйти за дверь, отпрянуть назад: - Это не серьезная болезнь, я буду в порядке после ночи хорошего сна. Действительно, нет необходимости приглашать слишком много людей, Ваше Высочество, ты можешь просто поговорить со мной.

Цинь И остановился перед кроватью, на мгновение неподвижно смотрел на Чу Цзинь Яо, и действительно сел обратно:

— Хорошо.

— Ваше Высочество, я сегодня ходила к няннян.

Чу Цзинь Яо старалась говорить как можно непринужденнее, она увидела на плече Цинь И мелкие красные бумажные обрезки, которые, казалось, упали с фонарей. Чу Цзинь Яо не могла не протянуть руку, чтобы смахнуть их. Однако, прежде чем она успела коснуться плеча собеседника, Цинь И внезапно протянул руку и взял Чу Цзинь Яо за запястье. Он внимательно смотрел на нее еще некоторое время, лишенный выражения лица, он наклонился и положил ладонь на лоб Чу Цзинь Яо.

Ладонь Цинь И была немного холодной, и Чу Цзинь Яо моргнула, внезапно испытав зловещее чувство.

Цинь И на мгновение задумался и медленно сел обратно. Его лицо было по-прежнему без выражения, и Чу Цзинь Яо опустилась на мягкую большую красную подушку, ее глаза расширились, когда она посмотрела на Цинь И, внезапно забыв, что она должна была сказать.

Цинь И и Чу Цзинь Яо на мгновение посмотрели друг на друга, и тот вдруг мягко улыбнулся.

— Тебе нечего мне сказать?

— Я…

Улыбка на губах Цинь И была такой же, как обычно, но свет в его глазах заставил Чу Цзинь Яо инстинктивно почувствовать опасность. Чу Цзинь Яо немного заикалась, и прежде чем она успела что-то сказать, Цинь И неторопливо перехватил ее слова.

— Ты очень смелая, даже осмеливаешься притворяться больной.

Чу Цзинь Яо была уверена, что Цинь И разозлился. Чу Цзинь Яо подумала про себя, что ей удалось разозлить Цинь И, это можно просто записать в книгу заслуг. Однако она не посмела быть беспечной сейчас и осторожно подошла, чтобы потянуть Цинь И за рукав:

— Ваше Высочество?

Цинь И ничего не сказал, но его глаза могли просто разрезать человека до смерти.

Если бы на это посмотрел поданный, имевший дело с Цинь И, он был бы шокирован и уже стоял на коленях, не решаясь заговорить, но Чу Цзинь Яо не была его подданной, поэтому, видя эту ситуацию, вместо того, чтобы испугаться, Чу Цзинь Яо осмелилась продолжить пускать в ход женские, дарованные небом, убийственные  приемы, кокетничая:

— Ваше Высочество, ты сердишься на меня.

Цинь И был действительно раздосадован.

В начале услышав эту новость, он был потрясен до глубины души, словно холод охватил его с головы до ног. Он почти приказал кому-то взять его пропускной жетон и открыть дворцовые ворота, чтобы привести лекаря Гао из его дома. Но кого это волнует, ежели это противоречит дворцовым правилам. Однако Чу Цзинь Яо долгое время пугала его, но результат оказался ложным.

Цинь И приняв холодный вид, сделал жест, чтобы встать и выйти.

Чу Цзинь Яо уже заметила что-то неладное. Будет проблемой, если Цинь И действительно уйдет в такое время. Она тут же подскочила и крепко обхватила руками талию Цинь И, не обращая внимания на манеры. Тот, казалось, на мгновение напрягся, а следом тут же попытался оттянуть ее вниз.

Чу Цзинь Яо напролом не отпускала его, продолжая обнимать, и тон ее голоса стал плаксивым:

— Ваше Высочество, ты уходишь?

Цинь И впервые столкнулся с такой ситуацией. Он был наследным принцем, и за всю его долгую жизнь никто не осмеливался прикасаться к нему, не говоря уже о такой чувствительной области, как талия и живот. После встречи с Чу Цзинь Яо, Цинь И постепенно открыл для нее эту запретную зону, но Чу Цзинь Яо тянула за руку, только когда баловалась или нуждалась в нем, это все еще было редкостью для него — быть настолько интимным. Цинь И пытался освободиться, но чем больше он двигался, тем сильнее Чу Цзинь Яо обнимала его, и Цинь И не осмеливался тянуть ее, боясь, что может причинить ей боль, если сильно ударит. Наконец, Цинь И только вздохнул и сказал:

— Я не уйду, отпусти меня.

— Не хочу. Ты, наверняка, хотел пойти к кому-то другому, вот что заставило меня так поступать.

Что, кто? Перекладывают вину с виноватого на невиновного Цинь И попросту необъяснимо. Цинь И был немного скован, он не совсем привык к такому близкому физическому контакту, обычно в постели или на диване инициатива всегда принадлежала ему — природа была естественно другой. Однако в этот раз его держали, и из-за их позы верхняя часть тела Чу Цзинь Яо давила на его талию и живот, что становилось все более очевидным, когда он напрягался. У Цинь И действительно не было выбора, кроме как попытаться расслабить свое тело и потянуться, чтобы обхватить плечи Чу Цзинь Яо.

— Не обманывал тебя, действительно не уходил. Отпусти сначала…

Цинь И сделал паузу, заговорив, и поспешно наклонился, чтобы поднять подбородок Чу Цзинь Яо:

— Ты плачешь?

Чу Цзинь Яо избежала руки Цинь И и потрогала лицо другой рукой:

— Не плачу!

В этом мире есть немного вещей, которые могут заставить Цинь И бояться, а женские слезы - одна из них. Цинь И вздохнул.

— В жизни не видывал никого, кто бы лучше тебя умел валить с больной головы на здоровую, очевидно, что это ты солгала, я еще даже ничего не сказал, а ты уже плачешь.

Чу Цзинь Яо наклонив голову, отказывалась отступать, сердце Цинь И уже давно смягчилось, он медленно сел, обняв Чу Цзинь Яо за плечи, хотя помнил, что это он должен сердиться. Сев, Цинь И вытер слезы Чу Цзинь Яо.

— Ладно, я не хотел быть грубым с тобой, не плачь.

— Ты ведь не уходишь? — Чу Цзинь Яо постепенно перестала плакать и подняла глаза, чтобы посмотреть на него.

На обладателей таких глаз никто не может сердиться. Цинь И изначально думал, что только его родной отец будет тронут женскими слезами, а тот, кто силен духом и достиг великих свершений, не растрогается. Но когда речь зашла о нем самом, Цинь И понимал, что он такой же беспринципный. Слова Чу Цзинь Яо одновременно и разбили сердце, и позабавили Цинь И.

— Это мой дворец, куда я могу пойти?

К удивлению Чу Цзинь Яо не была рада услышать это, была все такой же подавленной, как и раньше:

— Ваше Высочество, знаешь ли ты, какой сегодня день?

Цинь И слегка приподнял брови, вопрос Чу Цзинь Яо не имел ответа вроде «восьмой день первого месяца». Он молча вспоминал, что еще могло повлиять на разум Чу Цзинь Яо в последнее время. К счастью, Наставник с детства хвалил Его Высочество за мудрость и отличную память, поэтому он быстро придумал следующее:

— Сегодня мы женаты уже месяц.

Этот ответ сделал Чу Цзинь Яо все печальнее и печальнее:

— Ваше Высочество, для тебя это первый полный месяц твоей свадьбы, а для меня это день, когда правила предков теряют силу, — я должна подготовить для тебя наложницу.

Только тогда Цинь И вспомнил, что во дворце действительно существовало правило, согласно которому молодоженам не разрешалось оставаться раздельно в течение первого месяца брака, что было доступно только главной жене по первому браку. Но, по правде говоря, это правило предков было оставлено в основном для притворства, и не многие мужчины в семье Цинь воспринимали его всерьез.

Учитывая слова Чу Цзинь Яо, а также ее сегодняшнее посещение во дворце императрицы Куньнин, Цинь И не составило труда выяснить причину сегодняшней аномалии. Цинь И поднял подбородок Чу Цзинь Яо, и хотя это был вопрос, его тон был очень уверенным:

— Она принудила тебя взять мне наложницу?

— Какое принуждение, таков порядок, -  Чу Цзинь Яо попыталась отвести подбородок назад, но она только дернулась и была ловко задержана Цинь И. В конце концов Чу Цзинь Яо сдалась, она опустила взгляд и не встретилась с глазами Цинь И: — Ваше Высочество, это лишь вопрос времени. Ты — наследный принц, помимо императорского гарема, тебе положены как минимум три жены и четыре наложницы. Через некоторое время ты выберешь известных дочерей из семей министров, нежных и добродетельных, с хорошим семейным происхождением, одаренных сюаньши*. Я не очень хорошая жена, не могу говорить с тобой о литературе, истории, цинь и шахматах, не могу анализировать для тебя события при дворе. Но, к счастью, есть другие женщины, хорошо разбирающиеся в книгах, стихах, литературных трудах и, несомненно, больше понравятся Вашему Высочеству.

*[选侍 xuǎnshì — избранная прислуживать (титул наложниц наследника престола, дин. Мин)]

Цинь И задумался:

— Так вот почему ты притворилась больной.

— Ваше Высочество! - Чу Цзинь Яо мгновенно взорвалась: - Слушай, что я говорю!

Цинь И хотел сохранить величие наследного принца и мужа, но услышав слова Чу Цзинь Яо, не смог сдержать смех. В его глазах сиял звездный свет, и смотрел он с улыбкой на Чу Цзинь Яо:

— Ты даже осмелилась накричать на меня, и тебя это смущает?

Чу Цзинь Яо посмотрела в глаза Цинь И и была втайне поражена красотой этих глаз. Однако, как гласит непреложный закон природы, чем красивее, тем оно опаснее.

Эти глаза улыбались ей, но они также смотрели с пренебрежением на мир, решали в двух словах судьбу целого клана, миловали, казнили, жаловали и отнимали*.

*[生杀予夺 shēngshāyǔduó миловать, казнить, жаловать и отнимать (обр. в знач.: распоряжаться судьбами); власть над жизнью и смертью, безграничная власть]

Цинь И завидев выражение лица Чу Цзинь Яо, постепенно обуздал свое легкомыслие, обхватив ее лицо с нежностью и серьезностью, медленно придвинулся ближе, пока их дыхания не стали едиными, а ресницы почти касались друг друга.

Чу Цзинь Яо неосознанно затаила дыхание, Цинь И смотрел на этот нервный взгляд Чу Цзинь Яо и невольно улыбнулся:

— Не волнуйся, больше никого не будет.

— Ты лжешь мне.

— Правда, - сказал Цинь И, - Восточный дворец находится в деликатном положении и не подходит для углубления отношений с придворными. Более того, речь идет не о нехватке, а о неравенстве, и силы в династии настолько запутаны, что для меня невозможно выбрать одну из дочерей всех министров. Поэтому я не намерен брать ни одну из них.

— А как насчет дворцовых служанок? А как же женщин во дворце, также являющимися благородными и добродетельными женщинами, выбранными из простого народа, многие из которых красивы и талантливы?

Цинь И бросил снисходительный, но заслуженно пренебрежительный взгляд:

— Этот наследный принц не одобряет.

Чу Цзинь Яо не смогла сдержаться и разразилась смехом.

Они уже были близки друг к другу, красавица улыбнулась — лотос обрел свежие краски и живой аромат. Цинь И послушался своих мыслей и наклонился, чтобы исследовать эти сладкие красные вишневые губы. Чу Цзинь Яо ожидала, что поцелуй будет таким же поверхностным, как и раньше, но к ее удивлению, Цинь И не собирался отпускать ее на этот раз, поцелуй постепенно углублялся, и Чу Цзинь Яо была как лодка в волнах, совершенно неуправляемая, плывущая по течению, ее талия постепенно отклонялась назад и, наконец, глубоко погрузилась в большое красное парчовое одеяло.

Чу Цзинь Яо почувствовала, как рука Цинь И нащупывает ее лацкан, разум Чу Цзинь Яо был поражен, она сразу же пришла в себя:

— Ваше Высочество, нет!

Это определенно не радостный случай, когда на тебя кричат, чтобы ты остановился в такое время, - глаза Цинь И мрачно смотрели на нее, а щеки Чу Цзинь Яо вспыхнули красным, когда она осторожно сказала:

— Ваше Высочество, ты забыл, что скоро наступит мой маленький день!

Как молодожены с очень гармоничной супружеской жизнью, Цинь И, конечно, знал, в какие дни приходили Чу Цзинь Яо и сколько дней они в общей сложности длились. Его Королевское Высочество, у которого была очень хорошая память, нахмурился:

— Почему сегодня?

— Не знаю, в этот раз рано.

Цинь И глубоко вздохнул, он был полностью возбужден, но ничего не вышло. Чу Цзинь Яо смутилась и развеселилась:

— Не то чтобы меня можно было в этом винить. Ваше Высочество..

Чу Цзинь Яо потянулась, чтобы пожать рукав Цинь И. Цинь И был в недоумении от этого большого ребенка, которого он не мог ударить или отругать, поэтому он мог только остановиться, уложить Чу Цзинь Яо, и положить обе ее руки под одеяло.

— Я пока это запомню, а в следующий раз мы все наверстаем.

Чу Цзинь Яо снова укрылась одеялом, у нее была видна только одна пара глаз.

— Так ты не сердишься? Сегодня я не хотела лгать тебе... Я ничего не могу с собой поделать, не могу сказать тебе это прямо.

Цинь И, однако, необычно улыбнулся и не ответил на вопросы Чу Цзинь Яо, как он обычно делал.

— Доходчиво. Пустяки, что ты играешь со мной в хитрости, но есть определенные границы, которые нельзя переступать. В этот раз ты даже осмелилась притвориться больной, чтобы напугать меня. А как насчет следующего раза, что еще ты хочешь сделать?

— Я…

— Хм?

— Ну, я ошибалась.

— Хорошо, что ты осознаешь свою ошибку. Сегодняшний инцидент не обошелся без Лин Лун, верно? Согласно дворцовым правилам, она будет наказана лишением трехмесячного жалованья. Помня, что она все еще должна служить рядом с тобой, наказание батогами будет временно оставлено, если она осмелится совершить преступление снова в будущем, она получит эти наказания вместе.

Лин Лун, сторожившая снаружи, смутно услышав свое имя, тут же вошла, стоя на коленях вдалеке, чтобы получить свое наказание. Чу Цзинь Яо забеспокоилась, она хотела вылезти из-под одеяла, но была оттеснена одной из рук Цинь И.

— Ваше Высочество, я совершила дело, за что ты ее наказываешь?

Спокойный Цинь И игриво смотрел на Чу Цзинь Яо:

— Разве ты не больна, и разве не должен быть наказан слуга, если хозяин простудился?

— Не так…

Не дожидаясь, пока Чу Цзинь Яо закончит, Лин Лун тут же поклонилась и ответила на наказание:

— Ваше Высочество преподал урок, эта служанка получает наказание.

Чу Цзинь Яо собиралась сказать еще что-то, но Лин Лун тихо покачала головой, и сделала жест в сторону Чу Цзинь Яо, после чего закрыла дверь и удалилась.

Когда Лин Лун ушла, глаза Цинь И слегка остановились на Чу Цзинь Яо, хотя он не сказал ни слова, Чу Цзинь Яо уже поняла, что он имел в виду.

Это единственный раз, когда можно притвориться больным, не больше. Цинь И не хотел наказывать Чу Цзинь Яо, но ни одна из служанок под его взором не могла сбежать.

Когда Чу Цзинь Яо лежала под одеялом, она смотрела на Цинь И и в самом деле чувствовала, что никогда в жизни не сможет отпустить его ладонь.

Цинь И снова подоткнул угол одеяла для Чу Цзинь Яо и сказал:

— Не думай о ерунде, спи спокойно.

Чу Цзинь Яо бессознательно ответила, затем она внезапно отреагировала, Цинь И только что поссорился с ней, он позволил ей уснуть, так куда же сам направился?

Даже не дожидаясь реакции Чу Цзинь Яо, тело ее уже пошевелилось. Рука Чу Цзинь Яо коснулась руки Цинь И, и быстрота и ловкость ее движений были просто поразительными.

— Куда ты идешь?

— Я не собираюсь выходить, - Цинь И беспомощно отдернул руку Чу Цзинь Яо и засунул ее обратно в одеяло, - Ты можешь спать спокойно, я присмотрю за тобой здесь.

Чу Цзинь Яо наблюдала за движениями Цинь И и поняла, что он в самом деле не собирается никуда уходить, и только тогда она спокойно улеглась под парчовое одеяло.

— Ваше Высочество, ты... рано ложись спать.

Чу Цзинь Яо смущенно кашлянула и опустила среднюю часть предложения. Цинь И смотрел на нее несчастно, хорошо, что Чу Цзинь Яо уже устала после того, как всю ночь устраивала беспорядок. Притворяться больной было нелегким делом, и ее плохие актерские навыки были разбиты на месте, а после она еще долго разговаривала с Цинь И, поэтому, как только она замолчала, то быстро уснула.

Цинь И просто наблюдал, как Чу Цзинь Яо медленно погружается в тишину и, наконец, засыпает.

На самом деле, половина того, что Цинь И сказал сейчас, была выдумкой. Если он боялся, что выбор дочери из семьи министра приведет к дисбалансу в династии, то откуда взялись во дворце столько наложниц? Несмотря на свое могущество, министр остается поданным, и выбор наложницы из семьи министра только заставит их быть благодарными и работать все усерднее ради собственной выгоды. Путь правителя - равновесие, а уравновешивание гарема - необходимый навык выживания.

Но когда Цинь И пообещал Чу Цзинь Яо, что больше никого не будет, он понял, что он действительно это имел в виду.

Чу Цзинь Яо уговорили поспать, и теперь она была спокойна. Но Цинь И не мог лгать себе. Цинь И снова и снова спрашивал себя: «Почему?».

Этот вопрос не давал покоя Цинь И с тех пор, как он впервые попросил святой указ о даровании брака, сопровождал Чу Цзинь Яо в беседе по душам в брачную ночь, и до сегодняшнего дня, когда терпел притворство Чу Цзинь Яо больной, дабы обмануть его, Цинь И по-настоящему задумался.

Выросший в самом изощренном и суровом режиме воспитания в империи, он был беспощаден к своим подданным и стал еще более беспощадным к себе. На протяжении двадцати лет он никогда не стеснялся подгонять себя, вычленять в себе лень, нерешительность и ошибки, удалять эту темную, запутанную гнилую плоть из своих костей и крови, а затем шагать вперед с железным остовом, металлическим каркасом.

Много лет назад наставник говорил, что Цинь И, наследный принц, от рождения бдительный, он не только мог читать по слогам, учиться ездить на лошади и стрелять стрелами быстрее других, но он также мог чувствовать сердца людей в мгновение ока. Он мог вычислить мысли тех людей в суде, так как же он не мог так долго читать свое собственное сердце?

Неужели он действительно не может придумать ответ? Просто он никогда не был готов признать это. Он позволял Чу Цзинь Яо шаг за шагом приближаться к нему, но каждый раз, когда Чу Цзинь Яо спрашивала, почему, он обманывал себя и избегал ответа. Таким образом, шли дни, болото становилось все глубже и глубже, а искра огня при его попустительстве разрасталась в пожар прерии, пока сегодня Цинь И вдруг не понял, что больше не может обманывать даже самого себя.

Теперь Цинь И смотрел на спящее лицо Чу Цзинь Яо в теплом желтом свете свечи, ее кожа была белой, как нефрит, брови густыми и красивыми, ее губы, в форме водяного ореха, были ярко-красными, она представляла собой тщательно выверенную картину женской красоты.

Откуда же исключения? Все эти исключения только потому, что этот человек особенный. В первый раз, сделав исключение для одного человека, он должен был насторожиться, но Цинь И не мог смириться с этим, и к тому времени, когда он наконец осознал все это, войска потерпели поражение и были разбиты наголову.

Но когда речь идет о чувствах, к моменту их восприятия уже слишком поздно.

Когда Чу Цзинь Яо проснулась на следующий день, Цинь И уже не было рядом.

Рядом с ней все еще было его остаточное тепло, и кончики пальцев Чу Цзинь Яо ласкали это слабое тепло, душа ее обрела небывалую твердость.

Если младшая императрица Ци заставляла ее взять наложницу, она могла играть в хитрости, если дворцовый персонал Восточного дворца тайно не подчинялся ей, она могла медленно подчинить их себе, но если ее муж был не на ее стороне, она ничего не могла сделать.

Наложницы, управление дворцом и подчинение — все это проверка громогласных навыков чжуму*, но самое главное - это отношение чжуцзы**.

*[主母 zhǔmǔ — хозяйка (в обращении второстепенной жены к главной); барыня (в обращении прислуги), императрица]

**[主子 zhǔzi — хозяин, господин; Вы (слуги к хозяину); государь (подданный к правителю)]

Когда Чу Цзинь Яо подумала об этом, в ее сердце внезапно вспыхнул жар. За всю ее не очень долгую жизнь никто не относился к ней лучше, чем Цинь И, обучая ее, давая ей статус, а теперь доверяя ей редчайшее доверие. Сколько мужчин под солнцем могут сказать что-то вроде «только ты», не говоря уже о наследном принце?

Должно быть, он тщательно все обдумал в уме, раз может говорить такие вещи. Цинь И взял на себя инициативу, протягивая руку, и Чу Цзинь Яо была готова довериться ему всеми силами, а не думать о том, что если он передумает позже. Сердце человека не камень, а отношения требуют взаимной заботы и внимания, особенно для семейных пар.

Как только она подумала об этом, сердце Чу Цзинь Яо внезапно наполнилось энергией. Младшая императрица Ци наблюдала за ней, супруга Шу сеяла раздор, а в будущем появится невестка Чжао Ланьхуэй невнятной позиции, поэтому для нее оставалось много места в качестве наследной принцессы.

Чу Цзинь Яо сохраняла бодрость все утро, а ожидающие служанки тайком бормотали:

— Во дворце ходят слухи, что эти два воробья, Эр Хуа и Эр Сюэ, взлетают, статься фениксами, так почему же наследная принцесса не насторожена, а необычайно счастлива?Лин Лун, знавшая всю подноготную истории, рассмеялась, но ничего не сказала. Сегодня завидев Чу Цзинь Яо, она поняла, что узел между наследной принцессой и наследным принцем был разрешен. Как только закончился праздник фонарей, запах Нового года рассеялся, повсюду возобновилась служебная работа, и с вступлением второго лунного месяца во дворце снова кипела жизнь — наступил день свадьбы старшей принцессы. Воспользовавшись свадьбой принцессы, кадровые перестановки были частыми, и некоторые новые лица бесшумно переместились. Люди, присматривающие за Хун Мама, тихонько пришли и сообщили:

— Наследная принцесса, оттуда снова кое-кто пришел.

Лицо Чу Цзинь Яо оставалось неизменным, глаза спокойными. Должно быть, на сей раз императрица отбросила свое пренебрежение и со всей серьёзностью приняла Чу Цзинь Яо в качестве соперника. Далее, невозможно справиться с ситуацией, прикинувшись дурой.

Автору есть что сказать.

Важнейший раздел в эмоциональной линии достигнут, и дальше сюжетная линия берет верх.

*[Значение названия главы: 青萍之末 qīngpíng zhī mò — «Ветер рождается в земле и заканчивается над зелёной яблоней». Под этим подразумевается влияние большой идеи из тонкого и незаметного источника]

В феврале дворец был разукрашен к празднику, сегодня день свадьбы старшей принцессы, поэтому, день, конечно, был оживленным и праздничным.

Чу Цзинь Яо, одетая в придворное платье наследной принцессы, улыбнулась и похлопала старшую принцессу по руке, после чего отошла в сторону, чтобы позволить матроне торжества накинуть на старшую принцессу алую фату. Как только церемония во дворце закончилась, Чу Цзинь Яо вышла из кареты и направилась в резиденцию принцессы Жунин.

Старшая принцесса была возведена в ранг как принцесса Жунин и вышла замуж за род Чайань, младшего молодого господина семьи Чай маркиза Ичунь. Жунин была первой принцессой во дворце, и ее свадьба, естественно, была грандиозным событием, о чем неоднократно требовал даже император. Чу Цзинь Яо, как старшая невестка принцессы Жунин не могла отсутствовать. Чу Цзинь Яо лично приехала во дворец старшей принцессы, сопровождала ее, чтобы нарядить и переодеть свадебное платье, а после должна была сопровождать ее в резиденцию принцессы, чтобы контролировать всю церемонию. С учетом того, что наследная принцесса лично провожала новобрачную до мужнина дома, это было самое достойное событие в свадьбе любой принцессы за последние поколения.

Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо является невесткой старшей принцессы, в то же время она даже наследная принцесса, она обязательно прибудет на место проведения мероприятия в ранний час. К тому времени, когда ее карета подъехала к резиденции принцессы Жунин, многие люди уже пришли, чтобы посидеть на свадебном банкете, а семья Чай уже давно получила новости и все ждали у вторых ворот.

В этом заключается разница между женитьбой на дочери императорского дома, где обычно место проведения свадебного банкета находится в доме мужа, но не для принцессы, имеющей свою собственную резиденцию принцессы и не живущей с семьей мужа. Хотя в резиденции маркиза Ичуня также проходил банкет, ему пришлось распределить нескольких человек в резиденцию принцессы, чтобы развлечь уважаемых гостей.

Женщины в банкетном зале радостно беседовали со своими семьями, как вдруг они услышали, о прибытии наследной принцессы, и в зале воцарилась тишина, все посмотрели в сторону двери.

Чу Цзинь Яо, одетая в большое красное платье наследной принцессы, медленно вошла в сопровождении старшей тайтай семьи Чай. Фужэн внутри, увидев, что это действительно наследная принцесса, немедленно привели своих дочерей, дабы поприветствовать Чу Цзинь Яо:

— Приветствуем наследную принцессу!

Состоялся обмен приветствиями, и лицо одной фужэн озарилось, когда она заметила, как наследная принцесса улыбнулась в ее сторону. Однако, на самом деле, приветствий было так много, что Чу Цзинь Яо даже не могла вспомнить лица этих людей.

Она шла в комнату невесты, увидеть ее, а затем вернулась в парадный зал на пир. Теперь, пока благоприятное время еще не наступило и банкет еще не начался, это драгоценное время для фужэн — пообщаться.

Было бесчисленное множество людей, желающих поговорить с Чу Цзинь Яо. Как невестка принцессы Жунин, Чу Цзинь Яо должна была поддерживать свою золовку, поэтому она все время улыбалась старшей тайтай семьи Чай, и даже когда несколько барышень из резиденции маркиза Ичунь вышли вперед, чтобы отдать честь, она позвала их, чтобы сказать несколько слов.

Лица жителей семьи Чай испускали свет, юные барышни семьи Чай даже не соблюдали приличия перед своими младшими сестрами и прыгали от радости. В прошлом у них не было возможности поговорить с наследной принцессой.

Поток фужэн, пришедших выразить свое почтение, шел валом, волна за волной, к тому же они также приводили своих дочерей и тащили их показать Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо увидела сразу столько красных и сияющих маленьких девочек, что у нее помутилось в глазах. Когда группа людей спустилась вниз, Чу Цзинь Яо поняв, что она свободна, поспешно вывела своих людей.

Эта группа фужэн была очень красноречивой, непонятно, как они это делали, но в любом случае, слушавшая Чу Цзинь Яо, была измотана. Чу Цзинь Яо привела людей отдохнуть в чистое место, и уже почувствовала, как ожили ее уши, как вдруг снаружи павильона раздался голос:

— Наследная принцесса!

Чу Цзинь Яо замерла на мгновение, услышав голос, и удивленно встала:

— Старшая сестра!

Чу Цзинь Сянь улыбнулась и подошла к ней, остановилась в трех шагах от нее, собираясь сделать реверанс, но ее остановила Чу Цзинь Яо:

— Старшая сестра, что ты делаешь!

— Этикет нельзя нарушать, ты теперь наследная принцесса и не должна быть небрежна.

— Ты же беременна, как я могу заставить тебя делать реверансы в мою сторону.

Чу Цзинь Яо сказала презрительным голосом, и с радостью позвала Цзе Гэн, чтобы принести одеяло, и осторожно помогла Чу Цзинь Сянь сесть.

— Сестра, маленькому племяннику должно быть пять месяцев?

— Верно, - при упоминании о ребенке Чу Цзинь Сянь мягко улыбнулась, ее лицо излучало материнскую нежность, - Я не решалась отправить письмо домой до трех месяцев в прошлом году, когда плод был нестабилен и не могла выходить на улицу, поэтому не попала на вашу свадьбу.

Хотя было некоторое сожаление, что ее сестра не приехала на свадьбу, это было ничто по сравнению с маленьким племянником или племянницей в утробе Чу Цзинь Сянь. С тех пор как Чу Цзинь Сянь вышла замуж, сестры стали реже видеться, а когда Чу Цзинь Яо вышла замуж и переехала в столицу, им стало еще труднее видеться. По этим подсчетам, сестры не виделись больше года.

Чу Цзинь Яо одновременно досадовала и была довольна:

— Хорошо, что зятя перевели в столицу, так что мы сможем время от времени видеться. Кстати, сестра, как ты себя чувствуешь в последнее время?

Чу Цзинь Сянь понимала, о чем спрашивает Чу Цзинь Яо, ей было очень трудно с детьми, ей понадобилось два года, чтобы зачать ребенка, если бы не бабушка, которая присматривала за ней, и если бы Чу Цзинь Яо не вышла замуж за наследного принца, пожалуй, Чу Цзинь Сянь пришлось бы страдать в доме мужа. Чу Цзинь Сянь тихо вздохнула и сказала:

— Какой смысл говорить об этом? Сейчас у меня все в порядке, беспокоиться не о чем.

Чу Цзинь Яо не хотела вспоминать о печали Чу Цзинь Сяня, поэтому она отвлеклась от темы и с большим интересом спросила о ребенке.

Рассказывая об этом, Чу Цзинь Сянь, бывшая всегда равнодушной, имела что сказать.

—... У меня были тяжелые времена с этим ребенком, мне пришлось пить лекарства в течение года, прежде чем я забеременела. Я родилась с холодным телом, а когда я впервые забеременела, плод был нестабильным, поэтому первые три месяца я не смела вставать с постели... Но после самого трудного периода мне стало лучше. Теперь, когда он подрос и больше не мучает меня, мой аппетит стал намного лучше.

Чу Цзинь Яо почувствовала тревогу при этих словах. Она только знала, что Чу Цзинь Сянь нелегко иметь ребенка, но не ожидала, что ситуация окажется настолько серьезной. В тот год, когда Чу Цзинь Сянь принимала лекарство, семья маркиза Чан Син переехала в столицу, и Чу Цзинь Сянь осталась одна в Тайюане, поэтому она не знала, как она справилась с этим.

Однако Чу Цзинь Яо, которая в то время готовилась к замужеству и была занята, на удивление была в неведении относительно новостей Чу Цзинь Сяня. Чу Цзинь Яо чувствовала себя немного виноватой, но в этот важный день она не хотела специально говорить такие грустные вещи, поэтому она сказала с притворным облегчением:

— Все в порядке, говорят, вслед за горем приходит радость, маленький племянник такой беспокойный, он определенно будет бойким мальчиком в будущем.

Чу Цзинь Сянь рассмеялась, никто из них не упомянул о том, что если бы это была дочь. Чу Цзинь Яо было все равно, мальчик это будет или девочка, если бы это была девочка, она была бы похожа на свою сестру, и Чу Цзинь Яо нравилась бы ей еще больше, но сын - это нож в голове женщины, Чу Цзинь Сянь было так трудно получить этого ребенка, Чу Цзинь Яо искренне надеялась, что она родит мальчика.

Чу Цзинь Сянь могла догадаться, о чем думает Чу Цзинь Яо, но ее саму это вполне устраивало, поэтому она утешала Чу Цзинь Яо:

— Я в порядке, никто в семье Чжао не смеет обращаться со мной сурово, и твой зять тоже понимает мои трудности и не спешит брать наложницу ради наследника. Переезд в столицу только придаст мне больше сил. Кто может быть настолько бесчувственным, чтобы принижать меня только потому, что дом моей девичьей семьи находится далеко? То, что у тебя все хорошо, только добавит мне славы; вместо этого я ужасно сожалею, что не приехала проводить тебя замуж или посмотреть на королевскую свадебную церемонию.

Сестры с пониманием отнеслись друг к другу и постепенно все узелки годов развязались, сближая их сердца. Чу Цзинь Сянь некоторое время говорила о детях, а затем медленно спросила о них Чу Цзинь Яо:

— А что насчет тебя, как твои дела продвигаются?

Чу Цзинь Яо увидела беспокойство в глазах Чу Цзинь Сянь и поняла, что она действительно беспокоится, но боится уколоть больное место Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась и взяла Чу Цзинь Сяня за руку:

— У меня тоже все хорошо.

Чу Цзинь Сянь спросила низким голосом:

— Есть новости?

При упоминании этого Чу Цзинь Яо пришла в уныние, она слегка покачала головой, и увидев это, Чу Цзинь Сянь также печально вздохнула:

— Я родилась с холодным телом и холодным чревом, поэтому зачать ребенка нелегко, ты ведь тоже не будешь такой?

Чу Цзинь Яо в самом деле не знала. Изначально она думала, что нет необходимости торопиться, они с Цинь И оба были молоды, так что куда уж тут торопиться. Но все вокруг были настолько обеспокоены тем, что она еще не беременна, что постепенно Чу Цзинь Яо сама стала волноваться.

Но беременность - это не то, чего можно достичь, просто говоря о ней. Обычно в нормальных семьях возникают трудности с зачатием, потому что мужья не остаются на ночь, но с энергией Цинь И это никогда не произойдет с Чу Цзинь Яо. У госпожи Чжао были проблемы с зачатием, и теперь Чу Цзинь Сянь оказалась в той же лодке. Может быть, дело в организме матери и дочерей?

Сердце Чу Цзинь Яо было немного подавлено. Заметив это, Чу Цзинь Сянь сказала тоненьким голосом, чтобы успокоить ее:

— Все в порядке, хотя людям с холодным телом трудно зачать ребенка, женщин с холодным телом немного, только степень тяжести разная. Я дам тебе несколько рецептов, чтобы урегулировать твое питание, и ты должна уделять больше внимания еде, так что ты забеременеешь естественным путем.

Это все, что можно сделать. Естественно, Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо не было необходимости записывать рецепт, так как их старшие служанки уже ловко ушли в сторону, чтобы обменяться идеями. Чу Цзинь Яо говорила с Чу Цзинь Сянь о резиденции маркиза Чан Син, и хотя Чу Цзинь Сянь говорила мало, она внимательно слушала. Они разговаривали, как вдруг со стороны банкетного зала послышался небольшой шум, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь подняли головы, и Лин Лун подоспела вовремя, чтобы доложить:

— Наследная принцесса, старшая принцесса Жунъань и вторая госпожа Чжао здесь.

Чжао Ланьхуэй.

Чу Цзинь Яо обернулась, а Чу Цзинь Сянь посмотрела на нее, обе увидели настороженность в глазах друг друга. В первом месяце года уже был издан указ о бракосочетании, а свадьба была назначена на июнь этого года, поэтому можно сказать, что Чжао Ланьхуэй уже была супругой второго принца. Несмотря на то, что брак еще не был заключен, с имперским указом никто не смеет обращаться с Чжао Ланьхуэй как с юной барышней, и Чжао Ланьхуэй, очевидно, понимает изменение своего статуса. Но сегодня Чжао Ланьхуэй пришла позже, чем даже она, наследная принцесса, и даже если бы она свалить всю вину на принцессу Жунъань, все равно это было слишком напыщенно.

Вместе с указом о разрешении брака были также изданы указы о коронации второго и третьего принцев. Императору, вероятно, было лень делать все заново, поэтому, когда он второму принцу жаловал уделом, третьего принца тоже не оставил.

Второй принц был назван Су Ван*, с вассальными землями в Цинъяне, а третий принц был назван Лу** Ван, с вассальными землями в Лояне.

*[肃 sù — почтительный, внушительный;

王 wàng — великий князь, принц; ван, князь (титул высшей знати)]

**[潞 lù - река Лу]

Оба места одинаково хороши.

По впечатлению Чу Цзинь Яо, второй принц был вежливым, скромным и бережливым, а третий принц был гордым и прямолинейным, у обоих были свои особенности, но оба - такие, какими мир ожидает видеть принца, и, конечно, пришло время назвать их Ванъе. В отличие от них, Цинь И был несколько неприступным и слегка властным.

Чем больше Чу Цзинь Яо думала об этом, тем больше она чувствовала, что что-то не так, глядя на то, в каком направлении это происходит, как получилось, что она становится все ближе и ближе к тем принцам из учебников истории? Сам Су Ван очень непритязателен и скромен, но он не может противостоять тому факту, что семья его будущей супруги очень влиятельна, а благодаря отношениям между принцессой Жунъань и семьей герцога Вэй, Су Ван в эти дни набирает обороты при дворе. Что касается Лу Ван, то он сам был баловнем судьбы, и направление перемен были не так очевидны как в Су Ван.

Чу Цзинь Яо не понимала раньше, но после того, как она вошла во дворец, она постепенно смогла понять треть того, что происходило в императорском дворе. Слава Су Вана сейчас настолько велика, что говорить, что все дело в том, что Чжао Ланьхуэй слишком напыщенна и не знает, что такое сдержанность, значило бы одурачиввть детей и стражей у ворот.

Чу Цзинь Яо была уверена, что кто-то должен создавать импульс на этом пути. Что касается того, для чего они это делают, то это не требует пояснений.

Правда, император не собирался менять наследного принца сейчас, но мысли императора всегда отличались от мыслей наследного принца. Император, как отец, благоволил наследному принцу, а также хотел, чтобы и другие его сыновья пользовались славой и известностью в своих поколениях. Сам император не думал о наследном принце, но как быть с его сыновьями, к которым он так хорошо относился?

Чу Цзинь Сянь обеспокоенно посмотрела на Чу Цзинь Яо, очевидно, тоже почувствовав, что будущая Су Ванфэй слишком буйная. Чу Цзинь Яо сжала руку Чу Цзинь Сянь и покачала головой в знак того, что все в порядке. Чжао Ланьхуэй пригыла перед ней, так как Чу Цзинь Яо могла смотреть сквозь пальцы на такое высокомерие. Она не стала сразу возвращаться в банкетный зал, а снова присела, после чего неторопливо пошла обратно.

С момента своего появления Чжао Ланьхуэй была очень занята: юные барышни, раньше следившие за ней, приходили, чтобы польстить ей, и даже молодые фужэн, не принадлежавшие к тому же кругу, приходили, чтобы поговорить с Чжао Ланьхуэй. Дата свадьбы уже назначена, и Чжао Ланьхуэй скоро станет Су Ванфэй, поэтому все хотят прийти и воспользоваться ее ранним приездом.

Чжао Ланьхуэй была окружена множеством людей, она легко справлялась с жестами, и в банкетном зале царила суматоха. Чжао Ланьхуэй уже собиралась ответить Ди-дочери маркиза, как вдруг весь зал замолчал, а все взгляды обратились в другую сторону.

Все разом: и те, кто смеялся, и те, кто сближался, и те, кто говорил о свадьбе своих детей, прекратили движение и уступили дорогу для приветствия гостя.

— Полного счастья наследной принцессе.

Чу Цзинь Яо медленно шла рядом с Чу Цзинь Сянь, отвечая на все эти приветствия мягкой улыбкой. Как только появилась Чу Цзинь Яо, Чжао Ланьхуэй сразу же была отнесена к юным барышням. Каким бы хорошим ни было происхождение семьи Чжао Ланьхуэй, каким бы высоким ни был статус ее матери, она не могла быть выше ранга наследной принцессы. Чу Цзинь Яо была одета в парадное платье, волосы собраны в пучок драгоценными украшениями, на запястьях браслеты из прозрачного нефрита. Аура вокруг нее была спокойной и богатой, она шла, мягко кивая и улыбаясь. Люди по обе стороны стола удивлялись спокойствию этого королевского присутствия. По сравнению с Чу Цзинь Яо, Чжао Ланьхуэй была слишком шумной, особенно если сравнивать с тем, что было раньше, когда Чжао Ланьхуэй шумела в банкетном зале, но как только появилась Чу Цзинь Яо, сразу стало тихо.

Одна спокойная, друга шумная — контраст слишком очевиден, потому что людям с настоящим статусом не нужно выставлять напоказ свое положение.

И Чжао Ланьхуэй все же должна была подойти и поклониться Чу Цзинь Яо, повинуясь этой странной неловкости:

— Приветствую наследную принцессу.

— Вторая младшая двоюродная сестра Чжао прибыла, вставай, - Чу Цзинь Яо только улыбнулась и бросила на нее взгляд, затем беззаботно отвела глаза и посмотрела на старшую принцессу Жунъань: — Тетя Жунъань.

Старшая принцесса Жунъань улыбнулась и ответила полупоклоном на приветствие, мягко и медленно обращаясь к Чу Цзинь Яо. Они сидели на почётных местах, а Чжао Ланьхуэй могла стоять только внизу.

В этот момент не только Чжао Ланьхуэй, но и остальные глубоко осознали, что Чжао Ланьхуэй была лишь Су Ванфэй, а Чу Цзинь Яо - наследной принцессой. Наследная принцесса могла непринужденно разговаривать с любым из присутствующих старших и сидеть на равных, а Су Ванфэй - нет.

Это молчаливое поражение было настолько безжалостным, что Чжао Ланьхуэй не показала лица, но ее глаза выражали унижение от того, что ее проигнорировали. Если бы Чу Цзинь Яо вернулась в спешке, чтобы застать сцену, она могла бы предположить, что Чу Цзинь Яо тоже была на взводе, но Чу Цзинь Яо не была, и Чу Цзинь Яо возвращалась медленно, совершенно не заботясь о том, как она поступила. Даже Чу Цзинь Яо, войдя в помещение, не бросила взгляд в ее сторону, а фамильярно завела разговор со Старшей принцессой Жунъань, отчего Чжао Ланьхуэй почувствовала себя маленьким ребенком, нарочито красующегося перед взрослым.

Это возмутительно, Чу Цзинь Яо на год младше Чжао Ланьхуэй! Чжао Ланьхуэй была возмущена, год назад она и княжна Бао Цин объединили усилия, чтобы проверить Чу Цзинь Яо, но сегодня ситуация полностью изменилась.

Как только началось застолье, шум стих, и разговаривать стало легче. Многие фужэн тайком спрашивали тех, кто сидел за их столиками.

— Вошедшая с наследной принцессой, - старшая Ди-дочь маркиза Чан Син, родная сестра наследной принцессы?

— Именно, она только в этом месяце переехала в столицу.

— Боже мой, посмотрите на сестер, - говорившая фужэн не знала, испытывать ей ли умиление или зависть: — Когда эти двое пришли, они были такими же величественными и красивыми, как феи «девяти небес», спустившихся на землю. Появление такой пары сестер в семье — должно быть благословение.

Слушатель чувствоыал то же самое. Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь - сестры на первый взгляд, обе обладают выдающейся красотой и темпераментом, но если Чу Цзинь Сянь более серьезная и степенная, то Чу Цзинь Яо - более энергичная и живая.

Во дворце младшая императрица Ци также спрашивала о сегодняшнем свадебном банкете принцессы Жунин.

— Завершена ли подготовка к приданноу?

— Они уже готовы и отправлены в резиденцию принцессы.

Как Ди-мать, младшая императрица Ци должна была прислать ценные дополнения к приданому, а в день свадебного банкета она также должна была преподнести подарки принцессе, чтобы показать, что милость императора велика, а принцесса благосклонна. Все эти вещи были заказаны подчиненными, и когда младшая императрица Ци узнала, что подврки из дворца Куньнин уже отправлены, в душе отпустила это дело, и вздохнула:

— Хорошо быть принцессой, тебе не нужно прислуживать свекрови, не придется смотреть на лицо своего мужа, а когда выйдешь замуж, тебя будет кормить и содержать императорская семья.

С этим Лань Юй не могла согласиться, и она тихо сказала:

— Няннян ошибается. Если принцессе повезло, то зачем им пытаться выдать свою дочь замуж обратно в императорскую семью? Очевидно, что у императрицы самая благословенная судьба в мире.

Это было сказано в искусной манере, и младшую императрицу Ци это позабавило, а по выражению ее лица было ясно, что она тоже считает, что быть императрицей лучше, чем принцессой. Вплоть до самого края земли, слава и позор всего мира зависела только от императора, и быть женщиной самого могущественного было, несомненно, более славно.

Если ее сын сможет стать следующим императором, тем лучше.

И в этот момент Лань Юй тихо сказала:

— Няннян, наши тайные шпионы прислали известия о наследной принцессе.

После минутного веселья младшая императрица Ци вопросила:

— Что сказали?

— Сказали, что наследная принцесса действительно мало говорит, большую часть времени находится во дворце и не занимается управлением. Хун Мама и скрытый шпион говорят одно и то же. Кажется все правдоподобно.

— О? - Младшая императрица Ци была явно немного удивлена. Она думала, что Чу Цзинь Яо ведет с ней двойную игру, подумать только, что скрытые глаза говорят одно и то же? Она продолжила вопрос. — А как насчет четырех служанок?

— Ждут как обычно, не отходя далеко друг от друга.

Младшая императрица Ци задалась вопросом:

— Раз уж могут видеть наследного принца, отчего же еще не вошли в его покои?

Лань Юй нахмурилась. После долгого размышления младшая императрица Ци пришла к выводу:

— Наверное, потому, что они открыто были посланы туда Бэньгун, Цинь И отказался принять их в пользование. Эти четверо теперь изгои, поэтому я спокойно отправлю еще несколько молодых и свежих дворцовых служанок в Восточный дворец. В любом случае, важно пристроить кого-то рядом с подушкой Цинь И.

— Няннян мудра.

Младшая императрица Ци знала о важности влияния жен, поэтому она не могла избежать этой линии мышления в общении с другими. Императрица считала, что хорошо знает мужчин: какими бы красивыми или уродливыми они ни были, когда перед ними молодая и свежая девица, они всегда желают попробовать ее на вкус. Император - готовый пример. Младшая императрица Ци не хотела, чтобы Цинь И получил больше власти, поэтому она никогда не упоминала о выборе цайжэнь* для Цинь И, а когда кто-то при дворе упомянул об этом, младшая императрица Ци подняла шум, чтобы отговорить императора от этой идеи. В Восточном дворце, как и в гареме, есть ранг цайжэнь и сюаньши**, большинство из них были невинными дочерьми чиновников, чего младшая императрица Ци решительно не хотела допустить.

*[才人 cáirén — смотрительница малых покоев]

**[选侍 xuǎnshì —  избранная прислуживать (титул наложниц наследника престола, дин. Мин)]

Наблюдая за обеспокоенной младшей императрицей Ци, Лань Юй посоветовала:

— Ваша Светлость, слова шпионов совпадают со словами Хун Мама, — наследная принцесса, в самом деле, ничего не повидавшая в жизни девушка. Даже если она обладает некоторым интеллектом, как она может скрыться под взором няннян? Няннян слишком обеспокоена.

Младшая императрица Ци также не хотела признавать, что некоторое время назад ее одурачила юная девушка, потому все еще проверяла Чу Цзинь Яо.

Лань Юй так гордилась своим старшинством, что неосознанно презирала такую юную девушку, как Чу Цзинь Яо, у которой не было ни опыта, ни образования. Младшая императрица Ци слушала это и забавно качала головой:

— Ну и что с того, правда это или нет. Неважно, скрывалась ли она и притворялась слабой до этого, она все еще наследная принцесса.

— Ваша Светлость…

— Так зачем беспокоиться о подлинности или поддельности. Лучше по ошибке убить тысячу, чем пощадить одного.

Младшая императрица Ци улыбнулась и почистила ногти, солнечный свет отразился на ее тщательно окрашенных красным лаком пальцах, ослепительно красным.

Когда Чу Цзинь Яо вернулась, она вскоре узнала о небольших изменениях в своем дворце. Чу Цзинь Яо воздержалась от продолжения дальнейших действий, за ней уже наблюдали, и она хорошо представляла, кто является тайными осведомителями императрицы.

Императрица не хотела увеличивать власть Восточного дворца, поэтому она не упомянула о выборе новых наложниц из семей министров, что было именно тем, чего хотела Чу Цзинь Яо. Пока в Восточном дворце не появлялись дочери высокопоставленных министров, Чу Цзинь Яо не заботилась о простых служанках. Разница в статусе между наследной принцессой и дворцовыми служанками была настолько велика, что по ее приказу Эр Сюэ было достаточно, чтобы расправиться с беспокойными служанками.

Свадьба принцессы Жунин оставалась оживленной в течение многих дней. Кажется, свадьба наследного принца переключила переключатель, после чего в царской семье часто происходили счастливые события: в феврале свадьба старшей принцессы, в июне - свадьба второго принца, Су Вана, а вторая принцесса и Лу Ван также начали обсуждать свой брак. К тому времени, когда закончилась свадьба Су Вана, приближались роды наложницы Лянь, а дальше должно было произойти омовение новорождённого младенца с исполнением полного месяца, и наступит череда счастливых событий.

Император был в очень хорошем настроении. Его новая любимая наложница была беременна, а его сын и дочь женились один за другим, словно небожители были намеренно на его стороне. Император уже был любителем веселья, потому, когда был счастлив, он находился в постоянном состоянии празднования и пиршества.

Весной, в апреле, император устроил банкет в Западном внутреннем дворе для всех своих министров. Были приглашены все принцессы, принцы и верховные сановники. Западный двор - это огромное водное пространство, на центральном острове которого расположен великолепный дворец с павильонами и водными павильонами, где будет проходить банкет. Знатные вельможи и сановники со своими семьями пересекали арочные мосты, и дворцовые служанки в зеленом одеянии направляли их к месту проведения банкета.

Дворец для банкета был подготовлен три дня назад, и, боясь испортить императору веселье, все сезонные цветы вокруг дворца были недавно пересажены, независимо от того, будут они жить или нет, но в данный момент все они были яркими и великолепными. Еда и питье для банкета были приготовлены евнухами во дворце за полмесяца до этого.

Чу Цзинь Яо осталась во дворце Цицин и ждала, пока Цинь И разберется с делами зала Вэньхуа, после чего они вместе отправились в Западный сад. Во время этого путешествия Чу Цзинь Яо молча наблюдала за приготовлением цветов и обильной еды, прибыв на место банкета, она была потрясена, хотя мысленно была готова.

Позади них Лин Лун и Цзе Гэн видели много больших предстаалений, но в этот момент они тоже были ошеломлены. Цзе Гэн не могла не подсчитать сумму затрат за это день, не говоря уже о стоимости закусок и напитков.

Чу Цзинь Яо взглянула на Цинь И, и, конечно, Цинь И выглядел не слишком довольным, но, по крайней мере, он сдерживался. Западный двор был эквивалентом императорских водных садов, и правила здесь были немного более мягкими, чем в Запретном городе, но даже в этом случае мужчинам и женщинам не разрешалось идти на банкет вместе.

Цинь И направлялся в Восточный зал, где его уже ждали многие придворные. Цинь И почему-то было немного не по себе, и он проинструктировал несколько вещей, после чего неохотно пошел в сторону Восточного Зала. Чу Цзинь Яо смотрела, как Цинь И уходит, и, дождавшись, пока его спина скроется из виду, села в паланкин и направилась в Западный зал, куда были приглашены женщины на банкет.

Как только они вошли в Западный зал, снова раздались приветствия. Одна из знатных фужэн быстро сказала:

— Я думала, что мы опоздали, но не ожидала, что мы прибудем раньше наследной принцессы. Как поживаете, наследная принцесса? Вас что-то задержало?

Другая высокопоставленная фужэн рассмеялась и сказала:

— Это вопрос к Его Высочеству наследному принцу. Когда я вошла, я пошла в другую сторону и случайно увидела, как Его Высочество наследный принц разговаривал с наследной принцессой. Совершенной красоты наследная принцесса, Его Высочество, вероятно, беспокоился, что мы будем издеваться над наследной принцессой, вот почему он ее наставлял.

Все окружающие засмеялись, услышав это, а та знатная фужэн, только что говорившая, рассмеялась и сказала:

— Не могу поверить, что это так, вините меня в моей болтливости! Наследная принцесса и Его Высочество так ласковы.

— Эти фужэн шутят.

Чу Цзинь Яо рассмеялась и перевела разговор на другую тему. Чу Цзинь Яо ничего не почувствовала, в то время как другие фужэн льстили, но на самом деле все это были искренние слова. Считалось, что нужно жениться на добродетельной жене и брать в наложницу красавицу. Большинство вельмож относились к главной жене отстраненно, но уважительно, а к наложницам - только с той близостью, что между мужчиной и женщиной. Наследный принц и его жена были женаты уже несколько месяцев, но вне дома они все еще вели себя как молодожены, и когда фужэн наблюдали за ними, им было немного не по себе.

Толпа шутила, правдиво или лживо, и они разговаривали, когда появилась императрица.

Как только императрица прибыла, вскоре начался пир. Конечно, вскоре после этого из Восточного зала прибежал евнух и заговорил с младшей императрицей Ци на ухо, та подняла руку и сказала:

— Начинаем банкет.

Женский банкет также развлекали песнями и танцами, но все это были придворные музыка и танцы, красивые, но неинтересные для долгого наблюдения. Чу Цзинь Яо сидела внизу справа от императрицы, выше остальных, и только ниже нее сидели старшие супруги, супруга Шу и супруга Ли.

Чу Цзинь Яо предпочитала наблюдать за этими женщинами на банкете, чем за медленным и элегантным пением и танцами. Порядок рассадки гостей на банкете очень тщательно продуман, — кто с кем враждует, кто в последнее время был в центре внимания - по одним только местам можно многое определить, что гораздо интереснее, чем пение и танцы. Однако, в отличие от предыдущих дней, наложница Лянь также присутствовала сегодня, и сидела чуть ниже супруги Ли, на том же месте, что и супруга Хуэй. Император был так рад, когда ее «обнаружили» в канун Нового года, что тут же сделал ее наложницей. От дворцовой служанки до наложницы высокого ранга, она не только стала одной из девяти наложниц, но и теперь сидит со своей бывшей хозяйкой, супругой Хуэй.

Конечно, если бы наложнице Лянь удалось родить сына, это стало бы настоящим превращением в феникса. С тех пор как император узнал, что у него есть еще один нерожденный ребенок, его драконье сердце обрадовалось, и он пожалел мать ребенка. Наложница Лянь — красавица, льющая слезы, вызывающая жалость, относилась к критериям женщин императора, к которым он проявлял мягкость. Так наложница Лянь стала новой любимой наложницей во дворце царских жен благодаря своему дитя, хотя она и не могла претендовать на благосклонность. Она пользовалась такой же благосклонностью, как и наложница Ли.

Супруга Ли и супруга Шу, присутствовавшие здесь, либо были высокого мнения о себе, либо долгое время пользовались благосклонностью, кто мог вынести одинакового положения с дворцовой служанкой низкого происхождения. Что касается супруги Хуэй, то она была раздражена еще больше, поскольку наложница Лянь была ее служанкой, обычно выполнявшей грубую работу, и никогда не ставила в глаза такую служанку. Но теперь наложница Лянь стала ее «сестрой» и сидела с ней, и, что еще хуже — была более благосклонна, чем она.

На протяжении всего банкета лицо супруги Хуэй подергивалось, видимо, она была так полна гнева, что не могла больше ничего есть. К сожалению, даже если бы другим наложницам было все равно, кто бы позволил наложнице Лянь забеременеть от семени дракона? Если этот ребенок родится, то та станет коронованной супругой.

Чу Цзинь Яо некоторое время наблюдала за происходящим и глубоко переживала, что действительно интересно смотреть, как женщины сражаются с женщинами. Она подняла палочки для еды и взяла боб, в форме жемчужины, и обнаружила, что даже незначительный боб был варился в голубином супе. Не успела Чу Цзинь Яо закончить вздыхать по поводу экстравагантности царских особ, как сзади нее внезапно раздался звук протяжной песни.

Откуда взялась музыка? Кто осмелится петь в таком месте? Чу Цзинь Яо повернулась в сторону и увидела лодку, медленно плывущую по воде с рябью, на носу которой стояла женщина в зеленом, кокетливо покачивая рукавами. Ее красивое лицо то появлялось, то исчезало, что вызывало любопытство у зрителей. В каюте  находились несколько музыкантов, играющих на пипе, откуда и доносились звуки музыки и песен.

Было не мало людей, которые смотрели на улицу, как Чу Цзинь Яо, и даже младшая императрица  Ци тоже попалась на глаза. По всему банкетному залу раздался шепот, все спрашивали, кто эти люди. Дворцовые служанки, танцевавшие в центре зала, постепенно прекратили свои движения. Они выглядели испуганными, очевидно, не зная, что делать.

Не только в Западном зале, но и в Восточной части мужчины были очарованы. Чу Цзинь Яо в глубине души знала, что это был «сюрприз», подготовленный евнухами Западного двора для императора. Только и останется сказать, что евнухи действительно хорошо разгадали намерения императора. Император любил красоту и романтику, это шоу понравилось бы ему.

Конечно, через несколько мгновений из Восточного зала вышел евнух, крича во всю мощь своих легких:

— Продолжай танцевать, если ты хорошо выступишь, император тебя наградит.

Восточный и западный залы были построены симметрично, так как западный интерьер со всех сторон был окружен водой, и как восточный, так и западный залы имеют одну сторону, обращенную к воде, на которой сейчас играет и танцует лодка. Евнухи в Восточном зале, очевидно, подчинялись приказам императора, поэтому люди на лодке могли слышать это, и, естественно, Западный зал тоже мог ясно слышать все.

Женщина в носовой части лодки услышала это и радостно приветствовала Восточный зал. Встав, она перестала делать маленькие движения, встала на нос лодки и закружилась в полете. Она осмелилась танцевать так энергично в таком маленьком месте, как лодка, поэтому она очень гордилась своими танцевальными навыками.

Чу Цзинь Яо не знала, какое настроение было сейчас в Восточном зале, но в Западном зале, полный женщинами и дворцовыми наложницами, царило удручённое настроение. Невозможно было разглядеть внешность женщины на расстоянии, но только взглянув на ее гибкое тело, можно сказать, что эта женщина определенно была красавицей. Чу Цзинь Яо на самом деле очень хотела посмотреть этот танец, но просто она действовала в качестве наследной принцессы, а также более и менее придавала лицо императрице, поэтому она отвернулась, с достоинством и непоколебимостью смотрела на плитку пола в зале, разве что бросив беглый взгляд на начальную сцену.

Женщинам тоже показалось непозволительным так смотреть, и одна за другой они отводили глаза. Младшая императрица Ци посмотрела на людей в зале, дернув уголками рта, улыбнулась:

— У слуг Западной части есть сердце, танец на борту лодки очень похож на древний стиль танца на ладонях.

Супруга Ли взяла платок, промокнула уголок губ, закатив глаза, заговорила:

— Техника просто странная.

Словно в подтверждение слов супруги Ли, прежде чем слова успели покинуть ее рот, со всего зала послышались аплодисменты, и, что удивительно, это был сам император, вышедший посмотреть вместе со своими людьми.

Чу Цзинь Яо сдерживала смех и продолжала смотреть на плитку пола, а супруга Ли получила удар по лицу и была так зла, что злобно размахивала платком. Младшая императрица Ци бросив взгляд на супругу Ли, заговорила:

— Мы, супруги внутреннего дворца, естественно, должны ставить императора на первое место и разделять его заботы. Раз император и дажэн уже встали, как мы можем сидеть здесь. Лань Юй…

Лань Юй Гугу повиновалась, а после младшая императрица Ци сказала:

— Встаньте, мы тоже выходим.

Когда младшая императрица Ци заговорила, остальные ответили ей тем же и вышли за дверь. Чу Цзинь Яо встала второй и последовала за младшей императрицей Ци, ожидая, пока она уйдет, прежде чем остальные смогут двигаться дальше один за другим.

Западный двор характеризуется наличием воды, а за пределами дворца есть коридоры и водные павильоны, чтобы благородные могли наслаждаться водой. Императрица повела собравшихся по коридору с широким обзором наружу, чтобы они могли лучше видеть танцовщицу в воде.

Выйдя наружу, Лин Лун и несколько других тайно встали на страже, охраняя бдительную Чу Цзинь Яо. Она была наследной принцессой, никто не смел стоять перед ней, поэтому Чу Цзинь Яо могла стоять только в передней части кругового коридора, где дальше впереди была волны.

Глаза Чу Цзинь Яо были устремлены вперед, но ее разум был постоянно начеку позади нее. Женщина, танцующая в лодке, уже достигла самой захватывающей части своего танца, она опустила талию, гибкую, словно без костей, ее глаза были подобны прозрачным осенним волнам, и прежде чем император успел отреагировать, она выпрямилась и быстро закружилась. Пышная и нарядная юбка раскрывалась слоями, шокируя до глубины души. Женщина была одета в зеленую юбку, расходившуюся, как лист лотоса, а ее тело было бутоном на этом листе. Чу Цзинь Яо уже слышала восхищение из толпы, которое было не более чем хвалебными словами, такими как «прекрасна, как цветок лотоса, появляющийся из голубых волн» и «легка, как ласточка».

Чу Цзинь Яо также тайно кивнула головой, она тоже думала, что это выглядит прекрасно. Чу Цзинь Яо наблюдала за происходящим с чистым восхищением, как вдруг женщина посреди воды издала пронзительный крик, и прежде чем прохожие успели отреагировать, из ее юбки вырвался огонь. Чу Цзинь Яо была ошеломлена, с такого расстояния она могла слышать звуки загорания женской юбки, и еще более пугающим был белый дым, поднимаемый ветром.

Никто не ожидал, что все так обернется, фужэн больше не могли сохранять самообладание и закричали от ужаса, Чу Цзинь Яо также сделала шаг назад от удивления, а Лин Лун и Цзе Гэн немедленно шагнули вперед, чтобы окружить Чу Цзинь Яо.

— Что тут происходит?

Пока женщины паниковали здесь, мужчины зашевелились, и непрерывный поток придворных и евнухов поднял крик:

— Защитите императора! Тут убийцы, подойдите и защитите императора!

Чу Цзинь Яо поспешно посмотрела на восток и смутно увидела Цинь И, которого защищали люди в центре, и только тогда она вздохнула с облегчением.

Как может случиться пожар посреди озера ао время танцев?

После инцидента было много шума, но на самом деле прошло всего несколько мгновений. Женщина в лодке до смерти перепугалась, когда увидела, как ее юбка горит, и пытаясь бороться с пламенем на юбке, обнаружив, что это не имеет никакого эффекта, она прыгнула в воду. Огонь не погас сразу, но вместо этого, по мере того как женщина яростно боролась, он горел сильнее.

Что это за штука, что загорается на ровном месте и не гаснет в воде?

Кто-то крикнул «демонический огонь», и женщин в западном коридоре охватила все большая паника. Они и так были изнежены. Они вызывали лекаря, когда кололись иглой, но теперь, став свидетелями такой странной ситуации, они потеряли три души и четырех духов*. В результате внезапного изменения младшая императрица Ци и Чу Цзинь Яо оказались в окружении людей, в то время как другим наложницам с неглубокими корнями не так повезло. Только недавно поднявшаяся, наложница Лянь, обычно не была заметна, но в такой момент она оказалась в затруднении, когда рядом с ней не оказалось  никого. Она была в состоянии паники, защищая свой живот, вдруг ее внезапно сильно толкнули в поясницу, и, не подготовленная, она закричала и упала в воду.

Чу Цзинь Яо испугалась внезапного крика, раздавшегося в ее ушах, и прежде чем она успела отреагировать, она почувствовала, что ее что-то схватило. Тут же вслед за этим раздался звук разбивающейся воды, за которым последовали звуки «плюх, бултых». В коридоре воцарилась тишина, а затем раздался крик:

— Наследная принцесса и наложница Лянь упали в воду!

Переводчику есть что сказать:

*[三魂四魄 sānhún sìpò — Каждый человек в его прижизненном состоянии представляет совокупность двух начал — инь и ян, воплощенных в двух типах душ, обитающих в нем и составляющих, по народным представлениям, его духовную компоненту. Души категории инь при жизни именуются по, а души ян — хунъ. Уже в период ранней династии Хань сформировалось и понимание того, что представляет собой смерть человека: после смерти целостность человека распадается, души по уходят в землю, а хунъ воспаряют в небо. Обычно считается, что у человека три хунъ и четыре по (иногда речь идет о семи или десяти по), что связано с представлением о том, что четные цифры символизируют землю, а нечетные — небо (хотя есть и иные нумерологические комбинации)].

Пока вода полностью не заполнила ее глаза, Чу Цзинь Яо негодовала, что упала в воду несправедливо

Как только в толпе воцарился беспорядок, она поставила людей на стражу, а Лин Лун и Цзе Гэн внимательно следили за тем, чтобы никто не воспользовался хаосом для нанесения удара. Однако она не ожидала, что беды придут не сзади, а спереди. Наложницу Лянь столкнули в воду, и пока падала, она вырвалась с огромной силой из желания жить, неожиданно подхватила Чу Цзинь Яо. Не подготовленная, Чу Цзинь Яо была схвачена наложницей и споткнулась, неожиданно упав вместе с ней.

Однако это еще не все: ни в чем не повинная Чу Цзинь Яо, по крайней мере, умела плавать и не паниковала в пруду. Если бы она родилась и выросла в Тайюане, то не умела бы плавать, но в детстве она росла в горной деревне, а у входа в их деревню была река. Таким образом, Чу Цзинь Яо приобрела дополнительный навык для защиты своей жизни.

К сожалению, хоть она и смогла удержаться, но не наложница Лянь рядом с ней. Наложница закричала и тяжело упала, ее руки и ноги все еще крепко обхватывали единственное, за что она могла ухватиться. Столь ею ошеломленная Чу Цзинь Яо, только и могла кричать на нее изо всех сил:

— Наложница Лянь, отпусти, я умею плавать, я возьму тебя с собой!

Однако тонущий человек не слышит, что кричат другие, и когда наложница Лянь обвилась вокруг рук и ног Чу Цзинь Яо, она постепенно почувствовала, что тоже тонет. Повезло, что в западной части были дворцовые служанки, умеющие плавать, и вскоре отовсюду послышался шум ныряния, а Лин Лун тревожно кричала с берега:

— Наследная принцесса!

Одна из дворцовых служанок оттащила наложницу от нее, и без чужой руки, крепко сжимавшей ее, Чу Цзинь Яо почувствовала, что может свободно дышать. Дворцовая служанка поплыла к берегу вместе с Чу Цзинь Яо, и как только она коснулась земли, Лин Лун развернула свою широкую накидку и крепко укрыла Чу Цзинь Яо.

Вода была еще по-весеннему холодной, и все тело Чу Цзинь Яо после захода в воду ныло. Ее лицо было бледным, она едва держала себя в руках, когда говорила окружающим:

— Все хорошо, я в порядке.

Лин Лун и остальные испытали некоторое облегчение, увидев, что кроме испуга, Чу Цзинъ Яо не получила никаких других травм. Однако другому человеку не повезло: когда ее спасли, лицо наложницы Лянь было бескровным, она полностью потеряла сознание. К тому же, она была беременна ребенком сроком шесть месяцев, поэтому ее состояние было очень плохим.

Младшая императрица Ци наблюдала за всем этим со смертельно белым лицом: средь беда дня возник пожар, наследная принцесса и наложница Лянь упали в воду, и теперь единственная беременная наложница потеряла сознание — это все неизбежно ее вина, ведь она правит шестью дворцами. Младшая императрица Ци закричала в гневе.

— Чего вы ждете? Скорее вызывайте лекаря и принесите паланкины!

Чу Цзинь Яо обернула вокруг себя накидку, ее глаза смотрели в сторону наложницы Лянь. Наложница Лянь была без сознания, а дворцовые служанки вокруг нее рыдали и были ошеломлены, не зная, что делать. Это был сплошной беспорядок. Глаза Чу Цзинь Яо пронеслись по толпе — во время хаоса кто пытался навредить наложнице Лянь?

Пока Чу Цзинь Яо пристально наблюдала за происходящим, Лин Лун могла только тихонько говорить на ухо Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, вода в апреле холодная, паланкин уже в пути, Вы можете потерпеть еще немного.

— Потерплю, - не успела Чу Цзинь Яо закончить фразу, как вдруг послышался звук коленопреклонения, просящего мира. Чу Цзинь Яо одернула накидку, чтобы обернуться, и, бросив взгляд, увидела Цинь И с угрюмым лицом, направляющегося сюда.

Женщины на берегу на мгновение остолбенели и поспешно опустились на колени.

— Ваше Царственное Высочество наследный принц.

Цинь И даже не обратил на это внимания и направился прямо к Чу Цзинь Яо, которая не обращая внимания на свою неопрятную одежду, уже собиралась отдать честь в этой позе, но ее остановил Цинь И:

— Как ты упала в воду? - Цинь И схватил руку Чу Цзинь Яо и был поражен прохладой ее пальцев. Его взгляд тут же изменился, медленно и ледяным взглядом окинув стоящих за ним подчиненных. Цинь И не произнес ни слова, но пот выступил на лбах тех, кто ждал его позади, а Лин Лун и Цзе Гэн даже не осмелились спорить, они просто склонили головы и опустились на колени.

Чу Цзинъ Яо схватила руку Цинь И и слегка сжала ее, рассказывая ему об случившимся:

— Ваше Высочество, я в порядке, я не могу винить их за сегодняшний день. Давай сначала вернемся.

Глаза Цинь И были по-прежнему острыми, Чу Цзинь Яо снова пожала его руку, ее глаза также несли в себе мольбу, Цинь И подавил свой гнев, посмотрел на подчиненных на земле, сказал:

— Вернемся и поговорим.

Как раз в этот момент прибежал Сяо Линьцзы, поклонился и уведомил:

— Ваше Высочество, наследная принцесса, прибыл паланкин.

Цинь И мягко кивнул, и прежде чем Чу Цзинь Яо успела отреагировать, он тут же подхватил ее на руки. Чу Цзинь Яо была ошеломлена и подсознательно дернула за лацкан Цинь И. Встревоженная и пристыженная, воскликнула:

— Ваше Высочество, быстро отпусти меня, здесь много других жён чиновных особ! На глазах у публики, ты... как ты позволишь мне утвердить свой авторитет и встречаться с людьми в будущем?

— Отчего все дрожишь, - Цинь И нахмурился и посмотрел на Сяо Линьцзы, - Принеси сюда еще одну накидку.

Сяо Линьцзы поспешно приказал кому-то принести накидку Цинь И, и Цинь И обернул ее вокруг Чу Цзинь Яо в таком положении, плотно подоткнув края. Чу Цзинь Яо вздохнула в отчаянии, если бы не тот факт, что они были очень близко друг к другу, Чу Цзинь Яо почти подозревала, что Цинь И вообще не слышал, что она говорила. Она намеревалась стать благопристойной и элегантной наследной принцессой, а теперь все разрушилось.

Чу Цзинь Яо была просто перенесена в паланкин в такой саморазрушительной манере. Хорошо, что, когда она оказалась внутри, здесь было гораздо более уединенно. Чу Цзинь Яо все еще была завернута в одежду Цинь И, она в самам деле не хотела, чтобы на нее весь путь глазели.

Паланкин остановился. Чу Цзинь Яо сопротивлялась неэффективно и была снова перенесена Цинь И в Восточный дворец. Дворец Цицин уже давно получил сообщение, горячая вода уже закипела, и если бы Чу Цзинь Яо решительно не возразила, Цинь И мог бы сразу опустить ее в ванну.

После долгого пребывания в пруду с холодной водой и холодного ветра по дороге Чу Цзинь Яо уже замерзла и дрожала, и только когда она окунулась в теплую, чистую воду, она снова почувствовала себя живой. Она хорошенько промокнула и вымыла волосы, после чего надела нижнее платье и вышла.

За пределами комнаты очищения Гун Мама и остальные приготовили суп, отгоняющий холод. Цинь И ждал снаружи, увидев выходящую Чу Цзинь Яо, он позвал ее подойти и выпить лекарство.

Суп, развевающий простуду, только что сварили, травы пахли удушливо, поэтому Чу Цзинь Яо заставила себя допить этот суп с оскорбительным запахом. Цинь И наблюдал, как Чу Цзинь Яо пьет лекарство, душераздирающее зрелище видеть, как она хмурится и хватает медовые финики.

Почему драгоценное сокровище, за которым он ухаживал и которого баловал, не слышавшее доселе не единого жестокого слова, должно так страдать от других? После того как лекарство было выведено, Лин Лун и дворцовые служанки благоразумно удалились. Цинь И сначала потрогал свой лоб, а затем подошел потрогать руку Чу Цзинь Яо, убедившись, что ее тело согрелось, у него хватило духу спросить о событиях дня:

— Как ты все-таки упала в воду?

Говоря об этом, Чу Цзинь Яо также вздохнула:

— Я всегда был начеку, но кто бы мог подумать, вместо меня целью станет наложница Лянь. Когда она внезапно упала в воду, она схватила человека рядом с ней. Я беспокоилась только о своей спине, но не ожидала, что наложница потянет меня спереди. На самом деле, я умею плавать, если бы ко мне не приставала наложница, мне не пришлось бы так долго находиться в воде.

Услышав подноготную, Цинь И не знал, что сказать, он нахмурился и беспомощно вздохнул:

— Очень хлопотно иметь столько женщин. Не знаю, какой смысл ему жениться на стольких, борясь с ними целыми днями.

Чу Цзинь Яо поджала губы и улыбнулась, не делая никаких комментариев. Цинь И был наследным принцем, он мог сказать плохое об императоре, но Чу Цзинь Яо не могла. Через некоторое время любопытство Чу Цзинь Яо снова взяло верх, и, видя, что в комнате никого нет, она тихо спросила Цинь И:

— Ваше Высочество, что, по-твоему, произошло сегодня?

— Хм?

— Почему, та, красиво танцевавшая танцовщица вдруг загорелась? И огонь тоже был странным, он горел в воде некоторое время, прежде чем погаснуть. А наложница Лянь, как она?

— Это нужно спросить у зачинщика пожара, - Цинь И сделал небольшую паузу и сказал: - Что касается наложницы Лянь, то она в основном случайность.

В одном предложении было столько новостей, что Чу Цзинь Яо даже не знала, какой из них удивляться.

— Ты хочешь сказать, что горящий сегодня огонь был сделан кем-то намеренно? А наложницу Лянь подтолкнул кто-то, воспользовавшись хаосом? Это... я даже не знаю, кому больше не повезло.

Цинь И, очевидно, тоже задумался, и оба молча склонились друг к другу, каждый думал о своем. Через некоторое время Чу Цзинь Яо сказала:

— Ваше Высочество, тут я задумалась, глядя на сегодняшнее выступление этой танцовщицы, кажется, она не похожа на заговорщика. Раз танцовщица даже не знала, то как могла ее юбка вдруг загореться? На виду у всех на лодке не было источника огня, и огонь внезапно разгорелся, когда танцовщица кружилась, не было и речи о том, что его кто-то намеренно зажег. Все это было очень странно, как будто пожар начался сам по себе. Если это было сделано человеком, то как тот, кто за этим стоит, смог это сделать?

Цинь И улыбнулся и посмотрел на нее.

— Если я скажу, что это сделано человеком, ты действительно в это поверишь? Что если это странный огонь с небес?

Чу Цзинь Яо была немного смущена риторическим вопросом, но, несмотря на это, ее взгляд был уверенным:

— Если Ваше Высочество говорит, что это дело рук человека, то, естественно, так оно и есть.

Сердце Цинь И, смягченное таким доверительным взглядом, было жестоким из-за сегодняшних событий. Он тихо вздохнул, не в силах ничего поделать с этой своей слабостью. Он крепко обхватил Чу Цзинь Яо и через мгновение произнес неслышно тихим голосом:

— Что бы они ни хотели делать, просто наблюдай.

Император устраивал банкет в западном дворе, в результате которого танцовщица устраивает пожар, а затем любимую наложницу Лянь и наследную принцессу толкают под воду, пока творится хаос. В ту ночь у наложницы болел живот после того, как холодная вода взбудоражила ее, и ее ребенок был потерян. Император был в ярости и отправил послание в Императорскую лечебницу, приказав защитить младенца, а затем распорядился провести тщательное расследование пожара.

Однако, по странному стечению обстоятельств, все дворцовые служанки, танцевавшие в тот день, музыканты, сопровождавшие их в лодке, а также евнухи и дворцовый персонал, придумавшие эту идею, дали правдивые признания, но так и не смогли выяснить, кто устроил пожар. На самом деле, все ясно видели, что произошло в тот день, — пожар внезапно начался сам по себе и вовсе не был рукотворным, но Цзинь И Вэй не осмеливался давать такие слова, поэтому они могли только удвоить количество признаний пытками, чтобы найти виновного, «устроившего пожар».

Тот факт, что танцовщица самовозгоралась, был ужасающим, и в тот день было так много свидетелей, что невозможно было заставить их молчать.

Тем более что драконье семя в животе наложницы все еще в опасности, старые господа из императорской лечебницы как в воду опущенные, чувствовали, что их головы в опасности. Когда государь в плохом настроении, все подчиненные внизу находятся в опасности. В Запретном городе полно дворцовых служанок и евнухов, и из-за серьезности конфликтов двора на протяжении многих лет во дворце погибло много людей, а в некоторых местах неизбежно появятся привидения, поэтому во дворце существовало множество табу и много людей, верующих в призраков.

Ни с того ни с сего кто-то приписал странный инцидент гневу божеств, и после того, как несколько человек перевели стрелки, оказалось, что виновник, разгневавший божеств, связан с Восточным дворцом. По Запретному городу ходили слухи, что у наследного принца была тяжелая жизнь, и что за все эти годы во дворце не появилось ни одного новорожденного сына или внука. Трудно было скрыть беременность от глаз небесных, но это возмутило духов в Запретном городе, поэтому божества спустились на женщину в зеленом в день банкета, чтобы предупредить людей во дворце. Более того, не успели божества ниспослать огонь с небес, как наложница Лянь упала в воду, после чего до сих пор лежит в постели без сознания, а семену дракона в ее животе тоже не повезло, что является возмездием.

К тому времени, как Чу Цзинь Яо услышала этот слух, он уже распространился внутри и за пределами дворца, и даже если бы императрица немедленно приказала строго запретить слухи, это бы не помогло.

Вскоре буря во дворце распространился на внешний мир, начиная безымянного Ханьлиньского академика, подавшего петицию, тактично предположившего, что это странное событие может быть предупреждением небес и что императору и наследному принцу следует задуматься о себе, за ним последовали несколько министров четвертого ранга, затем ревизор по высочайшему повелению (цензор), а затем кабинет министров встревожился. Люди, представлявшие петицию, варьировались от мала до велика, от тактичного до яростного, подобно цунами, набирающему силу, нарастающему слой за слоем и, наконец, создающему ужасающую волну.

Разговоры о том, что Восточный дворец утратил свою добродетель, пронеслись по внутреннему и переднему дворцу. С древних времен, когда с небес ниспосылали знамения или происходили бедствия, придворные верили, что Сын Неба не утратил добродетель, и поэтому небеса ниспослали видение, чтобы предупредить их. В таких случаях даже император не мог ничего сделать, кроме как признать, что его слова и дела недостаточно благочестивы, а добродетель недостаточно высока, поэтому он сначала объявлял себя виновным, а затем приносил жертвы и возжигал фимиам, чтобы попросить прощения у небес. Но тот факт, что огонь был странным, и что дворцовая служанка была одета в зеленое, расписная лодка плыл по десяти тысячам зеленых волн, и Восточный дворец находился на востоке, а зеленый исстари представлял наследного принца, казалось, что все тяжелые элементы указывали на одного человека.

Это особенно подтверждалось тем фактом, что Цинь И не был идеальным мягким, вежливым и добродетельным наследным принцем; с момента своего воцарения он вел себя беспринципно и своевольно, что кажется оправданным недовольством богов.

По мере того, как развивались события, Чу Цзинь Яо поняла, почему Цинь И сказал: «что бы они ни хотели делать, просто наблюдай». За, казалось бы, невежественным и подозрительным делом таился такой зловещий замысел. Очевидно, что стоящий этим делом, уже давно все спланировал, поэтому после срабатывания небольшого пускового механизма он сначала распускал слухи, а после того, как внутренний дворец был охвачен паникой, он быстро связался с передним, чтобы свергнуть Восточный дворец.

Пока слюни низших разлетались во все стороны и те бурно объявляли импичмент,  ни кабинет министров, ни император еще не заняли позицию. По традиции правящей династии, как только министру объявляли импичмент, он немедленно слагал с себя официальные полномочия и оставался дома, чтобы показать, что он не жаден до власти. Дело в том, что люди, которым раньше объявляли импичмент, были министрами кабинета министров, и никто не ожидал, что человек, которому в один прекрасный день будет объявлен массовый импичмент, станет наследным принцем.

Рано утром Чу Цзинь Яо открыла все окна в главном зале. Прошлой ночью прошел дождь, и сегодняшний ветерок все еще нес неповторимый водяной воздух, прохладный и нежный. Ветерок неустанно дул во дворец, поднимая тонкую, покрытую цикадами завесу, тревожа курильницу в форме сказочного льва, тихо выдыхающего благовония, и с громовым хлопком сдувал с письменного стола непрочитанные до конца книги.

Чу Цзинь Яо подняла давно потерянные шахматные фигуры и медленно расставила их под руководством Цинь И. После того, как Цинь И был отстранен от должности и ему больше не нужно было ходить в утренний суд, а также в зал Вэньхуа после обеда, у него появилось много свободного времени, и он снова вспомнил о халтурных шахматных навыках Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо могла видеть Цинь И в течение всего дня, и она, конечно, была счастлива, но больше всего ей было не по себе и тревожно.

— Сосредоточься, - Цинь И пальцами  щелкнул по голове Чу Цзинь Яо, глядя на нее с поднятыми бровями, - Ты всегда так легко отвлекаешься, или ты такая только со мной? Тебя учили отвлекаться в письме, отвлекаться в разговоре, а теперь ты отвлекаешься даже в шахматах?

— Это не так, - Чу Цзинь Яо неубедительно отмахнулась от руки Цинь И, в то время как ее собственное сердце дрогнуло. На данный момент Цинь И считал, что она склонна отвлекаться, но это было потому, что многие вещи, которые Чу Цзинь Яо знала в настоящее время, были преподаны Цинь И. Будучи ее единственным, он чувствовал себя виноватым.

Заметившее это сердце Чу Цзинь Яо было растроганно. Она аккуратно положила шахматную фигуру и изо всех сил пыталась вернуть все свое внимание к доске, но все же без особого успеха.

— Ваше Высочество, что насчет…

Цинь И холодно фыркнул, явно глядя свысока на тех, кто посмел его упрекнуть. Однако перед Чу Цзинь Яо, Цинь И не стал поднимать вопрос об этих дураках, чтобы испортить веселье:

— Разве плохо, что я могу провести с тобой больше времени?

— Я бы, конечно, хотела видеть чаше Вашего Высочества, - Чу Цзинь Яо сказала, - Но, каждый день, когда ты остаешься со мной, тебя будут поливать грязью еще один день. Кто они такие, чтобы делать это? Кроме того, все всегда приходится решать снаружи.

В последние несколько дней время от времени в Восточный дворец приходили министры для обсуждения, и они тоже были полны праведного негодования, но все причины сводились к пренебрежению императорской власти и пошатнуть основы страны, и только Чу Цзинь Яо сказала, что эти люди снаружи вредят Цинь И.

Возможно, это самая наивная причина, которую Цинь И когда-либо слышал, но его сердце невероятно смягчилось. Чу Цзинь Яо брала шахматные фигуры с доски, ее пальцы подхватили одну из них и сильно стукнули по доске. Цинь И рассмеялся над действиями Чу Цзинь Яо, просто услышав стуки удараемых ею шахматных фигур, он мог сказать, насколько она была зла сейчас.

— Все в порядке, - Цинь И протянул руку и нежно потерся ею о щеку Чу Цзинь Яо: - Я все равно не хочу идти в суд. Хорошо ведь, воспользуюсь этим временем, чтобы немного отдохнуть. Что же касается этих пустяковых дел, кто хочет, пусть сам  беспокоиться.

Слушая серьёзного Цинь И, Чу Цзинь Яо торжественно ждала его следующих слов, но только услышала:

— Многие люди интересовались твоей беременностью, коль такова воля наших подданных, мы не можем ее игнорировать.

— Ай, Ваше Высочество! - Чу Цзинь Яо была мгновенно возмущена и беспомощно шлепнула его по руке, - Я серьезно с тобой разговариваю, веди себя прилично!

Цинь И улыбнулся и поймал руку Чу Цзинь Яо. Неизвестно почему, но каждый раз, когда он дразнил Чу Цзинь Яо, его настроение странным образом улучшалось.

— Раз уж ты так заинтересована в этом вопросе, позволь мне проверить тебя. Как ты думаешь, кто спланировал пожар, распускал слухи и в одиночку добился импичмента суда?

_________________________

Переводчику есть что сказать:

Хотите прикол? Я чуть сердце свое не выплюнула, когда увидела пустой Google-диск. Там находятся все мои работы и переводы. До завершения перевода этой главы оставалось несколько глав. Но перезапустив устройство, все вернула, хех. Старый рабочий способƪ(˘⌣˘)ʃ

Услышав вопрос Цинь И, Чу Цзинь Яо тоже стала серьезной. Она выпрямилась и задумалась на мгновение, казалось, раздумывая над чем-то, прежде чем наконец ответить:

— Это императрица?

Цинь И на мгновение удивился, а затем с интересом спросил:

— Почему так думаешь?

— Просто предположила, - Чу Цзинь Яо ответила.

— Конечно, знаю, - Цинь И не особо волновался, он все еще хотел услышать причину Чу Цзинь Яо, - возможно, они не смогут дотронуться до меня, но, впрочем, Су Ван старше и имеет хорошую репутацию при дворе. А Лу Ван - Ди-сын, его поддерживают некоторые старые министры. Чтобы впустить ее во внутренний дворец, у императрицы, супруги Шу и супруги Ли есть свои мотивы, так почему ты думаешь, что это императрица?

— Потому что эта танцовщица выступала на сцене, когда была в Западном дворе, и, учитывая характер императрицы, она не стала бы даже бросать на эту женщину свой взгляд. Но потом она проявила инициативу и вывела нас на улицу посмотреть, как танцует танцовщица, и тогда я почувствовала, что что-то не так, а потом кое-что все-таки произошло.

Цинь И был явно ошеломлен, услышав эту причину:

— Только из-за этого?

— Верно, - Чу Цзинь Яо сказала откровенно, - большинство женщин ревнивы, а императрица особенно нетерпима к другим, так как же она могла сделать что-то, что повысило бы престиж другой? Эта ненормальная ситуация странная. Более того, даже если бы евнухи в западном дворе были смелыми, как бы они осмелились предложить красавицу императору, не поговорив с императрицей? Так что, по моему мнению, императрица должна была знать в то время, что произойдет дальше, и именно поэтому она вывела толпу посмотреть.

Эта точка зрения был настолько заковыристой, что Цинь И даже не мог говорить. Посмотрев на лицо Цинь И, Чу Цзинь Яо удивившись, спросила:

— Я права?

— Пока трудно сказать, но верно на 80-90%. Не много найдется людей, способных одновременно прогнать столько энергии через внутренний и передний дворец, - Цинь И взглянул на Чу Цзинь Яо и продолжил, -  но я не так наблюдателен, как ты, и не могу найти ничего плохого в ревности женщин, - Цинь И смотрел на это с политической точки зрения, объединяя движения нескольких в центре, а затем анализируя силы, стоящие за людьми, вышедшими выступить сегодня, что привело к императрице. А у Чу Цзинь Яо, очевидно, была очень четкая точка зрения, и что еще более странно, она была права.

Чу Цзинь Яо фыркнула и сказала:

— Ваше Высочество, хотя во внутреннем дворце ветер не поднимается, а облака не сгружаются как переднем, мы обладаем способностью предугадывать ход событий по еле заметным признакам. Однако поскольку мы — люди, имеем свои эгоистичные желания, а смешиваясь с женщинами, мы можем многое обнаружить.

Цинь И совершенно потерял дар речи, казалось, что он все еще пренебрегал силой женщин внутреннего дворца. Хотя Чу Цзинь Яо полагалась на свою интуицию, чтобы определить императрицу, в отличие от Цинь И, она лишь смутно представляла себе все это дело, и было еще много специфических деталей, которые она не понимала.

Чу Цзинь Яо приставала к Цинь И поболтать, Цинь И намеренно отказывал, а после взял и сказал:

— Император отправился в западную часть дворца, чтобы провести банкет, императрица должна была знать об этом уже давно. Как ты сказала, даже если слуги в западной части хотели добиться расположения, они не осмелились бы полностью перечить императрице. Императрица получив новости, планировала воспользоваться ситуацией, заставив танцовщицу переодеться в светло-зеленое платье и вынудила загориться на глазах у всех, таким образом оклеветав Восточного дворца. Что касается министров двора, то младшие из них были обучены «четырьмя книгами и пятью канонами», и на каждом шагу они ограничивали меня, пользуясь словами мудрецов, намереваясь стать самим этими мудрецами. Что с ними могу сделать? Эту группу молодых людей нельзя провоцировать. Если кто-то в зале суда начнет, они действительно подумают, что Восточный дворец потерял свою добродетель, и именно поэтому небо ниспослало странный огонь. А старые лисы не станут высказываться, даже если почувствуют, что что-то неладное. Вот так, достаточно одного-двух подстрекательств, и каждый начнет высказываться.

Чем больше Чу Цзинь Яо слушала, тем сильнее она хмурилась.

— Разве они не боятся говорить о тебе так?

— Чего бояться? - Цинь И рассмеялся: - Импичмент на наследного принца — ради  народа и страны, не могу же я наказать их палками, обвинив в неповиновении власти. Это, в свою очередь, оправдает их репутацию прямолинейных.

Система импичмента в этой династии была настолько серьезной, что Чу Цзинь Яо могла только вздохнуть, услышав это. Она собиралась утешить Цинь И тем, что  честному человеку не нужно оправдываться, как вдруг поняла, что что-то не так.

— Ваше Высочество, в тот день, когда я упала в воду, ты сказал, что наложница Лянь просто случайность. Тогда, до импичмента, ты догадывался, что дальше будет?

— Верно, - бесстрастно сказал Цинь И.

Чу Цзинь Яо смотрела на него и долго не могла ничего сказать, напрасно она беспокоилась, что Цинь И был подавлен из-за импичмента. На самом деле он с самого начала догадывался, что императрица собирается использовать это раздувать проблему, в том числе и сейчас, когда ему объявили импичмент и отстранили от власти.

— Если ты это знал, почему…

— Почему не остановил, а? - Цинь И рассмеялся: - Цзинь Яо, в этом моем положении иногда я боюсь не открытых ножей и скрытых стрел, а отсутствия действий с их стороны. Под небом не существует безупречного* плана. Как только они сделают шаг, появится возможность воспользоваться этим.

*[天衣无缝 tiān yī wú fèng — букв. платье небожителей не имеет швов]

Пока младшая императрица Ци и Лу Ван ждали возможности откусить кусок плоти от Цинь И, Цинь И также наблюдал за ними. Если мастер не мог убить одним ударом, значит, он уже проиграл.

Оказалось, что он все предусмотрел, и Чу Цзинь Яо пришлось признать, что она зря волновалась несколько дней. Она вздохнула.

— Ты действительно был прав, презирая меня раньше. Я та, кто не достоин быть противником Вашего Высочества, спасибо за милость.

Цинь И улыбнулся и потрепал Чу Цзинь Яо по голове.

— Это не так, наследная принцесса смогла вычислить истинного преступника по одному лишь слову императрицы. Быстро и точно. С такой проницательностью ты даже можешь присоединиться к Восточному дворцу в качестве офицера.

Чу Цзинь Яо бросила на него белый взгляд и сказала:

— Поскольку пожар был намеренно вызван императрицей, что насчет наложницы Лянь, почему она упала в воду?

— Трудно сказать, - Цинь И сказал с легким беспокойством: - спроси ее, кого она обидела, боюсь, во дворце есть немало людей, которые хотят, чтобы она потеряла ребенка.

Да, могла императрица подстроить ловушку, воспользовавшись паникой и хаосом того времени, чтобы в нужный момент надавить на наложницу без особых трудностей для себя. Напротив, у императрицы было важное дело, и она, конечно, не хотела вызывать никаких осложнений. Неудивительно, что Цинь И осмелился тогда сказать, что наложница Лянь была случайностью. В то время это могла сделать супруга Шу, супруга Ли, супруга Хуэй или любая из наложниц, но не императрица.

В то время императрица была в ярости, когда наложница Лянь потянула ее за собой в воду, но она ничего не могла сделать, кроме как добавить к слухам о падении в воду во дворце.

Чу Цзинь Яо выяснила причины и следствия, после чего остался самый главный вопрос:

— Ваше Высочество, в тот день мы тоже наблюдали своими глазами за танцем, почему же юбка вдруг загорелась?

Цинь И вздохнул.

— Я тоже об этом думал. Исправить нынешнюю ситуацию несложно, просто немного жаль, что мы не можем нанести им сильный удар, если обойдем этот ключевой момент.

— Ты, очевидно, сказал, что собираешься сегодня научить меня правильно играть в шахматы, а в итоге думаешь о пожаре, - Чу Цзинь Яо хмыкнула, улыбнулась и бросила на него взгляд: - Я больше никогда не поверю твоим словам.

Цинь И ущипнул Чу Цзинь Яо за лицо от забавы.

— Бессмысленно спорить.

Чу Цзинь Яо увернулась от руки Цинь И и спросила, отпуская шахматную фигуру:

— Ваше Высочество, как ты думаешь, чего пытается добиться императрица, устраивая такое большое шоу?

Полагаться на этот беспочвенный небесный огонь, чтобы избавиться от Цинь И? Это немного наивно. Цинь И не совершал никаких серьезных ошибок на протяжении многих лет. Единственное, за что его критиковали, это за плохой характер. Но то, что у него был плохой характер и он не мог объединить своих придворных, не было ошибкой императора. И чего же хотела младшая императрица Ци?

Чу Цзинь Яо подождала некоторое время, но не дождалась ответа Цинь И. Чу Цзинь Яо в замешательстве подняла голову и увидела, как Цинь И заговорил спокойным тоном:

— Я полагал, ты не хочешь, чтобы я думал о происходящем снаружи.

Чу Цзинь Яо тут же заткнули рот, и она долго не могла говорить. Через некоторое время она тихо сказала:

— Ваше Высочество, ты действительно мстителен и расчетлив.

Цинь И бесстрастно хмыкнул и ничего не ответил. Чу Цзинь Яо была толстокожей и пристально смотрела на него пытливыми глазами. Цинь И был в полном недоумении, поэтому туманно сказал:

— Есть некоторые люди, которые изначально хотели посягнуть на один му* земли, но, опасаясь, что противная сторона не согласится, он предложил взять десять му задаром. Естественно, противная сторона не согласилась, после того, как он поднял шум, или даже предупредил местных органов, он предложил, что если десять му не сработает, что насчет одного му земли. Другие, скорее всего, согласятся.

*[亩 mǔ, mǒu — му, мера земельной площади, равная 60 квадратным чжан 丈, что соответствует приблизительно 0,07 га]

Чу Цзинь Яо слушала словно все понимала. Цинь И улыбнулся, но промолчал, мягко кивнув Чу Цзинь Яо, бросил.

— Подожди пока, - затем он встал и вышел.

Чу Цзинь Яо потерла лоб, смутно ощущая что-то, но это ощущение было мимолетным.

Поскольку Цинь И разыгрывал тайну и отказывался прояснить ситуацию, Чу Цзинь Яо провела весь день в раздумьях. Во второй половине дня дворцовая служанка принесла снаружи чашу с мазью. Чу Цзинь Яо взглянула на нее и замерла:

— Что это?

— Докладываю наследной принцессе, новые травы, присланные в этом году, прибыли, и императорская кухня сварила две мази «два Начала»*, чтобы напитать тела всех няннян и наследной принцессы.

*[两仪 liǎngyí — два Начала (о небе и земле, инь и ян, как о прообразах всего сущего)]

Чу Цзинь Яо попросила дворцовую служанку положить мазь. Она медленно помешивала ложкой — вещество в миске было в виде загустевшей пасты, в нос ударил прохладный лекарственный запах. Он не был резким, но имел ощущение свежести. Старый евнух, пришедший доставить мазь, увидев это, поспешил прояснить:

— Наследная принцесса, это укрепляющее лекарство «два Начала». Его варят с женьшенем и разваренным корнем наперстянка, но оно не вызывает воспаления, как прямое употребление  женьшеня. Скорее, мазь используется как лекарство, которое действует мягко и долго, питает Инь и увлажняет лицо, и наиболее подходит для организма женщины. Если принимать его регулярно каждый день, оно не только будет питать инь и выводить токсины из организма, но и цвет лица благородной будет выглядеть все лучше и лучше. Единственное, не так много людей на императорской кухне умеют готовить лечебную пищу, и только несколько чаш делаются каждый день, поэтому многие няннян тратятся на него. Это первая партия женьшеня, прибывшая в этом году, и она оказывает наилучшее воздействие на лекарство. Многие няннян пришли на императорскую кухню, принимать. Этот слуга помнит разницу между высшими и низшими, не посмел распространяться после готовности лекарства, потому сначала прислал его наследной принцессе.

— А как насчет матушки-государыни?

— У императрицы есть присланные две чаши.

— Я даже не знала, что есть такая вещь. — Чу Цзинь Яо улыбнулась, отпила ложкой чуток и сказала, - действительно вкусно. У тебя есть сердце, иди и получи свою награду.

Когда старый евнух, доставивший мазь, увидел довольное лицо Чу Цзинь Яо, ответил радостным голосом и вышел, чтобы забрать деньги за вознаграждение.

И как только мужчина ушел, улыбка на лице Чу Цзинь Яо внезапно исчезла. Лин Лун принесла таз, а Чу Цзинь Яо махнула рукой и сказала:

— Нет необходимости. Никто не посмеет обмануть, раз послали открыто.

На самом деле, истинная причина слов Чу Цзинь Яо заключалась в другом: она не собиралась его есть, но случайно проглотила.

Так что остается только смириться с этим.

Как только Лин Лун подумала об этом, она отложила предмет в руке. Чу Цзинь Яо откинулась на подлокотник и медленно вздохнула.

—  В начале я ни о чем не подозревала. Но этот евнух говорил так долго, хвастаясь этой мазью, будто она была найдена на небе и не существует больше на земле. Это не нарочно.

Лин Лун все больше и больше волновалась, слушая ее.

— Наследная принцесса, Вы только что попробовали на вкус, нужно ли Вам позвать Императорского лекаря?

— В этом нет нужды, - Чу Цзинь Яо не удержалась от смеха: — наверное, это лекарство действительно тонизирующее, иначе императрица не осмелилась бы открыто прислать его. Этот евнух только что намекал своими словами, что употребление этого может питать лицо, просто чтобы заманить меня взять больше, желательно одну чашку в день. Я думаю, в этом и проблема. Эта мазь действительно питательная, но если принимать ее слишком часто, боюсь, последствия будут не лучшими. Я только один раз попробовала, все будет хорошо.

Все же обеспокоенная Лин Лун,  планировала позже вызвать императорского лекаря, чтобы проверить пульс Чу Цзинь Яо. Не было никакого вреда в осторожности, поэтому Чу Цзинь Яо согласилась.

Пока они разговаривали, вошла Хун Мама. Увидев лежащее на столе, она выглядела ошеломленной, затем подошла и посмотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо ясно видела это и сказала прямо:

— Хун Мама, просто скажи то, что хочешь сказать, не нужно смотреть на мое лицо.

Хун Мама неловко улыбнулась и спросила:

— Наследная принцесса, это мазь «два  Начала»?

Заметив, что Чу Цзинь Яо не отрицает этого, Хун Мама все поняла в своем сердце.

— Наследная принцесса, мазь «два Начала» действительно является укрепляющим лекарством императорского двора, только вот на ее употребление в пищу до сих пор наложено несколько табу.

— О?

Поняв, что Чу Цзинь Яо ее не останавливает, Хун Мама зачерпнула ложкой маленький кусочек, приблизила его к кончику носа, понюхала, кивнула и сказала:

— Действительно, этот рецепт - холодящий*, и правильно принимать эти снижающие температуру рецепты весной. Но наследная принцесса родилась с холодным телом и упала в воду несколько дней назад, так если она будет принимать его время от времени, боюсь, это навредит ее ребенку.

*[寒性 hánxìng — кит. мед. холодящий, о веществах, увеличивающих инь в организме, что нарушает баланс]

Хун Мама ошеломила людей сказанными словами. Ребенок для женщины настолько важен, что если частое употребление такой пищи может привести к бесплодию, то ум, стоящий за этим, настолько порочен. Лицо Лин Лун было возмущенным, а Чу Цзинь Яо помешала несколько раз своей ложкой и отложила, держась подальше от нее.

Больше всего она боялась, что младшая императрица Ци что-нибудь предпримет. Она наследная принцесса, и если Восточный дворец долгое время останется без Ди-сына, то это, очевидно, крайне вредно. Хотя нельзя было доказать, что императрица сделала это в этот раз, во внутреннем дворце было много людей, которые не хотели, чтобы она забеременела: императрица, супруга Шу, Су Ван, Лу Ван, каждый из них мог это сделать. На этот раз закулисный злодей действительно имеет решимость, даже используя такой предлог, как увлажнение ее лица, чтобы завлечь ее. Какая женщина не любит красоту, если она не приняла бы меры предосторожности и действительно принимала бы ежедневный тоник, не станет ли она жертвой до конца своей жизни. Чу Цзинь Яо не собиралась полагаться на лекарственные тоники, чтобы забеременеть, а после сегодняшнего трюка она даже не хотела пить ежемесячное лекарство. Лекарство ядовито, активность чаще всего оказывается эффективнее любой панацеи.

Чу Цзинь Яо велела Лин Лун вылить содержимое, а затем поручила оставшимся приближенным:

— В будущем, если императорская кухня снова пришлет мазь «два Начала», ничего не говорите, сначала оставьте ее, а потом просто тихо вылейте. Кроме того, в будущем, что бы ни пришло извне, что бы это ни было, тщательно проверяйте это, понятно?

Коль того не радует ее беременность, то ей не стоит раньше времени бить по траве, чтобы распугать змей. Для Чу Цзинь Яо было лучше временно принимать дары, так противная сторона потеряет бдительность, а также даст ей возможность получить доказательства, чем кричать без каких-либо доказательств сейчас.

Несколько старших служанок, затаив дыхание, повиновались. Чу Цзинь Яо посмотрела на Хун Мама и сказала.

— Мама заслуживает большой награды за свои сегодняшние заслуги. Интересно, чего хочет Мама?

Хун Мама поспешно склонила голову и сказала.

— Не смею просить о награде наследной принцессы. У этой старой служанки нет других навыков, но проработала во дворце еще несколько лет и немного знает о медицине во дворце. Это уже благословение для этой старой служанки, что наследная принцесса не бросает ее.

Чу Цзинь Яо со слабой улыбкой слушала, как Хун Мама показывает свою полезность, а затем тайно напомнила Чу Цзинь Яо о ее обещании. Чу Цзинь Яо поняла, что имела в виду Хун Мама, и сказала.

— Мама, не волнуйся, всего лишь два года, пока ты можешь жить в безопасности, эта свобода твоя.

Эти слова были скорее угрозой, чем вербовкой, и хотя Хун Мама улыбнулась, ее сердце сжалось. Было бы лучше, если бы наследная принцесса говорила ласково чтоб вербовать, но она так добра и строга, без всякого притворства привязанности, что Хун Мама не могла понять мысли Чу Цзинь Яо и бессознательно испытывала трепет.

Когда Хун Мама ушла, Лин Лун собрала свои вещи и искренне сказала:

— Повезло, что мы поняли это раньше, иначе все было бы плохо.

Чу Цзинь Яо тоже испытывала смутное беспокойство, вспоминая свои менструации, приходящие вовремя. Прошло почти пять месяцев с тех пор, как они с Цинь И поженились, но в ее животу не было никаких движений. Хотя они с Цинь И были еще недостаточно взрослыми, и Цинь И никогда не спешил заводить ребенка, они были в особом положении. Цинь И нуждался в законном сыне, как и Чу Цзинь Яо.

Итак, Чу Цзинь Яо действительно хотела забеременеть.

Не только Чу Цзинь Яо, но и остальные наблюдали за ее животом. Все больше и больше людей вскользь упоминали об этом, другие посылали ей рецепты для зачатия ребенка, но Чу Цзинь Яо была встревожена, но она никогда не собиралась полагаться на таблетки и рецепты, чтобы забеременеть.

Она и так каждый день утомлялась во дворце, с одеждой в руках и едой во рту — она достаточно хрупка. Если бы она время от времени принимала лекарство и полагалась на него в питании, она заболеет без всякой причины. Чу Цзинь Яо все еще считала, что ей нужно быть более активной, чтобы поддерживать свое тело здоровым, но эта идея, несомненно, была немного грубой в благородном кругу, где слабость была нормой. Чу Цзинь Яо не могла перестать думать об этом.

— Моя бабушка всегда говорит мне принимать лекарства, чтобы питать свое тело, по-моему, все это - болезнь богачей. Раньше. бегала по горам и пустынным равнинам, а женщины вокруг меня делали всю работу, но они никогда не болели. Когда мне было пять лет, за мной погнались и скатили с холма из-за шалостей…

Чу Цзинь Яо внезапно остановилась. Лин Лун с ужасом слушала — наследная принцесса даже скатилась с холма? Причина из-за шалостей? Лин Лун не знала, по какому поводу недовольствовать, но увидев, что Чу Цзинь Яо остановилась, она удивилась:

— Наследная принцесса, что с Вами?

На пятый день после импичмента Восточный дворец таки не сделал никакого заявления, что все больше злило праведников в суде.

Система импичмента, изначально имевшая благие намерения, становилась все более серьезной, а ученые гордились своими неумолимыми убеждениями, но их «неумолимые убеждения» все чаще становились средством шантажа государя, а не искренней мольбой за судьбу своей страны. Как сейчас, например, наследный принц, всегда ясный в своих политических делах, просто не стал действовать в соответствии с идеями придворных, — они неожиданны возмутились.

Ситуация выходила из-под контроля, и, имея на одной стороне старшего сына, который не хотел подыгрывать, а на другой - группу праведно возмущенных придворных, император оказался в сложном положении. На самом деле, если бы Цинь И вышел сейчас и признал свою ошибку, признал, что в последнее время был небрежен в самонаблюдений, что его слова и действия не соответствовали требованиям государя, а затем немного смирился, то придворные могли бы сделать шаг навстречу, а император и кабинет министров смогли бы сгладить ситуацию. Однако суть проблемы кроется здесь. В те времена Цинь И осмелился пустить стрелу и убить служанку на глазах у императора, и даже когда император, его собственный отец, был разгневан, он отказался уступить, не говоря уже о группе наивных и высокомерных придворных. Лучше было бы попросить Цинь И добровольно признать свои ошибки, чем ожидать, что однажды император будет усердно править.

Премьер-министр Фань, хорошо знавший характер наследного принца, испытывал горечь в сердце. Из-за пассивного сопротивления наследного принца, премьер-министр Фань также был разгневан, и докладная импичмента против премьер-министра была отклонена. В это время некоторые люди воспользовались хаосом и предположили, что, возможно, они могли бы последовать примеру династии Ли Цзун и оставить в столице еще одного принца, помимо наследного принца, чтобы сохранить наследие трона. Восточный дворец по-прежнему будет Восточным дворцом, но в случае, если что-то случится с наследным принцем, этот другой принц будет полезен.

Подобные разговоры - дело определенно кого-то из другой власти, взбаламутивший воду. Поскольку наследный принц уже коронован, разве содержание еще одного принца не пошатнет легитимность наследного принца? Если бы это было обычным делом, то придворные отругали бы за такую идею, но теперь, когда двор был в беспорядке, а Цинь И не признавал своих ошибок, и некоторые придворные были недовольны, этот аргумент был неожиданно поддержан некоторыми.

Император также постепенно осознал, что дело принимает серьезный оборот. Он действительно не понимал, как незначительное дело могло дойти до такого. В эти дни он даже не слушал музыку, не ходил во дворец царских жен за любимыми наложницами, но отправлялся во дворец Куньнин, чтобы поговорить с младшей императрицей Ци о своих заботах.

Именно по этой причине младшая императрица Ци имела сильное основание, ведь она могла удовлетворить внутренние потребности императора, обслужив его на несколько хороших дней. Именно потому, что император желал говорить только с младшей императрицей Ци, она имела такое влияние как во внутреннем, так и в переднем дворцах.

Младшая императрица Ци искренне улыбнулась и сделала вид, что внимательно слушает рассказ императора об этом периоде.  Ее улыбка сегодня была поистине искренней. В последнее время младшая императрица Ци получила благословение — Восточный дворец пал под ее ударами, и дела идут очень хорошо. Младшая императрица Ци была вне себя от радости, она приготовила много других трюков, но неожиданно  ни один из них не пригодился. Младшая императрица Ци была втайне презрительна: она зря так долго готовилась к противостоянию с Цинь И, но теперь, похоже, нет ничего особенного.

Хотя младшей императрице Ци показалось странным, что Восточный дворец не предпринял контратаки, она подумала, что ее собственная уловка была настолько мощной, что Восточный дворец даже не смог дать отпор, и поэтому не приняла это близко к сердцу. Когда император закончил, младшая императрица Ци притворно вздохнула и горько нахмурилась.

— Ваша покорная жена находилась в гареме, не может поверить, что не знала, что столько всего произошло снаружи за несколько дней. Как может кто-то быть недоволен наследным принцем, когда он столько лет работает с Вашим Величеством, чтобы править миром, и все члены кабинета министров поддерживают наследного принца, даже Ваша покорная жена слышала о его репутации добродетельного и компетентного человека?

Это прозвучало неловко, и Император нахмурился и проигнорировал, продолжив.

— Мы (чжэнь) тоже не можем понять, как дело, размером с кунжутное семечко, превратилось в то, чем оно является сегодня.

Император был искренне погружен в печаль и не заметил, что императрица смотрит в сторону его лица, на ее лице ясно читалась нежная улыбка, но улыбка, которая заставляла людей трепетать:

— Ваше Величество, Вы сказали, что кто-то предложил последовать примеру династии Ли Цзун и держать в столице дополнительного принца?

— Некто предлагал.

— Что Вы думаете?

Голос младшей императрицы Ци был бессознательно немного настоятельным, а император хоть и легко поддавался чужому влиянию, выражение его лица, когда он покачал головой, было решительным.

— Нет. Причина, по которой император Ли Цзун держал принца в столице, заключалась в том, что наследный принц был молод, и он боялся, что тот не доживет до совершеннолетия, поэтому держал лишнего принца. Теперь, когда Цинь И стал старше и даже женился, нет причин держать еще одного принца. Более того, если так поступим, подданные подумают, что Мы (чжэнь) недовольны Цинь И и намерены назначит другого наследного принца. В конце концов, он Наш (чжэня) сын, и Мы знаем, что хотя он высокомерный, своевольный и заносчивый, он талантливый человек. Поэтому Мы (чжэнь) можем быть уверены, что в будущем именно он возьмет на себя наследие предков.

Свет в глазах младшей императрицы Ци постепенно тускнел и в конце концов превратился в зависть и негодование. Она закатила глаза, и в голову неожиданно пришла мысль. Она сказала с улыбкой.

— Сердце любящего отца Вашего Величества поистине трогательно. Жаль, что наследный принц никогда не был близок с нами и не может понять горечь Вашего Величества. Ваше Величество, Вы видите, что во дворце уже некоторое время происходят несчастные случаи, и пожар в тот день горел странно, а поскольку сначала в воду упала наследная принцесса, а затем наследный принц подвергся импичменту, Восточному дворцу, похоже, ужасно не везет. Почему бы нам не пригласить кого-нибудь во дворец, чтобы провести надлежащее моление и избавиться от несчастья для наследного принца и наследной принцессы?

— Моление, - император был ошеломлен на миг, затем начал хлопать, расхваливая: — это хорошая идея! Верно, во дворце в эти дни было так много несчастий, пришло время пригласить верховного монаха для проведения практики.

Младшая императрица Ци рассмеялась и сказала:

— Это неправда, на этот раз наследного принца обидели. Возможно, если мастер придет взглянуть, дела наследного принца разрешатся.

Император воскликнул.

— У тебя действительно доброе сердце матери. Цинь И всегда смотрит на тебя свысока, даже перед посторонними не дает лица. Ты все равно думаешь о нем, тебе действительно тяжело.

Младшая императрица Ци улыбалась, но после слов императора, ее лицо стало жестким. Конечно, она осознавала эту реальность, но император сказал об этом так прямо, что младшая императрица Ци почувствовала себя особенно оскорбленной. Если бы она не знала, что император не такой уж умный, младшая императрица Ци могла бы подумать, что это намеренная попытка вызвать у нее отвращение.

Император не замечая раздраженности младшей императрицы Ци, продолжал спрашивать:

— Императрица, тогда, по твоему мнению, кого было бы уместно впустить? Может пригласим Храм Хуго*?

*[护国寺 hùguó sì — Храм «Хуго», построенный в 1284 году в период династии Юань (1271-1386), является одной из достопримечательностей Пекина.]

Младшая императрица Ци успокоилась и рассмеялась:

— Зачем ехать к старшему монаху храма Хуго, это ведь долгая поездка, неизвестно, насколько работа затянется. На мой взгляд, стоит найти даосского монаха. Ваше Величество, помните ли Вы даосского мастера Ван Минчжи?

У императора сложилось впечатление о Ван Минчжи. У императора была группа монахов, и он часто принимал пилюли, предлагаемые ими, и Ван Минчжи был одним из них. Император сказал:

— Мы (чжэнь) помним, что Ван Минчжи был весьма одержим алхимией, но не ожидали, что он также неплохо разбирается в даосизме.

— Это точно.

Зная императора достаточно хорошо, чтобы понимать, что большую часть времени он был мягкосердечным, младшая императрица Ци таким образом наполовину предложила, наполовину решительно приняла решение за него.

— Ваше Величество, Ваша покорная жена пошлет за даосским мастером Ваном и попросит его выбрать благоприятный день, дабы войти во дворец и произнести заклинание.

— Хорошо, - император ответил с радостью, - скажи ему, чтобы он приготовил еще заклинаний, как раз, чтобы избавиться от невезения для наложницы Лянь. Она слишком похудела за последние несколько дней. Она беременна, и в отличие от тебя, должна быть очень деликатной.

Сердце младшей императрицы Ци снова заколотилось, она сглотнула кровь, которая от гнева подступила к горлу, и, заставив себя улыбнуться, сказала:

— Хорошо, Ваша покорная жена понимает.

С личного согласия императора императрица устроила церемонию с особой пышностью и обстоятельствами, а государственная казна потратила на нее огромную сумму денег. В день церемонии, кроме императора и императрицы, должны были присутствовать все наложницы внутреннего дворца, принцы и принцессы. Ван Минчжи, одетый в широкий даосский халат, сидел, скрестив ноги, в центре арены и напевал себе под нос. Внезапно его тело затряслось, комплекс массива затрещал, а глазные яблока менялись еще быстрее в ужасающей манере. Все женщины, наблюдавшие за церемонией, испугались и сделали шаг назад. Чу Цзинь Яо тоже впервые видела такую формацию и настороженно сделала полшага назад.

Цинь И почувствовал ее движение, и хотя он не повернулся, его рука взяла ее в точный, успокаивающий захват. Сердце Чу Цзинь Яо успокоилось, и она продолжала смотреть вниз.

Конвульсии Ван Минчжи легко прекратились, он открыл глаза, и мальчик рядом с ним тут же протянул ему носовой платок.

Ван Минчжи взял его и вытер несуществующий пот со лба, затем встал с торжественным выражением лица и долго и усердно кланялся императору, при этом говоря:

— Ваше Величество, императрица, этот бедный даос только что произнес заклинание и действительно увидел, что во дворце витает злой дух, и все зловещие признаки последних нескольких дней были вызваны им. Боюсь, что он чрезвычайно опасен из-за своего глубокого даосизма и хитрой природы.

Император слушал даоского монаха в течение многих лет и доверял этим словам о духах. Услышав слова Ван Минчжи, император был потрясен и напуган.

— Неужели во дворце есть такая вещь? Мы (чжэнь) истинный сын Дракона, что это за тварь осмелилась прийти во дворец?

Ван Минчжи высокомерно погладил свою бороду и покачал головой:

— Ваше Величество не знает, такая вещь - огонь Инь, являющийся чрезвычайно опасным и чрезвычайно злым. Это темное существо поднебесной любит места, где скоплено много энергий инь. Хотя император уважаемый сын неба, во внутреннем дворце и так много иньской энергии и меньше мужской, есть места, куда энергия дракона императора не может добраться. Поэтому эта тварь скрывается во внутреннем дворце и часто вредит людям и приносит несчастья.

Большинство присутствующих были женщинами, и услышав, что такое ужасное существо пришло в место их обитания, все сразу же перепугались до смерти. Императору тоже стало жутко от этого, и он задал вопрос:

— Тогда есть ли способ избавиться от него?

Ван Минчжи сделал серьезное выражение лица и сказал:

— Этот бедный даос осмелится попробовать.

Ван Минчжи попросил мальчика-слугу принести даосскую курильницу и поместить ее над глазом формирования рыбы Ян, затем он положил три талисмана в рыбу Инь. Держа в руке меч из персикового дерева, Ван Минчжи сначала станцевал странный танец, затем вытянул меч над курильницей и пробормотал заклинание, которое никто не мог понять. Внезапно он вскрикнул и сильно ударил мечом по бумажным талисманам. Внезапный крик испугал толпу, и прежде чем наложницы успели перевести дух, они увидели, как бумага вспыхнула зеленым пламенем, пламя трепетало, явно огненное, но без жара, словно из адской бездны.

Все люди, наблюдавшие за церемонией снаружи молельни, испуганно попятились назад, и даже Су Ван, человек, который не верил в демоноа и богов, был вынужден сделать шаг назад. Су Ван чувствовал себя неловко, но поскольку все вокруг были в шоковом состоянии, никто не обращал внимания на его движения.

Из бумажного талисмана внезапно вырвался зеленый огонь, и Чу Цзинь Яо на мгновение опешила. Цинь И протянул руку, чтобы защитить Чу Цзинь Яо, и вопросительно посмотрел на нее. Чу Цзинь Яо успокоилась и осторожно покачала головой, и только после этого Цинь И с уверенностью посмотрел на сцену.

После этого горящего огня отношение тех, кто наблюдал за церемонией, значительно изменилось. Супруга Шу не верила в этих богов и демоноа, но когда она увидела эту сцену, в ее сердце тоже появились сомнения. А что касается таких людей, как император, которые уже были верующими в Дао, то они уже начали почитать его.

Ван Минчжи попросил слугу принести кувшин, с громким криком он коснулся бумажного талисмана, и трепещущее и причудливое зеленое пламя было удержано на месте. Император зааплодировал и сказал:

— Так-так, даосский мастер знает свое дело.

Младшая императрица Ци также улыбнулась и сказала:

— Разве не так? В этот раз во дворце было много несчастных случаев, наверняка дело в чем-то подобном. Теперь, когда демон был усмирен даосским мастером Ваном, он должен быть вознагражден за свои усилия по защите императора.

Император также был уверен, хоть он и все эти годы принимал пилюли бессмертия от даосов, но эти люди не были такими способными, как даосский мастер Ван. Император решил распустить посредственных и заменить их Ван Минчжи. Император спросил:

— Даосский мастер действительно является человеком, достигшим Дао. Интересно, как мастер культивирует, есть ли у него какой-нибудь эликсир, помогающий ему?

Все присутствующие здесь были опытными, и как только услышали произнесенные слова, они поняли, что император планирует назначить Ван Минчжи. Влияние монахов на императора было особенно сильным, поскольку они могли сопровождать его время от времени, предлагая пилюли, а император был доверчивым человеком, прислушивающим к мнению только одной стороны и принимающим его на веру. Если бы Ван Минчжи действительно занял место и стал самым дрожащим даосом императора, то Ван Минчжи сразу же стал бы объектом внимания всего двора и внутреннего дворца.

Ван Минчжи отказывался с видом высочайшего, хотя он намеренно выглядел как даосский бессмертный, он не мог скрыть самодовольства в своих глазах. Тридцать лет на востоке и тридцать лет на западе — его удача действительно пришла.

Император был в восторге от того, что у него появился новый бессмертный. Вспомнив о своей злосчастной наложнице, он тут же сказал:

— Даосский мастер, иди и посмотри на наложницу Лянь. Она была так ослаблена в последнее время, ее тоже что-то преследует?

Ван Минчжи отозвался и ушел, а младшая императрица Ци бросила косой взгляд на дрожащую наложницу Лянь, и опустила голову, чтобы скрыть усмешку в уголках глаз.

Ван Минчжи на мгновение нахмурился и издал странный возглас, император тут же спросил:

— Даосский мастер, что случилось?

— В животе наложницы есть пурпурная энергия, очевидно, она беременна семенем дракона, но все же окружена иньской энергией. Возможно, она случайно коснулась огня инь. Если энергия инь не будет удалена, боюсь, наложница не сможет сохранить этого ребенка.

Наложница Лянь завизжала, ее глаза тут же наполнились водянистым туманом:

— Ваше Величество...

Император с огорчением посмотрел на любимую наложницу и спросил:

— Даосский мастер, что ты можешь сделать?

— Нет никакого способа избавиться от нее. Ваша Светлость наложница Лянь, просто пейте несколько раз наговорной воды*. Однако энергия инь в теле наложницы - это не корень, даже если ее удалить, боюсь, она все еще будет преследовать нас в будущем.

*[符水 fúshuǐ — даос. наговорная вода — вода с порошком сожжённого талисмана]

Император был поражен:

— Не означает ли это.., что в будущем никто из наложниц гарема не сможет благополучно родить ребенка? Как это возможно?

— Ваше Величество, не спешите. После того, как этот бедный даос присмотрится повнимательнее и выяснит, где прячется огонь инь, сможет его искоренить.

Когда речь шла о наследнике, не говоря уже об императоре, даже наложницы хотели, чтобы Ван Минчжи поскорее нашел его. Ван Минчжи медленно шел мимо хозяев дворцов, и когда он прошел мимо Восточного дворца, вдруг издал «ах».

— Что случилось? - император спросил торопливо.

Когда Ван Минчжи хотел заговорить, Цинь И заслонил Чу Цзинь Яо одной рукой, не двигаясь с места, и спросил с усмешкой в глазах:

— Просто скажи то, что хотел, даос Ван.

— Ваше Высочество, пожалуйста, простите этого бедного даоса за грубость. Только это дело касается тела императора, а также безопасности императрицы и няннян внутреннего дворца, потому этот бедный даос может говорить только откровенно. То, что этот бедный даос только что поймал, - это материнский, а снаружи находится скопление детского огня. Этот огонь - Инь, пламя зеленого цвета, а Восточный дворец - владелец дерева, этот детский огонь спрятан в Восточном дворце! Он избежал благословения Дворцового зала Почитания Предков, используя благородную ауру наследного принца, он скрывался во дворце, причиняя зло, в том числе слабому плоду наложницы Лянь!

Как только Ван Минчжи сказал это, взгляд толпы на Восточный дворец сразу же изменился. Супруга Ли не могла не погладить свой живот и настороженно смотрела в сторону Цинь И и Чу Цзинь Яо. Глаза младшей императрицы Ци закатились, она подавила радость в сердце и спросила с притворным беспокойством:

— Даосский мастер, наследный принц — наследник престола, и ошибок не должно быть. Но наследник Его Величества не менее важен. Как думаешь, что нам делать, даосский мастер?

Множество людей смотрело на Ван Минчжи с надеждой. Ван Минчжи погладил бороду, разжигая любопытство, и медленно произнес:

— Решение есть, но оно требует сотрудничества с Его Высочеством наследным принцем. Этот бедный даос нарисует кровью три талисмана и наклеит их на главную дверь, внутреннюю дверь и балки внутри Восточного дворца. Его Высочеству достаточно пробыть в формации сорок девять* дней, и огонь будет удален. Однако если формация будет уничтожена в середине процесса, то предыдущая работа не только будет потеряна, но и может быть обращена вспять.

*[ 七七 qīqī — седьмые седмины, 49 дней, в течение которых каждые семь дней сжигают бумажные деньги и ставят жертвенную еду]

В глазах Цинь И мелькнула усмешка, но он сохранил самообладание и продолжал слушать, что же на самом деле хочет сделать этот старый коровий нос*. Император был убежден словами Ван Минчжи, если он сможет полностью удалить демонический огонь, то не составит труда установить во дворце заклинательную формацию, только вот наследный принц не сможет выйти, что же будет…

*[牛鼻子 niúbízi — коровий нос, насмешливое прозвище даосских монахов]

Младшая императрица Ци пытаясь прочесть по лицу, тут же прервала мысли императора:

— Наследный принц - наследник престола, поэтому он не может каждый день откладывать посещение суда. Если он укроется в Восточном дворце на сорок девять дней, что станет с государственными делами? Но если наследному принцу будет позволено ходить как обычно, Ваша покорная жена не возражает, но боится, что эти грязные вещи запятнают императора. Ваше Величество, что, по-Вашему, мы должны делать?

Император тоже нахмурился, не в силах придумать, что делать. Младшая императрица Ци продолжила:

— Даосский мастер, может ли этот вопрос быть решен другим человеком?

Ван Минчжи в затруднении нахмурился, а через некоторое время, похоже, принял решение и сказал:

— Это возможно, но это обойдется мне дороже. Наследного принца и его жену следует на время выселить из Восточного дворца, а этот бедный даос должен произнести заклинание за пределами дворца, чтобы поймать огонь в ловушку, и выбрать другого человека для поста вместо наследного принца.

Как только Чу Цзинь Яо услышала это, она в душе рассмеялась: после долгого разговора цель была достигнута.

Мысли императрицы слишком очевидны.

Хотя они и говорят, что где бы ни жил наследный принц, он останется в Восточном двореце, но дворец Цицин был обиталищем наследного принца на протяжении трех или четырех поколений, это место стало представительством наследного принца. Императрица вступила в сговор с даосским мастером, чтобы заставить Цинь И переехать, так кто же переедет вместо Цинь И? Пожалуй, им будет легко покинуть дворец Цицин, но вернуться без проблем не выйдет.

Супруга Шу заметив ненормальность в диалоге, поспешно вклинилась:

— Это неслыханно, чтобы кто-то постился от имени наследного принца. Но если Ваше Величество и императрица настаивают, эта покорная жена готова облегчить заботы Вашего Величества. Су Ван - младший брат наследного принца, и его долг - служить старшему брату, так почему бы не впустить Су Вана?

Первым делом она сказала, что такой метод неслыханен и она сама его не предлагала, чтобы не обидеть Цинь И, а затем сказала, что готова разделить беспокойство императора, порекомендовав Су Вана поститься от имени наследного принца. Это красноречивое заявление, которое одновременно и меняет баланс, и дает преимущество.

К сожалению, даже если супруга Шу быстро среагировала, она была не быстрее младшей императрицы Ци, которая улыбнулась и сказала:

— День свадьбы Су Вана состоится в следующем месяце, боюсь, этого... не хватит на сорок девять дней.

Супруга Шу и Су Ван были так разгневаны, что даже не могли ничего сказать в ответ. Таким образом, остался только один подходящий человек.

Цинь И и Чу Цзинь Яо стояли в стороне, молча наслаждаясь драмой. Они еще даже не договорились съехать, а эти несколько человек уже грызлись между собой из-за того, кто переедет. Супруга Шу не была убеждена и пыталась бороться, но, к сожалению, ее прервал Цинь И, прежде чем она успела что-то сказать:

— Все вы подождите немного, мне еще нужно кое-что уточнить.

Как только Цинь И открыл рот, все взгляды сфокусировались на нем. Император тоже посмотрел и удивился:

— Что ты хочешь спросить?

Цинь И посмотрел на Ван Минчжи, и в его глазах мелькнул странный огонек:

— Даос Ван, ты сказал, что подчинил себе этот зеленый огонь инь?

Ван Минчжи не ожидал, что Цинь И спросит об этом, и кивнул головой с излишним самодовольством.

— Именно.

— Другими словами, этот вид огня инь больше никогда не появится во дворце?

После паузы Ван Минчжи добавил:

— За исключением скопления огней, все еще таящихся в Восточном дворце, остальное место чисто.

— Хорошо, - Цинь И не заботился о том, какую ловушку вырыл Ван Минчжи, ведь тот на одном дыхании пообещал, что вопрос закрыт.

— Именуемый Ван, запомни свои слова.

Ван Минчжи был недоволен. Император обращался с ним вежливо, но что за отношение проявлял Цинь И? В душе он сетовал, что этот наследный принц этой династии на самом деле не был облит грязью, такой уж у него характер. Он был еще более нахальным, чем его старик, император.

Цинь И не проявлял уважения Ван Минчжи, который сдерживал свой гнев. Однако император уже не был в состоянии спокойно смотреть:

— Цинь И, что ты делаешь!

Цинь И не обратил на это внимания, попросив стоявшего позади него человека принести из молельни случайную курильницу для благовоний, после чего Сяо Линьцзы осторожно принес кувшин с водой. Ван Минчжи стоял с победно поднятым лицом, но когда он увидел Цинь И, выходящего с водой, у него внезапно появилось зловещее чувство.

Сяо Линьцзы поднял крышку кувшина и заглянул в воду, внезапно оказавшись в некотором затруднении. Такие вещи нелегко достать, и все они сейчас мокнут под водой. Когда они тестировали, они могли просто выловить ее руками, но сейчас, на глазах у стольких людей, было слишком неприлично засовывать руки в кувшин и вытаскивать что-то.

Сяо Линьцзы на мгновение замешкался, но как только Чу Цзинь Яо подумала об этом, она поняла, и приняла мгновенное решение вытащить заколку из своей головы:

— Ваше Высочество, возможно, это будет полезно.

Сяо Линьцзы мгновенно восхитился Чу Цзинь Яо до глубины души — наследная принцесса была просто находчивой! После согласия Цинь И, Сяо Линьцзы взял заколку и осторожно использовал ее, чтобы вынуть гранулированную вещь, затем взял лист бумаги и положил ее на землю. Сяо Линьцзы отвесил Чу Цзинь Яо поклон и прошептал свои извинения, затем  использовал заколку Чу Цзинь Яо, чтобы обжечь ее в курильнице для благовоний, и осторожно коснулся ею гранулы, которые только что достал.

Толпа была озадачена этой сценой. Император также счел это абсурдным, а младшая императрица Ци пренебрежительно закатила глаза, решив, что Цинь И просто сошел с ума, поэтому и делает эти необъяснимые шаги. Младшая императрица Ци посмотрела на Ван Минчжи с тайной радостью, желая поделиться радостью со своим соратником, но неожиданно обнаружила, что лицо Ван Минчжи крайне уродливо, как будто он увидел что-то ужасное и шокирующее.

Что происходит? Младшая императрица Ци не знала, что делать, и не успела она понять, что происходит, как из толпы вдруг раздался негромкий вздох.

Когда младшая императрица Ци обернулась, то увидела, как в молельни вспыхнул зеленый огонь, а белый дым поднимался вверх. Если бы не тот факт, что в огне горела обычная белая бумага, и что именно Сяо Линьцзы держал золотую заколку рядом с собой, чтобы зажечь огонь, младшая императрица Ци подумала бы, что это Ван Минчжи произносит заклинание.

Младшая императрица Ци замерла, холодный пот внезапно выступил на ее спине. Что здесь происходит? Ван Минчжи ясно говорил, что это был нераскрытый секрет, который не знал никто в мире, кроме него, так почему же Цинь И мог сжечь этот вид огня?

Увидев это, Чу Цзинь Яо опустила глаза и мягко улыбнулась — все было по плану. Цинь И также полностью опустил свое лицо, и с торжественными глазами сказал Ван Минчжи:

— Именуемый Ван, что еще ты хочешь сказать? Очевидно, что именно этот маленький камень может разжечь такой зеленый огонь, а ты смеешь скрыть правду от суверена и пренебрегать им, говоря, что это твое мастерство в заклинании Дао. Сначала ты обманул императора, потом подстрекал народ словами о демонах и богах, и даже пытался заставить меня покинуть дворец Цицин и пошатнуть основы страны. Ван Минчжи, в чем тебя обвиняют?

На лице Ван Минчжи отразился ужас, но он все еще едва сохранял свой вид высочайшего:

— Неизвестно, где Ваше Высочество наследный принц нашел такую вещь, это не имеет ничего общего с этим бедным даосом, усмиряющим демонов. Наследный принц, должно быть, прислушался к подстрекательству этих людей, и потому неправильно понял этого бедного даоса.

Цинь И усмехнулся:

— Все еще не признает свою вину. Кто-нибудь, обыщите его, найдите талисман на его теле.

Ван Минчжи, естественно, отказался сделать это, но, к сожалению, толпа была в благоговении перед ним из-за отношения императора, и теперь, когда император был убежден, Ван Минчжи был бессилен перед Цинь И. Евнухи Восточного дворца вскоре стали искать вещи. Сяо Линьцзы нагрел один конец золотой заколки, затем зажег ею бумагу, точно в такой же форме, как когда Ван Минчжи ловил демонов.

Что император не мог понять? Он был в ярости, и с большим взмахом рукава указал на Ван Минчжи и гневно закричал:

— Как ты смеешь! Как ты смеешь использовать уловки, чтобы обмануть императора и оскорбить его!

Что огонь инь, что  материнский огонь и детский огонь, на самом деле, все это подготовлено Ван Минчжи заранее и специально выставлено, чтобы напугать людей. Хотя он не понимал, почему эта вещь горит зеленым пламенем, император много лет изучал изготовление пилюль бессмертия и дао, поэтому, естественно, знал, что некоторые вещи в этом мире необычны и чудесны. Раз дерево горит красным, то неудивительно, что какая-то вещь, похожая на камень, горит зеленым. Император просто поверил в это из лучших побуждений, и теперь, узнав, что все это было подделкой, он, естественно, был зол вдвойне.

Ван Минчжи получил удар ногой. Теперь полностью лишенный своего святого и бессмертного облика, весь дрожал и без всякого приличия полз к императору в тщетной попытке вымолить пощаду:

— Ваше Величество, это все недоразумение, этот бедный даос может объяснить... императрица, Вы знаете способности этого бедного даоса, Вы должны спасти этого бедного даоса, Ваше Величество!

Младшая императрица Ци с отвращением отступила, избегая этого безумца. Даже если у императора добрый и доверчивый нрав, он все равно император. Когда император сердится, даже младшая императрица Ци впадает в панику. Что касается Ван Минчжи, то младшая императрица Ци совершенно не беспокоилась о его смерти.

— Ваше Величество, этот злобный даос - лжец, и Ваша покорная жена была обманута его заботой. Ваше Величество, Ваша покорная жена лишь хочет разделить Ваши заботы, ничего не знала об этом злобном даосе!

Император был разгневан, но не настолько, чтобы выместить злобу на своей любимой жене, которая представила ему Ван Минчжи. Император уже собирался утешить свою, заливающуюся слезами*, маленькую жену, как вдруг его прервал Цинь И:

— Подождите, это еще не конец. Ван Минчжи сегодня не просто притворился усмиряющим демонов, он также вступил в сговор со шпионом во дворце, чтобы вызвать хаос. Пожар, вспыхнувший несколько дней назад, был делом рук его.

Младшая императрица Ци была потрясена. Как это возможно, даже Ван Минчжи не знал причину дела дворцовой служанки, откуда Цинь И мог знать?

Автору есть что сказать:

Как вы уже должны были понять, загадочные маленькие гранулы - это белый фосфор (так трудно обойтись без научного названия), температура горения которого составляет 40 градусов, поэтому он может гореть при нагревании шпилькой для волос или мечом из персикового дерева как в этой главе. На самом деле белый фосфор горит днем желтым светом, но здесь белый фосфор изготовлен особым способом и для художественного эффекта (зеленый свет - круто) заставила гореть зеленым. В двух словах, автор на авось выдумывает и несет чепуху, так что, пожалуйста, простите, если вы изучаете химию.

Анонс следующего выпуска.

В отсталой древности изготавливали белый фосфор, высокотоксичное вещество, и использовали его, дабы заняться хитросплетениями, притворяться суеверным или даже использовали в военных целях (после написания новеллы я собрала некоторые странные знания, такие как использование селитры для изготовления льда, чтобы обеспечить себе алиби, или использование белого фосфора, чтобы подставлять неприятную наложницу во дворце).

Услышать слова Цинь И в разгар шока и гнева императора было все равно, что подлить масла в огонь. Но, к счастью, он все-таки был монархом, его разум не совсем помутился, он понимал важность этого дела, поэтому после приступа гнева император позвал Цинь И одного во дворец Цяньцин для беседы.

Это был разговор императора и Цинь И, отца и сына, правителя и подданного, и никто другой не имел права участвовать в этом разговоре. Однако император бросил взгляд на Чу Цзинь Яо, прежде чем отойти, и вдруг сказал:

— Наследная принцесса тоже должна пойти с нами.

Чу Цзинь Яо собиралась идти с ним, и, конечно же, младшая императрица Ци не хотела уступать. Младшая императрица Ци была уверена в своем плане, но что может быть более обнадеживающим, чем присутствие рядом?

Когда они прибыли во дворец Цяньцин, император долго смотрел на Цинь И и Чу Цзинь Яо, и вопросил:

— Скажите, что здесь происходит?

Император не был глуп, он спросил, ибо не хотел слышать пустую болтовню.

Цинь И не был вежлив и сказал прямо:

— Этот даосский мастер используя злых духов, жульничал, а так называемый зеленый огонь на самом деле не более чем особое явление. Ваше Величество должно помнить, что в тот предыдущий раз в Западном дворе огонь на платье дворцовой служанки тоже был зеленого цвета.

На самом деле император ничего не помнил о танце. Во время банкета все его внимание было приковано к красавице, а после произошел несчастный случай, и императора сразу же окружили министры, евнухи и стражники, поэтому он не мог запомнить этих мелочей. Слушая слова Цинь И, он вспомнил это смутно — вправду все так и было. Император слегка кивнул и сказал:

— Мы знаем, ты продолжай.

Цинь И не заботился о том, знает ли император на самом деле или нет, он продолжал:

— Ван Минчжи может использовать этот вид выдающегося искусства чтобы обманывать. Это естественно, что дворцовая служанка тоже может. Пламя на теле той женщины должно быть такого же рода, что и сегодня.

Услышав это, младшая императрица Ци села и завопила:

— Домыслы наследного принца действительно интересны. Только все мы видели сегодня как даосский мастер Ван использовал меч из персикового дерева, чтобы зажечь бумажный талисман, после этого наследный принц также использовал золотую заколку. Бэньгун не понимает, что стоит за этим, но если следовать догадкам, то этому предмету нужен какой-то предмет для зажигания. Но все видели, что произошло в тот день в Западном дворе: дворцовая прислуга кружилась вокруг, и вдруг случился пожар. Никто и ничто не прикасалось к ней, очевидно, все было не совсем так, как сегодня.

— Так или иначе, просто позовем Цзинь И Вэй и спросим их, - Цинь И проигнорировал младшую императрицу Ци и вместо этого приказал человеку за пределами зала: - Иди в следственный и карательный орган и позови кого-нибудь.

Межбровья младшей императрицы Ци подпрыгнули. Казалось, что вся ее удача начала иссякать. Она тщательно спланировала пожар танцовщицы в зеленом и создала импульс, дабы сказать, что странный пожар с неба вспыхнул из-за Восточного дворца, утратившего добродетель, этим дабы убедить императора оставить еще одного принца в столице на случай будущих неприятностей. Император не собирался заменять его, даже если дело зашло так далеко. После всех своих усилий младшая императрица Ци не добилась ничего, кроме того, что дала Цинь И еще несколько дней отдыха. Младшая императрица Ци была очень зла. Когда план провалился, она обратилась к Ван Минчжи. Они рассчитывали сегодня же переселить Цинь И из дворца Цицин и приставить доверенного лица рядом с императором. Неожиданно Цинь И разоблачил Ван Минчжи. План младшей императрицы Ци был не только сорван, но и закончился неудачным представлением. После двух неудачных ударов подряд младшая императрица Ци уже чувствовала себя не в своей тарелке, а Цинь И даже планировал возобновить старые счеты. Дело о танцующей девушке уже прошло, и в данный момент младшая императрица Ци не хотела, чтобы они поднимали шум из-за этого.

Младшая императрица Ци бросила взгляд на Цинь И и тихонько рассмеялась:

— Наследный принц поистине влиятелен. Во дворце помнят, что эта дворцовая служанка замышляла зло и подозревается в убийстве. Такое важное дело даже не было расследовано императором, а наследный принц может приказать Цзинь И Вэй и передать дело суду.

Младшая императрица Ци воистину мастер в сеяний раздора, а теперь разжигала спор еще больше. Цзинь И Вэй - глашатаи императора, и Цинь И имеет среди них немалую власть, поэтому ему не составит труда заставить Цзинь И Вэй допросить нескольких человек. Хотя целью Цинь И было выяснить правду, скорее всего, в глазах императора все было как раз наоборот. И младшая императрица Ци не преминула напомнить об этом императору, — действительно, как мухи, надоедливые, но от которых невозможно избавиться.

Император остался сидеть на троне, по одному только его лицу ничего не понять. Но неизвестно, была ли это иллюзия Чу Цзинь Яо, но атмосфера во дворце Цяньцин медленно замерла.

Лицо Цинь И было холодным и торжественным, он был явно раздражен своей мачехой. Если бы это было нормально, Цинь И мог бы задушить младшую императрицу Ци несколько раз, чтобы выместить на ней злость и в то же время рассеять подозрения императора окольными путями. Но это лишь «тысячу раз навредит врагу и сто раз навредит себе». Из-за того, что он всегда вступал в конфликт с младшей императрицей Ци в такие моменты, впечатление о Цинь И у императора становилось все хуже и хуже… Но это был лучший выход, и Цинь И уже собирался заговорить, как вдруг заметил, что его дергают за рукав.

Сердце Цинь И дрогнуло, сдерживая слова, которые собирались вырваться наружу, и передавая возможность заговорить Чу Цзинь Яо.

Младшая императрица Ци постоянно жужжала вокруг как муха. Другие, может быть, и не осмелились бы ее ругать, но Цинь И никогда не подавал виду. Будучи открыто обиженной, младшая императрица Ци, конечно, была унижена, но это также дало ей возможность купить жалость. Это женская ловушка, и ее следует оставить женщинам, которым поручено справиться с ней.

Чу Цзинь Яо тепло и мягко улыбнулась, затем сказала императору:

— Ваше Величество, после инцидента в Западном дворе, Его Высочество наследный принц плохо спал эти несколько дней. Его преследуют события того дня: почему прекрасный танец вдруг превратился в пожар? В тот раз это был просто пожар, если в следующий раз он будет заменен каким-то оружием, что мы можем с этим сделать? Хотя наследный принц не говорил об этом, он очень беспокоился о безопасности императора, поэтому после возвращения из Западного двора он с особой тщательностью расследовал события того дня. Эта ничтожная также чувствует, что это дело касается безопасности Вашего Величества, и будет правильно быть более внимательным. Отчего это не может быть расследовано?

Опора младшей императрицы Ци была не более чем доверием императора, поэтому Чу Цзинь Яо не стала долго разговаривать с младшей императрицей Ци, а направила копье на императора. Император всегда был приветлив в отношении женщин, не говоря уже о том, что это была его невестка, тихая и изысканная, совершенно не похожая на его собственного бесстыдного сына. У императора сложилось хорошее впечатление о Чу Цзинь Яо. Сейчас, когдп Чу Цзинь Яо заговорила, император был очень доволен ею.

— Это обязанность Цзинь И Вэй, раз наследный принц сомневается, то пусть предъявляют обвинения, ничего страшного.

Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох облегчения и пожелала благополучия обращаясь к императору.

— Это хорошо. Слушая слова императрицы, эта ничтожная подумала, что мы сделали что-то не так.

Хотя Цинь И чувствовал, что предыдущие высказывания Чу Цзинь Яо был немного противными, он не мог резко возражать, и слова Чу Цзинь Яо принесли мир. Поскольку дело обстояло именно так, Цинь И также спокойно сказал:

— Хорошо, что Ваше Величество не обвиняет этого сына в том, что он принимает решения без разрешения. Кто-нибудь, вызовите Цзинь И Вэй, занимаюшимися этим делом.

С Чу Цзинь Яо в качестве посредника, император позволил Цинь И устроить это. Младшая императрица Ци никогда не думала, что наступит такой день. Раньше она всегда была единственной, кто мог поколебать императора, мешая другим высказаться и заставляя Цинь И тайно страдать. Разве могла младшая императрица Ци представить, что однажды и она почувствует то же самое? Ее сердце наполнилось огнем, она посмотрела на Чу Цзинь Яо очень острыми и зловещими глазами.

Чу Цзинь Яо была права, притворяясь невидимой. Рано или поздно у них с императрицей наступит этот день, и это была неплохая идея - воспользоваться восточным ветром и нанести удар по императрице сейчас.

Дворцовую служанку допрашивали несколько раз, и ее признание повторялось в тех же выражениях. Она ничего не знала о пожаре, кроме того, что ее юбка для танцев была случайно разрезана накануне, а времени на изготовление новой в такой момент явно не было, поэтому ей пришлось ее починить. Но она понимала важность этого дела, она наблюдала, как другая дворцовая служанка чинила ее юбку, и ничего необычного в этом не было, а танцовщица действительно не знала, что происходит.

Судя по признанию, с ней действительно все в порядке, и император недоумевал:

— Что именно ты хочешь сказать? Какое отношение это имеет к произошедшему сегодня?

Младшая императрица Ци опустив глаза и отпив чай, подняла голову и улыбнулась:

— Нет, мы все ясно видели в тот день, к ней не прикасался ни деревянный меч, ни золотая заколка, ни что-либо подобное, и на лодке не было открытого огня. Кто еще может заставить человека загореться из ничего, кроме как предупреждение с небес?

Вероятно, даже Ван Минчжи не разобрался в этом вопросе. Ван Минчжи пришлось нагревать деревянный меч и использовать тепло от наконечника, чтобы зажечь гранулы, похожие на иней, а как младшая императрица Ци смогла из воздуха на глазах у многочисленной публики обрушить огонь на дворцовую служанку?

Цинь И не ответил, просто приказал:

— Подай платье.

Естественно, то, что было вынесено из следственного и карательного органа, не могло быть представлено императору и императрице, наследному принцу и наследной принцессе, первой и второй почетнейшей паре поднебесной. Когда Цзинь И Вэй принесли улики, на крытой дорожке дворца Цяньцин группа дворцовых служанок, следуя указаниям Цинь И, мало-помалу разобрала остатки юбки, и порошок действительно был высыпан.

Увидев порошок, лицо младшей императрицы Ци окончательно изменилось.

— Это было зашито в подол юбки танцовщицы другой дворцовой служанкой при ней, когда она перешивала платье в тот день. По их словам, это были благовония, все для того, чтобы танец выглядел хорошо. Это правда, что здесь намешаны благовония, но и подмешали ракушечный порошок.

Старший дворцовый евнух стоял вдали с порошком в руке, а придворный лекарь, которого позвали издалека, неуверенно и трепетно ковырялся в порошке, нюхал и растирал его и, наконец, пришел к заключению:

— Докладываю императору и императрице, Вашему Высочеству наследному принцу и наследной принцессе, вправду ракушечный порошок смешали с благовониями, и в дополнение к этому есть одна вещь, которую этот верный слуга не может определить.

То, что выделил старый придворный лекарь, явно было гранулами, которым совсем недавно разожгли огонь.

Память императора была не настолько плоха, чтобы не узнать его, и он был тронут гневом:

— Что все это значит?

Цинь И вообще не шевелил ртом, а придворный лекарь был еще больше озадачен и вздрогнул от вопроса. Чу Цзинь Яо не могла отвести взгляд и спросила:

— Придворный лекарь, если этот ракушечный порошок не является благовонием, почему он смешан с этими порошками? Есть ли противопоказания к его применению?

Это придворный лекарь знал.

— Докладываю наследной принцессе, ракушечный порошок изготавливается путем обжига ракушек и сжигания их в порошок. Пользы от него никакой, разве что нужно быть осторожным и не смешивать его с водой, иначе он закипит, боюсь, он сгорит.

— Оказывается, вода противопоказана, - Чу Цзинь Яо улыбнулась и изложила императору самое важное предложение.

— Чтобы угодить своим хозяевам, во время танцев два евнуха были на лодке, чтобы тихо плескать водой, пока танцовщица кружилась, чтобы создать впечатление, словно из лотоса выходит чистая вода. Это маленькое каменное зернышко воспламенится при прикосновении к горячей золотой заколке, а если ракушечный порошок смешать с водой, то его тоже достаточно воспламенить и заставить загореться, - Цинь И словно закрывал сеть, легко, но шаг за шагом, сплетал ее воедино: — Накануне юбка танцовщицы была наполнена специальным ароматическим порошком, а на следующий день, когда она танцевала на публике, евнухи на лодке обливали ее водой, как они договорились. Это была ловушка. В панике она прыгнула в воду, но это еще больше разожгло огонь, поэтому огонь не погас сразу, когда она прыгнула в воду. Позже во дворце распространились слухи о том, что танцовщица в зеленом одеянии днем загорелась, а огонь же тот не потушить, даже если прыгнуть в воду. И распространился слух мол сошел небесный огонь, после чего при дворе появились упоминания — женщина в зеленом одеянии загорелась как предупреждение об утрате Восточного дворца добродетелей.

Это было все, что мог сказать Цинь И. Император был жаден до удовольствий, но он не был глуп. Как он мог не заметить ловушку, которая так переплеталась и указывала на очевидное?

И сразу же после отстранения Цинь И от власти младшая императрица Ци предложила найти даосского монаха, который мог бы войти во дворец, чтобы изгнать злых духов. И так получилось, что человеком, которого она рекомендовала, был Ван Минчжи, который как раз предложил Цинь И переехать в другое место.

Император закрыл глаза, в его голове роились мысли, он ни на секунду не знал, кого слушать и кому верить.

Лицо младшей императрицы Ци уже побелело, она понимала, что все пошло коту под хвост с того момента, как принесли платье, но она ничего не могла сделать, чтобы остановить это. После чего был вызван придворный лекарь, указавший на противопоказания ракушечного порошка. Цинь И восстановил все, а младшая императрица Ци была так встревожена, но ничего не могла с этим поделать. Император сидел здесь, какой предлог она могла использовать, чтобы заставить Цинь И замолчать?

— Ваше Величество...- воскликнула младшая императрица Ци, ее лицо было бледным, она могла только отчаянно отрицать, когда все раскрылось. Действительно, младшая императрица Ци была самым подозрительным человеком, но она уже избавилась от соучастников, так что если Император и Цинь И подозревали ее, у них не было никаких доказательств.

Младшая императрица Ци не была обеспокоена присутствиями Цинь И и Чу Цзинь Яо, она встала и смягчила свою позицию, чтобы поклониться императору.

— Эта покорная жена знает, что и государь, и наследный принц подозревают ее, но эта ничтожная абсолютно уверена, что не делала этих вещей. Эта ничтожная — женщина, как может додуматься до такого сложного плана? Эта ничтожная пришла в замешательство, слушая наследного принца. Если государь все еще не верит этой ничтожной, то может проверить дворцовую служанку, которая шила одежду, или Ван Минчжи, чтобы увидеть, не связаны ли с ними хитроумные планы этой ничтожной. Эта ничтожная была с Вами более десяти лет, родила принца и принцессу, так что Вы прекрасно знаете, что эта ничтожная за человек! Вы не можете так несправедливо обвинять эту ничтожную!

Младшая императрица Ци завопила и залилась слезами, ее маленькое лицо размером с ладонь было покрыто слезами и выглядело жалко. Эта сцена не подходила для просмотра посторонними, Чу Цзинь Яо опустила голову, Цинь И тоже отвернулся. Император наконец смягчился и сказал:

— Все вы должны выйти. Мы пошлем своих подчиненных для расследования этого дела,

Это делается для того, чтобы Цинь И не мешал. Чу Цзинь Яо в душе не была уверена, но держала голову опущенной, не показывая своего выражения. А Цинь И выглядел таким же спокойным, когда они вдвоем произнесли прощальное приветствие, а затем вышли из дворца Цяньцин бок о бок. Когда Цинь И и Чу Цзинь Яо двинулись в путь, остальные дворцовые служащие дворца Цяньцин также отступили, не издав ни звука.

Когда они вернулись во дворец Цицин, Чу Цзинь Яо наконец не удержалась и сказала:

— Ваше Высочество, это дело закончилось?

— В основном, - Цинь И, казалось, был в хорошем настроении, он рассмеялся, как будто так и было задумано, но его тон не был лишен сарказма: — он узнает то, что может.

Цинь И хорошо знал как методы своего отца, так и его характер. Сам император не сможет ничего узнать об этом деле, к тому же, если младшая императрица Ци заплачет, он забудет о продолжении расследования.

Услышав это, Чу Цзинь Яо действительно долго не могла говорить:

— И это все? Императрица раскрывает столько недостатков и делает столько злых вещей по отношению к тебе, а императору все равно?

Цинь И не ожидал, что Чу Цзинь Яо будет так сердиться, и с любопытством вопросил:

— Что с тобой, ты такая злая?

Чу Цзинь Яо сдерживалась некоторое время, но все же чувствовала, что это что-то из ряда вон выходящее:

— Я не мирюсь в твоими словами.

Цинь И не удержался от смеха, он вдруг вспомнил, как давным-давно, Чу Цзинь Яо была избита старой фужэн Чу, Чу Цзинь Яо, сторона, о которой шла речь, была спокойна, наоборот, он был в ярости. Наверное, многие вещи в этом мире таковы: тому, кого это касается, все равно, а тот, кого это волнует, в ярости.

Сердце Цинь И смягчилось при этой мысли, и улыбка на его губах стала нежной:

— Ты совсем как ребенок, сколько тебе лет, все еще думаешь о несправедливости.

Когда Чу Цзинь Яо в замешательстве подняла голову, она увидела, что глаза Цинь И слегка сузились, как у охотящегося тигра, улыбающегося с уверенностью и опасностью.

— Только дети думают о справедливости, на политической арене заботятся только о выгоде. Кроме того, императрица уже заплатила самую болезненную цену.

Император и Цинь И, вероятно, не смогут найти никаких доказательств того, что она руководила всем этим. Однако здесь младшая императрица Ци просто смешна. Очень подозрительней император будет говорить с тобой о доказательствах? Император уже много лет считал младшую императрицу Ци своим близким человеком, и именно потому, что он доверял ей, был готов говорить с ней о чем угодно. К сожалению,  вероятно, после этого инцидента доверие к младшей императрице Ци в сердце императора будет подорвано.

Чем ближе человек, тем нетерпимее относятся к обману его. Основа доверия пошатнулась после младшей императрицы Ци, и это был самый большой выигрыш от этого события. Ну и что, что младшая императрица Ци невредима? Цинь И не ребенок, чтобы говорить что-то вроде о наказании из-за преступления. Император был обязан ему справедливостью, а поскольку император не в силах ее дать, не мог ли он взять ее сам?

Когда Чу Цзинь Яо увидела выражение лица Цинь И, она поняла, что он не принимает эти вопросы близко к сердцу. Естественно, это была очень зрелая мысль, что его не волнует справедливость, но у Чу Цзинь Яо необъяснимо защемило сердце. Помимо того, что он был императором, он также был отцом Цинь И.

Как именно Цинь И провел свои юные годы? Каждый раз, когда Чу Цзинь Яо думала об этом, она чувствовала, что ее сердце болит. Цинь И быстро рассчитал следующее расположение своей силы, но на мгновение он заметил, что лицо Чу Цзинь Яо опустилось. Цинь И был озадачен, спросил:

— Что с тобой?

— Ничего, - Чу Цзинь Яо угрюмо сказала: — Просто подумала, что если бы я только знала тебя раньше.

Цинь И не ожидал, что она будет думать об этом, и на мгновение замер. Те события в прошлом совершенно выветрились из его головы, но он не ожидал, что другой человек будет помнить об этом и даже переживать за него. Он медленно крепко обнял ее, очевидно, его сердце взволновалось, но рот не мог произнести ни слова. Цинь И некоторое время спокойно обнимал его, а Чу Цзинь Яо не мешала ему.

Они посидели так некоторое время, и Цинь И спросил:

— На этот раз ты оказала большую услугу, я еще не спросил, как ты догадалась о тех гранулях?

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула:

— Из-за императрицы, приславшей мне мазь «Два Начала», и я вспомнила глупости, которые натворила в детстве. И так я соединила точки. До пяти лет я была такой непослушной, бегала на улице целыми днями. Однажды мы с моим товарищем по играм, сами не зная, что придумали, нагрели вместе мочу и песчаник, и в итоге сделали что-то вроде свечи. Я попыталась зажечь его и поняла, что у этой штуки был странный свет, который отпугнула кучу нас, и из-за этого я особенно хорошо запомнила его. Мне всегда казалось знакомым пламя на платье танцующей девушки, и когда на днях мне напомнили об этом, я вспомнила, что это то, с чем мы играли в детстве.

— Подожди минутку, - вместе того, чтобы искать это странное вещество, Цинь И был больше заинтересован в другом вопросе.

— Почему ты вспомнила, что в детстве играла во что-то подобное?

Удивительно, но моча и песок нагревались вместе, какого черта она делала в детстве?

Автору есть что сказать:

Да, именно так изготавливается опасное вещество - белый фосфор. Все вышеперечисленное взято из Baidu, я не пробовала и в случае несчастного случая не несу ответственности ни при каких обстоятельствах.

Кроме того, при сильном обжиге раковины превращаются в оксид кальция, или негашеную известь, как всем известно. Уравнение, согласно которому негашеная известь становится горячей при контакте с водой, не нуждается в уточнении, и опять же потому, что негашеная известь преобразовывается в гидроксид кальция при контакте с водой, щелочь может удалить масло, поэтому некоторые люди использовали ее в древние времена для отбеливания кожи.

Боже мой, как будто я решаю задачу по химии..

И снова последнее замечание:

Расчеты использования экзотермических реакций для воспламенения белым фосфором является только теоретическими, а не практическими, и я не очень хочу их практиковать. До завтра!

Переводчику есть что сказать:

Приближаются рубежки и сессия! Всем удачи! И удачи учащимся  школы на экзаменах!!!

Когда этот вопрос задал ее муж, наследный принц династии, Чу Цзинь Яо неизбежно была очень смущена. В тщетной попытке она туманно сказала:

— Об этом мало что можно сказать, давай перейдем к следующему…

— Я так не думаю, - Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо и улыбнулся: — Мне любопытно.

Чу Цзинь Яо была раздражена вопросом из-под палки и злобно посмотрела на Цинь И. Такие люди, как Цинь И не знали каково это быть не любопытным, им приходилось выводить людей из себя и получать несколько пристальных взглядов, прежде чем менять тему разговора.

Цинь И подавил смех и спросил сотрудничая:

— А что дальше, что же?

Когда Цинь И прервал ее, Чу Цзинь Яо забыла, что собиралась сказать, и задумалась на некоторое время, прежде чем продолжить:

— Главное, что это пламя настолько особенное, что, увидев его один раз, не сможешь его забыть. Я полагалась на это, чтобы узнать зачинщика пожара. Но так и не смогла понять, что, хотя подобные вещи легко воспламеняются, им нужен какой-нибудь источник. Впоследствии ты донес устные показания от Цзинь И Вэй, я разобрала платье и нашла ракушечный порошок.

— Чем это обосновано?

— Ваше Высочество, ты прекрасно справляешься с работой, находишься у власти на суде справляясь с трудностями с легкостью, но я не думала, что есть что-то, чего ты не понимаешь, - Чу Цзинь Яо посмотрела на Цинь И и хмыкнула, ее глаза были яркими, как звезды: — Этот ракушечный порошок может быть очень полезен. Его делают из ракушек, сожженных до пепла, и добавляют в средство для умывания лица, чтобы отбелить кожу. Вот только он становится горячим при соприкосновении с водой и легко обжигает, поэтому девушки постепенно начали использовать его все реже и реже. Только этот рецепт до сих пор в ходу, нередко любящие красоту, девушки знают об этом.

Чу Цзинь Яо во дворце Цяньцин придумывала отговорки, говоря, что она не знает, в результате чего придворный лекарь заявил, что ракушечный порошок нагревается при контакте с водой. Но на самом деле Чу Цзинь Яо знала многое об этом рецепте отбеливания. Из-за своей любви к красоте Чу Цзинь Яо обычно любила собирать эти рецепты, что говорить о младшей императрице Ци, поэтому, думая о себе и других, Чу Цзинь Яо предполагала, что младшая императрица Ци также знала об этом. Как оказалось, она была права.

Цинь И был очень удивлен, он совсем не ожидал таких доводов. Цинь И долго совещался со своими подчиненными, но так и не смог понять, отчего начался пожар. Однако он не ожидал, что этот последний трюк разыграет Чу Цзинь Яо. Такой вид огненных гранул был доступен только магам дао, и последний полагался на отбеливающую формулу, чтобы зажечь огонь, и это, по-видимому, дело рук женщины. Разумеется, эти два понятия настолько далеки друг от друга, что даже если кто-то хорошо информирован и понимает магов дао, то вряд ли он догадался бы о ракушечном порошке. В конце концов, какой мужчина будет заботиться об отбеливании кожи.

Эти двойные уловки настолько усиливают друг друга, что являются просто естественными ловушками. Но Чу Цзинь Яо владеет обоими приемами и как по маслу раскрыла преступления, как бог на душу положит. Цинь И посмотрел на сияющий взгляд Чу Цзинь Яо и не мог не восхититься. Придя в себя, он нарочито улыбнулся и сказал:

— По-видимому девочке полезно быть непослушной, возможно, это пригодится. В будущем мы будем воспитывать нашу дочь по этому методу.

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо воскликнула смущенно и с досадой. Услышав, как Цинь И сказал «наша дочь» в ее сердце мягко шевельнулось, а затем невероятно смягчилось. Чу Цзинь Яо молча поглаживала свой живот — когда же здесь появится маленькая жизнь, ребенок, принадлежащий ей и Цинь И.

Цинь И также знал, какой узел был в сердце Чу Цзинь Яо. На самом деле, Цинь И действительно не спешил. Оба они молоды, зачем им спешить заводить ребенка? Но он также понимал, что Чу Цзинь Яо была другой, она была наследной принцессой, давление было несопоставимо. Цинь И взял Чу Цзинь Яо за руку и сказал:

— Спешить некуда, у нас много времени. Не стоит слишком сильно давить на себя.

— Мм, - Чу Цзинь Яо кивнула головой, в тот момент, поднятая тема была немного тяжелой, Чу Цзинь Яо не хотела портить атмосферу и поспешно сказала: — Ваше Высочество, на этот раз я добилась больших успехов?

— Конечно, - Цинь И улыбнулся в ответ: - удивительно, когда наследная принцесса не наносит удары. Ты одна гораздо эффективнее, чем шайка помощников в Восточном дворце.

На глазах у жены Цинь И без колебаний продал свой класс подчиненных и небрежно наступил на них. Чу Цзинь Яо немного застенчиво выслушала и сказала:

— Где уж мне сравниться с умными головами Восточного дворца. Кстати, моя заколка,  ты должен компенсировать мне!

Цинь И развеселился.

— Хорошо, как скажешь, я попрошу их сделать тебе еще один комплект совершенно новых позже.

После инцидента с Ван Минчжи младшая императрица Ци была выведена на чистую воду, а дворец царских жён, почувствовав неладное, притих, как перепелка. Однако дело далеко не закончено. Цинь И возобновил суд на следующий день после церемонии, и те, кто раньше с праведным негодованием осуждал Цинь И, теперь не смели и слова сказать, глядя на него.

Цинь И такой злопамятный человек, и теперь, когда он восстановил свою невиновность и вернулся в суд, было бы странно, если бы он позволил этим людям одержать над ним верх. Атмосфера в утреннем суде была странной, а Цинь И спокойно стоял на переднем плане.

— Этому сыну-подданному* есть что представить.

*[儿臣 — здесь 儿 ér - ребёнок, сын; 臣 chén вассал; подданный, министр, чиновник]

Инцидент с младшей императрицей Ци остался неразрешенным, и Цинь И оставил этот вопрос без внимания. Император почувствовал облегчение, но в то же время ощутил некоторую вину. Даже если он не понимал государственных дел, он, по крайней мере, не был слепым. В этом случае было очевидно, что младшая императрица Ци обидела Цинь И. Однако младшая императрица Ци была его женой и была моложе императора более чем на десять лет, поэтому император не хотел и не мог ничего сделать младшей императрице Ци.

Из-за этого император был в некотором роде обязан Цинь И, и теперь же, когда Цинь И было что сказать на утреннем суде, император позволил ему заговорить.

— Несколько дней назад, когда Ваш сын-подданный не смог присутствовать при дворе, услышал от служителей, что один храбрый министр предложил держать в столице одного принца.

После слов  Цинь И гражданские и военные чиновники заметно заволновались. Министры кабинета, стоявшие в передней части суда, сохраняли спокойствие, но молодые министры в задней части суда неизбежно шептались со своими коллегами вокруг них. Очевидно, что это бомба, зарытая у подножия Восточного дворца, но теперь, когда с Цинь И сняты подозрения и император лично восстановил его в должности, все придворные, которые были в гневе в тот день, успокоились и не стали больше упоминать об этом. Однако никто не мог представить, в то время как придворные возьмут на себя инициативу избежать этого, Цинь И сам поднимет этот вопрос.

Император тоже был явно удивлен. Цинь И не сдвинул бровей, не обращая внимания на беспокойных позади него, а его тон был настолько стоическим, что едва ли можно было поверить в то, что он говорит.

— По мнению этого сына-подданного, это — очень хорошее предложение. Сейчас во дворце только два Цинвана*, и если что-то случится в столице после того, как второй и третий братья уедут в свои вассальные земли, боюсь, из-за большого расстояния  не успею позвать двух младших братьев обратно. Поэтому выгодно держать в столице еще одного инвана, чтобы обеспечить безопасность наследия страны.

*[亲王 qīnwáng — великий князь, принц крови, член императорской фамилии]

Премьер-министр раскрыв глаза, стремительно размышлял о намерениях Цинь И. Цинь И продолжил:

— По мнению этого сына-подданного, второй брат, Су Ван добросовестный, скромный и учтивый, относиться с уважением к мудрецам и милостиво — к просто образованным людям, потому лучше оставить его. Однако, поскольку Лу Ван - законный сын, кажется будет более уместным оставить его с точки зрения этикета и закона. У обоих братьев есть свои сильные стороны. Этот сын-подданный не смеет принимать решение, засим просит Ваше Величество и всех дажэн посоветоваться.

Су Ван больше не мог этого выносить и поспешил оправдаться, а герцог Вэй, который только что породнился с Су Ваном, не мог притвориться, что не видит этого. И Су Ван, и девичья семья ванфэй выступили против, так что если бы семья маркиза Чжэнь Бэй стояла на месте в это время, они бы напрасно прожили столько лет.

Цинь И был непреклонен в своей просьбе, придворные умоляли и убеждали его, и, наконец, премьер-министр кабинета министров  принял участие. Неизвестно, было ли солнце слишком жарким, но с головы Су Вана стекал густой слой пота.

Когда он увидел, как группа верных старых министров встала на колени, прося за свою жизнь, и лили старческие слезы, Су Ван так ослабел в коленях, что не мог больше этого выносить и мог только скрипя зубами сказать:

— Слова наследного принца действительно заставляют этого сына-поданного стыдиться себя. Наследный принц является законным и старшим, и с тех пор, как он присоединился ко двору, он усерден в управлении и является не только мудрым и добродетельным наследником престола, но образцом для всех подданных. Этот подданный-младший брат восхищается благородством наследного принца, так как же смеет проявлять неуважение и нарушать этикет предков? Этот сын-подданный не почтителен к родителям, потому настоятельно просит у Вашего Величества милостивое разрешение — совершив брачный обряд, отправиться в Цинъян.

Лу Ван еще не достаточно взрослый, чтобы присоединиться к суду, следовательно он не присутствовал на утреннем суде. Когда Су Ван сделал это ясное заявление, весь Небесный Зал замолчал. После этого раздались хвалебные голоса в адрес учтивых манер Су Вана.

Только тогда Цинь И был удовлетворен и полусерьезно «подчинился общественному мнению» и «отменил свое решение». Су Ван и министры, которые согласились оставить его, были унижены этой суматохой, и даже те, кто раньше не занимал позицию, теперь почувствовали, что их лица горят, и они смотрели со смущением. Император сегодня молчал из-за своего стыда перед Цинь И, и он вышел задать тон только после того, как следующие закончили карательную экспедицию:

— Наследный принц является законным и старшим в соответствии с ритуалами и законами, и не сделал ничего плохого за эти годы, поэтому нет необходимости упоминать о таких вещах снова. Поскольку Су Ван хочет поскорее отправиться в Цинъян, пусть Министерство обрядов начнет подготовку после свадьбы.

Слова императора, несомненно, забили последний гвоздь в гроб того, что уже было заложено, и, таким образом, вопрос о вассалитете Су Ван был предрешен. Хотя император не упомянул о деле Лу Вана, пример Су Вана уже был налицо. Как только Лу Ван определится с принцессой, даже если он не хочет уезжать, он не может оставаться.

Нашумевшее дело о пожаре в западном дворе, которое вызвало столь жаркие споры, завершилось необъяснимым пожаром с участием наследного принца, что привело к массовому импичменту, причем настолько, что величественный наследный принц был вынужден сложить с себя служебные обязанности, чтобы убраться от греха подальше. К сожалению, насколько бурной была буря импичмента некоторое время назад, настолько же ожесточенной была и обратная реакция Восточного дворца. Самопровозглашенные праведные придворные получили пощечины. Су Ван, имевший репутацию скромного человека, был вынужден покинуть столицу, чтобы показать свою невиновность. А Лу Ван, баловень судьбы, был подавлен до такой степени, что не смел произнести ни слова. Даже кабинет министров, который на протяжении многих лет был погружен во власть, вынужден был признать, что наследный принц действительно был квалифицированным наследным принцем, и не только квалифицированным, но теперь его следует заменить на «внушающего страх». Во время предыдущей яростной бури импичмента наследный принц не произнес ни слова до последнего момента, лишь в последний момент он разразился громом, потрясшим всю страну. В этот момент даже простые люди, не говоря уже об официальных кругах, могли видеть, что положение Восточного дворца прочно. Цинь И уже был следующим правителем страны.

Чувства Чу Цзинь Яо были наиболее очевидны. В прошлом люди, конечно, были почтительны, но это было в основном из вежливости, предназначенной для наследной принцессы. Но теперь, как во дворце, так и за его пределами, будь то герцогиня первого ранга или дворцовая служанка низкого уровня, становились все более и более почтительными, когда видели Чу Цзинь Яо, не говоря уже о том, с каким рвением и лестью они к ней относились. В конце концов, статус Цинь И был очевиден для всех, а наследная принцесса и наследный принц находились в стабильных отношениях и пока не имели наложниц. Таким образом теперь эти почетные фужэн смотрели на Чу Цзинь Яо, как на будущую императрицу.

В то время как Восточный дворец воспрял духом*, обстановка в других дворцах была соответствующе мрачной. Су Ван был опозорен из-за предыдущего нашумевшего дела с пребыванием в столице, поэтому, естественно, он не осмеливался поднимать слишком много шума по поводу своей свадьбы, и Чжао Ланьхуэй была доставлена в резиденцию Су Вана в этой гнетущей и неловкой атмосфере. Разница между двумя свадьбами царствующего дома составляла всего шесть месяцев, но отношение к ним было совершенно разным: свадьба Чу Цзинь Яо была грандиозным событием, за которым с большим интересом наблюдала вся империя, а свадьба Чжао Ланьхуэй была совершенно противоположной.

*[扬眉吐气 yángméitǔqì — поднять брови и свободно вздохнуть (обр. в знач.: воспрянуть духом, поднять голову)]

Но это еще не все. Чжао Ланьхуэй скрепя сердце приняла разрыв свадьбы, и прежде чем она смогла привести свои мысли в порядок, ей нужно было подготовиться к отъезду из столицы. Столицу и Цинъян разделяют тысяча ли, и если она уедет, ей будет трудно снова увидеть красные кирпичи и зеленые плитки столицы.

Чжао Ланьхуэй гордилась тем, что является дочерью принцессы, поддерживаемой резиденцией герцога Вэй, и сызмальства выросла с преимуществом перед другими, но сейчас ее всесторонне подавляют, как она может не испытывать душевный срыв.

Благо, император тоже обычный человек. Су Ван его сын, в конце концов, отношения не могут быть просто разорваны после восемнадцати лет, проведенных на глазах. Су Ван уезжает, вероятно, он вернется только на его похороны. Император испытывал боль при каждой мысли об этом, и ему все больше не хотелось, чтобы Су Ван уезжал. Однако император сам принял решение о вассальных землях, а поскольку слово императора было священным, не было причин отказываться от своего слова. Император мог только распорядиться о летнем отдыхе в охотничьем дворце, под этим предлогом он оставил бы Су Вана еще на месяц или два, а затем позволил бы им обоим двигаться дальше, когда они вернутся из охотничьего дворца.

Голова говорит, ноги идут. Летний отдых в охотничьем дворце — громадное мероприятие. Страна не может быть без правителя ни одного дня. Когда император переезжал, весь императорский институт должен был переехать вместе с ним.

Чу Цзинь Яо не имела мнения об этом, она все равно была там, где был Цинь И, ничего неудобного в этом не было. Охотничий дворец, конечно, не был таким большим, как Запретный город, а его кирпичи и черепица не столь характерны, как в императорском дворце. поэтому строгая иерархия дворца царских жен также была намного слабее. После переезда во дворец и император, и сопровождающие его лица втайне вздохнули с облегчением.

Правила рушились, у нижестоящих души в пятки ушли, а вышестоящие утомились.

Огромная группа прибыла в охотничий дворец. Чу Цзинь Яо с утра трясло в карете, у нее болело все тело. Даже в карете наследной принцессы было неудобно сидеть, не говоря уже о других, и все в караване жаловались на трудности, желая немедленно броситься в постель и отдохнуть. К сожалению, император и императрица могли отдохнуть, а они - нет. Чу Цзинь Яо вышла из кареты и вместе с Цинь И отправилась в покои императора и императрицы, чтобы отдать дань уважения, выполнив свой долг служить старшим утром и вечером, а затем вернуться в собственные покои.

Чу Цзинь Яо и Цинь И столкнулись с Су Ван и его женой, и император и младшая императрица Ци были достаточно уставшими, и отпустили их после нескольких случайных слов. Все четверо вместе вышли из покоев императора и императрицы. Су Ван взял на себя инициативу поприветствовать Цинь И и Чу Цзинь Яо:

— Царственный брат, царственная невестка.

Су Ван взял на себя инициативу говорить, поэтому Чжао Ланьхуэй не оставалось ничего другого, как сделать полуреверанс, за исключением того, что она называла их «Наследный принц» и «Наследная принцесса», что делало ее гораздо более отстраненной. Чжао Ланьхуэй все еще чувствовала себя немного неловко перед Чу Цзинь Яо, но Чу Цзинь Яо совсем не беспокоилась о ней.

— Су Ван и ванфэй вежливы.

Обменявшись вежливыми любезностями, Су Ван обратился к Цинь И.

— Царственный брат, еще рано, не хочешь ли прогуляться по охотничьим угодьям? Слышал, что сегодня доставили новую партию дичи.

Мало найдется мужчин, не увлекающихся охотой, и Цинь И не исключение. Чу Цзинь Яо была слаба с дороги, но Цинь И был в приподнятом настроении. В отличие от императора, ему не нужно было восстанавливать силы, поэтому, пока солнце еще светило, он отправился бы в охотничьи угодья, чтобы хорошо провести время. Это была первая охота в году, и какой мужчина не поддался бы искушению, но охота до императора считалась величайшим преступлением, поэтому только несколько принцев осмелились спуститься в загон, чтобы попробовать.

Цинь И был впечатлен и сказал.

— Отлично, у Гу* такая же мысль. Но женщины все еще здесь, сначала устроим их.

*[孤 gū — мы (-я), мелкий князь о себе,  переводится как «сирота», «одинокий»]

Су Ван на мгновение был ошеломлен.

— Охотничий дворец охраняется дворцовой гвардией, ничего не случится, достаточно, чтобы женщин сопровождали гвардейцы.

Чу Цзинь Яо добавила:

— Ваше Высочество, иди в охотничьи угодья, я сама отведу остальных обратно.

— Как это возможно, -  Цинь И неожиданно отверг, даже не задумываясь, и сказал Су Ван, - сначала отведи туда людей, я буду через несколько минут.

Су Ван провел большую группу последователей за Чу Цзинь Яо и почувствовал, что Цинь И делает из мухи слона, такой маленький участок дороги, все же боится, что могут заблудиться? Однако это дело Цинь И, Су Ван не стал занимать позицию, рассмеявшись, сказал:

— Этот подчиненный-младший брат повинуется приказу. Прошу, царствующий брат, царствующая невестка не торопитесь.

Чжао Ланьхуэй смотрела, как Чу Цзинь Яо уходит, и только обернулась, как услышала слова Су Ван:

— Этот принц идет в охотничьи угодья, ванфэй должна вернуться первой.

Чжао Ланьхуэй удивленно подняла брови, она думала, что ее отправят как наследный принц отправил наследную принцессу обратно, но Су Ван отпустил ее одну? Но в конце концов Чжао Ланьхуэй проглотила слова, которые были у нее во рту:

— Хорошо, Ванъе, берегите себя.

Чжао Ланьхуэй посмотрела на Цинь И и Чу Цзинь Яо, которые уходили вместе, а затем на Су Ван, который удалялся, и тяжело вздохнула.

Когда Чжао Ланьхуэй встретила Ци Жуна на полдороге, она не хотела встречаться с холодным двором Су Ван в одиночку, поэтому потянула Ци Жуна.

Сидя во внутренних покоях, Чжао Ланьхуэй жаловалась Ци Жун.

— Раньше, когда я ходила во дворец с мамой, только думала, что дворец такой достойный, и что это путь небесной семьи. Но теперь, выйдя замуж за члена царствующей семьи, я понимаю, что трудно быть невесткой, и особенно трудно быть невесткой королевской семьи.

Су Ван скоро отправится в вотчину, а причина поездки в вотчину по-прежнему чрезвычайно постыдна, и Чжао Ланьхуэй, Су ванфэй, чувствовала себя униженной, когда выходила на улицу. Если ее смущает положение на улице, она не выйдет, но даже если Чжао Ланьхуэй останется в своем дворце, она все равно не сможет оставаться отрешенной от мирской суеты.

Родная мать Су Вана умерла молодой, и хотя впоследствии у него появилась благородная приемная мать, он все равно испытал много трудностей из-за своего скромного происхождения. У Су Вана была прекраснейшая служанка, сопровождавшая его в течение многих лет, начиная с потемков дворца и заканчивая присвоением титула Ван и основанием его резиденции. На следующий день после свадьбы Су Ван привел эту придворную служанку к Чжао Ланьхуэй и повысил ее статус. Помимо того, что она не могла прикоснуться к этому несчастью — красавице, находившейся с ним столько лет, супруга Шу также отдала нескольких красавиц в услужение Чжао Ланьхуэй, сказав, что они должны служить ей и управлять резиденцией Су Ван, но как Чжао Ланьхуэй могла не знать, для чего нужны эти люди? Чжао Ланьхуэй также хотела последовать примеру Чу Цзинь Яо, открыто приняв их, но на самом деле отослав подальше, но супруга Шу упомянула о них Су Вану, который затем повысил их.

Только тогда Чжао Ланьхуэй была потрясена, поняв, что Чу Цзинь Яо подарила ей огромнейшую иллюзию, заставив Чжао Ланьхуэй подумать, что все женщины могут быть такой. Они с Су Ван все еще находились на первом месяце брака, но у Чжао Ланьхуэй уже было несколько сестер. На сердце Чжао Ланьхуэй было кисло, глядя на сегодняшнюю ситуацию, было ясно, что Чу Цзинь Яо и наследный принц были больше похожи на молодоженов, чем они.

Когда Чжао Ланьхуэй встретила свою бывшую подругу, она излила ей свои обиды.

— Воистину благословенная судьбой. Спустя шесть месяцев после свадьбы ни одна дворцовая служанка вокруг нее еще не собрала волосы в узел*, а наследный принц потакает ей! Это благодаря доброму характеру императрицы няннян, в то же время мачеха не может вмешиваться. Иначе, не говоря уже о царствующей семье, даже обычные благородные семьи не смогли бы терпеть такую ревнивую жену.

*[незамужние, еще девушки]

В глазах Ци Жун мелькнуло недоверие, она спросила:

— Ты хочешь сказать, что после свадьбы в прошлом году, она единственная в окружении наследного принца-старшего двоюродного брата?

Чжао Ланьхуэй мягко кивнула, а Ци Жун была все больше и больше потрясена. В то же время ревность в ее сердце неудержимо росла.

Она и наследный принц - двоюродные брат и сестра, и она даже знала наследного принца-старшего двоюродного брата до Чу Цзинь Яо! Если бы она не опоздала на шаг, попросив свою тетушку отдать указ, то наследной принцессой стала бы она! Новость, которую она услышала сегодня, несомненно, была острым ножом, глубоко вонзившимся в сердце Ци Жун, из которого капала кровь.

С аакой стати Чу Цзинь Яо? Ци Жун не смирилась.

Автору есть что сказать:

На самом деле, в династии Мин нет такого понятия, как охотничий дворец или летняя резиденция. Императоры династии Мин были подвергнуты импичменту со стороны своих министров за то, что слишком часто выезжали за пределы города, чтобы выразить почтение небу, ну что сказать, эх…

Но жизнь во дворце слишком далека от других, это затруднительно для развития следующей сюжетной линии, поэтому давайте изменим им местоположение на карте~.

Переводчику есть что сказать:

Простите за то, что надолго пропала. Готовилась к сессии долгое время, к тому же ее сдавала. А потом вовсе заболела, слегла с лихорадкой. Сейчас намного лучше и осталась только одна сессия.  Всем хорошего дня:)

Скоро начнется интересная часть нашей истории и счастливые события （≧∇≦）

*[碰瓷 pèng cí— букв. столкнуться и разбить фарфор, обр. притвориться пострадавшим, чтобы получить компенсацию]

Обида в сердце Ци Жун была похожа на пылающий огонь, который терзал ее уже долгое время. И даже эта бывшая закадычная подруга перед ней доставляла Ци Жун столько же неудобств.

После брака разрыв между ними постепенно увеличивался. Ци Жун, Чжао Ланьхуэй и княжна Бао Цин - они втроем возглавляли столичных знатных барышень, и каждое их слово и поступок задали моду в женском кругу столицы. Они втроем образовали свой маленький круг, и посторонние не могли им даже позавидовать, но сейчас Ци Жун чувствовала кризис.

Княжна Бао Цин изначально была дочерью царского рода, у нее было мало влияния на брак, а Чжао Ланьхуэй стала ванфэй. Проблемы, о которых Чжао Ланьхуэй рассказала Ци Жун, явно показались Ци Жун хвастовством.

Ци Жун всегда воспитывалась в своей семье как императорская наложница, и сама она гордилась этим статусом. Однако, когда наследному принцу ни с того ни с сего даровали брак, семья маркиза Чжэнь Бэй была удивлена, но все же держалась  на плаву. После этого старая тайтай Ци боролась с младшей императрицей Ци за место жен двух других принцев. Но, видя, что Чжао Ланьхуэй отдали в жены Су Ван, хотя о Лу Ван молчали, казалось, что младшая императрица Ци должна принять решение, маркиз Чжэнь Бэй окончательно сдался и теперь искал стороннего человека для Ци Жун.

Но Ци Жун была во дворце с самого детства, две ее тети были императрицами, наследный принц и третий принц были ее двоюродными братьями, Ци Жун привыкла пользоваться почётом императорской семьи, так как же она могла смотреть на обычных чиновников?  Даже если они хорошо образованы и имеют перспективное будущее, в конечном итоге им все равно приходится работать на семью императора. Еще более смехотворно думать о человеке благородного происхождения, но как они могут быть лучше царствующей семьи?

Ци Жун была искренне недовольна. Она была не менее красива, чем ее младшая тетя. Две ее тети могли стать императрицами, так почему она должна была выходить замуж за обычного человека? Более того, Бао Цин уже была княжной, а Чжао Ланьхуэй могла стать ванфэй, так почему Ци Жун должна выходить замуж за простого человека и кланяться при встрече с подругами по платку?

Ци Жун категорически не могла вынести такого разрыва. Что касается слов Чжао Ланьхуэй о страданиях, Ци Жун внешне слушала спокойно, но в душе она насмехалась. Хвастун - Ци Жун мысленно прокомментировала.

На самом деле, Ци Жун все еще больше всех любила наследного принца двоюродного брата в своем сердце. Дом маркиза Чжэнь Бэй произвел на свет двух императриц, а Ци Жун считалась почти выросшей во дворце, что ничуть не хуже принцессы. К тому же она императорская родня и принадлежала к кругу товарищ по учебе во дворце. С юных лет Цинь И был самым ярким и ослепительным присутствием в этом кругу. Жаль только Цинь И редко принимал участие в их делах, похоже, они ему не нравились, но, несмотря на это, круг заботился о каждом шаге Цинь И и издалека присматривался к нему.

Научившись ездить верхом и стрелять на поле, Цинь И был настолько атлетически одарен, увидев только один раз, мог в тот же момент приступать к делу, и сразу стал лучшим из всех. Прочитанное Цинь И быстро запоминал и без особых усилий опережал всех. Ци Жун и остальные не осмеливались подойти к нему, но за его спиной, кто только не стремился к Цинь И, старшему сыну императора. Позже Цинь И все дальше и дальше удалялся от их глаз, его учили в одиночку, а впоследствии, он стал наследным принцем.

Ци Жун и остальные никогда больше не видели Цинь И. Но даже в этом случае не было недостатка в новостях о Цинь И. Они часто слышали похвалы в адрес наследного принца из уст взрослых дома. Только на шестнадцатом году жизни Цинь И был отправлен на границу после оскорбления младшей императрицы Ци, из-за чего Ци Жун втайне плакала. Но Ци Жун не беспокоилась, она оставалась любимицей младшей императрицы Ци и наслаждалась славой и богатством в столице, потому что знала, что Цинь И обязательно вернется.

Он действительно вернулся, но с желанием жениться.

Титул наследной принцессы, которого Ци Жун втайне ждала уже долгое время, нашел свою хозяйку без предупреждения. Если бы Ци Жун могла утешить себя, она бы сказала, что наследная принцесса - это тяжелая работа с древних времен, и что это тяжелый труд, который не радует глаз, но когда она увидела, как Цинь И хорошо обращается с другой женщиной, так хорошо, что это было выше всякого воображения, Ци Жун на удивление стало не по себе.

Если бы она знала, то никогда бы не упустила такую возможность. Чжао Ланьхуэй еще долго болтала, когда вдруг заметила, что ее подруга не отвечает. Чжао Ланьхуэй с любопытством спросила.

— Ци Жун, что с тобой?

Ци Жун пришла в себя.

— Ничего. Кстати, на этот раз ты собираешься отправиться во владения вместе с Су Ван?

Чжао Ланьхуэй вздохнула, услышав это.

— Как иначе. Я еще не знаю, каково в Цинъяне, я никогда не покидала столицу. Моя мать и семья здесь, мне совсем не хочется уезжать.

Ци Жун прекрасно понимала, что на ее месте она тоже не хотела бы покидать столицу. Но Ци Жун спрашивала об этом не для того, чтобы посочувствовать своей лучшей подруге, которая собирается покинуть родной город, ее намерения лежали в другом.

— Поскольку Су Ван уезжает, Лу Ван тоже собирается в Лоян после Нового года?

— Скорее всего, - Чжао Ланьхуэй воскликнула, - Император в значительной степени полагается на наследного принца. Восточный дворец прочен, да и сам наследный принц не лыком шит, так кто же осмелится остаться?

Ци Жун задумчиво произнесла «о». Ее глаза медленно вращались, если это так, то через несколько лет наследный принц станет императором? К тому времени все жены и наложницы Восточного дворца, естественно, вознесутся вместе с ним.  Говорили, что когда новый император вступал на престол, все женщины в резиденции, независимо от их происхождения, как минимум, получали статус наложниц. Если бы она была служащей женщиной, то для нее было бы нормально одним махом получить титул наложницы. Именно по этой причине придворные чиновники не стыдились посылать своих дочерей в наложницы к принцам и ванам. Можно ли сравнить императорскую наложницу с простой наложницей? Для того чтобы обеспечить семью придворной наложницей, требуется большой капитал и удача, но если все сделать правильно, то можно все провернуть разом.

Лучше быть императорской наложницей, чем женой из скромной семьи. Взгляд Ци Жун медленно поднялся с решимостью, и под нежными рукавами руки Ци Жун постепенно сжались, так сильно, что красные ногти даже вонзились в ее плоть.

В тишине лета во дворце звучала лишь стрекота цикад.

В боковой комнате для слуг зала Циду, Эр Хуа скучала за рукоделием, когда Эр Фэн приподняв занавеску, увидела узор вышивки в ее руке и улыбнулась.

— Ах, ты копытце* развратное, вышиваешь два цветка лотоса на одном стебле**.

*[蹄子 tízi копыто, обр. в знач.: легкомысленная женщина]

**[并蒂莲 bīngdìlián — обр. в знач.: супруги]

Два цветка лотоса на одном стебле — известный цветок для супружеских пар, и в Восточном дворце единственным человеком, имеющим право использовать его, была наследная принцесса.

Зал Циду - резиденция наследного принца и наследной принцессы в охотничьем дворце. Услышав слова Эр Фэна, Эр Хуа с грохотом бросила свои вещи и выругалась.

— Кого бранишь развратной? Никто не узнает, если ты будешь молчать.

— Зачем притворяешься передо мной? - Эр Фэн бросила на Эр Хуа презрительный взгляд и сказала, - Если можешь, иди строй рожицы Эр Сюэ, она близкий человек наследной принцессы и высоко ценится. Ты не смеешь обидеть ее, поэтому пришла сюда, чтобы выставить меня дурой..

Слушая это Эр Хуа все больше злилась. Все четверо были первоклассной внешности и были отправлены в Восточный дворец в качестве наложниц. Но прошло шесть месяцев, а они даже не прикоснулись к одежде наследного принца, и все еще оставались девственницами.  Эр Хуа каждый день смотрела на то, как наследный принц выходить и входить в Восточный дворец. Она уже была бескрайне впечатлена. Статус наследного принца благороден, он обладал властью, был так молод и прекрасен, держался с достоинством и изяществом, не говоря уже о простых дворцовых служанкых вроде Эр Хуа, даже благородные девушки знатных семей и барышни ученых семей на улице отворачивались и краснели при виде его.  Много женщин были бы готовы стать женщиной для мужчины такого уровня, даже без имени и положения. А что с Эр Хуа? Имея статус наложницы наследного принца (хотя никто ее в ранг не возвышал), ни разу не использовалась должным образом.  Наследный принц каждый день только спит в покоях наследной принцессы, а четыре красавицы становятся предметом шуток. Эр Хуа рассердившись, сказала:

— Не смей говорить со мной об этой предательнице, Эр Сюэ. У нее хватило ума броситься к наследной принцессе в самом начале, оставив нас, сестер по несчастью, и даже приходила подавить нас.

Эр Фэн улыбнулась, но промолчала. Глядя на цветы, сказала.

— Если ты не согласна, можешь идти вместе. В настоящее время все во дворце знают, что наследная принцесса имеет большой вес перед наследным принцем. Слово от наследной принцессы полезнее, чем тысяча слов от других.

Конечно, Эр Хуа знала, что многие люди в Восточном дворце стараются угодить наследной принцессе, но она понимала, но просто не могла с этим смириться. Она тоже красавица, не такая красивая, как наследная принцесса, но тоже неплохая. Глядя на ее лицо, как бы невзначай, Эр Фэн упомянула:

— Наследной принцессе повезло, что она пользуется благосклонностью наследного принца, и именно так она достигла того уровня, на котором находится сегодня. Жаль, что нам, людям наследного принца, не уготована судьба наследной принцессы, презираемы.  Имей хоть десятую часть благосклонности наследной принцессы, пожалуй, этого было бы достаточно, чтобы закрепиться во дворце.

Посидев некоторое время с платком в руке, Эр Хуа неубедительно сказала:

— Возможно, дело не в том, что мы не так хорошо выглядим, как другие. Если бы наследная принцесса не ревновала и позволяла бы нам приближаться к наследному принцу, мы бы не обязательно остались в стороне.

У мужчин есть желание покорять женщин, как и у женщин. Эр Фэн рассмеялась на это и сказала:

— Ты честолюбива, не боишься, что я передам наследной принцессе твои слова?

— Собственно все так и есть, никому не позволено это говорить?

— Ну, тогда, раз твое сердце выше неба, я могу тебе кое-что рассказать, - Эр Фэн жестом попросила Эр Хуа подойти ближе и тихо сказала: - Когда я только что вернулась извне, увидела, что Его Высочество наследный принц сидит один в павильоне за прудом с лотосами во дворе Цинхэ. Рядом с ним только несколько евнухов, и никого со стороны наследной принцессы.

Эр Фэн слегка подтолкнула ее, когда Эр Сюэ широко открыла рот от удивления.

— Если у тебя действительно есть планы, не лучше ли воспользоваться ими сейчас? Наследная принцесса сейчас в покоях, занимается с сундуками и ящиками. Через несколько минут она должна будет принять жён чиновных особ, которые придут засвидетельствовать свое почтение. Если ты сможешь воспользоваться этим временем, чтобы быть использованным наследным принцем, твоя жизнь полностью изменится! Ты ведь знаешь, что последнее слово в Восточном дворце принадлежит Его Высочеству. И пока наследный принц принимает тебя, наследная принцесса должна будет дать тебе имя и статус, во что бы то ни стало. Мы не смеем сравнивать себя с наследной принцессой, но пока наследный принц относится к тебе на одну тысячную долю так же хорошо, как к наследной принцессе, кто еще в Восточном дворце осмелится не оказать тебе должного внимания?

Когда слова дошли до нее, сердце Эр Хуа бешено заколотилось. Она так нервничала, что даже немного заикалась:

— Но, Его Высочество необычайно сообразительный, достойный и отстраненный, как я могу…

— Ты глупая! - Эр Фэн досадовала, что железо не становится сталью*, с ненавистью смотрела на ее лоб, - До того, как нас послала сюда императрица, Мама из дворца Кунин так многому тебя научила, а ты все забыла?  Каким бы возвышенным ни был наследный принц, он все равно мужчина. Если ты спрячешь немного благовоний в воротник и наденешь легкую одежду, ты все еще боишься, что ничего не получится?

*[恨铁不成钢 hèn tiě bù chéng gāng — досадовать, что железо не становится сталью, обр. в знач.: ждать от человека ещё большего]

Этим, она ее заставила прозреть. Эр Хуа сияла от радости, Эр Фэн лишь совершала добрые деяния*, помогла Эр Хуа нарядиться и спрятала для нее специальные благовония, а затем прикрыла ее уход.

*[送佛送到西 sòng fó sòng dào xī — послать Будду на запад, — метафора, означающая совершение доброго дела до конца]

Эр Фэн собственными глазами наблюдала за уходом Эр Хуа, и когда убедилась, что больше никогда ее не увидит, холодно рассмеявшись, прибрала за собой следы и отправилась на тайную встречу с человеком за пределами Зала Цидэ.

— Пожалуйста, передайте барышне Ци, что эта служанка договорилась с кем-то о поездке туда.

Ци Жун получила сообщение от своей служанки и обрадовалась. Козел отпущения был найден, и настала ее очередь выходить на сцену следующей.

По извилистым коридорам охотничьего дворца недалеко появился большой пруд с лотосами, и увидев его, Цинь И внезапно остановился на своем пути.

Посланник был поражен:

— Ваше Высочество наследный принц?

— Ты сказал, что наследная принцесса здесь?

— Да, евнух, передавший послание, осторожно сказал, - Наследная принцесса прогуляюсь по дворцу, увидела здесь великолепные цветы лотоса, поэтому она решила пригласить наследного принца, чтобы вместе насладиться ими.

Цинь И поднял глаза на величественное зрелище перед собой — поле лотоса, и, казалось, в его глазах появилась улыбка, но она была мимолетной, и евнух-посланник все еще раздумывал, не ослышался ли он, когда услышал, как Цинь И сказал

— В таком случае, веди вперед.

Изумрудные листья лотоса каскадом превращались в почти сплошное зеленое море, а павильон был усеян красными и белыми цветами лотоса. Среди голубых волн стоял небольшой павильон, окруженный бамбуковым занавесом, под которым свисающие колосья мягко покачивались на ветерке. Это самое изысканное место, где можно наслаждаться лотосом под дуновением ветерка.

Когда Цинь И вступил на каменный мост, посланник отошел в сторону, не решаясь выйти вперед, чтобы не потревожить наследного принца и наследную принцессу. Сяо Линьцзы, сопровождавший его, увидел, что что-то не так, и уже собирался войти вместе с Цинь И, но Цинь И остановил его взмахом руки.

— Раз уж она так сказала, вы, покамест оставайтесь снаружи.

Сяо Линьцзы предположил, что это «он*» относится к посланнику, как и тот евнух. Кучка людей почтительно отошла в сторону, а Цинь И в одиночестве подошел к павильону и одной рукой распахнул занавеску.

*[«他 tā - он», и «她 tā - она» произносятся одинаково, но пишутся по разному]

Внутри мягко колышущегося бамбукового занавеса сидела элегантная красавица, сидела и готовила чай. Красота этого вида вместе с красавицей, готовящей чай своими руками, поистине радовала глаз.

Ци Жун долго ждала в тишине. Она специально переоделась и долго прихорашивалась, разглядывая себя в зеркале. Ци Жун чувствовала себя необыкновенно красивой. В таком изящном месте увидев свежую и красивую молодую девушку, кто бы не был впечатлен? Когда Ци Жун услышала слабый звук шагов позади себя, она поняла, что Цинь И прибыл. Она ждала долгое время, испытывая одновременно стыд и радость, но дальше не видела никакого движения позади себя.

Ци Жун в замешательстве обернулась и увидела Цинь И, стоящего у входа в павильон с усмешкой в глазах.

— И что это значит?

Как мог наследный принц двоюродный брат не удивиться ее тщательно подобранному профилю? Ци Жун была ошеломлена и намеренно медленно и грациозно встала, изысканно улыбнулась, склонив голову, и сказала:

— Двоюродный брат.

Тянущийся и нежный голос, который явно ничего не говорил, казалось, содержал бесконечное количество дочерних мыслей, заставил бы тело любого мужчины почувствовать себя в полусне, когда он его услышит. Ци Жун робко и застенчиво склонила голову, выбрав особенно удачный угол, чтобы ее самый красивый и нежный профиль предстал перед Цинь И. К сожалению, намерения Ци Жун были напрасными, так как пока она все еще продолжала настраивать угол, услышала холодные слова Цинь И:

— Зови меня наследный принц.

Все тело Ци Жуна замерло.

— Что? Двоюродный брат…

— Не слышала?

Ци Жун могла лишь покорно опустить голову и прошептать:

— Да, Ваше Высочество наследный принц.

Ци Жун втайне жаловалась, почему Цинь И такой бесчувственный и не знает, как хоть немного проявить мягкость. Но она помнила о своей сегодняшней цели, поэтому не стала долго задерживаться на этом моменте, а аккуратно задрала подол рукава, обнажив кусочек своего белого запястья, и мягко и нежно сказала:

— Наследный принц двоюродный брат, я научилась готовить чай, попробуйте.

Цинь И взял чайную чашку и повертел ее в руке, не двигая. Он посмотрел на Ци Жуна и сказал:

— Ты ложно передала послания наследной принцессы, в чем же твое преступление?

— Двоюродный брат! - Ци Жун воскликнула, кокетничая чарующим голосом: — Наследный принц двоюродный брат, мы двоюродные брат и сестра, возлюбленные детства*, и всегда были близки друг к другу. Теперь, став взрослыми, вместо этого мы стали отчужденными, чем в детстве.

*[青梅竹马 qīng méi zhú mǎ — зелёные сливы и бамбуковые лошадки, обр. о детской непосредственности и чистоте, о дружбе с детства; о влюбленных, которые дружили с детства)]

Возлюбленные детства, были близки к друг другу? Цинь И даже не шевельнул бровью и холодно вопросил:

— Почему я не помню такого?

Ци Жун постоянно отшивали, и теперь она задыхалась до такой степени, что даже не могла ничего сказать.

Она прямо ни с чем не считаясь, набралась храбрости и выкрикнула:

— Наследный принц двоюродный брат, сердце Жун’эр восхищается тобой!

Цинь И никак не ожидал, что потратит минуту своего времени, пытаясь выяснить, что задумала Ци Жун, только для того, чтобы услышать такие слова. Цинь И действительно чувствовал отвращение и повернул голову, чтобы уйти, но Ци Жун торопилась, схватила Цинь И и поспешно сказала.

— Я знаю, что наследный принц двоюродный брат уже женился, но у мужчин бывают три жены и четыре наложницы, а Жун'эр готова служить двоюродному брату вместе с наследной принцессой Пока наследная принцесса терпит меня, Жун'эр никогда не будет ревновать и не станет соперничать с наследной принцессой за благосклонность. Пока я могу оставаться рядом с наследным принцем двоюродным братом, Жун'эр готова терпеть унижения.

Цинь И холодно рассмеялся, действительно чувствуя, что это большая шутка Поднебесной.

— Терпеть унижения? Ты кто такая? Почему Гу должен унижать наследную принцессу ради тебя? Она жена твоего двоюродного брата, а у тебя такие мысли, и тебе не стыдно.

Ци Жун разрыдалась, услышав это.

— Наследный принц двоюродный брат, как ты можешь так говорить обо мне? Жун’эр обожала тебя с детства. Мне не нужно имя и положение, я просто хочу служить тебе. Двоюродный брат, это все, что я желаю, а ты даже не хочешь исполнить мое желание?

Ци Жун выглядела так же, как младшая императрица Ци, с маленьким, размером с ладонь, лицом, которое становилось еще более жалким, когда она плакала. Такая красивая женщина теперь призналась ему в любви, а учитывая, что они с ним друзья детства, Ци Жун не могла представить себе мужчину, способного устоять перед такой любовью. Когда она увидела движение подола Цинь И, она подумала, что он идет обнимать ее и утешить, поэтому сразу же улыбнулась сквозь слезы и склонила голову, ждать. Но когда она опустила голову, то увидела, как подол Цинь И пронесся мимо нее, как будто он боялся зацепиться за что-то. Ци Жун удивленно подняла голову и увидела, как Цинь И берет только что приготовленный чай, поднимает курильницу с благовониями и наливает туда чай.

Курильница для благовоний - миниатюрная и изящная, она естественно была расположена здесь для изысканности. Цинь И без жалости налил в нее чашку чая, в курильнице для благовоний раздался тихий шипящий звук, и завитки дыма тут же погасли.

Лицо Ци Жун полностью изменилось, когда она увидела это:

— Наследный принц двоюродный брат…

— Ты законная барышня резиденции маркиза Чжэнь Бэй, я всегда придавал вам достоинства ради моей матери, а вы делаете такие подлые вещи? - Цинь И обмакнул курильницу для благовонии, и когда он снова посмотрел на Ци Жун, его взгляд был полон разочарования и иронии.

Было ужасно невежественно разыгрывать с ним такие грязные трюки. Это благовоние имеет компонент афродизиака и используется многими представителями высших семей для спальных утех. Однако Ци Жун имела наглость использовать его против него.

Цинь И смотрел на Ци Жун так, словно смотрел на мертвый предмет.

— Действительно не знаю, назвать ли тебя храбрым или глупым. Следовало бы попросить маркиза Чжэнь Бэй приехать и взглянуть на эти вещи, посмотреть, какую дочь он вырастил.

Ци Жун испугалась и сделала шаг назад, она не боялась, что Цинь И позовет маркиза Чжэнь Бэй. Цинь И был единственным сыном ее тети, он не стал бы устраивать сцену по такому поводу. Что действительно заставило сердце Ци Жун трепетать, так это то, как Цинь И смотрел на нее. Этот презрительный взгляд, без малейших эмоций.

Ци Жун баловали с детства, как она могла терпеть такое. Она была в такой ярости, что набросилась на рукав Цинь И и дернула его.

— Почему? Я была так предана тебе, почему ты не принимаешь меня?

Цинь И не ожидал, что Ци Жун окажется такой бесстыдной, и был в ярости:

— Отпусти.

— Нет! Почему ты меня не принимаешь, мы же были друзьями детства, не может быть, чтобы я тебе не нравилась! Да, это должна быть наследная принцесса, она должна стоять за этим. Двоюродный брат, ты же наследный принц, как ты можешь быть околдован ее цветистыми словами? Женщина должна быть добродетельной и великодушной, она все еще наследная принцесса, тем более она должна подавать пример, она такая ревнивая, как ты можешь ее терпеть?

— Прекрати! - Цинь И затрясся от ярости, его глаза были черны, как нора, а в неведомых глубинах словно таился вихрь, способный уничтожить небеса и землю, и достаточно было одного взгляда, чтобы ужаснуть людей до глубины души, - Кто ты такая, чтобы упоминать ее имя, ты недостойна.

Ци Жун была так напугана таким взглядом, что сделала шаг назад, и ее рука бессознательно ослабла, а когда она отреагировала, то полностью упала:

— Почему! В чем я уступаю ей, почему она может, а я нет?

Такие вопросы показались Цинь И смешными, он наморщил лоб, отряхнул рукав, за который только что ухватилась Ци Жун, и вышел с холодным лицом. Он уже собирался поднять занавеску из бисера, как вдруг услышал звук шагов, доносившийся снаружи, и, похоже, это был не один человек.

Лицо Цинь И опустилось, и его взгляд стал жестким, когда он посмотрел на Ци Жуна. Конечно, он увидел, как она яростно вытирает слезы и вызывающе смотрит на него.

Чу Цзинь Яо приказала слугам убрать принесенные из дворца ящики и сундуки, а служанкам - приготовить одежду для нее и Цинь И на завтра. К тому времени, как все было уложено, полдень уже перевалил за половину.

Когда Чу Цзинь Яо села, Лин Лун поспешила подать чай. Войдя, Эр Фэн увидела кучу служанок, окружавших Чу Цзинь Яо, разговаривавших и смеявшихся, боясь, что наследная принцесса устанет.

Глаза Эр Фэн дернулись, затем она необычно улыбнулась.

— Приветствую наследную принцессу. Наследная принцесса, эта служанка увидела большое поле цветов, похожее на дикие цветы*, растущие густо и красиво. Это место недалеко отсюда, не хочет ли наследная принцесса прогуляться?

*[хе-хе, тут скрыта игра слов: 野花 yěhuā — дикий цветок, полевой цветок, обр. любовница, в противоположность 家花 jiāhuā домашний цветок, обр. законная жена]

— Поле цветов? - глаза Чу Цзинь Яо посмотрели вниз, сама неподвижно спросила: - Где ты это видела?

Эр Фэн поспешно сказала местоположение.

Все знали, что Чу Цзинь Яо любила цветы. Будь они изящные или дикие, росшими в прекрасных местах или распространенными по горам, Чу Цзинь Яо любила их все. А цветы естественно красивы в больших соцветиях. Наткнувшись на море цветов, Эр Фэн сразу же пришла сказать Чу Цзинь Яо, что хочет доставить ей удовольствие.

Чу Цзинь Яо, казалось, была очень тронута разговором, встала и направилась к выходу. По дороге она вдруг спросила Эр Фэн:

— Где Эр Хуа, почему я ее не вижу.

Эр Фэн в сердцах испугалась, затем рассмеялась и сказала:

— Может быть, она вышла с поручениями. Наследная принцесса, Вы же знаете ее, она не может усидеть на месте, всегда убегает, когда видит возможность.

Чу Цзинь Яо мягко кивнула и медленно сказала.

— Куда она пошла? Скажи ей, чтобы возвращалась, мне нужно ее кое о чем спросить.

Лицо Эр Фэна медленно напряглось.

— Наследная принцесса…

Лин Лун была с Чу Цзинь Яо так долго, что теперь тоже могла почуять неладное, но заставила себя молчать.

Эр Сюэ однако ничего не боялась. Поскольку она уже была разнузданным и властным «мечом», посмотрев на Эр Фэн, вопросила:

— Почему ты заикаешься, когда наследная принцесса спрашивает? Что именно делала Эр Хуа и почему ты нам не говоришь?

Пока Эр Сюэ отчитывала, лицо Эр Фэн становилось все более уродливым, она хотела что-то возразить. Чу Цзинь Яо больше не хотела слушать:

— Как ты посмела обмануть меня, - Чу Цзинь Яо лишь мягко мазнула взглядом, евнухи и служанки рядом с ней тут же вышли вперед и заставили Эр Фэн встать  на колени, — Кто-нибудь, идите и обыщите дом ее и Эр Хуа.

Эр Фэн прислушиваясь, захотела бороться.

— Наследная принцесса, что плохого сделала эта рабыня? Как Вы можете обыскивать жилище этой рабыни без доказательств?

Доказательства? Ее личность — это доказательство. Вскоре Лин Лун принесла из дома Эр Фэн и Эр Хуа деревянную коробку, обтянутую тканью, которую Лин Лун открыла перед Чу Цзинь Яо.

Оказывается это была Ци Жун. Ци Жун - племянница императрицы, и они обе из дворца Куньин, поэтому неудивительно, что они сблизились. Увидев украшение, Эр Фэн особенно разволновалась и несколько раз пыталась вырваться. Однако, поскольку в Восточном дворце было так много людей, малейшее движение было встречено крепкой хваткой, и Чу Цзинь Яо, с холодным выражением лица, сказала:

— Отведите ее вниз и ждите наказания. Никому не будет позволено посещать ее без моего приказа.

Дворцовые служанки склонили головы в ответ. Чу Цзинь Яо продолжала путь после команды. Лин Лун быстро последовала за ней и спросила:

— Наследная принцесса, откуда Вы заметили странности в словах Эр Фэн?

— Она сказала, что пришла из северной части охотничьих угодий, но ее юбка была испачкана лепестками белых мелких цветов. Этот цветок растет только возле дворца Цинхэ, и Эр Фэн, должно быть, посетила дворец Цинхэ, в то время как она намеренно вела в противоположное направление, - глаза Чу Цзинь Яо были холодными, ее красивое лицо тоже опустилось: — В противоположном направлении должны быть какие-то странности, зачем ей лгать мне, если все нормально? Перед уходом я специально использовала Эр Хуа, чтобы проверить ее. Она и Эр Хуа - сестры в одном доме, потому должны присматривать друг за другом. Но она сказала при мне, что Эр Хуа ушла, отлынивая от работы. Неужели ты думаешь, что я не знаю, что у нее на уме?

Лин Лун поняла, как именно разоблачила себя Эр Фэн, но после этого впала в еще большее замешательство.

— Наследная принцесса, Эр Фэн взяв что-то у барышни Ци, хотела вывести Вас на улицу, что они хотели сделать?

— Что она замышляла, просто надо спросить резиденцию маркиза Чжэнь Бэй, - Чу Цзинь Яо остановилась и жестом попросила Сяо Цяньцзы подняться. Сяо Цяньцзы был тем человеком, которого Цинь И оставил с ней, когда она была в особняке Тайюань. Он был бдительным и сообразительным, а также считался ее доверенным. Чу Цзинь Яо прошептала несколько указаний, и Сяо Цяньцзы ответил четким голосом, затем поклонился и быстро удалился. После ухода Сяо Цяньцзы, Чу Цзинь Яо некоторое время стояла на том же месте, подозвала случайную дворцовую служанку, проходившую мимо, и спросила:

— Где находится фужэн шицзы резиденции маркиза Чжэнь Бэй?

Старшая невестка Ци была старшей невесткой маркиза Чжэнь Бэй и женой племянника младшей императрицы Ци. Ее муж очень нравился младшей императрице Ци и уже стал наследником. Фон резиденции маркиза Чжэнь Бэй очень впечатляет. Благодаря присутствию во дворце благосклонной тети, старшая невестка Ци имела большую репутацию вне дома — встречая ее, другие всегда почтительно и вежливо обращались к ней «фужэн шицзы».

Однако сегодня старшая невестка Ци была немного рассеянна: она молча считала часы и прикидывала время, когда уже почти пора действовать. Она успела сделать всего два шага, как ее внезапно остановил голос сзади:

— Фужэн шицзы, куда ты идешь?

Старшая невестка Ци обернулась и увидела возле веранды дворцово-одетую красавицу, молча стоявшую напротив клумбы с пионами. С ее черными волосами, белоснежной кожей, темными, густыми и красивыми бровями, она, казалось, была рождена для того, чтобы носить роскошный пучок. Позади нее стояло множество дворцовых служанок, все они стояли с уважением опущенными глазами. Ее окружали люди, стоявшие таким образом за цветами пионов, и, что удивительно, вычурно крупные пионы нисколько не уменьшали ее красоты. Вместо этого она становилась все более изысканной, словно пион и бегония в утреннем тумане, с мирной и властной красотой.

С напоминаем служанки позади себя, она поняла, что еще не отдала честь другой женщине.

— Эта жена чиновника приветствует наследную принцессу, полного счастья наследной принцессе. Простите за грубость, не знала, что наследная принцесса здесь. Не знаю, для чего позвала наследная принцесса эту жену чиновника.

— Фужэн шицзы вежлива, я просто осматривалась.

Чу Цзинь Яо улыбнулась, медленно приближаясь. Император переехал в охотничий дворец, чтобы спастись от летней жары. Разделение между передней и задней частями охотничьего дворца не было очевидным, поэтому многим чиновникам, сопровождающим его, было гораздо проще пройти в заднюю часть дворца (гарем), чтобы увидеть императорскую наложницу. Они не чувствовали себя скованными, как в Запретном городе. Фужэн и барышни семьи Ци были частыми гостьями дворца. Ныне находясь в охотничьем дворце, они также могли входить и выходить из императорского дворца и свободно гулять по нему.

Чу Цзинь Яо подошла к старшей невестке Ци, окинула взглядом ее платье и улыбнулась.

— Думаю, фужэн шицзы только что вышла из покоев императрицы няннян. Раз так, то фужэн шицзы не спешит покидать дворец. Я впервые в охотничьем дворце, почему бы фужэн шицзы не сопровождать меня на прогулку?

Когда наследная принцесса отдала приказ, старшая невестка Ци не посмела отказаться, поэтому она, естественно, ответила с улыбкой. Для нее было в порядке вещей сопровождать Чу Цзинь Яо в ее прогулках, так как ей все равно нечего было делать, но у нее сегодня что-то было на уме.

Когда она подумала об этом, сердце старшей невестки Ци дрогнуло от того, что ее младшая золовка доверила ей это дело. Возможно, было бы неплохо втянуть в эту сцену наследную принцессу. Позволив Чу Цзинь Яо увидеть все своими глазами, она должна была дать показания и избавиться от нее с играми в слова.

Младшая императрица Ци подарила наследному принцу четырех прекрасных дворцовых служанок. Старшая невестка Ци об этом знала. и если бы не услышала об этом от своей золовки, она бы и подумать не могла, что у наследной принцессы хватит смелости таскаться с людьми, подаренными свекровью, просто чтобы не брать в наложницы. Не говоря уже о наследной принцессе, ни одна невестка обычного привратника резиденции маркиза не осмелилась бы сделать это.

Старшая невестка Ци считала, что наследная принцесса слишком ревнива. За шесть месяцев их брака даже самые строгие в семейных устоях поэты и ученые уже обзавелись тунфан* и наложницами, не говоря уже о дворянах, у которых множество жен и наложниц, а наследный принц все еще окружен только Чу Цзинь Яо! Это было выше воображения старшей невестки Ци, она никогда не видела такого ни до, ни после замужества.

*[通房 tōngfáng букв. проходные комнаты в доме, то есть самая низшая в положении наложница, в статусе такая же, что и служанка]

Когда старшая невестка Ци подумала обо всех красивых наложницах в своей семье, ей стало не по себе. Исходя из этой мысли, старшая невестка Ци намеренно или ненамеренно повела Чу Цзинь Яо в сторону дворца Цинхэ.

Чу Цзинь Яо вскоре кое-что заметила. Признаться, у нее было не очень хорошее чувство направления, но Цинь И сказал, что она может потеряться, и на второй день ее пребывания здесь он водил ее по дворцу, заставляя насильно запоминать ориентиры, не говоря уже о ночных случайных проверках после возвращения! Если она не проходила проверку, то этот негодяй пользуясь случаем делал странные просьбы. Благодаря благословению Цинь И, Чу Цзинь Яо не смела сказать, что могла ходить с закрытыми глазами, но несколько больших дворцов она узнавала прекрасно. Поэтому Чу Цзинь Яо вскоре обнаружила, что старшая невестка Ци ведет ее в сторону дворца Цинхэ. Чу Цзинь Яо понимала это в глубине души, но ее лицо нисколько этого не показывало.

Даже если бы старшая невестка Ци ничего не сказала, Чу Цзинь Яо все равно пришлось бы отправиться во дворец Цинхэ.

Постепенно они уже могли видеть пруд с лотосами. Завидев маленький павильон в воде, глаза старшей невестки Ци заблестели:

— Наследная принцесса, это было долгое путешествие, и день не короткий, почему бы нам не пойти в павильон и не отдохнуть?

Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась и кивнула головой.

— Хорошо. Пожалуйста, будьте моей гостьей, фужэн шицзы.

Старшая невестка Ци повела ничего не понимающую наследную принцессу в сторону павильона. День был жаркий, но бамбуковые занавески вокруг павильона были так плотно закрыты, что нельзя было увидеть, что происходит внутри. Как женщина, она не знала, сочувствовать ли наследной принцессе или радоваться за свою золовку перед лицом этой ситуации.

На днях Ци Жун сказала ей, что хочет выйти замуж за наследного принца, даже если она будет наложницей. Такие вещи не волновали старшую невестку Ци — какое ей было дело до того, за кого хочет выйти замуж ее золовка? Но Ци Жун подробно рассказала старшей невестке Ци о своем плане и велела ей пойти в павильон в нужное время, чтобы застукать прелюбодеяние.

Не следует говорить, что это прелюбодеяние, в конце концов, ведь внутри дочь их семьи соблазняет другого мужчину. Ци Жун еще молодая девушка, не покидавшая свой будуар, потому слишком смущенная, чтобы рассказать об этом матери, она попросила свою невестку помочь ей «раскрыть», притом, естественно, отвела ее к младшей императрице Ци. Ци Жун - законная барышня резиденции маркиза Чжэнь Бэй, и того факта, что у нее был роман с наследным принцем, было достаточно, чтобы разозлить младшую императрицу Ци и сделать наследного принца ответственным за Ци Жун. Учитывая статус Ци Жун и давление со стороны младшей императрицы Ци, цэфэй - это, безусловно, верное решение.

Восточный дворец сейчас как солнце в зените*, наследный принц чрезвычайно влиятелен в официальных кругах, у него отличная репутация среди народа. Состояние здоровья императора заметно ухудшалось, и было предсказуемо, что через несколько лет наследный принц взойдет на трон в качестве нового императора.

*[如日中天 rú rì zhōng tiān — как солнце в зените, обр. в знач.: в полном расцвете]

В то время нелегко сказать, каким будет положение императрицы, но в качестве цэфэй не составит труда получить статус какой-нибудь из четырех супруг*, вплоть до места супруги Гуй. Мысль о супруге Гуй в собственной семье заставляла старшую невестку Ци прыгать от радости. Кроме того, Ци Жун хороша собой, быстро соображает и имеет помощь императрицы Ци во дворце, в то время как Чу Цзинь Яо не на что опереться. Потому нельзя сказать, что Чу Цзинь Яо, наследная принцесса, не будет повышена до императрицы.

*[四妃 sì fēi. В начале династии Тан было четыре супруги: Гуй (貴 guì - благородная), Шу [淑 shū - добродетельная), Дэ (德 dé - всемилостивая) и Сянь (贤 xián - мудрая)]

Весь ум старшей невестки Ци помутился от мысли о третьей императрице для семьи Ци. Мечта была настолько прекрасной, что старшая невестка Ци согласилась на нее за спиной свекрови вопреки своей репутации и правилам семьи.

Они с Ци Жун договорились, что Ци Жун пригласит наследного принца заимствуя имя Чу Цзинь Яо. Ци Жун поразит Цинь И своим сердечным отношением и влюбленностью в сочетании со специальным благовонием афродизиаком. В то время как Ци Жун не сдержавшись занималась бы любовью с наследным принцем, старшая невестка Ци проходившая мимо случайно столкнулась бы с ними, а потом плакала и обратилась бы к императрице, чтобы восстановить справедливость.

В таких вопросах положение мужчины всегда невыгодно. Даже если наследный принц скажет правду и заявит, что его подставили, кто ему поверит? По здравому смыслу наследный принц должен взять Ци Жун. Даже если бы наследный принц был зол на них за подставу, не стоит бояться, он же мужчина. Когда Ци Жун станет инициатором и будет умолять об этом в постели, какой мужчина захочет досконально разбираться. Возможно, мужчине будет приятно иметь младшую двоюродную сестру, настолько влюбленную, что не желает даже иметь имени и положения.

Однако Ци Жун была более дальновидна: она хотела использовать этот метод, чтобы выйти замуж за Цинь И, но не хотела терпеть репутацию соблазнительницы. Младшая императрица Ци есть императрица, но из-за произошедшего тогда, ее неизбежно критиковали за спиной, и даже когда Цинь И открыто проявлял неуважение к мачехе, младшая императрица не осмеливалась ничего сказать. Ци Жун не хотела идти по тому же пути, что и ее тетушка. А ее начальная точка еще ниже, чем у младшей императрицы Ци, она ведь второстепенная. Если ее репутация будет запятнана, до того как Цинь И вступит на престол, она может быть не в состоянии потянуть Чу Цзинь Яо вниз.

Поэтому у Ци Жун на примете был еще один козел отпущения. И этим человеком был не кто иная, как Эр Хуа.

В любом случае, занавес здесь был плотно прикрыт, кем бы ни был человек, занимающимся подобными вещами в павильоне, разве откроет свои уста Ци Жун? Когда придет время выходить замуж за наследного принца двоюродного брата, как она того желает, она бросит обвинение в соблазнении своего хозяина благовониями на Эр Хуа. В любом случае Эр Хуа известна как обольстительная и похожа на девушку, которая занимается подобными вещами. Что будет с Эр Хуа потом, Ци Жун не волновало.

Ци Жун очень хорошо все устроила, слушая ее, старшая невестка Ци подумала, что ее золовка проницательная — всесторонне продумала. Она точно знала, что увидит, когда поднимет занавес, поэтому, смотря на Чу Цзинь Яо, она неосознанно испытывала чувство жалости.

Верно говорят, женщина не может быть ревнивой. Если Чу Цзинь Яо уже давно подготовила наложницу для наследного принца — Ци Жун могла спокойно выйти замуж за своего возлюбленного, то почему она должна была терпеть это оскорбление сегодня?

Взгляд старшей невестки Ци был настолько очевиден, что Чу Цзинь Яо улыбнувшись, встретила ее взгляд и задала вопрос.

— Что не так с фужэн шицзы, почему так смотришь на меня?

— Ничего. Мне просто пришло в голову, что учение мудреца действительно верно, женщина должна быть добродетельной. Ревность приносит пользу лишь на какое-то время, но не надолго.

— О? - Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась и сказала, - Получается, что фужэн шицзы должна быть добродетельным человеком, который не спорит, не ревнует и активно дает шицзы наложницу? Фужэн думает о желаниях шицзы, и совсем не спорить из-за пополнениях в заднем дворе. Напротив, женщина, которая так внимательно относилась к шицзы, действительно является примером добродетельной женщины.

Не больно, пока сам не режешься ножом, старшая невестка Ци естественным образом приняла сказанное:

— Естественно. Я воспитывалась под строгим воспитанием матушки и соблюдала женские заповеди. Конечно, я не совершу такого греха, как ревность.

— Это хорошо.

Пока они говорили, двое уже шли к павильону. Стоя за бамбуковым занавесом, Чу Цзинь Яо протянула руку и сделала жест.

— Фужэн шицзы, пожалуйста.

С точки зрения старшей невестки Ци было разумно не идти впереди наследной принцессы, но Чу Цзинь Яо проявила инициативу, а старшая невестка Ци пожалела Чу Цзинь Яо, поэтому не стала отнекиваться, попросила служанку открыть занавеску и сама вошла первой.

Бамбуковая занавеска была поднята на угол, но Чу Цзинь Яо была абсолютно неподвижна, ее руки были сложены, она спокойно стояла за занавеской.

Конечно, через несколько мгновений изнутри павильона раздался громкий крик.

— Кто ты? Что происходит?

Старшая невестка Ци уже была удовлетворена своими амбициями. Она вошла в павильон в радостном настроении, ее глаза естественно остановились на спальной кушетке в центре павильона. Однако, она была ошарашена, завидев лицо человека на кушетке. Затем она недоверчиво перевела взгляд и увидела, что на кушетке спит кто-то другая, с изящной фигурой и обольстительными глазами и бровями, одетая в платье дворцовой служанки.

Старшая невестка Ци разразилась криком. Ее щеки раскраснелись, от какой-то невыразимой части тела исходило тепло, и единственный способ почувствовать себя лучше для нее было опереться на окружающих.

Она уже задремала, когда услышала раздирающий уши крик женщины, и как только проснулась, ее стащила с кушетки. А глаза же старшей невестки Ци были красными, когда она уставилась на нее взглядом, который мог бы ее съесть.

— Кто ты? Почему ты спишь рядом шицзы? Я убью тебя, лисица…

Молодой господин Ци, сын маркиза Чжэнь Бэй, также был разбужен шумом. Прежде чем он смог понять, что происходит, он увидел, как его жена схватила женщину за волосы, кричала и вопила, и даже он пострадал. Пока внутри павильона кипел шум, вдруг снаружи раздался пронзительный упрек:

— Распущенная!

Старшая невестка Ци и шицзы в изумлении обернулись и увидели, что за бамбуковым занавесом стоит величественная и прекрасная наследная принцесса. Сквозь колышущийся бамбуковый занавес они увидели, каа она лишь на мгновение улыбнулась им, а затем медленно сказала:

— Какая ты смелая!

Вскруженная обольстительницей голова старшей невестки Ци медленно отреагировала на то, что женщина перед ней не была одной из тех лисиц в резиденции маркиза. Она была скорее дворцовой служанкой! Кто такая дворцовая служанка? Каким бы низшим не было ее положение, она - женщина императора!

Старшая невестка Ци и шицзы резиденции маркиза Чжэнь Бэй взглянув друг на друга, вдруг почувствовали, как по позвоночнику пробежал холодок.

Если бы шицзы резиденции маркиза Чжэнь Бэй переспал с обычной женщиной, в этом не было бы проблемы — сможет ли эта женщина войти через ворота или нет, все зависит от кивка фужэн шицзы. Однако если бы шицзы встретил дворцовую служанку, пусть даже скромную, характер ситуации был бы совершенно иным.

Дворцовых служанок выбирали из простолюдин, отбирая одну из тысячи. Выбирались они из самых разных хороших семей. Их посылали во дворец для служения императору, и если им посчастливилось быть оцененными императором, то они могли взлететь и стать фениксом, как наложница Лянь, и никогда больше не выполнять работу, а вместо этого служили бы им другие. Иначе говоря, хоть дворцовые служанки в Запретном городе не имели статуса и могли не видеть императора до конца жизни, это не означало, что другие мужчины могли наложить на них руки.

Дворцовые служанки были женщинами императора. Иногда их отдавали принцу, так они становились потенциальными наложницами принца. А теперь шицзы резиденции маркиза Чжэнь Бэй и дворцовая служанка, подаренная императрицей наследному принцу, спали вместе в одной комнате и были застигнуты наследной принцессой на месте преступления.

Что будет, если украсть женщину у императора или принца?

Ноги шицзы Ци ослабли, он тихонько подошел посмотреть на наследную принцессу и нашел ее лицо торжественным, величественным, как у бодхисаттвы в храме. Шицзы Ци не осмелился смотреть и дальше, не осмелился он сердиться на необъяснимое появление Эр Хуа, потому перенес весь свой гнев на старшую невестку Ци.

— Сварливая женщина! Как ты можешь вести себя подобным образом в присутствии наследной принцессы?

Старшая невестка Ци была очень зла, она сразу же хотела устроить сцену с шицзы, но в конце концов она беспокоилась о Чу Цзинь Яо, и в итоге могла только понизить голос:

— Ты еще говоришь обо мне? Это внутренний дворец, зачем тебе здесь появляться? И…

И путаться с дворцовой служанкой?

Кстати об этом, у шицзы Ци болела голова, поразмыслив некоторое время, он, наконец, вспомнил, почему потерял сознание:

— Разве не ты прислала сообщение, что Жун’эр сломала ногу и не может двигаться, по этой причине попросила меня прийти?

— Какая сломанная нога, разве сестра Жун когда-нибудь передавала такие слова? - старшая невестка Ци сказала с потрясением, и тут она осознала, - нет, где сестра Жун?

Как только старшая невестка Ци вскрикнула, она тут же прикрыла рот, но, к сожалению, было уже поздно. Чу Цзинь Яо неторопливо стояла за бамбуковой занавеской и слабо улыбалась при этих словах:

— Да что вы заладили о барышне Ци? Похоже, шицзы и фужэн шицзы не только дерзки, но и очень искусны в методах обмана. Пойдемте, шицзы, фужэн шицзы, пойдемте к императрице няннян, все разъясним.

— Наследная принцесса!

Старшая невестка Ци запаниковала, — как она могла сердиться сейчас, — и поспешно опустила свою позу до самого низкого уровня. Любезничая, жалобно умоляла:

— Наследная принцесса, это наша вина. Ваше Высочество наследная принцесса великодушная, умоляю, сделайте снисхождение, просто забудьте об этом!

— Как такое возможно, - Чу Цзинь Яо посмотрела на старшую невестку Ци, в ее глазах появилась смутная улыбка, - Эр Хуа - дворцовая служанка, данная императрицей. Старейшины не посмели бы противиться этому предложению, как я могу принимать решение при подобных случаях? Более того, разве фужэн шицзы не говорила на днях, что самое главное для женщины - быть добродетельной и великодушной. Раз так, поскольку эта дворцовая служанка имеет отношения с шицзы, спросим матушку-государыню, можем ли мы устроить для нее место. Фужэн шицзы, ты так не считаешь?

Лицо старшей невестки Ци напряглось, когда она попыталась выдавить из себя улыбку, однако несколько раз попытавшись, не смогла. Это красавица, подаренная наследному принцу императрицей, а наследный принц еще не взял ее в наложницы. Шицзы и наследный принц были двоюродными братьями, что было не очень приятно — они принадлежали к одному поколению. До тех пор, пока наследный принц готов не раздувать из мухи слона, а наследная принцесса, матриарх, прикрыть, дело можно скрыть. В конце концов, во внутреннем дворце более девяти тысяч дворцовых служанок, так кто заметит пропажу одной из них после поездки во дворец?

Неужели Чу Цзинь Яо согласится с ними и все упростит? Замечтались. Теперь то вспомнили о взаимотерпимости и дружеских отношениях. Пока работали с Ци Жун, чтобы подставить ее, почему не думали о чувствах других? Чу Цзинь Яо сделала то же, что и старшая невестка Ци, и с улыбкой сказала:

— Я восхищаюсь добродетелью фужэн шицзы. Но, к сожалению, это не обычная дворцовая служанка, следовательно не могу принимать никаких решений. Поскольку Эр Хуа из дворца императрицы, я оставлю решение за императрицей. Пойдемте, обратимся к императрице за решением.

Старшая невестка Ци все еще жалобно умоляла и пыталась выпросить у Чу Цзинь Яо компромисс. Чу Цзинь Яо была полна решимости сделать так, чтобы желание старшей невестки Ци устроить сцену императрице было исполнено. Евнух бесшумно прошел рядом с Чу Цзинь Яо и прошептал какое-то слово. Чу Цзинь Яо обернулась, увидела Цинь И, стоявшего возле пруда с лотосами и некоторое время глядящего на пруд, полный яшмовых листьев.

Чу Цзинь Яо сразу же оставила пару позади и быстро подошла к Цинь И.

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо подойдя, намеренно понизила голос, - Почему ты здесь?

Лицо Цинь И было холодным, Чу Цзинь Яо впервые видела лицо Цинь И таким. В ее присутствии Цинь И всегда был спокоен, уравновешен и улыбчив, что заставило Чу Цзинь Яо забыть его вид при первой встрече. Возможно, Цинь И заметил, что выглядит слишком сурово, потому намеренно собрав свою резкость, посмотрел на Чу Цзинь Яо.

— Испугалась? Такой я не из-за тебя. Между прочим, я уже давно не был так зол. Давай, сначала избавимся от этих идиотов.

Сейчас действительно не время для разговоров, - кивнула Чу Цзинь Яо. Она не боялась лица Цинь И, наоборот, ей было интересно, что Ци Жун сказала Цинь И, что могло его так разозлить.

Старшая невестка Ци и шицзы Ци заметили, как Чу Цзинь Яо внезапно направилась к выходу, подняли головы в направлении действий Чу Цзинь Яо и с удивлением увидели человека, которого меньше всего ожидали увидеть. Пара тут же разрыдалась — все было кончено, наследная принцесса могла читать нотации, а наследный принц нет. Как только появился Цинь И, тут же появились евнухи, которые силой утащили этих людей, независимо от их желания. Волосы старшей невестки Ци были немного растрепаны, пока срывала ярость на Эр Хуа, а шицзы Ци только что встал с кушетки — его одежда была в беспорядке. Их силой притащили в покои императрицы, полностью утративших свой благородный внешний вид.

После инцидента с танцовщицей и Ван Минчжи младшая императрица Ци поняла, что потеряла лицо перед императором, поэтому последние несколько дней она держалась в тени за закрытыми дверями. Сегодня она лениво сидела в своем дворце, медленно помешивая суп из свежих семян лотоса, как вдруг услышала шум снаружи дворца. Младшая императрица Ци с отвращением нахмурилась:

— Что здесь происходит? Кто безобразничает во дворце этого дворца*?

*[本宫 běngōng - букв. этот дворец. В древние времена в императорском дворце было много дворцов. Владелец дворца называл себя «этот дворец». К ним относились императрица, государева супруги, принцессы и принцы, имеющие собственный дворец, а также наследный принц. Строго говоря, только глава дворца мог называть себя таким образом, это не относилось к другим жителям дворца]

Маленькая дворцовая служанка быстро подошла и в страхе опустилась на колени.

— Государыня, это шицзы и старшая невестка. Их притащили сюда.

Удивленная младшая императрица Ци бросила суп из семян лотоса и быстро пошла к выходу из зала. Завидев же сцену снаружи, младшая императрица Ци пришла в ярость.

— Как вы смеете! Кто дал вам мужество трогать племянника этого дворца*?

*[本宫 běngōng - букв. этот дворец. В древние времена в императорском дворце было много дворцов. Владелец дворца называл себя «этот дворец». К ним относились императрица, государева супруги, принцессы и принцы, имеющие собственный дворец, а также наследный принц. Строго говоря, только глава дворца мог называть себя таким образом, это не относилось к другим жителям дворца]

— Императрица столь рассержена, лучше тебе стоит спросить у своего выдающегося племянника, что он сделал?

Цинь И вошел во дворец с ледяными глазами, за ним следовала Чу Цзинь Яо. И шицзы Ци, и старшая невестка Ци покраснели от этих слов, а младшая императрица Ци, глядя на ситуацию, сердито нахмурилась и вопросила:

— Что здесь происходит?

В это время привели и Эр Хуа. Она стояла на коленях в конце коридора, ее щеки раскраснелись, волосы были растрепаны, платье в складках, и выглядела она так, словно только что очнулась от весеннего сна. Императрица медленно сузила глаза и поняла, что это та самая дворцовая служанка, которую она отправила в Восточный дворец.

— Подойди и расскажи мне, что случилось?

— Государыня, примите решение за эту рабыню, - влага после сна доселе была в глазах Эр Хуа. а взгляд искрился очарованием.

— Эта рабыня не знает, что произошло. Но как только эта рабыня проснулась, обнаружила спящего рядом шицзы. Прежде чем эта рабыня успела подумать, фужэн шицзы набросилась на эту рабыню и закричала, и эта рабыня... была несправедливо обижена.

— Непристойное поведение средь бела дня, в нижнем белье в царских покоях, в довершение всего наложил руки на дворцовую служанку, - Цинь И по очереди пересчитал слушающей младшей императрице Ци: - Императрица, ты время от времени приглашаешь его во дворец, поэтому позволяешь ему делать подобные вещи?

Слушая его, младшая императрица Ци была настроена скептически, но увидев виноватые глаза шицзы Ци и старшей невестки Ци, она пришла в ярость.

— Это все правда? Вы... кучка никчемных отбросов!

Лица шицзы Ци и старшей невестки Ци покраснели, они поспешно повесили головы и опустились на колени. Младшая императрица Ци была так рассержена, что у нее заболело сердце, дворцовые служанки, окружавшие ее, бросились к ней, чтобы удержать ее. Она была императрицей, а ее материнский дом совершил подобное во дворце и по глупости попался с поличным Цинь И. Она только недавно потеряла достоинство перед императором, а ее хорошие племянник и невестка помогают ей таким образом! Младшая императрица Ци была так зла, что чуть не потеряла дыхание, но это было еще не все. Цинь И бросил взгляд на Сяо Линьцзы, тот все понял и через мгновение представил еще одного человека.

— Сестра Жун! - старшая невестка Ци опустившаяся на колени, заволновалась при виде вошедшей. Она хотела подойти, но была обеспокоена гневом младшей императрицы Ци. Не осмелившись дать волю чувствам, как это было в прошлом, только и могла сдерживаясь, сказать:

— Где ты была? Твой старший брат здесь - все это недоразумение, подойди и поговори с императрицей.

— Недоразумение, - Чу Цзинь Яо повторила это слово и мягко улыбнулась. Их уже застали на кушетке, как она смеет называть это недоразумением?

Чу Цзинь Яо не говорила с осторожностью, и хотя ее голос не был высоким, все присутствующие могли его услышать. Старшая невестка Ци тоже смутилась, услышав это. Однако оба, муж и жена, пытались помочь Ци Жун. В результате Ци Жун не только сама совершила ошибку, но и каким-то образом втянула в это шицзы, очевидно, старшей невестке Ци было что сказать Ци Жун.

Лицо Ци Жун налилось краской, ей было стыдно смотреть людям в лицо. Но стоявшие за ней дворцовые служанки не дали ей удобного случая, потянув ее за собой под взглядами толпы напоказ поддерживающей, но принуждающей манере. От такой последовательности событий у младшей императрицы Ци разболелась голова.

-Жун`эр, что с тобой?

Не в силах говорить, Ци Жун пробормотала, склонив голову. Цинь И усмехнулся и заговорил:

— Конечно, ей неловко говорить об этом. Не говоря уже о ней, даже я чувствую, что женщина с подобным нравом унижает семью императрицы Вэнь Сяо, - Цинь И жестом приказал Сяо Линцзы и остальным бросить перед младшей императрицей Ци чай и благовония, приготовленные Ци Жун, и с презрением продолжил: - Можешь увидеть сама, что же она натворила.

Техники очарования поднебесной не обязательно находились в публичных домах. Напротив, вполне вероятно, что чем больше было придворных, тем больше было людей, владеющих этим искусством. Завидев курильницу для благовоний, младшая императрица Ци поняла, пламя гнева настолько сковывало ее сердце, что у нее закружилась голова.

— Вы... все вы, один за другим, ударили лицом в грязь!

В конце концов, Ци Жун - незамужняя девушка, хоть она осмелилась признаться Цинь И в любви, но не была способна вынести причинения неприятностей на глазах у императрицы и разглашения столь грязного инцидента на глазах у стольких людей. Ци Жун было так стыдно, что она закрыла лицо и зарыдала.

Ци Жун плакала, а старшая невестка Ци, которой не терпелось очиститься, тоже рыдала при этом зрелище.

Проведя много лет на нижних ступенях иерархии, Эр Хуа обладала хорошим чутьем на то, как подняться выше и опуститься ниже. Теперь, когда ее невинность была разрушена и следовать за наследным принцем больше было невозможно, она, конечно же, должна сделать все возможное, чтобы удержать этого шицзы при себе, - с блеском в глазах Эр Хуа тоже вскрикнула от досады.

Ситуация стала неловкой, когда все три женщины из дворца младшей императрицы Ци одновременно заплакали. Младшая императрица Ци была так зла, что ее пальцы дрожали, она долго не могла говорить. Не дело, чтобы женщины продолжали плакать, главное - решить проблему. Цинь И - мужчина, его раздражали эти три рыдающих человека, Чу Цзинь Яо сделала небольшой шаг вперед и заговорила:

— Барышня Ци, старшая невестка Ци, если плач может положить конец делу, то, продолжайте сильно плакать. К сожалению, вы не можете, потому вам следует унять слезы. Еще не поздно поплакать после того, как мы разберемся с этим вопросом.

Лица членов семьи Ци полностью стали смертельно белыми. Чу Цзинь Яо сделала вид, будто не видит их выражений, которые словно готовы были ее сожрать, и сказала неторопливо:

— Прежде всего, давайте поговорим о Эр Хуа. Старшая невестка Ци, ты сегодня всю дорогу говорила со мной о женской ревности, значит, ты должна быть чрезвычайно великодушным и добродетельным человеком. В конце концов, наследный принц и семья Ци - родственники, следовательно если это станет достоянием общественности, это не лучшим образом скажется на репутации Его Высочества. По-моему, лучше уж нам покрыть кровать парчовым одеялом* и позволить шицзы увести эту дворцовую служанку, чтобы я могла взять вину на себя и прикрыть дело о Эр Хуа во дворце. Итак, старшая невестка Ци, как ты собираешься поселить эту женщину?

*[一床锦被遮盖 yī chuáng jǐn bèi zhē gài. Метафора, означающая просьбу к кому-либо быть услужливым или приютить. Из книги «Россказни простолюдинов Восточного Ци - Мятеж Хуай Си»]

Старшая невестка Ци потеряла дар речи. Семья маркиза Чжэнь Бэй была, в конце концов, семьей дяди наследного принца. Наследная принцесса согласилась скрыть это дело, ведь это опозорит младшую императрицу Ци и выставит наследного принца в плохом свете. Однако как будет решаться этот вопрос?

Старшая невестка Ци посмотрела на обольстительный вид Эр Хуа и так разозлилась, что ей захотелось блевать кровью. Она занималась болтовней, не учитывая реальностей*, призывала Чу Цзинь Яо быть великодушной и принимать женщин для наследного принца, но никогда не думала, что через некоторое время все ее слова вернутся и будут преследовать ее. Лицо старшей невестки Ци напряглось, и слова чуть ли не выпрыгнули из щели между зубами:

— Благодарю Вас, наследная принцесса, за понимание. Я не в состоянии принять кого-либо, я самолично поселю эту женщину должным образом для господина.

*[站着说话不腰疼 zhànzhe shuōhuà bù yāoténg — букв. от болтовни спина болеть не будет обр. о человеке, который не понимает чужих трудностей]

— Прекрасно, - Чу Цзинь Яо добавила «доброжелательно»: - в конце концов, она член дворца и получила эту работу от матушки-государыни, вот почему фужэн шицзы должна соблюдать приличия и не обращаться с ней плохо.

Ногти старшей невестки Ци были почти раздавлены в ладони. Разобравшись с Эр Хуа, Чу Цзинь Яо взглянула на Ци Жун. Как Чу Цзинь Яо могла не знать, что Ци Жун сделала за ее спиной — как она посмела использовать такую тактику, чтобы ложно обвинить Цинь И? Чу Цзинь Яо была бы проклята, если бы отпустила ее так легко. Чу Цзинь Яо всю дорогу сдерживала свой гнев, но теперь, когда увидела человека по-настоящему, гнев не ударил в голову, напротив она успокоилась.

— Кстати, я до сих пор не знаю, что сделала барышня Ци и почему она прибыла сюда?

Ци Жун мгновенно покраснела до самой шеи, а затем снова побелела. Этикет и воспитание очень строги к женщинам, и тайная связь может утопить женщину в пруду, не говоря уже о мерзком средстве одурманивания Ци Жун. Если бы случилось что-то подобное, репутация целой семьи девушки была бы запятнана, и даже младшей императрице Ци, являющаяся императрицей, было стыдно, что о ней злословят таким образом.

— Ладно, - младшая императрица Ци перебила, сердитая и раздраженная: - Жун`эр - девушка, в конце концов, этот дворец будет заниматься ее делами, следовательно наследной принцессе не нужно вмешиваться.

— Что же такое случилось, что матушка-государыня проявляет такой интерес? - Чу Цзинь Яо посмотрела на курильницу благовоний на полу и медленно перевела взгляд на Ци Жун, только после этого, она подняла голову и улыбнулась младшей императрице Ци.

— Однако семья маркиза Чжэнь Бэй является  благородной девичьей семьей императрицы, естественно, чрезвычайно дисциплинирована и внимательна к воспитанию младшего поколения. Это справедливо, что императрица сама занимается своими семейными делами. Посторонние будут только восхищаться императрицей, когда узнают об этом. Матушка-государыня, фужэн шицзы, разве вы так не думаете?

Каждое слово было похвалой, но каждое слово заставило семью Ци склонять голову. Услышав слова «дисциплина» и «воспитание», младшая императрица была в ярости на Ци Жун за ее глупость и за то, что та заставила ее потерять лицо перед Чу Цзинь Яо.

Обычно человек пытается выставить напоказ то, в чем сам нуждается. Младшая императрица Ци всегда держала правила на устах и всегда использовала их, чтобы надавить на Чу Цзинь Яо. Но сегодня, когда Ци Жун, юная девушка пыталась соблазнить наследного принца, а их шицзы резиденций маркиза Чжэнь Бэй даже связался с дворцовой служанкой, младшая императрица Ци сама себе дала пощёчину. С таким количеством скандалов, учиненных девичьей семьей, как она могла в будущем важничать перед Чу Цзинь Яо как свекровь? Лицо младшей императрицы Ци было мрачным, она даже подозревала, что своими словами Чу Цзинь Яо косвенно высмеивала ее за сговор с мужем старшей сестры, и будучи незамужней забеременела. Когда она думала об этом, взгляд младшей императрицы Ци на Чу Цзинь Яо становился все острее и острее, как нож, почти желая пронзить Чу Цзинь Яо своим взглядом.

Заметив, как Чу Цзинь Яо осмелилась смотреть прямо на нее, младшая императрица Ци еще больше рассвирепела и холодно рассмеялась:

— Наследная принцесса стала настолько смелой, что даже осмелилась ответить на слова своей свекрови.

— Не такая смелая, как барышня Ци, - Чу Цзинь Яо сказала равнодушно.

— Ты необузданная!

Младшая императрица Ци взбесилась. Это поле боя принадлежало Чу Цзинь Яо, Цинь И не вмешивался. Услышав пронзительный крик императрицы, Цинь И был недоволен и собирался заговорить, но был остановлен жестом руки Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо спокойно остановила Цинь И, а затем посмотрела на младшую императрицу Ци.

— Я всегда уважала матушку-государыню, и даже когда шицзы резиденции маркиза Чжэнь Бэй совершил такой оскорбительный поступок, я прикрывала семью Ци и не хотела поднимать шум. Напротив, именно барышня Жун из семьи Ци неоднократно проявляла неуважение, не говоря уже о том, что сегодня, похоже, она даже сделала во дворце то, что не подобает делать дочери. Императрица имеет влияние на  шесть дворцов своей добродетелью, но как насчет Вашей девичьей семьи?

— Ты, ты…

— Уже поздно, я должна вернуться в зал Цидэ, чтобы собрать свои вещи, не смогу сопровождать матушку-государыню в обучении  ее семью. О да, царские покои, в конце концов, отличаются от прочих, ныне барышня Ци Жун не должна оставаться на ночь во дворце. Фужэн шицзы и барышня Ци Жун могут поторопиться, если хотят покинуть дворец.

Закончив свою речь, Чу Цзинь Яо даже не стала дожидаться реакции императрицы и отдала ей прощальное приветствие, после чего подошла к Цинь И и мягко позвала «Ваше Высочество». Цинь И кивнул головой в ответ, не обращая внимания на младшую императрицу Ци, стоявшую в ярости позади него, и на расстроенную семью Ци, он взял за руку Чу Цзинь Яо, и они вышли бок о бок, не оглядываясь. Позади них слабо слышались гневные крики и проклятия младшей императрицы Ци, смешивающиеся с аргументами старшей невестки Ци, плачем и криками, которые можно было описать как беспорядок.

С тех пор как произошел инцидент с Ван Минчжи, Чу Цзинь Яо и младшая императрица Ци тайно противостояли друг другу, но обе они являются членами дворца, и видимая гармония сохранялась. Однако сегодня Чу Цзинь Яо и императрица не хотели даже последнего притворного тепла, и после этого инцидента они официально разорвали всякие отношения.

Императрица была так зла, что ее руки тряслись, но сама Чу Цзинь Яо сильно ослабила свой огонь. Жаль, что семья Ци и Цинь И действительно связаны кровным родством, в противном случае зачем сохранять им репутацию, лучше уж стоит все выставить на всеобщее обозрение. Но сегодня не обошлось без наград, по крайней мере, с этого момента у младшей императрицы Ци нет места говорить о внутренних делах Восточного дворца.

Только когда он отошел подальше, Цинь И улыбнулся и посмотрел на Чу Цзинь Яо.

— Ты сегодня так зла, что осмелилась открыто высмеивать ее.

.

.

Переводчику есть что сказать:

Поздравляю всех с Новым Годом! Желаю всем моим читателям и другим людям благополучия, счастья, здоровья и всего наилучшего! Благодарю вас за поддержку!

— Я с самого начала рассчитывала поддерживать видимость хорошего отношения, но, увы, люди этого не ценят, - Чу Цзинь Яо отошла на значительное расстояние, ее гнев наконец убавился, - как они смеют так поступать — использовать отрава и прелюбодействовать. Всех до единого притесняли. Я могу убить себя от злости, если не расцарапаю им лицо несколько раз.

— Какое прелюбодеяние, не включай меня в это дело, - Цинь И, которого тошнило при воспоминании о событиях второй половины дня, сказал: - как они смеют пытаться строить козни против меня своими мозгами? Сегодня они только создали себе дурную славу. Если бы не тот факт, что это плохо отразится на репутации матушки, как бы они могли до сих пор оставаться в целости и сохранности*?

*[全须全尾 quán xū quán yǐ — букв. нетронутые усы, нетронутый хвост, описание имущества семьи в целости и сохранности или тела, свободного от болезни или бедствия. Из книги Лао Шэ «Четыре поколения под одной крышей»]

Матушка, о которой говорит Цинь И, - императрица Вэнь Сяо. Цинь И никогда раньше не называл младшую императрицу Ци «матерью», но в важных случаях, когда это было необходимо, он использовал «императрица». По этой причине Чу Цзинь Яо также никогда не называла младшую императрицу Ци своей свекровью, она всегда называла ее «императрица» или «матушка-государыня».

Маркиз Чжэнь Бэй в конечном итоге является дядей Цинь И, и именно это истинное родство вредит сильнее всего. В сегодняшнем событий нет выигравшей стороны.

К вечеру Чу Цзинь Яо сняла макияж и причёсывавшись, умылась. Ее длинные, похожие на водопад волосы естественно свисали вниз, оставаясь слегка влажными. На сушку столь длинных волос уходит много времени. Чу Цзинь Яо не хотела оставаться одна, потому в своей легкой летней одежде она пошла в кабинет искать Цинь И.

Даже в охотничьем дворце Цинь И не мог бездельничать. Император не разбирался и был безучастен в государственных делах, в таком случае должен был кто-то беспокоиться.

Чу Цзинь Яо гнездилась рядом Цинь И в знакомой манере*:

— Ваше Высочество?

*[熟门熟路 shúmén shúlù — знакомые ворота и знакомая дорога, обр. в знач. хорошо известный; полностью изученный]

Чу Цзинь Яо только недавно приняла ванну, находясь ближе к ней можно ощутить густой запах водяного пара. Летний ветерок врывался через окно, мягко поднимая письма на столе. Чу Цзинь Яо движением руки прижала беспокойную бумагу пресс-папье и небрежно сказала:

— Глядя на это, можно предположить, что скоро пойдет дождь.

В тихой летней ночи, когда рядом с ним была его нежная жена, Цинь И даже чувствовал  естественный аромат тела Чу Цзинь Яо. Такая обыденная сцена, казалось, обладала особой магией, и сердце Цинь И не могло не погрузиться в спокойствие, даже смутно предавшись беззаботности.

— Ну почему пришла сюда в такой одежде, не боишься простудиться.

— Какой сейчас месяц, как я могу простудиться, -  Чу Цзинь Яо улыбнулась и вопросительно посмотрела на него.

Стоял июль месяц, дни становились все жарче и жарче, но в охотничьем дворце было больше травы и деревьев, что несколько облегчало. Цинь И знал, что он слишком беспокоится. Но сегодня вечером поднялся ветер, вероятно, скоро пойдет сильный дождь, отчего он беспокоился не замерзнет ли она. Цинь И протянул руку Чу Цзинь Яо и с улыбкой сказал:

— Правда, зимой ты мерзнешь, как перепелка, и отказываешься высовывать голову, но летом тебе гораздо лучше. Рядом с тобой лед не нужен.

Кожа Чу Цзинь Яо от природы прохладная, мягкая и белая была очень приятна на ощупь. Цинь И трогал то тут, то там, его рука постепенно становилась неверной. Чу Цзинь Яо беспощадно отдернула его руку и спросила:

— Ваше Высочество, что ты сделал днем, как ты превратил в виновного шицзы семьи Ци?

Честно говоря, с теплым благоухающим нефритом в руках, Цинь И явно не хотел поднимать другую тему. Ему становилось неприятно при мысли о сегодняшнем инциденте. Цинь И продолжил:

— Эти люди действительно вкушали сердце медведя и желчь леопарда, как они смеют тронуть меня. Больше всего в жизни я ненавижу людей, кто удерживает силой и обманывает, а они воспользовались сразу двумя. Как раз я получив письмо от Сяо Цяньцзы, использовал замысел противника к своей выгоде, заманив туда Ци Да.

С высокомерием Цинь И странно, что он смог проглотить этот гнев после замыслов Ци Жун против него в попытках взлететь, угрожая разбить фарфор*. Во второй половине дня, после того как Ци Жун сказала эти слова, Цинь И был очень зол и сразу же собрался уходить, но прежде чем он смог выйти, услышал звук шагов. Ци Жун должна радоваться, что пришел именно Сяо Цяньцзы, а не кто-то другой, иначе ситуация была бы далека от той, которую можно было бы исправить сейчас. Сяо Цяньцзы получил от Чу Цзинь Яо приказ обойти дворец Цинхэ и проверить все подозрительные места, — этот павильон, естественно, был ключевым объектом исследования.

*[碰瓷 pèng cí — букв. столкнуться и разбить фарфор, в зн. притвориться пострадавшим, чтобы получить компенсацию]

Можно только сказать, что женщины действительно одарены в этой области и могут определить что-то неладное всего лишь по нескольким намекам. Только после того, как Сяо Цяньцзы проверил два места, он действительно нашел своего уважаемого наследного принца. Когда Цинь И увидел Сяо Цяньцзы, он понял, что Чу Цзинь Яо тоже подготовилась, и внезапно ему в голову пришел план.

Цинь И немедленно взял Ци Жун под контроль, а затем послал кого-то отправить сообщение шицзы Ци, мол, Ци Жун сломала ногу, и просит шицзы Ци приехать за ней и забрать. Цинь И между делом заставил Ци Жун заговорить, нашел Эр Хуа, которую Ци Жун вырубила и тщательно приготовил ее для шицзы Ци. Как только шицзы прибыл, он потерял сознание, не успев понять, что произошло, а в это время Чу Цзинь Яо вела старшую невестку Ци к павильону.

Трудно сказать, кто кого заманил в ловушку.

Чу Цзинь Яо спросила:

—Ваше Высочество, как ты думаешь, что императрица предпримет по этому поводу?

Цинь И сразу же понял, что Чу Цзинь Яо хотела спросить о Ци Жун, но женщины, даже Чу Цзинь Яо, всегда стараются не говорить лишнего, когда дело касается таких вопросов. Цинь И не стал раскрывать ее и сказал:

— Трудно говорить о Ци Да и его жене, их просто изобьют при возвращении. Насчет Ци Жун…

Цинь И намеренно сделал паузу на мгновение, и, конечно, глаза Чу Цзинь Яо загорелись, явно с нетерпением, но та предпочитала вести себя беспечно. Цинь И немного посмеялся про себя и не стал продолжать дразнить ее, закончив оставшуюся половину предложения.

— Она должна быть скоро выдана замуж. Семью Ци больше всего пугают подобные вещи.

Ведь когда это станет известно, Цинь И будучи наследным принцем ничего не потеряет в плане славы или богатства, но незамужние девушки всей семьи маркиза Чжэнь Бэй не смогут выйти замуж. Вероятно, даже уже вышедшие замуж гунайнай тоже попадут под влияние семьи своей матери, иначе младшая императрица Ци не стала бы сегодня так злиться.

В конце концов, мир для мужчин устроен иначе. Шицзы резиденции маркиза Чжэнь Бэй переспал с дворцовой служанкой -, младшая императрица Ци - императрица, как она не решит подобные вопросы, в худшем случае потеряет немного авторитета. Но Ци Жун была поймана на месте преступления, это действительно крайне ужасно.

Особенно неприятно то, что эта смертоносная рукоятка все еще находится в руках Цинь И и Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо расположилась в другом месте, думая, что на месте маркиза и маркизы Чжэнь Бэй она бы сейчас спешила. Как бы она осмелилась прийти в Восточный дворец за недовольством.

Сегодня вечером в резиденции маркиза Чжэнь Бэй должно быть очень оживленно. Семья Ци - род императрицы, в итоге, Ци Жун была такой самоуничижительной дочерью. а старшая невестка даже скрыла ситуацию от старших и помогла Ци Жун устроить ловушку! Чу Цзинь Яо вздохнула, подумав об этом. Если бы она была маркизой Чжэнь Бэй, она бы хотела убить этих двух дур.

О да, шицзы семьи Ци — будущий маркиз Чжэнь Бэй, вдобавок между делом забрал с собой наложницу невиданной красоты. Единственная причина, по которой Эр Хуа выбежала сегодня, это забраться в постель, Чу Цзинь Яо не питала к ней добрых чувств. Тот факт, что Эр Хуа забрал шицзы семьи Ци, все равно, что достижение цели Эр Хуа. Что касается того, сможет ли она, маленькая дворцовая служанка, оскорбившая старшую жену и свекровь в первый же день своего пребывания там, жить хорошо в резиденции маркиза, это не волновало Чу Цзинь Яо.

У нечестивых свой путь.

Когда семья Ци забрала Эр Хуа, Эр Фэн, жившая на средства одной стороны и одновременно скрыто помогавшая другой, давно была убрана, а из четырех красавиц остались только две. Эр Сюэ ловко переметнулась на другую сторону, а другая оставшаяся вышла из игры.

Ци Жун также получила свое возмездие. Брак для женщины — второе перерождение, родители женщины должны выбирать мужа в течение года, прежде чем остановить свой выбор на одном. Если Ци Жун поспешит выйти замуж, даже если это будет не низкий брак, характер другой стороны не гарантирован.

Потенциальные любовные соперницы Чу Цзинь Яо мгновенно уменьшились на три человека, а те оставшиеся дворцовые служанки, которые хотели забраться в постель, без защитной ауры великодушия императрицы, одних Лин Лун и Эр Сюэ было достаточно, чтобы подавить их. Цинь И обещал, что больше никого не будет, но это не означало, что Чу Цзинь Яо не нужно было принимать меры предосторожности. Цинь И даже не нужно было ничего делать, просто стоя, он был так же привлекателен для мотыльков и летающих насекомых, как масляная лампа в ночи.

Не ей, наследной принцессе, защищаться от подчиненных со скрытыми мотивами; разумно лишь использовать подобных против подобных. С одной стороны Эр Сюэ и с другой Лин Лун, соперничество внизу, хлынувшее бурным потоком, не дойдет до глаз Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо сможет заниматься своими делами в мире и спокойствии.

Только прибыв в столицу, Чу Цзинь Яо почувствовала враждебность Ци Жун. Для этой высокородной девушки, у которой были отношения двоюродной сестры и подруги детства с Цинь И, Чу Цзинь Яо испытывала огромное давление в своем сердце, хотя она и не говорила об этом. Теперь, когда с Ци Жун разобрались без кровопролития, Чу Цзинь Яо должна была почувствовать облегчение, но она все еще не успокоилась:

— Ваше Высочество, Ци Жун, в конце концов, твоя младшая двоюродная сестра, вы сегодня... ни о чем не говорили?

Цинь И сделал вид, что задумался на мгновение, и сказал:

— Пустяки, грубо говоря об учебе в детстве.

Об учебе в детстве...

В душе Чу Цзинь Яо было сложно: юный зеленый лук* — какой прекрасный возраст. Столько лет Ци Жун и Цинь И вместе учились и вместе росли, а в это время Чу Цзинь Яо еще даже не была найдена маркизом Чан Син.

*[青葱年少 qīngcōng niánshào  - это молодые люди в возрасте от 16 до 20 лет. Слово «зеленый лук» также может быть образовано от слова «匆忙 cōngmáng - спешить», что означает «приходить и уходить в спешке» и «годы как песня». По этой причине в литературе часто используется выражение «зеленые годы» для описания периода, когда молодые люди уезжали в деревню. Это относится к периоду роста, когда человек молод, а использование зеленого цвета для обозначения молодости указывает на отсутствие зрелости.]

Заметив молчание Чу Цзинь Яо, Цинь И подумал: «может быть, я слишком много дразнил?». Цинь И взглянул на Чу Цзинь Яо.

— Что случилось?

— Ничего, - Чу Цзинь Яо угрюмо сказала: - Просто завидую к дружбе детства Вашего Высочества и барышни Ци Жун.

Действительно. Цинь И имел испорченный язык, ему приходилось быть намеренно расплывчатым, дабы утешить расстроенных людей. Замкнутый круг. Цинь И получал удовольствие.

Цинь И молча смотрел на лицо Чу Цзинь Яо. Встревоженная его взглядом Чу Цзинь Яо тихонько хмыкнула, наклонив голову. В голосе Цинь И прозвучал смех:

— Ты ревнуешь?

В душе Чу Цзинь Яо на мгновение удивилась, но внешне ее рот оставался жестким.

— Нет.

Цинь И улыбнулся, поднял подбородок Чу Цзинь Яо, посмотрел ей прямо в глаза и поднял брови, сказав:

— И это называется «нет»?

Чу Цзинь Яо одарила взглядом этого человека перед ней с улыбающимся лицом, и была действительно в ярости. Чу Цзинь Яо приняв решение, внезапно потянулась и обвила руками шею Цинь И:

— Я ревную, что намерено сделать Ваше Высочество?

Цинь И был потрясен этим взглядом Чу Цзинь Яо, который заставил его сердце болеть и щекотать. Чувства - это, вероятно, самые сильные и самые хрупкие вещи в мире. Настолько сильные, что они могут идти вразрез с многолетними обычаями, и настолько хрупкие, что малейшие порывы ветра и удары дождя могут разрушить их. Впервые за столько лет сердце Цинь И дрогнуло. Он был удивлен и любопытен, но в то же время шалил как ребенок, желая переступить через свои многолетние принципы и сделать все возможное, чтобы быть добрым к другому человеку, но в то же время боялся, что лишь одна сторона заинтересована.

Чувства - это обратная связь и признание, и сейчас Цинь И вдруг увидел в глазах Чу Цзинь Яо признание этого человека на кончике сердца.

Выросший во дворце, Цинь И видел так много любовных отношений, что почти инстинктивно научился отличать истинную любовь от ложной. Если женщина не возражала против наложницы, была великодушной, добродетельной и справедливой, то это не потому, что у нее хороший характер, а потому, что она не любит.

Цинь И посмотрел в глаза Чу Цзинь Яо и тихо сказал в глубине души: «я счастлив, что ты ревнуешь».

— Ваше Высочество?

Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, что Цинь И хочет что-то сказать, она мягко напомнила. Цинь И пришел в себя, покачав головой, сказал:

— Ничего. Дело Ци Жун… Тебе не нужно об этом думать, она больше не побеспокоит тебя в будущем.

— А что насчет тебя, Ваше Высочество? - спросила Чу Цзинь Яо, подбираясь ближе, - мне все равно, каково другим женщинам, мне интересны только твои чаяния, Ваше Высочество.

Цинь И плавно обхватил талию Чу Цзинь Яо, теплый, благоухающий, мягкий нефрит* обнимали его руки без слов, этот приятный нефрит нарочно брал инициативу. Цинь И вздохнул и сказал.

— У кого ты этому научилась?

*[Надеюсь, вы помните, имя Яо (瑶 yáo) означает «самоцвет», «лучший нефрит», «драгоценный камень». Но здесь использован иероглиф 玉 (yù) - «нефрит», «жадеит», «драгоценный камень», что имеет схожий перевод.]

— Ничего не могу поделать, если я не проявлю больше инициативы, ты будешь на крючке у этих зелёных слив и бамбуковых лошадок*, Ваше Высочество. Я не знала Вашего Высочества до тринадцати лет, кто знает, сколько до этого у тебя было товарищей по играм и сколько красавиц. Сегодня младшая двоюродная сестра Ци, а через несколько дней появятся еще несколько старших и младших сестер. Разве я, бывшая**, не останусь забытой со временем?

*[青梅竹马 qīng méi zhú mǎ - зелёные сливы и бамбуковые лошадки, обр. о детской непосредственности и чистоте, о дружбе с детства; о влюбленных, которые дружили с детства]

**[旧人 jiù rén - давний друг; бывшая жена или человек, которого раньше любили]

— Чушь, - Цинь И не нравилось слушать все эти разговоры о новых и бывших, это заставляло его чувствовать, что он потеряет этого человека в своих объятиях, и Цинь И подсознательно отвергал это чувство потери контроля,— незачем придумывать выдумки; нет никого ни в прошлом, не будет ни в будущем.

— Правда?

— Естественно.

— Почему?

Чу Цзинь Яо подошла ближе, Цинь И понял ее намерение. Его лицо оставалось явно каменным, однако глаза выдавали его настроение:

— Не знаешь?

— Не знаю, - Чу Цзинь Яо сказала и улыбнулась. Учитывая характер Цинь И, сказать это было пределом, и дальнейшие усилия не привели бы к результатам. Цинь И смотрел на улыбающуюся Чу Цзинь Яо, в глубине души он не знал, раздражаться ему или баловаться*.

— Ничего особенного.

宠 chǒng - любить; питать благосклонность (расположение); баловать]

— Не то чтобы ты к этому привык, кроме того, я такая только с тобой, - Чу Цзинь Яо разжала руки и села на прежнее место. Она получила ответ и была удовлетворена, поэтому, конечно, перестала задумываться о делах Ци Жун. Когда женщина ревнует, первопричиной является мужчина, другая женщина - ничто.

Чу Цзинь Яо была в хорошем настроении и старательно растирала тушь Цинь И.

— Ваше Высочество, ты усердно занимался рассмотрением официальных дел, позволь мне растереть тебе тушь.

Тем не менее Цинь И отложил кисть и сказал:

— Если у наследной принцессы действительно болит сердце из-за моей тяжелой работы при дворе, то растирание туши, это не то, что ей следует делать.

Этот человек всегда говорил самые развратные вещи в такой серьезной манере, лицо Чу Цзинь Яо медленно залилось румянцем.

— Ты…

— Пойдем, зайдем внутрь растирать тушь, - Цинь И сказал и встал, чтобы поднять Чу Цзинь Яо, у которой на этот раз даже уши покраснели.

— Ты подонок! Ах, это же доклад императору…

— Завтра обсудим снова.

В итоге, с происшествием Ци Жун разобрались. Не видевшись всего несколько дней, обитатели охотничьего дворца вдруг услышали новость об обручении законной дочери резиденции маркиза Чжэнь Бэй, и о поездке Ци Жун обратно в столицу для подготовки к свадьбе.

Хотя многим и казалась помолвка неожиданной и даже поспешной, никто не стал досконально выяснять, только и шептали за спиной. В конце концов, это чужое дело, и то, что люди, вовлеченные в это, чувствовали как небо рушится, и земля трескается, — волновало других не больше, чем комары ночью.

В отличие от них, эти наложницы дворца царских жен были больше озабочены другим вопросом, а именно противостоянием между наследной принцессой и императрицей, которое, казалось, снова обострилось. Младшая императрица Ци всегда изображала добродетельную мать, но в настоящее время она принимала приветствие Чу Цзинь Яо с холодным лицом.

Чжао Ланьхуэй видела все, но делала вид, будто ничего не замечает. После возвращения из охотничьего дворца она последует за Су Ван в вассальные земли. Цинъян находится за тысячи ли от столицы, за горами и реками, — получать какие-либо вести будет не очень удобно, потому Чжао Ланьхуэй в эти дни служила рядом с младшей императрицей Ци с особой тщательностью, стараясь угодить ей. Су Ван знал, насколько влиятельна младшая императрица Ци для императора, посему он специально поручил Чжао Ланьхуэй угождать младшей императрице Ци, чтобы в будущем, покинув столицу, они могли бы полагаться на младшую императрицу Ци, дабы она замолвила словечко императору.

Пока Чжао Ланьхуэй прислуживала младшей императрице Ци, она также следила за настроением супруги Шу. Супруга Шу - приемная мать Су Ван, если Чжао Ланьхуэй будет слишком угождать императрице, то скорее всего вызовет ее недовольство. Оказаться между двумя свекровями - задача не из легких, и каждое сказанное слово и каждый совершенный поступок должны быть тщательно обдуманы.

Сегодня, во время приветсвий, Чжао Ланьхуэй наблюдала за Чу Цзинь Яо, стоящей во дворце — ее выражение лица было равнодушным, взгляд слегка опущенным, холодный взгляд младшей императрицы Ци игнорировался. Чу Цзинь Яо стояла некоторое время, а когда прошло достаточно времени, дабы не давать свекрови повода для нападок, она небрежно нашла предлог, чтобы уйти. Чжао Ланьхуэй была потрясена, наблюдая за смелыми движениями Чу Цзинь Яо. Все новобрачные трепетали перед своими свекровями, словно идя в бой с могучим врагом. Однако Чу Цзинь Яо стояла спокойно и ушла, когда пришло время, не принимая младшую императрицу Ци всерьез. Это просто… верх непочтительности и величайшее преступление.

Чжао Ланьхуэй слышала о событиях того дня. Нельзя сказать, что она сочувствовала Ци Жун, но то, как Чу Цзинь Яо и императрица разорвали свои отношения, удивительным и необъяснимым образом вызывало у Чжао Ланьхуэй чувство зависти.

Женщина - нежная гостья в материнском доме. Выйдя замуж, ей приходится полагаться на свекровь, но в конечном итоге именно ее муж, а не свекровь, проведет с ней всю жизнь. Чу Цзинь Яо осмелилась сорвать с себя личину и противостоять свекрови, и такая сила могла исходить только от ее мужа.

Многие тайно говорили Чжао Ланьхуэй о неподобающем поведении Чу Цзинь Яо. Чжао Ланьхуэй тоже считала, что это слишком возмутительно и не то, чем следует заниматься добродетельней женщине. Но почему-то, глядя на Чу Цзинь Яо и наследного принца, Чжао Ланьхуэй все же не могла подавить свою зависть. Родная свекровь Чу Цзинь Яо уже умерла от болезни, а младшая императрица Ци была ее мачехой. После того инцидента в те годы младшая императрица Ци стала мачехой только номинально. Даже если Чу Цзинь Яо перенесла больше трудностей, что с того? Следует иметь в виду, что в вопросе свекрови, наследный принц и Чу Цзинь Яо находятся на одной стороне, та почти не считается свекровью.

Оказавшись между двумя парами свекровей и страдая, Чжао Ланьхуэй завидовала от всего сердца. В отличие от нее, Су Ван уважал свою законную мать и прислушивался к своей приемной матери. Она же, Су ванфэй, оказалась посередине и чрезвычайно страдала.

Чжао Ланьхуэй наблюдала за уходом Чу Цзинь Яо, когда спина Чу Цзинь Яо скрылась из виду, лицо младшей императрицы Ци на почетном месте настолько помрачнело, что невозможно было на нее смотреть. Люди в охотничьем дворце всё видели, но не вмешивались. Наследная принцесса и императрица борются, они же мелкие креветки и мелкий рис, стоит ли им, пушечным мясам, вмешиваться?

Покинув покои младшей императрицы Ци, Чу Цзинь Яо выпустила длинный вздох. Если бы не «сыновняя почтительность», кто бы потрудился прийти к ней?

—Наследная принцесса, мы возвращаемся в зал Цидэ?

— Не будем спешить, - Чу Цзинь Яо продолжила, - сегодня день хороший, лучше прогуляемся по саду, а затем вернемся в зал.

— Да.

Чу Цзинь Яо медленно прогуливалась по саду, когда случайно столкнулась с наложницей Лянь. С тех пор как «обнаружилась» ее беременность, младшая императрица Ци дала наложнице Лянь милостивое разрешение не ходить выразить свое почтение, а ухаживать за ребенком. Видя, что срок подходит, она прислушиваясь к совету евнуха, стала больше гулять в последние дни, и случайно встретила Чу Цзинь Яо в саду.

Завидев Чу Цзинь Яо, наложница Лянь воодушевилась и специально подошла, чтобы побеседовать с ней:

— Наследная принцесса, Вы тоже пришли в сад передохнуть?

— Я возвращалась из покоев императрицы, затем просто вышла прогуляться. Будь осторожна, наложница Лянь няннян, ты беременна и смотри под ноги.

Чу Цзинь Яо улыбалась, разговаривая с наложницей Лянь, но втайне обращала внимание на расстояние между ней и наложницей Лянь. Наложница Лянь была беременна, и многие люди во дворце не хотели видеть, как она благополучно рожает. Дабы избежать ненужных неприятностей, Чу Цзинь Яо всегда держалась на расстоянии от наложницы Лянь. Чу Цзинь Яо не хотелось бы стать козлом отпущения при несчастным случае.

Наложница Лянь, очевидно, тоже знала свое место.

На самом деле, наложница Лянь всегда восхищалась Чу Цзинь Яо, наследной принцессой. Ведь это стараниями наследного принца обнаружилась ее беременность. И в тот раз, когда император пригласил Ван Минчжи во дворец, чтобы изгнать злых духов, если бы Чу Цзинь Яо и наследный принц не раскрыли его, наложнице Лянь пришлось бы пить наговорную воду с чарами изгнания. В то время наложница Лянь была ошеломлена и думала лишь о том, чтобы даосский мастер развеял для нее огонь Инь, но когда она медленно отреагировала после возвращения во дворец, наложница Лянь сразу же испугалась до смерти.

Если бы она действительно выпила наговорную воду, которую дал Ван Минчжи, смогла бы она в добром здравии выносить сына императора?

После этого император не стал привлекать к ответственности младшую императрицу Ци, напуганная до смерти она не смела ни слова сказать об этом.

Ситуация во дворце царских жен была такой: любимицей была младшая императрица Ци, из железа выкованная*, никто не мог соперничать с ней лоб в лоб. В результате наложница Лянь становилась все более и более благодарной за доброту Чу Цзинь Яо. Наложница Лянь сказала:

— После происшествия в западном дворе я не могла найти возможность лично поблагодарить наследную принцессу из-за слабого здоровья. Когда, в четвертом месяце я упала в пруд, за все благодарна наследной принцессе.

*[铁打 tiědǎ — из железа выкованный, обр. о человеке несгибаемой воли]

Наложница Лянь говорила не только о падении в воду, но и об обмане* Ван Минчжи. Но когда дело касалось младшей императрицы Ци, и наложница Лянь, и Чу Цзинь Яо случайно избегали упоминания об этом. Чу Цзинь Яо поняла в своем сердце и сказала:

— Наложница Лянь няннян любезна, это всего лишь долг. Более того, даже без меня нашлись бы другие люди, которые прыгнули вниз, чтобы спасти няннян. Няннян должна успокоится.  У тебя есть благословение твоих предков, все будет хорошо.

*[装神弄鬼 zhuāng shén nòng guǐ — подделываться под духа; заигрывать с демоном, обр. в знач.: дурачить, обманывать; заниматься хитросплетениями]

— Это правда, но наследная принцесса все-таки была для меня большой благодетельницей, и будет правильно, если я поблагодарю лично.

Наложница Лянь все еще настаивала, вплоть до того, что дала Чу Цзинь Яо признательный поклон. Чу Цзинь Яо поспешно попросила служанку удержать ее, и толпа засуетилась, пока наложница Лянь не сдалась.

Чу Цзинь Яо почувствовала внутреннее облегчение, увидев, как наложница Лянь наконец-то успокоилась. У нее были благие намерения, но ребенок в ее животе был врагом внутреннего дворца, и Чу Цзинь Яо не хотела вмешиваться. Более того, она специально пришла сюда сегодня поблагодарить, но имела ли она намерения подружиться с Восточным дворцом?

Наложница Лянь была слишком хорошо осведомлена о темных тайнах внутреннего дворца; забеременев, даже невзирая на статус наложницы и благосклонность императора, она боялась рассердить младшую императрицу Ци.

По этим причинам, наложница Лянь хотела подружиться с Чу Цзинь Яо. Между ее ребенком и наследным принцем была разница в двадцать лет. На императора нельзя рассчитывать, можно сказать, их жизни находятся в руках наследного принца. Не имея смелости обратиться за помощью к наследному принцу, наложница Лянь была вынуждена удвоить заискивание перед наследной принцессой.

Нетрудно было догадаться, о чем думала наложница Лянь, Чу Цзинь Яо ничего не сказала по этому поводу. Наложницы во внутреннем дворце считали наложницу Лянь бельмом на глазу, но это мало влияло на Чу Цзинь Яо. Даже если наложница Лянь родит сына, какая разница. У принца и Цинь И разница в двадцать лет, даже если император отдаст предпочтение младшему сыну, он не будет представлять никакой угрозы для Цинь И. Второй принц всего на два года младше Цинь И, на ступень ниже другого, сейчас же ему приходится укрываться в вассальных землях, избегая Восточного дворца, не говоря уже об этом зародыше в животе наложницы Лянь, пол которого даже не известен.

Чу Цзинь Яо не была намерена ввязываться в распря дворца царских жен, она не на одном уровне с этими наложницами. Она нисколько не заботилась о том, кто пользуется благосклонностью, а кто нет. А вот наложница Лянь - полная противоположность. Поэтому на протяжении всего пути наложница Лянь очень активно искала темы для разговора, и постепенно они вдвоем пришли к вопросу о детях.

— Беременность действительно мучительна, в последнее время я все больше и больше боюсь жары. К счастью, Его Величество был достаточно милостив, позволив мне сопровождать его в путешествии. В охотничьем дворце прохладнее чем в императорском дворце. В противном случае я бы не осмелилась даже подумать об этом.

Чу Цзинь Яо рассмеялась над этим.

— Как это может быть мучением, это же счастье.

Наложница Лянь коснулась своего выпуклого живота, и мягкий свет невольно окутал ее лицо.

— Какое счастье, я не могу дождаться, когда он выйдет, дабы больше не мучить меня.

— К чему такая спешка, наложница Лянь няннян, ты уже на восьмом месяце, еще через два месяца ребенок появится на свет, - пока Чу Цзинь Яо говорила, ее мысли улетучились: — Уже седьмой месяц, а у моей старшей сестры последний месяц, не знаю, когда она родит.

Чу Цзинь Сянь уже сильно потяжелела, а срок родов назначен на июль, поэтому она не поехала в этот охотничий дворец, а осталась в столице, чтобы дождаться родов. Однако Чу Цзинь Яо, как наследная принцесса, должна была сопровождать императора, оставив Чу Цзинь Сянь одну в столице ждать ее родов, — Чу Цзинь Яо несказанно волновалась.

Услышав это, наложница Лянь задумалась.

— Ваша старшая сестра тоже ждет ребенка в это время? Какое счастье, предыдущий ребенок был мальчиком или девочкой?

Улыбка Чу Цзинь Яо оставалась неизменной, когда она поправила ее:

— Это первый ребенок моей сестры.

Наложница Лянь смутилась, Чу Цзинь Яо была замужем уже более полугода, она слышала, что тогда та готовилась к замужеству целый год. Она подумала, что старшая сестра Чу Цзинь Яо уже не молода, поэтому и спросила, кем был предыдущий ребенок, желая сказать несколько благоприятных слов. Она не ожидала, что старшая сестра Чу Цзинь Яо рожала первенца.

Наложница Лянь была смущена, похоже, что старшей сестре наследной принцессы было очень тяжело с наследником. Наложница Лянь не могла не думать о Чу Цзинь Яо, и говорить больше не было смысла.

Чу Цзинь Яо было нетрудно понять, что наложница Лянь испытывает угрызения совести и смущение; внутренний дворец и императорский двор пристально следили за наследной принцессой Восточного дворца, а она медлила. На самом деле, полгода - не такой уж большой срок, но в Восточном дворце не было наложниц, а Цинь И оставался рядом с ней каждый день, поэтому было немного странно, что она до сих пор не беременна.

Наложница Лянь очутилась в неловком положении и испугалась, когда случайно коснулась табу наследной принцессы. Чу Цзинь Яо, напротив, подошла утешить ее.

— Няннян, будь осторожна.

Наложница Лянь отозвалась. Они гуляли уже довольно долго. Более того, поскольку наложница Лянь считала, что затронула скрытые проблемы наследной принцессы, она не смела докучать. Чу Цзинь Яо и наложница Лянь перекинулись еще несколькими вежливыми словами, прежде чем вернуться во дворец.

В зале Циду, Цинь И с широкими шагами вернулся снаружи в своей белой, отороченной золотом, одежде. Он прошел прямо в главный зал и, окинув взглядом помещение, обернулся и спросил:

— Почему никого нет?

Сяо Линьцзы вскинул брови, краем глаза окинув зал, полный служанок, и подумал про себя, не считаются ли они людьми? Несмотря на внутреннее недовольство, Сяо Линьцзы радостно заискивающе улыбнулся и сказал:

— Наследная принцесса ушла выразить свое почтение и еще не вернулась. Ваше Высочество, а может этот слуга пойдет искать  наследную принцессу и вернет ее?

Пошла выразить почтение? Цинь И неосознанно нахмурился, — она еще не вернулась, неужели младшая императрица Ци создает трудности Чу Цзинь Яо? Лицо Цинь И было угрюмым, и, не говоря ни слова, он направился к выходу. За ним поспешили Сяо Линьцзы и остальные.

— Наследный принц, куда Вы идете?

— Ваше Высочество? - Чу Цзинь Яо только что вошла в дверь и случайно увидела Цинь И, выходящего с мрачным лицом, она задумчиво спросила: - Ваше Высочество, что с тобой? Куда снова идешь?

Цинь И выпустил тихий вздох облегчения, увидев Чу Цзинь Яо.

— Почему ты так долго не возвращалась после сегодняшнего приветствия?

— Я проходила через сад на обратном пути и случайно столкнулась с наложницей Лянь, поэтому остановилась, чтобы сказать несколько слов, - Чу Цзинь Яо в замешательстве смотрела на группу людей позади Цинь И, - Ваше Высочество, ты уходишь?

Сяо Линьцзы бесстрастно наблюдал, как лицо Цинь И в миг помрачнело и так же прояснилось. Цинь И даже не сказал ни слова, он просто махнул рукой, Сяо Линьцзы и другие послушно отступили.

Чу Цзинь Яо вошла внутрь вместе с Цинь И, заметив, как ведут себя Сяо Линьцзы и другие, в душе все поняла.

— Ваше Высочество, неужели ты отправлялся на мои поиски?

Чу Цзинь Яо была немного польщена.

Цинь И не ответил. Зайдя внутрь, Цинь И потянул Чу Цзинь Яо сесть рядом с ним, он внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Сегодня она тебя сильно обидела?

Кто такая эта «она», не требует пояснений. Чу Цзинь Яо покачала головой, понимая, что не сможет скрыть эмоции от Цинь И, потому она даже не думала скрывать их.

— Нет, хотя она и была неприветлива, все равно была вежлива со мной и не создавала трудностей.

Говоря об этом, Чу Цзинь Яо находила это невероятным, она поссорилась с императрицей в тот день из-за дела Ци Жун. Чу Цзинь Яо была готова к жесткому обращению младшей императрицы Ци, но неожиданно, младшая императрица Ци только сделала холодное лицо и оставила ее без внимания, кроме этого она больше ничего не сделала. Чу Цзинь Яо была удивлена и втайне насторожена. Она не считала младшую императрицу Ци великодушным человеком, та по натуре была безжалостной и узколобой, которая отнюдь не являлась человеком, четко разбирающимся в общественных и личных делах. Теперь бездействие со стороны младшей императрицы Ци могло только заставить Чу Цзинь Яо почувствовать опасность, будто это было последнее затишье перед бурей.

Цинь И, очевидно, тоже был готов — враг неподвижен, и я неподвижен, но втайне, защита вокруг Чу Цзинь Яо была намного усилена. Цинь И, очевидно, сделал много приготовлений, но каждый раз, когда Чу Цзинь Яо выходила одна, он все равно волновался.

— В охотничьем дворце много людей, да больше глаз, выходя одна, ты должна быть осторожна. Если хочешь куда-то пойти, пошли кого-нибудь за мной, я буду сопровождать тебя.

Сердце Чу Цзинь Яо было тронуто этими словами. Цинь И — наследный принц, в этот период времени он должен был служить императору во дворце, принимать его министров, а также уделять время государственным делам. Он был настолько занят, что мог бы разорваться пополам, но даже при этом он все еще думал о ней.

Чу Цзинь Яо знала, что если она пошлет кого-нибудь за Цинь И, он обязательно найдет способ отложить свои официальные обязанности и найти досуг, чтобы прийти и составить ей компанию, но муж и жена должны понимать друг друга, достаточно того, что у Цинь И такое сердце. Чу Цзинь Яо вовсе не была такой неразумной, и не стала бы ставить в трудное положение подданных.

В своем сердце Чу Цзинь Яо понимала, но она не стала словесно отказываться от добрых намерений Цинь И, вместо этого она ответила с большой благодарностью.

— Спасибо, Ваше Высочество. Если я в будущем буду постоянно докучать Вашему Высочеству, ты ни в коем случае не смей винить меня в моей назойливости.

Цинь И мастерки видел сердца людей, и, глядя на выражение лица Чу Цзинь Яо, он знал, что она не хочет этого делать. Он слегка вздохнул в своем сердце, Чу Цзинь Яо всегда была понятливой и учитывала общие интересы. Цинь И всегда считал, что понимание - одно из самых редких достоинств женщины, но когда дело касалось Чу Цзинь Яо, у него всегда щемило сердце.

— Тебе не нужно быть такой осторожной в моем присутствии, это нормально - быть заносчивой.

Чу Цзинь Яо ярко улыбнулась, и в этот момент ее глаза загорелись, как звезды.

— Ты сам так сказал, эта ничтожная* почтительно повинуется Вашему Высочеству наследному принцу.

*[妾身 qièshēn - уничижит. я, женщина о себе]

Цинь И лишь немного посидел с Чу Цзинь Яо, после чего отправился в кабинет, чтобы ответить на письмо. Чу Цзинь Яо было нечего делать, поэтому она тоже отправилась заниматься делами дворца.

Дни в охотничьем дворце текли мирно. Однажды днем Лин Лун, охваченная радостным волнением, неожиданно вошла и воскликнула:

— Наследная принцесса, семья Чжао только что прислала письмо из столицы, в котором говорится, что старшая гунайнай родила!

Чу Цзинь Яо была приятно удивлена:

— Правда? Как старшая сестра?

— Мать и дитя живы и здоровы, старшая гунайнай родила юного господина!

Сердце Чу Цзинь Яо испытало огромное облегчение, и именно тогда на нее обрушилась всепоглощающая* радость.

— Хорошо, что мать и ребенок живы и здоровы, это действительно небесное благословение!

*[铺天盖地 pū tiān gài dì — заслонять небо и покрывать землю: повсюду, везде и всюду, вездесущий, всеохватный, повсеместный]

Чу Цзинь Яо расспрашивала Лин Лун о многих деталях, и чем больше она спрашивала, тем счастливее становилась. Она попросила служанку вынести последнюю партию тонкого шелка, и сама сшила маленькую одежду для своего маленького племянника.

На самом деле, с тех пор, как Чу Цзинь Сянь была беременна, Чу Цзинь Яо уже приготовила много детской одежды, и только сегодня, когда когда тыква созрела, черенок отпал*, Чу Цзинь Яо была так счастлива, что ей захотелось сделать еще несколько. Зал Цидэ был полон радости.

Пока Лин Лун пошла за бамбуковой плетёной корзиной для рукоделия, Чу Цзинь Яо посмотрела на гроздья цветов за пределами зала, ее глаза потускнели.

— Там цветок завял, пусть кто-нибудь потом за ним поухаживает.

*[瓜熟蒂落 guā shú dì luò — когда тыква созревает, черенок отпадает, обр. в знач.: настанет время и все образуется; всему своё время]

Цзе Гэн и другие услышав, повиновались. Из-за дела Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо была полна радости несколько дней подряд. Счастье не ходит вдвоем, беда не приходит одна. Однажды поздним вечером, когда тихо шептались листья и дул прохладный ветерок, Чу Цзинь Яо перебирала детскую одежду, как вдруг с каменных ступеней донесся звук торопливого бега.

Почувствовав, что что-то не так, Чу Цзинь Яо подняла голову. Евнух, сообщавший новость, запыхался и сказал, задыхаясь:

— Наследная принцесса, плохие новости, у наложницы Лянь няннян преждевременные роды*!

*[流产 liúchǎn - аборт, выкидыш; преждевременные роды]

_______________

Переводчику есть что сказать:

Всем привет! Эта глава мне далась особенно трудно: то времени не было из-за работы, то желания. А во время процесса редактирования мне вовсе не нравился мой перевод. Фух.

Сообщением евнуха настроение Чу Цзинь Яо резко упало, она тут же встала, позволив Лин Лун и остальным переодеть ее.

Весть о преждевременных родах наложницы Лянь вскоре распространилась по всему дворцу, и когда Чу Цзинь Яо поспешила во дворец наложницы Лянь, во дворе уже стояло множество людей.

Младшая императрица Ци уже находилась там, сидела на кресле в главном зале и с невозмутимым лицом обращалась к евнухам:

— Наложнице Лянь было трудно забеременеть этим ребёнком. Как и Его Величество, так и Бэньгун придает ему большое значение. Несмотря ни на что, вы должны сохранить этот драконий зародыш. Если с наследником что-нибудь случится, Бэньгун никоим образом не пощадит вас!

Отзываясь, придворные лекари покрылись потом, но одних способностей человека было недостаточно. Даже если лекарь обладает высокой квалификацией, он все равно остается человеком, так как же он может воскрешать мертвых? Атмосфера во дворе была тяжелой, и никто не осмеливался говорить в это время. Чу Цзинь Яо с тяжелым сердцем осторожно прошла в средний зал и приветствовала императрицу.

— Матушка-государыня.

Младшая императрица Ци бросила на Чу Цзинь Яо холодный взгляд:

— Наследная принцесса тоже здесь.

Чу Цзинь Яо кивнула в ответ. Как Чу Цзинь Яо встала, Чжао Ланьхэй и другие наложницы вышли вперед, чтобы отвесить Чу Цзинь Яо поклон.

— Благополучия наследной принцессе.

Ни у кого не было желания обращать внимание на подобные мелочи* в такое время, Чу Цзинь Яо небрежно кивнула и сказала Чжао Ланьхуэй и остальным встать, прежде чем спросить:

— Как поживает наложница Лянь няннян?

*[细枝末节 xì zhī mò jié — тонкая веточка и конечное коленце бамбука, обр. в знач.: мелочь, пустяк]

Младшая императрица Ци была невозмутима и молчалива, а супруга Шу, будучи самой старшей, взяв на себя ответственность, сказала:

— Было вызвано несколько придворных лекарей из императорской лечебницы. Сейчас оказывают срочную помощь, нам нужно дождаться слов придворных лекарей о точной ситуации.

— Почему у наложницы Лянь няннян начались преждевременные роды? - спросила Чу Цзинь Яо, - несколько дней назад, когда я встретила наложницу Лянь няннян в саду, у нее был румяный цвет лица и плод был крепок как слон, — признаков преждевременных родов не было.

Никто не мог ответить на это, и супруга Шу вторила, как в воду опущенная, словно она была огорчена несчастным случаем наложницы Лянь. Другие императорские наложницы, имеющие благовоспитанность, ответили так, будто все они были добросердечными и сострадательными людьми. Наложница Ли стояла и слушала, тайно улыбаясь, пока толпа не смотрела.

Эти императорские наложницы только с виду были убитыми горем, но в действительности же, кто из них не собирался разразиться смехом. Во внутреннем дворце исстари были нетерпеливы к цветущей ветви, затмившей собой другие*. Столько наложниц и красавиц не в состоянии зачать наследника, а наложница Лянь - всего лишь служанка, с какой стати?

*[一枝独秀 yīzhīdúxiù — букв. цветущая ветвь затмила собой другие обр. выделяться из массы (толпы); выдающийся, необыкновенный]

Младшая императрица Ци, казалось, не в состоянии дальше смотреть, сказала с торжественным лицом:

— Всем молчать! Наложница Лянь все еще лежит внутри, если вы действительно расстроены, войдите и поговорите с ней позже. Незачем тратить время придворных лекарей, занимающихся спасением жизни человека.

— Да, - императорские наложницы склонили головы в ответ. Чу Цзинь Яо также перестала задавать вопросы, вместо этого она перевела взгляд на свисающую занавеску.

Случайности мира действительно заставляют людей сетовать. В один момент Чу Цзинь Яо радостно шила одежду для малыша Чу Цзинь Сянь, а теперь ей придется столкнуться со смертью одной маленькой жизни. Существует народная поговорка, что ребенок, родившийся недоношенным в семь месяцев, может выжить, но в восемь месяцев шансов выжить меньше. Сегодня плоду наложницы Лянь исполнилось ровно восемь месяцев.

Чу Цзинь Яо от всей души сочувствовала. Она с наложницей Лянь дружили мало, но, они обе были женщинами. Чу Цзинь Яо очень надеялась, что наложница Лянь сможет сохранить своего ребенка, и что мать и ребенок будут живы и здоровы. При последней встрече в саду, между бровями наложницы Лянь ощущались страх и настороженность, но когда она упомянула о ребенке в ее животе, ее взгляд внезапно стал мягче, а улыбка на губах окрасилась искренней нежностью. В то время они также говорили о Чу Цзинь Сянь, и к их удивлению, не прошло и полмесяца, как Чу Цзинь Сянь благополучно родила маленького мальчика, а наложница Лянь лежала внутри, на грани жизни и смерти.

Атмосфера во дворце была очень мрачной, как вдруг занавес во внутренней комнате раздвинулся, и оттуда вышел привдорный лекарь. Придворный лекарь опустился на колени сразу как увидел младшую императрица Ци, и не смея поднять голову, доложил:

— Докладываю императрице няннян, этот подданный некомпетентен и не смог спасти маленького принца.

Все женщины в комнате издали слабый удивленный вздох, а наложница Ли прикрыла рот рукой и спросила

— Наложница Лянь родила мальчика?

— Да, этот подданный боролся изо всех сил, чтобы вывести маленького принца пораньше, но принц задохнулся в утробе.

Чу Цзинь Яо слушала с нетерпеливым выражением лица и тяжело вздыхала. После того как младшая императрица Ци произнесла несколько слов буддийских учений и сделала выговор придворному лекарю, она промолвила:

— Видимо, это дитя и государь не связаны судьбой, ничего не поделаешь. Лань Юй, иди и передай эти новости императору.

Лань Юй повиновалась. Никто не осмелился сообщить императору о несчастном случае с наложницей Лянь. Сейчас, когда пыль осела и ребенок умер, младшая императрица Ци сообщила эту новость императору. Казалось, что наложница Лянь внутри также слышала доклад дворцовой служанки о принце, сначала внутри воцарилась тишина и тут же разразились, раздирающие душу, крики. После того, как крики наложницы Лянь донеслись наружу, все склонили головы и молчали.

Младшая императрица Ци на мгновение откинулась на спинку кресла и сердито хлопнула по подлокотнику.

— Наследников у государя мало, пока у него только три сына, а четвертому принцу исполнилось восемь месяцев. Он должен был скоро благополучно появиться на свет, но родился преждевременно. Придворный лекарь, Бэньгун спрашивает тебя, наложница Лянь была в добром здравии, так из-за чего преждевременные роды?

Придворные лекари в страхе опустились на колени, их голоса дрожали:

— Докладываю императрице няннян, наложница Лянь няннян находилась на восьмом месяце беременности. До этого плод был крепким, не было никаких признаков преждевременных родов. Внезапные преждевременные роды, вероятно, вызваны внешними силами.

Вызваны внешними силами?

Все присутствующие были людьми с большим опытом при императорском дворце, и как они не могли понять что означают эти три слова. На самом деле, преждевременные роды на восьмом месяце все же необыкновенны. Человек, который это сделал, собирался позволить ребенку умереть вместе со взрослым.

Чу Цзинь Яо понимала, но была очень сдержанной в таких случаях и отказывалась много говорить. Услышав слова придворного лекаря, младшая императрица Ци пришла в ярость, взмахнула рукавом и смахнула все чашки и тарелки со стола на пол. Фарфоровая утварь упала на землю с пронзительным звуком, Чу Цзинь Яо стояла неподвижно, а служанки позади нее тут же опустились на колени, склонив головы и затаив дыхание.

Младшая императрица Ци скорчила гримасу, ее взгляд был подобен факелу.

— Осмелился замышлять против императорского наследника, какой храбрец. Кто бы это ни сделал, если Бэньгун узнает об этом, Бэньгун его просто не отпустить.

Младшая императрица Ци немедленно приказала людям искать что-нибудь подозрительное. Наложница Лянь была дворцовой служанкой, она была из низшего сословия и знала, что ее роды опасны, поэтому всегда была очень осторожна. Она перестала использовать благовония и другие вещи, которые могли легко вызвать проблемы, она относила лекарственные средства для предупреждения выкидышей обратно в свой дворец, чтобы их отцедили, и должна была проверять все, что она ела и пила.

Наложница Лянь была достаточно осторожна, поэтому младшая императрица Ци попросила кого-то проверить дворец и не нашла никаких улик. Чу Цзинь Яо стояла и смотрела, не в силах больше терпеть.

— Императрица, у наложницы Лянь были тяжелые роды, сейчас она нуждается в отдыхе и восстановлении, так что если мы будем искать с такой помпой*, не нарушим ли мы покой наложницы Лянь и не навредим ли мы ей, имея добрые намерения?

*[大张旗鼓 dàzhāngqígǔ — развернуть знамёна и ударить в барабаны, обр. в знач.: широким фронтом, широко, всеми силами]

У наложницы Лянь были преждевременные роды в предпоследнем месяце, — она, должно быть, уже очень слаба. Пытается ли младшая императрица Ци помочь наложнице Лянь или дать ей умереть? Чу Цзинь Яо и наложница Лянь не были близкими друзьями, но ее старшая сестра только недавно родила, поэтому независимо от причины, Чу Цзинь Яо не была в состоянии спокойно смотреть на такое поведение младшей императрицы Ци.

Младшая императрица Ци посмотрела на Чу Цзинь Яо с едва заметной улыбкой:

— Бэньгун ищет справедливость в отношении маленького принца, умершего преждевременно. И как родная мать маленького принца, наложница Лянь также должна хотеть знать, кто причинил ему вред. Что означает нехарактерное для наследной принцессы препятствование Бэньгун в выяснении истины?

— Естественно, я также хочу определить настоящего виновника. Ни в чем неповинный ребенок. Некто может сделать подобное с ребенком и попытаться убить одновременно две души, сведя в могилу наложницу Лянь. Такой человек давно должен был получить свое возмездие. Если этого человека удастся поймать, то жители Шести Дворцов с большим удовольствием отпразднуют это событие вместе. Но умершего уже нет, а наложница Лянь потеряла своего ребенка, посему мы должны думать о ее теле. Если мы поднимем такую шумиху, боюсь, что прежде чем мы найдем настоящего виновника, наложница Лянь будет слишком встревожена.

Чу Цзинь Яо приложила много сил к этой речи. Когда младшая императрица Ци услышала слово «возмездие», ее глаза слегка изменились, но все произошло в одно мгновение, и прежде чем кто-либо успел заметить, младшая императрица Ци снова скрыла это. Но Чу Цзинь Яо внимательно следила за младшей императрицей Ци, она заметила изменения в ее глазах и сразу же поняла, что на этот раз это действительно дело рук младшей императрицы Ци.

На самом деле, Чу Цзинь Яо уже давно подозревала, — младшая императрица Ци была очень необычной сегодня, она обычно уделяла больше всего внимания своим прекрасным манерам и репутации. Как она могла потерять самообладание перед столькими людьми и совершить такой неприличный поступок, как смахнуть чайную чашку на землю? Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что у младшей императрицы Ци есть другой план, чтобы воспользоваться бедой наложницы Лянь.

Вскоре вошла дворцовая служанка, словно скрываясь от глаз. Завтдев ее, императрица тут же накричала:

— Как ты смеешь! Что ты делаешь, крадешься?

Дворцовая служанка опустилась на колени и, заикаясь, сказала:

— Императрица няннян, прошу простить, эта рабыня не хотела этого делать. Только что эта рабыня видела несколько следов в цветочном саду за дворцом и… прядь обгоревших волос.

Волосы? Чу Цзинь Яо нахмурилась, волосы и кожа тела принадлежат родителям, волосы особенно важны, и от них нельзя избавляться просто так. Более того, акт сжигания волос сам по себе в значительной степени имеет скрытый смысл.

Младшая императрица Ци поручила кому-то последовать за дворцовой служанкой на поиски. Евнух вернувшись, приложился к уху императрицы, чтобы доложить.

— Няннян, на заднем дворе действительно есть обрезанные волосы, уже по большей части сгоревшие. Кроме этого, по волосам было разбросано несколько лепестков пурпурных цветов, будто кто-то прицепил их к подошве обуви и случайно уронил.

Евнух предоставил лепесток. Хотя собравшиеся в зале не могли слышать, что говорили евнух и младшая императрица Ци, они, вероятно, могли догадаться, что было на подносе.

Чу Цзинь Яо нахмурилась, увидев пурпурные лепестки на подносе. Выслушав доклад евнуха, младшая императрица Ци величественно и медленно окинула взглядом людей в зале и сказала:

— Этот зародыш наложницы Лянь умер странным образом, на заднем дворе также были найдены обгоревшие, обрезанные волосы. Бэньгун занимает положение феникса и никогда не допустит подобного во внутреннем дворце, последовательно этот вопрос будет тщательно расследован Бэньгун досконально. Кто-нибудь, идите и узнайте, где в охотничьем дворце растут такие лепестки.

Евнух повиновался приказу, а наложницы смотрели на поднос и наперебой тараторя «то ты, то я», дополняли информацию. Чжао Ланьхуэй молча бросила на Чу Цзинь Яо взгляд. Чжао Ланьхуэй думала, что сделала это тайно, но Чу Цзинь Яо уже заметила это. Чу Цзинь Яо только притворилась, что не знает, продолжая стоять непринуждённо и сдержанно.

Наконец, от подчиненных пришло сообщение:

— Этот цветок называется пурпурный зимородок. Его нелегко выращивать, он растет только в императорском зале и дворце Чэн Цянь. Также в зале Цидэ.

Пурпурные цветы нельзя сажать без разбора. Императорский зал и дворец Чэн Цянь - это дворцы, где император обсуждает дела императорского двора и живет, а зал Цидэ - это дворец Чу Цзинь Яо и Цинь И.

Чу Цзинь Яо уже была уверена, что на этот раз это заговор против нее. Толпа скрыто и явно оценивала Чу Цзинь Яо. Позже младшая императрица Ци сделав глоток чая, спросила:

— Наследная принцесса, тебе есть что сказать?

Чу Цзинь Яо не стала уклоняться, даже слегка улыбнувшись, непринужденно посмотрела на младшую императрицу Ци:

— Что матушка-государыня имеет в виду, я не понимаю.

— Только в нескольких местах растет этот вид цветка, Императорский зал и дворец Чэн Цянь - территория императора, в нем сомнений нет, а другое место - это зал Цидэ.

— Да, эта ничтожная знает*, - Чу Цзинь Яо улыбнулась в ответ: - И что?

*[妾身 qièshēn - уничижит. я; женщина о себе]

Младшей императрице Ци стало лень возиться с Чу Цзинь Яо, она просто опустила лицо и промолвила:

— Честному человеку не нужно оправдываться. Бэньгун верит в моральные качества наследной принцессы, потому не потерпит, чтобы кто-то разыгрывал трюки, дабы оклеветать ее репутацию. Наложнице Лянь нужно восстановиться, пусть она хорошо отдохнет, пока Бэньгун отправится в Зал Цидэ, дабы посмотреть, что это за лепесток.

Чу Цзинь Яо улыбнулась в ответ. Поскольку младшая императрица Ци собиралась в Восточный дворец, никто из других наложниц не решился вернуться, поэтому группа людей в большом количестве направилась к залу Цидэ.

Младшая императрица Ци следила за Чу Цзинь Яо на протяжении всего пути, не позволяя ей послать кого-либо назад, передать вести. Прибыв в зал Цидэ, младшая императрица Ци проигнорировала дворцовых служанок и евнухов, стоящих на коленях на земле, и направилась прямо в цветочный сад.

— Ваша Светлость, смотрите!

Младшая императрица Ци кивнула:

— Похоже, что лепестки действительно одинаковые, - сказала младшая императрица Ци и посмотрела на Чу Цзинь Яо: - Наследная принцесса, Бэньгун знает, что ты любишь ухаживать за цветами и растениями, но это связано с правилами внутреннего дворца, а жизнь принца важнее других. Бэньгун должна будет попросить кого-нибудь проверить эти цветы, наследная принцесса не должна возражать, верно?

— Матушка-государыня вольна делать все, что пожелает, - Чу Цзинь Яо считала, что младшая императрица Ци смешна, она дошла до такого состояния, зачем ей прикидываться.

Младшая императрица Ци тоже усмехнулась, а затем приказала:

— Кто-нибудь, выкопайте эти цветы.

Лин Лун была в ярости, но Чу Цзинь Яо смотрела спокойно, не шевеля бровями.

Евнух с мотыгой вдруг вскрикнул от тревоги, поспешно наклонился и выкопал из земли деревянный ящик:

— Ваша Светлость, в земле что-то есть!

Позади нее раздались всевозможные звуки, и младшая императрица Ци посмотрела на ящик, после чего ее глаза изумленно уставились на Чу Цзинь Яо.

— Наследная принцесса, что здесь происходит?

__________________

Ура, 100 глава!!!! Спасибо всем вам за поддержку!!

Наложница Лянь прислонилась к подушкам, ее лицо было бескровным, челюсть заострилась чуть ли не до кости.

Чу Цзинь Яо про себя вздохнула, увидев состояние наложницы Лянь.

— Наложница Лянь няннян, твое тело - твоя собственность, позаботься о себе.

Лицо наложницы Лянь было несчастным, когда она сжимала в руке красную маленькую одежду,  слезы снова покатились по ее лицу.

— Всего за два месяца... столько неудач, я не гожусь для рождения императорского наследника. Если бы он был в животе другой наложницы, могло бы случиться подобное?

Наложница Лянь горько рыдала, сжимая маленькую одежду, а у стороннего наблюдателя Чу Цзинь Яо разрывалось сердце. Чу Цзинь Яо не могла сказать таких утешительных слов, как «ты еще молода, у тебя еще есть шанс», они обе прекрасно знали, что наложница Лянь была благосклонна только из-за своего ребенка, и после смерти ее сына император не приходил к ней, за исключением первого дня, когда он пришел утешить. Учитывая амурную натуру императора и пристальные взгляды женщин внутреннего дворца, у наложницы Лянь нет шансов зачать второго ребенка.

Кто может смириться с потерей не только плоти и крови, но и бесперспективного будущего. Глаза наложницы Лянь были красными от слез. Чу Цзинь Яо посидев с ней некоторое время,  мягко утешала ее:

— Наложница Лянь няннян, твое тело ослабло после рождения маленького ребенка, будь осторожна. Всегда смотри вперед. Если бы Четвертый принц был на небесах, он бы точно не хотел видеть тебя в таком состоянии.

Наложница Лянь осталась в оцепенении, не уверенная в том, что она слушала. Чу Цзинь Яо сделала небольшую паузу и просто начала с маленькой одежды в руках наложницы.

— Няннян, эта одежда сшита тобой?

— Верно, - Наложница Лянь смотрела на милую и крошечную одежду в своих руках, ее взгляд был нежным и печальным.

— Так мы делаем дома, я так долго была во дворце, что уже не помню деталей, могу только по памяти.

Чу Цзинь Яо расспрашивала о родном городе наложницы Лянь, медленно ведя рассказ, выспрашивая множество подробностей до и после преждевременных родов. Наложница Лянь понимала, что у нее нет семейного происхождения и она не может конкурировать с этими влиятельными детьми во дворце. Потому она была очень осторожна во время беременности, не выходила на улицу, когда могла, и была осторожна с тем, что ела. Чу Цзинь Яо долго слушала и действительно не нашла никаких упущений.

Чу Цзинь Яо посмотрела на курильницу для благовоний, стоявшую в дальнем углу внутреннего зала, и спросила:

— Наложница Лянь, какие благовония ты привыкла курить?

Проследив за взглядом Чу Цзинь Яо, наложница Лянь увидела курильницу для благовоний в углу комнаты и покачала головой.

— Я не привыкла к запахам, оттого обычно редко им пользуюсь. Забеременев, больше никогда им не пользовалась.

Наложница Лянь не была барышней из богатой семьи, потому не имела привычки к благовониям. Чу Цзинь Яо задумчиво кивнула, некоторое время побеседовала с наложницей, после чего встала, чтобы попрощаться и не мешать ее выздоровлению.

Наложница Лянь захотела встать, чтобы проводить ее. Ее остановила Чу Цзинь Яо, и дворцовая служанка помогла той вернуться на кровать. Наложница Лянь закрыла рот и дважды кашлянула, обращаясь к сидящей рядом дворцовой служанке:

— Спасибо, что вспомнили обо мне, я не могу встать, чтобы проводить Вас. Гуй Янь, иди и проводи наследную принцессу.

Гуй Янь была, вероятно, одним из немногих компетентных людей, окружавших наложницу Лянь. Гуй Янь поклонилась со сложенными руками Чу Цзинь Яо, а затем вывела ее за дверь.

В голове Чу Цзинь Яо было много вопросов. Она не имела ни малейшего представления о колдовстве, поэтому пыталась найти брешь в загадке с наложницей Лянь. Но после долгой беседы с наложницей Лянь, она все больше и больше запутывалась. Просто слушая ее описание, казалось, что у младшей императрицы Ци не было никаких шансов воспользоваться ситуацией. Но даже несмотря на то, что она была так хорошо защищена, она все равно оказалась в ловушке, у нее случился выкидыш. Она дважды чуть не умерла.

Чу Цзинь Яо смутно услышала что-то в словах наложницы Лянь, но эта аура промелькнула мимо, и она не уловила ее.

По дороге Чу Цзинь Яо случайно встретила дворцовую служанку. Дворцовая служанка несла груду одежды на задний двор, чтобы постирать ее. Увидев Чу Цзинь Яо, она поспешно опустилась на колени в страхе и трепете.

Гуй Янь не задумывалась над этим вопросом, в то время как Чу Цзинь Яо остановившись, спросила

— Это одежда наложницы Лянь?

Маленькая дворцовая служанка, занимающаяся стиркой, была так потрясена и напугана вопросом наследной принцессы, что едва могла говорить:

— Докладываю  наследной принцессе, это одежда няннян.

У Гуй Янь было озадаченное лицо:

— Наследная принцесса, что не так с этой служанкой?

— Ничего, - Чу Цзинь Яо покачала головой и улыбнулась, - Рросто спросила вскользь.

Гу Янь поверила. Выйдя вместе с Лин Лун и остальными, Чу Цзинь Яо села в повозку на ручной тяге, и негромко проинструктировала Сяо Цяньцзы.

— Позже ты найдешь способ обойти задний двор наложницы Лянь и тайно вынесешь часть ее одежды.

А? Сяо Цяньцзы от неожиданности остолбенел, но по-прежнему ни о чем не спрашивал и беспрекословно выполнял приказы. Лин Лун стояла в стороне и тоже слышала ее, она всю дорогу хотела что-то сказать, и только вернувшись в зал Цидэ, тайком спросила Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, что Вы сделаете с одеждой наложницы Лянь?

У некоторых евнухов во дворце были специфические увлечения, они любили тайком стаскивать одежду дворцовых служанок. Однако зачем наследной принцессе вещи наложницы Лянь?

Чу Цзинь Яо тоже чувствовала себя неловко из-за этого вопроса, ей было неудобно просить об этом лично, потому она приватно попросила Сяо Цяньцзы. Чу Цзинь Яо не могла ничего объяснить, она покачала головой и сказала:

— У меня есть для нее другое применение.

Ей нужно было подтвердить одно из своих подозрений с помощью одежды наложницы Лянь.

После того, как младшая императрица Ци вернулась с поражением в тот день, Цинь И узнал о колдовстве той же ночью. Цинь И до смерти надоела младшая императрица Ци. Она была как муха, которую невозможно прихлопнуть, но ей приходилось жужжать вокруг, летать и проделывать какие-то грязные и низкие трюки. Поскольку дело о колдовстве не было подтверждено, оно по-прежнему относилось к внутреннему дворцу, из-за чего Цинь И не мог вмешиваться напрямую, поэтому он оставил много людей в распоряжении Чу Цзинь Яо. С помощью Цинь И Чу Цзинь Яо было намного легче добиться желаемого. Сяо Цяньцзы не понадобилось много времени, чтобы доставить то, что она хотела.

Чу Цзинь Яо подняла одежду и понюхала ее, и действительно почувствовала слабый аромат. Лин Лун стояла и смотрела, все больше недоумевая:

— Наследная принцесса, что Вы делаете?

— Наложница Лянь говорила, что не любит благовония и вообще перестала их употреблять после беременности. У меня было смутное чувство неправильности, но я не уловила его. Только когда я встретила маленькую дворцовую служанку, стирающую одежду, меня осенило — хоть наложница Лянь и говорила, что не любит использовать благовония, но несколько раз, когда я видела ее раньше, слабый аромат оставался на ее теле. Только потому, что во дворце повсюду жгут благовония, никто этого не замечал.

Чу Цзинь Яо тщательно обыскала одежду наложницы, коснувшись одного места, Чу Цзинь Яо с торжественным лицом сказала Лин Лун:

— Принеси корзину для рукоделия, удали все нитки с этого места.

Осознав важность дела, Лин Лун повернулась и пошла прочь. Чу Цзинь Яо приказала нескольким служанкам разобрать цветочный узор на груди наложницы. Вышивка во дворце была богатой, всевозможные цветы и птицы были вышиты чистым золотым шелком с хлопковой нитью. Чу Цзинь Яо взяла в руки размотанную золотую нить, осмотрелась, подозвала к себе Сяо Цяньцзы и прошептала указание.

Через некоторое время Сяо Цяньцзы вернулся с каменным лицом и тихо доложил Чу Цзинь Яо:

— Докладываю наследной принцессе, Ваша догадка верна, с этими золотыми нитями действительно что-то не так. Мой наставник сказал, что золотые нити пахнут мускусом и сафлором. Вероятно, они были сотканы по особой технологии, только вот няннян любят умащать свою одежду благовониями, что маскирует запах на вышивке.

По спине Чу Цзинь Яо пробежал холодок. Младшая императрица Ци, должно быть, подкупила вышивальщиц бюро Шанъи, чтобы они использовали специальные ароматы для обработки вышивальных нитей, и так этот маленький аромат ни на что не влиял, но последствия долговременного ношения этих одежд были ужасающими. В частности, наложницы любили кичиться роскошью, стараясь обойти друг друга. Вышивка была повсюду на их одежде, даже на нижнем белье. При таком нательном контакте неудивительно, что никто во внутреннем дворце не может забеременеть на протяжении десятилетий.

Подумав об этом, Чу Цзинь Яо пришла в ужас: вся одежда во внутреннем дворце была сшита в бюро Шанъи, так как же долго Чу Цзинь Яо носила такую одежду?

Лин Лун и остальные вдруг заметили изменения в выражений Чу Цзинь Яо. Пораженные, они поспешно спросили:

— Наследная принцесса, что с Вами?

С бледным лицом Чу Цзинь Яо едва удалось успокоиться.

— Иди и выверни всю одежду в моих сундуках и ящиках, быстро!

Лин Лун не посмела проявить беспечность и поспешно послала Цзе Гэн за ее одеждой. Когда Чу Цзинь Яо встала, у нее на мгновение закружилась голова, Лин Лун быстро поддержала ее.

— Наследная принцесса?

— Я в порядке.

Чу Цзинь Яо разложила одежды на кушетке,  она лично осмотрела их одну за другой. Счастье среди несчастий, что Чу Цзинь Яо не нравилась одежда из бюро Шанъи, бывшая не по ее вкусу, поэтому она не любила носить вещи из бюро Шанъи. Но сама приносила ткань и поручала служанкам делать их лично. Поскольку она сама кроила свою одежду, ей было стыдно возвращать вещи  в бюро Шанъи для вышивки, поэтому большинство вышивок на одежде Чу Цзинь Яо было сделано руками дворцовых служанок, окружавших ее. Таким образом, воздействие мускуса было настолько коротким, что не должно было навредить ее будущим детям.

Наблюдая за Чу Цзинь Яо, в спешке осматривающую свои одежды, Лин Лун и служанки  сразу поняли связь и побелели от страха. Цзе Гэн обеспокоенно спросила:

— Наследная принцесса, стоит ли нам  послать за придворным лекарем, чтобы осмотреть Вас?

— Нет, - Чу Цзинь Яо покачала головой, - Младшая императрица Ци прячется очень глубоко, не следует сейчас бить по траве, чтобы распугать змей. Мы все испортим, если этот придворный лекарь вступит в сговор с младшей императрицей Ци.

Вернувшись в Восточный дворец, Цинь И остро ощутил странную атмосферу. Служители дворца по-прежнему почтительно служили, казалось, как обычно, но Цинь И необъяснимо чувствовал себя намного спокойнее. Цинь И не двигался, но продолжал молча наблюдать за Чу Цзинь Яо во время еды, и когда трапеза закончилась, он понял, в чем проблема.

После трапезы дворцовые служанки убрали со стола. Цинь И отвел Чу Цзинь Яо во внутреннюю комнату. Чу Цзинь Яо весь вечер была не в лучшем расположении духа. Цинь И потянул ее сесть рядом с собой и спросил:

— Что сегодня случилось?

Чу Цзинь Яо была удивлена.

— Я сделала все возможное, чтобы скрыть, но все с самого начала было очевидно?

— Не совсем, - Цинь И заглянул ей в глаза и продолжил, - Только в моем случае.

Чу Цзинь Яо была опечалена.

— Я еще не придумала, как тебе рассказать. Я изо всех сил старалась скрыть это, просто потому что не хотела повлиять на твой интерес к трапезе, но в итоге ты все равно заметил.

— Что случилось? - мягко спросил Цинь И, смягчив свой голос.

— Речь идет о детях, - Чу Цзинь Яо все еще чувствовала себя неловко, думая об этом. Она не могла не задаться вопросом, было ли отсутствие беременности до сих пор проблемой ее тела, или уловка младшей императрицы Ци сработала.

Чу Цзинь Яо знала, что так думать плохо, но ничего не могла с собой поделать.

Чу Цзинь Яо сделала небольшую паузу и сказала с некоторым трудом.

— Ваше Высочество, сегодня я поручила кое-кому кое-что разузнать. Давай начнем с наложницы Лянь.

Дворец царских жен был бесплоден в течение многих лет, но единственная наложница, которой однажды была оказана благосклонность, забеременела сыном. Все во дворце ссылались на удачу, но теперь, кажется, в этом вина младшей императрицы Ци.

Этот трюк действительно коварен, женщины принимали меры предосторожности при приеме пищи, но кто бы мог подумать об одежде. Все ткани во дворце были высшего качества, которые распределялись по дворцам дворцовым управлением, а затем раскраивались на одежду в бюро Шанъи. Местные чиновники приносили дань дворцу, и какой бы храбростью не обладали,  они бы не посмели ничего сделать с данью, поэтому проблема была не с одеждой, а с бюро Шанъи.

Вышивальщицы во дворце, как известно, были хороши в своем деле, а одна дворцовая служанка из бюро Шанъи была особенно выдающейся в своем ремесле, и многие благосклонные наложницы предпочитали, чтобы именно она вышивала цветочные узоры. Но кто бы мог подумать, что эта женщина - один из людей императрицы? Она вышивала цветы специально обработанными нитями, от которых исходил слабый аромат. Но во дворце в основном жгли благовония, и этот намек на сладкий аромат не привлекал внимания. Так и продолжалось день за днем, Чу Цзинь Яо не знала, сколько вышивальщиц младшая императрица Ци внедрила в бюро Шанъи, но императорские наложницы, ни сном ни духом не ведавшие, расплачивались за ревность младшей императрицы Ци таким образом.

Наложница Лянь была дворцовой служанкой. Ей даже не пожаловали титул после оказанной милости, потому, естественно, она не имела права на одежду из бюро Шанъи, вот почему ей все сошло с рук, и она забеременела. После известия о ее беременности, неудивительно, что гнев императрицы Ци не удалось подавить. Конечно, младшая императрица Ци не могла терпеть наложницу Лянь, поэтому она специально использовала большую дозу, когда та была на восьмом месяце беременности, чтобы у нее вскоре случился выкидыш. А также взяла прядь волос наложницы Лянь, сожгла ее и оставила на заднем дворе, чтобы заманить людей в Восточный дворец с помощью лепестков пурпурного зимородка. После этого, согласно плану младшей императрицы Ци, она должна была «случайно» откопать куклу под пурпурными цветами зимородка в Восточном дворце. Эта кукла имела выпуклый живот, указывающий в очень очевидном направлении, не говоря уже о ее имени, написанном на бумажке.

К сожалению, план провалился, младшая императрица Ци закопала ящик под цветы, но в результате Чу Цзинь Яо обнаружила, что цветы завяли, и рано распознала план младшей императрицы Ци. Один неверный шаг и императрице не удалось публично раскрыть колдовство, следовательно она не смогла подставить Восточный дворец под умышленное убийство нерожденного сына императора, чтобы обеспечить себе положение. Император не был уверен в происходящим, поскольку доказательств было недостаточно, так как Чу Цзинь Яо проявила инициативу, раскрыв колдовство. Но императрица настаивала на том, что это дело рук Чу Цзинь Яо, а Чу Цзинь Яо отказывалась признать это.

Позже Чу Цзинь Яо пошла искать наложницу Лянь, младшая императрица Ци специально воскурила тяжелые благовония, чтобы у наложницы случился выкидыш, поэтому аромат на одежде наложницы был необычайно тяжелым. Чу Цзинь Яо постоянно смутно чувствовала какую-то неправильность, пока не увидела одежду наложницы Лянь.

Наложница Лянь сказала, что никогда не курила благовоний, но ее одежда пахла благовониями. Наложница Лянь и ее дворцовые служанки были беспечны и только думали, что ее заранее надушили в бюро Шанъи, но они и представить себе не могли, что это была тщательная попытка младшей императрицы Ци убить наложницу Лянь.

Чем больше Цинь И слушал, тем мрачнее становилось его лицо.

— Да их руки дошли даже до одежд.

— До вышивок, - Чу Цзинь Яо поправила.

Все это казалось одинаковым для Цинь И, чей разум работал очень быстро. Неудивительно, что Чу Цзинь Яо была сегодня в плохом настроении, неужели ядовитый план младшей императрицы повлиял на Чу Цзинь Яо? Цинь И не заботился об императоре и этих женщинах, но не тогда, когда речь шла о Чу Цзинь Яо. Его лицо было пугающе холодным,  он тут же подозвал к себе Сяо Линьцзы.

— Иди и попроси придворного лекаря Гао прийти.

Чу Цзинь Яо не стала препятствовать, она не осмелилась спросить придворного лекаря днем, потому что не смела гарантировать его лагерь. Но раз Цинь И заговорил, он обязательно должен был быть одним из своих.

Пока придворный лекарь Гао еще не появился, Цинь И крепко держал Чу Цзинь Яо за руку, хватка его была сильной и болезненной. Но Чу Цзинь Яо предпочитала терпеть. В этой ситуации единственным человеком, дарующим спокойствие был он.

— Все будет хорошо.

При свете лампы глаза Цинь И были удивительно яркими, казалось, что в них заключена безграничная сила, а также смертельная опасность, скрывающаяся за тенью. Чу Цзинь Яо посмотрела в глаза Цинь И, и внезапно ей стало печально:

— Мхм.

Она действительно не смела думать, что будет делать, если она действительно станет жертвой младшей императрицы Ци и не сможет завести ребенка. Но в этот момент Чу Цзинь Яо была готова поставить на карту всё и довериться Цинь И.

Цинь И не позволит, чтобы с ней что-то случилось.

________

Переводчику есть что сказать:

Всех моих читателей поздравляю с днем влюбленных! А эта глава мой вам подарок（╹◡╹）♡.

Вскоре прибыл придворный лекарь Гао, работающий в Императорской лечебнице. Войдя, он не задавал никаких вопросов, выразив свое почтение, он пошел вперед, чтобы проверить пульс Чу Цзинь Яо.

Придворный лекарь Гао проверял пульс с помощью подкладки, а Цинь И стоял и наблюдал. После осторожных ощущений, придворный лекарь Гао встал и поклонился Цинь И.

— Ваше Высочество, пульс наследной принцессы спокоен, с ней нет ничего серьезного. Хотя тело наследной принцессы холодное, пока она правильно спит и питается, проблем с зачатием наследника не будет.

Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох облегчения. Она бросила взгляд на Цинь И, который понял и вывел придворного лекаря Гао наружу для допроса и между делом осмотра некоторых других вещей.

— Ты догадалась правильно. Нити были изготовлены особым способом, а лекарство настолько сильное, что даже после многократной стирки может сохранять свой эффект. Чтобы замаскировать запах лекарства, в него подмешивали некоторые благовония.

Догадки в голове Чу Цзинь Яо подтвердились, на мгновение она не знала, что  и сказать.

— Придумать такой метод - исключительный талант, жаль только, она использует свою сообразительность для вреда.

Цинь И неожиданно не стал отвечать. С удивительно серьезным лицом он осторожно подвел Чу Цзинь Яо к кровати.

— У тебя сегодня был утомительный день, отдохни пораньше.

Чу Цзинь Яо действительно устала, инцидент с младшей императрицы Ци вымотал ее физически и морально. Чу Цзинь Яо давно бы уже заснула, если бы не ждала Цинь И.

Чу Цзинь Яо уже сняла верхнюю одежду с украшениями, натянула парчовое одеяло и обнаружила, что Цинь И не собирается засыпать.

— Ваше Высочество, ты не ложишься спать?

— Мне нужно кое-что устроить, - сказал Цинь И, - Ты можешь спать спокойно.

Чу Цзинь Яо также, вероятно, догадалась, что Цинь И собирался что-то организовать. Такая важная вещь была найдена на одежде наложницы Лянь, такая небесная возможность, у Цинь И не было причин упустить ее. Если бы он хотел нанести императрице сильный и болезненный удар, то перед разоблачением нужно было бы многое подготовить заранее.

Чу Цзинь Яо лежала под одеялом, глядя на Цинь И, работающего даже посреди ночи, ей стало очень стыдно за себя.

— Ваше Высочество, это дело мое. Днем ты занят придворными делами. Я не могу помочь тебе разделить твои заботы, да еще заставляю беспокоиться о внутреннем дворце…

— Это не дело внутреннего дворца. Ты раскрыла хитрости младшей императрицы Ци, это уже большая заслуга, тебе не стоит беспокоиться.

Это правда, теперь только и нужно закрыть сетку и нанести ответный удар, что, очевидно, лучше оставить опытному Цинь И. Чу Цзинь Яо сказала:

— Ваше Высочество, перед тем, как сделаешь ход, сообщи мне.

— Почему?

Чу Цзинь Яо рассмеялась и сказала:

— У меня тоже есть заслуга в этом деле. Боюсь, ты присвоишь все заслуги себе, мне придется за тобой присматривать.

Цинь И был развеселен этими словами и издал легкий смешок. Его смотрящие на Чу Цзинь Яо глаза были полны беспомощности:

— Хорошо.

Цинь И знал, что Чу Цзинь Яо не хотела оставлять его одного, поэтому желала сопровождать его. По определению, это было своего рода недоверие, но Цинь И не был ни капли недоволен, вместо этого был полон беспомощности.

Услышав ответ Цинь И, Чу Цзинь Яо тут же сузила глаза в улыбке.

— Я знала, Ваше Высочество чист и честен, не сделает подобного. Кстати, Ваше Высочество, как ты думаешь, что будет с наложницей Лянь?

Цинь И поднял брови:

— Ты спрашиваешь меня?

Чу Цзинь Яо также понимала, что ее вопрос был совсем неуместным. В конце концов, наложница Лянь была наложницей императора.

Чу Цзинь Яо вздохнула и смирилась, объяснив, что она изначально имела в виду.

— Я имею в виду, что одежда наложницы Лянь должна быть наиболее накуренной, она только недавно родила, потому, если мы хотим завоевать доверие императора, наложница Лянь - весьма важный свидетель. Просто если мы хотим получить больше доказательств, нам придется попросить одежду у наложницы Лянь, это… ну и что дальше?

Изначально осмотрительный Цинь И подумав о сегодняшнем поступке Чу Цзинь Яо,  собирался было сделать соответствующее выражение лица, но все же легкая улыбка прошла через его глаза. Он глядел на Чу Цзинь Яо с весельем.

— Ты вполне способная. Посмотри, что ты сделала сегодня.

Чу Цзинь Яо тоже была смущена, но она ни раз позорилась перед Цинь И, так что такие мелочи были пустяком. Чу Цзинь Яо беззаботно рассмеялась и сказала:

— Забудь об этом, я что-нибудь придумаю завтра. Мы не можем привлекать внимание, но мы также должны прояснить ситуацию с наложницей Лянь. Нелегко выживать во дворце, не нужно втягивать в это маленькую дворцовую служанку, отвечающую за стирку.

На самом деле, Чу Цзинь Яо могла сделать вид, что этого инцидента никогда не было. Сяо Цяньцзы сделал очень чистую работу, никто не будет ассоциировать потерянную одежду наложницы Лянь с Восточным дворцом, но тогда маленькая дворцовая служанка, отвечающая за стирку, должна будет наказана.

Цинь И взглянул на Чу Цзинь Яо и снова осознал, что человек перед ним подобен самоцвету — он каждый раз может находить в нем что-то новое.

— Продолжаешь думать о других, просто какая-то маленькая служанка.

— Это  разные вещи, не надо их смешивать, - Чу Цзинь Яо покачала головой, явно не соглашаясь, но не утруждая себя уточнениями. Видя, как Чу Цзинь Яо продолжает моргать глазами и просто отказывается спать, Цинь И протянул руку и прикрыл ей глаза.

— Ладно, не думай об этом, спи спокойно.

Ресницы Чу Цзинь Яо скреблись о ладонь Цинь И, и прежде чем Цинь И успел что-то сделать, Чу Цзинь Яо сама разразилась смехом.

— Щекотно! Ваше Высочество, так я лягу спать?

— Ну, я буду рядом снаружи.

Эти слова действительно породили бесконечное чувство безопасности: Цинь И был недалеко, и она могла найти его только издав звук. Чувство безопасности Чу Цзинь Яо многократно усилилось,  она в самом деле спокойно закрыла глаза.

Через некоторое время дыхание Чу Цзинь Яо постепенно выровнялось, а мягкость на лице Цинь И немного остыла.

Внутренний дворец был бездетным в течение стольких лет. Цинь И давно подозревал в этом участие младшей императрицы Ци. Только вот младшая императрица Ци является законной императрицей и имеет власть над внутренним дворцом, поэтому даже Цинь И не в состоянии вмешиваться в дела внутреннего дворца, из-за чего в течение стольких лет Цинь И имел пустые подозрения, но не действовал.

Более того, Цинь И не нужно было останавливать младшую императрицу Ци. В конце концов, Цинь И был наследным принцем, имелось слишком много примеров, когда Восточный дворец был слишком могущественным и вызывал подозрения у императора. Цинь И не был заинтересован в риске, поэтому ему даже лучше иметь меньше царственных братьев.

Младшая императрица Ци на протяжении многих лет явно или скрыто жестоко обращалась с наследниками императора, а Цинь И большую часть времени был слишком ленив, чтобы заботиться об этом. Он хотел не остановить злодеяния младшей императрицы Ци, а накопить ее слабости.

Но теперь Цинь И изменил свое мнение. Младшая императрица Ци могла причинить вред принцу, но она была  безрассудной, вредя Чу Цзинь Яо.

Его наследник обязательно родится от Чу Цзинь Яо. Когда Чу Цзинь Яо только вошла во дворец и еще не думала о беременности, Цинь И мобилизовал своих людей, чтобы тщательно контролировать лекарствами и питанием Восточного дворца. В прошлом он мог стоять и наблюдать, но теперь, когда у него есть жена и в ближайшем будущем появится наследник, пришло время удалить злокачественную опухоль, которой является младшая императрица Ци.

На самом деле, Цинь И держал в руках множество улик, больших и малых, но он не ожидал, что главный пагубный план младшей императрицы Ци будет связан с одеждой. Глаза Цинь И несли с собой холод и лед, Восточный Дворец под его бдительным оком даже совершил такую большую ошибку, к счастью, Чу Цзинь Яо была начеку и не использовала одежду бюро Шанъи, иначе… Цинь И чувствовал тиранию в своем сердце при одной мысли о возможных последствиях, почти неконтролируемую.

Императрица и раньше делала небольшие шаги, но они казались Цинь И незначительными и оставались в пределах дозволенного, но в этот раз младшая императрица Ци действительно приблизилась к успеху.

Глаза Цинь И были спокойны, на лице не было ни улыбки, ни гнева, а вокруг него таилась неописуемая опасность. Он спокойно смотрел на спящее лицо Чу Цзинь Яо, тихое, нежное и полное доверия.

Сердце Цинь И было полно смеятения, но движения его рук были очень легкими. Он нежно поцеловал Чу Цзинь Яо в лоб и бесшумно встал, выйдя на улицу.

Выйдя из дома, Цинь И посмотрел на небо. Летнее ночное небо полностью было  черным, а темный свет в глазах Цинь И был глубже ночи, в нем зарождалось убийственное намерение.

У дракона есть обратная чешуя, прикоснувшись к ней, можно умереть*. Младшая императрица Ци, очевидно, не понимает этого.

*[Согласно древней китайской легенде, у дракона на шее есть чешуя, которая росла в обратном направлении. Она располагалась под шеей, и именно туда стекалась вся кровь драконьего сердца. Оно было их слабое место, и если кто-то дотронется до нее, дракон убьет другого. Вообще говоря, обратная чешуя обозначает табу или нижнюю черту, которую нельзя трогать, а если тронуть, то это неизбежно вызовет сильную обратную реакцию, поэтому она также используется как метафора мягкого подбрюшья власть имущих, кто тронет ее, того ждет смерть]

Восточный дворец и императрица были смутно напряжены, и чего внутренний дворец прекрасно понимал. Правила в охотничьем дворце были проще, чем в императорском дворце. Семьи, находяшиеся внутри и снаружи дворца свободно передвигались, а перетягивание каната между Восточным дворцом и императрицей постепенно распространялось на внешнюю часть дворца.

Императорский двор и внутренний дворец никогда не были единым целым, и многие из чиновников, сопровождающие императора, слышали о колдовстве, но дело не получило большого резонанса, и виновный не был найден, так что это по-прежнему оставалось делом внутреннего дворца, и не вызвало ажиотажа при императорском дворе. Сердце младшей императрицы болело от гнева каждый раз, когда она думала об этом. Она так долго и упорно планировала, но в итоге у нее ничего не получилось,  она вляпалась в неприятности.

После этого младшая императрица Ци была в плохом настроении и говорила агрессивным тоном. Никто во дворце не смел провоцировать императрицу, и даже если их ругали, они не осмеливались спорить, все молча склоняли головы.

После того, как младшая императрица Ци выплеснула свой гнев, помешивая холодную кашу, вдруг вспомнила кое-что.

— Где наследная принцесса? Почему она сегодня не пришла поприветствовать Бэньгун?

Лань Юй давно заметила, что прошло то время, когда наследная принцесса обычно приходила выразить свое почтение, но сегодня она опаздывала. Лань Юй почему-то испугалась и сказала с некоторым трудом:

— Возможно, она задержалась в пути.

Тем временем император с изумлением смотрел на представшую перед ним сцену.

— Цинь И, что ты делаешь?

Император не любил управлять, в охотничьем дворце он каждый день веселился, так как же можно было ожидать, что он будет заботиться о государственных делах? Сегодня у императора было такое же намерение. Он собирался отправиться на прогулку со своей новой любимицей, но не успел он выйти, как ему преградил путь Цинь И, который должен был слушать доклады о государственных делах.

— У этого сына-подданного есть доклад по делу, затрудню Вас просьбой остаться, Ваше Величество.

Хотя Цинь И сказал это, его действия не подлежали  обсуждению. Закончив, он бросил взгляд на людей позади себя,  Сяо Линьцзы все схватил.

Император ошеломленно смотрел, как несколько дворцовых служанок вошли с подносами, и, к его удивлению, вместе с ними вошла наложница Лянь. Император нахмурился и спросил:

— Что это?

Дворцовая служанка, державшая предмет, в ответ упала на колени.

— Ваше Величество, у наложницы Лянь некоторое время назад случился неудачный выкидыш, и эта служанка имела наглость обнаружить, что в этом есть что-то подозрительное.

Цинь И стоял спокойно и невозмутимо, Чу Цзинь Яо также безмятежно стояла рядом с Цинь И, а прекрасные глаза наложницы Лянь слезились, когда она смотрела на императора. Император окинул взглядом находящихся, и его охватило внезапное чувство дискомфорта. Он подсознательно отверг это чувство, потому что у него было ощущение, что когда эта дворцовая служанка откроет рот, равновесие, к которому привык император и на которое он даже полагался как на источник средств к существованию, будет нарушено.

Император замолчал, и выражение его лица стало невыразительным. Спустя долгое время он спросил.

— В чем подозрение?

Дворцовая служанка подняла красный шелк на подносе, и ее голос был чистым и сильным.

— Докладываю Вашему Величеству, это одежда наложницы Лянь няннян. После выкидыша няннян, чтобы найти виновного, эта служанка имела наглость разбирать на части нижнее платье няннян, а эти нитки вышиты на цветочном узоре. Почуяв неладное, эта служанка попросила кое-кого сходить в императорскую лечебницу и обнаружила, что нить была приготовлена с использованием специальных благовоний, содержащих мускус и сафлор, вредные для женщин. Прикосновение обычной женщины к таким вещам травмирует ее инь и со временем может помешать ей забеременеть, а прикосновение беременной женщины может вызвать боль в животе и выкидыши.

Лицо императора осунулось, он не был хорошим монархом, но он не был и дураком. Император определенно знал, что за этим стоит. На днях наложница Лянь поскользнулась, а теперь выяснилось, что кто-то переделал ее одежду, более того, из всех наложниц во дворце царских жен, лишь она забеременела.

Подтекст этого слова был настолько коварным, что император практически не хотел думать дальше.

Лицо императора потемнело, и в его сердце разгорелся безымянный огонь. Он сказал глубоким голосом:

— Пригласите придворного лекаря.

Вскоре прибыли дежурные придворные лекари Императорской лечебницы и забрали одежду и нитки для вышивания. Понюхав их, они озадаченно переглянулись, и все они не решались заговорить. Дворцовая служанка даже разобрала на месте другие платья наложницы Лянь, и нити оказались такими же ядовитыми.

Лицо императора было уже слишком мрачным, да невозможным смотреть. Все люди в тронном зале опустили головы, не смея дышать, кроме Цинь И, смотревшего на императора со спокойным выражением лица, не моргая и не избегая его.

— Ваше Величество, сначала кто-то травил одежду наложницы Лянь - возможно, не только ее, вслед затем  четвертый царственный брат скончался после преждевременных родов, тут же вслед за этим во дворце пошли слухи, мол Восточный дворец не терпит новорожденного принца, и даже в зале Цидэ откопали куклу колдовства. Ваше Величество, это дело огромной важности, связанное с колдовством, Восточным дворцом и даже с невинной жизнью, поэтому прошу Вас досконально расследовать.

Император был угрюм, было неизвестно, о чем он думает.

Император молчал, а те, кто стоял или преклонял колени, не осмеливались произнести ни слова.

А Цинь И сохранял положение докладчика, хотя он и выражал свою точку зрения, это уже был молчаливый призыв.

В тронном зале стояла тишина, когда снаружи внезапно раздался пронзительный голос, словно острый нож, рассекающий воду, сразу же нарушив спокойствие во дворце.

— Императрица здесь!

*[Наблюдая за строением высочайшей башни и падением]

После зашла младшая императрица Ци.

Внешность младшей императрицы Ци была изысканной, она выглядела гордо, и хотя она немного спешила из-за внезапности события, это не умаляло ее роскошного вида. Когда она вошла в тронный зал, ее глаза окинули Чу Цзинь Яо и Цинь И зловещим взглядом.

Младшая императрица Ци слышала часть из происходящего, пока была в дороге; у нее были  несколько шпионов вокруг императора и точно знала, что происходит вокруг него. Но действительно находясь в тронном зале, младшая императрица Ци, все еще встревоженная, похоже, недооценила ситуацию.

Младшая императрица Ци окинула взглядом одежду на подносе, и хотя в душе она была потрясена, ее лицо ничего не выражало. Она отвесила императору изящный поклон, затем села рядом с ним и спросила нежным голосом.

— Ваше Величество, сегодня эта покорная жена долго ждала во дворце, но не дождалась прибытия наследной принцессы, пригласив некоторых на расспрос, узнала, что наследная принцесса и наследный принц отправились к Вашему Величеству. У Вашего Величества довольно оживленно, что же интересного тут?

Император ничего не сказал, а наложница Лянь, видя ситуацию, сама вышла вперед со скорбью и жалко.

— Государь, государыня-императрица, несколько дней назад у этой ничтожной случился выкидыш. Ничтожная полагала, что ей не суждено вырастить принца. Но кто знал, что в этой истории будет еще один поворот? Ваше Величество также знает, что эта ничтожная не любит  благовония, но на днях эта ничтожная почувствовала запах благовоний на своей одежде и подумала, что слуги самовольничали, но, спросив их, поняла, что они этого не делали. Эта ничтожная не могла этого понять и пошла спросить у придворного лекаря. Тот понял, что благовония на одежде на самом деле вредны беременным. Государь, государыня-императрица,  это наложница одна переносит тяготы, но если это дело не будет расследовано, как быть, если во внутреннем дворце таким количеством няннян будет убит еще один принц?

Этими словами наложница Лянь четко обозначила свою позицию. Так как императрица не терпит ее, она только и могла подыскать другой путь.

Пальцы под рукавом младшей императрицы Ци сжимались все крепче и крепче. Она всегда была осторожна, и лекарства, которые она применяла к наложницам, были очень легкими и слабыми, и с каждым днем они губили детей этих сук. Наложница Лянь была самой рискованной из всех, ведь за ней последовало дело о колдовстве в Восточном дворце, поэтому императрица пошла на отчаянную авантюру, но она никак не ожидала, что на этот раз промахнется. Многолетний заговор разоблачен. Было бы ложью сказать, что младшая императрица Ци не запаниковала в своем сердце. Но, в конце концов, она была императрицей в течение многих лет, а ей было нелегко взойти на эту должность.

— Бэньгун - императрица Среднего дворца, и долг Бэньгун - управлять внутренним дворцом и выпускать ветви и выбрасывать листья* для императора. Однако Бэньгун никогда не думала, что во дворце айдется кто-то, кто осмелится сделать подобное, - младшая императрица Ци сказала, глядя на наложницу Лянь, - Наложница Лянь, раз ты узнала, что кто-то работает против тебя, почему ты не пришла доложить об этом Бэньгун, а пришла в этот дворец поплакать перед государем, а?

*[开枝散叶 kāizhīsànyè — выпускать ветви и выбрасывать листья, обр. в знач.: иметь многочисленное потомство; быть плодовитым]

Лицо наложницы побледнело при этом замечании, а младшая императрица Ци уже отвела глаза в сторону и громко сказала, обращаясь к окружающим.

— Да как вы посмели вредить императорскому потомку. Это действительно великое преступление и огромное зло. Кто-нибудь, проводите сюда вышивальщицу, работавшую с одеждой.

Чу Цзинь Яо нахмурилась, прислушиваясь, слова младшей императрицы Ци явно на что-то намекали. Как и ожидалось, под вопросами младшей императрицы Ци, эта дворцовая служанка не смогла больше держаться, она поклонилась и сказала:

— Ваше Величество, пощадите, государыня-императрица, помилуйте. Эта рабыня завидовала наложнице Лянь няннян, бывшей служанке, из-за ее благосклонности. На мгновение черт попутал, заставив окурить одежду няннян. Эта рабыня заслуживает смерти за свое преступление. Ваше Величество пощадите мою жизнь!

Ящерица отбросила свой хвост, в сердце Чу Цзинь Яо восхитилась — реакция императрицы была быстрой, здесь только-только зародилась голова, на стороне императрицы уже был готов козел отпущения. Чу Цзинь Яо сделала шаг вперед и спросила:

— Ты всего лишь маленькая дворцовая служанка, откуда у тебя столько смелости, чтобы замышлять против наложницы Лянь? Кроме того, мускус - это не то, что может быть доступно обычным людям, так как же ты получила эти ингредиенты?

Дворцовая служанка потеряла дар речи от риторического вопроса, а Чу Цзинь Яо отвела взгляд и отдала императору честь.

— Ваше Величество, это правда, что сердце этой дворцовой служанки злобное, но она всего лишь пешка. Без направляющего человека как бы она осмелилась и как бы она смогла зайти так далеко?

Не паникуя, младшая императрица Ци начала допрос.

— Бэньгун спрашивает тебя, тебя кто-то напраалял?

Дворцовая служанка оскалила зубы и решительно била челом по земле.

— Никто. Только эта служанка вышивала одежду наложницы Лянь.

Чу Цзинь Яо спросила полуупрекающим, полуугрожающим тоном:

— Знакшь ли ты, совершив подобное преступление, ты попав в департамент Шэньсин*, будешь караема смертной казнью, и всех пыток в департаменте Шэньсин будет недостаточно, чтобы искупить твои грехи? Ты действительно хочешь признаться?

*[慎刑司 Shèn xíng sī - Департамент правосудия и наказания был одним из семи департаментов при министерстве внутренних дел династии Цин, отвечавшим за управление вынесением приговоров и тюрьмами, и являлся одним из судебных органов династии Цин. Впоследствии департамент был упразднен 20 марта 1915 года]

Дворцовая служанка рухнула на пол, дрожа, но стиснув зубы, промолчала. Младшая императрица Ци с удовлетворением подхватила разговор.

— Бэньгун жаль наложницу Лянь. Раз преступница найдена мы должны радоваться за нее и ее погибшего сына. Но наследная принцесса не выглядит счастливой, скорее, она выглядит немного неудовлетворенной.

Дворцовая служанка взяла всю вину на себя, и императрица якобы ничего не знала, и в лучшем случае она не была строгой в управлении внутренним дворцом. Младшая императрица Ци совершила такой зловещий поступок, но осталась невредимой. Сейчас же она еще в настроении провоцировать отношения между Восточным дворцом и императором. Способности младшей императрицы Ци действительно нельзя недооценивать.

Жвль, Чу Цзинь Яо не недооценивала младшую императрицу Ци, иначе Цинь И не стоял бы здесь.

Младшая императрица заметила и Цинь И, она даже самодовольно сделала саркастическое замечание:

— Наследный принц тоже здесь. Наложница Лянь - императорская наложница, ее случайный выкидыш - это тоже дело внутреннего дворца. Ежедневная забота наследного принца о государственных делах - это просто прекрасно, почему он еще вмешивается в дела внутреннего дворца?

Услышав это, наложница Лянь опечалилась и поняла, что сегодня она не сможет навредить младшей императрице Ци. С императрицей ничего не случилось, что-то должно произойти с ней, дерзкой придворной служанкой. Поскольку она все равно должна была умереть, наложница Лянь просто указала на лежащую на полу придворную служанку и выругалась:

— Ты, проклятая, ядовитая женщина, ты можешь убить даже нерожденного ребенка, неужели ты не боишься, что тебя ночью во сне убьет дух погибшего? Обида, не имевших возможности благоприятно родиться, новорожденных тяжела. Ты обязательно будешь наказана в будущем, и все твои родные умрут в отместку!

Обвинения наложницы Лянь были настолько тяжелыми, что брови императрицы Ци неудержимо поднялись. Слова об обиде новорожденного, несомненно, задели больное место императрицы Ци, сердце которой заколотилось без причины. Она прикрыла грудь и стоило только выровнить дыхание, как услышала, как Цинь И хмыкнул и наконец перешел к делу.

— Императрица права, у меня не было намерения вмешиваться в дела внутреннего дворца. Я оставлю императрице право решать. Если бы не выкидыш наложницы Лянь, который привел к колдовству и ложному обвинению Восточного дворца, я бы действительно не планировал расследовать это дело.

Лицо младшей императрицы Ци слегка изменилось. Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась, склонив голову. Императрица была слишком рано довольна собой. Была бы она просто довольна собой, она решила втянуть Цинь И, чтобы создать шумиху.

Цинь И взглянул назад, и евнух тут же поклонился и отступил, а когда он появился снова, у него с собой был целый набор вещей.

Этот евнух был красноречивым евнухом со звонким голосом и четкой логикой, предъявляя императору доказательства, вроде, с кем встречалась придворная служанка и какие члены семьи были у нее дома. Также были приведены личные сундуки придворной служанки в Запретном городе, и молодой евнух по частям разобрал их для всеобщего обозрения, роскошь и дороговизна которых были явно не по карману придворной служанке. Не обошли вниманием и то, где покупали мускус и некоторые другие ингредиенты, где их готовили, как их передавали во дворец, и даже евнухов, которые выполняли поручения и доставляли послания. Цинь И почти вырвал с корнем целую вереницу из них.

Младшая императрица Ци была в смятении.  Она могла вытолкнуть кого-то, чтобы взять вину на себя, если бы дела пошли плохо, но если другая сторона уже выяснила всю историю, этого было бы недостаточно. После предъявления доказательств Цинь И не стал беспокоиться. Он не указал на человека, которого подозревал, но не было необходимости говорить что-либо еще.

Глаза младшей императрицы забегали вокруг, она повторяя свой трюк, сказала.

— Наследный принц — человек очень искусный, он, конечно, находится в охотничьем дворце, но все, что происходит в Запретном городе, не может укрыться от его глаз. Все эти вещи из столицы, верно? Не ожидала, что находясь в отъезде, наследный принц может проверить все, что захочет, в столице.

Младшая императрица Ци снова подстроила неприятности для Цинь И, чтобы уйти от ответственности. Даже если Цинь И не надоело, императору опротивело.

Лицо императора было мрачным, каждый из этих людей был слишком хорош! Один у него под носом безобразничал, другой обращался с ним как с дураком, а в такое время они еще пытались отвлечь внимание.

Пытались отвлечь внимание императора от убийства его наследника, от подстроенного колдовства и выкидыша у наложницы Лянь. И это только одна наложница Лянь, раньше их могло быть гораздо больше.

Император в гневе закрыл глаза, на него навалилась внезапная усталость. Он знал, что его старший сын и младшая жена не ладили друг с другом, но не предполагал, что все сложится таким образом. Императрица самовольно устраняла инакомыслящих, и Восточный дворец незаметно для него превратился в огромную громадину.

Младшая императрица Ци быстрее всех заметила, что император не в лучшем настроении. Младшая императрица Ци перепугалась — плохо дело, император действительно поверил словам Цинь И. Младшая императрица Ци едва могла усидеть на месте, ее глаза мгновенно покраснели, она вытерла слезы платком несчастно и жалобно:

— Ваше Величество, Вы действительно подозреваете эту ничтожную наложницу? Эта ничтожная находится во дворце более десяти лет, была предана Вам,  родила Лу Вана и Янь’эр, и все же Вы так подозрительны? Эта покорная жена уже императрица,  у меня есть дети, так почему  должна ревновать к другим наложницам, а тем более вредить им?

Это просто из ряда вон выходящая логика. Кто сказал, что императрица не ревнует? Цинь И не ожидал, что имея все доказательства перед собой, императрица Ци имела наглость все отрицать, а император вопреки ожиданиям, позволил ей исказить правду!

В этом и заключается разница между мужским и женским мышлением. Цинь И считает, что император слеп, раз все еще отрицает правду, когда доказательства столь весомы, в то время как младшая императрица Ци понимает сердце императора. Дело решает Палата по уголовным делам, если решение не по нраву императору, дело вторично разбирают. Младшая императрица Ци сейчас разыгрывала карту эмоций, и, судя по обстановке, это действительно работает.

Цинь И увидел едва заметную перемену в облике императора и тут же захотел отругать его за то, что он снова оказался несправедливым правителем. Чу Цзинь Яо осторожно протянула руку и покачала головой, давая понять, чтобы он немного успокоился.

Слезы - это исключительное оружие женщин, поэтому и бороться с ними могут только женщины.

Чу Цзинь Яо поклонилась со сложенными руками императору и неторопливо сказала.

— Императрица, естественно, много сделала для управления Шестью дворцами и воспитания принцев и принцесс. Но если императрица обижена, то разве наложница Лянь не обижена? Этот несчастный ребенок должен был стать четвертым принцем.

Ее речь разбудила сновидца*, и наложница Лянь сразу подхватив,  тоже заикаясь начала плакать. В то время как императрица плакала сверху, наложница плакала на коленях. Императрица могла плакать от собственной влюбленности и трудностей, но наложница Лянь плакала более праведно и жалко, из-за потери ребенка.

*[一语惊醒梦中人 Yī yǔ jīngxǐng mèng zhōng rén — заставить кого-л. прозреть одним замечанием]

Верно говорят, что нужно назначать лекарство в соответствии с болезнью*. Цинь И продемонстрировал доказательства и поднял вопрос о великих принципах семьи и государства, но император был явно поколеблен, когда слабая и жалкая наложница Лянь встала на колени и заплакала.

*[对症下药 duì zhèng xià yào — назначать лекарство в соответствии с болезнью, обр. в знач.: принимать целенаправленные меры]

Цинь И отвернулся, он был так зол, что не хотел больше смотреть на это, а Чу Цзинь Яо тоже испытала смешанные чувства, глядя на эту сцену. Но сейчас не время зацикливаться на этом,  Чу Цзинь Яо продолжила.

— Ваше Величество, во внутреннем дворце так много няннян, Вы - их небо, и сейчас во дворце происходят такие поражающие слух людей, вещи, если бы не выкидыш наложницы Лянь, из-за такого коварства могло бы пострадать гораздо больше людей. И кто знает, может быть, не остались ли другие няннян бесплодными. Ваше Величество, ради мира во внутреннем дворце, Вы должны расследовать это дело тщательно.

Наложница Лянь в одиночку не могла противостоять императрице, а как насчет трех тысяч красавиц дворца царских жен? Император колебался между своими красавицами, не желая усложнять жизнь своей молодой жене, но он также жалел других красавиц, и как император мог не разгневаться, когда императрица причинила им вред?

Разозлившись настолько, что ее чуть не вырвало кровью, младшая императрица Ци подлила еще масла:

— Ваше Величество, тогда Вы отчетливо сказали, что хорошо меня устроите. Эта покорная жена поверила в это и приняла близко к сердцу после Вашего обещания. Все эти годы эта покорная жена была рядом с Вами, делая все возможное, чтобы стать Вашей женой. Эта покорная жена винит себя за тщетную заботу о Вас. когда Вы отдавали предпочтение другим красавицам, эта покорная жена ненавидела себя за неумелость, но эта покорная жена также думала о Вас всем сердцем, хотя сердце ее будто бы пронзали тупым ножом. Эта покорная жена слишком глупа, чтобы быть таким тактичным, как наследный принц. Эта покорная жена даже не поняла, что произошло, а наследный принц на глазах перечислил все доказательства вины этой покорной жены. Эта покорная жена знает, что наследный принц не слишком высокого мнения о ней. В таком случае, Ваше Величество может упразднить должность императрицы этой покорной жены, чтобы, когда Лу Ван отправиться в вассальные земли, эта покорная жена последовала за ним и покинула столицу, а наследный принц и наследная принцесса могли спокойно отдыхать.

Это было прекрасное заявление императрицы Ци, которая сначала показала свою любовь и тонко сказала императору, что, хотя она убила детей других наложниц, это было из-за глубокой любви младшей императрицы Ци к императору. Это прекрасное проявление слабости и страдания.

Цинь И не ожидал, что у младшей императрицы Ци хватит ума рассказать о том, что произошло тогда, как она вошла во дворец. Неужели она думала, что все об этом не знают? Как она смеет говорить об этом при всём народе? Цинь И холодно рассмеялся и сказал:

— Неопровержимые доказательства и улики в изобилии, а императрица все еще считает, что она права?

— Ваше Величество! - Младшая императрица Ци смотрела на императора слезами, льющимися ручьем: — Наследный принц действительно не очень высокого мнения обо мне. Эта покорная жена всегда думала, что искренность может растопить разногласия, но, похоже,  заблуждалась. Знала бы заранее, этой покорной жене следовало бы покончить с собой еще тогда, чтобы не портить репутацию дочери нашей семьи Ци. Ваше Величество, позаботьтесь о своем теле, а эта покорная жена отправиться под землю за старшей сестрой, пожалуйста, простите меня!

Младшая императрица Ци потеряла лицо подняв эту тему. Прошло много времени с тех пор, как она была беременна внебрачно и сильно разозлила свою старшую сестру, но это не значит, что никто об этом не знает. Императора мучила совесть, ведь он завладел ею вне брака, поэтому он терпел ее много лет. Когда младшая императрица Ци вопреки своей репутации подняла эту тему, император смягчился.

Сердце императора смягчилось, а Цинь И неожиданно рассердился. Старшая императрица Ци всегда была табу для Цинь И, никто в Восточном дворце не смел даже заикнуться о ней, а теперь имя императрицы Вэнь Сяо вышло из уст младшей императрицы Ци. Младшая императрица Ци даже использовала его как оружие. Лицо Цинь И стало холодным, а его взгляд был подобен мечу:

— Бесстыдница, ты не имеешь права упоминать мою мать.

— Цинь И, безудержный! - Император был настолько разгневан, что даже не обратил внимания на множество людей, стоящих в зале, и назвал имя Цинь И прямо перед толпой. Как язвительное замечание Цинь И об младшей императрице Ци не было язвительным замечанием об императоре?

— Ты в самом деле не признаешь никаких законов, - Император был в ярости: — Сегодня ты осмелился противоречить императрице передо мной, так неужели через несколько дней ты даже не поставишь меня на вид?

Чу Цзинь Яо поспешно шагнула вперед, присела и сказала.

— Ваше Величество, из сыновней почтительности к императрице Вэнь Сяо, Его Высочество просто сердится. Более того, дело было настолько важным, что касалось почти всего внутреннего дворца, и если бы не совпадение, Восточный дворец обвинили бы в выкидыши наложницы Лянь. Ваше Величество должен дать людям объяснение.

Император посмотрел на Чу Цзинь Яо с загадочным выражением лица.

— Ты следуя за Цинь И, называла ее императрицей, и, кажется, никогда не называла ее матерью. Ты во всех отношениях пристрастна к Цинь И, так неужели в глубине души ты не видишь и императрицу? Иначе почему ты не называешь императрицу матерью?

Сердце Чу Цзинь Яо опустилось, она склонила голову, но промолчала. Что еще мог не заметить император, он рассмеялся в гневе и ехидно сказал

— Каждый из вас весьма хорош, все вы убирайтесь вон!

Чу Цзинь Яо хотела сказать больше, но была остановлена Цинь И. Цинь И взял Чу Цзинь Яо за запястье и даже не придерживаясь правил этикета,  сразу повернул голову и пошел прочь.

Старшая императрица Ци — нижняя граница, после ее упоминания нет никакой возможности для нормального разговора Цинь И и императора.

Младшая императрица Ци посмотрела на удаляющуюся спину Цинь И и мягко улыбнулась, склонив голову.

Как и ожидалось, Цинь И сам был в замешательстве после упоминания старшей императрицы Ци. Ее старшая сестра была так добра к ней, помогала ей даже после смерти.

_______________________

Переводчику есть что сказать:

Парни читают новеллы в подобном жанре?

После того как Цинь И и Чу Цзинь Яо покинули опочивальню императора, наложница Лянь не решилась остаться и под предлогом плохого самочувствия удалилась. После младшая императрица Ци отпустила всех и снова долго плакала перед императором.

Как и ожидала Чу Цзинь Яо, император отдал приказ всем людям не упоминать о сегодняшнем инциденте. Впоследствии наложница Лянь получила большое количество даров, последствия которых были очевидны.

Когда новость достигла Восточного дворца, даже служанки, Лин Лун и Цзе Гэн были в ярости.

— Наследная принцесса, на этот раз наследный принц подготовил столько доказательств, со всеми свидетельствами людей и вещественными доказательствами, а император даже не  стал призывать к ответу?

Существует три основных нарушения сыновней почтительности, одно из них - отсутствие детей. Наследники важны в обычной семье, не говоря уже малочисленных детей в императорской семье. Даже в случае обычной благородной семьи, если хозяйка семьи осмелится причинить вред ребенку, какой бы уверенной ни была ее материнская семья, ей не удастся избежать участи монахини*.

*[青灯古佛 — голубой огонь лампы и статуя Будды древности. Отсылка к одинокой жизни буддийского монаха.]

От наложницы Лянь до служанок Восточного дворца, все, кто был в курсе, были в ярости. Цзе Гэн была так зла, что могла говорить только злобным ртом, чтобы обрести хоть какое-то равновесие.

— Его Величество, должно быть, был обманут коварным человеком. Ничего, будут другие возможности, в этот раз она показала свои слабые места. Со временем Его Величество, несомненно, сможет увидеть ее истинное лицо.

Несколько других служанок выразили свое одобрение. Все они были обычными женщинами, воспитанными под императорской властью, и было совершенно естественно, император в их глазах безупречен. Даже попав во дворец и близко соприкоснувшись с несправедливостью, они по-прежнему были уверены, что император лишь заблуждается и позже сможет четко выявить вероломных, наказать нечестивых и очистить имя наследного принца и их госпожи. Чу Цзинь Яо раньше думала так же, но она прошла путь от бедной крестьянки до дочери маркиза, а затем стала наследной принцессой. Возможно, из-за большого влияния Цинь И Чу Цзинь Яо постепенно стала мыслить более перспективно.

В этот раз, например, император явно считал, что все это дело рук младшей императрицы Ци, но он все равно не сделал ей выговор. Было ли это просто потому, что император не мог вынести наказания своей любимой жены, или это попытка уравновешивания?

От этой мысли по позвоночнику Чу Цзинь Яо пробежали мурашки.

Младшая императрица Ци была императрицей, и она даже была биологической матерью Лу Вана. Действия Цинь И были быстрыми и смертоносными, как гром среди ясного дня, и всего за несколько дней, прежде чем люди младшей императрицы Ци обнаружили что-то неладное, был нанесен громоподобный удар. Такая сила действия на самом деле довольно пугающая, если рассматривать ее со стороны Восточного дворца

Даже если бы это был император, вероятно, было бы трудно сделать это всего за несколько дней, никого не предупредив.

Император уже давно отказался от власти, он искренне не любил государственные дела, но все же оставался правителем.

Цзе Гэн спорила некоторое время, и была ошеломлена, когда увидела, что лицо Чу Цзинь Яо не изменилось к лучшему, а становилось все более серьезным.

— Наследная принцесса, эта служанка сказала что-то не то?

Чу Цзинь Яо пришла в себя и обнаружила, что служанки все еще болтают и выступают против императрицы, чрезмерно надеясь, что император отличит добро от зла. Она покачала головой, не выражая своего мнения, с улыбкой сказала:

— Император не желает, чтобы эти вопросы обсуждались, и в будущем вам не следует больше говорить об этом. Даже наедине.

По мере того, как дни Чу Цзинь Яо в качестве наследной принцессы становились все длиннее, эти служанки постепенно стали бояться и не осмеливались поднимать шум перед Чу Цзинь Яо, как они делали, когда та была еще барышней. Увидев серьезное выражение лица Чу Цзинь Яо, все сразу замолчали и склонили головы.

— Да, эта рабыня запомнит.

Беспокойство Чу Цзинь Яо, конечно, не было на одном уровне с этими служанками, и проучив, она отправила их вниз. Хотя Цинь И был в ярости на младшую императрицу Ци и императора, он был наследным принцем, и его личные эмоции были самой незначительной вещью. Отправив Чу Цзинь Яо обратно, он даже не присел, чтобы сделать глоток воды, прежде чем снова выйти на улицу. Только с наступлением темноты Цинь И вернулся домой.

В охотничьем дворце не было таких строгих запретов, как в императорском городе, и контактировать с чиновниками было намного проще. Поэтому и Цинь И, и два принца были более заняты в охотничьем дворце, чем в столице. Цинь И вернулся при свете луны и, подойдя к Залу Цидэ, увидел Чу Цзинь Яо с лампой в руке, ожидающую у входа во дворец.

Шаги Цинь И на мгновение приостановились, а затем быстро ускорились:

— Почему ты вышла?

— Ваше Высочество сегодня вернулся позже обычного, мне было спокойнее ждать тебя снаружи.

Цинь И не знал, что ей ответить, ему не нужно было соблюдать формальности в охотничьем дворце. Его светские мероприятия увеличились в несколько раз, поэтому он не мог вернуться, чтобы время от времени вечером сопровождать Чу Цзинь Яо на ужин.

Цинь И, казалось, слегка вздохнул.

— Как долго ты ждала?

— Недолго.

Конечно, Чу Цзинь Яо не стала бы говорить правду. То, что император сделал сегодня, охладило даже ее, стороннего наблюдателя, не говоря уже о Цинь И. Она очень беспокоилась о состоянии Цинь И, поэтому не могла сидеть в доме, а просто вынесла лампу на улицу и ждала его.

Летняя ночь была прохладной, но и руки Чу Цзинь Яо были прохладными после полудневного стояния на улице. Рука Цинь И коснулась руки Чу Цзинь Яо,  его сердце сжалось.

— Раз ждешь долго, могла бы послать слугу найти меня, зачем стоять и ждать одной? Если и так не пойдет, можешь попросить дворцовую служанку присмотреть за тобой.

— Как это может быть, я жена Вашего Высочества, - Пока они говорили, двое вошли в комнату, и дворцовые служанки вышли вперед с приготовленными тарелками, заменив их свежей выпечкой и тарелками с фруктами, и удалились без единого звука. Чу Цзинь Яо лично налила Цинь И чашку чая и проверила температуру своими руками, прежде чем передать ее Цинь И.

— Ваше Высочество, этот чай я специально попросила их заварить. Он как раз подходит для питья после выпивки.

Цинь И взял чай и аккуратно снял пену со своей чашки.

Чу Цзинь Яо долго смотрела на него и мягким голосом спросила:

— Ваше Высочество, ты все еще сердишься за произошедшее днем?

Только тогда Цинь И понял, что Чу Цзинь Яо беспокоилась о нем и боялась, что он весь день думал об этом. Он не знал, что ей ответить.

— Ты ах... Я в порядке, это было давно ожидаемо, я ничуть не удивлен.

Чу Цзинь Яо вздохнула.

— Ваше Высочество, на сей раз мы не слишком усердствуем? На самом деле, мне не следовало торопить тебя в тот день, хотя императрица и пыталась отравить меня, на мне не было той одежды. Это была просто ложная тревога, мне следовало быть спокойной и скрытой.

Чу Цзинь Яо смутно почувствовала изменение в отношении императора, и ее негодование по отношению к младшей императрице Ци тут же превратилось в скрытое беспокойство. Чу Цзинь Яо даже подумала, что Цинь И вмешался в это дело, чтобы излить гнев вместо нее. Она поспешила раскрыть доказательства вины младшей императрицы Ци, но это заставило императора насторожиться. Возможно, ей не следовало быть такой невежественной.

— Если бы мне приходилось мириться с подобными вещами, я бы не был наследным принцем. - Глаза Цинь И были безразличны, как будто он говорил о совершенно обычном деле: — Ты - наследная принцесса, только ты можешь обижать других, никто не может обижать тебя. Я заставлю их выплюнуть вдвое больше, если они посмеют сделать шаг против тебя, не говоря уже об императрице.

Цинь И был очень проницателен, и он почувствовал мысли Чу Цзинь Яо без промедления. По мнению Цинь И, ее беспокойство было необоснованным, ведь факт вреда Чу Цзинь Яо уже был главным, и независимо от личности того, кто это сделал, Цинь И должен был заставить его отплатить вдвое больше. Если бы не сомнения императора, младшая императрица Ци определенно не закончила бы так, как сегодня.

Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо, словно обращаясь к ней, и сказал:

— Это вопрос времени.

Чу Цзинь Яо сразу же поняла, и Цинь И почувствовал огромное облегчение, увидев ее выражение лица:

— Ты реагируешь гораздо быстрее, похоже, я не зря учил эту ученицу.

Чу Цзинь Яо раздражаясь, одарила его пустым взглядом.

— Какая ученица, какой учитель будет оставаться в доме ученицы так поздно ночью?

Цинь И многозначительно улыбнулся, тут же встал и подошел к другой стороне, держа все тело Чу Цзинь Яо в своих объятиях.

— Это не обязательно, в противном случае, этот учитель отведет тебя на лежанку, чтобы подробно рассказать?

— Ты… - Чу Цзинь Яо сдерживалась долгое время, и с красным лицом, вспыхнула, - Нелепо! Я серьезно с тобой разговариваю, не будь таким.

— Каким? - спросил Цинь И.

Чу Цзинь Яо наделила его тяжелым взглядом, и только тогда Цинь И немного успокоился. Голова Чу Цзинь Яо была занята серьезными дворцовыми делами, она была полна решимости игнорировать этого распущенного человека, у которого непонятно что еще творится в голове, и попыталась вернуть разговор в прежнее русло:

— Ваше Высочество, все так и закончится?

— Ты имеешь в виду императрицу? - Цинь И не придавал значения, - Сначала я не рассчитывал на этого глупого правителя, но факты показали, что я действительно не переоценивал его. Он и так считает, что это сделала императрица, а реальное наказание поверхностно и менее важно.

Такие слова должны были быть крайне неуважительными, но Чу Цзинь Яо не могла их опровергнуть. Когда Чу Цзинь Яо подумала об этом, оказалось, что император уже знал, что императрица в течение многих лет вредила наследникам императора и вызывала выкидыши у наложниц. Младшая императрица Ци потеряла сердце императора, и есть ли конкретное наказание или нет - это просто формальность. Более того, это то же самое, как когда Чу Цзинь Мяо солгала, а у старой фужэн Чу не было желания наказать ее. Наказание, которого она избежала сейчас,  удвоится позже.

Сейчас император испытывает чувства к младшей императрице Ци, поэтому он не может вынести наказание. Но когда он узнает, что эта женщина рядом с ним творила зло и вредила людям в течение десяти лет, это как резать плоть медленным ножом, спустя долгое время, будет ли император действительно не против?

Сможет ли он и дальше относиться без недовольства к младшей императрице Ци и даже к Лу Ван и второй принцессе, подождем и посмотрим. Чу Цзинь Яо чувствовала, что она действительно повзрослела, она больше не зацикливалась на том, что императрица совершала плохие поступки, но не понесла наказания; это все видимость, а на самом деле важны те успехи и потери, которые за ними стоят. Напротив, Чу Цзинь Яо была больше обеспокоена тем, что император не наказал императрицу, и тем значением, которое подразумевал этот шаг.

Когда-то император полностью доверял Цинь И, совершенно не заботясь о том, что его наследник расправляет крылья, но теперь не пожилой орел был насторожен.

Цинь И и Чу Цзинь Яо молча кивнули в знак понимания и не стали углубляться в этот вопрос. Император не стал наказывать императрицу, но это не означало, что младшая императрица Ци не должна нести ответственность за преступление. Внутренний дворец был настолько запутан и сложен, что даже желания императора не всегда могут быть реализованы успешно.

Что бы случилось, если бы другие наложницы во дворце узнали об этих деяниях младшей императрицы Ци? Отказ императора наказать младшую императрицу Ци был пустяком: супруга Шу, супруга Ли и многие другие неприметные наложницы были гораздо могущественнее императора.

Чу Цзинь Яо уже думала, как «случайно» раскрыть это супруге Шу. Приказ императора молчать не должен был нарушаться, но если супруга Шу сама узнает об этом, то никто не сможет обвинить ее.

Но если говорить прямо, младшая императрица Ци и император были ей всего лишь двумя посторонними людьми с близкими кровными узами, и на самом деле Чу Цзинь Яо больше беспокоилась о состоянии Цинь И. Сегодня младшая императрица Ци накликала на себя смерть, упоминая старшую императрицу Ци, даже использовала свою рано умершую сестру в качестве оружия, чтобы добиться расположения. Чу Цзинь Яо была зла и отвратительна, видя эту сцену, а как же Цинь И?

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо говорила так ненавязчиво, как только могла, чтобы успокоить: — Императрица привыкла быть бесстыдной, она даже детей не жалеет, не принимая во внимание моральные качества человека. А император - благоговейно почитаемый сын неба, и некоторые слова приходится не говорить ради почтенного, но это не значит, что он прав.

— Я знаю, - Цинь И крепко обнял Чу Цзинь Яо и положил подбородок на ее волосы, - За последние десять лет, я осознавал это снова и снова. Я уже давно перестал возлагать на него такие несбыточные надежды.

Император был беспринципно снисходителен в отношении своей любимой жены, Чу Цзинь Яо видела такое лишь однажды, так сколько же раз это происходило раньше?

— Ваше Высочество…

— Все в порядке, - Цинь И знал, что хотела сказать Чу Цзинь Яо, - Это все в прошлом, мне все равно, мне просто жаль мою мать

Старшая императрица Ци скончалась от болезни на восьмом году правления Цзяньсин, когда Цинь И было всего пять лет. Пяти-шестилетний мальчик мог только шуметь да смеяться. Это должно быть самое счастливое и ностальгическое время в жизни мужчины. Но когда Цинь И было пять лет, его детские годы прекратились без предупреждения.

С момента рождения старшего сына старшая императрица Ци не отличалась крепким здоровьем, и в сухую погоду той весны она снова заболела. Ничего страшного в этом не было. Император и сама императрица считали, что все из-за смены сезона и что она поправится, приняв еще несколько таблеток.

Пятилетнего старшего сына императора никто не контролировал, он бегал без дела, везде проказничал и переворачивал внутренний дворец вверх дном, за исключением присутствия старшей императрицы Ци. В тот день как обычно он отправился выразить свое почтение матери, но вместо этого увидел императора в ее дворце вместе с растрепанной и плачущей* младшей тетей.

*[梨花带雨 líhuā dài yǔ - красавица льет слезы, слезы красавицы льются ручьем, красавица заливается слезами]

В отличие от своей младшей сестры, старшая императрица Ци - старшая дочь в семье, и полжизни она была гордой и стойкой, даже не утруждая себя кокетством и хитростью. Она была такой главной женой, о которой в простонародье подшучивали: достойная, красивая, но неинтересная.

Ее младшая сестра, с другой стороны, была полной противоположностью. Она сладкоречива, выросла под баловством матери и старшего брата и хотела все, что видит, даже если это чужое. В прошлом, хотя старшая императрица Ци чувствовала, что это неправильно, она любила свою единственную младшую сестру, поэтому старшая императрица Ци могла только попытаться пойти ей навстречу. Но кто бы мог подумать, что ее добрая младшая сестра увлечется своим зятем, императором Великой Янь?

Старшая императрица Ци была так разгневана, что попросила своих придворных дам наказать ее избалованную младшую сестру, и только ради блага младшей сестры слух о внебрачной связи был погружен в свинарник!

Старшая императрица Ци не могла смириться с мыслью, что ее младшая сестра на мгновение потеряла рассудок и сломала всю свою жизнь. Но мать императрицы, тогдашняя маркиза  Чжэнь Бэй, пришла ночью во дворец и остановила старшую императрицу Ци, со слезами на глазах заявив, что ее младшая дочь уже на втором месяце беременности и не может вынести гнева императрицы.

Только тогда старшая императрица Ци узнала, что ее родная младшая сестра уже два месяца как беременна ребенком ее мужа. Ее мать, ее отец, ее брат, ее муж, все эти родственники знали об этом! Только она одна, как дура, оставалась в неведении, переживая о деле всей жизни своей младшей сестры.

Сразу после старшая императрица Ци потеряла сознание, и впоследствии ее состояние ухудшилось.

Цинь И был на месте, когда происходил этот фарс. В апреле старшая императрица Ци умирала, семья ее матери и император время от времени навещали ее, но старшая императрица Ци знала, что все они ждут ее смерти. Ведь живот ее сестры уже показался, и она больше не могла его скрывать.

В конце апреля Цинь И стоял на коленях перед ее смертным одром и смотрел, как старшая императрица Ци погружается в глубокий сон, чтобы больше никогда не проснуться.

Три дня спустя император воздал должное старшей императрице Ци за ее заслуги в воспитании старшего сына императора и сделал ее императрицей Вэнь Сяо. Посмертный титул «Вэнь*» и «Сяо**» был большой честью, и все женщины в столице завидовали достоинству императрицы Вэнь Сяо.

*[文 wén - знак, письмо, письменность, утонченный, мягкий, добродетельный]

**[孝 xiào - почитание родителей, сыновья благодарность]

Верно, младшая императрица Ци была принята во дворец в июне, так как император «чрезмерно скучал по покойной императрице». И так из резиденции маркиза Чжэнь Бэй семьи Ци вышли две императрицы подряд.

С тех пор Цинь И и семья его деда по материнской линии были настроены друг против друга, и он больше никогда не обращался к императору как к своему отцу.

Родители были олицетворением будущего ребенка. Цинь И впоследствии стал наследным принцем, хотя он рос без недостатка еды и одежды, занимал главенствующее положение и в результате развил в себе властный характер, но даже в этом случае он не мог избежать влияния своего детства. Задолго до того, как Цинь И узнал, что такое брак или что такое ответственность, он уже познал предательство. По сей день Цинь И не может открыто принять близость других людей и никогда не мог прямо высказать свое мнение, не боясь быть отвергнутым. Если бы он не встретил Чу Цзинь Яо, то, вероятно, так бы и прожил свою жизнь в гордом одиночестве.

Каждый раз, когда он думал о произошедшем со старшей императрицей Ци, ему было тяжело. Со временем Цинь И запретил кому-либо упоминать его мать. Но сегодня, возможно, из-за человека в его объятиях, тупая боль в его сердце не была такой явной, как он себе представлял. Цинь И вдруг задумался об одной вещи.

— В то время, когда император давил на тебя, ты воспользовавшись удобным случаем могла бы назвать ту матерью. Те, кто совершил великие дела, не ограничивает себя соблюдением мелких деталей. Обращение ничего не меняет, зачем тебе упрямиться?

— Не нужно, - Голос Чу Цзинь Яо был немного приглушенным, но с прямолинейным высокомерием, - Я не собираюсь вставать на сторону императора и императрицы.  Я не обязана любить тех, кто нравится тебе, но тех, кого ты ненавидишь, я точно ненавижу.

— Раз так, она может создавать тебе трудности.

— Не похоже, что она была бы добра ко мне в этот раз, - Чу Цзинь Яо сделала паузу на мгновение, заметив, что Цинь И молчит, и мягко коснулась его: — Ваше Высочество?

— Все в порядке, - Свет в глазах Цинь И сиял ярко, словно бесконечное подводное течение. Цинь И вдруг подумал, что если бы старшая императрица Ци была жива, то она бы очень обрадовалась, увидев Чу Цзинь Яо.

С весны восьмого года правления Цзяньсина, в возрасте от пяти до семнадцати лет, его жизнь была пуста в течение двенадцати лет. Во время пограничного вторжения он получил самую серьезную травму. Как только он открыл глаза, он встретил еще одну важную женщину в своей жизни.

С того момента, как он сказал «не плачь», его судьба полностью изменилась.

_____________________

Переводчику есть что сказать:

Цинь И похож на свою мать: стойкий и гордый, с твердым характером. И это хорошо, будь он таким же, как его отец, возможно он рано потерял бы статус наследного принца.

Во дворце есть очень находчивые и чуткие люди, и некоторые их презирают, считая, что они лишь гонятся за невозможным*, делая себя несчастными. Но не имея чистых ушей и глаз, вероятно, те не дожили бы до своего высокого положения.

*[捉风捕影 zhuōfēngbǔyǐng — букв. ловить ветер и хватать тень]

Супруга Шу была жужэн*, когда император был еще принцем. Даже спустя годы после смерти первой жены — старшей императрицы Ци, она по-прежнему оставалась славной. Понятно, что старая привязанность императора была не единственным, на чем супруга Шу продержалась так долго.

*[孺人 rúrén — В династии Тан это был высший ранг среди наложниц принцев, а в династиях Мин и Цин это был титул матери или жены чиновника седьмого ранга]

Несколько дней назад супруга Шу учуяла запах необычной  информации. Говорить о том, что произошло в тот день в опочивальне императора, было запрещено. Тогда император, императрица, наследный принц и наследная принцесса все присутствовали. Неизвестно, о чем они говорили, но тот факт, что наложница Лянь была чем-то вознаграждена после всего, не скрылся ни от кого.

Супруга Шу сидела в своем кресле, ее взгляд неотрывно смотрел на этих немногих людей в помещении.

Чу Цзинь Яо пришла сегодня засвидетельствовать свое почтение младшей императрице Ци. Войдя, она заметила присутствие супруги Шу и Чжао Ланьхуэй. Во дворце было мало супруг, и супруга Шу часто проводила здесь время с младшей императрицей Ци, а Чжао Ланьхуэй, будучи невесткой супруги Шу, конечно же, не смела оставаться в стороне.

Чу Цзинь Яо бросила взгляд, затем отвела глаза, поприветствовала младшую императрицу Ци согласно правилам, а когда взаимные приветствия закончились, Чу Цзинь Яо встала в стороне и спокойно ждала.

Чу Цзинь Яо и Чжао Ланьхуэй - невестки царствующего дома, поэтому они имели право занимать свои места на больших праздниках, где присутствуют титулованные жёны высокопоставленных лиц. Но ни одна из них не может сесть на место, находясь в своем собственном доме. Чжао Ланьхуэй встала рядом с супругой Шу, а Чу Цзинь Яо выбрала место далеко слева от младшей императрицы Ци и встала там.

Должно быть, младшая императрица Ци уже ненавидит Чу Цзинь Яо, а Чу Цзинь Яо в свою очередь не хотела видеть младшую императрицу Ци. Странная атмосфера между наследной принцессой и императрицей не могла быть скрыта от остальных, но все в комнате делали вид, что не знают, продолжая тихо разговаривать и смеяться.

Прошел почти месяц после выкидыша наложницы Лянь, и она должна пойти и отдать дань уважения младшей императрице Ци, даже если не хочет этого. Так что если она продолжит лежать и «восстанавливаться», ее обвинят в высокомерии. В последнем дворцовом сражении наложница Лянь пала с Восточным дворцом. Она думала о своем будущем, но пока это будущее не наступило, ей придется перейти на сторону императрицы.

Наложница Лянь с опаской поклонилась младшей императрице Ци, та недвусмысленно усмехнулась и проигнорировала ее. Усмешка ее была настолько явной, что все в комнате могли ее отчетливо слышать, и внезапно никто не осмелился заговорить снова, а наложница Лянь сохраняла позу приветствия и чувствовала, что ее тело дрожит.

Чу Цзинь Яо поняла, что эта сцена была сделана для нее, она спокойно смотрела на сцену.

Время шло в тишине, неизвестно, сколько времени прошло, но было похоже, что младшая императрица Ци только сейчас заметила наложницу Лянь.

— Итак, наложница Лянь, ты только недавно потеряла ребенка, и твое тело слабо, даже император специально дал тебе просветление и позволил спокойно восстанавливаться. Почему наложница Лянь захотела прийти сегодня в мой дворец, чтобы выразить свое почтение?

Лоб наложницы Лянь покрылся потом.

— Эта наложница не смеет, государыня-императрица, даже если бы у этой наложницы хватило смелости, эта наложница бы не посмела проявить неуважение к государыне.

Младшая императрица Ци усмехнулась и сказала:

— Не смеешь? Бэньгун видит, что у тебя много смелости.

Слова младшей императрицы Ци были явно направлены на Чу Цзинь Яо, и поскольку наложница Лянь была всего лишь дворцовой служанкой, которая сейчас дрожала от страха, она не могла не посмотреть на Чу Цзинь Яо.

Младшая императрица Ци заметила взгляд наложницы Лянь, и прежде чем Чу Цзинь Яо успела что-то сказать, младшая императрица Ци уже была в ярости:

— Ах, Бэньгун задала вопрос, зачем ты смотришь на наследную принцессу? Неужели теперь Бэньгун не сравнится с наследной принцессой?

Чу Цзинь Яо не могла  спокойно смотреть на неразумное поведение младшей императрицы Ци, как величественная императрица занимается всеми этими строптивыми женскими делами. Однако, поскольку младшая императрица Ци уже высказалась, Чу Цзинь Яо пришлось выступить и занять свою позицию.

— Вопрос матушки-государыни странный, все во дворце уважительно относятся к императрице, и я всегда была уважительна к матушке-государыне. Интересно, откуда матушка-государыня взяла, что люди внутреннего дворца не уважают Вас?

Чу Цзинь Яо намеренно размыла ключевые слова и в итоге еще больше расширила их до дворца царских жен, а остальные присутствующие супруги и императорские наложницы также были втянуты, поэтому, естественно, они больше не могли смотреть на это зрелище. Видя, что Чу Цзинь Яо снова неясно выражается, пользуясь умением, побеждать малыми силами, глаза младшей императрицы Ци сузились, а холодный свет в ее глазах почти превратился в вещество. Чу Цзинь Яо называла ее императрицей с тех пор, как она вошла во дворец. Вчерашние слова императора стали для императрицы откровением, и только тогда она поняла, что это не уважение, а явный взгляд свысока на нее, на императрицу! Чу Цзинь Яо никогда не называла младшую императрицу Ци матерью, потому что в сердце Чу Цзинь Яо ее единственной настоящей свекровью была старшая императрица Ци.

Императрица была так рассержена, что холодно рассмеялась. Когда та только вошла во дворец, младшая императрица Ци увидела в Чу Цзинь Яо кроткую и смиренную женщину и решила, что она мирный и неконфликтный человек, поэтому  была милостива к Чу Цзинь Яо. Когда она думала об этом сейчас, младшая императрица Ци чувствовала, что она была шуткой, что Чу Цзинь Яо никогда не воспринимала ее всерьез с самого начала, и что каждый раз, когда Чу Цзинь Яо называла ее «императрицей», она, вероятно, смеялась над ней в своем сердце за ее бывшую внебрачную связь.

Младшая императрица Ци была в такой ярости, что из ее глаз могли вылететь ножи. Она не скрывала своей злобы к Чу Цзинь Яо и ехидно сказала:

— Наследная принцесса очень красноречива, неудивительно, что наследный принц и император не слушают чужих советов, а прислушиваются только к наследной принцессе. Бэньгун настолько глупа в речах, что не сравнится с умением наследной принцессы добиваться расположения других. Как смеет Бэньгун, императрица, наставлять наследную принцессу.

— Слова матушки-государыни недостаточно верны. Перед императором, чьи слова могут сравниться с Вашими? Вы - та, кто действительно красноречива и завоевала сердце императора, я же просто искала истину в фактах.

Лицо младшей императрицы Ци сразу же изменилось, Чу Цзинь Яо косвенно высмеивала случившееся с наложницей Лянь. Императрица пыталась навлечь жалость и показать свою привязанность, чтобы уговорить императора забыть об отравлении. Ирония последних слов Чу Цзинь Яо «искать истину в фактах» была еще тяжелее, и в глазах младшей императрицы Ци это была прямая пощечина.

Младшая императрица Ци была в неудержимой ярости. Если бы не присутствие других, она безжалостно проучила бы Чу Цзинь Яо. Но теперь, когда супруга Шу и другие дворцовые наложницы все еще присутствовали, младшая императрица Ци не хотела, чтобы ее заклятые враги словили ее на ошибке, она бросила быстрый взгляд на супругу Шу и наконец заставила себя подавить этот вопрос.

Супруга Шу сидела поодаль, по-прежнему мягко и благопристойно улыбаясь, но ее брови были незаметно приподняты. Слова наследной принцессы звучали прекрасно, но они не могли укрыться от ушей человека много повидавшего — супруги Шу, которая ясно почувствовала, что наследная принцесса имела в виду императрицу, и удивительно, младшая императрица Ци стерпела такую провокацию?

Это было очень подозрительно. Вспоминая странность того дня, супруга Шу все больше и больше убеждалась, что должна выяснить, что произошло во дворце императора.

После того, как младшая императрица Ци выдержала насмешку Чу Цзинь Яо, ее сердце все больше и больше раздражалось. В прошлом младшая императрица Ци будучи императрицей, отказывалась использовать тактику, которую применяли ее невестки в доме. Она возмущалась этими трюками, считая их прямолинейными и вульгарными; только злые, но глупые женщины смертного мира способны на такие уловки. Императрица была высокого мнения о себе, она придумывала одну искусную ловушку за другой, пуская в ход власть и влияние, не теряя при этом манеры  любящей матери, как и подобает мудрому человеку. К сожалению, младшая императрица Ци не ожидала, что ловушки, которые она придумала, будут распутываться Чу Цзинь Яо одна за другой, и теперь они обернулись против нее. Теперь младшая императрица Ци понимала, что даже самые сложные и изощренные схемы имеют свои недостатки, но именно самые примитивные уловки хоть и были не распространенными, но полезными.

Прикрыв рот и нос, младшая императрица Ци намеренно дважды кашлянула. Другие наложницы были вынуждены спросить.

— Государыня, что с Вами?

— Увы, погода в последние дни переменчива, а вчера вечером, возможно, дул ветер,  у Бэньгун немного разболелась голова, - Младшая императрица Ци рассмеялась и сказала: - Ничего страшного, через некоторое время Бэньгун будет в порядке.

— Как это можно терпеть, - сказала Чжао Ланьхуэй, — Тело императрицы матушки-государыни бесценное и благородное, Вы - мать нации, тело феникса имеет отношение не только к внутреннему дворцу, но и ко всему поднебесному. Здоровье матушки-государыни важно, не говоря уже о простуде, которую Вы подхватили вчера. Может этой невестке вызвать для Вас придворного лекаря прямо сейчас?

— Су Ванфэй действительно почтительна и послушна родителям. Неудивительно, она благородная дочь из знатной семьи из резиденции герцога Вэй, при следующей встрече со старшей принцессой, обязательно поговорю с ней как следует.

Сказав, младшая императрица Ци посмотрела на Чу Цзинь Яо, а она, напротив, стояла спокойно, ни на секунду не отводя взгляда. Младшая императрица Ци намеренно заговорила о семейном происхождении Чжао Ланьхуэй, чтобы неявно задеть сердце Чу Цзинь Яо. Но Чу Цзинь Яо было все равно, семейное происхождение лишь добавляет новые узоры на парчу*, человек, проживающий ее жизнь, была она сама, а не семья за ней.

*[锦上添花 jǐnshàng tiānhuā — обр. улучшать то, что не нуждается в улучшении]

Чжао Ланьхуэй поджала губы, услышав похвалу, и бросила взгляд на Чу Цзинь Яо.

Младшая императрица Ци намеренно хвалила Чжао Ланьхуэй, и когда увидела, что Чу Цзинь Яо не завидует и не злится, не стала торопиться, а осторожно прижала кончики пальцев ко лбу и медленно произнесла:

— Бэньгун ценит сыновнюю  почтительность Су Ванфэй, но слишком хлопотно звать придворных лекарей.

— Ваше Величество, Вы не должны так легкомысленно относиться к своему телу, - Лань Юй, стоявшая сбоку от младшей императрицы Ци, ответила, - По мнению этой служанки, поскольку Ваше Величество не хочет беспокоить слишком много людей, Вы могли бы попросить подчиненных сварить голубиный суп. Он подкрепляет Инь в организме и укрепляет Ци, что наиболее питательно и подходит для Вашего Величества. Просто подчиненные все-таки недостаточно дотошны, и лучше, чтобы за процессом наблюдал кто-то внимательный.

При этих словах во дворце воцарилась тишина: варить лекарственное снадобье для императрицы было явно почтительным и достойным делом. Лицо Чжао Ланьхуэй выглядело не очень хорошо, тушение голуби отнимало больше всего времени, а кухня была грязным местом, куда Чжао Ланьхуэй не хотела идти. Но она хотела быть известной своей сыновней почтительностью, поэтому у нее не было другого выбора, кроме как сказать:

— Если матушка-императрица* не возражает, почему бы мне не пойти присматривать?

*[母后 mǔhòu —  обращение принца или принцессы к матери]

Младшая императрица Ци улыбнулась, ничего не сказав, но взгляд ее устремился на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо была наследной принцессой, а Чжао Ланьхуэй - только ванфэй, и неважно, старшая она или младшая, Чу Цзинь Яо не могла позволить Чжао Ланьхуэй  обогнать ее. Более того, слова младшей императрицы Ци были обращены именно к ней.

Чу Цзинь Яо также не нужно было, чтобы младшая императрица Ци и Лань Юй пели одну песню и ходили вокруг да около, она прямо указала на себя и сказала:

— Су ванфэй редко проявляет такую сыновнюю почтительность, но как старшая невестка, я не могу оставить младшей невестке право быть почтительной по отношению к императрице. Матушка-государыня, я никогда раньше не готовила суп из голуби, поэтому, если у меня не очень хорошо получится, Вы должны меня простить.

— Бэньгун искренне рада за доброе намерение наследной принцессы, - Младшая императрица Ци медленно прикрыла рукой губы и неторопливо сказала: — Наследная принцесса скромничает. Говорят, наследная принцесса очень способная, она хорошо готовит и шьет, поэтому будет лучше доверить тебе, чем Су ванфэй.

Чжао Ланьхуэй уловила намек младшей императрицы Ци и слегка улыбнулась. Зачем благородной женщине умение шить и готовить? Младшая императрица Ци намекала на то, что Чу Цзинь Яо когда-то выросла в крестьянском доме, и поэтому она знает, как выполнять такую грубую работу. А Чжао Ланьхуэй никогда даже не была на кухне.

Чу Цзинь Яо не нравился самодовольный вид этих людей. Для них было счастьем родиться в богатом и знатном окружении и не заниматься всю жизнь грубой работой, они не благодарны ну и ладно, но почему они смотрят свысока на простых, трудолюбивых крестьян? Чу Цзинь Яо никогда не считала, что в ее происхождении есть что-то постыдное. Она не была виновата в том, что жила в деревне. Она научилась многим навыкам выживания в семье Су, это хорошо, кроме того, если бы не это, как бы она могла встретить Цинь И?

Чжао Ланьхуэй, младшая императрица  Ци и им подобные не могли понять, почему Цинь И лично попросил указ и настоял на том, чтобы сделать Чу Цзинь Яо главной женой, и даже после свадьбы не имел наложницы. На самом деле причина кроется в этом.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и сказала.

— Просто выполняю свой сыновний долг перед императрицей, хорошо, что матушке-государыне это нравится, - Сказав это, она не обратила внимания на злорадные и самодовольные взгляды других людей в зале, а прямо развернулась и вышла.

Слово сыновней почтительности больше, чем небо, и после того, как младшая императрица Ци наляпила на нее шляпу сыновней почтительности, Чу Цзинь Яо пришлось лично идти на кухню, чтобы сварить суп, хотя она знала, что у другой стороны были плохие намерения.

Поскольку Чу Цзинь Яо была наследной принцессой, ей не было необходимости готовить суп, но так как она была здесь, чтобы «тушить» голубя для императрицы, она должна была показать себя с лучшей стороны, не говоря уже о том, что ее сопровождали придворные дамы императрицы. Работники кухни не решались заговорить и с опаской и трепетом обращались с готовкой, а Чу Цзинь Яо стояла в стороне и наблюдала за всем процессом.

Голубиный суп действительно является прекрасным тонизирующим средством, особенно для женщин, но поскольку это суп для питания Инь и Ци, чем дольше он тушится, тем лучше. Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо ничего не нужно было делать, стоять в дымной кухне два часа было нелегко. Когда голубиный суп был наконец готов, Лин Лун поспешила вперед, чтобы взять белую фарфоровую чашку.

Чу Цзинь Яо шепотом приказала.

— Будь осторожна.

— Эта служанка поняла.

К тому времени, когда они вернулись во дворец младшей императрицы Ци, был уже полдень. Утром была более-менее ясная погода, но неожиданно погода резко изменилась всего за несколько мгновений, и к этому времени небо было затянуто тучами, а ветерок на веранде нес влажный и прохладный водянистый запах.

— Будет дождь.

Все дворцовые служащие во дворце напряглись в своей походке, а Чу Цзинь Яо подошла к передней части главного зала младшей императрицы Ци и была остановлена издалека:

— Наследная принцесса, Ее Величество принимает гостя, подождите немного.

Был полдень, и скоро должен был пойти дождь, так какая внешняя семья была бы настолько слепа, чтобы прийти навестить императрицу в такое время? Чу Цзинь Яо бросила взгляд на служанку, доставившую сообщение, и та попятилась.

Чу Цзинь Яо ждала еще некоторое время, ветер на веранде постепенно становился влажным и тяжелым, а в небе время от времени раздавались раскаты грома, очевидно, скоро должен был пойти дождь. Ветер перед дождем был сильным и прохладным, Лин Лун не удержалась, позвала дворцовую служанку и спросила.

— Разве Ее Величество еще не закончила прием гостей? Наследная принцесса приготовила голубиный суп своими руками, а он уже остыл после долгого ожидания.

Дворцовая служанка не осмелилась притвориться невидимой, поэтому ей пришлось войти и доложить.

Как только служанка ушла, из дворца вышли старшая принцесса Жунъань и Чжао Ланьхуэй. Увидев Чу Цзинь Яо, вгляд Чжао Ланьхуэй  изменился,  она с улыбкой отдала Чу Цзинь Яо честь.

— Наследная принцесса.

Чу Цзинь Яо кивнула в ответ.

Старшая принцесса Жунъань задумчиво посмотрела на Чу Цзинь Яо, они были оставлены императрицей на трапезу и знали, что наследная принцесса пришла еще во время трапезы, только императрица не упоминала об этом, поэтому старшая принцесса Жунъань сделала вид, что не знает. Ее дочь Чжао Ланьхуэй тоже была невесткой императорского дома, и поскольку Су Ван некоторое время назад стал мишенью наследного принца, то, видя, как императрица усложняет жизнь Чу Цзинь Яо, старшая принцесса Жунъань была втайне довольна. Она нарочито тепло разговаривала с Чу Цзинь Яо, а затем злорадно ушла.

Лин Лун в отчаянии смотрела на происходящее, казалось, что старшая принцесса и Су Ванфэй только что трапезничали с императрицей, а наследная принцесса ждала снаружи, пока они явствовали внутри. Где такое видано? Через некоторое время служанка, доставившая сообщение, снова вышла:

— Наследная принцесса, у Ее Величества болит голова от ветра, она заснула. Пожалуйста, подождите еще некоторое время, наследная принцесса.

Лин Лун была в полной ярости, она была самой сдержанной из всех служанок, но даже сейчас была зла. Она почти собиралась идти вперед, чтобы спорить с дворцовой служанкой императрицы, Чу Цзинь Яо спокойно подняла руку, останавливая движение Лин Лун, ее взгляд превратился в усмешку.

— Раз уж матушка-государыня хочет вздремнуть, то мы подождем еще несколько мгновений.

С неба наконец-то посыпался дождь, пошел летний ливень, грохотал гром, ветер вперемешку с дождем бушевал повсюду, небо и земля были покрыты лишь огромной завесой воды. Чу Цзинь Яо стояла прямо на сквозняке, и дождь проник ветром на веранду, намочив одежду Чу Цзинь Яо за несколько мгновений.

Лин Лун была зла и убита горем, она передала уже остывший голубиный суп другим служанкам, а сама встала у перил, чтобы защитить Чу Цзинь Яо от ветра. Но сколько бы Лин Лун ни загрождала, Чу Цзинь Яо все равно неизбежно оставалась наполовину мокрой. Она все утро простояла на кухне, и теперь, когда ее обдувал сквозной ветер, смешанный с дождем, она почувствовала холод, идущий от позвоночника, и неясную боль в пояснице.

Служанки Восточного дворца снова и снова ходили расспрашивать об императрице, но в ответ получали только одно: императрица все еще дремлет. Лин Лун тихонько послала кого-то сообщить наследному принцу, но из-за сильного дождя, вероятно, новости не дойдут еще долгое время. Через некоторое время Лань Юй вышла из дворца и с улыбкой сказала Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса ждала долгое время, Ее Величества не могла спокойно спать из-за головной боли. Только что Ее Величество очень удивилась, узнав, что наследная принцесса все еще ждет снаружи, и послала пригласить наследную принцессу войти, несмотря на головную боль.

Чу Цзинь Яо издала нескрываемый смех, в котором чувствовалась насмешка.

— Императрица наконец-то проснулась?

Улыбка Лань Юй осталась неизменной, когда она сказала.

— Ее Величество только что проснулось,  ей еще нужно привести в порядок волосы, поэтому, наследная принцесса, подождите еще немного.

Глаза Лань Юй заметили голубиный суп, она подняла брови и улыбнулась.

— Наследная принцесса и вправду почтительна. Но эти тоники лучше пить горячими, а сейчас он остыл и не может быть снова подан Ее Величеству. Кто-нибудь, пожалуйста, уберите эту миску с голубиным супом.

В этот момент Лин Лун хотела швырнуть миску с супом в лицо Лань Юй. Служанка из дворца императрицы пришла забрать белую фарфоровую миску, и случилось так, что сзади подошла группа евнухов, и они как-то умудрились  столкнуться друг с другом и пролили суп. Лин Лун успела заслонить Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо не попала под голубиный суп, но от такого потрясения у нее почему-то сильно заболел живот. Когда евнухи сзади увидели, что столкнулись с наследной принцессой, они бросились извиняться. Они пришли поменять лед во дворце императрицы, и на полпути один из евнухов поскользнулся и столкнулся с другим, неожиданно опрокинув кадку со льдом и разбив ее о землю.

Несколько осколков льда упали на тело Чу Цзинь Яо, лед был очень холодным,

Из-за холода льда лицо Чу Цзинь Яо побледнело. Заметив что-то неладное, Лин Лун даже не думая о наказании, поспешила поддержать Чу Цзинь Яо.

— Наследная принцесса, как Вы? Наследная принцесса!

— Быстро позовите придворного лекаря, наследная принцесса потеряла сознание!

Чу Цзинь Яо стояла с самого раннего утра, не то, чтоб поесть, она даже не сделала ни глотка воды. Но вернувшись во дворец императрицы, попав под ветер,  дождь и лед, ее тело не выдержало, и она упала в обморок.

Обморок Чу Цзинь Яо напугал жителей Восточного дворца, и паника тут же вспыхнула внутри и снаружи, поднялся огромный переполох, шум даже заглушил звуки дождя и грома. Лань Юй с сомнением относилась к обмороку Чу Цзинь Яо, но увидев, насколько серьезным был переполох, она постепенно начала нервничать.

Как бы женщины не боялись холода, но после небольшого ветра или холодного льда с ними не должно быть так уж плохо, верно?

Лань Юй вернулась во дворец и поклонилась младшей императрице Ци.

— Ваше Величество.

— Она ушла?

— Да. Восточный дворец вызвал паланкин, теперь она ушла.

Младшая императрица Ци недоверчиво хмыкнула и сказала.

— Такая хрупкая, всего лишь простояв снаружи некоторое время, упала в обморок. Даже не знаю, для кого она так рисуется.

Младшая императрица Ци не приняла это близко к сердцу; Чу Цзинь Яо уже вернулась, и, сожалея, что не может продолжать смотреть хорошее шоу, младшая императрица Ци лениво встала. Лань Юй поспешно поднялась и поддержала младшую императрицу Ци, которая направилась во внутреннюю комнату и сказала:

— Хорошо, что она ушла, с глаз долой - из сердца вон. Сегодня старшая принцесса Жунъань приехала поговорить с Бэньгун о Янь’эр, Жунин выдали замуж, следующей будет Янь’эр, для нее нужно найти соответствующего зятя императора.

— Вторая принцесса — Ди-рожденная* принцесса, полная очарования. Интересно, кому из молодых господ повезет, если принцесса будет к нему благосклонна.

*[嫡 dí — главная жена, старшая (законная) жена; от главной жены; законный]

Младшая императрица Ци польщенно улыбнулась:

— Все таки Янь’эр - девушка, она не беспокоится о замужестве. Напротив, ванфэй Лу Вана должна быть выбрана Бэньгун. Когда дождь закончится, позови Лу Вана, чтобы Бэньгун и Лу Ван могли обсудить брак Янь’эр и посмотреть, какая семья может помочь больше.

Лань Юй согласилась, затем быстро вышла на улицу и послала молодого евнуха доставить послание. Молодой евнух поспешно поднял зонтик и быстро побежал под завесу дождя. Огромный дождевой туман соединил небо и землю в одну линию, и тысячи дворцовых зданий стали размытыми.

Цинь И второпях вернулся в зал Цидэ. Сяо Линьцзы  поспешно предложил Цинь И зонтик, но Цинь И был слишком раздражен и отмахнулся от него, быстро пройдя в зал. Дворцовые евнухи в коридоре поспешили встать на колени, чтобы поприветствовать его, но Цинь И прошел сквозь толпу, не останавливаясь. Цзе Гэн вышла на шум голосов, увидев наследного принца, бросилась вперед, чтобы поприветствовать его. Цинь И прошел мимо с холодным лицом и спросил:

— Где наследная принцесса?

— Она там, отдыхает.

Цинь И вошел в комнату, широкими шагами минуя экран, вошел в глубь помещения, где увидел, уже переодевшуюся Чу Цзинь Яо и  лежавшую на кровати, попивая горячий имбирный суп. Увидев Цинь И, она тут же захотела встать.

— Ваше Высочество, почему ты вернулся?

Цинь И опередил ее за два шага и придавил Чу Цзинь Яо.

— Ложись, - Цинь И взял Чу Цзинь Яо за руку, и его брови сразу нахмурились, Чу Цзинь Яо так боялась холода, сейчас был августовский день, а ее рука была столь ледяной.

Цинь И пытался скрыть свой гнев, Чу Цзинь Яо поспешно спросила:

— Ваше Высочество, ты вернулся так как услышал, что я упала в обморок? На самом деле, я не падала в обморок. Я просто разыграла представление, чтобы обмануть императрицу.

Все тело Чу Цзинь Яо в то время леденело, а живот сводило судорогой. Почувствовав, что что-то не так, она послушно притворилась, что теряет сознание, чтобы как можно скорее вернуться в зал Цидэ. В противном случае, она не знала, как долго ей придется терпеть намеренные трудности со стороны младшей императрицы Ци.

Выражение лица Цинь И все так же не выглядело спокойным, он холодным голосом спросил стоящего позади него служащего:

— Где придворный лекарь?

Как только Сяо Линьцзы и остальные услышали голос Цинь И, они в страхе опустились на колени, склонив головы, с трепетом ответили:

— За придворным лекарем уже кто-то пошел, они уже должны быть в пути.

Помяни черта, и он появится, придворный лекарь Гао был знаком с нравом уважаемого наследного принца. Не обращая внимания на сильный дождь на улице, он велел своему слугу нести ящик с лекарствами и поспешил на улицу. Войдя в помещение, он увидел евнуха Лина, одного из самых известных людей наследного принца, стоящего на коленях на полу. Придворный лекарь Гао почувствовал толчок в сердце и поспешно опустился на колени, чтобы тоже отдать честь.

— Хорошо, быстрее проверь пульс наследной принцессы, - Цинь И выругался, приходя в раздражение и встал, чтобы освободить место придворному лекарю Гао.

Придворный лекарь Гао вытер холодный пот со своей головы и робко шагнул вперед, щупая пульс Чу Цзинь Яо через платок. Некоторое время прощупав, он украдкой взглянул на лицо Цинь И, который сразу же заметил это, сузил глаза и холодным голосом сказал:

— Я просил тебя проверить пульс, чего на меня смотришь?

Лицо Цинь И так ясно выражало угрозу и недовольство, что придворный лекарь Гао мог только сказать:

— Наследная принцесса, не могли бы Вы дать другую руку?

У Чу Цзинь Яо не было причин для отказа. Она протянула другую руку, ее глаза ожидающе смотрели на придворного лекаря Гао. Придворный лекарь Гао вел себя очень странно, может быть, что случилось?

Сердце Чу Цзинь Яо было в смятении, и после продолжительного прощупывания, придворный лекарь Гао, казалось, был уверен, встал и поклонился Чу Цзинь Яо, сжав кулак.

— Разрешите поздравить наследного принца, поздравляю наследную принцессу. Пульс наследной принцессы плавно переходит в беглый, есть смутное ощущение перекатывания жемчуга по яшмовому блюдце, это скользкий пульс.

Чу Цзинь Яо была потрясена, скользкий пульс, это не... Чу Цзинь Яо сразу же посмотрела на Цинь И. Цинь И вырос во дворце, конечно, он знал, что означает скользкий пульс. Он всегда был невозмутимым в любом настроение, но в этот момент он не скрывал своего ошеломления:

— Что ты сказал?

Полагая, что наследные принц и принцесса молоды и еще не понимают значение скользкого пульса женщины, придворный лекарь Гао мог быть только более откровенным.

— Срок наследной принцессы еще малый. Но презренный слуга занимается медициной уже более 40 лет и видел множество пульсов, так что этот пульс наследной принцессы, скорее всего, счастливый пульс. Спустя три месяца, презренный слуга сможет подтвердить это, снова проверив.

Счастливый импульс означает, что Чу Цзинь Яо беременна и уже носила их ребенка.

Цинь И трудно было описать шок, потрясение, радость, и не успел он прийти в себя, как шок и страх густо захлестнули его. Чу Цзинь Яо сегодня долгое время мучила младшая императрица Ци, она стояла на улице под проливным дождем.

Лин Лун, Дин Сян и остальные не могли скрыть радости на своих лицах, но они не осмеливались сделать шаг, потому что Цинь И был там. Цинь И успокоился, обошел придворного лекаря Гао и сел рядом с Чу Цзинь Яо, крепко держа ее за руку, не в силах даже заговорить.

Чу Цзинь Яо тоже отправилась от сильного удивления, После того, как удивление улетучилось, радость пришла понемногу. Все это произошло без предупреждения, и Чу Цзинь Яо даже испытала сильное чувство нереальности происходящего, ей казалось, что она видит сон.

Рука Чу Цзинь Яо не могла не прикрыть плоский живот, здесь уже был их с Цинь И ребенок? Она так долго ждала этого ребенка, но в тот момент, когда он появился, Чу Цзинь Яо не могла в это поверить.

— Ваше Высочество… - Чу Цзинь Яо посмотрела на Цинь И, и ее глаза неожиданно наполнились слоем водянистого тумана. Цинь И крепко держал руку Чу Цзинь Яо, он хотел взять Чу Цзинь Яо за плечо, как обычно, но когда его рука достигла половины пути, он остановился на месте.

Некоторое время он даже не решался прикоснуться к Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо тоже была счастлива и растеряна, но завидев застигнутый врасплох вид Цинь И, она фыркнула и улыбнулась, успокоившись. Услышав от лекаря, что пульс скользкий, первой реакцией Чу Цзинь Яо было посмотреть на Цинь И. Теперь, приметив, что Цинь И так же удивлен, как и она, так же рад появлению этого ребенка, сердце Чу Цзинь Яо сразу успокоилось.

Цинь И не смел пошевелиться, Чу Цзинь Яо взяла его за руку, и тут же потекли слезы. Цинь И слегка вздохнул и легким движением вытер слезы.

— Почему ты плачешь, это наш  первенец, это большая радость.

Придворный лекарь Гао сразу же почувствовал, что должен выйти на улицу под проливной дождь со своим ящиком. Придворный лекарь Гао опустил голову и колебался, не кашлянуть ли ему, чтобы напомнить наследному принцу, что здесь были кроме него другие, с трудом дышашие, люди, в то время как Сяо Линьцзы уже проворно поднялся на ноги и с улыбкой сказал придворному лекарю Гао.

— Извините за беспокойство, придворный лекарь Гао, пожалуйста, следуйте за этим слугой наружу.

Придворный лекарь Гао удивленно посмотрел на Сяо Линьцзы — без приказа наследного принца, как евнух Линь посмел сам подняться с пола? Но Сяо Линьцзы был очень опытен, наследная принцесса была беременна, наследный принц, должно быть, сейчас счастлив, куда ему до этого. Сяо Линьцзы был достоин называться выдающимся приспешником* Цинь И, и у него хватило опыта, чтобы выгнать зеваков на улицу и отвести придворного лекаря Гао в боковую комнату, чтобы подождать. Наследная принцесса впервые забеременела, к тому же простудилась, так что наследному принцу определенно было о чем спросить.

*[狗腿 gǒutuǐ — собачья нога, бран. приспешник, пособник, предатель, продажная собака]

Цинь И отметил про себя  проницательность Сяо Линьцзы. Когда все ушли, он нежно потрогал лоб Чу Цзинь Яо, а затем осторожно помог ей лечь:

— Тебе нужно немного отдохнуть, я пойду спрошу у лекаря Гао о противопоказаниях во время беременности, а потом попрошу принести тебе тонизирующее лекарство.

Видя намерение Цинь И выйти, Чу Цзинь Яо подсознательно схватила Цинь И за рукав.

— Ваше Высочество...

— Я пойду поговорю, и скоро вернусь.

Чашку чая назад она была в полном порядке, но когда узнала, что беременна, она сразу же стала очень привязанной к Цинь И. Она также знала, что в зале Цидэ должен быть ответственный человек, а у Цинь И было еще много дел, поэтому Чу Цзинь Яо могла только с жалостью отпустить рукав Цинь И.

— Ладно. Тогда возвращайся быстрее!

— Хорошо.

После того, как Цинь И вышел, Лин Лун и остальные вошли в зал и в унисон отдали честь Чу Цзинь Яо.

— Поздравляем наследную принцессу!

Чу Цзинь Яо фыркнула от смеха.

— Вы, ребята, хитрые. Сегодня, пусть все будут счастливы, каждый, кто служит в зале Цидэ, получит награду за три месяца.

Чу Цзинь Яо была так щедра, служанки были столь счастливы, что собрались вокруг Чу Цзинь Яо и разговаривали друг с другом.

— Наследная принцесса, к счастью, сегодня Вы были начеку и быстро вернулись, притворившись слабой. Иначе, если бы Вы продолжали стоять под дождем, Вам пришлось бы сильно страдать. Будда Амитабха, к счастью, и наследная принцесса, и маленький господин в порядке.

Да, Чу Цзинь Яо сейчас тоже рада, в первый триместр легко можно потерять ребенка, к счастью, ребенок разумный, иначе если бы младшая императрица Ци создала трудности, она бы умерла, если бы что-нибудь случилось.

Чу Цзинь Яо слушала служанок со страхом и радостью. Гун Мама была самой старшец и имела наибольший опыт в этих женских вопросах. Поэтому она тоже пошла послушать придворного лекаря Гао, а когда все записала, подошла и объяснила Чу Цзинь Яо, на что нужно обратить внимание во время беременности. Хотя придворный лекарь Гао был старым мастером своего дела, он сказал, что ему нужно будет подтвердить беременность еще раз через три месяца, Гун Мама рассчитала срок менструации Чу Цзинь Яо и посчитала, что все правильно. На самом деле, когда Чу Цзинь Яо в последний раз обнаружила, что младшая императрица Ци отравила ее одежду, и вызвала ночью придворного лекаря Гао, она уже была беременна, но срок был слишком мал, чтобы можно было поставить диагноз, просто прощупав пульс.

Гун Мама делилась своим многолетним опытом, а Чу Цзинь Яо внимательно слушала, практически замирая от желания делать заметки. Это был дар, которого она ждала долгое время, и если кто-то посмеет вредить ее ребенку, Чу Цзинь Яо рискнет жизнью, чтобы убить того.

В то же время Цинь И приказал людям отослать придворного лекаря Гао, а также мрачно расспросил о младшей императрице Ци. Когда он услышал, что младшая императрица Ци приказала людям вылить на Чу Цзинь Яо холодный суп, а позже даже специально высыпала на нее колотый лед, убийственная аура вокруг Цинь И почти превратилась в вещество.

Сяо Линьцзы склонил голову, теперь, когда наследной принцессы не было, он не смел подпрыгивать перед уважаемым наследным принцем. Цинь И некоторое время смотрел на завесу дождя, затем оглянулся, его глаза стали очень спокойными. Это  было затишье перед бурей, ведь он уже принял решение.

— Что делает наследная принцесса?

— Наследная принцесса во внутреннем святилище. Гун Мама только что зашла, и думаю, она разговаривает с наследной принцессой о противопоказаниях во время беременности.

— Хорошо, - Цинь И мягко кивнув, сказал, - Приготовь дождевую одежду. И не говори наследной принцессе.

Сяо Линьцзы на мгновение удивился.

— Наследный принц, Вы уходите?

Цинь И не ответил, а шагнул прямо под завесу дождя.

________________

Переводчику есть что сказать:

Ура, я так рада за Цинь И и Чу Цзинь Яо!!(๑╹ω╹๑ )

Поздравляю женскую половину моих читателей с наступающим 8 мартом!

Снаружи лил дождь. Небесная вода орошала землю, создавая слой водянистого тумана, окутывающего крыши грандиозного дворца дымкой.

В ярко-красном дворце младшая императрица Ци сердито смотрела на стоящего перед ней юношу.

— Разве я не сказала тебе прийти, когда дождь прекратится. Почему ты сейчас здесь?

— Как смеет этот сын медлить, когда матушка-императрица попросила прийти?

Хотя в голосе младшей императрицы Ци все еще звучал упрек, но в ее глазах читался восторг.

— Ты! В просьбе матушки нет ничего особенного, просто хотела обсудить кое-что с тобой…

Не успели слова сорваться с губ младшей императрицы Ци, как снаружи раздался резкий шум. Капающий с карниза дождь разбивался на тысячи брызг о каменный пол, что должно было быть очень поэтично, но теперь же разбивался о торопливые мощные шаги.

За дверью зала показалась дворцовая служанка, говорившая что-то в панике. Младшая императрица Ци и Лу Ван озадаченно взглянули друг на друга и поднялись на ноги.

— Наследный принц? - младшая императрица Ци удивленно посмотрела на посетителя: — Что ты делаешь?

Цинь И стоял у входа во дворец спиной к свету. Великолепный дворец позади него и, льющийся как из ведра, проливной дождь превратились в заднюю декорацию. Лишь он один стоял чистый, доблестный и стройный, как острый меч, рассекающий серый дождь, и весь дворец, казалось, словно посветлел.

Возможно, из-за спешки, все тело Цинь И было покрыто водяным паром. Лань Юй стояла позади Цинь И с явным желанием что-то сказать, словно желая остановить Цинь И, но безуспешно.

— Императрица вправду не знает из-за чего я пришел?

Младшая императрица Ци нахмурилась, почувствовав смутный намек на что-то необычное. Цинь И явно не интересовал ответ младшей императрицы Ци, он медленно сделал два шага в сторону дворца, окинул взглядом дворцовых служанок и евнухов, стоящих вокруг него, и спросил:

— Кто из вас уронил лед, и кто пролил суп?

При этих словах тело Лань Юй слегка задрожало. Она поняла, что наследный принц пришел допрашивать.

— Не расскажете? Вы не выполняете свою работу должным образом и теперь укрываете грешного раба, - Глаза Цинь И были снисходительными, но его голос был резким и холодным: — Никто не признается в этом?

Дворцовые евнухи не могли больше сдерживаться и с грохотом опустились на колени.

— Наследный принц, помилуйте, Ваши слуги были неуклюжи и натолкнулись на наследную принцессу.

Все служанки дворца в ужасе повесили головы. Увидев это зрелище, младшая императрица Ци  пришла в ярость:

— Наследный принц, этот зал Феникса Бэньгун, что все это значит?

— Так ты все еще знаешь, что ты императрица, - Цинь И повернулся и посмотрел на младшую императрицу  Ци с усмешкой в глазах, — Гу* думает, что императрица даже не может контролировать людей в своем собственном дворце.

*[孤 gū 1) сирота 2) одиночка

3) мы (-я) (мелкий князь о себе)]

Лань Юй неосознанно покрылась холодным потом, она глубоко вздохнула и шагнула вперед, чтобы отдать Цинь И честь.

— Ваше Высочество, эти дворцовые служители сегодня были неуклюжи и случайно столкнулись с наследной принцессой. Это результат некомпетентного обучения этой Гугу, пожалуйста, простите, Ваше Высочество.

— Один даже не смог удержать миску, а другой умудрился рассыпать лед. Если вы даже не можете справится с этим в запретном дворце, что толку от ваших глаз и рук? - Глаза Цинь И были холодными, а от его слов по позвоночнику пробежал холодок, — Раз императрица не может наказать вас, тогда Гу сделает это за нее. Кто-нибудь, оттащите их вниз.

Люди, стоявшие на коленях, пришли в ужас от этих слов. Они плохо кончат, если позволят наследному принцу сделать задуманное. Они поползли на руках и коленях к младшей императрице Ци, не заботясь о том, что во дворце запрещено шуметь, и бессвязно кричали:

— Государыня-императрица, пощадите, Ваше Высочество наследный принц, помилуйте. Государыня-императрица, спасите этого слугу.

Но прежде чем они успели подползти к младшей императрице Ци, их задержали. Эти евнухи, очевидно, практиковали боевые искусства, с крепким телосложением и яркими глазами, одним движением они крепко связали лежащего на земле человека и грубо вытащили его наружу.

Крепко сжав ладони, младшая императрица Ци ясно осознала, для кого Цинь И устраивает этот спектакль. Лу Ван не мог больше смотреть на это и сердито сказал:

— Наследный принц, не будь слишком разнузданным. Мы все еще находимся во дворце матушки-государыни, императрицы. Не боишься ли ты, что отец узнает об этом?

Цинь И лишь слегка рассмеялся при этих словах, и звук его смеха отчетливо донесся до ушей Лу Вана.

— Ты уже собираешься завести семью и жениться на жене, но случись что, сразу вспоминаешь императора.

Лу Ван был в ярости, вены на его руках разбухли:

— Ты…

—  Лу Ван!

Младшая императрица Ци крикнула, останавливая Лу Вана, затем свирепо уставилась на Цинь И:

— Наследный принц поистине внушителен, ты можешь распоряжаться людьми Бэньгун, лишь захотев. Государь правит поднебесной с сыновней почтительностью, не боишься ли ты, что весь мир будет смеяться над тобой за сокрытие правды от суверена и неуважение к законной матери?

— Не льсти себе, моя мать - императрица Вэнь Сяо,  первая законная жена императора, вышедшая согласно всем обрядам, почитаемая небом и землей. А ты, кто ты?

Когда младшая императрица Ци вошла во дворец, она была уже на пятом месяце беременности, поэтому церемония коронации императрицы была, естественно, простой, не идущая ни в какое сравнение с грандиозной церемонией коронации старшей императрицы Ци: надев корону феникса, просто поехала в карете во дворец, Это было болезненным опытом для младшей императрицы Ци в течение многих лет. Она полагала, что победителю достается все, а когда она станет императрицей, кто еще осмелится упомянуть о произошедшем с почитаемой. На самом деле, все намеренно избегали этой темы, но кто мог гарантировать, что эти люди будут молчать о ней за спиной? Люди более высокого статуса, такие как Цинь И, Чу Цзинь Яо, и даже такая старуха, как супруга Шу, осмелились бы открыто смотреть на нее свысока.

Младшая императрица Ци была крайне зла, однако она успокоилась. Она поправила рукава и легкомысленно и самодовольно улыбнулась Цинь И.

— Значит, наследный принц еще помнит, что произошло тогда. Но кто сделал Бэньгун императрицей.

Никто не станет наступать на чужие больные ноги, все зависит от совести человека.

Как смеет младшая императрица Ци быть такой бесстыдной. Цинь И посмотрел на младшую императрицу Ци с крайним презрением, и лишь бросил взгляд в сторону, как будто ему было неприятно смотреть на нее еще раз.

Цинь И сказал:

— Ты достойна должности в Среднем дворце. Не то чтобы никто не знал о тех гадостях, которые ты натворила за годы пребывания во дворце, но Гу просто ты безразлична.. Но тебе не стоило трогать ее. Императрица, ты должна радоваться, что с Цзинь Яо сегодня не случилось несчастья, иначе сейчас здесь стоял бы советник министерства по делам Двора. Гу сохранил все доказательства твоего злодеяния против императорских наследников. Если бы такие вещи стали известны  министерству по делам Двора и совету министров, даже если бы император захотел защитить тебя, боюсь, он не смог бы этого сделать. Я советую тебе ежедневно молиться Будде и возжигать благовония, чтобы наследная принцесса была в целости и сохранности, а если с ней что-нибудь случится, ты вернешься на то место, с которого поднялась.

Младшая императрица Ци была рассержена пренебрежением Цинь И, но также была шокирована угрожающим тоном его слов.

— Как ты смеешь! Его Величество четко приказал…

Цинь И рассмеялся, насмешка в его голосе была отнюдь непритворной. Младшая императрица Ци поняла, что была наивна.

Император, отдал приказ, запрещающий им распространять эту историю. В тот день присутствовали только подчиненные. Но кто такой Цинь И? Как он мог заботиться о таком простом приказе?

Цинь И подчинился и скрывал это дело, ради лица императора. Но если бы Цинь И действительно пренебрег его чувствами и раскрыл это дело, стал бы император упразднять его за такое действие? Цинь И в лучшем случае отделался бы выговором или наказанием на несколько дней, но с младшей императрицей Ци было бы покончено, и одно только общественное мнение и плевки со стороны двора утопили бы ее.

У хозяина* Поднебесной нет личных дел, а дворец царских жён и наследник занятие не только императора.

*[天家 tiānjiā — глава (хозяин) Поднебесной, обр. о царствующем доме]

Младшая императрица Ци знала, что Цинь И не стал бы пускать стрелы без мишени*, но она не смела играть в азартные игры. Если Цинь И действительно распустит новость, или, что еще хуже, тайно подтолкнет общественное мнение, то общество взбунтуется. Что будет делать младшая императрица Ци, полагаться на императора? Даже если император сможет спасти ей жизнь, но сможет ли он сохранить ее положение императрицы?

*[无的放矢 wú dì fàng shǐ — пускать стрелы без мишени, обр. в знач.: бесцельный; бессмысленный, беспредметный]

Младшая императрица Ци была так зла, что дрожала, но ее горло было словно задушено,  она не могла произнести ни слова. Увидев, что его мать оскорбили, Лу Ван пришел в ярость и тут же захотел броситься спорить с Цинь И.

Но он был всего лишь пятнадцатилетним юношей,  столичные молодые господа подчинялись ему и оказывали большое уважение, но перед его старшим братом, который еще подростком вступил в правительство и армию, какие средства и основу он имел, чтобы бороться против него? Лу Ван был легко усмирен евнухами на стороне Цинь И. Молодой человек в расцвете сил — Лу Ван не мог дать отпор группе безродных евнухов.

Цинь И смотрел на Лу Вана с презрением в глазах, как будто смотрел на неразумного сопляка.

— Лу Ван пора жениться, не так ли? Это спасет тебя от положения не вскормленного ребенка, каждый день кружащегося вокруг своей родной матери. Какой принц во дворце похож на тебя.

Младшая императрица Ци едва не расплакалась, смотря на ее драгоценного сына.

— Как ты смеешь, кто дал тебе смелость касаться Лу Ван? И все вы, вы слепые, почему вы не бьете стадо грязных евнухов до смерти!

Во внутреннем дворце даже сквернословие должно быть приличным и элегантным, и тот факт, что младшая императрица Ци использовала такое неприличное слово, показывает, насколько сильна ее ненависть к Цинь И. Но бранное слово не причиняло боли, и Цинь И было все равно. Одним взмахом руки хорошо обученные евнухи отпустили Лу Ван, а затем почтительно отступили за Цинь И.

Цинь И отстраненно наблюдал, как младшая императрица Ци бросилась к Лу Ван, а мать и сын обнялись, словно возродились после хищения. Он мягко улыбнувшись, сказал:

— В руках Гу еще много доказательств, если императрица хочет узнать, она может попробовать.

Цинь И не удосужился посмотреть на мать и сына после того, как закончил говорить, повернулся и вышел за дверь. Когда он уже собирался выйти, вдруг остановился и сказал, обращаясь к сильному ливню снаружи.

— Люди во дворце императрицы не могут сделать даже такой пустяк, как подать миску, думается, они не смогут обслуживать людей. У наследной принцессы драгоценное тело, в будущем она не придет выразить свое почтение.

Дождь усилился, и только на закате шум дождя  наконец-то затих и прекратился.

Когда дождь утих, дворцовые евнухи, ответственные за разведку во дворцах, наконец-то смогли двигаться, как обычно, и новости во дворце распространились.

Младшая императрица заставила наследную принцессу самостоятельно приготовить суп. Наследная принцесса упала в обморок под дождем, а наследный принц отправился под проливной дождь в покои императрицы, и все это вскоре дошло до ушей жителей дворца.

— Наследная принцесса действительно упала в обморок?

— Да, - старший дворцовый евнух внимательно посмотрел на лицо императора и подумав, сказал:

— Большинство женщин слабы и боятся холода. Наследная принцесса так долго ждала под дождем, возможно, она не выдержала.

Император вздохнул и покачал головой.

— Прошло столько лет, а она не изменилась.

В молодости младшая императрицы Ци любила выставлять себя напоказ, ревновала как юная девица, но быть матерью и оставаться такой узколобой было бы слишком невежественно.

Старший дворцовый евнух не осмеливался вступать в разговор. Все хорошо, пока император на твоей стороне, но как только мнение его изменится, сильные преимущества от его любви станут слабыми.

Император вздохнул, все еще чувствуя, что сегодняшний эпизод был не похож на другие. Не только младшая императрица Ци, но и Цинь И был слишком буйным.

Даже если младшая императрица Ци не была доброй матерью, она все равно была императрицей Среднего дворца, главной женой императора, и должна была быть наказана императором. Но Цинь И, как сын и наследный принц, приговаривал ее подчиненных и говорил невпопад, где такое видано?

Император молча смотрел на курильницу для благовоний на углу стола, глаза старшего придворного евнуха были опущены, даже его дыхание было нарочито мягким. Некоторое время в зале был слышен лишь шум дождя, льющегося за окном. Через некоторое время император со вздохом произнес:

— Из-за духоты в Запретном городе отправились в охотничий дворец, и вывели всех на свежий воздух, в результате наложница Лянь пострадала от несчастного случая, а затем с наследной принцессой произошла неприятность. Оказывается здесь еще более беспокойнее, чем во дворце. После этого дождя, погода, наверняка, станет холодной. Передай приказ Министерству Обрядов подготовиться и вернуться во дворец в выбранный счастливый день.

Когда Цинь И вернулся, Чу Цзинь Яо была одета в нежное желтое шелковое платье и сидела при свете лампы, листая книгу.

Цинь И неосознанно нахмурился:

— Почему ты спустилась?

Чу Цзинь Яо немедленно закрыла книгу и подошла к Цинь И. Она сделала несколько быстрых шагов по дороге и была остановлена Цинь И в мгновение ока.

— Ты сейчас беременна, не двигайся беспорядочно.

— Беспорядочно? - Чу Цзинь Яо была беспомощна, - Я же не из фарфора сделана, хожу как обычно.

Но Цинь И все еще настаивал, осторожно укладывая Чу Цзинь Яо обратно на мягкую кушетку. В его глазах Чу Цзинь Яо была несравненно хрупким фарфором, и любая вещь во дворце могла причинить ей боль.

После прогулки на улице одежда Цинь И промокла от дождя, Чу Цзинь Яо сразу же попросила слуг принести чистую одежду для Цинь И. Если бы все было как обычно, Чу Цзинь Яо переодевала бы Цинь И сама, но сейчас никто не осмеливался просить Чу Цзинь Яо об этом, поэтому она могла только вздыхать и ждать снаружи. После того, как Цинь И переоделся, они вместе уселись на мягкую кушетку.

Снаружи было холодно и дождливо, но внутри светло и тепло. Говорят, красота видна при свете лампы. У Чу Цзинь Яо были черные волосы, белоснежная кожа и красивые брови. Сегодня на ней было желтое платье, все ее тело мягко светилось в мягком сиянии свечей. Красота перед ним была в пределах досягаемости,  у Цинь И наконец-то появилось чувство реальности. Его взгляд не мог не упасть на живот Чу Цзинь Яо, который был все таким же плоским, как и раньше,  совершенно невозможно было понять, что в ней зародилась маленькая жизнь. Но еще через восемь месяцев в этот мир придет новая жизнь, принадлежащая только им двоим.

Еще до свадьбы Цинь И придворные не стеснялись упоминать о его наследнике,  многие даже прямо и намеками призывали поторопиться. В то время Цинь И слушая их, ничего не чувствовал. По его мнению, это ничем не отличалось от просьбы посетить зал Вэньхуа, чтобы разрешать политические вопросы — просто еще одна обязанность. Но когда настал этот день, Цинь И понял, что это совершенно разные вещи. Это чувство, которого он никогда раньше не испытывал, как будто в глубине его сердца кто-то нежно дернул за струну, и каждое его движение приобрело иной смысл.

Чу Цзинь Яо заметила, как глаза Цинь И смотрели на ее живот с тех пор, как она села. Однако Цинь И только смотрел и не трогал его руками. Чу Цзинь Яо тихо вздохнула — он представлял беременных слишком хрупкими.

— Он сегодня не доставлял проблем? - спросил Цинь И. Говорят, женщинам  очень трудно во время беременности. Кажется, их мучила тошнота.

— Нет, - Чу Цзинь Яо не удержалась от смеха, - Прошел всего месяц, это не чувствуется.

Цинь И, с другой стороны, не знал, что с ним произошло. Его выражение лица медленно становилось серьезным.

— Лучше заранее подстраховаться. Завтра я попрошу слуг перевести сюда несколько опытных подчиненных, и повитуха в стороне не останется.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя беспомощной.

— Срок всего лишь месяц, а ты уже ищешь повитуху?

— Лучше раньше готовиться, во всяком случае пустяки, - наследный принц, рожденный командовать и лидировать во всем, не видел в этом ничего зазорного. Чу Цзинь Яо ничего не могла ему сказать, поэтому ей оставалось только пустить все на самотек,

С мыслями о сегодняшнем произошедшем в глазах Цинь И вспыхнула темная аура. Он говорил небрежно, как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном:

— С завтрашнего дня ты будешь спокойно заботиться о ребенка, и больше не нужно ходить к императрице, чтобы выразить ей свое почтение.

Чу Цзинь Яо была слегка ошеломлена. Она смутно догадывалась, когда слышала, как подчиненные говорили, что Цинь И вышел. Кажется, Цинь И действительно отправился искать младшую императрицу Ци.

Первый триместр беременности нестабилен и наиболее подвержен выкидышам. Узнав о своей беременности, Чу Цзинь Яо испугалась, даже вспомнив дневные события. Она так долго стояла в таком месте, как кухня, где повсюду были острые предметы, а потом ее обдуло холодным ветром. Это был всего лишь один раз, но если так пойдет и дальше, если младшая императрица Ци будет каждый день нарочно создавать трудности во имя сыновней почтительности, то ее беременность окажется под угрозой.

Будет лучше, если она останется в своем дворце и будет растить ребенка без необходимости идти и выражать почтение младшей императрице Ци. Однако если беременная не пойдет к свекрови, ее неизбежно назовут высокомерной. Однако Чу Цзинь Яо не обычная женщина, а наследная принцесса, кому репутация важна.

— Ваше Высочество...

— Все в порядке, - Цинь И остановил то, что Чу Цзинь Яо хотела сказать, - Ты можешь просто спокойно заботиться о ребенке, а я позабочусь о внешнем.

С таким характером как у младшей императрицы Ци, узнав о беременности Чу Цзинь Яо, она все равно попытается мучить ее. Лучше ждать, что солнце выйдет на западе, чем надеяться, что совесть младшей императрицы Ци проснется. Раз младшая императрица Ци согласилась, в этом есть заслуга Цинь И. В сердце Чу Цзинь Яо было сложно. Император только начал опасаться Цинь И, и в такой ответственный момент нельзя  никого провоцировать. Чу Цзинь Яо сдержанно вздохнула в своем сердце,  ее белоснежная рука пересекла изящный столик, крепко держа руку Цинь И:

— Ваше Высочество, в будущем ты определенно будешь очень хорошим отцом.

Цинь И рассмеялся и спросил:

— Почему?

— Нет причин, просто догадка, - свет в глазах Чу Цзинь Яо становился все мягче и мягче, когда она думала о своем будущем ребенке, - Ваше Высочество, тебе нравятся мальчики или девочки?

— Оба, - сказал Цинь И.

Он искренне считал, и мальчики, и девочки — оба хороши. Он потерял мать в пятилетнем возрасте, а что касается отца, то не было никакой разницы между его наличием и отсутствием, и наблюдать за тем, как ребенок растет с самого начала, было для Цинь И очень новым опытом. Он невольно ушел в размышления: если это будет мальчик, он с ранних лет будет обучать его военному искусству и стратегии, искусству верховой езды и стрельбы из лука. Если будет девочка... Если это будет девочка, его маленькая принцесса* должна быть такой же, как Чу Цзинь Яо. Цинь И подумал об уменьшенной копии Чу Цзинь Яо и не мог не улыбнуться.

*[郡主 jùnzhǔ —  цзюньчжу, принцесса, великая княжна]

Чу Цзинь Яо взяла «Книгу песен*» и Чуские строфы, и с волнением искала в них имя с хорошим значением. Цинь И в самом деле понимал, это первый ребенок в третьем поколении царствующего дома. Если родится принцесса — хорошо, но если родится мальчик, то его имя будет главным приоритетом для министерства по делам Двора и Кабинета министров, поэтому им двоим не стоило беспокоиться о его имени. Но даже несмотря на это, Цинь И не мешал Чу Цзинь Яо листать книгу, и даже присел сбоку, чтобы обмениваться мнениями. Видите ли, в прежние времена в его глазах это было совершенно бесполезным занятием.

*[诗经 shījīng — «Ши цзин», «Книга песен» (один из древнейших памятников китайской литературы; содержит записи древних песен, гимнов и стихов различных жанров, созданных в XI—VI вв. до н. э.; отбор и редакция произведений приписывается Конфуцию; входит в конфуцианское «Пятикнижие» (五经))]

Вот что значит быть родителем.

Не секрет, что наследная принцесса упала в обморок во дворце императрицы, но даже в этом случае неявка Чу Цзинь Яо на следующий день удивила весь дворец.

Если она просто устала и упала в обморок, ей не следовало вести себя настолько неуважительно; какая невестка посмеет так важничать. С/уществует только одно объяснение внезапному затворничеству молодой женщины.

Наследная принцесса беременна?

Это подозрение было как гром среди ясного неба, и толпа вдруг поняла, что существует множество улик, подтверждающих его. На третий день отсутствия наследной принцессы все женщины из семьи маркиза Чан Син отправились навестить наследную принцессу в Восточный дворец.

Женщины резиденции маркиза Чан Син были проведены в западную вторую комнату. Усевшись, старая фужэн Чу спросила пониженным голосом:

— Наследная принцесса, Вы беременны?

Чу Цзинь Яо осторожно кивнула головой. Догадка, о которых она думала всю ночь, подтвердилась, старая фужэн Чу прикрыла свое сердце, и в этот момент ее сердце пропустило несколько ударов от радости.

В первом триместре из-за неустойчивости плода и страха поставить под угрозу благополучную судьбу ребенка члены семьи не станут оглашать беременность, но близким семьям и друзьям могут более или менее раскрыть.

В душе старая фужэн Чу надеялась, что Чу Цзинь Яо беременна. Вчера она неожиданно получила сообщение от наследного принца с просьбой чаще бывать во дворце, чтобы сопровождать наследную принцессу в ближайшие несколько дней. Старая фужэн Чу и маркиз Чан Син обсуждали этот вопрос всю ночь. Оба они чувствовали, что наследный принц ведет себя так необычно, а наследная принцесса даже перестала приветствовать императрицу. Такая странная ситуация, скорее всего, наследная принцесса беременна.

Услышав личное подтверждение Чу Цзинь Яо, старая фужэн Чу была так счастлива, что произнесла несколько строк Будды:

— Будда Амитабха, какое благословение от Бодхисаттвы. Сянь’эр только недавно родила мальчика, а теперь и наследная принцесса беременна, благодаря благословению Бодхисаттвы. Вернувшись в столицу, эта старуха исполнит обет*.

*[богам за исполнение просимого]

Другие женщины из семьи маркиза также были вне себя от радости удачному замужеству пятой барышни, и что вся семья маркиза Чан Син является одной из самых влиятельных. Из-за Чу Цзинь Яо брак барышень в семье Чу, не вышедших еще замуж, напрямую поднялся на несколько уровней. А уже вышедшие имели прямую спину в семьях своих мужей и обладали большой уверенностью. Братья и сестры Чу Цзинь Яо были еще более примечательны, не говоря уже о том, что семья Чжао потакала Чу Цзинь Сянь, ты в своем юном возрасте уже помогала своей свекрови вести хозяйство. А Дуань Инхуа, родная невестка наследной принцессы, не нуждается в упоминании, и все в ее девичьей семье завидуют ее удачному замужеству. Поэтому вся семья Чу искренне надеялась на удачу Чу Цзинь Яо. Старая фужэн Чу тайно выпросила множество талисманов, молилась Богине Милосердия и Будде Шакьямуни, надеясь, что Чу Цзинь Яо как можно скорее родит наследника Восточного дворца, пусть даже это будет принцесса.

Теперь, когда мечта сбылась, жители резиденции маркиза Чан Син были счастливее Чу Цзинь Яо.

Старая фужэн Чу расспросила ее о месячных, ее недавней диете и других вещах, а затем дала Чу Цзинь Яо несколько советов о том, на что следует обратить внимание во время беременности. Чу Цзинь Яо уже много раз слышала, как многие люди говорили об этом, но и сейчас Чу Цзинь Яо продолжала внимательно слушать, делая тайные заметки о новых дополнениях, сделанные старой фужэн Чу.

На самом деле, старая фужэн Чу может и не беспокоиться о Чу Цзинь Яо как о человеке, просто семья и ее интересы настолько переплетены, что нет смысла пытаться разобраться, где искренне, а где для общего блага. Чу Цзинь Яо не росла на глазах у старой фужэн Чу, и особой любви к старой фужэн Чу как к бабушке, у нее тоже нет, поэтому было бы выгодно связать ее интересы таким образом, не смешивая эмоции.

Старая фужэн Чу некоторое время давала указания, неявно упоминая еще один момент.

— Наследная принцесса, как и Сянь’эр, твое тело холодное. Первые три месяца труднее, чем остальные, но ты должна быть осторожна с питанием и не есть ничего холодного.

Чу Цзинь Яо сразу поняла, на что намекала старая фужэн Чу. Ситуация во дворце была сложной: Су Ван и Лу Ван уже достигли зрелого возраста, а супруга Шу и младшая императрица Ци тоже не лыком шиты. Даже несмотря на то, что наследный принц теперь прочно обосновался, она не могла относиться к этому легкомысленно, а ребенок в ее животе был особенной мишенью.

Выкидыш мог случиться даже  с младшим принцем наложницы Лянь, не представляющий особой опасности, не говоря уже об ее сыне, первенце Восточного дворца, первом ребенке среди внуков царствующего дома. Будет еще хуже, если родится мальчик, старший внук.

Ученые еще поддерживали правила законного наследования, и если у Цинь И родится первенец, это добавит еще одно значительное преимущество на весы престолонаследия Восточного дворца.

Так что роды Чу Цзинь Яо таили в себе вправду страшную опасность, угрозу и выгоду одновременно. По сравнению с рисками, с которыми ей предстояло столкнуться, те, с которыми столкнулась наложница Лянь, можно было считать лишь незначительными.

Чу Цзинь Яо торжественно кивнула, положение наследной принцессы принесло ей бесконечную славу и статус. Но с этим приходят самые жестокие бои из плоти и костей поднебесной, наслаждаясь славой, она должна была нести опасность.

Заметив спокойствие Чу Цзинь Яо, старая фужен Чу слегка удивилась, а потом рассмеялась про себя. Похоже, она была слишком обеспокоена, теперь вероятно, Чу Цзинь Яо была более искусна, чем она, старушка, в этих закулисных интригах, и дворцовом мраке и обреченности. Действительно, среда заставляет людей расти. Глядя на эту красивую и благородную наследную принцессу, кто может поверить, что перед ней та же самая худенькая девочка три года назад?

Старую фужэн Чу вздыхала от тяжёлых переживаний,  госпожа Чжао спросила:

— Тогда вопрос о том, что ты не собираешься выражать свое почтение императрице, это…

В последние несколько лет ситуация была напряженной, и все придворные втайне обсуждали движения во дворце, а каждый шаг Цинь И и Чу Цзинь Яо бесконечно наблюдался толпой. Чу Цзинь Яо всего два дня отдыхала, а новость о том, что она не собирается выражать почтение императрице, уже распространилась как внутри, так и снаружи дворца.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Его Высочество уже сказал об этом Его Величеству, и Его Величество тоже очень рад, и велел мне растить ребенка без забот, и что можно пока повременить с другими делами.

Факт беременности Чу Цзинь Яо не подлежал широкой огласке, но императора это на касался. Император пригласил Цинь И, чтобы поговорить об этом, и после услышанного император понял, что Чу Цзинь Яо упала в обморок из-за беременности.

Эта... императрица замучила свою невестку до того, что довела беременную наследную принцессу до обморока. Императору это показалось слишком постыдным, поэтому он молча согласился с поступком Цинь И. Чу Цзинь Яо не нужно выражать почтение младшей императрице Ци до рождения ребенка.

Даже император был не на ее стороне, так что что еще могла сделать младшая императрица Ци? Она просто выступила как хороший человек и освободила Чу Цзинь Яо от ежедневного посещения. Но было непонятно, что чувствует младшая императрица Ци наедине.

Оказалось, император также дал согласие. Члены семьи Чу посмотрели друг на друга, и в их сердцах возникла идея. Старая фужэн Чу вздохнула, до ее замужества она беспокоилась, что Чу Цзинь Яо не будет благосклонна, и Чу Цзинь Яо даже угрожала старой фужэн Чу положением принцессы, но кто мог знать, что Чу Цзинь Яо окажется права? Дуань Инхуа посмотрела на Чу Цзинь Яо и склонила голову, чтобы скрыть горечь.

Дуань Инхуа и второй молодой господин не являются ни хорошей и ни плохой парой, но в последние несколько дней Дуань Инхуа заметила некоторые неприятные признаки. Дуань Инхуа не была прочь пожаловаться золовке, но в присутствии старших Дуань Инхуа не могла найти возможность высказаться, более того, она не могла ничего сказать.

Дуань Инхуа не завидовала благородному статусу Чу Цзинь Яо как наследной принцессы, она завидовала лишь преданности наследного принца Чу Цзинь Яо.

Женщины замолчали на короткое мгновение, прежде чем шепнуть Чу Цзинь Яо другие слова. Госпожа Чжао посмотрела на богатую обстановку перед ней и властное присутствие Чу Цзинь Яо, и в ее сердце несвоевременно поднялось чувство горечи. Ее дочь стала наследной принцессой, ее отношения с наследным принцем были крепкими, и сейчас она была успешно беременна своим первым ребенком, что должно быть самым приятным событием для матери. Но госпожа Чжао не могла не думать: Чу Цзинь Сянь уже плыла по течению к успеху, Чу Цзинь Яо любима наследным принцем, а как же та, что росла у нее на глазах?

Неизвестно, как дела у Чу Цзинь Мяо в семье Су, она наверняка тоже вышла замуж. Интересно, какого мужа она нашла.

Отослав семью маркиза Чан Син, Чу Цзинь Яо занялась подготовкой к возвращению в столицу. Ее беременность совпала с обратной дорогой, а дорога была ухабистой, поэтому в пути ей приходилось быть все более осторожной. Возвращение императора во дворец тщательно охранялось, поэтому никто не мог покуситься на императорскую карету, и благодаря тому, что Цинь И принял меры предосторожности, Чу Цзинь Яо вернулась во дворец Цицин без всякой опасности.

После нескольких месяцев отсутствия все вздохнули с облегчением, вернувшись в столицу. Дворец был занят приемом господ, сопровождающие их семьи были заняты соблюдением этикета, и вся столица была погружена в лихорадочную суету.

В резиденции маркиза Чан Син второй молодой господин притянул к себе служанку и торопливо спросил.

— Матушка внутри?

Второй молодой господин - единственный законный старший брат Чу Цзинь Яо, и с лицом наследного принца и наследной принцессы он заслуживает титула Шицзы, а титул маркиза Чан Син может быть передан еще одному поколению. Второй молодой господин получил ответ и быстро прошел внутрь. В то же время в Запретном городе супруга Шу в ярости разбила чайную чашку.

— Вот как, императрица, - Супруга Шу была до скрежета зубов, — Как ты смеешь строить козни против Бэньгун, ты еще попляшешь у Бэньгун.

— Наследная принцесса, резиденция герцога Вэй желает встретиться с Вами, а супруга Шу прислала укрепляющее средство.

После беременности Чу Цзинь Яо стало гораздо больше людей, назойливо просящих аудиенции, и каждые два-три дня кто-то подходил к двери. Чу Цзинь Яо всем им отказывала под предлогом плохого самочувствия после долгого путешествия. Лучше всем отказать, чем вызвать недовольство остальных.

— Я плохо себя чувствую, боюсь, у меня не хватит сил увидеться с герцогиней Вэй. Благодарю герцогиню за  доброту и отклоняю ее предложение.

— Тогда укрепляющее средство супруги Шу…

— Пусть его отнесут в хранилище, и подготовьте достойный ответный дар во дворец супруги.

— Да.

Дворцовая служанка повинонавалась приказу и ушла. Лин Лун обмахивала Чу Цзинь Яо веером.

— Эта полагала, что развлечений в охотничьем дворце было предостаточно, но не ожидала, что во дворце будет еще тяжелее.

— Они не меня хотят навестить, а хотят узнать, подлинная ли моя беременность, - Чу Цзинь Яо ясно понимала это в своем сердце.

Лин Лун тоже согласилась, но, увидев тусклое выражение лица Чу Цзинь Яо, передумала:

— Наследная принцесса, Вы не должны принимать это близко к сердцу, первенец всегда имеет преимущество. Чего мало, то и дорого. Первенцу, независимо от пола, старшие должны отдавать особое предпочтение. В будущем, когда будет больше детей, у старших не будет сил обращать внимание, и благосклонность исчезнет. Как только маленький принц или принцесса в Вашем животе родится, дитя будет чрезвычайно обожаем  императором, завистливые поэтому пытаются разведать хоть какие-то новости.

При упоминании о ребенке, Чу Цзинь Яо неосознанно улыбнулась. Эта беременность обязательно будет сопровождаться трудностями и опасностями. Как мать, она не может расслабиться ни на минуту. Она должна позволить своему ребенку благополучно появиться в этом мире.

Чу Цзинь Яо раньше высмеивала Цинь И за его ранние поиски повитухи, но позже она сделала то же самое — ее живот еще не успел показаться, а она уже готовила маленькую одежду и обувь для ребенка. С тех пор как произошел инцидент с младшей императрицей Ци, Чу Цзинь Яо тщательно следила за одеждой. Каждая вещь дважды проверялась, прежде чем ее приносили к ней. Она была еще более осторожна, делаю одежду для ребенка.

Чу Цзинь Яо и Лин Лун беседовали некоторое время, постепенно переходя к Су Ван. Лин Лун сказала:

— Наследная принцесса, Су Ван и ванфэй уедут через полмесяца. Через несколько дней Су Ван устраивает банкет в своей резиденции. Официальное прощание перед отъездом из столицы, не хотите ли Вы поехать?

Император отправился в охотничий дворец, так как не хотел отпускать Су Ван, поэтому он взял его с собой, чтобы тот остался подольше.

Чу Цзинь Яо подумала и сказала:

— Су Ван и его жена покидают столицу, неизвестно, когда мы снова встретимся. В конце концов, я их старшая невестка, не стоит выглядеть невеждой. Приготовь подарок, я лично отправлюсь в резиденцию Су Ван, чтобы совершить поездку.

Лин Лун повиновалась и вскоре все устроила. В день прощального банкета в резиденции Су Ван даже Чжао Ланьхуэй была удивлена, услышав о личном прибытии наследной принцессы.

Она думала, что с учетом беременности Чу Цзинь Яо, подарок от Восточного Дворца будет уже пределом, но не ожидала, что Чу Цзинь Яо придет лично. Это действительно... Чжао Ланьхуэй не могла ничего сказать, она все еще недооценивала смелость Чу Цзинь Яо.

Величаво войдя в резиденцию Су Ван, Чу Цзинь Яо очень непринужденно попросила женщин подняться. Ныне беременная Чу Цзинь Яо становилась все более и более спокойной, идеальный образ наследной принцессы, который представлял себе весь мир.

Жёны чиновных особ, усыпанные яркими изумрудами и золотом, стояли на менее почетном месте, чем Чу Цзинь Яо. Если оглядеться, все они были первого или второго ранга, и любая из них была известна в своем окружении. Но сейчас, с улыбками на лицах, они почтительно и осторожно сопровождали Чу Цзинь Яо. На удивление, это не было чем-то из ряда вон выходящим.

Чу Цзинь Яо словно стала заключительным номером представления, Чжао Ланьхуэй неосознанно напряглась. Власть и влияние в столице сегодня сильно отличаются от того, что было два года назад. Дом герцога Вэй произвел на свет ванфэй, и его репутация не уменьшилась, но и не ослабла. Наследный принц находится у власти как солнце в зените, любой может увидеть, что отношения между наследным принцем и семьей его дяди, маркиза Чжэнь Бэй, холодные. Резиденция маркиза Чан Син же воистину благословлена.

Как такое событие, как прощальный банкет в резиденции Су Ван, могло обойтись без семьи маркиза Чжэнь Бэй?

Как Чу Цзинь Яо заняла место, маркиза Чжэнь Бэй нарочито улыбнулась и на несколько минут вступила в разговор с ней. Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась и кивнула в ответ, а затем отвернулась, чтобы послушать остальных. На лицах всех членов семьи Ци была смущенность, а старшая невестка Ци даже не осмелилась поднять голову.

С такой замужней дочерью, как Ци Жун, фужэн семьи Ци были так разгневаны, что у них болели печени. Маркиза Чжэнь Бэй не могла контролировать невестку и дочь, но она втянула в это еще девушек из других домов. Их дочери были превосходны, с какой стати они должны страдать из-за Ци Жун?

Фужэн семьи Ци оставались дружелюбными внешне, а Чу Цзинь Яо делала вид, что слушает остальных, не давая семье Ци ни малейшего шанса. Собравшиеся на сцене все прекрасно видели, но молчаливо делали вид, что ничего не знают.

Чу Цзинь Яо прибыла самой последней, и поскольку все знали, что наследная принцесса теперь очень ценна, никто не осмеливался позволить ей оставаться вне дворца дольше, посему банкет начался быстро. Чу Цзинь Яо сегодня была просто для видимости, она несколько раз взяла палочку для еды на банкете, затем встала и пошла в заднюю комнату, чтобы переодеться. Ныне она в ответе за две жизни, и даже если бы она знала, что Чжао Ланьхуэй не посмеет запустить руки в еду, Чу Цзинь Яо не стала бы есть вне дворца.

Переодевание было лишь предлогом, Чу Цзинь Яо отправилась в эксклюзивную гардеробную, чтобы отдохнуть. И не успела присесть, как служанка доложила, что старшая невестка Чжао и вторая невестка резиденции маркиза Чан Син просят ее принять.

Чу Цзинь Яо кивнула:

— Разреши войти.

Чу Цзинь Сянь и Дуань Инхуа вошли вместе. Они обе знали, что Чу Цзинь Яо сегодня здесь только для вида, и не останется надолго за пределами дворца, поэтому, как только они увидели, что Чу Цзинь Яо встает из-за стола, Дуань Инхуа быстро позвала Чу Цзинь Сянь и вместе пришли, чтобы найти Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо также хотела увидеться с девичей семьей перед возвращением во дворец. Она была беременна, и ей становилось все неудобнее входить и выходить из дворца. Она не видела Чу Цзинь Сянь с тех пор, как вернулась в столицу.

Чу Цзинь Яо не стала ждать, пока они поприветствуют ее, и поспешно позвала их:

— Мы все члены одной семьи, нет необходимости соблюдать формальности. Сестра, ты хорошо себя чувствуешь?

— У меня все хорошо,  мой старший сын растет как тигр.

Послеродовой период Чу Цзинь Сянь пришел к завершению, она села на стул и взглянула на Чу Цзинь Яо с улыбкой на лице.

— Последние дни я продолжала думать о тебе, и тут через несколько дней услышала от бабушки о твоей беременности. Прекрасно, оба детей будут составлять компанию друг другу.

Верно, Чу Цзинь Яо тоже чувствовала себя счастливой. Этот вопрос стоял как камень на сердцах сестер.  Какое благословение, они обе забеременели одна за другой. Дуань Инхуа улыбалась, наблюдая, как сестры обмениваются любезностями, и только когда они закончили, она попросила барышень из семьи выйти вперед и поприветствовать Чу Цзинь Яо.

Шестая и седьмая барышни уже помолвлены, и младшие сегодня присутствовали. Они, похоже, живут в столице сколько себя помнят. Те с любопытством смотрели на стоящую перед ними пятую сестру, одновременно любопытствуя и опасаясь этой сестры наследной принцессы.

Эти сестры были слишком маленькими, Чу Цзинь Яо не помнила ничего особого о них. Задав несколько вопросов, она отправила их играть в соседнюю комнату. Дуань Инхуа с облегчением выполнила поручение свекрови и медленно заговорила о настоящей причине своего сегодняшнего визита.

Ходя вокруг да около, Дуань Инхуа наконец заговорила:

— Наследная принцесса, старшая сестра, я знаю, что такие вещи не должны вас беспокоить, но  не знаю, с кем  могу поговорить, кроме вас двоих.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь посмотрели друг на друга, их лица стали серьезными. Чу Цзинь Яо учуяла неладное еще в самом начале, наблюдая за выражением лица Дуань Инхуа. Чу Цзинь Яо пробыла во дворце так долго, что ее способность читать людей значительно улучшилась. Но Дуань Инхуа не проявила инициативу, поэтому она не могла расспрашивать.

Очевидно, того же мнения Чу Цзинь Сянь взяв на себя инициативу, сказала:

— У нас есть только один родной брат — второй брат, поэтому ты ничем не отличаешься от нашей родной сестры. Если  чувствуешь себя неловко,  можешь сказать об этом, и даже если мы не сможем помочь, мы все равно сможем дать тебе совет.

Чу Цзинь Яо тоже кивнула головой.

— Вторая невестка может сказать  непременно.

Получив разрешение Чу Цзинь Яо, Дуань Инхуа почувствовала облегчение и сказала.

— Мягко говоря, это мое невежество. Самое главное для женщины - заботиться о муже и обучать детей. Если у второго господина есть женщина, которая ему нравится, я могу привести ее в дом. Лишь  беспокоюсь о неизвестном происхождений этой женщины. Если я поспешно заберу ее, боюсь, это не лучшим образом скажется на репутации маркиза.

Чу Цзинь Яо удивилась. Дуань Инхуа была сильным и способным человеком. Второй молодой мастер, с другой стороны, - натура неконкурентная, поэтому они не так близки, как могли бы быть, но между ними как парой нет никого лишнего. Дуань Инхуа имела в виду, второй молодой господин содержал любовницу?

Это... Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь посмотрели друг на друга и увидели удивление в глазах друг друга. Неудивительно, что Дуань Инхуа пришлось избегать толпы, чтобы поговорить с Чу Цзинь Яо об этом вопросе, - лицо Чу Цзинь Яо опустилось, она сказала Дуань Инхуа:

— Что все это значит? Вторая невестка, просто не стесняйся говорить, если второй брат не прав, как младшая сестра, я волей-неволей должна сказать ему несколько слов.

С тех пор, как Чу Цзинь Яо стала наследной принцессой, ситуация в резиденции маркиза Чан Син резко изменилась. По мере того, как голос Цинь И в императорском дворе становится все сильнее, растет и количество людей, которые приходят в резиденцию маркиза Чан Син, чтобы проложить себе дорогу. В это время проявляются преимущества наличия бабушки, которая признает только интересы. Старая фужэн Чу ставит интересы семьи превыше всего, и, видя, что семья Чу находится на пороге процветания, как может старая фужэн Чу позволить кому-то тянуть за заднюю ногу* в такой момент? Поэтому старая фужэн Чу была чрезвычайно строга со своими детьми, запрещая им создавать проблемы за пределами семьи и порочить репутацию маркизата Чан Син. Такую ситуацию Чу Цзинь Яо хотела увидеть больше всего.

*[拖后腿 tuōhòutuǐ — тянуть (удерживать) за заднюю ногу, обр. в знач.: тормозить, мешать, чинить препятствия, всячески препятствовать, совать палки в колёса]

Второй молодой господин, будучи родным старшим братом Чу Цзинь Яо и будущим наследником резиденции маркиза Чан Син, уже давно стал тем, кого нельзя было обидеть в столице. Благо, второй молодой господин был телом слабым, с легким сердцем относился к славе и богатству. Его не волнуют такие «мирские дела», как деньги и власть, и большую часть времени он проводит дома, читая книги и медитируя, или, в крайнем случае, устраивая поэтические вечеринки с друзьями, чтобы беседовать о непостижимом. Другие люди могли бы не любить второго молодого господина, будущего брата императрицы, за нецелеустремленность, но Чу Цзинь Яо считала, что так будет лучше. Резиденция маркиза Чан Син уже является девичьей семьей наследной принцессы. Это уже успех, за какую власть и выгоду  нужно бороться? И Цинь И, очевидно, также был очень доволен таким мирным характером своего старшего шурина. Если бы все так и оставалось, Цинь И был бы рад поддерживать их.

Но теперь, слушая слова Дуань Инхуа, казалось, второй молодой господин втихаря занимался большими делами?

Дуань Инхуа не осмеливалась говорить со старой фужэн Чу и госпожой Чжао, потому она могла только обратиться за помощью к Чу Цзинь Яо, чтобы та смогла оказать давление на резиденцию маркиза Чан Син. Она сказала с угрюмым выражением лица.

— ...Я не думала об этом в подобном ключе, но когда была в охотничьем дворце, я случайно заметила, что несколько серебряных сумм на счету второго господина необъяснимо исчезли. Я мимоходом задала пару вопросов, но речь второго молодого господина была бессвязной. Сначала подумала, что я слишком мнительна, но когда вернулась в столицу, счета второго господина пришли в норму, но он время от времени убегал. На самом деле, если у него есть любимый человек, он может сказать мне об этом прямо. Я его расспрашивала, а он все отрицал. Однако позже идя на встречу, он намеренно скрыл это от меня… он. Что он со мной делает?

Чу Цзинь Сянь вздохнула, слушая, и осторожно подошла утешать Дуань Инхуа. Чу Цзинь Яо также чувствовала, что ее второй брат поступает неправильно. Чу Цзинь Яо сказала:

— Второй брат слишком возмутителен, я найду возможность расспросить его как следует. Вторая невестка, не плачь, ты с самого начала была совершенна, кто не похвалит тебя при встрече. Второй брат не знает своего счастья, ему просто нужно, чтобы кто-то отрезвил руганью.

С поддержкой Чу Цзинь Яо, Дуань Инхуа сразу почувствовала себя намного спокойнее. Если бы у второго господина действительно был кто-то посторонний, жители маркизата определенно не были бы на ее стороне, но если Чу Цзинь Яо выступит, то даже старая фужэн Чу не посмела бы ничего сказать. В этот день Дуань Инхуа решила рискнуть, ведь какая младшая сестра не станет склоняться на сторону старшего брата? Дуань Инхуа думала, что ей придется плакать и полагаться на жалость, но, к ее удивлению, Чу Цзинь Яо проявила благоразумие, и поддержала ее.

Сердце Дуань Инхуа наполнилось эмоциями, она подружилась с Чу Цзинь Яо во многом из-за наследного принца, но в этот момент Дуань Инхуа была благодарна Чу Цзинь Яо от всего сердца.

Чу Цзинь Яо действительно считала, что ее второй брат сорвал куш, женившись на Дуань Инхуа. Не только второй молодой господин, но и вся резиденция маркиза Чан Син должна радоваться такой проницательной и способной девушке. Естественно, Чу Цзинь Яо встала на сторону Дуань Инхуа.

Чу Цзинь Сянь дала несколько советов и попросила свою служанку сопровождать Дуань Инхуа, чтобы та вымыла лицо и наложила макияж. Оставшись наедине, Чу Цзинь Яо спросила Чу Цзинь Сянь.

— Старшая сестра, ты знаешь, что происходит?

Чу Цзинь Сянь покачала головой.

— Я тоже впервые слышу об этом. Как бабушка и матушка могли не знать об этом.

Правда, старая фужэн Чу и госпожа Чжао не стали бы рассказывать своим двум замужним дочерям, даже если бы знали. Чу Цзинь Яо была озадачена.

— Второй брат хоть нравом и мягок, но он бы не сделал подобного…

— Мне тоже показалось это странным, - Чу Цзинь Сянь наблюдала за взрослением второго молодого господина, она знала, каким человеком был этот брат. Чу Цзинь Сянь считала, второй молодой господин не мог сделать такую вещь, как содержание любовницы, - Чу Цзинь Сянь подумала и сказала: — Довольно, раз она пришла поговорить с нами, мы обязаны идти на встречу. Как вернемся, я попрошу господина разузнать, что на самом деле происходит со вторым братом.

— Обратишься к зятю?

Чу Цзинь Сянь бросила слабый взгляд на Чу Цзинь Яо.

— В противном случае, ты планируешь обратиться к наследному принцу?

Только тогда Чу Цзинь Яо отреагировала:

— Правильно, надо обратиться к зятю. Боже, о чем я думаю.

Будучи младшей сестрой, даже наследная принцесса не может поднимать подобную тему перед старшим братом, при подобных случаях обычно пользуются помощью мужа.., но если Цинь И выступит, это будет прямой удар по лицу.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на Чу Цзинь Яо, слегка стукнув ее по голове, рассмеялась:

— Забеременев, тупеешь на три года, ты уже начала.

Обсудив этот вопрос, Чу Цзинь Яо доверила его Чу Цзинь Сяню, а сама не стала больше им заниматься.

Во-первых, ей было неудобно во дворце, а во-вторых, если она вмешается, то не будет возможности для маневра. Личная добродетель также является аспектом оценки работы чиновника, а слова Чу Цзинь Яо имеют большой вес. Лучше было бы позволить Чу Цзинь Сянь вмешаться, а Чу Цзинь Яо в нужный момент подтолкнуть за кулисами.

Чу Цзинь Яо не могла долго оставаться снаружи. Когда Дуань Инхуа обрела самообладание, Чу Цзинь Яо произнесла несколько слов утешения и вернулась во дворец с тяжелой охраной. В резиденцию Су Вана она привезла полный живот тайных забот, но при возвращении во дворец, ее все еще ждал беспорядок.

Чу Цзинь Яо с больной головой слушала доклад от доносчиков во дворце:

— Так говорите, супруга Шу и императрица вступили в конфликт?

В конце сентября стояла сухая и приятная осенняя погода, под лазурным бескрайним небом Су Ван с почетным караулом покидал столицу под сопровождением чиновников из Министерства обрядов.

Хотя Су Ван не был ее родным сыном, супруга Шу воспитывала его под своим именем столько лет, и когда человек, с которым она проводила так много времени, ушел, она словно лишилась духовной поддержки и провела несколько дней в своем дворце в депрессии. Но с уходом Су Ван, у супруги Шу больше не было забот,  ее соперничество с младшей императрицей Ци постепенно становилось все жарче и жарче.

О том, что младшая императрица Ци травила женщин дворца, наконец стало известно супруге Шу. Она так разозлилась, что быстро потащила за собой супругу Ли и остальных, руководствуясь принципом: если ей плохо, то никому другому не будет хорошо. Дворец, который с большим трудом успокоился, тут же обнажил меч и натянул тетива самострела*, используя при свете — пики, в темноте — стрелы**.

*[剑拔弩张 jiàn bá nǔ zhāng — меч обнажён и натянута тетива самострела; обр. напряжённая обстановка, бряцать оружием]

**[明枪暗箭 míngqiāng ànjiàn — при свете — пики, в темноте — стрелы, обр. в знач.: атаковать со всех сторон, открытые и тайные нападки]

Кто-то искал проблем с императрицей Ци, чему Чу Цзинь Яо была рада. Однако эти женщины во дворце становились все безумнее и безумнее. Чу Цзинь Яо проводила дни во дворце Цицин, закрыв двери и избегая посетителей. Но даже так она не смогла остановить группу «посетителей» со злыми намерениями.

Чу Цзинь Яо отказала гостям под предлогом медитации и оздоровления, но она могла отказать придворным дамам и старшим дворцовым служанкам супруги Шу и другим, но могла ли она отказать самой супруге Шу? Супруга Шу неожиданно проявила особую заботу о Чу Цзинь Яо, наследной принцессе, ее слова были полны сердечной боли по трудностям Чу Цзинь Яо и императрицы Вэнь Сяо. Она всячески побуждала Чу Цзинь Яо присоединиться к ней, чтобы разобраться с младшей императрицей Ци. Чу Цзинь Яо не была глупой и сразу же отказалась, но даже несмотря на это, война во внутреннем дворце все равно время от времени влияла на нее.

Во внутреннем дворце в эти дни царил такой беспорядок, что даже императора не пощадили. Так или иначе, они все женщины императора, потому тот просто закрыл на все глаза и позволял им во всем разбираться, а сам прятался в своем собственном маленьком мирке, чтобы обрести мир и покой. Император мог прикрыть глаза и притвориться, что не видит, но Цинь И не мог.

С какой стати из-за грехов императора должны страдать  его жена и дети?

Когда приближался конец месяца, придворный лекарь Гао снова пришел проверить  пульс. На этот раз он долго прощупывал, прежде чем встать и уверенно произнести:

— Наследная принцесса, без сомнения, беременна. В первый месяц ее пульс был еще неспокойным, но после нескольких месяцев восстановления, плод наследной принцессы стабилен, а ее Ци и кровь обильны, что является большим признаком радости.

Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох облегчения. Несмотря на множество признаков, подтверждающих ее беременность, все же это было не так обнадеживающе, как услышать диагноз от лекаря. Когда Цинь И услышал, что тело Чу Цзинь Яо здорово, словно большой камень с сердца упал, но не успели они порадоваться, придворный лекарь Гао сказал:

— Но вопрос беременности не должен расходовать психические силы. Верный слуга наблюдал за пульсом наследной принцессы, хотя кровь бежит свободно, но есть смутный признак застоя, кажется, слишком много беспокойства, истощения ума, нет покоя.

Это правда, в эти дни из-за беспорядков во дворце, Чу Цзинь Яо всегда и везде была начеку. Хотя она говорила себе, что должна спокойно относиться к своей беременности, как она могла ни о чем не думать, когда снаружи была такая обстановка.

Чу Цзинь Яо немного встревожилась и спросила:

— Лекарь Гао, по твоему мнению, как я должна восстанавливаться?

Придворный лекарь Гао, поглаживая бороду, задумался на мгновение и сказал:

— Верный слуга выпишет несколько согревающих лекарств для наследной принцессы, утром и вечером по дозе. Но использование лекарств в конечном счете не лучший вариант, это лекарство на треть ядовито. Наследная принцесса беременна, даже если это теплое тонизирующее лекарство, не рекомендуется пить слишком много.

— А, как быть? - служанки были в некоторой панике, Лин Лун с нетерпеливым выражением лица просила:

— Лекарь Гао, Вы очень искусны в медицине, подумайте о другом решении. Всегда найдется способ решить обе проблемы.

— Лекарь Гао,  - Цинь И прервал придворного лекаря Гао и сказал:  - Следуй за мной на улицу, поговорим.

Цинь И вывел придворного лекаря Гао на улицу,  они долго разговаривали на улице. Чем больше Чу Цзинь Яо ждала, тем больше волновалась. Когда она увидела вернувшегося Цинь И, Чу Цзинь Яо поспешно подошла к нему и спросила:

— Ваше Высочество, что сказал лекарь?

— Все в порядке, - Цинь И протянул руку Чу Цзинь Яо, его движения были привычными и естественными, как будто он делал это бесчисленное количество раз. Он помог Чу Цзинь Яо вернуться на кушетку и успокаивающе сказал:

— Я подумывал об этом и раньше. Но я буду беспокоиться, если ты останешься одна. Однако во дворце сейчас слишком хаотично. Все эти люди хотят воспользоваться хаосом и устроить неприятности. Ты беременна и не можешь позволить себе рисковать, так почему бы тебе не отправиться на время в сад Чанхэ* и не вернуться, когда я приведу дворец в порядок?

*[暢 chàng - свободно, довольство; 和 hé - гармония]

— Сад Чанхэ?

— Верно, как раз скоро день рождения матушки, так что под предлогом молитвы о благословении и подношения Будде ты сможешь покинуть дворец и избежать беспорядков, и вернуться, когда все во дворце утихнет.

Сад Чанхэ был построен императором Сяоцзун для его родной матери, вдовствующей императрицы Шоуань. В последние годы жизни вдовствующая императрица Шоуань была большой поклонницей буддизма и часто находила дворец слишком похотливым и грешным, люди приходили и уходили, мешая ей. Чтобы угодить вдовствующей императрице, император Сяоцзун построил сад Чанхэ в западном пригороде. Сад Чанхэ создан по образцу леса Цзяннань* с наложенными друг на друга холмами и водой, но при этом сохранил элементы дворца. В передней части, вдоль центральной оси, расположены дворцовые ворота, церемониальные залы и другие внушительные дворы. Сзади сад украшен павильонами и беседками в ландшафтном стиле, объединяя дворец на севере с лесом Цзяннань — прекрасный пейзаж. Завершение строительства сада Чанхэ вызвало большой переполох в столице, и вдовствующей императрице Шоуань он очень понравился. В знак сыновней почтительности император Сяоцзун построил в глубине сада великолепный буддийский храм.

*[江南 jiāngnán — Цзяннань; заречье, правобережье реки Янцзы]

Значение сыновней почтительности в некотором смысле равнозначно славе, мужчины могут по-прежнему беспокоиться о том, как трудно совместить преданность и сыновнюю почтительность, но для женщины почитания родителей мужа гораздо лучше, чем воспитание детей или принятия наложниц для мужа. Сад Чанхэ уже известен своей сыновней почтительностью. Если бы Чу Цзинь Яо отправилась на некоторое время в сад Чанхэ под предлогом чтения сутр для императрицы Вэнь Сяо, ее репутация по возвращении была бы в высшей степени благоприятной. Кроме того, это не только хорошо для репутации Чу Цзинь Яо, Цинь И, как единственному сыну императрицы Вэнь Сяо, не имевшему братьев и сестер,  необходимо время от времени напоминать общественности о доброте императрицы Вэнь Сяо.

Кроме того, сад Чанхэ круглый год пустует. Как только Чу Цзинь Яо переедет, она станет единственным хозяином в саду, Кухня и другие вещи будут вокруг нее, и слуги могли бы быстро принести ей все, что она пожелает, что делало это место идеальным для вынашивания ребенка. Это хороший способ извлечь максимум пользы из сада.

Но есть проблема с этим решением. Конечно, Чу Цзинь Яо без проблем отправится в сад Чанхэ, но как насчет Цинь И?

Цинь И посмотрел на выражение лица Чу Цзинь Яо и подумал, что она боится жить одна:

— Все в порядке, я пошлю кого-нибудь с тобой. Если тебе будет скучно одной, я попрошу прислать подчиненных своих жен, чтобы составить тебе компанию.

— Нет необходимости, если ты так скажешь, конечно, никто не будет возражать, но не стоит разлучать мужа и жену, - сказала Чу Цзинь Яо, - Я просто попрошу моих сестер составить мне компанию.

Правда, в конце концов, жена подданного не так хороша, как одна из своих, и раз Чу Цзинь Яо так сказала, Цинь И оставил ее в покое. Закончив говорить, Цинь И заметил несчастный вид Чу Цзинь Яо.

— Что случилось? О чем ты еще беспокоишься?

Поскольку Цинь И задал вопрос, Чу Цзинь Яо шутя ответила:

— Сад Чанхэ - известное и красивое место, о чем я могу беспокоиться?

Цинь И сделал небольшую паузу и между мгновениями сообразил, что к чему. Взглянув на Чу Цзинь Яо, он улыбнулся.

— В чем ты не уверена?

— Естественно, я не уверена насчет дворцовых служанок при Вашего Высочества. Я беспокоюсь, что они будут пренебрегать своими обязанностями, что даже  Ваше Высочество может простудиться, - Чу Цзинь Яо тихонько пробормотала: — А что насчет Вашего Высочества?

Цинь И подавил смех и сказал.:

— Оказывается, наследная принцесса думает так далеко вперед. Я планировал позволить тебе забрать всех дам и дворцовых служанок, похоже, я слишком волновался.

— Да, - Чу Цзинь Яо сказала нарочито, - Если Ваше Высочество не против неудобств, то я возьму с собой всех женщин Восточного дворца.

Цинь И редко видел Чу Цзинь Яо в таком явно ревнивом состоянии, но, услышав последнее, ему не понравилось такое неудачное замечание, даже если оно было лишь гипотетическим.

— Не говори больше таких вещей, совершенно не благоприятные.

Чу Цзинь Яо подняла брови:

— Ваше Высочество такой суеверный человек?

— Нет, - Цинь И улыбнулся Чу Цзинь Яо, его улыбка была неглубокой, но в глубине его глаз таилась опасность, - Но я не хочу это слышать, даже если это предположение.

Рассерженная Чу Цзинь Яо почувствовала себя намного лучше. Но не стоит думать, что этим разговор окончен, ведь она все еще четко помнит, что они говорили о дворцовых служанках:

— Я не могу забрать всех женщин во дворце, и даже если бы я это сделала, разве нет женщин за пределами дворца? Если Ваше Высочество действительно захочет, какой толк от моих действий?

— Я еще ничего не сделал, а ты уже осуждаешь меня, - Цинь И засмеялся, его пальцы немного чесались. Он хотел погладить волосы Чу Цзинь Яо, но подумал, что она теперь другая, поэтому сдержался.

— Цзинь Яо, они для меня просто служанки, но ты - моя жена, носящая в своем животе моего единственного ребенка, и в будущем станешь матерью других моих детей. Другие мужчины могут предаваться новизне и красоте момента, но не я. Если эти ничтожные женщины могут заставить тебя покинуть меня, то почему я должен поступать так, чтобы потерять большее ради меньшего и, очевидно, принести больше вреда, чем пользы?

Цинь И потирал ладонь Чу Цзинь Яо, на которой был порез от разлетевшейся деревянной рамы, и он еще помнил момент, когда хлынула кровь. В то время он был серьезно ранен и все еще переживал ментальный переход от императорского города к границе. Если бы он не встретил Чу Цзинь Яо, Цинь И не смог бы так спокойно пережить самый важный поворот в своей жизни. Цинь И смог вовремя вернуться в свое тело и восстановить ситуацию на границе благодаря крови Чу Цзинь Яо.

Подумав об этом, Цинь И захотел упрекнуть Тан Синь И, хотя в какой-то степени он выполнял его приказ и действительно способствовал возвращению Цинь И на его место. Верхи действуют, низы подражают. Он сам своевольный хозяин, как же он мог не знать, как ведут себя поданные Восточного дворца снаружи? Но, как бы то ним было,  не стоит обижать Чу Цзинь Яо.

Цинь И вдруг захотел найти повод, чтобы снова наказать Тан Синь И.

Цинь И даже не знал, почему он переместился в нефритовую подвеску Чу Цзинь Яо, когда был ранен. Будто это совпадение было устроено чьими-то руками. Цинь И, обладавший сильным характером больше всего ненавидел принуждение, но не испытывал отвращения к этому «совпадению». Если это действительно кем-то устроено, то его нефритовая подвеска была лично выпрошена его матерью, императрицей Вэнь Сяо. Свою нефритовую подвеску Чу Цзинь Яо носила с рождения, возможно, это воля небес.

Таким образом, значимость Чу Цзинь Яо для Цинь И гораздо больше, чем она думает. А ребенок - всего лишь часть Чу Цзинь Яо. Цинь И беспокоится о нерожденном ребенке не потому, что он его первенец, а потому, что он находится в утробе Чу Цзинь Яо.

Поэтому беспокойство Чу Цзинь Яо на самом деле излишне. В глазах Цинь И нет никакой разницы между женщинами, но у Чу Цзинь Яо есть только одна. Разбитое сердце Чу Цзинь Яо не восстановит, учитывая ее характер. Тому лучший пример — госпожа Чжао. Цинь И сам видел, как Чу Цзинь Яо и госпожа Чжао дошли до такой стадии. Он столько лет боролся за власть и интересы, как он мог повторять ошибки других.

Слова Цинь И были разумны до безжалостности, он говорил о плюсах и минусах с точки зрения политика. Однако поразмыслив, Чу Цзинь Яо приняла это без каких-либо препятствий. Цинь И был таким человеком: если бы он произнес серию слащавых и трогательных слов, Чу Цзинь Яо засомневалась бы, не пытается ли он скрыть свою вину.

Женщины гнев, что весенний снег. Чу Цзинь Яо всегда считала себя разумным человеком, но оказалось, что в передаваемой из поколения в поколение поговорке есть своя правда. Необъяснимо разгневанную Чу Цзинь Яо необъяснимым образом успокоили, но ей пришлось продолжать прикидываться:

— Ваше Высочество,  ты действительно не возражаешь? У моего отца есть несколько наложниц, но я не отдала тебе никого с тех пор, как вошла во дворец. Беременная я не могу служить тебе, к тому же, мне через несколько дней нужно покинуть дворец. Если я буду по-прежнему упрямиться, разве это ошибочный путь жены?

— Что значит путь жены?

Чу Цзинь Яо на мгновение задумалась. Старейшины и женские наставления всегда говорили о том, как быть женой, как стать лучшей женщиной поднебесной, но что значит правильный путь?

Видя, что до Чу Цзинь Яо дошло, Цинь И улыбнулся и кивнул головой.

— Мы — муж и жена, нам только и нужно ладить друг с другом.

— Что если люди скажут что-нибудь обо мне?

— Записывай список о каждом, кто осмелится говорить за твоей спиной, и подай его прямо мне.

Чу Цзинь Яо прыснула от смеха:

— Ваше Высочество, ты не проводишь четкого различия между общественными и личными интересами,  ты предвзят.

Цинь И был тверд в своих словах:

— Они заслужили это за то, что посмели говорить о тебе.

Как только было принято решение отправиться в сад Чанхэ дальше все было просто. Цинь И предложил послать Чу Цзинь Яо читать священные писания для старшей императрицы Ци. Император видел, что чтение священных писаний было притворством, а на самом деле это было сделано, чтобы избежать неприятностей во дворце. Однако, все ради императорского внука, император не задавал слишком много вопросов, поэтому согласился.

Поездка наследной принцессы в сад Чанхэ, чтобы помолиться за императрицу Вэнь Сяо, естественно, был важным событием. Дворцовый персонал и слуги сада Чанхэ были немедленно подняты на ноги, земля внутри и снаружи сада была перекопана на три чи*. Цзинь И Вэй неоднократно проверяли безопасность, прежде чем карета Чу Цзинь Яо отправилась из Восточного дворца.

*[尺 chǐ - чи, китайский фут (единица длины, равная 0,32 метра) ]

Чу Цзинь Сянь сопровождала Чу Цзинь Яо в сад Чанхэ на короткое время. В карете Чу Цзинь Сянь смотрела на Чу Цзинь Яо и испытывала необъяснимые эмоции.

— Ты такая смелая. Ты беременна, еще уходишь одна? Наследный принц остался один во дворце, за ним некому присмотреть. Можешь ли ты доверять оставшимся служанкам?

— Если он захочет, что бы я ни делала, все будет бесполезно. Если он не захочет, те служанки, обладающие всемогущими умениями, не смогли бы выйти из-под его контроля. Так что, дело не во мне.

Чу Цзинь Яо все ясно видела.

Если мужчина хочет изменить своей жене, она не может уследить за ним, даже если держит его на поводке. Не имеет значения, находится ли Чу Цзинь Яо в Восточном дворце или нет, в таком случае ей лучше вынашивать ребенка, не заставляя себя страдать.

Чу Цзинь Сянь задумалась и согласилась, наследник - основа жизни женщины. Пока у нее есть дети, не имеет значения, благосклонна она или нет. Сад Чанхэ находится в западном пригороде. В этом районе много частных садов, принадлежавших императорским родственникам, благородным и ученым, многие из которых были знамениты, но все они вместе взятые - ничто перед садом Чанхэ.

Чу Цзинь Яо впервые посетила  сад Чанхэ.  Хотя залы в передней части были великолепны, они были необитаемы, она жила в зале Юнья* в задней части. Хотя Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо - сестры, они обе были замужем, поэтому Чу Цзинь Сянь жила в зале Таньнин** вместе со своим сыном.

*[雲 yún — облако, 涯 yá, yái —  берег; край]

**[澹 dàn, tán, shàn — тихий, спокойный; безмятежный, 寧 níng — мирный]

Чу Цзинь Сянь была поражена тем, что она увидела на дороге.

— Как и ожидалось от императорского сада. Увидев это место, я поняла, что сад, который я видела раньше, был всего лишь небольшим особняком.

— Это только передняя часть дворца. Территория создана по образцу императорского дворца, а сзади находятся сады, в пять-шесть раз превышающие площадь дворца, с четырьмя озерами. Когда мы устроимся, мы отвезем Лу’эр в заднюю часть, чтобы он все осмотрел, - Чу Цзинь Яо сказала и наклонилась, чтобы подразнить Лу’эр.

— Лу`эр, пятая тетя отведет тебя в сад, как ты на это смотришь?

Чу Цзинь Сянь приехала погостить у Чу Цзинь Яо и, конечно же, привезла с собой своего сына Чжао Лу. Чу Цзинь Яо была беременна и переполнена материнской любовью к своему ребенку, а Лу`эр не боялся людей, они прекрасно ладили друг с другом.

Чу Цзинь Сянь улыбнулась и позволила Чу Цзинь Яо дразнить ребенка. Время от времени она напоминала Чу Цзинь Яо, когда та держала ребенка на руках:

— Будь осторожна, срок еще маленький, не навреди ребенку в животе.

— Знаю, - Чу Цзинь Яо очень беспокоилась о своем ребенке, она была достаточно осторожна, чтобы действовать самостоятельно без слов Чу Цзинь Сянь.

После того как Чу Цзинь Яо переехала в сад Чанхэ, все, что ей приходилось делать каждый день - это разговаривать с сестрой и навещать  Лу`эр. В хорошую погоду она даже шла гулять в сад на заднем дворе.  Все шло настолько хорошо, что ей даже не нужно было вызывать лекаря, Чу Цзинь Яо чувствовала себя намного лучше.

Однажды днем, когда Лу`эр заснул, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь сидели под теплыми солнечными лучами, наблюдая за Лу`эр и перешептываясь друг с другом. Чу Цзинь Яо вспомнила, что произошло в резиденции маркиза Чан Син, и негромко спросила Чу Цзинь Сянь:

— Сестра, как у тебя продвигается дело, о котором в прошлый раз упоминала вторая невестка?

— Это дело, - Чу Цзинь Сянь поджала губы, ее выражение лица вдруг стало странным, - Это долгая история, неудивительно, что второй брат не решился сообщить об этом семье.

_____________________

Переводчику есть что сказать:

Такая красивая глава — 111.

Раньше, еще в самом начале, я выкладывала свои переводы еще на другом сайте. Но так как мой перевод не стал популярным, я решила все свое внимание сосредоточить на этом сайте. Вчера я заметила, что мой перевод на том  сайте был перехвачен и отредактирован, что меня немного расстроило. (ｰ ｰ;)

Чу Цзинь Яо смотрела на Чу Цзинь Сянь со странным выражением лица, у нее почему-то было плохое предчувствие.

— Что за длинная история?

После рассказа Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо поняла, почему выражение лица Чу Цзинь Сянь было таким сложным, и почему второй молодой господин не осмелился сообщить об этом семье.

Дело не в семье, а в ней!

Закончив говорить, Чу Цзинь Сянь внимательно смотрела на выражение лица Чу Цзинь Яо и обнаружила, что она выглядит как обычно и не выражает никаких эмоций.

— Ты уже беременна, не стоит злиться из-за нее.

— Знаю, - Чу Цзинь Яо думала, что она будет сердиться, но на самом деле она была спокойна, настолько, что даже ее пугало. Она посмотрела вниз на Лу’эр, спящего крепко: маленький человечек даже во сне держал руку у рта, словно боялся, что кто-то украдет ее у него. Пока она наблюдала за Лу’эр, разум Чу Цзинь Яо постепенно прояснялся,  она думала, что делать дальше.

Второй молодой господин внезапно потерял крупную сумму денег на своих счетах и некоторое время тайком уходил из дома. Местонахождение молодого господина было неизвестно. Исходя из этого, Дуань Инхуа подозревала, что второй молодой господин держит любовницу снаружи. На самом деле, у второго молодого господина действительно есть частный дом, но он был предназначен не для любовницы, а для деликатной гостьи.

Кто еще может заставить всегда доброго второго молодого господина предпочесть, чтобы о нем говорили за спиной или даже рисковать нарваться на неприятности с женой, как не Чу Цзинь Мяо, бывшая четвертая барышня и младшая сестра, выросшая со вторым молодым господином.

Когда Чу Цзинь Яо подумала об этом имени, которое принесло ей столько несправедливости и давления, ее настроение неожиданно стабилизировалось, и она лишь про себя подумала - «так это была она».

Чу Цзинь Мяо была похожа на холм, с которым она столкнулась в возрасте тринадцать лет, когда ее чувство сравнения достигло своего апогея. Казалось, что этот человек во всем превосходит Чу Цзинь Яо. Она украла ее личность, ее родителей,  ее семейное происхождение, она была изящна и красноречива, но явно являлась подлой воровкой. Но стоя на сцене, она была еще более законной, чем Чу Цзинь Яо, законная госпожа. Тринадцатилетнюю Чу Цзинь Яо это волновало, и недавно разбогатевшую Чу Цзинь Яо это волновало, но наследную принцессу Чу Цзинь Яо это уже давно перестало волновать.

Говоря прямо, Чу Цзинь Мяо - не более чем клоун. Когда Чу Цзинь Яо была в резиденции в Тайюане, она мало что знала об этом, поэтому ее легко запугали. Однако с тех пор, как Чу Цзинь Яо попала в столицу, она встретила много знатных женщин с благородным семейным положением и превосходными навыками. Перед этими людьми Чу Цзинь Мяо мгновенно преобразилась в свою первоначальную форму, она не более чем подставка для цветов*. После вступления Чу Цзинь Яо во дворец она так долго общалась с победительницами дворца, что даже столичные уроженки и богатые барышни выглядели перед лицом Чу Цзинь Яо слабыми и наивными, не говоря уже о Чу Цзинь Мяо, рано выпавшей из общего ряда.

*[花架子 huājiàzi — красивая, но бесполезная вещь, видимость, показуха]

Значит, второй молодой господин и другие действительно слишком серьезно относились к ней. Когда Чу Цзинь Яо услышала имя Чу Цзинь Мяо, она не была так рассержена и зла, да и не имела чувства кризиса, как они себе представляли. Максимум, что она почувствовала, это легкое беспокойство.

Второй молодой господин приобрел частную собственность за пределами своего дома и спрятал свою «бывшую сестру» в нем. Если бы политические противники Цинь И узнали об этом, это не лучшим образом сказалось бы на репутации Восточного дворца.

Вот что на самом деле думает Чу Цзинь Яо. Что касается Чу Цзинь Мяо, кто она? Откуда у нее такая уверенность, что она может влиять на настроение наследной принцессы?

Чу Цзинь Сянь не сводила глаз с Чу Цзинь Яо. Она обнаружила, что Чу Цзинь Яо была действительно беззаботной.

— Это я выставила себя дурой. Хорошо. Сейчас ты не в том положении, чтобы беспокоиться об этом.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и в душе подумала «вряд ли». Правда ли, что никто в резиденции маркиза Чан Син не знает об этом? Старая фужэн не знала, но госпожа Чжао должна была знать, иначе Дуань Инхуа не была бы настолько отчаянной, чтобы прийти к Чу Цзинь Яо жаловаться. Единственное, что можно сказать, это то, что госпожа Чжао и второй молодой господин были достаточно умны, чтобы попытаться держать Дуань Инхуа в неведении, потому что они не доверяли ей. В итоге та ударила их ножом. Если бы они раньше ладила с друг другом, как об этом могла узнать Чу Цзинь Яо - великий тиран в их сердцах.

Чу Цзинь Яо не обращала внимания на Чу Цзинь Мяо, но она приняла  к сердцу попытки резиденции маркиза Чан Син скрыть это. Похоже, что она была слишком добра и дозволительной по отношению к резиденцию маркиза Чан Син, что создает у них неверное впечатление, что они могут ее обмануть.

Однако сердце Чу Цзинь Яо было в ярости, но ее лицо никак этого не выражало. Во дворце принято не показывать свой гнев.  Чу Цзинь Яо оставалась безразличной перед Чу Цзинь Сянь. Второй молодой господин намеренно хранил в тайне, но поскольку Чу Цзинь Сянь узнала о существовании Чу Цзинь Мяо, он должен был сказать Чу Цзинь Сянь правду, вероятно, он даже попросил Чу Цзинь Сянь держать это в секрете. Но Чу Цзинь Сянь все равно рассказала Чу Цзинь Яо, и Чу Цзинь Яо почувствовала облегчение от того, что в семье есть хотя бы один человек, который был на ее стороне.

После того, как Чу Цзинь Сянь закончила, никто из них больше не поднимал эту тему и говорили о других вещах. Чу Цзинь Сянь молча покачала головой, думая о том, что произойдет позже.

С тех пор как Чу Цзинь Яо переехала в сад Чанхэ, посторонним женщинам стало гораздо проще приезжать и уезжать. Раньше при встрече с Чу Цзинь Яо нужно было надевать придворную одежду и предъявлять разрешение у дворцовых ворот, прежде чем войти во дворец, и даже после входа во дворец существовало множество запретов. Но теперь все по другому: чтобы встретиться с наследной принцессой, можно просто прислать письмо. С тех пор как Чу Цзинь Яо переехала в сад Чанхэ, приглашения из сторожки летели как снежинки. Но поскольку Чу Цзинь Яо, в конце концов, «читала сутры, чтобы молиться за императрицу Вэнь Сяо», ей пришлось устроить представление. Поскольку ей было лень встречаться с ними, она отказала всем во имя буддийских ритуалов.

Но семья маркиза Чан Син не была в списке отвергнутых, и женщины семьи Чу под ненавистными взглядами многих других приходили в сад Чанхэ дважды за три дня. Но сегодня они заранее договорились встретиться.

Чу Цзинь Сянь смогла ненадолго приехать и остаться с наследной принцессой. Неизвестно, сколько людей втайне завидовали ей. Жить вместе в императорском саду, каждый день наслаждаться самой дорогой едой и напитками, а главное, проводить время с наследной принцессой, сколько скрытой пользы от этого! Когда Чу Цзинь Сянь предложила отвезти Лу`эр в сад Чанхэ, семья Чжао согласилась, желая дать наследной принцессе возможность побольше обнимать Лу`эр. У свекрови Чу Цзинь Сянь даже возникла идея отправить с ней свою племянницу. Племянница будет с ними. Наследная принцесса находилась в саду Чанхэ, возможно, наследный принц тоже иногда будет туда ходить. Вероятно, встреча с ним обернется большой удачей.

До того, как Чу Цзинь Сянь переехала, она получила много таких явных и неявных запросов. Но, к их сожалению, эти люди только могли замышлять об этом, потому что Чу Цзинь Сянь хоть и выглядела достойно и мягко, но на самом деле она была намного холоднее, чем Чу Цзинь Яо.

Видя, что со старшей гунанай обращаются подобным образом, младшие барышни резиденции маркиза Чан Син не упускали шанса проводить время с Чу Цзинь Яо. Сегодня фужэн выходили из кареты, каждая со своими мыслями. По дороге они были настороже друг против друга, но когда они прибыли в зал Юнья, все они снова стали полны энтузиазма:

— Приветствую наследную принцессу.

Чу Цзинь Яо окинула взглядом девушек, красиво одетых и стоящих за госпожой Чжао и госпожой Янь, затем посмотрела на других женщин рода и тихо сказала:

— Матушка, тети и сестры, пожалуйста, встаньте.

Жены из семьи Чу смутно чувствовали, что наследная принцесса сегодня была слишком холодна, но они не стали слишком много думать об этом и просто решили, что им показалось. Госпожа Янь тепло поприветствовала Чу Цзинь Сянь.

— Старшая гунайнай тоже здесь... ах, у малыша, вижу, крепкое здоровье.

Чу Цзинь Сянь только улыбнулась на это и встала, чтобы отнести Лу`эр в боковую комнату.

— Он скоро проснется. Постоянно устраивает шумиху каждый раз, когда просыпается. Вы сначала поговорите, а я отнесу Лу`эр в соседнюю комнату.

Госпожа Чжао надменно кивнула, ничего не заметив. На самом деле, внутри она все еще была немного взволнована.  Экстаз и страх потерять и вновь обрести что-то тяготили ее. Особенно сейчас, когда Чу Цзинь Яо сидела напротив нее, поэтому госпожа Чжао немного отвлеклась.

Госпожа Янь пела старую песню:

— Лу`эр так быстро растет. Девочки дома часто говорят о наследной принцессе и Лу`эр. Будет здорово, если вы проведете еще несколько дней вместе как сестры. Восьмая барышня, ты еще не подошла  поприветствовать свою пятую старшую сестру.

Восьмая барышня - шу-дочь маркиза Чан Син, младшая единокровная сестра Чу Цзинь Яо, и поэтому, несмотря на ее статус дочери наложницы, никто не смеет относиться к ней легкомысленно в столице. Поскольку восьмая барышня находилась в возрасте помолвки, а Чу Цзинь Яо жила за пределами дворца, резиденция маркиза Чан Син была намерена попросить Чу Цзинь Яо взять восьмую барышню под свое крыло, чтобы повысить ее значимость, дабы в будущем она имела брак на более высоком уровне.

Чу Цзинь Яо заметила, что эти люди уже приняли решение, и что она была хорошим собеседником в их сознании. Чу Цзинь Яо успокоившись, даже мягко улыбнулась и спросила:

— Почему восьмая барышня хочет жить со мной, если хорошо живет в резиденции?

При этих словах госпожа Янь засмеялась, но промолчала, а госпожа Чжао сказала:

— Она твоя сестра, и раз уж вы с Сянь`эр живете здесь в пустующем доме, почему бы тебе не позволить маленькой восьмой составить вам компанию?

Неплохая сделка - есть имперскую пищу, жить в имперском жилье и получить большую награду по возвращении домой.

Чу Цзинь Яо уже была очень расстроена, она что-то скрывала от нее за спиной, а теперь хочет позаимствовать ее свет. Поскольку они хотят использовать ее, чтобы найти хорошую пару для барышни в их семье, они не должны принимать Чу Цзинь Мяо и быть грубыми с ней. Но жизнь при дворе научила Чу Цзинь Яо, что чем больше она злится, тем больше должна молчать.

Поэтому Чу Цзинь Яо спокойно поставила чашку с чаем и спросила Дуань Инхуа:

— Вторая невестка, второй брат все еще часто убегает из дома в последние несколько дней?

На лице Дуань Инхуа на мгновение появилось смущение. Несколько дней назад муж Чу Цзинь Сянь, старший господин Чжао, расспросил второго молодого господина об этом, и второй молодой господин не смог уклониться, поэтому рассказал ему все. Так Дуань Инхуа узнала об этой истории. Однако, узнав правду, Дуань Инхуп все больше и больше смущалась. На самом деле, Дуань Инхуа чувствовала, что ее семья была неблагородна в этом вопросе, и что она была несправедлива к наследной принцессе, но... Дуань Инхуа украдкой взглянула на госпожу Чжао, и смогла только вздохнуть и молча склонить голову.

Раз наследная принцесса задала этот вопрос, что она может сказать?

Лицо госпожи Чжао изменилось, она так нервничала, что не могла не держать лицо.

— Что это за вопрос? Как младшая сестра может спрашивать о делах своего старшего брата?

— В такой момент все еще пытаетесь скрыть это, - Чу Цзинь Чо рассмеялась, в ее голосе чувствовалась холодность, - Что именно делает там второй брат, неужели думаете, что я не знаю?

Наблюдая за происходящим, госпожа Янь растерялась и встревожилась:

— Наследная принцесса, о чем ты говоришь? Что случилось со вторым молодым господином?

Чу Цзинь Яо проигнорировала вопрос и спросила напрямую:

— А бабушка знает?

Госпожи Чжао оставалась угрюмой и молчаливой, поэтому Дуань Инхуа могла только ответить:

— Старая фужэн не знает.

Также верно, что старая фужэн Чу - холодный и жадный человек, раз уж она смогла отослать свою внучку, которую воспитывала тринадцать лет до этого, что плохого в том, чтобы отослать ее во второй раз? Другими словами, это была идея второго молодого господина и госпожи Чжао. Чу Цзинь Яо догадалась, что это, вероятно, потому, что второй молодой господин нашел Чу Цзинь Мяо и много раз помогал ей,  а предложила привезти ее в столицу и тайно обеспечивать, должно быть, госпожа Чжао.

Последнее доказало, что догадки Чу Цзинь Яо были недалеки от истины. Чу Цзинь Яо мягко сказала:

— Раз бабушка не знает, значит, фужэн имеет в виду именно это?

Дуань Инхуа не осмелилась ответить на этот комментарий, но госпожа Чжао не могла этого вынести и сказала с некоторым недовольством:

— Она много страдала в семье Су. Ты не видели ее лица, все ее тело было измождено. Будда Амитабха, какой грех. Всего лишь маленькая сумма денег. Если бы я только могла сделать ее жизнь лучше, я бы сделала доброе дело и сохранила ее в своих мыслях как мать, - в этот момент госпожа Чжао с ненавистью выругалась, - Если бы я знала, что эти два непокорных человека посмеют так обращаться с Мяо`эр, я сразу же дала бы им умереть от рук Цзинь И Вэй.

Госпожа Янь была потрясена, услышав это:

— Что ты сказала, Мяо`эр? Может быть, ты говоришь о четвертой барышне, Чу Цзинь Мяо?

Чу Цзинь Яо молчала, прихлебывая горячий чай, госпожа Чжао выглядела откровенной, а Дуань Инхуа отвела взгляд, не желая встречаться с глазами госпожи Янь. Видя, как ведут себя эти люди, госпожа Янь все поняла.  Она смотрела на госпожу Чжао, словно на какое-то странное существо.

— Старшая невестка, ты...

Госпожа Янь даже не могла найти нужных слов, все во втором доме желали наследной принцессе всего хорошего. Но как поступала семья наследной принцессы, первый дом? Госпожа Янь была сбита с толку. Если старший дом действительно не желает, почему бы не отдать наследную принцессу второму дому? Если бы Чу Цзинь Яо была родной дочерью госпожи Янь, госпожа Янь была бы вне себя от радости. Но что делает старшая семья? Они уже отослали ее, а теперь вернули, чтобы мешать взору наследной принцессы?

— Я думала, что моя мать всегда была добра ко всем, но никогда не думала, что она может быть настолько жестокой, чтобы сказать, что им нужно позволить умереть от рук Цзинь И Вэй, - У Чу Цзинь Яо не было аппетита к чаю, поэтому она смахнула чайные листья и положила их обратно, - Я могу понять, что моя мать не могла видеть, как страдает ее дочь, но в этом мире все устроено иначе. Сколько времени прошло. Денег, которые дал ей маркиз, хватит на всю оставшуюся жизнь, моя семья Чу была добра к ней, отошлите ее.

— Что значит «отослать»? - госпожа Чжао была настолько потрясена этими словами, что чуть не встала, и в гневе и ярости сказала: — Ты уже наследная принцесса, Мяо`эр не может быть для тебя помехой. Так зачем тебе отсылать ее и делать ее жизнь несчастной?

Эмоции госпожи Чжао были взволнованы, а движения ее тела были грубыми. Лин Лун и остальные тут же насторожно окружили Чу Цзинь Яо, а евнух в красном испугался и поспешно отругал:

— Как ты смеешь! Как ты смеешь громко говорить в присутствии наследной принцессы?

Когда охранники снаружи услышали переполох, они сразу же подошли, чтобы задать вопросы.

— Ничего, оставьте нас в покое.

— Да, - Все дворцовые служители и евнухи повесили головы и тихо отступили. Люди в резиденции маркиза Чан Син были настолько потрясены этой сценой, что встали и собрались вокруг.

— Наследная принцесса, это…

Чу Цзинь Яо отослала всех, прежде чем посмотреть на госпожу Чжао:

— Матушка, ты думаешь, что я советуюсь с тобой?

Госпожа Чжао на мгновение задохнулась, выглядя смущенной, а Чу Цзинь Яо уже встала и сказала:

— Я устала, проводите гостей. Я доверяла резиденцию маркиза всем сердцем, но  не ожидала, что вы сделаете такое, не сказав мне, и посмеете вернуть Чу Цзинь Мяо, не сказав мне ничего. Что еще вы планируете сделать в будущем?

Дуань Инхуа нашла ее слова неприятными;

— Наследная принцесса, не сердитесь, матушка и второй молодой господин не имели в виду это…

— Не это имели в виду? Пусть человек, ответственный за резиденцию маркиза Чан Син, придет и поговорит со мной, - голос Чу Цзинь Яо стал холодным, она ледяным тоном продолжила, - Отошлите гостей.

Фужэн и барышни резиденции маркиза Чан Син радостно вышли на улицу, только для того, чтобы с позором покинуть сад Чанхэ. Старая фужэн Чу была шокирована, а когда спросила о причине, она так разозлилась, что у нее перехватило дыхание.

После потери сознания старой фужэн Чу  в резиденции маркиза Чан Син царил шок.  Придя в сознание, старая фужэн Чу первым делом дала пощечину второму молодому господину.

На следующий день старая фужэн Чу приехала в сад Чанхэ с собственной каретой и всеми членами семьи маркиза, чтобы извиниться за случившееся.

Старая фужэн Чу, одетая в свою придворную одежду, во главе своих многочисленных невесток и внучек любезно извинилась перед Чу Цзинь Яо;

— Наследная принцесса, не сердитесь. Эта старуха не смогла контролировать их должным образом и позволила им сделать подобное…

___________________

Переводчику есть что сказать:

Спасибо всем за поддержку（╹◡╹）♡

Чу Цзинь Яо была одета в пурпурную рубашку с косой полой, под ней - юбка Мамянь того же цвета, на коленях - благоприятные узоры облаков, солнца и луны, вышитые серебряной нитью.

Закончив говорить, старая фужэн Чу тайно оценивала поведение Чу Цзинь Яо. Хотя она не могла разглядеть на лице Чу Цзинь Яо никаких эмоций, она смогла собрать много информации из окружающей обстановки.

Тот факт, что Чу Цзинь Яо была одета в свою обычную одежду, а не в придворное платье наследной принцессы, был хорошим знаком. А то, что Чу Цзинь Яо встретилась с резиденцией маркиза Чан Син в довольно уютной гостиной, по крайней мере, показывало, что Чу Цзинь Яо не собиралась выводить это дело на новый уровень.

Но опять же, сегодня Чу Цзинь Яо переоделась в пурпурное платье. Пурпурный цвет издавна был цветом правителей, а узоры в виде солнца и луны - это явно не то, что может вышить каждый.

Старая фужэн Чу смотря на это, примерно представляла, чего можно ожидать, и сказала нарочито спокойно:

— Наследная принцесса, будьте спокойны. Теперь, уж коли эта старуха в курсе этого дела, старуха не будет ждать и проследит, дабы все закончилось надлежаще.

В заявлении старой фужэн Чу скрыто много информации. Например, что она сама и маркиз Чан Син, стоящий за ней, не знают об этом деле, и что это просто личное дело второго молодого господина и госпожи Чжао, и не имеет никакого отношения к резиденции маркиза Чан Син. Вдобавок, старая фужэн Чу косвенно заявила Чу Цзинь Яо, что ей не нужно, чтобы та что-то делала, и что старая фужэн Чу сама позаботится о Чу Цзинь Мяо.

Это позиция здравомыслящего старейшины. Однако Чу Цзинь Яо считала, хоть и старая фужэн Чу обладает ясным умом, но в глазах других людей это означает, что старая фужэн Чу использует свою власть для угнетения других, чтобы угодить наследной принцессе.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Естественно, я доверяю своей бабушке, но это особое дело. Четвертая барышня была в семье маркиза дольше, чем я. Боюсь, в глазах многих людей я - та, кто поднялся на вершину и захватил сорочье гнездо. Конечно, бабушке не потребуется много усилий, чтобы отослать ее, но это лишь временная мера. Пока у второго брата есть намерение, поднебесная велика, да где-нибудь ее может спрятать.

— Наследная принцесса… - старая фужэн Чу была шокирована, она хотела что-то сказать, но была остановлена Чу Цзинь Яо.

— Бабушка, не нужно ничего говорить. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но я не почувствую себя комфортно, если не проясню некоторые вещи. Второй брат и отец тоже здесь, в самый раз, мне есть что спросить у второго брата. Бабушка, старшая сестра в соседней комнате, иди, навести Лу`эр и сестру.

Старая фужэн Чу собиралась что-то сказать, но не успела она договорить, как ее вывела дворцовая служанка. Чего бы не хотела старая фужэн Чу, она могла только проглотить это. Чу Цзинь Сянь играла с ребенком в боковой комнате и, увидев ее, слегка кивнула.

— Бабушка, ты здесь.

В тоне Чу Цзинь Сянь не чувствовалась удивленность. Старая фужэн и другие женщины были изгнаны. Они находились в напряженном состоянии. что не могли спокойно стоять в боковой комнате. У них не хватало духу дразнить ребенка. Старая фужэн искренне любила Чу Цзинь Сянь. Подразнив Лу`эр некоторое время, старая фужэн Чу не удержалась и спросила низким голосом:

— Сян`эр, что на самом деле имеет в виду наследная принцесса? Что она действительно хочет сделать с Чу Цзинь Мяо?

Старая фужэн Чу подозревала, что Чу Цзинь Яо все еще думает о прошлом, и ненавидит Чу Цзинь Мяо, поэтому не позволяет той уйти от ответственности. Чу Цзинь Сянь разглядела мысли старой фужэн. Она неодобрительно покачала головой и лишь сказала:

— Бабушка, ты недооцениваешь ее. У нее есть план,  подождем, посмотрим.

Второй молодой господин пришел сегодня в сад Чанхэ вместе со всеми членами своей семьи, чтобы «извиниться» за свои ошибки. Но ему не разрешили увидеться с наследной принцессой напрямую, как женщинам. Второй молодой господин сидел во внешнем зале, но через некоторое время изнутри появился евнух и резким голосом сказал:

— Второй молодой господин ждал достаточно долго, пожалуйста, пройдемте со мной. Маркиз Чан Син, будьте спокойны, второй молодой господин будет только допрашиваться.

Второй молодой господин предвидел это. Он проигнорировал предупреждающий взгляд маркиза Чан Син, спокойно прошел в гостиную и поклонился, чтобы отдать честь Чу Цзинь Яо. Он вел себя воспитанно и вежливо, без каких-либо признаков пренебрежения.

Вчера после возвращения госпожи Чжао, госпожа Янь боялась, как бы мир не погрузился в хаос. Первым делом, она рассказала старой фужэн Чу о случившемся и о словах наследной принцессы. Услышав это, старая фужэн пришла в ярость, а маркиз Чан Син, всегда относившийся к жене госпоже Чжао с уважением и достоинством, после услышанного был так зол, что громко выругался - «бестолковая».

Госпожа Чжао была огорчена и рассержена, и, проплакав полчаса, она поспешно попросила второго молодого господина навестить Чу Цзинь Мяо, потому что боялась, что кто-то смутит ее.

Но маркиз Чан Син специально послал кого-то присмотреть за вторым молодым господином, и Дуань Инхуа тоже наблюдала за ним, будто он столкнулся с великим врагом. У второго молодого господина не было другого выбора, кроме как тайно послать слугу рядом с ним, чтобы передать сообщение Чу Цзинь Мяо. Спустя долгое время Чу Цзинь Мяо только попросила слугу отнести записку, и второй молодой господин прочитав ее, почувствовал еще большую жалость к этой несчастной сестре.

С одной стороны, четвертая младшая сестра, выросшая, не имея никого, на кого можно положиться, а с другой стороны, наследная принцесса, имеющая высокий статус и способная одним словом довести Чу Цзинь Мяо до отчаяния. Контраст поистине печален. Люди с рождения питают жалость к слабым, особенно мужчины. Второй молодой господин бессознательно отдавал предпочтение Чу Цзин Мяо. Теперь, стоя перед яшмовым лицом Чу Цзинь Яо, которое требует бесчисленных часов работы только для того, чтобы увидеть ее, чувства в сердце второго молодого мастера становились все сложнее и сложнее.

Второй молодой господин был очень вежлив, но его отношение явно было протестующим. Чу Цзинь Яо покачала головой и улыбнулась этой сцене.

— Второй брат, ты сердишься на меня

— Вы - наследная принцесса, презренный слуга не смеет.

— Если бы ты действительно не смел, ты бы так не поступил.

Губы второго молодого господина шевельнулись, будто он хотел что-то возразить, но так-и ничего не сказал. Чу Цзинь Яо не дала второму молодому господину шанса промолчать и сказала прямо:

— Наверняка,  сегодня перед выходом бабушка и отец дали указания моему второму брату. Они велели тебе ничего не говорить мне в ответ. Вероятно ты про себя думал, что твоя бабушка, отец и я просто сговорились использовать свою власть для подавления других. Но Чу Цзинь Мяо невинна и жалка, она - сама справедливость.

Второй молодой господин был явно удивлен. Чу Цзинь Яо просто задала вопрос за него:

— Ты хочешь спросить, откуда я узнала об этом? - Чу Цзинь Яо вздохнула и сказала: - Ты старше меня на два года и старший сын в семье. Но сейчас ты не так хорош, как эта дочь, вернувшаяся с полпути. Второй брат, неужели ты до сих пор не понял, в чем проблема?

Лицо второго молодого господина побелело, словно его укололи в сердце. Он не смог удержаться от вопроса:

— Наследная принцесса, что именно ты хочешь сказать?

— Семья маркиза Чан Син сейчас настолько уважаема в столице, что при встрече с детьми семьи Чу всем приходится любезничать. Ты же не думаешь, что это благодаря способностям нашей семьи Чу? - Чу Цзинь Яо не обратила внимания на смущение второго молодого господина и почти холодно вымолвила правду: - К сожалению, это не так. Все это только потому, что я наследная принцесса, а другие уважают вас и подчиняются вам, потому что наследный принц способен, а не из-за вас.

Любому человеку будет неловко, если его обвинят в кумовстве*, особенно если этим человеком будет его младшая сестра. Если бы это был любой другой уважаемый старший сын семьи, он бы уже побагровел от ярости, но второй молодой господин - мягкий человек. Поражение - в отсутствии вспыльчивости есть победа, поэтому даже в гневе он не стал бы высказываться против своей беременной сестры. Он сдержал свой пыл и даже подумал про себя, что хотя слова Чу Цзинь Яо были неприятными, они не были неправильными.

*[Кумовство — вид фаворитизма, заключающийся в предоставлении привилегий родственникам или друзьям независимо от их профессиональных качеств]

Выступление второго молодого мастера оставило Чу Цзинь Яо высокого о нем мнения. Отец Су был трусом, вечно кричащим дома, несмотря на свою некомпетентность. В детстве на Чу Цзинь Яо часто орали, и именно такой человек вызывал у Чу Цзинь Яо наибольшее отвращение. Однако она не ожидала, что кажущийся бесстрастным второй молодой господин сможет открыто признать свои недостатки. Мнение Чу Цзинь Яо о нем немного изменилось, и ее следующие слова были более мягкими:

— Второй брат, я говорю прямо. Но именно потому, что я считаю тебя своим, я говорю тебе такие вещи. Я - наследная принцесса, и нет ничего плохого в том, что резиденция маркиза пользуется моим влиянием, вернее, влиянием наследного принца. Но мы не всегда можем это делать. Если резиденция маркиза Чан Син не приносит наследному принцу никакой пользы, зачем ему так долго таскать с собой подобное бремя? Второй брат, поставь себя на его место, разве ты не считаешь это правильным?

Сердце второго молодого господина пришло в смятение, когда он вдруг понял, что наследная принцесса совсем не такая, как он себе представлял. Он мало что знает об этой младшей сестре и не так близок с ней, как с Чу Цзинь Мяо. Более того, из-за принижения Чу Цзинь Мяо второй молодой господин уже определил Чу Цзинь Яо в своем сердце как женщину с глубокими мыслями и сильным чувством мести. Но теперь, кажется, что мысли второго молодого господина нелепы: он оскорбил не только Чу Цзинь Яо, но и наследного принца.

Как может женщина, которую наследный принц лично просил в жены,  быть таким человеком?

Почувствовав стыд за себя, второй молодой господин низко поклонился и сказал:

— Это вина этого подданного, неправильно понявшего наследную принцессу. Все твои мысли и идеи направлены на благо резиденции маркиза Чан Син, и для меня рассуждать о тебе в такой узкой манере - жалко и смешно, вправду - я лягушка на дне колодца*. Я думал, что ты позвал меня сюда сегодня из-за дела моей четвертой сестры.

*[井底之蛙 jǐng dǐ zhī wā — человек с ограниченными взглядами, узким кругозором, досл. лягушка на дне колодца]

— Она всего лишь мелкая сошка. Прошлое осталось в прошлом. Если бы она не сбежала специально, я бы даже не потрудилась вспомнить о ней.  Она слишком много думает, ежели проводит свои дни, защищаясь от меня и боясь, что я буду мстить ей, - Чу Цзинь Яо перешла в удобное сидячее положение. Раз уж второй молодой господин заговорил об этом, Чу Цзинь Яо просто спросила напрямую: — Как ты узнал о Чу Цзинь Мяо?

Это не сложно, просто самая обычная рутина. Чу Цзинь Мяо была очень высокого мнения о себе и привыкла быть экстравагантной. Ящики, которые она принесла семье Су, семья Су забрала под разными предлогами. Позже личные сбережения Чу Цзинь Мяо опустошились,  она отказалась выполнять работу на ферме, но все равно вела себя как благородная барышня. Родители семьи Су, отличавшиеся патриархальностью и предпочитавшие сыновей дочерям, вскоре отдали Чу Цзинь Мяо за выкуп за невесту в десять таэлей старому слуге с горшком.

Но с чего бы Чу Цзинь Мяо соглашаться? Что за жизнь она вела в доме маркиза? Десять таэлей серебра когда-то она тратила лишь на еду. Кроме того, Чу Цзинь Яо вышла замуж за наследного принца, муж Чу Цзинь Сянь, старший двоюродный брат Чжао, тоже является выдающейся личностью. А шу-сестры Чу Цзинь Мяо, которых она недолюбливала, вышли замуж в семьи верховных сановников и дворян. Как могла Чу Цзинь Мяо выйти замуж за уродливого, старого человека, если сравнивать с этими людьми? Служанка, которая сопровождала Чу Цзинь Мяо в деревню, тоже женщина, не желающая быть бедной. Чу Цзинь Мяо уговарила служанку и вдвоем они убежали ночью и даже подожгли дом семьи Су, прежде чем покинуть их.

Можно лишь сказать, они - одна семья. Чу Цзинь Мяо такая же подлая и эгоистичная, как и ее настоящие родители. Первое, что сделала Чу Цзинь Мяо после побега, - отправилась в город Тайюань, чтобы разыскать резиденцию маркиза Чан Син. Чу Цзинь Мяо все спланировала. Хотя семья Чу не так хороша, в конце концов, их связывали чувства, возникшие за тринадцать лет. Ей оставалось только плакать и умолять, если госпожа Чжао и маркиз Чан Син увидят, как она несчастна, сердцем смягчатся.

Однако, стоя перед резиденцией маркиза Чан Син, Чу Цзинь Мяо видела только красные фонари, высоко висящие перед доской с надписью, и давно закрытую, даже пыльную дверь.

Старый слуга у двери сказал двум молодым женщинам, стоящим перед ним, что семья переехала в столицу вместе с наследной принцессой и не собирается возвращаться. Если действительно есть дело, то когда они вернутся в родной город, чтобы отдать дань уважения предкам, им может посчастливиться встретить молодого хозяина семьи.

Чу Цзинь Мяо будто бы поразил удар грома. Только потом она смутно вспомнила, что кто-то из домашних упоминал о переезде, когда отправлял ее в путь, но она была не в том положении, чтобы заботиться об этом, поскольку находилась в трудном положении, чтобы защитить себя, и не могла беспокоиться об этом.

Резиденция маркиза Чан Син уехала, и она поставила все свое состояние на то, чтобы найти свою мать и второго брата, но она даже не может увидеть их лица. Столица, где же она?

Резиденция маркиза Чан Син уехала, и в семью Су нельзя вернуться, как им поступить?

Лишь по случайному совпадению старый слуга, который остался в доме предков, чтобы присматривать за дверью, нашел ее в то время, когда Чу Цзинь Мяо была в растерянности. Этот старый слуга раньше работал во дворе второго молодого господина. Когда дом маркиза переехал, старый слуга не мог переехать и остался в Тайюане присматривать за воротами. Он узнал четвертую молодую госпожу и послал письмо второму молодому господину в столицу.

Второй молодой господин был потрясен до глубины души, когда узнал об этом. Когда он увидел текущее состояние Чу Цзинь Мяо, он был еще больше напуган и расстроен. В конце концов, та была его сестрой тринадцать лет. Второй молодой господин не мог спокойно смотреть на Чу Цзинь Мяо в таком состоянии, поэтому он купил ей дом в Тайюане и оставил ей много денег на жизнь. Но как только Чу Цзинь Мяо ухватилась за спасительную соломинку, она уже не отпускала ее. Она часто приходила к второму молодому господину, и он всегда был готов ответить на ее просьбы, в результате Дуань Инхуа узнала, что происходит.

Когда Дуань Инхуа увидел счета, подумала, что второй молодой господин держит любовницу вне дома и начала его расспрашивать. Второй молодой господин, конечно, отказывался признать это, но не говорил, на что были потрачены деньги. Это даже больше походило на содержание любовницы, и Дуань Инхуа была в недоумении. Второму молодому господину ничего не оставалось, как шепнуть госпоже Чжао историю о Чу Цзинь Мяо, чтобы госпожа Чжао смогла с ней разобраться.

Госпожа Чжао решила привезти Чу Цзинь Мяо в столицу, купить там дом за большие деньги и прислать слуг, кареты и лошадей, чтобы компенсировать ее страдания. Однако это полностью меняет Дуань Инхуа, она больше не стерпела и нанесла прямой удар Чу Цзинь Мяо, прося наследную принцессу принять меры против свекрови и мужа.

Второй молодой господин чувствовал себя неловко даже в этот момент. Он не планировал приводить Чу Цзинь Мяо. Но когда госпожа Чжао заплакала и зарыдала, у второго молодого господина не осталось выбора. Второй молодой господин мог только убедить себя, что госпожа Чжао делает это по материнской доброте и хочет загладить вину перед четвертой сестрой. Правда, с тех пор, как ее четвертая сестра вернулась в семью Су, ей приходилось несладко.

Чу Цзинь Яо было смешно слышать о материнской доброте. Они жалели Чу Цзинь Мяо, но когда-то это была ее жизнь. Если бы маркиз Чан Син не узнал, что его дочь подменили, Чу Цзинь Яо так бы и прожила всю жизнь.

Чу Цзинь Мяо полагается на свои слезы, чтобы добиться сочувствия, но Чу Цзинь Яо не желает использовать тот же метод, чтобы выиграть в игре, которая, по ее мнению, принижает ее. Поскольку Чу Цзинь Мяо говорит, что она использует свою силу для угнетения других, Чу Цзинь Яо покажет каково это на самом деле.

— Каждый из вас испытывает сострадание, и это выглядит так, как будто я какой-то злодей, преследующий ее. Но скажи мне, второй брат, под каким статусом живет Чу Цзинь Мяо теперь в твоем частном доме?

Второй молодой господин нахмурился при этих словах.

— Естественно, как моя младшая сестра.

— Младшая сестра? Если ты младшая сестра, то почему ты не решилась сказать своей второй невестке и не дала ей понять, что ты не являешься любовницей или наложницей?

— Наследная принцесса! - Второй молодой господин повысил голос от стыда и досады, прервав слова Чу Цзинь Яо, - Чу Цзинь Мяо всегда будет моей четвертой младшей сестрой. Как я могу омрачать отношения между мной и моей четвертой сестрой чувствами к мужчинам и женщинам, и как я могу оскорблять ее такими словами, как наложница или любовница?

— Тебе бесполезно говорить со мной. Но если ты расскажешь это другим людям в столице, думаешь, они поверят?

Глядя на все более бледное лицо второго молодого господина, Чу Цзинь Яо немилосердно укоряла его в невезучести. Но это было еще не все, Чу Цзинь Яо не замедлила выпустить еще один убийственный прием.

— Более того, Чу Цзинь Мяо и та служанка рядом с ней действительно относятся к тебе как к старшему брату? Второй брат, как долго ты хочешь обманывать себя и других?  Ты думаешь, что слова «наложница и любовница» оскорбляют ее, но Чу Цзинь Мяо явно здесь с этой целью.

Лицо второго молодого господина побледнело, словно он был серьезно ранен. Второй молодой господин хотел возразить от имени своей четвертой сестры, которая была так чиста и непорочна в его сердце, но по какой-то причине он не мог говорить. Неужели Мяо`эр действительно была такой? Второй молодой господин подумал о действиях Чу Цзинь Мяо в этот период времени, об этих почти легкомысленных поступках, неужели она полагается на него как на своего брата?

Второй молодой господин не знал, да и не хотел знать.

Но Чу Цзинь Яо не хотела его так просто отпускать. Чу Цзинь Мяо могла вызвать всеобщее сочувствие только потому, что была жалкой, но Чу Цзинь Яо была похожа на злодея, который не терпит других. Хотя это было правдой. Если Чу Цзинь Мяо - жалкий человек, то Чу Цзинь Яо сделает ее еще более жалкой.

Чу Цзинь Яо продолжила:

— Ну, допустим и скажем, что вы двое действительно просто брат и сестра, в соответствии с этикетом. Но что думает вторая невестка? Вторая невестка управляет резиденцией и прислуживает старшим, а ты обеспечиваешь такую сестру вне дома, как ты можешь позволить ей справляться со всем самой? Даже если вторая невестка - добродетельная женщина и полностью доверяет тебе, что скажут люди о маркизе Чан Син, когда эта история станет известна? Они только скажут, что сын маркиза Чан Син содержит свою бывшую сестру, и никто не станет слушать ваши объяснения. Это правда, что вы с Чу Цзинь Мяо не являетесь кровными родственниками, но вас воспитывали как братьев и сестер. Если подобное раскроется, то чем это будет отличаться от кровосмешения? Что тогда прикажешь делать маркизу Чан Син, и чего ты хочешь от меня?

Второй молодой господин опустил голову и ничего не сказал, но его кулаки продолжали дрожать, и можно было представить, как у него переклинило в голове. Чу Цзинь Яо остановилась на этом, оставив остальное на усмотрение второго молодого господина. Единственный ключ к решению этого вопроса - второй молодой господин, и только если он сам во всем разберется и перестанет пособничать злодею, тогда госпожа Чжао и Чу Цзинь Мяо даже не смогут найти никого, кто мог бы передать сообщение, и только тогда вопрос будет действительно решен.

Более того, чтобы срезать траву, нужно уничтожить корень. Чу Цзинь Яо никогда не позволит этому повториться, поэтому лучше всего разбить сердце и удалить тепло из сердца второго молодого господина. Конечно, Чу Цзинь Яо может использовать свою власть, чтобы приказать ему никогда больше не видеться с Чу Цзинь Мяо, но это слишком глупо и испортит ее репутацию. Чу Цзинь Яо не пойдет на столь дорогостоящую сделку.

В этот момент Чу Цзинь Яо даже не понимала, что делает все это точно так же, как привык действовать Цинь И. Присутствие некоторых людей настолько тонко и бесшумно, что Чу Цзинь Яо, сама того не подозревая, уже приняла тень Цинь И.

Второй молодой господин закрыл глаза и через несколько мгновений тяжело вздохнул.

— Я был неправ.

Чу Цзинь Яо добавила последнее предложение:

— Второй брат, я сказала все, что могла сказать, поэтому остальное зависит от тебя. Я не буду спрашивать, что ты потом будешь делать с Чу Цзинь Мяо, но ты должен помнить, что ты единственный сын своего отца и в будущем тебе предстоит принять всю резиденцию маркиза Чан Син. Так что подумай, что тебе делать.

— Я только жалел ее, но не думал о своем статусе и обязанностях, не говоря уже о том, что за этим стоит риск. Я твой старший брат и должен был заступиться за тебя, но вместо этого я стал обузой.

Старая фужэн Чу всегда смутно гордилась этим случаем — Чу Цзинь Яо была очень любима наследным принцем, он любит ее так сильно, что даже резиденция маркиза Чан Син также пользуется этой благосклонностью. Но для второго молодого господина, старшего брата, это не было поводом для гордости. В данном случае, например, он был эгоистичен и глуп, ослеплен своей прежней дружбой и не принял во внимание истину, стоящую за ней. Непростительно, что он проигнорировал положение своей младшей сестры в Восточном дворце и даже использовал самые гнусные намерения, чтобы спекулировать* на ней.

*[умышленно использовать что-н. в своих целях]

Второй молодой господин был настолько в смятении, что практически не мог простить самого себя. Он сказал с трудом.

— Я виноват перед тобой.

Он был слишком самодоволен и слишком погружен в свой собственный мир, чтобы обращать внимание на махинации чиновников, и никогда не думал о будущем своей семьи, но кичился своей элегантностью и свысока смотрел на тех, кто находится в мире славы и богатства. Он должен был стать опорой Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо, вместо того чтобы воспользоваться славой сестры и скрыться в своем собственном мире поэзии и сочинения, не заботясь о светских занятиях.

Чу Цзинь Яо почувствовала облегчение, услышав это. Хорошо, что второй молодой господин не любит спорить.  Вот каким должен быть соответствующий требованиям императорский родственник: сдержанным и строгим по отношению к самому себе, не жадным и не важничающим. Но знать что-то и не бороться за это - не то же самое, что ничего не знать и плыть по течению. Чу Цзинь Яо хотела, чтобы второй молодой господин поддерживал текущее положение, но он должен в глубине души заниматься политикой или хотя бы понимать плюсы и минусы.

Чу Цзинь Мяо всего лишь мелочь, и было приятной неожиданностью, что второй молодой господин образумился от этого. На самом деле, первоначальное намерение Чу Цзинь Яо не такое благородное, как думает второй молодой господин, но он готов думать в этом направлении, и Чу Цзинь Яо рада, что это произошло.

— Хорошо, что ты понимаешь, второй брат. Мы в одной лодке с наследным принцем, даже если мы не можем ему помочь, мы не должны тянуть его назад. Он не заботится о своей репутации, но мы не можем смотреть сквозь пальцы. По крайней мере, дом маркиза Чан Син не может быть причиной нападения на него со стороны других.

Второй молодой господин не мог долго оставаться внутри, а то, что нужно было сказать, уже было сказано, поэтому Чу Цзинь Яо встала и отправила второго молодого господина на выход, одновременно давая приказы. Она обернулась к перегородке из пурпурного дерева и на мгновение замерла, увидев сцену позади себя.

Служанки, охранявшие внешнюю сторону, склонили головы, не смея выдохнуть. Взглянув на безмятежного главного преступника, Чу Цзинь Яо  была возмущена.

— Когда ты пришел сюда? Как долго ты стоишь здесь и слушаешь?

_____________________

Переводчику есть что сказать:

Чу Цзинь Яо - умничка.

Чу Цзинь Яо отослала второго молодого господина, но как только она обернулась за деревянную перегородку, увидела кого-то совершенно неожиданного.

Ошеломленная на мгновение Чу Цзинь Яо, немедленно отреагировала гневом.

— Когда ты пришел сюда? Как долго ты стоишь здесь и слушаешь?

— Не долго, - сказал Цинь И и подошел помочь Чу Цзинь Яо. Он говорил правду, на самом деле он мало что слышал. Однако одной этой части было достаточно: Чу Цзинь Яо дисциплинировала свою семью наедине, и, что самое главное, ее позиция была в пользу Цинь И.

Но Чу Цзинь Яо была так зла, что увернулась от руки Цинь И и посмотрела на слуг снаружи. Прибытие наследного принца было таким важным событием, но никто из дворцовых служанок, евнухов или охранников не пришел сообщить о его прибытии.

Дворцовые служанки, находившиеся за пределами комнаты, не осмелились заговорить и тут же опустились на колени, просить прощение. Цинь И сказал:

— Я не позволил им сообщить об этом. Если  хочешь злиться, злись, но не держи в себе.

— Что толку от моего гнева? Даже если их заменить, следующей группой людей, которым предстоит служить, все равно будут люди Вашего Высочества?

— Ладно, вини меня, - Цинь И не расстроился, когда его руку отбросили, он снова схватил Чу Цзинь Яо за руку и мягким голосом уговаривал, - В следующий раз, придя к тебе, я позабочусь о том, чтобы они доложили заранее. Или я отдам приказ здесь, чтобы они выполняли приказы принцессы в первую очередь, а мои - во вторую. Это тебя успокаивает?

Второй молодой господин был удивлен молчаливым присутствием наследного принца снаружи. Но он был спокоен, ибо знал, что нет ничего плохого в том, что говорили брат и сестра друг другу. Однако второй молодой господин был шокирован последующим поведением Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо даже обратилась на «ты» прямо к наследному принцу, и даже осмелилась стряхнуть руку наследного принца и нахмуриться на него. Еще хуже то, что всегда известный как живой король Яма* - наследный принц совсем не рассердился, а наоборот, попытался уговорить ее по-хорошему.

*[Яма (санскр. यमराज, IAST: Yamarāja). Происходит от индуистского божества Ямараджа, короля ада, в Китай он попал вместе с буддизмом и известен китайцам как король Ямараджа, или просто, Янь Ван или Янь Цзюнь. Раджа означает «король» или «великий король»]

Пот струился по лбу второго молодого господина,  он не решался смотреть дальше, поэтому поспешил воспользоваться возможностью и уйти. Во дворе старая фужэн Чу и остальные с тревогой смотрели в сторону главного зала. Они были потрясены прибытием наследного принца, старая фужэн Чу наблюдала, как наследный принц шел к залу, где разговаривали Чу Цзинь Яо и второй молодой господин. Старая фужэн Чу боялась, что они скажут то, что не следует, в спешке хотела доложить. Но наследный принц не позволял никому докладывать, поэтому старая фужэн Чу могла только стоять снаружи и тревожиться.

Прошло совсем немного времени, как вышел второй молодой господин. Женщины засуетились вокруг него и спросили:

— О чем ты только что говорил с наследной принцессой? Наследный принц только что вошел. Он, должно быть, не сердится, верно?

Второй молодой господин выглядел все более странно, вспоминая только что увиденную сцену. Он покачал головой и отказался говорить об остальном.

Похоже, все оказалось совсем не так, как они себе представляли, несвоевременно подумал второй молодой господин. И хотя говорить об этом было тягчайшим преступлением, он все же хотел сказать, что Его Высочество наследный принц и император действительно достойны быть отцом и сыном.

Они оба теряют голову из-за женской красоты.

Из-за внезапного прибытия наследного принца все члены семьи маркиза Чан Син были вынуждены в спешке вернуться в свои дома. Как только они уселись, старая фужэн Чу сразу же спросила второго молодого господина:

— Чэнъе, что сегодня сказала наследная принцесса?

*[наконец-то автор решила дать имя второму молодому господину xD. 承 chéng - опора, преемствовать, 業 yè - мастерство, деятельность, отрасль]

Второй молодой господин вспомнил дневной разговор - всего несколько слов перевернули все его сознание. Он не мог не пересмотреть то, что считал истиной. Что пыталась сделать Чу Цзинь Мяо? Она часто жалела себя и была почти невротичной, защищаясь от Чу Цзинь Яо. По словам Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо, несомненно, злодейка с глубоким сердцем.

Если бы второй молодой господин увидел такой явный контраст между силой и слабостью в прошлом, он был бы убежден. Но сегодня, выслушав слова Чу Цзинь Яо, он был просветлен и потрясен. Чу Цзинь Яо не была таким человеком, который не мог отличить добро от зла, так почему же Чу Цзинь Мяо так сказала?

Второй молодой господин долго молчал, глядя в лицо старой фужэн Чу, и наконец сказал:

— Бабушка, позволь мне позаботиться об этом вопросе. Мне уже давно пора заняться тем, что я должен.

Западная часть столицы не место власти и богатства, как имперский город, и не как южный город вперемешку с рыбами и драконами, но дома здесь небольшие, но хорошо оборудованные, что делает его идеальным местом для богатых семей и иностранных купцов. В простом дворе Чу Цзинь Мяо нервно сидела у окна, постоянно поглядывая в сторону главного входа, почти нервничая.

Чунь Тао, сбежавшая из дома Су вместе с Чу Цзинь Мяо, тоже выкручивала платок.

— Позавчера второй молодой господин отправил слугу, чтобы передать послание. Что именно это означает?

Чунь Тао уже закрыла дверь, как вдруг услышала стук. Слуга не стал много говорить, а только сказал четвертой барышне, чтобы она собирала свои вещи и держала свой дом закрытым в течение нескольких дней.

Чунь Тао была в замешательстве, но Чу Цзинь Мяо поняла все сразу, как только услышала. Чу Чэнъе внезапно послал кого-то отправить сообщение посреди ночи и тайно велел ей упаковать багаж, существовала только одна возможность: семья Чу узнала.

Чу Цзинь Мяо подумала и еще раз подумала, а затем разорвала длинное письмо, которое писала несколько раз, и передала ему только записку.

Чем писать длинную жалобу, лучше написать короткое предложение и дать ему возможность догадаться об остальном.

Хотя Чу Цзинь Мяо так и сказала, несмотря на свои слова, после отправки слуги она становилась все более беспокойной, перебирая в руках серебро с почти чудовищной жадностью. Потерять гораздо больнее, чем не иметь: она потеряла один раз и не может потерять второй раз.

Три дня прошли спокойно, Чунь Тао ждала да ждала, и никого не дождалась. Поэтому она вздохнула с облегчением, а затем обвинила Чу Цзинь Мяо в том, что напугала ее. В прошлом, Чунь Тао не осмелилась бы нахмуриться, даже если бы у нее хватило на это смелости. Но после появления семьи Су статус Чунь Тао и Чу Цзинь Мяо неуловимо изменился. Отец и мать Су были намерены сделать Чунь Тао невесткой Су Шэна, поэтому они очень трепетно относились к ней, по сравнению с Чу Цзинь Мяо, неудачницей, причившей вред их сыну. Со временем Чунь Тао потеряла уважение к Чу Цзинь Мяо. Если бы не тот факт, что Чу Цзинь Мяо до сих пор держала в руке купчую Чунь Тао, а Чунь Тао надеялась вернуться к богатой жизни, полагаясь на Чу Цзинь Мяо, Чунь Тао не захотела бы даже подавать чай и воду.

Чу Цзинь Мяо находилась под контролем других, поэтому она могла терпеть только Чунь Тао. Она презирала легкомыслие и лицемерие Чунь Тао, но не могла не надеяться, что, возможно, Чу Чэнъе и госпожа Чжао достаточно решительны, чтобы выдержать давление старухи-демона в семье Чу? В таком случае у нее будет шанс вернуться в резиденцию маркиза Чан Син?

Прошло совсем немного времени с тех пор, как у Чу Цзинь Мяо появилась эта идея, прежде чем она была безжалостно разрушена посетителем.

— Четвертая барышня, - посетитель вошел во двор, осмотрелся, а затем кивнул ей с такой аристократической сдержанностью, которая была хорошо знакома Чу Цзинь Мяо, - Так ты живешь здесь.

— Это ты.

Дуань Инхуа слабо улыбнулась.

— Я думала, что ты хотя бы назовешь меня невесткой.

Чу Цзинь Мяо холодно рассмеялась и презрительно отвернула лицо. Увидев, что Чу Цзинь Мяо имеет наглость вести себя так благородно после такого грязного поступка, Дуань Инхуа разозлилась еще больше. Дуань Инхуа просто убрала улыбку и холодно сказала:

— Я назвала тебя «четвертая барышня», потому что хотела спасти твое лицо. Ты не хочешь меня видеть, а я тем более. Ты действительно проделала хорошую работу, пользуясь его жалостью, чтобы зацепить сердце второго молодого господина. Что ты хочешь делать дальше, рассчитываешь ли ты на мое место законной жены, чтобы я могла освободить его для тебя?

Дуань Инхуа была так зла, когда говорила об этом, и в то же время была сильно напугана. У мужчин есть какое-то необъяснимое табу, Чу Цзинь Мяо когда-то была любимой младшей сестрой второго молодого господина. Когда ему действительно запретят отношения между братом и сестрой, насколько высокой должна быть эмоциональная точка отсчета второго господина.  У Чу Цзинь Мяо есть поддержка госпожи Чжао, когда Чу Цзинь Мяо действительно станет наложницей второго молодого господина, Дуань Инхуа даже не смеет думать о том, что ее ждет.

На самом деле Дуань Инхуа удивлялась, почему Чу Цзинь Мяо, не отправилась во дворец принца Хуай Лин искать Линь Си Нин, старшего двоюродного брата. Поговаривали, второму сыну семьи Линь нравилась его двоюродная младшая сестра. Но после секундного замешательства Дуань Инхуа нашла ответ: как можно сравнивать тетю с матерью, а двоюродного - с родным братом, не говоря уже о том, что резиденция принца Хуай Лин не так могущественна, как резиденция маркиза Чан Син. Опять же, резиденция принца оскорбила наследную принцессу. Если бы Чу Цзинь Мяо отправилась в семью Линь, не говоря уже о том, сможет ли она войти, цзюньванфэй и уездная принцесса не дадут ей спокойно жить. Поэтому лучшим выбором будет бывший второй брат Чу Цзинь Мяо, ныне являющийся сыном маркиза Чан Син.

Дуань Инхуа также является сильным и конкурентоспособным человеком. Но даже в этом случае она должна была восхищаться безжалостным нравом и ядовитыми умениями Чу Цзинь Мяо. Чтобы сбежать из семьи Су, она подожгла семейный дом, в котором живут ее собственные отец и мать. Если она позволит Чу Цзинь Мяо избежать наказания и попасть в дом маркиза Чан Син, то для Дуань Инхуа начнется кошмар.

Благо, есть наследная принцесса. Подумав об этом, Дуань Инхуа не могла не чувствовать чувство восторга, похожее на месть. Ну и что, что ее муж и свекровь оба предпочитают этот ядовитый лотос, если только наследная принцесса хоть немного изменит свое лицо, маркиз Чан Син должен будет отослать ее как можно скорее.

Глядя на крепкого слугу, стоявшего за Дуань Инхуа, Чу Цзинь Мяо вскоре поняла, что ее ждет. Она была в ярости и негодовании, за что? Эти люди лишили ее статуса и положения, жизни юной барышни, а теперь она и так была достаточно жалкой, почему они все еще отказываются отпустить ее!

— Кто велел тебе прийти? - холодно сказала Чу Цзинь Мяо, - Где мой второй брат?

— Второй брат? - Дуань Инхуа повторила это слово, мягкий смех сорвался с ее губ в саркастической манере, - Я знаю, о чем ты думаешь, и советую тебе сдаться. Я пришла сюда сегодня по приказу старой фужэн и маркиза, и второй молодой господин в курсе всего.

Откуда Чу Чэнъе мог знать? Чу Цзинь Мяо холодно рассмеялась и с жалостью посмотрела на Дуань Инхуа.

— Ты думаешь, что отослав меня, сможешь сохранить сердце второго брата? Если ты так поступишь, то только заставишь второго брата ненавидеть тебя.

— Четвертая барышня, вернее, барышня Су, ты, вероятно, ошибаешься в одном, - сказала Дуань Инхуа с угрюмым лицом, - Второй молодой господин не был взят под стражу маркизом О содержании твоего жилища второй молодой господин сам мне вчера сказал. Если ты все еще надеешься с помощью своих слез вернуть его сердце, то ты совершаешь большую ошибку. Отослать тебя - это веление второго молодого господина.

Только тогда Чу Цзинь Мяо начала догадываться о неладном:

— Второй брат, он знает? Как это возможно, его, должно быть, заставили это сделать, как он мог отказаться от… - Чу Цзинь Мяо вдруг что-то вспомнила и подняла голову, чтобы сердито посмотреть на Дуань Инхуа, - Ты же сказала Чу Цзинь Яо, не так ли! Это должна быть Чу Цзинь Яо, это она снова вредит мне!

— Замолчи! Разве ты имеешь право упоминать имя наследной принцессы? - глаза Дуань Инхуа изменились, когда она посмотрела на Чу Цзинь Мяо, нетерпеливо махнув рукой на слугу позади нее. — Она сумасшедшая, посадите ее в карету и увезите.

— Я не уйду! - Чу Цзинь Мяо, недавно нормальная, внезапно стала безумной, - Это Чу Цзинь Яо, это снова она! Мало того, что она отправила меня в семью Су, теперь хочет, чтобы меня убили. Что значит «отослать»? Вы, очевидно, ее палачи и хотите убить меня, как только я сяду в карету. Как она может быть наследной принцессой с таким сердцем змеи? Отведите меня к ней, я хочу сама с ней встретиться. Не…

Служанка настолько привыкла к подобным вещам, что быстро прикрыла рот Чу Цзинь Мяо. Дуань Инхуа почувствовала облегчение от того, что больше не слышит таких вероломных слов, и с отвращением посмотрела на Чу Цзинь Мяо.

— Ты действительно думаешь, что ты что-то из себя представляешь. Ты - ничтожество, ты не достойна внимания наследной принцессы. Ты хочешь встретиться с наследной принцессой? Как смешно! Даже жена чиновника третьего ранга не может встретиться с наследной принцессой, ты просто деревенская женщина, какое право ты имеешь для встречи с наследной принцессой? Быстрее, уведите ее.

Это правда, второй молодой господин сам выбрал место жительства Чу Цзинь Мяо. Личность Чу Цзинь Мяо особенная, и Чу Цзинь Яо в этом замешана. После такого инцидента никто в резиденции маркиза Чан Син не осмеливался отпускать Чу Цзинь Мяо наружу, вдруг она выдумает всякую чушь о наследной принцессе.

Так почему бы не поместить ее в поместье в сельской местности и ждать, пока пройдет буря или наследный принц унаследует трон? Когда Чу Цзинь Мяо перестанет угрожать наследной принцессе, маркиз Чан Син будет думать, как поступить с ней дальше.

Дуань Инхуа отвезла Чу Цзинь Мяо в поместье и велела слугам внимательно следить за ней, а сама поспешила к карете. Однако обратная дорога в город была недалеко от сада Чанхэ, поэтому Дуань Инхуа попросила кучера изменить направление и сначала поехать в сад Чанхэ.

В настоящее время сад Чанхэ является любимым местом для посещения молодыми фужэн в столице. Когда Дуань Инхуа приехала, принцесса Жунин также была там.

В прошлом Дуань Инхуа даже не смела думать о жене принца или принцессе. Но сейчас принцесса Жунин разговаривала с Чу Цзинь Яо мягким голосом, и увидев Дуань Инхуа, то даже кивнула с легкой улыбкой.

Дуань Инхуа поспешно отдала честь, а затем отошла в сторону, чтобы послушать принцессу Жунин и Чу Цзинь Яо.

— Царственная невестка, у тебя здесь так спокойно, неудивительно, что царственный брат часто бегает в западный пригород столицы. Я бы тоже хотела остаться здесь, не говоря уже о нем.

Чу Цзинь Яо проигнорировала поддразнивание принцессы Жунин и рассмеялась:

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Но я не посмею взять на себя ответственность, если зять будет винить меня.

Принцесса Жунин —  старшая принцесса, и после замужества они с мужем уважали друг друга как пара. Их взаимоотношения считались одними из лучших чем у других принцесс царствующего дома. Услышав поддразнивания Чу Цзинь Яо, принцесса Жунин слегка застеснялась и притворилась раздраженной.

— Царственная невестка научилась у наследного принца плохому и постоянно подшучивает над родней.

Все слуги вокруг засмеялись, а уважаемая дворцовая служанка улыбнулась и сказала:

— Принцесса отстает на шаг. Каждый знает, что у наследной принцессы и принца хорошие отношения. А учитывая, что Его Высочество учит на личном примере, как Вы можете победить наследную принцессу?

Так они передразнивали Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо не могла уследить за таким количеством людей, поэтому ей пришлось прекратить пить чай и подождать, пока они вдоволь насмеются, прежде чем продолжить. Чу Цзинь Сянь, сидевшая с ребенком на руках, слегка засмеялась, а Дуань Инхуа также осторожно добавила несколько слов.

После возвращения из сада Чанхэ семья маркиза Чан Син поняла, что недооценила вес наследной принцессы в Восточном дворце. В прошлый раз, с того момента, как они вошли и до того, как маркиз Чан Син попрощался, наследный принц не задал ни одного вопроса, поэтому было ясно, что он имел в виду, что на этот раз это личное дело семьи Чу, и он не будет вмешиваться, но будет слушать наследную принцессу.

Вся резиденция маркиза Чан Син поняла одно: наследный принц доверяет семье Чу, но еще больше заботится о наследной принцессе. Без наследной принцессы, чем бы резиденция маркиза Чансин была для наследного принца?

Дуань Инхуа понимала причину и становилась все более осторожной в поддержании отношений с золовкой.

Толпа наконец-то перестала смеяться, и Чу Цзинь Яо вздохнула с облегчением и поспешила перевести разговор в другое русло. Постепенно принцесса Жунин рассказала о событиях во дворце.

Услышав слова принцессы Жунин, Чу Цзинь Яо с удивлением повторила их:

— Что ты такое говоришь? Император лично хочет отправиться в военный поход?

_______________________

Переводчику есть что сказать:

Поздравляю с Наурызом, светлым праздником весны!

Император хочет отправиться в военный поход?

— Да, я думала, что ослышалась, когда впервые услышала, но многие люди во дворце говорят так.

Принцесса Жунин, одетая в широкое красное платье с цветами, держала в руке изысканную грелку, тихо разговаривая с Чу Цзинь Яо.

— Вчера я пришла во дворец, чтобы отдать дань уважения матери-наложнице, и услышала, как она говорила, что на северной границе последние несколько дней было неспокойно. Неизвестно, кто поднял эту тему, царственный отец был несколько впечатлен и захотел лично возглавить войска.

Новости извне доходили в сад Чанхэ с задержкой в несколько дней. Например, если бы не принцесса Жунин, вероятно, Чу Цзинь Яо все еще оставалась бы в неведении относительно намерения императора отправиться в личную военную экспедицию.

Чу Цзинь Яо почувствовала, что в этом есть что-то необычное. Цинь И начал свою карьеру благодаря своим военным достижениям, а теперь император хочет отправиться в личную военную экспедицию... Чу Цзинь Яо надеялась, что это всего лишь ее собственные размышления. Далее она обратилась к принцессе Жунин:

— На северную границу вторгаются не в первый или второй день, почему император вдруг вспомнил, что нужно отправиться в военную экспедицию?

Принцесса Жунин покачала головой.

—  Не знаю, я слышала об этом только понаслышке.

Чу Цзинь Яо оставалось только сдаться, быстрее было бы спросить Цинь И о таких вопросах. С тех пор, как Цинь И в последний раз, не сказав ни слова, приехал в сад Чанхэ, он стал приходить сюда все чаще и чаще. Чу Цзинь Яо молча записала это и собиралась спросить Цинь И напрямую, когда увидит его в следующий раз.

Когда принцесса Жунин находилась в запретном дворце, ее положение было в пользу Цинь И. Теперь, когда положение Восточного дворца стабильно, принцесса Жунин и Чу Цзинь Яо поддерживали связь все чаще и чаще, и многие новости из дворца приносила принцесса Жунин.

После ухода принцессы Жунин, Чу Цзинь Яо продолжала думать об экспедиции. Видя, что она не отвечает на зов, Чу Цзинь Сянь с улыбкой спросила:

— О чем ты думаешь? Ты так поглощена.

Чу Цзинь Яо пришла в себя и с улыбкой покачала головой:

— Ничего, я думала о сказанном принцессой Жунин.

Чу Цзинь Сянь была удивлена, услышав, что Чу Цзинь Яо думает об этих вопросах политики. Обыденность, что мужчина доминирует снаружи, а женщина внутри. И Чу Цзинь Сянь, и Дуань Инхуа прекрасно умели вести хозяйство и держать власть, но при этом они очень мало знали о делах двора, можно даже сказать, что они были равнодушны. Для большинства женщин внутреннего двора перемены при дворе были заботой мужчин, так зачем же им о них узнавать?

— Ты же беременна, зачем ты об этом думаешь? - она не то чтобы чувствовала, что Чу Цзинь Яо беспокоится о таких излишествах, она беспокоилась, что Чу Цзинь Яо слишком много о них думает.

Чу Цзинь Яо остановилась и заговорила о других вещах. Чу Цзинь Яо раньше не обращала внимания на эти вещи, но с тех пор, как она оказалась во дворце, она столкнулась с большим количеством политических вопросов, поэтому не могла не думать о них. Цинь И не избегал подобных тем, ведь правительство и внутренний дворец всегда были крепко связаны.

Хотя Чу Цзинь Яо замолчала, глядя на лицо Чу Цзинь Яо, Дуань Инхуа знала, что Чу Цзинь Яо все еще думала о том, что произошло снаружи.

Дуань Инхуа молча сетовала, что жизнь действительно похожа на то, как люди пьют воду и не осознают, насколько она холодна. Посторонние видят только то, что Чу Цзинь Яо пользуется благосклонностью, а наследный принц всегда готов откликнуться на просьбы наследной принцессы. Некоторые завидуют удаче Чу Цзинь Яо, другие презирают тот факт, что наследная принцесса - всего лишь красавица, что не может долго продержаться, прислуживая в постели.

Многие люди, в том числе маркиз Чан Син, приписывали все это тому, что Чу Цзинь Яо была благосклонна наследным принцем. Но Дуань Инхуа в эти дни долгое время поддерживала с ней контакт и постепенно обнаружила, что человек, который может стоять у этой позиции по своей сути обладает своими уникальными характеристиками. Может быть из-за красоты она пользуется благосклонностью месяц, но если через год все остается по-прежнему, то первопричина должна быть скорее в человеке, чем в красоте. Дуань Инхуа тоже происходила из семьи чиновников, и все дяди в семье были чиновниками при дворе, но у нее болела голова, когда она слышала об этих важных придворных делах, в отличие от наследной принцессы. Та думала об этом даже тогда, когда ушла из дворца, чтобы отдохнуть.

Дуань Инхуа втайне вздохнула, что это было нелегко для всех, и что наследная принцесса - пятая гунайнай, которой, по общему признанию, повезло, также прилагала огромные усилия, чтобы дисциплинировать себя в частной жизни. После минутного раздумья Дуань Инхуа нашла способ перейти к тому, что она хотела сегодня сказать:

— Наследная принцесса, на днях второй молодой господин и матушка были обмануты, поэтому они поступили так. Теперь старейшина обо всем позаботилась, а второй молодой господин уже давно получил выговор от отца и теперь размышляет за закрытыми дверями. Не волнуйтесь, наследная принцесса, такого больше не повторится.

Дуань Инхуа пришла, дабы отчитаться и показать свою преданность. Чу Цзинь Яо больше не интересовалась этим вопросом, так как старая фужэн Чу - человек, ориентированный на прибыль, но она все еще может четко вести дела. Вероятно, если старая фужэн Чу сама начнет действовать, она будет еще более решительной, чем Чу Цзинь Яо. Услышав это, Чу Цзинь Яо оставила этот вопрос в прошлом.

— Хорошо, что второй брат понимает. Нам нет необходимости принимать все близко к сердцу.

Дуань Инхуа почувствовала облегчение от того, что Чу Цзинь Яо не будет продолжать этот вопрос, и затем она осторожно подняла другой:

— Наследная принцесса, в тот день матушка была сердита и сказала неприятные вещи, ты ведь не приняла близко к сердцу?

Говоря о госпоже Чжао, Чу Цзинь Яо улыбнулась.

— Неважно.

У нее не было никаких ожиданий, поэтому как она могла разочароваться? В понимании госпожи Чжао, Чу Цзинь Яо была чужачкой, вернувшаяся с полпути, и Чу Цзинь Яо уже давно перестала ожидать таких вещей, как материнская любовь. Именно Цинь И сопровождал ее в самый трудный период адаптации, а когда ее чуть не заставили стать цэфэй, именно Цинь И спас ее из огня и искал для нее справедливость. Цинь И был тем, кто действительно дал ей дружбу и любовь, поэтому, нельзя винить Чу Цзинь Яо за то, что она поставила Цинь И на первое место и оставила свою родную мать далеко позади.

При виде этой сцены у Дуань Инхуа защемило сердце, и Чу Цзинь Сянь тоже вздохнула.

Если бы Чу Цзинь Яо была в гневе, в ярости, даже если бы она затаила обиду, это, по крайней мере, показало бы, что у Чу Цзинь Яо есть обида в ее сердце, а если у нее есть обида, то у нее есть любовь. Но это было такое спокойное и великодушное «неважно», которое показывало, что в сердце Чу Цзинь Яо ей действительно все равно.

Посторонним здесь не место обсуждать вопросы взаимоотношений. Особенно когда перед ним наследная принцесса. Кто осмеливается вмешиваться в отношения между наследной принцессой и ее родной матерью. Дуань Инхуа могла только сменить тему:

— Наследная принцесса, ты искренне помогала мне, но в тот день я не смогла заступиться за тебя. Ты же не винишь меня за то, что я белоглазый волк*?

*[白眼狼 báiyǎnláng - неблагодарный (букв. "белоглазый волк")]

— Я - вышедшая замуж дочь, а ты - невестка, и в будущем тебе придется жить в резиденции маркиза. Я понимаю твои сомнения, и тебе не стоит беспокоиться, - Чу Цзинь Яо сказала, - я не настолько узколобый человек.

Дуань Инхуа успокоилась, но на сердце стало грустно. Она еще немного побыла с Чу Цзинь Яо и, увидев, что уже поздно, попрощалась.

Когда Дуань Инхуа ушла, Чу Цзинь Сянь заинтересовалась этим вопросом. Чу Цзинь Сянь была гораздо ближе к Чу Цзинь Яо, поэтому ей не нужно было ходить вокруг да около, чтобы спросить, что происходит.

— Эта Дуань Инхуа обратилась к тебе за помощью, и ты помогла ей узнать о любовнице второго брата. Но когда она узнала о Чу Цзинь Мяо, то не сразу пришла и рассказала тебе. Ты действительно не беспокоишься?

— Какая разница? Она моя невестка, а не мой муж, так почему я должна с ней возиться? - Чу Цзинь Яо действительно было все равно.

Она уже давно привыкла к тому, что добрые намерения окружающих всегда смешивались с интригами и угнетениями. Для Чу Цзинь Яо эти люди были просто женщинами, которых можно было использовать для дружбы и взаимовыручки. Чу Цзинь Яо не боялась, что люди хотят от нее что-то получить, наоборот, в ее положении было бы проблемой, если бы люди ничего от нее не хотели.

— Это правда.

Чу Цзинь Сянь внезапно почувствовала себя взволнованной. Со временем маленькая девочка, когда-то нуждавшаяся в Чу Цзинь Сянь, чтобы научиться бороться на заднем дворе, выросла и могла смеяться над пристрастием и угнетением своих родственников. Она действительно превратилась из безветренной теплицы в процветающий, но беспощадный дворец.

Чу Цзинь Сянь немного задумалась, вспоминая прошлое. Заметив внезапное молчание Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо  позвала.

— Сестра, о чем ты думаешь?

— Ничего, - Чу Цзинь Сянь оглянулась и с улыбкой покачала головой, - Может быть, это потому, что с возрастом мне все больше и больше нравится ностальгировать. Мы тоже повзрослели.

Да, Чу Цзинь Сянь, второй молодой господин и Чу Цзинь Яо единокровные три родственника создали свои собственные семьи и даже имеют собственных детей. Таким образом, единственный человек, которому она может доверять всем сердцем, без всякого интереса, - это Цинь И и ребенок в ее утробе.

У всех братьев и сестер есть свои семьи, и они являются родственниками Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо вдруг захотела срочно увидеть Цинь И. Но она также понимала, что уже поздно и дворец скоро закроют. Как наследный принц, Цинь И всегда был очень важен для дворца, так как он мог внезапно появиться в саду Чанхэ в западном пригороде столицы? У нее было плохое настроение. После ужина она осталась одна под лампой, читая книгу поэзии «Чу» ей вдруг стало не хватать света дворца Цицин.

В это время она не знала, не проявили ли дворцовый персонал и евнухи халатного отношения к своим обязанностям. Тем временем Чу Цзинь Яо подумала, что Цинь И, должно быть, чувствует себя спокойно без сдерживания со стороны наследной принцессы, и что он, возможно, хорошо проводит время в эти дни.

Чу Цзинь Яо думала об этом, и ее мысли метались туда-сюда, скорее муча себя. Чу Цзинь Яо холодно фыркнула и закрыла книгу в руке:

— Какая разница? Делай, что хочешь.

Вдруг позади нее раздался тихий смех:

—  Тут никого нет, кого ты ругаешь?

Чу Цзинь Яо была ошеломлена на мгновение, прежде чем она удивленно обернулась и посмотрела на мужчину позади нее:

— Цинь И?

— Это я, - Цинь И выглядел так, будто спешил, его плащ был покрыт сильным инеем. Он снял плащ и бросил его евнуху позади себя, а затем быстро пошел к Чу Цзинь Яо: — Я не видел тебя несколько дней, почему ты снова похудела?

— Ваше Высочество! - Чу Цзинь Яо наконец подтвердила, что человек, о котором она говорила, действительно находится перед ее глазами. Она издала небольшой возглас удивления и подпрыгнула бы, если бы не беспокоилась о ребенке.

Цинь И поспешил поддержать Чу Цзинь Яо и беспомощно сказал:

— Внимательнее с ребенком. Только что ругалась, называла по имени, а теперь, имея хорошее настроение, ты стала называть «»Ваше Высочество»?

— Я думала о тебе не потому, что скучала, - с ребенком Цинь И и имея сильную основу, нрав Чу Цзинь Яо становился все более высокомерным, — Давай не будем говорить об этом. Уже так поздно, как ты выбрался?

— Что в этом сложного? Если я захочу выбраться, найду способ.

Цинь И был очень впечатлен первыми словами Чу Цзинь Яо, и он все больше и больше убеждался, что жить одному во дворце Цицин действительно невыносимо. Странно, но Цинь И прожил в одиночестве столько лет до приезда Чу Цзинь Яо, так почему же тогда он не чувствовал себя одиноким и несчастным?

Цинь И помог Чу Цзинь Яо вернуться на мягкий настил. Рука Цинь И легла на плечо Чу Цзинь Яо и с любопытством заглянул в книгу, которую Чу Цзинь Яо только что закрыла:

— Ты все еще ищешь для него имя?

— Да, я нашла еще несколько и записала их на бумаге. Подожди, я покажу тебе.

— Спешить некуда, - Цинь И остановил движения Чу Цзинь Яо и мягко положил подбородок на ее плечо. — Все равно пройдет много времени, прежде чем он родится. Его имя не убежит, к чему спешить.

Глядя на Цинь И, спокойно опирающегося на ее плечо, сердце Чу Цзинь Яо слегка дрогнуло:

— Ваше Высочество, это дело во дворце…

Чу Цзинь Яо думала, что Цинь И так устал из-за дел во дворце, но на самом деле Цинь И просто хотел отвлечь внимание Чу Цзинь Яо от ребенка. Но она задала вопрос, и Цинь И как бы мимоходом сказал:

— Все в порядке, во дворце всегда так было, это не проблема.

— Я слышала, как принцесса Жунин сказала, что император хочет отправиться в военную экспедицию, что случилось?

При этих словах Цинь И открыл глаза,  его взгляд внезапно стал ясным:

— Я еще не уверен. Кто-то предложил отправиться в экспедицию, но он еще не объявил свою позицию.

Но тот факт, что он не отказал сразу, по крайней мере, показывает, что он заинтересован.

— Почему Его Величество хочет отправиться в военную экспедицию? - Чу Цзинь Яо была очень озадачена этим, - Мне кажется, что Его Величество не из тех, кто стремится к грубой силе.

— Трудно понять, что у него на уме, кто знает, о чем он на самом деле думает, - хотя Цинь И сказал это, он не выглядел так, как будто не мог догадаться. Поскольку Цинь И ничего не сказал, ему было неудобно говорить об этом прямо, поэтому Чу Цзинь Яо не стала продолжать этот вопрос, а посоветовала Цинь И поскорее отдохнуть:

— Завтра тебе нужно ехать во двор, он далеко от сада, и дорога займет много времени. Завтра тебе придется вставать намного раньше, и ты не сможешь заснуть в течение нескольких часов, поспи сейчас, пока есть возможность.

Это очень двусмысленно для пары говорить на эту тему. Если бы это было нормально, Цинь И сделал бы из мухи слона, но теперь… Цинь И лукаво посмотрел на живот Чу Цзинь Яо:

— Сейчас только четвертый месяц, не так ли?

—  Ты…-  Чу Цзинь Яо покраснела, - Не вздумай шутить.

— Я помню, как лекарь сказал, что после первых трех месяцев можно будет совокупляться.

Чу Цзинь Яо просто поразилась:

— Когда лекарь сказал это? Я  не в курсе.

— Я спросил это один, конечно, ты не знаешь.

— Почему ты спросил об этом, нет, у какого лекаря спрашивал…

Во дворце Куньнин ярко горел свет. Младшая императрица Ци смотрела на стоящую перед ней дворцовую лампу, погрузившись в раздумья.

— Ваше Величество, - Мама шагнула вперед, чтобы накинуть теплый мех на младшую императрицу Ци и низким голосом посоветовала, — Становится все холоднее и холоднее. Ваше Величество, Ваше тело драгоценно, позаботьтесь о нем.

— Сегодня он снова не пришел.

— Ваше Величество…

— Хватит, - младшая императрица Ци не хотела больше упоминать об этом, она встала и позволила Мама помочь ей пройти в спальню. Император не придет, и ей незачем ждать.

Затем младшая императрица Ци легла на кровать с помощью дворцового персонала. Дворцовая служанка накрыла ее покрывалом. Когда свет снаружи померк, младшая императрица Ци уставилась на летающего дракона и плясающего феникса наверху полога перед собой и вдруг почувствовала сильное чувство непримирения.

Ей вспомнились советы дворцового персонала последних дней. Постепенно взгляд младшей императрицы Ци стал тверже. Она — императрица, она не могла позволить этому упадку продолжаться, она должна была взять инициативу в свои руки.

Цинь И поспешил вернуться в Запретный город из сада Чанхэ рано утром. Придворные стояли в торжественном молчании у ворот Чэнтянь, но их взгляды украдкой были обращены к Цинь И.

Цинь И этого не замечал. Раньше он жил во дворце, где мог поспать подольше и не приходилось ждать за стенами дворца при четвёртой ночной страже. Но сейчас он находился за воротами дворца, на его лице было написано, где он был прошлой ночью.

Поскольку наследный принц является основой государства, его частный отъезд из дворца может быть важным или незначительным делом, и императорский суд решает, стоит ли заниматься им. Но сегодня у императорского летописца не было времени на беспорядочное поведение наследного принца.

На утреннем суде снова заговорили о проблемах на северной границе. И так случилось, что в этот период времени ходили слухи, мол император хочет отправиться в военный поход, поэтому этот вопрос снова обсуждался при дворе. Министры придерживались разного мнения. Одни считали, что налоговые поступления были крайне низкими из-за бедствий, произошедших в разных частях страны с начала осени. Вооруженные силы не смогут идти с ногу. Если в такое время вступить в войну с ойратами*, это будет чересчур расточительно.  Если бы император сам отправился в военный поход, это подняло бы дух армии и устрашило бы варваров настолько, что они дрожа, отступят. В этом предложении была доля достоинства, но многие придворные выступили против него по той простой причине, что император был истинным сыном дракона и его здоровье было под угрозой, так как он мог пойти на такой риск?

*[瓦剌 wǎlà - этн. ойраты]

Каждая сторона приводила свои аргументы, и так продолжалось все утро, но в целом голосов «против» было больше. Таким образом, император восседал на белокаменном нефритовом троне с прямой спиной. Неизвестно, сколько он на самом деле слушал, но когда суд уже собирался расходиться, голосов против экспедиции стало подавляюще. Император не стал излагать свою позицию и просто объявил суд распущенным.

Цинь И ничего не сказал и на утреннем суде. Он занимал особое положение, и неважно, какой стороне он отдавал предпочтение, его легко могли заклеймить любые целеустремленные люди. Потому лучше было ничего не говорить и не принимать ничью сторону, оставив исход дела на усмотрение императора.

Когда суд был распущен, император ушел первым, а затем настала очередь Цинь И. Когда Цинь И шел по чистой, пустой и бескрайней вымощенной дорожке, за ним вскоре последовал министр:

— Ваше Высочество наследный принц.

— Прошу, встаньте, дажэн, не нужно любезничать.

После обмена любезностями министр поинтересовался о мыслях Цинь И окольными путями:

— Ваше Высочество, каково Ваше мнение по поводу вопроса о военной экспедиции?

Цинь И лишь отстраненно улыбнулся на это:

— Гушэнь* — сын-поданный, не смеет гадать о воле святого.

*[то же, что и Гу (одинокий)]

Этот министр, оставаясь с носом, сказал с улыбкой:

— Ваше Высочество правы, верный слуга не в том положении, чтобы что-то говорить.

Цинь И действительно не собирался заботиться об этом, но в душе он был склонен противостоять фракции сторонников «за».

Однако это было не потому, что он беспокоился о преданности или чем-то подобном. Цинь И чувствовал, что император не поедет по очень простой причине - отправиться ли в поход  император с армией, когда это так утомительно?

Цинь И не думал, что император обладает такой настойчивостью. не говоря уже о том, что он будет нести большую ответственность за свою страну. Именно старшие евнухи, окружавшие императора, выступили с предложением о военной экспедиции. Военные надзиратели ныне царствующей династии были старшими евнухами, и старшие евнухи обладали большей властью, чем генералы. Эти старшие евнухи были настолько помешаны на власти, что пытались подстрекать императора, чтобы проложить себе дорогу. Цинь И не думал, что император согласится на такие очевидные страдания.

Подумав об этом некоторое время, Цинь И оставил это в прошлом и сосредоточился на управлении политикой в зале Вэньхуа. Сегодня Цинь И не хотел возвращаться в Восточный дворец, дворец Цицин был настолько мертв и скучен, что Цинь И чувствовал себя так, словно охраняет гробницу. Поэтому он закончив эти дела раньше, планировал отправиться прямо в сад Чанхэ.

Но сегодня, на закате, евнух торопливо подошел к Цинь И, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

Лицо Цинь И стало торжественным:

— Это правда?

— Наши люди видели это своими глазами, ошибки быть не может.

Цинь И неосознанно нахмурился, опустил рукава и подошел к окну, подняв глаза, чтобы посмотреть на великолепный вечерний закат в небе.

Младшая императрица Цт отправилась во дворец Цяньцин, чтобы убедить императора отправиться в военную экспедицию.

В заднем дворце все, кого можно уговорить, просто плывут по течению. Если у императора действительно не было какого-либо намерения, не говоря уже об младшей императрице Ци, кабинет министров, старшие евнухи и наложницы будут по очереди сражаться. Если император не хочет идти, он просто не пойдет.

Император согласился сам отправиться в военную экспедицию, и последствия этого были тревожными.

Конечно, Цинь И знал, что самым решающим поворотным моментом в его пути до сегодняшнего дня была битва при Сюаньдэ.

Его отправили на границу из-за младшей императрицы Ци. Вначале было очень трудно, его положение на границе было очень неудобным. Будучи наследным принцем, он не имел никакой военной власти, и пройдохи*, командовавшие армией, не подчинялись ему. А единственными людьми в его подчинении были несколько сотен старых. слабых и больных людей, которые только и делали, что развлекались.

*[兵油子 bīngyóuzi - диал. лодырь-сачок, о плохом солдате]

Когда Цинь И испытывал такое пренебрежение? Во дворце он был всеобщим любимцем, и не будет преувеличением сказать, что он был тем, кто распоряжался делами. Но в мгновение ока его отправили на границу за то, что он рассердил императора.  Даже он сам не мог вынести высоту падения, не говоря уже о других. Он был молод и энергичен. Не выдержав этого безмолвного  презрения, Цинь И без ведома остальных повел свои войска в погоню за татарами, после чего был ранен. Очнувшись, увидел, что в резиденцию маркиза ведут юную девочку, удивленно и робко оглядывающуюся вокруг.

Это был один из самых сложных и фантастических периодов в жизни Цинь И, не только во внешнем, но и в эмоциональном и внутреннем плане. Но он справился, и самое унизительное наказание стало его первым шагом на пути к вершине власти. В то время Цинь И было семнадцать лет, и хотя он был наследным принцем уже семь лет, большую часть этого времени он торчал в императорском дворе, и единственная власть, которую он мог развить — евнухи, и он даже не мог рассчитывать на семью своей матери, резиденцию маркиза Чжэнь Бэй. Когда Цинь И пускал стрелу, он действительно хотел убить эту пару бесстыдников, поэтому заслуживал ссылку на границу. На первый взгляд, это была большая победа младшей императрицы Ци, но в то же время Цинь И получил возможность покинуть двор и соприкоснуться с войной и армией, где и кроется настоящая сила.

За это время в окружении Цинь И появились много способных людей. Позже, когда две страны находились в состоянии войны, власть была сильно сконцентрирована, и это было лучшее время для централизации власти, поэтому Цинь И воспользовался этой возможностью для быстрого расширения своей власти. Самые высокие вершины всегда предназначены для самых безумных пехотинцев. Цинь И решился на отчаянную авантюру и повел 3000 человек в набег. Позже он победил, и битва при Сюаньдэ стала поворотной точкой в контрнаступлении армии Янь, чтобы отомстить за свой позор, а репутация Цинь И росла. В армии он обрел несметную власть и преимущества, а в обществе его репутация намного превзошла репутацию его предшественников - императоров, что называется славой и богатством.

В это же время была найдена и его наследная принцесса.

Позже Цинь И воспользовался возможностью своей свадьбы, чтобы благородно вернуться к императорскому двору. На этот раз его крылья были крепки,  его превозносили власть имущие. Император также не любил управлять делами. Время, место и люди были подходящими, и Восточный дворец развивался на этом импульсе, пока не вырос в ту громадину, которой он является сейчас. При таких обстоятельствах Восточный дворец стал более могущественным, чем просто слова.

А теперь император намерен вступить в бой и сам руководить сражением. Это намерение императора централизовать власть в армии, или он проверяет Цинь И?

Цинь И долго стоял перед окном, размышляя об этом, пока лучи солнца на западе постепенно не померкли и не превратились в облако пепла. Только тогда Цинь И повернулся и легким тоном скомандовал:

— Готовьте лошадей.

Сяо Линьцзы, сопровождавший его, удивился:

— Ваше Высочество, Вы все еще собираетесь выйти?

Цинь И бросил ледяной взгляд на Сяо Линьцзы. Сяо Линьцзы поспешно склонил голову, мысленно ругая себя: «Ты подчиненный, как смеешь оспаривать приказы наследного принца?».

Сяо Линьцзы подчинился и побежал приготовиться к поездке. Только после ухода, он осмелился испустить долгий вздох. Наследная принцесса, когда Вы вернетесь? Эта жизнь просто невыносима.

Во дворце Куньнин младшая императрица Ци только что вернулась из дворца Цяньцин, и сейчас ей подали переодеться.

Успокоившись, младшая императрица Ци села на край мягкой кушетки и осторожно приподняла чашку, выдувая горячий воздух.

— Ваше Величество, - Лань Юй, служившая рядом младшей императрицы Ци, наконец-то получила возможность задать вопрос, - Почему Вы хотите помочь евнуху Лю?

Евнух Лю - самый благосклонный старший евнух императора. По какой-то причине евнуху Лю вдруг захотелось повести войска в бой и пожить жизнью великого полководца, поэтому он решительно выступил за участие императора в экспедиции.

Влияние евнуха Лю, приближенного императора нельзя недооценивать. Однако, несмотря на то, что он сам проявил инициативу, император еще не принял решение, поэтому евнух Лю немного запаниковал и попросил помощи у младшей императрицы Ци.

Младшая императрица Ци дунула на чай, осторожно отпила и презрительно рассмеялась:

— Когда это Бэньгун ему помогала? Он не более чем кастрат, как бы он ни был благосклонен, не достоин союза с Бэньгун. Переоценивает свои возможности.

— Тогда Вы…

— Лань Юй, по-твоему, действительно ли стоит во дворце искать снисхождения?

— Эта служанка невежественная и глупая, и не понимает, что имеет в виду Ваше Величество.

Младшая императрица Ци поставила чашку и слегка фыркнула:

— Государь был убежден Бэньгун не потому, что Бэньгун красноречива, а потому, что у него уже было такое намерение. Государь так долго тянул время, ожидая, пока другие убедят его и дадут ему возможность подняться на ступеньку выше. Если бы Бэньгун не могла понять сердце императора, как бы Бэньгун могла войти во дворец и быть благосклонной в течение стольких лет?

Только тогда Лань Юй поняла, почему младшая императрица Ци так поступила:

— Таким образом, Ваше Величество, Вы делаете это не из-за евнуха Лю, а для того, чтобы вернуть благосклонность?

Младшей императрице Ци не понравилось фраза «вернуть благосклонность», но поскольку Лань Юй была старой служанкой рядом с ней, она только хмыкнула и не стала суетиться:

— В этом дворце покорные  благоденствуют, а противные гибнут, взлет и падение полностью зависят от воли императора. Только зная мысли государя, ты можешь прожить хорошую и долгую жизнь. Император тоже в панике. На этот раз Бэньгун дала то, чего он желал.  Если он ничего не скажет сейчас, то по возвращении обязательно щедро вознаградит меня. А когда он это сделает, то это будет лишь вопросом времени, когда Бэньгун предпримет еще одну попытку развеять недоразумение и восстановить свою славу.

Сведения в этом отрывке настолько ужасающие, что даже такая ответственная гугу, как Лань Юй, не осмелится их слушать. Император - истинный дракон, сын неба, почитаемый всеми, так зачем ему паниковать?

Это табу, о котором сегодня никто во всем суде или зале заседаний не осмеливается упоминать. Единственный, кто может заставить правителя страны почувствовать кризис, — это наследный принц.

Возражающих при дворе было подавляющее большинство, но это было основано на том, что император не озвучил свою позицию. Личный совет императрицы, казалось, добавил последний вес на чашу весов в сердце императора. В конце концов император принял решение сопровождать армию на северных варваров.

Когда на следующий день придворные узнали об инциденте, несколько высокопоставленных министров по очереди призывали ходатайствовать, но безрезультатно. Теперь и старые лисы, и молодые лисы при императорском дворе все поняли. Сам император желает, а императрица пошла навстречу. Два самых почетных человека поднебесной пришли к согласию, кто же еще может быть настолько безмозглым и не проницательным, чтобы пойти против императора и императрицы?

Слово императора священно: стоит ему открыть золотые уста, и дело превратится расплавленное железо и будет отлито в железные гвозди, и пути назад уже не будет. Вскоре весть об экспедиции императора распространилась от императорского двора до рынка. Народ был в восторге, услышав, что император отправился в военный поход, и жалкая репутация императора быстро стала положительной.

В саду Чанхэ Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянт обсуждали этот вопрос. Чу Цзинь Сянь спросила:

— Говорят, военная экспедиция императора - дело предрешенное. Я не знаю, когда он уедет. Ты можешь остаться здесь?

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Экспедиция - дело не тривиальное. Министерству обрядов и военному министерству еще многое предстоит организовать, но я полагаю, что церемоний будет много. Увы, у меня будет всего несколько дней тишины и покоя. Как только начнется церемония во дворце, я должна вернуться.

Говоря это, Чу Цзинь Яо не ожидала, что выставит себя на посмешище.

В течение двух дней Цинь И приходил в сад Чанхэ, и Чу Цзинь Яо, как обычно, поднялась, чтобы согреть ему руки:

— Погода становится все холоднее и холоднее, а тебе завтра нужно идти в суд, Всего лишь одна ночь. Зачем так далеко идти, да еще на холодном ветру?

В улыбке Цинь И было что-то неописуемое:

— Завтра не нужно идти в суд.

Чу Цзинь Яо медленно соображала:

— Что ты сказал? Это же не первый месяц года, так почему тебе не нужно в суд?

— В этом нет нужды, - Цинь И улыбнулся совершенно искренне, и это было редкостью, когда он показывал такой взгляд одобрения: - Его Величество уже повел на войну пять военных батальонов* и батальон божественных машин**, при дворе нет хозяина, поэтому, естественно, нет необходимости присутствовать при дворе.

*[五軍營 wǔjūnyíng — Пять военных батальонов, самые мощные из трех армий асов армии Мин, представляют собой армию, состоящую из элитной кавалерии и пехоты, отобранных из всех провинций династии Мин.]

**[神機營 shénjīyíng — Батальон божественных машин, был одним из трех элитных военных подразделений династии Мин, расквартированных вокруг Пекина и называвшихся «Три больших батальона» (三大營; Sān Dà Yíng), и славился использованием огнестрельного оружия.]

Чу Цзинь Яо надолго застыла:

— Вот так просто?

Разве для императора не должно быть большим событием отправиться в военный поход? Как он мог уехать так скоро? Она, наследная принцесса, даже ничего не знала об этом.

Император уже отправился в военный поход, а Чу Цзинь Яо, наследная принцесса, даже не знала об этом. Если бы не сегодняшний визит Цинь И, Чу Цзинь Яо могла бы подумать, что ее разжаловали и заточали в саду Чанхэ.

Однако настроение Цинь И было необычно радостным. Ясно, что он действительно был рад, что ему не придется идти в утренний суд. Цинь И вдруг заметил несколько странный взгляд Чу Цзинь Яо, и спросил, приподняв бровь:

— Что случилось? Что это за взгляд?

Сердце Чу Цзинь Яо было полно смешанных чувств. Она покачала головой и проговорила:

— Ничего, я просто удивлена. Я думала, что для такого большого события, как военная экспедиция, будет, по крайней мере, проведена церемония. Однако не ожидала, что я, наследная принцесса, буду как посторонний человек, оставаться в неведении.

— Какой посторонний, - Цинь И нахмурился и легонько постучал по лбу Чу Цзинь Яо, - слишком много думаешь.

Беременные женщины сентиментальны,  их настроение может измениться в любой момент. Чу Цзинь Яо понимала, что слишком много думает, но ничего не могла с собой поделать. Живя одна в почти изолированном месте, где она видит Цинь И только раз в несколько дней, Чу Цзинь Яо инстинктивно чувствовала беспокойство и панику.

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо продолжила: - Я хочу вернуться во дворец.

Лицо Цинь И слегка застыло:

— Почему ты вдруг захотела вернуться? Тебя кто-то здесь расстроил?

— Нет, - Чу Цзинь Яо сделала паузу на мгновение, прежде чем сказать очень, очень низким голосом. - Здесь все хорошо, но только нет тебя. Я больше не хочу здесь жить.

Цинь И был удивлен,  его зрачки неконтролируемо сузились. Он думал, что эти люди снаружи потревожили беременность Чу Цзинь Яо, но никогда не предполагал, что причина в этом.

Если в прошлом Цинь И все еще насмехался над разговорами, как прирожденная пара, но теперь Цинь И убедился: под небом действительно есть кто-то, кто, кажется, рожден, чтобы распоряжаться им.

Три года назад Цинь И не смог вынести слез Чу Цзинь Яо и впервые в жизни нарушил свои собственные принципы, велев ей перестать плакать. Как только он открыл рот, пути назад уже не было. Теперь когда Цинь И услышал, как Чу Цзинь Яо сказала низким и мягким голосом: «здесь все хорошо, но только нет тебя», внешне он был спокоен и собран, но в душе он со своим войском уже отступил на тысячу ли, и потерпел поражение.

— Хорошо, - Цинь И обхватил Чу Цзинь Яо и прижимая ее к своей груди - месту, расположенному ближе всего к сердцу, самому безопасному, но и самому смертоносному, - Возвращайся, если хочешь. Я приберусь во дворце и скоро приеду за тобой.

Чу Цзинь Яо знала, что «уборка» Цинь И заключалась не только в очистке дворца Цицин, но и в очистке неугомонных во дворце.

Император только недавно покинул столицу, а Цинь И остался руководить страной. Чу Цзинь Яо не знала, стоит ли поднимать шум в такой момент, но с общением Цинь И Чу Цзинь Яо смирилась и стала ждать его с нетерпением.

Возможно, это связано с ее беременностью, а возможно, с тем, что за последний год брака она становилась все более ненасытной, Чу Цзинь Яо чувствовала, что деградирует. Всякий раз, когда она сталкивалась с проблемой, ее первой реакцией было пойти к Цинь И.

С тех пор как она договорилась с Цинь И о возвращении во дворец, настроение Чу Цзинь Яо внезапно изменилось к лучшему: она не только больше улыбалась, но и каждый день съедала на полмиски больше.

Чу Цзинь Сянь недоумевала:

— Что с тобой? Ты вдруг в приподнятом настроении.

— Ничего, просто  не думаю, что стоит скучать весь день, как некоторое время назад. Теперь я не одна, мне нужно быть более жизнерадостной.

Чу Цзинь Сянь подумала о переменах на улице за последнее время и решила, что это связано с отъездом императора из столицы, из-за чего наследный принц по праву возглавил страну. Чу Цзинь Яо была так рада за наследного принца, что у нее было такое хорошее настроение. Чу Цзинь Сянь тоже была рада за наследного принца. Она лишь небрежно вздохнула:

— На этот раз Его Величество отправился в военную экспедицию со своими людьми еще до того, как я успела отреагировать.

— Не совсем, - Чу Цзинь Яо также была уверена, что поездка императора была большим событием. Она закончилась настолько быстро, что не казалась реальной. Но люди, сопровождавшие императора, были скрытыми драконами и крадущимися тиграми, поэтому эти дажэн не сделали бы ничего предосудительного. Чу Цзинь Яо подумала и сказала: -  Экспедиция - это не жертвоприношение небесам. Возможно, это обычная практика в военных походах. В свите много способных людей. Дажэн, сопровождающие армию, знают гораздо больше, чем мы.

— Верно, - Чу Цзинь Сянь кивнула головой, - Я слышала, что многие верховные сановники и князья сопровождают, поэтому неудивительно, что все семьи столицы стремятся попасть на такое мероприятие. Боюсь, когда мы вернемся, произойдет новый подъем власти.

Это правда. Император привел армию из 300 000 человек, и любой человек с большим кругозором, мог видеть, что это была битва с золотым напылением. С древних времен поле боя было местом борьбы за заслуги и успех, не говоря уже о том, что в этот раз в армии находился сам император. Если кто-то добьется успеха в битве и привлечет внимание императора, это отличная возможность сорвать куш. Именно поэтому многие столичные знатные семьи отчаянно пытались отправить своих сыновей в армию во время экспедиции, в отличие от прежнего отношения к уклонению от своих обязанностей. Ситуация не устраивала Восточный дворец, а появление нескольких новых талантов, поощряемых императором, в уже сбалансированной игре не устраивало наследного принца ни с какой точки зрения.

Чу Цзинь Яо ясно видела и не стала ничего говорить. Как бы то ни было, маркиз Чан Син не пошел с армией. Поскольку это не имело отношения к ее семье, Чу Цзинь Яо просто наблюдала за весельем.

Стыдно подобное говорить вслух — Чу Цзинь Яо - дочь придворного из заслуженных лиц, ее прадед сделал военную карьеру, и ее отец тоже был военным. Даже ее собственная жизнь неразрывно связана с войной. Но она до сих пор не имеет представления о том, каково это - сражаться на войне. Единственное, что Чу Цзинь Яо понимала об армии, это, вероятно, успех Цинь И, который два года назад превратил поражение в победу, оттеснив татар. И Чу Цзинь Сянь тоже не особо беспокоилась об этом. Они вдвоем поговорили о братьях и мужей тех столичных фужэн, которые ушли на войну, о том, что происходит в столице, а потом отошли от темы.

Слова Чу Цзинь Яо чуть ли не пронзили сердце Цинь И и задели самое слабое место. Они как будто переключили выключатель, и Цинь И вдруг захотел вернуть ее. Если бы не этот случай, Цинь И не знал бы, что так долго подавлял в себе эту мысль.

Но Цинь И был разумным и осторожным человеком, воспитанным в условиях самого строгого воспитания наследников в империи. Даже если его сердце было расположено к этому, Цинь И не чувствовал себя комфортно, возвращая Чу Цзинь Яо, пока не были устранены все опасности. Чу Цзинь Яо и так была достаточно уязвима, а теперь она носила в своем животе еще более хрупкого ребенка, поэтому Цинь И не смел рисковать.

Император отправился в военный поход, а наследный принц руководил государством, что является старым порядком, к тому же Цинь И был уже старше и много лет возглавлял правительство. Было правильно, что он взял бразды правления в свои руки. Однако управление  государством - задача не из легких, поскольку при плохой работе можно потерять сердца людей, а при хорошей - возникнут проблемы, когда вернется император.

Количество дел, с которыми пришлось иметь дело Цинь И, увеличилось сразу в несколько раз, а трения между ним и различными силами при дворе резко возросли. Управлять со стороны и быть правителем в военное время - две совершенно разные вещи. Теперь в отсутствии императора Цинь И должен был принимать решения от его имени. Поскольку император на протяжении многих лет был равнодушен к управлению государством, можно представить, с каким сопротивлением пришлось столкнуться Цинь И, когда были затронуты реальные интересы различных сторон.

Самыми талантливыми и добродетельными наследными принцами в истории мира были те, кто с сожалением покинул сей мир, не успев взойти на трон. Поскольку они не издавали ни одного закона, были идеальными будущими правителями. Как только он действительно захватит власть и затронет или нанесет ущерб интересам придворных всех сторон, хорошая репутация Цинь И среди правящих и общественности внезапно исчезнет.

Ситуация при дворе была настолько запутана, что Цинь И оказался окован, а силы вокруг него становились все сложнее и сложнее. В таких обстоятельствах Цинь И не решился бы вернуть Чу Цзинь Яо. Цинь И мог расставить своих людей в саду Чанхэ, но не мог сделать этого во дворце, поэтому безопаснее всего для Чу Цзинь Яо было остаться в саду Чанхэ.

Хотя это правда, Цинь И все же сожалел перед Чу Цзинь Яо, которой он дал четкое обещание. Напротив, Чу Цзинь Яо проявила понимание и, в свою очередь, утешала Цинь И. Поскольку Цинь И был так занят, Чу Цзинь Яо ненавидела себя за то, что не могла помочь ему, и не стала торопить его.

Погода становилась все холоднее, а дни все короче. Сегодняшняя погода была не очень приятная: багряные облака густо покрывали небо, дул холодный ветер, трава и деревья в саду Чанхэ росли в изобилии.  Весной и летом, безусловно, благостно, но в эту позднюю осень все не так было приятно. Пожелтевшие ветви деревьев свисали на ветру, а в доме тихо горели угли. Сидя боком на кровати луохань, Чу Цзинь Яо ласково уговаривала Лу`эр:

— Лу`эр, не плачь, пятая тетушка  попросила принести тебе молочного супа.

Это любимая еда Лу`эр. Чу Цзинь Яо зачерпнула ложку молочной похлебки и осторожно поднесла ее ко рту Лу`эр, но Лу`эр все равно сильно плакал. С покрасневшим лицом он даже начал икать.

— В чем дело? - Чу Цзинь Сянь тоже была встревожена. Она забрала  Лу`эр у кормилицы и ходила с ним на руках. Возможно, почувствовав знакомый запах, Лу`эр постепенно перестал плакать. Но он все еще слегка подергивал шеей, а его глаза были слишком широко открыты из-за слез.

Ну, по крайней мере, он больше не плачет. Чу Цзинь Яо вся покрылась потом, ухаживая за ребенком. Она передала горячую молочную похлебку служанке, стоявшей позади нее, и испустила долгий вздох облегчения:

— Растить ребенка так утомительно. Что случилось с Лу`эр, почему он так внезапно заплакал?

Кормилица, обслуживавшая Лу,`эр до смерти перепугалась, услышав это, и поспешила доложить:

— Докладываю наследной принцессе, эта простолюдинка делала все возможное, чтобы заботиться о маленьком молодом господине, и никогда не ленилась.

— Знаю, я не обвиняю тебя.

Чу Цзинь Яо была беспомощна. Кормилица была найдена семьей Чжао и всегда присматривала за ребенком с заботой и вниманием. Чу Цзинь Яо только расспрашивала ее, а не подозревала. Чу Цзинь Яо даже не думала, что сможет напугать таких людей одним лишь словом. Она считала себя разумным и рассудительным человеком, а ее тон голоса был очень мягким.

Чу Цзинь Сянь сказала:

— За детьми трудно ухаживать. Возможно, постельное белье неудобное, и он плохо спал.

Чу Цзинь Сянь еще несколько раз обошла вокруг с ним на руках. Лу`эр наконец заснул, но не отпускал руки, обнимавшие его. Чу Цзинь Яо многому научилась у Чу Цзинь Сянь за эти дни, но увидев эту сцену, она все еще чувствовала, что воспитывать ребенка нелегко. Она не могла не положить руку на живот, неужели этот ребенок будет так мучить ее в будущем? Ничто не может успокоит кроме материнских объятий?

Если бы это было действительно так, каким бы было лицо Цинь И, когда он увидит эту сцену?

Чу Цзинь Яо слабо улыбнулась при мысли об этой сцене, встала, подошла к Чу Цзинь Сянь и осторожно подошла к Лу`эр:

— Ты только мучаешь свою мать.

Чу Цзинь Сянь мягко улыбнулась на это, выглядя усталой, но спокойной. Когда Чу Цзинь Яо посмотрела на ребенка, она почему-то почувствовала что-то странное в своем сердце:

— Лу`эр - спокойный ребенок, почему он вдруг заплакал? Все же было хорошо.

Кормилица была очень суеверной. Низким голосом она сказала несколько загадочно:

— Наследная принцесса, говорят, у младенцев есть дар всевидения, они духом чувствительнее всех. Лу`эр вдруг заплакал без умолку, возможно, он что-то почувствовал, потому искал старшую молодую госпожу*.

*[少奶奶 shàonǎinai  молодая госпожа (сноха в семье), невестка]

Не дожидаясь реакции служанок и евнухов в комнате, Чу Цзинь Сянь уставилась на кормилицу:

— Что за чушь ты несешь? Как ты смеешь рассуждать перед лицом наследной принцессы на эти причудливые темы?

У кормилицы было смущенное лицо,  она с улыбкой извинилась. Чу Цзинь Яо не верила в такие вещи, но в этот момент ее сердце внезапно от страха заколотилось.

Сердцебиение ненормально ускорилось, Чу Цзинь Яо прикрыла ладонью свое сердце. Не успела она понять, что происходит, снаружи дома раздался звук глухих шагов. Несмотря на то, что сад Чанхэ является изолированным дворцом, он все-таки императорское жилище, где спешка является табу. И если появляются такие шаги, это часто означает, что произошло нечто, выходящее за рамки воображения, заставляющее нижестоящих забыть даже о табу.

— Наследная принцесса, - евнух, доставивший сообщение, бежал в растрёпанной одежде и с невообразимо бледным лицом: - Линия фронта была разбита,  Его Величество был захвачен в плен в Сюаньфу*!

*[宣府 - Сюаньфу, город Сюаньфу, был одним из девяти пограничных городов, основанных в начале правления династии Мин.]

Всего несколько слов Чу Цзинь Яо казалось, не могла понять. Она выдержала долгую паузу, словно исчерпала все свои силы, и спросила:

— Что ты сказал, император попал в плен?

Евнух упал на колени, плача и неудержимо дрожа:

— Докладываю наследной принцессе, слуга не смеет лгать. Это действительно достоверные вести с передовой. Сейчас, скорее всего, столица знает о ней.

В зале богатого-обустроенного, красивого и теплого дворца вдруг раздался звук упавшей на землю посуды. Император - сын Неба. Император - небосвод всего двора. С пленением императора все небо империи рухнуло.

Лицо Чу Цзинь Яо утратило все краски, но она с трудом сохранила бодрость духа и спросила поспешно:

— Его Величество забрал с собой 300,000 солдат, включая элиту батальон божественных машин и огнестрельного оружия, что они делали?

Как армия в 300 000 человек могла допустить, чтобы их полководец  император попал в плен к врагу?

Молодой евнух воскликнул:

— Все 300 000 элиты передовой линии были уничтожены, половина была убита в бою, а другая половина была захвачена живыми или сбежала.

— А как же герцог Ин, герцог Фу, командующий, старший генерал и все остальные дажэн, сопровождающие их?

— Два герцога, молодой генерал Чай и военный министр были убиты в бою. Неизвестно, живы или мертвы остальные дажэн.

Глаза Чу Цзинь Яо потемнели, она сделала два шага назад, и Лин Лун, напуганная до смерти, поспешила ей на помощь:

— Наследная принцесса…

Что значит - неизвестно, живы или мертвы. В такой ситуации, когда правитель попадал в плен, сопровождавшие его гражданские и военные чиновники тоже должны были умереть. Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться, но даже при этом она не могла не дрожать.

Линия фронта была разбита, император попал в плен, а Сюаньфу находился всего в одном дне пути от столицы. Если бы армия шла быстрым маршем, то отправившись утром,  к полудню была бы в городе. А сад Чанхэ находился в западном пригороде, прямо на пути к столице! Как наследная принцесса, она - женщина, вдали от дворца, беременная, и хуже того, ни для кого не секрет, что она находится в западном пригороде.

__________________________

Автору есть что сказать:

Император: Давайте продемонстрирую всем присутствующим, что значит быть квалифицированным невежественным правителем, спасибо.

Переводчику есть что сказать:

Сегодня моему переводу и команде из одного человека исполнился год. С юбилеем!!! ✌︎('ω'✌︎ )

Думаю, я заслуживаю чашечку кофе: BCC 4899 9399 8862 3497

Услышав новость о поражении, Чу Цзинь Яо была потрясена и сразу же подумала о том, какой опасности она подвергается.

Сад Чанхэ и так является маленьким и спокойным местом. Если в нем нарушится моральный дух, последствия будут невообразимыми.

Она не могла не положить руку на живот, на ее слабость, но и силу. Как говорится, когда небо падает, кто-то высокий придержит его, так и сейчас Чу Цзинь Яо должна быть тем, кто его придержит.

Дворцовый персонал был так напуган, что не знал, что делать, а несколько трусливых дворцовых служанок уже закрывали лица руками и плакали. Чу Цзинь Яо с силой закрыла глаза, а когда открыла их снова, ее взгляд стал острым, сменившись прежним мягким и рассудительным:

— Что вы плачете? Всего лишь поражение на фронте. Императора еще не похоронили, а наследный принц все еще в столице. Вы со своими слезами хотите проклясть императора или наследного принца?

Дворцовый персонал был ошеломлен. Они никогда раньше не видели такого сурового выражения лица наследной принцессы.  Теперь многолетние обучения при дворе возобладали, все они встали и повесили руки, не смея больше делать никаких движений.

Дворцовые служители задрожали. На мгновение они словно вернулись в строго иерархический дворец. Но это было на благо, потому что иерархия означала порядок. Дворцовые служители вдруг словно ступили на твердую землю посреди неразберихи и не были так дезориентированы и растеряны, как раньше.

Видя, как все успокоились, Чу Цзинь Яо немедленно приказала им закрыть ворота сада, проверить окна и двери, обратить внимание на противопожарную безопасность, было так много вещей, которые нужно было сделать. Приказы в этот момент даровали им чувство безопасности. Дворцовые служанки и евнухи почувствовали, что обрели опору, и занялись своими делами. Лин Лун и Чу Цзинь Сянь показалось, что небо рушится, когда они впервые услышали эту новость, но, видя, как спокойна и собрана Чу Цзинь Яо, они не могли не последовать ее примеру. Когда всем остальным в комнате было приказано удалиться, Лин Лун спросила:

— Наследная принцесса, что нам теперь делать?

Чу Цзинь Яо обернулась и увидела, что ее служанка, которая была с ней в течение многих лет, смотрит на нее обескураженно. А Чу Цзинь Сянь обнимала Лу`эр, ее глаза были полны ожидания и доверия.

Чу Цзинь Яо почувствовала невыразимое давление. На самом деле, она не знала. Это был инстинкт хозяйки дома - приказать слугам проверить сад, но что ей делать после этого? Цинь И, конечно, не оставил бы ее с ребенком в опасном западном пригороде, но ни для кого не было секретом, что беременная наследная принцесса молилась о благословении и поклонялась Будде в саду Чанхэ. Как Чу Цзинь Яо могла гарантировать, что первым придет именно Цинь И?

Поражение армии более чем в ста ли от столицы и захват врагом императора живым - событие, ставшее почти предвестником падения нации в учебниках истории. Какой была жизнь императорской семьи во время смуты в Цзинькане*? Чу Цзинь Яо не смеет играть в азартные игры — амбициозные люди чаще всего появляются после хаоса. Если найдется смелый воин, который захочет рискнуть, то Чу Цзинь Яо и ее ребенок будут лучшей мишенью.

*[靖康之禍 - бедствие Цзинкан относится к крупной войне и катастрофе, произошедшей между 1125 и 1127 гг. н.э., когда чжурчжэни (народ тунгусской группы на северо-востоке Китая) захватили столицу империи Северная Сун, Бяньлян (ныне Кайфэн, провинция Хэнань). Город был местом крупной войны и катастрофы, в результате которой были захвачены император Сун, отец императора - император Сун Хуэйцзун, императорская семья империи Сун, императрица и наложницы, чиновники и более 100 000 мирных жителей столицы. Город был разбит в 25-й день 11-го месяца первого года правления императора Цзинкан, отсюда и его название.]

Чу Цзинь Яо стиснула зубы и сказала:

— Сад Чанхэ слишком значительная цель, чтобы мы могли остаться здесь. Укроемся снаружи на некоторое время и подождем, пока двор пришлет кого-нибудь.

В этот момент Чу Цзинь Яо подумала, не переодеться ли ей в платье дворцовой служанки. Но потом она подумала о своей внешности и решила этого не делать.

Слишком рискованно: во-первых, ее могли узнать в дворцовом платье, а во-вторых, она не могла быть заперта в одном месте, это все равно, что поймать черепаху в горшке.

Поэтому лучше выходить на улицу.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на своего с трудом заполученного сына на руках и не раздумывая долго, решительно сказала:

— Хорошо, я пойду с тобой.

— Нет, - Чу Цзинь Яо категорически отказалась, - Ни ты, ни Лу`эр не можете противостоять, поэтому нет нужды рисковать, сопровождая меня. Возьми стражников и иди в другом направлении. Если кто-то придет, он, скорее всего, будет преследовать меня. Если ты спрячешься тихо, то сможешь продержаться, пока кто-нибудь не придет из столицы.

— Так не сработает, - Чу Цзинь Сянь покачала головой с решительным видом, — У тебя вокруг не так много стражников, легко проявить небрежность, разделив людей. Почему бы нам не двигаться вместе? Мы сможем хотя бы позаботиться друг о друге.

Чу Цзинь Яо также подумала, что людей было мало, и что Чу Цзинь Сянь может быть опасно выходить одной. Если что-нибудь случится с Чу Цзинь Сянь и Лу`эр, это будет ее вина. Чу Цзинь Яо колебалась несколько мгновений, но, увидев решимость Чу Цзинь Сянь, тоже решилась:

— Хорошо, мы пойдем вместе.

Лин Лун и другие с облегчением вздохнули, она быстро подошла и сказала:

— Наследная принцесса, эта служанка вернется и соберет вещи.

Сегодня Лу`эр плакал без видимой причины, поэтому Чу Цзинь Яо сейчас находилась во дворе Чу Цзинь Сянь. Чу Цзинь Яо остановила Лин Лун и сказала:

— Нет нужды собирать вещи. Поторопись и найди несколько неприметных комплектов одежды. Предпочтительно одежды простолюдинок. Чем быстрее, тем лучше.

Лин Лун вскоре поняла, что пока с наследной принцессой все в порядке, сокровища сада Чанхэ ничего не значат. Не нужно собирать вещи, а самое главное — спрятать ее как можно скорее. Все, кто сейчас оставался в доме, были доверенными лицами. Лин Лун взяла с собой несколько человек и ушла, а оставшиеся Дин Сян и Цзе Гэн быстро помогли Чу Цзинь Яо снять заколку и другие украшения. Чу Цзинь Яо теперь, можно сказать, выставлена на всеобщее обозрение, будет просто невообразимо, если личность наследной принцессы будет узнана.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо быстро собрали вещи. Лин Лун тоже вернулась с двумя комплектами запылённой одежды. Чу Цзинь Яо взяла одежду и сказала:

— Я сама переоденусь, и вы тоже должны немного замаскироваться, чтобы выглядеть так, будто вы не из дворца.

Служанки дрожали, снимая свои драгоценные украшения. Чу Цзинь Яо поочередно указывала им на недостатки, и когда ей казалось, что явных недостатков нет, она велела кому-то аккуратно завернуть Лу`эр и тихо выйти.

Стражники, оставленные Цинь И, уже давно были на улице в полном снаряжении. Начальник стражи также подумал, что в такое время враг в тени, а мы в свету, и что наследной принцессе, яркой мишени, действительно не следует оставаться там, где она была. Изначально он беспокоился о том, как убедить наследную принцесс и этих благородных женщин терпеть тяготы, и решил лучше как можно скорее вытащить из ножен меч и приготовиться идти на смертельную схватку. Но неожиданно, прежде чем начальник стражи успел взять инициативу в свои руки, наследная принцесса послала кого-то приказать ему подождать у боковых ворот. Начальник стражи удивился, а когда он увидел, что наследная принцесса и ее свита спешно приближаются к боковым воротам, его удивление стало еще больше.

Удивительно, наследная принцесса переоделась в одежду простолюдинки, и не только она, но и несколько старших дворцовых служанок вокруг нее тоже замаскировались. Ведь если бы она по-прежнему была одета в дворцовые одежды, это все равно, что  гулять ночью при свете свечи и бежать, стуча в гонг. Удивление начальника стражи было мимолетным, он почтительно склонил голову, не глядя прямо на наследную принцессу или дворцовых служанок, бдительно и покорно предложил им сесть в карету.

Карета была намеренно изменена: снаружи она была простой, но внутри было комфортно и тепло. Но не более комфортно, чем раньше, в конце концов, они ведь бежали.  На мгновение во всей карете стали слышны только дыхания, и никто не мог говорить.

К этому времени уже стемнело. Ветер, свистящий снаружи, проносился сквозь голые верхушки деревьев, издавая скулящий звук. Этот звук совершенно отличался от того, что можно было услышать, сидя в тепле дворцовых покоев. Даже служанки в карете были избалованными* полу-барышнями семьи маркиза, никогда не видавшими грубой ткани, так где же они видели этого рода битву? Лицо Лин Лун было бледным, костяшки пальцев Чу Цзинь Сянь тоже посинели, она крепко сжимала Лу`эр в своих объятиях. Чу Цзинь Яо посмотрела на спящего Лу`эр и вздохнула: в конце концов, он был ребенком и мог заснуть даже в такое время.

*[养尊处优 yǎngzūnchǔyōu — утопать  в роскоши, наслаждаться излишествами, баловство, избалованный]

Чу Цзинь Яо не могла позволить этому беспокойству продолжаться, поэтому она низким голосом сказала:

— Сестра, все в порядке. Мы сейчас направляемся к столице. Все будет хорошо, когда мы встретим других.

В прошлом поездка из столицы в сад Чанхэ занимала чуть больше часа, а поездка в карете была немного медленнее, но всего полдня. Но эти поездки были связаны с периодом мира и процветания, а теперь император был захвачен живым, что стало национальной трагедией и унижением, как и позор Цзинькана в те дни. Поднебесная была в смятении, а чаяния народа разрушились. Некоторые люди очертя голову пошли на риск, придумывая другие идеи.

Чу Цзинь Яо внезапно услышала громкий шум позади себя, она приподняла занавеску и увидела сцену, которую меньше всего ожидала увидеть.

Позади них пылал огнем сад Чанхэ, и судя по их направлению, видно, что они не из столицы.

Еще другие в карете запаниковали при звуке. Они не осмеливались приподнять занавеску, чтобы посмотреть. Но по одному только лицу Чу Цзинь Яо они могли догадаться, что снаружи не произошло ничего хорошего.

Лин Лун робко спросила:

— Наследная принцесса, что происходит снаружи?

— Сад Чанхэ окружен.

Одного этого предложения было достаточно, чтобы отпугнуть оставшуюся половину душ девушек. Лин Лун прикрыла свое колотящееся сердце и сказала с затянувшимся страхом:

— К счастью, наследная принцесса была начеку и вышла раньше, иначе...

Лин Лун не смела даже думать об этом, Чу Цзинь Яо все еще была беременна единственным наследником Восточного дворца. Что за намерения у вооруженных сил, не относящихся к императорскому двору, окружить сад Чанхэ в такое время? Спасать или шантажировать?

Никто не знает.

В конце концов, Чу Цзинь Сянь — барышня из богатой семьи, и теперь, осознавая, что с ней действительно случались вещи, которые можно увидеть только в книгах по истории, она уже была напугана до смерти, но воспитание едва поддерживало ее самообладание. Чу Цзинь Яо некоторое время смотрела назад, опустила занавеску и легонько постучала по карете.

Снаружи кареты тут же раздался голос стражника:

— Наследная принцесса, каков Ваш приказ?

— Они узнали, что меня там нет, поэтому думаю, что они скоро придут за мной. Мы не можем оставаться на дороге, давайте найдем место, где можно спрятаться.

В столицу было только одно направление, и посетителям даже не нужно было думать об этом. Те должны были знать, в каком направлении они бегут. Женщинам в их группе не нужно было ожидать, что они смогут сравниться со скоростью быстрой лошади. Поэтому единственным выходом было прятаться в темноте, пока люди Цинь И не выйдут им навстречу.

У начальника стражи была та же мысль, он сказал:

— Наследная принцесса верно говорит. Но в столице нет лесов, поэтому, боюсь, наследной принцессе придется обойтись фермерским домом, страдая от несправедливости.

— На худой конец сойдёт, важно остаться в живых, - Чу Цзинь Яо действительно согласилась с этим прямолинейным начальником стражи, она сказала, нахмурившись, — И еще, не называй меня наследной принцессой. Я  пятая по рождению в девичьей семье, позже измени свое обращение на пятую барышню.

— Да.

Чу Цзинь Яо ясно почувствовала, как карета изменила направление, и, естественно,  другие также заметили это и теперь хранили молчание. В такое время у Чу Цзинь Яо не было времени просвещать их, она снова сделала замечание:

— Запомните, не раскрывайте потом свою личность. Я - пятая барышня в семье, дочь обычного мелкого чиновника в столице, мой отец - придворный чтец пятого ранга. В этот раз я здесь, чтобы сопровождать сестру в деревню на отдых, вы понимаете?

Поняв преимущества и недостатки, Лин Лун и две другие служанки поспешно повторили их в уме несколько раз и, кивнув головой, сказали

— Поняли.

Официальный ранг придворного чтеца пятого ранга не высок и не низок. Не настолько высок, чтобы заставить людей насторожиться, но благородство академия Ханьлинь не позволяет другим распоряжаться своей судьбой. Чу Цзинь Яо и другие уже переоделись в одежду простолюдин, повезет, если смогут этим одурачить других. Но если им все же не повезет, и их заметят, то у них, по крайней мере, будет личность, чтобы спасти положение.

В западном пригороде уже жили в основном влиятельные семьи, и присутствие юной барышни из семьи чиновника не будет неожиданностью. Чу Цзинь Яо была несравненно благодарна за то, что ее живот еще не показал беременность, и у нее все еще была возможность притвориться незамужней девушкой.

Начальник стражи был чрезмерно осторожным, однако работу выполнял ловко. Вскоре карета остановилась, через некоторое время начальник стражи подошел с одним человеком:

— Старшая юная барышня, пятая юная барышня, это домочадцы семьи Чжуан. У них есть горячая вода, вы можете немного отдохнуть здесь.

Чу Цзинь Яо знала, что докладчиком был начальник стражи, она осторожно взяла Чу Цзинь Сяня за руку:

— Сестра, давай выйдем.

Лицо Чу Цзинь Сянь было бледным, она кивнула и медленно вышла с ребенком на руках.

Из-за их статуса старшей юной барышни и пятой юной барышни, Чу Цзинь Яо не могла выйти первой. Только после того, как Чу Цзинь Сянь встала, несколько служанок второпях пришли на помощь Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо втайне покачала головой, как пятая юная барышня семьи могла быть более шумной, чем старшая юная барышня? Чу Цзинь Яо могла только надеяться, что семья не видит разницы, и тем более, что преследователи  не станут здесь проверять.

Семья состояла только из свекрови, невестки и семилетнего ребенка. Муж бабушки Чжуан умер, а ее сын уехал в чужбину. В семье были только женщины и ребенок, поэтому начальник стражи выбрал именно эту семью. В худшем случае, в семье нет взрослого мужчины, он сразу же мог бы взять под контроль свекровь и невестку.

Свекровь и невестка семьи Чжуан стояли во дворе, внимательно наблюдая за посетителями. Они были так напуганы известием о сегодняшнем поражении на линии фронта, что рано закрыли свои ворота. Но вскоре после того, как ворота были закрыты, они услышали стук в дверь, и человек, целиком покрытый холодом, дал им маленький кусочек серебра и сказал, чтобы они вскипятили горячую воду для их госпожи. Крестьянская семья зарабатывает не больше нескольких таэлей серебра в год, поэтому, хотя женщине показалось, что мужчина, постучавший в двери в это время, очень странный, она была достаточно смелой, чтобы принять его.

Свекровь и невестка Чжуан смотрели на две кареты с осторожностью и любопытством. Когда они увидели людей, выходящих из кареты, их глаза расширились от удивления. За всю свою жизнь они не видели никого с такой привлекательной внешностью, особенно ту, что вышла из кареты сзади. Несмотря на то, что на ней была обычная одежда, она, казалось, излучала мягкий свет, когда стояла в сумрачном дворе, заставляя людей неосознанно смотреть в ее сторону.

Хотя начальник стражи не проявлял никакого выражения, он все время находился рядом с Чу Цзинь Яо. Его глаза были настороже, а рука даже сжимала рукоять меча, в то время как несколько других стражников уже спрятались вокруг него, также следя за окружающей местностью. Чу Цзинь Яо осмотрелась и шепнула начальнику стражи:

— Брат стражник, для кареты слишком сложно въехать во двор. Мы все равно не сможем остаться надолго, поэтому припаркуйте карету снаружи.

Начальник стражи сразу понял, что фермерская ограда не может загородить карету, и что фермер не может позволить себе купить карету. Начальник тут же сказал:

— Да, пятая юная барышня.

Начальник стражи повернул голову и вывел карету. Чу Цзинь Яо знала, что вокруг нее много людей, поэтому уверенно последовала за свекровью и невесткой Чжуан в дом. Невестка только что принесла воду, когда увидела, что начальник стражи вернулся, а карета исчезла. Ее веки затрепетали, и, не говоря ни слова, она вошла в дом.

Невестка семьи Чжуан принесла воду Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь. Увидев это, Лин Лун сразу же взялась за дело:

— Вам тяжело, я сама.

Невестка собиралась сказать - ты выглядишь такой хрупкой, как ты можешь это делать -, но потом она увидела, насколько опытна Лин Лун, и постепенно замолчала.

В голове бабушки Чжуан росло ощущение, что это не обычные люди. Они живут у подножия императорского города, где живет большинство влиятельных и знатных людей, и они видели, как многие молодые чиновники и барышни приходили и уходили. Но она не встречала никого похожих на этих людей: от того, как они говорили и вели себя, до того, как они выглядели и разговаривали, между ними и окружающими их людьми была возведена невидимая стена.

Лин Лун и две другие служанки - самые редкие белокожие люди в деревне, не говоря уже о сестрах Чу Цзин Яо и Чу Цзинь Сянь. Впервые невестка семьи Чжуан узнала, что в мире действительно существуют люди, похожие на небожителей. Невестка даже не знала, куда деть руки и ноги, оказываясь в одной комнате с такими людьми.

Начальник стражи стоял позади Чу Цзинь Яо, как статуя, его глаза были настолько острыми, что могли почти превратиться в субстанцию. Чу Цзинь Яо видела, что с тех пор, как они приехали, хозяева дома стояли, как загнанные в угол. Она вздохнула и хотела сказать начальнику стражи, чтобы он не пугал людей таким образом, но она боялась сказать лишнее и совершить больше ошибок, поэтому придержала язык. Повернув глаза, она увидела ребенка лет семи-восьми, который прятался за шкафом в углу. Чу Цзинь Яо была беременна и, естественно, любила детей. Она улыбнулась при виде этого зрелища и мягким голосом спросила:

— Как тебя зовут и почему ты прячешься за ним?

Ребенок по-прежнему робко прятался в углу комнаты, не решаясь выйти вперед:

— Это внук этой простолюдинки, он никогда не видел чужих людей и стесняется. Пожалуйста, барышня, не смейтесь над ним.

Неосознанно госпожа Чжуан назвала себя «эта простолюдинка».

Чу Цзинь Яо подумала, что мальчик боится начальника стражи, поэтому не осмелился подойти. Но на самом деле старшая сестра перед мальчиком была настолько красивая, что тот боялся, что старшая сестра может разбиться, если он подойдет ближе, поэтому осмелился спрятаться и подглядывать издалека.

Чу Цзинь Яо сидела в доме крестьян. Хотя его обстановка не идет ни в какое сравнение с дворцовой, но, как ни странно, это давало ей чувство безопасности. Напротив, Чу Цзинь Сянь было немного не по себе, и в этот момент Лу`эр проснулся и слабо заплакал. Чу Цзинь Сянь нахмурилась, ее брови показали ее беспокойство.

Ночью в деревне было тихо, плач ребенка нарушал гармонию. Чу Цзинь Яо тоже встала, чтобы посмотреть на Лу`эр. Глядя на двух молодых девушек, возившихся с ребенком, бабушка Чжуан не могла не сказать:

— Благородные, ребенок, наверное, голоден, раз так плачет. Если вы не возражаете, я приготовлю для вас рисовую кашу?

Количество людей, которых можно взять с собой в дорогу, было ограничено. Кормилицу Лу, естественно, оставили в саду Чанхэ. Чу Цзинь Сянь ничего не могла сделать, даже если ребенок был голоден. Все, что она могла сделать, это сказать «спасибо» и позволить бабушке Чжуан пойти и приготовить еду для ребенка.

Невестка Чжуан также отправилась на помощь. Прерывистые звуки кухни настолько были  полны жизни, что это необъяснимо успокаивало. Чу Цзинь Яо постепенно успокоилась, и даже тревога на лбу Чу Цзинь Сянь улеглась. Однако, как только бабушка Чжуан принесла горячую рисовую кашу, начальник стражи, молчавший до сих пор, внезапно изменился в лице, а затем Чу Цзинь Яо услышала снаружи звук лошадиных копыт. Лин Лун и Дин Сян почти бессознательно шагнули к Чу Цзинь Яо, а другая служанка Чу Цзинь Сянь с трепетом подошла к Чу Цзинь Сянь.

— Тут кто-нибудь есть? Наш господин хочет что-то спросить.

_______________________

Спасибо всем за поддержку （╹◡╹）♡

*[君辱臣死 jūn rǔ chén sǐ, китайская идиома означает, что согласно феодальному воспитанию и этикету, когда император терпит позор, его подданные должны предпочесть смерть утрате непорочности. Из книги «Речи царств - язык Юэ»]

— Тут кто-нибудь есть? Наш господин хочет что-то спросить.

В комнате стояла мертвая тишина, главный стражник молча положил руку на рукоять своего меча. Чу Цзинь Яо тоже слегка побледнела, в ее глазах было затаенное спокойствие.

И все же именно маленький мальчик, лет семи-восьми, нарушил тишину в этот момент. Он подбежал к бабушке Чжуан и легонько подтолкнул ее:

— Бабушка, кто-то зовет снаружи.

Бабушка Чжуан тоже пришла в себя, она посмотрела на Чу Цзинь Яо и грозного начальника стражи позади нее, сглотнула слюну, а затем направилась к выходу:

— Иду, иду, сию минуту.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь стояли внутри дома и слушали, как бабушка Чжуан снаружи разговаривает с посетителем. Бабушка Чжуан была обычной простолюдинкой, которая с необычайным уважением относилась к людям в официальной одежде чиновника и говорила с явной осторожностью.

Офицер, пришедший обыскать дом, задал несколько вопросов и перешел к делу:

— Не видели ли вы женщину в роскошной одежде, прибывшую с северо-запада?

Сердце бабушки Чжуан внезапно сжалось, она неуверенно спросила:

— Офицер, почему Вы спрашиваете об этом?

— Что тебя так волнует, просто ответь. Видела или нет?

— Нет, - сказала бабушка Чжуан сквозь стиснутые зубы, - День холодный, мы были готовы заснуть, как только закрыли двери, и ни на кого не обращали внимания.

— Неужели? - тот посмотрел на не очень старого, похожего на сержанта мужчину, который подозрительно смотрел на бабушку Чжуан.

Бабушка Чуань настойчиво отрицала. Солдат поднял взгляд в сторону затемненной комнаты и озадаченно спросил:

— Уже темно, почему вы не зажгли лампу?

В доме было многолюдно, и свет выдал бы истинное состояние дома, поэтому начальник стражи погасил свет задолго до стука в дверь. Никто не думал, что этот незначительный на вид солдат, окажется таким бдительным. Чу Цзинь Яо в доме постепенно сжимала кулак, и начальник стражи уже быть готов к действию в любой момент, но в этот момент бабушка Чжуан сказала:

— Офицер, нам, крестьянской семье, живется нелегко. Зажечь лампу стоит денег, а мы пытаемся шить в темноте при свете снаружи. Мы не можем позволить себе зажечь лампу.

Это имело смысл, и солдат снова спросил:

— Значит, внутри есть кто-то еще? Почему они не вышли?

— Офицер, внутри - невестка старушки. Она молодая, застенчивая и не привыкла встречаться с посторонними мужчинами, видите ли…

Солдат хотел задать ей вопрос, но его спутник позади него уже нетерпеливо торопил:

— Поторопись, генерал все еще ждет ответа.

Солдат вышел в недоумении, и когда уже собирался выйти за ворота, он посмотрел на землю и вдруг выражение его лица резко изменилось:

— Почему здесь колеи?

Начальник стражи был поражен и уже собирался достать свой меч, но внезапно был остановлен вытянутой рукой Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо медленно покачала головой, глядя на начальника стражи, этот солдат хотел таким образом выманить их. Чу Цзинь Яо выросла в деревне, как она могла не знать северную сельскую местность. Кроме того, начальник стражи не допустил бы такой ошибки. К тому же, после октября почва замерзла, не так-то просто было оставить колеи. Этот солдат обманывал их.

Конечно, бабушка Чжуан не попалась, солдат следил за движением в доме и нашел его спокойным, как и прежде. В этот момент комната внезапно озарилась огнем размером с желтую горошину. Маленькая фигурка, похожая на невестку, подошла к двери, прикрывая рукой подсвечник. Полубоком она отдала честь солдату за дверью и негромко позвала:

— Матушка.

Руки бабушки Чжуан дрожали, но она продолжала делать вид, что недовольно ругается:

— Почему ты вышла?

Младший внук семьи Чжуан высунул голову из-за спины матери и робко спросил:

— Что случилось, бабушка?

— Все в порядке, сначала ты вернись с мамой, на улице холодно. Ты плохо одет, будь осторожен, не простудись.

Солдат некоторое время наблюдал за происходящим, но в конце концов сбросил бдительность и, подняв полу одежды, вышел. Бабушка Чжуан неосознанно вздохнула с облегчением, и несколько человек в комнате, сидевшие на корточках и Чу Цзинь Яо, также испустили долгий вздох.

Только отделались испугом, хорошо, что ушли.

Голоса солдат стихли, и, судя по звуку, они отправились проверять другой дом. Северный ветер был подобно ножу,  деревня изо всех сил старалась сохранять тишину.  Слышались только грубые стуки солдат в дверь и вопросы.

Чу Цзинь Яо медленно встала с помощью Лин Лун и Дин Сян, от шока она вся покрылась потом.

Но в следующее мгновение пот на спине Чу Цзинь Яо, казалось, внезапно стал холодным, вонзаясь в ее позвоночник, как иголки.

С небольшого расстояния солдат спросил:

— Есть ли поблизости незнакомые люди?

Допрошенный крестьянин несколько раз покачал головой, как вдруг изнутри дома раздался голос:

— Кто сказал, что в доме, который вы только что покинули, нет посторонних?

Услышав этот голос, тело Чу Цзинь Сянь словно пронзила молния, а из глаз Чу Цзинь Яо вырвался холодный свет:

— Чу Цзинь Мяо!

У Чу Цзинь Яо больше не было времени думать о том, почему Чу Цзинь Мяо здесь, она даже не успела подумать о последующих действиях, как маленькая мягкая жизнь оказалась в ее руках.

В темной ночи глаза Чу Цзинь Сянь были настолько яркими, что чуть ли не излучали свет:

— Цзинь Яо, Лу`эр поручаю тебе.

Чу Цзинь Яо сделала небольшую паузу, а в следующий момент отреагировала:

— Сестра, ты сошла с ума, как ты можешь…

— Если со мной что-нибудь случится, заботься о Лу`эр вместо меня.

После того, как Чу Цзинь Сянь закончила говорить, взглянув с нежностью на невежественного Лу`эр в темноте, она решительно повернулась лицом к начальнику стражи.

— Начальник стражи, пожалуйста, выведи меня.

Начальник стражи на мгновение был потрясен и тут же все понял. Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь были родными сестрами и были похожи, к тому же было темно, и пока начальник стражи сопровождает Чу Цзинь Сянь, люди снаружи небезосновательно приняли бы ее за наследную принцессу. В конце концов, не имеет значения, если их разоблачат, выигранного ими времени хватило бы до приезда наследного принца.

Начальник стражи сжал кулак Чу Цзинь Сянь, затем обнажил меч и сопроводил Чу Цзинь Сянь наружу. Чу Цзинь Яо в слезах бросилась к ним, чтобы остановить их, но Лин Лун и Дин Сян держали ее в смертельной хватке.

Снаружи раздавались крики и возгласы, и вскоре послышался звук беспорядочных шагов, то приближающихся, то удаляющихся. Лу`эр, которого Чу Цзинь Яо держала на руках, вдруг показался тяжелее тысячи цзюань*, и та едва ли держала его на руках.

*[钧 jūn - 1) цзюнь (мера веса, равная 30 цзиням 斤, около,18 кг)]

Трое родственников Чжуан наблюдали за этой сценой, ужасаясь, но решительно закрывая рты. Столичных дворян им легко встретить в западных пригородах, поэтому простые люди вроде них любят поговорить о делах столицы. И самым сенсационным и важным событием в этот период является, естественно, прибытие  наследной принцессы в западные пригороды помолиться за покойную императрицу.

Они смотрели, как женщина, такая изящная, что чуть ли не растворилась в лунном свете, сжимая ребенка на руках и плакала подавленными и беззвучными слезами. Внезапно в пустом и безмолвном доме появилось множество солдатов, которые в унисон встали на колени и приветствовали сложенными руками женщину перед ними:

— Здесь больше нельзя оставаться, просим благородную следовать за скромным чиновником.

Чу Цзинь Яо знала, что сейчас бесполезно что-либо говорить. Пока ее не найдут, пришедшие люди не осмелятся сделать шаг. Если она, настоящая наследная принцесса, будет найдена, только тогда Чу Цзинь Сянь действительно не будет нуждаться в существовании.

Не говоря ни слова, Чу Цзинь Яо вытерла слезы и направилась к выходу вместе с тяжелой охраной. Когда она уже собиралась выходить, внук бабушки Чжуан внезапно вырвался из объятий матери и подбежал к Чу Цзинь Яо:

— Сестра, ты уходишь?

Рука Чу Цзинь Яо сжалась, она обняла Лу`эр и с трудом произнесла:

— Мне жаль.

Семья Чжуан не только укрывала Чу Цзинь Яо, но и лгала и разыгрывала солдата. Эти, лезущие на рожон, воины не осмеливались трогать Чу Цзинь Сянь, но они не беспокоились об этих простых деревенских жителях. Только в этот момент Чу Цзинь Яо поняла, что ее существование иногда может быть катастрофой.

Маленький мальчик сказал:

— Я хорошо знаю эту деревню, давайте я покажу вам дорогу.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена, она не могла не обернуться, чтобы посмотреть на свекровь и невестку семьи Чжуан, и обнаружила, что эти двое в благоговении повесили головы, и хотя их тела дрожали, они не пытались остановить. Естественно, что кто-то должен был вести их, а поскольку маленькие дети были маленькими и их нелегко было заметить, стражники согласились без особых колебаний.

Естественно, их руки всегда были наготове. Если бы мальчик сделал что-то не так, они могли бы мгновенно свернуть его нежную шейку.

Группа поспешно скрылась в ночи. А с другой стороны сквозь толпу проскакал широкоплечий, крепкий генерал на рослом коне, оглядывая с ног до головы хрупкую женщину, которая с угрюмым лицом стояла в окружении толпы:

— Это наследная принцесса?

Чу Цзинь Сянь свирепо посмотрела на прибывшего и молча поджала губы. Начальник стражи в данный момент охранял Чу Цзинь Сянь своим мечом, но не произнес ни слова.

Генерал Ху глядел на нее некоторое время и в сердцах подумал - слухи твердят, наследная принцесса ныне царствующей династии была чрезвычайно красива, и все красавицы поднебесной доставались семье государя, так что наследный принц семьи Цинь действительно был наделен большим благословением. Генерал Ху был уже наполовину убежден, но если он хотел сделать что-то большое, то должен был быть осторожным, поэтому он махнул рукой и приказал своим людям привести еще несколько человек.

Несколько дворцовых служанок, случайно захваченных в саду Чанхэ, были сопровождены вперед, и когда они подняли голову и увидели перед собой человека, их глаза сузились.

Генерал Ху выхватил свой меч, устрашающий до крайности:

— Она наследная принцесса?

Руки Чу Цзинь Сянь бессознательно дрожали, когда она молча смотрела на этих служанок. У этих дворцовых служанок у каждой был свой отдел, и среди них была даже служанка, которая сопровождала Чу Цзинь Сянь в течение многих лет; слезы навернулись на глаза служанки, она стиснула зубы и сказала:

— Да.

Если государь унижен, подданные должны умереть. Все они знали, что император теперь в серьезной опасности и что наследный принц - будущее государства. Единственный законный наследник наследного принца не должен пострадать.

И неважно, кто умрет.

Генерал Ху должен был быть доволен, услышав такой ответ, но он почему-то чувствовал, что что-то не так. Нет, это было слишком просто, люди вокруг наследной принцессы почти не сопротивлялись, а женщина перед ним, которая, похоже, и была «наследной принцессой», не показывала вида сильного унижения.

Все прошло так удивительно гладко, что почти не сомневаешься в достоверности.

Генерал Ху был настроен скептически, но в конце концов  вера в удачу в его сердце возобладала. Было слишком заманчиво.

Император был захвачен в нескольких десятках ли от столицы, все войска в столице были почти уничтожены, а ойраты держали в руках козырь и в ближайшие дни должны были продвинуться на юг к столице. В такой момент семья Цинь могла либо удержать драконий трон и умереть вместе, либо переносить столицу в панике. Как только столица будет перенесена, наступит время нового властелина, который взлетев драконом, захватит земли Северной Янь и величественный Запретный город в имперской столице.

*[龙兴 lóngxīng - взлететь драконом, обр. в знач.: подняться, возвыситься, о государе]

Это искушение, перед которым не может устоять ни один честолюбивый человек. Если в его руках находилась наследная принцесса, которая по слухам, очень благосклонна, даже носившая в своем чреве законного наследника Восточного дворца, и если родится мальчик, то поставив на престол младенца-императора, совершать великие деяния не составить труда.

Своевольный Цзинь И Вэй, ненормальная и вонючая партия евнухов, искаженная система двора, в которой гражданские дела преобладают над военными, и даже эта раздутая и коррумпированная  империя Великая Янь - все они нуждаются в новой крови.

Рука генерала Ху постепенно разжалась; ошибки быть не могло, он просто перемудрил. Он уже собирался подать сигнал своим подчиненным, чтобы они «попросили» этого человека идти, как вдруг сзади к нему подбежал молодой солдат и крикнул:

— Генерал, женщина, которая первой предупредила нас, была доставлена сюда.

Лицо Чу Цзинь Сянь мгновенно изменилось. В слабом свете костра глаза Чу Цзинь Сянь были спокойны, когда они пересеклись с холодным лезвием меча. Только когда они встретились с глазами Чу Цзинь Мяо, в них появился страх, предостережение, мольба и ожидание.

Генерал Ху потерял надежду - простолюдинка, как она могла знать наследную принцессу. Но из навязчивого воинского склада ума все-таки спросил:

— Она наследная принцесса?

Чу Цзинь Мяо посмотрела на Чу Цзинь Сянь сквозь блеск меча, конечно, она прочитала глаза Чу Цзинь Сянь. Чу Цзинь Мяо почему-то вспомнила, как в детстве она была самой любимой дочерью госпожи Чжао. Но они с Чу Цзиньсянь всегда враждовали, каждый раз, когда возникал конфликт, старая фужэн  Чу безжалостно отчитывала Чу Цзинь Мяо, даже не спрашивая причину. Госпожа Чжао, которая обычно давала ей все, что она хотела, также вопреки обыкновению говорила: «Твоя старшая сестра не может сделать ничего плохого, ты должна ее слушаться».

На губах Чу Цзинь Мяо искривилась ледяная и злобная улыбка:

— Это не так.

Все присутствующие на месте были потрясены, включая генерала Ху - резака и разделочную доску*, а также этих рыб*.

*[刀俎 dāozǔ - 1) резак и разделочная доска, первоначально инструмент для забоя скота, а теперь метафора того, что власть над жизнью и смертью находится в руках других, и человек находится в положении, когда его могут зарезать. Например: теперь я - рыба на разделочной доске, почему я должен сопротивляться?]

— Что ты сказала?

— Она не наследная принцесса, наследную принцессу зовут Чу Цзинь Яо, а она - старшая сестра Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Сянь.

Вокруг стояла мертвая тишина, а Чу Цзинь Мяо даже счастливо улыбалась:

— Если вы мне не верите, то можете проверить ее живот. Наследная принцесса должна быть беременна, но эта только недавно родила.

Выражение лица генерала Ху было крайне озабоченным, он явно не ожидал таких действий. Он посмотрел на Чу Цзинь Мяо, а затем на Чу Цзинь Сянь, не зная, чьим словам верить.

— Нет необходимости проверять, - Чу Цзинь Сянь уставилась на Чу Цзинь Мяо смертельным взглядом и сказала, подчеркивая каждое слово: — Чу Цзинь Мяо, ты умрешь не своей смертью.

__________________________

Переводчику есть что сказать:

Когда Чу Цзинь Сянь решила пожертвовать собой, я чуть ли не всплакнула.

Завидую я людям с хорошим зрением. Самое страшное для художника, наверное, это астигматизм. Сама страдаю от него. Два дня назад получила свои заказанные очки с новым рецептом, теперь адаптируюсь. Новый рецепт для меня ад, каждый раз приходится долго адаптироваться, а если не подходит, придется заново проходить все эти процедуры, заказывать новые очки. А они ведь не дешевые. К тому же, моя вторая профессия связана с рисованием…

Чу Цзинь Яо держала Лу`эр на руках и всю дорогу молилась, чтобы ребенок не плакал. К счастью, Лу`эр, казалось, что-то чувствовал и не плакал, хотя его ручки и ножки всю дорогу шевелились.

Но этому везению пришел конец, когда снаружи внезапно сгустился свет факелов и послышались звуки бега.

Рука Чу Цзинь Яо крепко сжала руку Лу`эр. Внешние изменения произошли в мгновение ока, и, можно представить, Чу Цзинь Сянь была опознана.

Чу Цзинь Яо не знала, радоваться ли ей тому, что Чу Цзинь Сянь не приняли за наследную принцессу и что ее жизнь не будет в опасности, или беспокоиться о своем нынешнем положении, которое становится все хуже и хуже.

Генерал Ху был в ярости, узнав, что женщина, ради поимки которой он приложил столько усилий, не наследная принцесса. Опросив солдат, которые нашли Чу Цзинь Сянь, он вскоре выяснил, что настоящая наследная принцесса была недалеко и находилась поблизости.

Деревня была настолько большой, что спрятаться было негде, так как за пределами деревни была равнина и пахотные земли, где нет ни одного укромного уголка. Как только они покинут деревню, их сразу разоблачат, потому у Чу Цзинь Яо было ограниченное количество мест, где можно спрятаться.

Хотя генерал Ху был уверен, что в столице царит хаос, он не осмеливался медлить слишком долго, поскольку они находились в пригороде. Видя, что время на исходе, генерал Ху больше не мог терпеть и не стал прибегать к трюку ученых: сначала быть вежливым, прежде чем вступить в бой. Посему он просто окружил деревню, заставил своих солдат вытолкнуть вперед тех немногих людей, которых он поймал, и закричал в безмолвное темное ночное небо:

— Линия фронта разбита, страна в опасности, а некоторые злоумышленники воспользовались хаосом, чтобы похитить наследную принцессу, и теперь прячутся внутри. Генерал Ху получил приказ привести наследную принцессу обратно ко двору. Если вы остановитесь здесь и выведете наследную принцессу, генерал пощадит ваши жизни, если же… - Солдат с лязгом выхватил свой меч и быстро приставил его к шею стоящего перед ним человека: - Если вы до сих пор не поняли, вот что с вами будет.

Чу Цзинь Сянь почувствовала холод на своей шее и в страхе закрыла глаза, но в голове у нее была тихая мысль: «Не выходи».

Чу Цзинь Сянь твердо верила, что, учитывая, как наследный принц ценит Чу Цзинь Яо, двор не откажется от нее, и пока она может вернуться живой, у Лу`эр есть шанс выжить.

Один из них - ребенок, ради рождения которого она рисковала половиной своей жизни, а другой - ее младшая сестра, которая с детства жила вдали от дома и прожила несчастливую жизнь. Ни один из них не заслуживал смерти от рук такого амбициозного человека, они заслуживали жить лучше, чем кто-либо другой.

Ночное небо было по-прежнему безмолвно,  был слышен лишь шум ветра, дующего по бескрайним полям. Глаза генерала Ху были полны злобы, он сделал жест своим людям.

Свекровь и невестка семьи Чжуан, которые приняли Чу Цзинь Яо и ее свиту, также были сопровождены в дом и грубо поставлены на колени солдатами. Генерал Ху неторопливо сказал:

— Эти две женщины укрывали мятежников. Вы лгали в пользу мятежников, и совершили тяжкое преступление - сотрудничество с врагом и государственную измену. Примите свое возмездие.

Холодный как лёд, изогнутый меч был поднят высоко в воздух. Две невинные свекровь и невестка Чжуан стояли на коленях рядом с Чу Цзинь Сянь. Не в силах смотреть дальше, она закрыла глаза и отвернула голову.

Свекровь и невестка семьи Чжуан стояли на коленях, как истуканы. Чу Цзинь Мяо была среди толпы и не могла сказать, какое облегчение она испытала, увидев эту сцену:

— Заслужила, теперь ты жалеешь, что спас ее. Она - звезда бедствия, сама поднимается на вершину, но из-за нее всем вокруг не везет.

От дворцовых служанок, до служанок Чу Цзинь Сянь, до кормилиц и деревенских женщин, эти люди не знали друг друга и даже не общались друг с другом, но все они были едины и тщательно оберегали одну и ту же веру. Но эта драгоценная и хрупкая тайна была злонамеренно раскрыта женщиной, которая когда-то была сестрой Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо, четвертой барышней, которую резиденция маркиза Чан Син воспитывала тринадцать лет.

Чу Цзинь Сянь закрыла глаза и впервые почувствовала такую сильную ненависть. Она была так виновата перед семьей Чжуан, что Чу Цзинь Сянь задавалась вопросом, почему она не задушила эту гадину, когда Чу Цзинь Мяо была еще ребенком.

Изогнутый меч вспыхнул в воздухе холодным свечением, едва ли не издав слабый звук ветра. Чу Цзинь Сянь на мгновение затаила дыхание, затем изумленно открыла глаза: она правильно расслышала, звук рассекающегося ветра действительно был, но он исходил с другого направления.

Солдат с мечом остался на прежнем месте, но глаза его неестественно расширились, в его груди торчала холодная стрела. Оперения на конце стрелы еще слегка подрагивали, а в свете пляшущего огня слабо виднелся символ императорской гвардии.

Солдат, пронзенный стрелой, больше не мог поддерживать свое стоячее положение и с грохотом упал на землю на спину. Смерть одного из людей генерала Ху не вызвала у него душевной боли. Напротив, в его глазах вспыхнул неестественный азарт, он смотрел прямо перед собой, вены на его шее подергивались.

В конце холодной, пустынной проселочной дороги стояла фигура и молча смотрела на медленно надвигающуюся темноту. По мере того как темнота медленно отступала, ее лицо открывалось взору.

Как только генерал Хуа увидел ее лицо, он сразу понял, что перед ним именно наследная принцесса.

Без причины, без дополнительных подтверждений. Хотя она была одета в простолюдинскую одежду и вокруг нее не было величественной церемониальной охраны и слуг, генерал Ху был уверен, что это именно та прекрасная наследная принцесса, которая может заставить наследного принца проехать тысячи ли ради женитьбы на ней. Только недавно генерал Ху думал, что сестра наследной принцессы была настоящей красавицей, но теперь, похоже, он видел слишком мало красавиц.

Храбрецы и красавицы поднебесной входят в семью государя. Когда генерал Ху увидел Чу Цзинь Яо, его кровь закипела. На первый взгляд, такая женщина вызывает в воображении образы власти, богатства и статуса, ведь такую красоту невозможно удержать без достаточно сильной власти. Такой красотой могут наслаждаться только сыновья дракона и августейшие потомки. В этот момент жажда власти генерала Ху достигла своего апогея. Мужчина всю жизнь стремится только к силе и красоте, и если ему суждено занять это положение, то он может иметь ослепляющую женщину, такую же как перед ним.

— Наследная принцесса, - не задавая вопросов, генерал Ху сказал, казалось бы, с искренней преданностью: - Этот покорный слуга услышал, что Вы в заложниках у повстанцев, и пришел спасти Вас. Наследная принцесса была напугана.

Лицо Чу Цзинь Яо освещалось светом костра перед ней, вторая половина ее тела все еще стояла в темноте. Она смотрела вперед на толпу, на высокого, сильного воина, окруженного людьми, которые должны быть виновниками всего этого, на свекровь и невестку Чжуан, которых повалили на землю. Чу Цзинь Сянь тоже держали с мечом у ее шеи. Чу Цзинь Яо даже увидела нескольких дворцовых служанок, похищенных из сада Чанхэ. Этот воин был действительно смелым.

Чу Цзинь Яо смотрела на приближающегося человека, и человек напротив тоже смотрел на нее. Глаза Чу Цзинь Сянь были полны неодобрения. Увидела это, Чу Цзинь Яо успокаивающе улыбнулась своей старшей сестре. Когда она решила выйти, то передала Лу`эр стражнику и попросила его отвести к семье Чжао или к Цинь И.

Если она не переживет этого, по крайней мере, ребенок ее старшей сестры будет жить.

Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась, очевидно, это сильно шокировало стаду буянов на противоположной стороне. Чу Цзинь Яо не стала обращать на это внимания и уже собиралась отвести взгляд, как вдруг увидела человека, которого здесь быть не должно.

Чу Цзинь Мяо? Чу Цзинь Яо осенило. Неудивительно, что план Чу Цзинь Яо провалился, и неудивительно, что этот воин привел сюда людей. Чу Цзинь Яо вспомнила, что Дуань Инхуа говорила, что Чу Цзинь Мяо была заперта в поместье маркиза Чан Син под строгим надзором служанок и слуг. Ничего, если мирное время. Когда мир охвачен беспорядками, в усадьбе, находящейся вдали от столицы, легко воцарится беспорядок, и Чу Цзинь Мяо нетрудно найти возможность сбежать. Только вот служанка при Чу Цзинь Мяо исчезла. Наверняка, эта служанка стала каменной тропой под ногами Чу Цзинь Мяо, как и семья Су.

Поместье, где держат Чу Цзинь Мяо, находится в том же направлении, что и сад Чанхэ. Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо выбрали одну и ту же деревню, чтобы спастись от хаоса, вероятно, это их судьба возмездия.

Как и в седьмом году Цзяньсина, когда Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо родились в одну войну, к тому же девочками, и даже даты их рождения были похожи, и когда госпожа Чжао указала пальцем на семью Су, вероятно, в тот момент было предопределено, что Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо будут обречены.

Поскольку саженец и сорняк вынуждены расти в одном и том же месте, там есть только столько питания, что только один из них может жить хорошо. В первой половине истории Чу Цзинь Мяо крала питание Чу Цзинь Яо, а Чу Цзинь Яо с помощью нефритовой подвески судьбы повернула свою жизнь вспять и продвинулась вверх по лестнице, пока не достигла места, где она находится всего в одном шаге от самого высокого положения женщины поднебесной. Она становилась все сильнее и сильнее, а Чу Цзинь Мяо оставалось только бороться и чахнуть в нищете. Теперь Чу Цзинь Мяо, копившая долгое время силы, по пристрастию судьбы нанесла Чу Цзинь Яо смертельный удар. Жизнь Чу Цзинь Яо была поставлена на карту, но когда она посмотрела на женщину на другой стороне толпы, ее разум был спокоен, как никогда. Они так долго мучили друг друга, и наконец-то пришло время положить всему конец.

Настоящая или фальшивая дочь, настоящая или фальшивая жизнь, настоящая или фальшивая личность, поскольку есть только один человек, который является настоящим, есть только один человек, который может жить спокойно. Сегодняшней игре суждено стать игрой жизни и смерти, ибо тот, кто победит, не отпустит другого.

— Наследная принцесса, пожалуйста, пройдите в заднюю комнату и отдохните немного, пока этот скромный чиновник не устранит бунтарей.

— Бунтарей? - Чу Цзинь Яо презрительно рассмеялась, — Ты уже зашел так далеко, почему ты продолжаешь называть себя притворным именем. Если ты хочешь восстать, объяви об этом открыто,  я все равно буду придавать большую важность тебе. Если ты действуешь исподтишка, задираешь слабых и боишься сильных, если ты не думаешь о борьбе с внешними врагами, а вместо этого используешь силу, чтобы навредить безоружным людям, то ты не более чем спекулятор на простолюдинах.

Генерал Ху и не подозревал, что женщина может говорить такие резкие слова. Он думал, что эти благородные женщины - всего лишь красивые только внешне канарейки, что они упадут в обморок при одном взгляде на острую иглу, и что они пойдут за тем, у кого есть власть. Но он был удивлен, когда Чу Цзинь Сянь притворилась наследной принцессой, чтобы отвлечь преследователей, а теперь, услышав слова Чу Цзинь Яо, генерал Ху удивился еще больше.

В голове генерала Ху росло желание узнать все больше и больше. У него будет много времени, чтобы изучить этих изящных дворянок, когда он добьется своего, но сейчас он не может позволить себе тратить его впустую.

— Наследная принцесса очень красноречива, но если Вы готовы стоять на холоде и тянуть время, то у этого генерала нет такого терпения. Кто-нибудь, иди и попроси наследную принцессу подойти.

Как только солдаты сделали два шага вперед, несколько стражников выскочили с обеих сторон тихой проселочной дороги, пожиная жизни, как машины для убийства. Но даже если стражники были хорошо обучены, они не могли сравниться с количеством людей на другой стороне. Пока они сражались и отступали, Чу Цзинь Яо молча сжимала холодный кинжал в рукаве.

Чу Цзинь Яо не могла не посмотреть на небо. Это был ветреный день, на небе не было ни облачка, и звезды, казалось, стали ярче от холодного ветра. Ночное небо было удивительно темным, а звезды - удивительно яркими. Чу Цзинь Яо выражала сожаление в своем сердце. Цинь И, я, вероятно, не смогу сопровождать тебя на следующей дороге.

Желаю тебе поскорее стать правителем поднебесной и утвердить свою власть над страной, чтобы тысяче стран объединились под твоим началом.

Чу Цзинь Яо была окружена скрытыми стражами, но защитный круг уменьшался, Чу Цзинь Яо медленно и решительно достала свой кинжал. Ее взгляд был спокоен, словно она стояла в глубине роскошных, красивых покоев дворца и нюхала благовония, или словно смотрела на портрет красавицы в толпе людей, настолько спокоен, что можно было почти заподозрить, что она не понимает, что делает.

— Наследная принцесса!

— Цзинь Яо!

Толпа людей закричала в тревоге, но Чу Цзинь Яо проигнорировала эти разные крики и приставила кинжал к горлу. Ее шея была такой длинной и тонкой, что простой порез быстро оборвал бы жизнь этого прекрасного создания.

Когда император попал в плен, Цинь И номинально стал законным следующим правителем - эта честь была уготована ему от рождения. Чу Цзинь Яо не позволит никому причинить ему вред или встать на его пути, даже если это будет она сама.

Новость о том, что наследная принцесса покончила с собой вместе со своим нерожденным ребенком, должна была взволновать сердца народа и армии, а реорганизация армии Цинь И для борьбы с восстанием должна была стать народным стремлением. Напротив, если бы была задержана наследная принцесса, его руки были бы связаны, и общественность также критически отнеслась бы к Восточному дворцу. Чу Цзинь Яо не может допустить такого.

Конечно, стражники знали, что Чу Цзинь Яо собиралась сделать, но никто не остановил ее, неужели они были непреданными? Очевидно, что нет. Они защищались от мечей, стоящих перед ними, рискуя собственными жизнями, чтобы защитить Чу Цзинь Яо.

Преданность и сыновняя почтительность - оба благороднейшие славы, но оставаться преданными гораздо сложнее сыновней почтительности. У Чу Цзинь Яо не было времени думать о таких жизненных проблемах, как преданность и сыновняя почтительность.  Почти в тот же момент, когда она решила сделать это, внезапно послышался звук ледяного ветра, а также слабый звук фырканья боевых коней.

Генерал Ху в ужасе обернулся:

— Невозможно, почему не было звука копыт лошадей?

На самом деле, генерал Ху немного подумав, может понять, что для такого воина, как он, оказавшегося в самом низу иерархии, это очень трудно. Но для древнего города, расположенного неподалеку, который видел много кровавых переворотов, это простое дело - заставить копыта лошадей не шуметь ночью. Просто нужно завернуть копыто в хлопчатобумажную ткань. Люди генерала Ху зажигали факелы по ночам, что делало их сверкающей мишенью.

Из-за нападений с разных сторон, толпа, которая до этого была такой организованной, пришла в смятение, а дети, которых взяли в заложники, испугались и закричали. Чу Цзинь Сянь воспользовалась замешательством, оттолкнула охранявших ее солдат и побежала к дороге, не заботясь о своем образе благородной дворянки. Конечно, генерал Ху в этот момент был не в настроении заботиться о чиновниках или императорской семье, так как мимо него быстрой чередой пролетели три холодные стрелы, ветер от которых едва не царапал кожу людей. Он слышал крики гнева и разочарования, доносившиеся с другой стороны. В следующее мгновение генерал Ху наконец увидел владельца стрел.

В этот момент генерал Ху даже подумал, как он слышал, что сестры-цветочки императора, императрицы были редкими красавицами, и с этой точки зрения слухи должны быть правдой.

Но не успел генерал Ху закончить свою мысль, как резкая боль пронзила его плечо. Он ни словом не обмолвился о боли, крикнув «отступаем», бросился бежать в темноту.

Имперские стражники, торопливо следовавшие за Цинь И, сходили с ума: император был захвачен живым, и если с наследным принцем еще что-нибудь случится, они действительно могут покончить с собой там, где стоят, и нет никакой необходимости возвращаться. Перед тем как покинуть столицу, они неоднократно советовали наследному принцу не покидать столицу, но безрезультатно. Сейчас же, когда они заметили мятежников, наследный принц был даже быстрее остальных, почти вырвавшись из своего защитного круга и бросившись вперед.

Они были напуганы до смерти.

На самом деле, Цинь И в это время чувствовал то же самое.

С помощью стрел он заставил генерала Ху отступить, и как только он оказался вне опасной зоны, Цинь И развернул коня и поскакал в другую сторону.  Перемена произошла в одно мгновение. Чу Цзинь Яо услышала только крик с другой стороны. Не успела она среагировать, как увидела человека, мчащегося сквозь толпу и сумерки, одетого в боевую одежду. Лошадь неслась так быстро, что ее копыта почти растоптали лунный свет.

Чу Цзинь Яо напряженно моргнула, окончательно убедившись, что то, что она видит перед глазами, не было видением перед смертью. Не заботясь об опасности, она тут же отвернулась от скрытых стражников и побежала вперед:

— Ваше Высочество!

Цинь И спрыгнул с лошади и в три шага настиг Чу Цзинь Яо, обнял ее чуть ли не изо всех сил:

— Какой глупостью ты занимаешься!

Чу Цзинь Яо не поняла этого заявления. Подсознательно она хотела обнять его в ответ, но только тогда поняла, что все еще сжимает в руке кинжал.

Цинь И уже успел выхватить кинжал и отбросил его далеко. Его холодный взгляд, похожий на меч, окинул скрытых стражников у него за спиной:

— Кто дал ей кинжал?

___________________

На чашечку кофе переводчику: BCC 4899 9399 8862 3497

— Кто дал ей кинжал?

Задав вопрос, Цинь И все еще чувствовал будто бы внезапную остановку своего сердцебиения, а его руки оставались холодными до сих пор.

За всю свою жизнь он никогда так не боялся что-то потерять. Цинь И даже не смел подумать, был бы он на шаг позже, то за несколько мгновений мог бы навсегда потерять Чу Цзинь Яо.

Скрытые стражники в унисон упали на колени, склонив головы и не отвечая, с таким видом, словно вверяли свою судьбу его воле.

— Я забрала кинжал, - Чу Цзинь Яо наконец-то поняла, что они не одни. Она попыталась оттолкнуть Цинь И, но руки Цинь И были как железный обруч вокруг ее талии, она не могла пошевелиться. Чу Цзинь Яо только и смогла сказать: -  Вокруг посторонние, отпусти меня.

Цинь И понимал, что Чу Цзинь Яо пережила сегодня сильное потрясение, поэтому он не стал раздражать ее и дальше. Он сдерживал свой гнев и планировал заняться этим вопросом, когда вернется.

Цинь И был сильно напуган, но теперь, придя в себя, он наконец-то ощутил себя живым и здоровым. Сила, с которой Чу Цзинь Яо толкнула его, была полностью проигнорирована Цинь И, который внимательно осмотрел Чу Цзинь Яо с ног до головы, чтобы проверить, нет ли у нее ран. Безрезультатно толкаясь долгое время, Чу Цзинь Яо вздохнула и сдалась:

— Почему ты здесь? Не ранен?

Цинь И не ответил на вопрос, его глаза придирчиво просканировали каждую деталь и, наконец, подтвердили, что Чу Цзинь Яо не замышляет ничего другого. Он испустил долгий вздох облегчения и сказал:

— Ты в самом деле хочешь напугать меня до смерти. Неважно, что произойдет, есть еще я. Как ты можешь держать кинжал при себе?

Конечно, в это время Чу Цзинь Яо не могла сказать «чтобы не тянуть тебя вниз». Он может снова разозлиться. Она заметила, что Цинь И был полностью облачен в доспехи, его одежда не была порвана, сам был ловким и не выглядел раненым. Чу Цзинь Яо оглянулась и осторожно коснулась руки Цинь И:

— Тебя ищут, иди, займись сначала своими делами.

Стражник, пришедший сообщить о сражении, стоял уже долгое время. Когда наследный принц наконец обратил на него внимание, тот стоял почтительно, затаив дыхание. Цинь И также знал, что ситуация изменилась, поэтому он мог только сдерживать свое беспокойство до поры до времени и опустил Чу Цзинь Яо на землю, а затем быстро пошел к стражнику.

Известие о том, что император был захвачен живым ойратами, разрушило мир* двора. Чу Цзинь Яо находилась далеко от дворца, окруженная слабыми и послушными дворцовыми служанками и евнухами. Народ был в тревоге, можно себе представить панику в столице. Когда наложницы императора услышали новость о его пленении, они словно были поражены громом и стали искать смерти и жизнь. Огромные шесть министерств и фракции чиновников в императорском городе полностью развалились. Хаос в столице был неописуемым, поскольку Цинь И должен был контролировать задний дворец, подготовить запретную армию, стабилизировать чиновников, которые бежали и плакали, и предотвратить захват столицы мелкими преступниками. Он был так встревожен, что хотел немедленно прийти за Чу Цзинь Яо, но был связан всеми этими делами и не мог выбраться. Когда ситуация была легко контролируема, эти министры могли использовать свою голову для размышлений, Цинь И пришлось столкнуться с другой проблемой.

*[天崩地裂 tiānbēngdìliè - небо рушится, и земля трескается]

Никого нет.

Первоначально гарнизон столицы составлял 300 000 человек, все они были элитными, оснащенными самым современным оружием и доспехами, и даже такая мощная сила, как батальон Божественных машин, оснащенный огнестрельным оружием. Но эти люди были отобраны императором и стерты с лица земли в Сюаньфу. Двести лет военных накоплений империи Янь были уничтожены таким образом.

Цинь И в самом деле был зол до смерти. Он не понимал, что делал император. С ним было 300 000 человек, а другая сторона - не более чем воины-кочевники, и они были захвачены живыми? К счастью, Цинь И имел некоторый опыт руководства солдатами, и в такой момент ему удалось отобрать несколько людей из Цзинь И Вэй и дворцовой стражи. Едва составив отряд, Цинь И вывел их из столицы. На самом деле, когда Цинь И покинул столицу, многие гражданские чиновники стояли на коленях и плакали, говоря, что жизнь и смерть императора непредсказуемы, и что наследный принц не должен покидать дворец в такое время. Однако Цинь И не обращал на них внимания. Чу Цзинь Яо все еще была за пределами города, если он не пойдет и не убедится сам, как он может чувствовать себя спокойно?

Предсказание Цинь И оказалось верным. Когда он увидел, как Чу Цзинь Яо держит кинжал у ее горла, кровь почти застыла в его теле. Несмотря на то, что он только что держал ее в своих объятиях и чувствовал теплое и настоящее сердцебиение Чу Цзинь Яо, сердце Цинь И продолжало трепетать, он все еще был напуган.

Совсем чуть-чуть. При мысли об этом сердце Цинь И разрывалось от эмоций, он с трудом мог простить себя. Чу Цзинь Яо ясно сказала, что хочет вернуться во дворец, так почему он медлил и не забрал ее сразу?

Поэтому, пока он не предстал перед своими подчиненными, лицо Цинь И все еще выглядело не лучше. Как только запретные стражи увидели покрытое льдом лицо наследного принца, они не посмели медлить и сразу же доложили ему о сражении как можно быстрее.

Цинь И хмурился, слушая их, и оглянулся на Чу Цзинь Яо, которая, казалось, что-то почувствовала и подняла голову как раз вовремя, чтобы попасть в поле зрения Цинь И. Чу Цзинь Яо сделала жест паузы для Лин Лун и остальных, и осторожно сделала два шага к Цинь И:

— Ваше Высочество.

Чу Цзинь Яо посмотрела в глаза Цинь И и сказала мягким голосом:

— Важна общая ситуация. Если еще предстоит битва, ты должен взять людей и пойти первым.

Генерал Ху был всего лишь эгоцентричным спекулятором с амбициями, но без соответствующей стратегии. По крайней мере, его суждения о мятеже были ошибочными. Такого человека недостаточно, чтобы поколебать устои Великой династии Янь. Но нельзя допустить, чтобы такой амбициозный человек топтал народ у подножия столицы.

Было очевидно, что Чу Цзинь Яо понимала, что сообщал стражник запретной армии, и даже любезно попросила его поставить на первое место общую ситуацию. Но Цинь И только что спас ее, как он мог чувствовать себя комфортно, оставив ее позади, пока он преследовал оставшихся захватчиков?

Когда стражники увидели, что наследный принц и принцесса хотят что-то сказать, они тут же сознательно удалились. Люди вокруг них молча отступили, давая им возможность поговорить. Хотя Чу Цзинь Яо была смущена, она понимала, что ситуация напряженная, и не могла позволить себе тратить время на такие детские чувства. Она подошла ближе, поправила воротник Цинь И и его доспехи, затем отступила назад и с улыбкой сказала:

— Я буду ждать здесь, Ваше Высочество, иди и возвращайся скорее.

Кончики бровей Цинь И незаметно сдвинулись, когда он, не обращая внимания на холодную, жесткую броню на своем теле, наклонился, чтобы обнять Чу Цзинь Яо. Но лишь на мгновение, а затем быстро отпустил ее:

— Хорошо, я обещаю тебе, вернусь быстро.

Закончив, Цинь И сел на коня и поскакал прочь. Чу Цзинь Яо не могла не сделать два шага вперед, чтобы погнаться за ним, у нее внезапно навернулись слезы:

— Ваше Высочество, будь в безопасности, мы с ребенком ждем твоего возвращения.

Цинь И ненадолго остановился, пришпорил своего коня, не оглядываясь назад. Черная железоподобная кавалерия построилась позади него и через несколько вдохов исчезла в густой ночи.

Лин Лун вытерла слезы и вышла вперед, чтобы поддержать Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, ночью слишком ветрено. Вы не можете сейчас выносить холод, пройдемте в дом на некоторое время.

В считанные мгновения ситуация здесь изменилась. Не говоря уже об устрашающего вида стражниках, оставленных Цинь И, одного того, как стражники запретной армии обратились к двум людям перед ними, было достаточно, чтобы запугать эту маленькую деревню.

Наследный принц приехал, так чего же бояться? Староста деревни сразу же освободил свой дом и позволил наследной принцессе пойти отдохнуть. Имперская стража в полном облачении бдительно окружила Чу Цзинь Яо, чтобы не пускать людей, желающих понаблюдать за суматохой. Лу`эр вернули,  Чу Цзинь Сянь с облегчением удостоверилась в целости и невредимости ребенка. Чу Цзинь Яо помогали войти в дом, как вдруг она услышала слабый голос:

— Наследная принцесса, что делать с этим человеком?

Когда Чу Цзинь Яо оглянулась, имперская стража тут же рассеялась, как приливная волна, открыв ей людей, прятавшихся снаружи.

Чу Цзинь Яо стояла тихо, был слышен лишь шум проносящегося мимо ветра.

Чу Цзинь Мяо упала на землю и теперь смотрела на Чу Цзинь Яо. Много лет назад она была так же богата парчой и яствами, как и Чу Цзинь Яо, и даже была более любима, чем Чу Цзинь Яо. Но сейчас, когда они обе были одеты в одежду простолюдинов, Чу Цзинь Мяо поняла, что что-то совершенно изменилось.

Например, хотя Чу Цзинь Яо была одета в простолюдинскую одежду, накидка была чисто черной, без намека на пестроту, и расшита была безрогими драконами и облаками по краям. Чу Цзинь Мяо знала, что это накидка наследного принца, и видела, как он снимает ее и надевает на Чу Цзинь Яо.

Неизвестное чувство охватило сердце Чу Цзинь Мяо. Очевидно, она первой узнала о выборах наложницы наследным принцем, и она была ближе всех к наследному принцу в резиденции принца Хуай Лин много лет назад. Но этот мужчина с осанкой дракона и обликом феникса, подобный богу, бесстрастно прошел мимо нее и направился к Чу Цзинь Яо. Если бы Чу Цзинь Яо не вернулась, Чу Цзинь Мяо была бы второй дочерью маркиза Чан Син, а наследной принцессой стала бы она. Так почему? Почему Чу Цзинь Яо вернулась?

Прошлое, словно ядовитая змея, разъедало ее сердце, мучило ее день и ночь, но сейчас было не время думать об этом. Понимая, что дальше так продолжаться не может и что ей нужно спасаться, Чу Цзинь Мяо попыталась сказать:

— Я не сделала ничего плохого. Я не виновна, ты не можешь осуждать меня бездоказательно.

— Неужели? - Чу Цзинь Яо бросила на нее презрительный взгляд и сказала, — Ты намеревалась убить наследную принцессу, какие еще доказательства тебе нужны? Уведите ее, я не хочу ее больше видеть.

Не имелось много способов решения этой проблемы, но манера поведения и тон голоса Чу Цзинь Яо указывали на самый быстрый из них. Чу Цзинь Мяо запаниковала и изо всех сил сопротивлялась, крича:

— Я твоя старшая сестра, женщине следует быть добропорядочной. Если ты убьешь свою четвертую сестру в родословной, как царствующая семья сможет принять такую невестку, как ты? Кроме того, неужели ты пренебрегаешь чувствами своей матери и второго брата? Неужели ты хочешь порвать со своей семьей только потому, что ты наследная принцесса?

— Сможет ли царствующая семья принять меня или нет - это дело между мной и Его Высочеством наследным принцем, а не тебе решать. Кроме того, твоя фамилия Су, у тебя в семье только один брат, откуда взяться второму брату? В родословной нашей семьи Чу нет такого человека, как ты, - Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, ее глаза были холодными, - Оттащите ее вниз и казните.

После этого приказа Чу Цзинь Мяо показалось, что она упала в холодную яму, она отчаянно боролась:

— Как ты смеешь решать жизнь и смерть чистой совестью гражданки, основываясь только на своих предпочтениях. Как наследная принцесса, ты так безрассудно относишься к человеческой жизни, не боишься ли ты слухов среди народа поднебесной?

— Ты - одна, не говори за всю поднебесную. Кроме того, даже если кто-то будет осуждать, я бы не позволила тебе жить, - Глаза Чу Цзинь Яо упали на Чу Цзинь Мяо, в них не было ни малейшего тепла, ее пунцовые губки слегка приоткрылись, и она тихо сказала: - Эта женщина сотрудничала с врагом и предала страну. Она неверна, непочтительна и неправедна, следовательно она будет немедленно казнена.

Глаза Чу Цзинь Мяо были полны страха. Она не хотела умирать, она хотела еще что-то крикнуть, но кто-то закрыл ей рот и оттащил прочь. Чу Цзинь Сянь сосредоточилась на ребенке на руках, как будто не понимала, что происходит. Лин Лун нахмурилась при мысли, что подобная тошнотворная вещь не должна загрязнять глаза наследной принцессы, не говоря уже о том, что наследная принцесса была беременна маленьким господином и не должна видеть кровопролитие:

— Наследная принцесса, на улице ветрено, пойдемте в дом.

Чу Цзинь Яо кивнула, натянула на себя накидку и вошла внутрь.

Даже смерть Чу Цзинь Мяо не привлекла внимания остальных. Их лишь заботила смерть женщины, ведь они не могли позволить наследной принцессе увидеть и услышать ее. Холодный ветер беспощадно дул по бескрайним полям, скулящий свист ветра был похож на чей-то плач.

Противоположности не могут сосуществовать.

На ночным ветру генерала Ху наконец догнал Цинь И, который уже был на пределе сил с раной на плече, и, взглянув на молодого принца, который почти сливался с ночью, он не мог не сказать:

— Нет такого понятия, как император и князья, а есть герои, созданные временем. Я не хуже ваших предков рода Цинь, но почему в то время как вы восстали вершить справедливость,  я должен быть заклеймен вами как предатель?

Генерал Ху действительно честолюбив и отважен, если бы он родился на 200 лет раньше, он мог бы стать великим человеком. Цинь И медленно подъехал на своем коне к генералу Ху. В это время темные тучи унесло ветром, и лунный свет осветил его доспехи. Он был похож на статую, холодную, бесчувственную, но прекрасную в чем-то нечеловеческом.

— Наша семья Цинь захватила поднебесную, ибо правящая семья была некомпетентна, а жизнь народа стала невыносимой. Если бы ты родился в беспорядочное время, мог бы чего-то достичь, но, к сожалению, ты родился не в то время, - Цинь И достал свой длинный меч и без выражения приставил его к горлу генерала Ху, — В настоящее время Великая Янь не потеряла сердца  своих людей, и семья Цинь не осталась без преемника. Пока я, Цинь И, здесь, поднебесной не наступит хаос.

Меч наследного принца был первоклассным оружием, очень прочным и острым. Даже когда он соприкоснулся кровью, на лезвии не оставалось ни капли крови. Цинь И подождал некоторое время, и через несколько мгновений вперед вышел стражник Цзинь И Вэй, чтобы доложить о случившемся:

— Ваше Высочество, все мятежники арестованы.

— Оставьте несколько человек в живых для допроса в столице, а остальных убейте на месте.

— Да.

Чу Цзинь Яо просидела перед огнем всю ночь. Многие приходили, чтобы посоветовать ей отдохнуть, но Чу Цзинь Яо настаивала на том, чтобы дождаться Цинь И. Цинь И наконец вернулся на рассвете. На его теле до сих пор сохранился запах ржавчины. Когда он сошел с коня, группа крепких мужчин позади него не осмелилась стоять выше него, сразу же сошла с коня и торжественно стояла.

Цинь И подошел к передней части двора в разгар торжественной обстановки и протянул руку Чу Цзинь Яо:

— Я вернулся, давай вернемся во дворец.

________________________

Переводчику есть что сказать;

Как по-вашему, заслуживает ли Чу Цзинь Мяо такую смерть? Должна ли была автор изменить ее?

В последнее время занята проектами в академии, главы будут выходить реже.

Далее случайная картинка с пинтереста по запросу. Ли Чэн Ин (Чэнь Син Сюй) из китайской дорамы «Прощай, моя принцесса»

Спустя множество дней Чу Цзинь Яо наконец вернулась во дворец Цицин, а дворцовые служащие же в саду Чанхэ были отправлен обратно первыми. Услышав шум снаружи, все вышли поприветствовать ее:— Наследная принцесса!

Чу Цзинь Яо все еще была одета в ту же одежду из серой ткани, которая была настолько неуместна во дворце, что ее можно было считать грубой, но никто из дворцовых служащей дворца Цицин не осмелился проявить ни малейшего признака неуважения.

Посмевший снова спровоцировать наследную принцессу, либо слеп, либо глуп, и не хочет жить.

Увидев Чу Цзинь Яо, Цзе Гэн зарыдала:

— Наследная принцесса, благо, с Вами все в порядке.

Вчерашняя ситуация была хаотичной, и чем меньше людей Чу Цзинь Яо брала с собой, тем было лучше. Следовательно, кроме Дин Сян и Лин Лун, все остальные остались. Однако в такое время безопаснее оставаться в стороне, ведь сад Чанхэ настолько велик, что никто не сможет спрятаться.

В то время Чу Цзинь Яо только пыталась принять меры предосторожности, но она оказалась права. Генерал Ху хотел держать ее в заложниках под предлогом защиты. Когда он узнал, что наследной принцессы нет, то сразу же приказал погнаться за ней, потому у него не было времени мучить этих дворцовых служащих. Счастье среди несчастий, Чу Цзинь Яо не грозила опасность, и, служанки отделались испугом.

То, что никто не пострадал — уже лучшая новость. Увидев усталый взгляд Чу Цзинь Яо, Лин Лун тут же сказала:

— Потом побеседуете. У наследной принцессы была неспокойная ночь, дайте ей отдохнуть.

Чу Цзинь Яо действительно была не в лучшем расположении духа. Она не спала всю ночь, ей пришлось пережить столько неожиданностей, к тому же, беспокоилась за Цинь И. Вернувшись в привычную обстановку, она не могла больше держаться. При виде этого служанки замолчали и осторожно прислуживали Чу Цзинь Яо, помогая лечь спать. Сняв грубую одежду, Чу Цзинь Яо даже не потрудилась умыться и провалилась в глубокий сон на подушке.

Она проспала до полудня, когда открыла глаза и увидела золотой свет зари, сияющий на кровати, теплый и мирный, казалось, ничего не изменилось. Чу Цзинь Яо слегка пошевелилась. Служанка снаружи услышав шум, поспешно открыла занавеску, чтобы войти:

— Наследная принцесса, Вы проснулись?

— Который час?

— Час петуха*.

*[酉 yǒu - время от 5 до 7 часов вечера]

— Не могу поверить, я так долго спала, где же Его Высочество?

— Наследный принц вернулся после полудня. Увидев, что наследная принцесса еще спит, он велел этой служанке не тревожить ее покой, и вскоре после этого его снова отозвал евнух.

Чу Цзинь Яо кивнула, теперь, когда весь двор был на грани краха, было много областей, где присутствие Цинь И было необходимо. Чу Цзинь Яо помогла подняться дворцовая служанка, а Лин Лун помогая переодеться, встала у рамы кровати и спросила:

— Наследная принцесса, рис был разогрет на кухне, не хотите ли Вы сначала поесть?

Чу Цзинь Яо хотела пойти в ванную, но подумала, что она не ела весь день и что в это время принимать  ванну не полезно ни для ее здоровья, ни для ребенка. Поэтому она отказалась от своей первоначальной идеи, кивнула головой и сказала:

— Хорошо, накрывайте на стол.

Пока служанки расставляли блюда на столе, Чу Цзинь Яо спрашивала о других вещах:

— Как сестра и Лу`эр?

— Старшая гунайнай прислала письмо, в котором говорилось, что с ними все в порядке и предложила наследной принцессе спокойно растить ребенка. Семья Чжао также прислала наследной принцессе согревающее и тонизирующее лекарство.

Когда Цинь И отвез Чу Цзинь Яо обратно в столицу, он послал отдельный отряд, чтобы отправить Чу Цзинь Сянь обратно в семью Чжао. Чу Цзинь Яо ободряюще кивнула, так как знала, что Чу Цзинь Сянь и ее сын живы и здоровы.

Странно, но Чу Цзинь Яо не была во дворце больше месяца, но вернувшись, совсем не ощутила чувства привыкания, будто все так и должно быть. Когда она только вышла замуж, это место все еще казалось ей угнетающим, а красные стены и зеленые плитки Запретного города почти подавляли ее.

Оказывается, что, сама того не подозревая, жизнь Чу Цзинь Яо уже давно влилась в этот бескрайний дворец, дыша и неразрывно связанная.

Чу Цзинь Яо все еще не знала об изменениях, произошедших во время ее сна. Не стоит говорить о делах императорского двора, две сестры, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь, теперь стали совершенно знаменитыми в столице.

На самом деле, когда наследный принц только вернулся во дворец с наследной принцессой, многие люди во дворце тайно говорили о ней из-за ее одежды, которую она носила. Когда весть о событиях прошлой ночи распространилась, и во дворце и за его пределами стало известно, что старшая невестка Чжао рисковала своей жизнью, чтобы отвлечь преследователей, а наследная принцесса едва избежала смерти за страну. Тем, кто высказывался, было велено держать язык за зубами, и они не осмеливались ничего говорить.

Такое решительное и преданное поведение заставляет даже самых безупречных членов семьи не сметь ничего говорить. История о наследной принцессе и ее старшей сестре вскоре распространилась среди всех семей столичных чиновников, от благородной семьи ученых до выдающихся военных семей. Все превозносили благородство двух сестер в то время, когда Чу Цзинь Яо спала. История двух сестер передавалась из одной семьи в другую, и теперь стала предметом новой саги о мудрой женщине и героине.

Из-за того, что Чу Цзинь Сянь вчера отвлекла преследователей, Цинь И был очень вежлив с Чу Цзинь Сянь. Сегодня он приказал послать семье Чжао много наград и даже дал сыну Чу Цзинь Сянь, Лу`эр, вежливое имя. Учитывая заботу Чу Цзинь Сянь о Чу Цзинь Яо во время мятежа, Цинь И считал, что они заслуживают большого вознаграждения.

Но в данный момент Чу Цзинь Яо помешивала суп в своих руках, ничего не подозревая. Суп был специально приготовлен на императорской кухне. Чу Цзинь Яо только проснулась и не должна была есть ничего жирного. Сделав глоток, чтобы увлажнить горло, Чу Цзинь Яо спросила:

— Где обедает Его Высочество? Что он ел на обед?

Служанка оказалась в трудном положении:

— Его Высочество был отозван евнухом, не успев поесть в полдень.

— Как так возможно? - Чу Цзинь Яо сразу же разозлилась, — В мое отсутствие вы так выполняете свою работу? Взяли да и позволили ему пренебрегать едой? Вчера он провел ночь на холоде, а сейчас ему нужно обсудить дела правительства со старейшинами кабинета министерств, как же он может держаться без еды? Скажите на кухне, чтобы приготовили что-нибудь теплое и легкое для еды, и отправьте в зал Вэньхуа. Да приготовьте побольше. Боюсь, старейшины кабинета министерств тоже еще не трапезничали.

Евнухи, принесшие угощение, осторожно прошли к залу Вэньхуа, и не успели они войти в зал, как услышали шум спора внутри. Евнухи становились все более настороженными и шли почти без единого звука. По мере того, как они медленно приближались, ссора внутри становилась слышна отчетливо:

— ......старый подданный сделал все возможное, чтобы помешать Его Величеству отправиться в военную экспедицию. И если бы не вероломный евнух Лю со своим злословием, Его Величество не потерпел бы такого сильного унижения!

Это уже не вопрос унижения. Император был полон самоуверенности и повел на завоевание 300-тысячную армию, с ним пошли многие способные министры, генералы и многообещающая молодежь столицы, даже половина гражданских чиновников двора, но в итоге все свелось к этому. Император был захвачен живым ойратами, герцог Ин и герцог Фу были убиты в бою, муж принцессы Жунин младший главнокомандующий Чай также погиб. Два маркиза, пять графов, писцы трех министерств - двора, военного и чина,  правый заместитель министерства юстиции, правый заместитель министерства промышленности, левый заместитель министерства чинов, а также Ханьлиньский академик, чиновник-распорядитель обрядами в храме предков императора, цензорат и более 20 других гражданских чиновников, и неизвестное количество доблестных и благородных юношей, все погибли в этой схватке.

В такое время не было смысла заниматься вопросом, умереть в бою или покончить с собой. Правитель был захвачен живым, и если бы подданный вернулся живым, его бы осудили. Лучше было умереть на поле боя, по крайней мере, прослыть героем.

Никто не мог представить, как элитная армия численностью 300 000 человек может быть побеждена всего лишь десятками тысяч ойратских солдат? Даже если бы они потерпели поражение из-за плохого командования, невозможно было бы быть настолько неосмотрительным, чтобы проиграть еще до того, как они начали сражаться.

Мало того, что вся столичная элита была потеряна в Сюаньфу, все многолетние накопления империи Янь были уничтожены, теперь еще столица столкнулась с еще более серьезной проблемой. Поле боя в Сюаньфу находилось всего в 200 ли от столицы, и армия могла добраться туда за день. Теперь, когда столица осталась без элиты трех армий, на которых полагались в защите, как старые и слабые могли противостоять чужеземным врагам? Ситуация могла быть даже намного хуже. Когда армия ойратов подойдет к городу, две армии столкнутся друг с другом, и ойраты выведут императора на передовую - будет ли армия Янь атаковать или нет?

У Цинь И разболелась голова от одной мысли об этих проблемах. Столица сейчас похожа на ребенка, несущего на руках тысячу золотых монет. Стража, которая раньше сдерживала чужеземных врагов, была перебита за одну ночь. Теперь столица - пустой город без средств самосохранения, позволяющая другим распоряжаться своей судьбой.

Но в такой критической ситуации у этих придворных хватило ума поссориться и обвинить друг друга. Превосходный императорский двор был разрушен в одночасье, ни один придворный не выдержал такого удара. Они были в ярости, и чем больше они кричали, тем больше возбуждались, а некоторые даже плакали. Плач казался заразным. Цинь И смотрел, как придворные,  в чиновничьих платьях и головных уборах, бьют себя в грудь и топают ногами, плача от возмущения. У него все больше и больше болела голова,  он надавил на лоб.

Некоторые из них кричали, пренебрегая достоинством придворных, а остальные, раздражительные и агрессивные, с каждым мгновением становились все более возбужденными. Один из них сказал:

— У Его Величества не было намерения вступать в войну, но во всем виноват тот негодяй, который льстил и обманывал Его Величество, заставив его отправиться в военную экспедицию, он виноват в провале командования на фронте.

Было много вторящих голосов, и евнух Лю, который первым предложил завоевание, естественно, стал объектом публичной критики. В какой-то момент приемного сына евнуха Лю притащили. Сначала первый человек подошел и ударил его ногой, чтобы выпустить свой гнев, а потом подходили все новые и новые люди, и постепенно это полностью вышло из-под контроля.

Лицо Цинь И полностью застыло,  никто никого не слушал. Стражники Восточного дворца бросились на защиту Цинь И и встали в стороне, чтобы оградить принца от этой группы вышедших из-под контроля придворных. Цинь И смотрел на разыгравшийся перед ним фарс холодными глазами и был в ярости, но он также знал, что эти придворные держат свой гнев в сердце, и если они не выпустят его наружу, никто не сможет успокоиться и подумать, что делать дальше. Именно по этой причине Цинь И не стал силой препятствовать такой недостойной драке перед залом. Он просто стоял в стороне и терпел.

Если бы это было стихийное бедствие или техногенная катастрофа, придворные могли бы чувствовать себя лучше, но это необъяснимое поражение, в одночасье рухнули многолетние накопления, с чем никто не мог смириться.

Кроме Цинь И, люди из резиденции маркиза Чжэнь Бэй также стояли вдалеке, скорее даже не стояли, а прятались. Их поведение было уклончивым, они не смели издать ни звука, боясь привлечь к себе внимание и разозлить других.

Правда, евнух Лю был первым, кто уговаривал императора отправиться в военную экспедицию, но на самом деле на его решение повлияла младшая императрица Ци.

Резиденция маркиза Чжэнь Бэй, как девичья семья младшей императрицы Ци, сейчас словно сидела на иголке, не в силах встать.

К сожалению, пока резиденция маркиз Чжэнь Бэй отчаянно пыталась скрыться, другие придворные были не так забывчивы. Министры с удовольствием хотели разрезать евнуха Лю на куски, но как они могли забыть о другом «заслуженном министре», свирепо добившего ударом молотка? Но резиденция маркиз Чжэнь Бэй была совсем другой, а поскольку фамилия императрицы Вэнь Сяо тоже была Ци, придворные не стали принимать меры против резиденции маркиза Чжэнь Бэй, потому что их беспокоило лицо наследного принца.

Но, как говорится, преступлений, караемых смертной казнью, можно избежать, но иные нельзя. Если бы младшая императрица Ци не заплатит ни одной цены, она смотрит свысока на 300 000 элитных людей, невинно погибших, а также на вековую основу всей Великой империи Янь.

Придворные были настолько взволнованы, что в унисон встали на колени, чтобы попросить наследного принца поддержать суд и наказать предателей.

Маркиз Чжэнь Бэй, видя, что ситуация складывается не лучшим образом, поспешил попросить об отставке, но не успел он закончить свои слова, как в него плюнул один из придворных цензората:

— У маркиза Чжэнь Бэй такой престиж, что его еще можно восстановить в должности после увольнения. Но можно ли возродить из мертвых 300-тысячную армию Сюаньфу и двух чиновников цензоров, погибших в бою?

Лицо маркиза Чжэнь Бэй осунулось,  он не смог произнести больше ни слова. Цинь И в глубине души знал, что если он сегодня не прояснит свою позицию, то эти разгневанные придворные не сдадутся.

Цинь И сочувствовал героическому духу Великой империи Янь. Мало того, что эта ядовитая женщина, младшая императрица Ци, жестоко расправлялась с внутренним дворцом, так теперь она еще и косвенно убила триста тысяч солдат. Триста тысяч жизней, это не просто слова.

Цинь И жестом остановил и сказал:

— Императрица необдуманно рассуждала о делах управления государством и сотрудничала с партией Лю в сеянии хаоса. Уже утратившая свои достоинства императрицы, не имеет права владеть печатью Феникса и править шестью дворцами. Настоящим императрица лишается печати Феникса центрального дворца. Повелеваю не принимать утренние приветствия женщин и  приказываю жить в уединении во дворце Куньнин, чтобы поразмыслить над своим прошлым.

Отобрать печать Феникса означало, что она потеряла власть управлять дворцом, а прекратить утренние приветствия женщин означало, что она не сможет сохранить даже последний слой лица, — церемониальную значимость императрицы. Императрица, лишенная внутренним управлением и дипломатических отношений, не более чем опальная императрица, за исключением того, что она все еще носила титул императрицы.

Сидя во дворце Куньнин, младшая императрица Ци была настолько неспокойна, что не могла больше терпеть и встала, нервничая ходя взад и вперед.

С тех пор, как стало известно о поражении и пленении императора, младшую императрицу Ци охватило чувство нереальности происходящего. Как могло случиться, что с такой большой армией и таким количеством людей, сопровождающих, Великая империя Янь не смогла победить этих, пьющих кровь, варваров на севере? Должно быть, из-за того, что солдаты были плохо обучены, а сопровождавшие их люди были жадны до жизни и боялись смерти, император подвергся такому унижению.

Младшая императрица Ци долгое время жила во дворце и не понимала и не знала, как придворные со стороны ценят нрав. Даже когда императора схватили, она думала только о том, будет ли император сердиться на нее, когда вернется, не думая о том, что ей придется расплачиваться за свои поступки и слова.

Она - высочайшая, императрица, и для этих слуг и людей честь работать на нее, кто посмеет заставить ее признать свою ошибку?

Пройдясь несколько раз вокруг, чувствуя себя гораздо спокойнее, она снова села на позолоченную кушетку и сделала всего один глоток чая, который тут же опрокинула на пол в раздражении:

— Что это? Странно пахнет.

Цю Шуань бросилась вперед и сказала, склонив голову:

— Ваше Величество, это женьшеневый чай, который Вы просили. Вы сказали, что сегодня утром у Вас было учащенное сердцебиение, поэтому в императорской лечебнице Вам выписали рецепт на лекарство. Чай только что прислали Вам из императорской кухни.

— Бэньгун потеряла аппетит, уберите и переделайте их все.

Младшая императрица Ци по натуре любила роскошь, и ей нередко надоедали подобные вещи, когда она отдавала приказы. Дворец давно привык к экстравагантной помпезности императрицы. Она — государыня-императрица, высочайшая мать нации, и ей полагается быть экстравагантной. Но  откуда берутся деньги на внутренние дела дворца, никого не волновало.

Младшая императрица Ци не приняла это всерьез. Но, когда она склонила голову, раздался голос;

— Удивительно, что у императрицы все еще есть сердце, чтобы суетиться по поводу еды и одежды в такое время.

Цю Шуань, стоявшая перед императрицей, на мгновение замерла и в панике опустилась на колени:

— Ваше Величество, смилуйтесь, это не Ваша рабыня сказала.

Никогда младшую императрицу Ци так не оскорбляли.  Она была в ярости, и ее глаза, словно меч, метнулись к источнику голоса. Она хотела посмотреть, кто посмеет ее поучать.

Чу Цзинь Яо стояла у двери со своими людьми. Ее брови были светлыми и спокойными перед лицом почти режущего взгляда младшей императрицы Ци:

— Императрица матушка-государыня, прошло много времени.

— Это ты, - глаза младшей императрицы Ци сузились. Она вчера слышала о возвращении Чу Цзинь Яо во дворец, и тогда  пожалела, что та не умерла снаружи. Однако, усмехнувшись про себя, младшая императрица Ци не приняла этот вопрос близко к сердцу. Беременная та должна избегать ее, как мышь кошку. Она никогда не думала, что Чу Цзинь Яо придет к ней по собственной воле.

— Как странно, наследная принцесса была занята прятками за пределами дворца, но теперь осмелилась прийти во дворец Куньнин? - младшая императрица Ци усмехнулась, ее отношение было полным нежелания, — Что ты здесь делаешь?

— Матушка-государыня слишком беспокоится, я не хочу видеть Ваше лицо. После того, как я получу одну вещь, императрица сможет спокойно оставаться в одиночестве.

Младшая императрица Ци инстинктивно почувствовала что-то неладное:

— Что ты имеешь в виду?

Чу Цзинь Яо не стала с ней разговаривать и приказала дворцовому персоналу:

— Идите, принесите печать Феникса.

Услышав это, младшая императрица Ци в изумлении поднялась со своей кушетки:

— Как ты смеешь! Бэньгун - императрица, и без вдовствующей императрицы Бэньгун самый почетный человек во дворце. Так кто из вас осмелится устроить сцену перед лицом Бэньгун!

Чу Цзинь Яо подняла руку, и стоящий за ней старший евнух немедленно вышел вперед с императорским указом:

— Наследный принц постановил: императрица необдуманно рассуждала о делах управления государством и сотрудничала с партией Лю в сеянии хаоса. Утратившая свои достоинства, императрица больше не является образцом для подражания для шести дворцов. Настоящим императрица лишается печати Феникса центрального дворца и ей предписывается жить в уединении во дворце Куньнин, чтобы поразмыслить над своим прошлым. Никому не разрешается ее навещать.

Глаза младшей императрицы Ци расширились от шока, а отреагировав, она пришла в ярость:

— Бэньгун - императрица, а он всего лишь наследный принц. Какое он право имеет распоряжаться Бэньгун?

— Императрица, ты, возможно, забыла, что место государя пустует, и государством управляет наследный принц, - Чу Цзинь Яо вздохнула в этот момент, - И ты убедила императора лично отправиться в военную экспедицию. Теперь, когда в результате происшествия в Сюаньфу погибло 300 000 мужчин и сыновей Великой Янь и более 60 членов двора, как ты сможешь успокоить 300 000 душ погибших и гнев всей поднебесной, если не понесешь ответственность?

— Какое отношение имеет к Бэньгун их поражение? - младшая императрица Ци продолжала думать, что она ни в чем не виновна. Она посмотрела на Чу Цзинь Яо и усмехнулась, — Бэньгун знает, что вы с Цинь И просто используете этот вопрос, чтобы отомстить Бэньгун. Бэньгун предупреждает вас, я императрица, назначенная самим императором, и я ваша законная мать.  Если вы, нижестоящие, выступаете против вышестоящих и держите в заключении законную мать, поступая вопреки здравому смыслу,  тем нарушаете табу неверности и сыновней почтительности!

Чу Цзинь Яо больше не утруждала себя разговорами с младшей императрицей Ци. Что бы она ни говорила, младшая императрица Ци не чувствовала, что была неправа. Она пользовалась благами жертв тысяч людей, но никогда не чувствовала, что имеет какое-то отношение к судьбе страны. Была ли вина императрицы в поражении в Сюаньфу? Конечно, нет. Раньше она уговорила императора отправиться в военную экспедицию, и после поражения, она хотела остаться в стороне. Поднебесной не бывает подобных хороших вещей.

Младшая императрица Ци смотрела, как у нее насильно отбирают печать Феникса, символ статуса императрицы. Подняв парчовую ткань и осмотрев ее, Чу Цзинь Яо взмахнула рукой, чтобы забрать. Стоя за пределами дворца со сложенными руками, Чу Цзинь Яо тихонько распорядилась, и тут же несколько евнухов вышли вперед, чтобы закрыть двери и окна дворца Куньнин и наложить на них печати.

— Что вы делаете? Я посмотрю, кто из вас осмелится!

Увидев эту сцену, младшая императрица Ци была шокирована и разгневана. Но без печати Феникса императрица - это всего лишь титул. Как она может соперничать с реальной властью во дворце? Младшая императрица Ци смотрела, как ее дворец запечатывают. Дворец, который до этого был великолепным местом, внезапно потемнел, как будто дневной свет не мог проникнуть внутрь. Через единственную открытую дверь дворца Чу Цзинь Яо кивнула головой младшей императрице Ци:

— Императрица, ты можешь остаться во дворце и спокойно подумать о своей жизни. Дела шести дворцов и внешнего мира тебя больше не касаются.

Снаружи раздался шум — голос юной девушки, которая, казалось, пыталась ворваться внутрь, а когда ей это не удалось, она заплакала и кричала. Младшая императрица Ци узнала голос. Это ее дочь, вторая принцесса Циньянь, законная принцесса царствующей семьи.

Вторая принцесса пришла плакать, но Чу Цзинь Яо даже не повернула головы назад, продолжая смотреть на младшую императрицу Ци через постепенно закрывающуюся дверь дворца.

Младшая императрица Ци - императрица только номинально, притом ей предъявлено обвинение в нарушении порядка при дворе. Это не стоит в одном ряду с убийством императорского наследника или притеснением дворцовой наложницы. Она была почти упразднена, что же будет с ее детьми, Лу Ван и второй принцессой?

Младшая императрица Ци просто смотрела, как высокие, тяжелые двери дворца постепенно закрываются, оставляя силуэту Чу Цзинь Яо лишь кусочек ее платья, а затем, даже последние лучи солнечного света были закрыты за дверью.

Младшая императрица Ци потеряла силы и упала на землю. Она недоверчиво пробормотала:

— Как это возможно? Я императрица, а он всего лишь наследный принц. Как он может переступать черту, отнимая силой мою власть?

Цю Шуань тихо подошла и осторожно опустилась на колени позади младшей императрицы Ци и сказала:

— Ваше Величество, возможно, он не переходил черту.

— Что ты сказала?

— Эта служанка только что услышала от людей снаружи, мол кабинет министров предложил, чтобы страна ни дня не оставалась без правителя, и уже предложил возвести Его Высочество наследного принца на престол в качестве императора.

Младшая императрица Ци с «хлопком» сорвала агатовые бусины со своего запястья,  великолепные и гладкие бусины запрыгали по ковру и постепенно раскатились по углам, где их уже нельзя было найти.

В заднем дворце полномочия по управлению дворцом плавно и безоговорочно перешли к Чу Цзинь Яо, и этот вопрос горячо обсуждался при дворе.

— Ваше Высочество наследный принц, - голос старого министра был серьезным, он долгое время кланялся чуть ни ли до земли, — Не следует оставлять страну без хозяина. Император попал в руки ойратов, народ в смятении, а страна в бедственном положении. Как старший сын императора и наследный принц, Вы удостоены  принять волю неба*, следуя чаяниям народа. Вам следует занять трон раньше, чтобы Вы могли возглавить государство и успокоить сердце народа.

*[承天 chéngtiān - мандат на царство]

Остальные придворные последовали его примеру и упали на колени:

— Просим Ваше Высочество наследного принца взойти на трон!

Впервые за все годы, прошедшие с тех пор, как Цинь И присоединился к залу Вэньхуа, он почувствовал себя в затруднительном положении.

Было бы глупостью говорить, что он не хотел трона. Если он не хотел трона, почему он занимал место наследного принца и усердно работал в течение многих лет? Но когда ему представилась возможность, Цинь И колебался.

Так не должно быть. Цинь И не мог определить, в чем дело, но интуиция подсказывала ему, что такое развитие событий было неправильным. Точно так же, как когда генерал Ху увидел Чу Цзинь Сянь, все твердили, что она наследная принцесса, но почему-то генерал Ху чувствовал, что что-то не так. Это опыт и первое суждение, которое приходит после многих лет слизывания крови с меча. Прежде чем разум может понять причину, интуиция уже почувствовала опасность и ловушку.

В конце концов, Цинь И устоял перед самым большим искушением в своей жизни. Цинь И покачал головой, его тон был твердым:

— Император все еще в руках врага, а столица в опасности, как мы можем сосредоточиться на таких вопросах в такое время? Самая неотложная задача - восстановить величие страны, защитить ее от внешних врагов и вернуть императора обратно в столицу. Нет необходимости снова упоминать об этом вопросе, я никогда не соглашусь на это.

Придворные как внутри, так и снаружи упали на колени, умоляя, чтобы Цинь И сначала возвели на престол, а церемонию возведения на престол провели позже. Но Цинь И покачал головой, и после его слов, тучи в его сознании внезапно рассеялись, открыв взору солнце, а его разум прояснился.

Весьма странная тропа,  ему не следует по ней ступать.

Когда придворные увидели непреклонный отказ Цинь И, они посмотрели друг на друга и не осмелились давить чрезмерно сильно. Еще в присутствии императора Цинь И был наследным принцем, но в настоящее время, после пленения императора Цинь И был, по сути, правителем. Неважно, насколько усердно они работали, они все еще были подданными, так как они могли осмелиться противостоять некоронованному монарху?

Тема возведения на престол сознательно всеми избегалась, а затем некоторые чиновники предложили перенести столицу:

— Наследный принц, император был обманут партией предателей, и 300-тысячная армия столицы канула в лету, не говоря уже о том, что император теперь попал в руки врагов. Ныне без армии для защиты, столица в опасности. Ради Вашего Высочества и наследия предков Ваше Высочество должен немедленно вернуть старую столицу Цзиньлин. Имея перед собой речную впадину — естественную опасность, а за ней зернохранилище Цзяннань, а также 100-тысячный гарнизон за пределами старой столицы, Цзиньлин будет идеальным местом для восстановления основы и нового подъема.

Как только эти слова были произнесены, сразу же последовало согласие, и Цинь И, сдерживая свой гнев, сказал глубоким голосом:

— Предки оставили свои наследственные заветы еще при основании династии, до конца правления нашей Великой Янь мы никогда не вступим в брак, никогда не будем платить репарации, никогда не уступим земли и никогда не будем платить дань. С тех пор как наши предки перенесли столицу на север, наши отпрыски семьи Цинь станут первой линией обороны, которая встретит железные копыта внешнего врага.  Сын Неба охраняет ворота страны. Если мы перенесем нашу столицу на юг, то ворота нашей страны переместятся на юг, в Цзянхань, что равносильно передаче половины нашей страны другим. Как же мы, правящие страной, сможем встретиться лицом к лицу с гражданами и с каким лицом мы встретимся с предками в подземном мире?

В тишине огромного дворца можно было услышать даже падение иглы, но никто не говорил. Цинь И встал, взмахнув рукава и медленно обвел взглядом собравшихся в зале:

— Гу не хочет слышать слова о переносе столицы во второй раз. Отныне весь город будет готовиться к войне. Любой, кто покинет город во время войны без приказа, будет застрелен. Если город падет, Гу, нерожденное дитя Гу и все вы умрете вместе.

Автору есть что сказать:

[Впереди младшая boss императрица была избита до крови. Просим, господ игроков, продолжать в том же духе!

Младшая императрица Ци находилась в заточении во дворце Куньнин, и ее положение императрицы существовало только номинально. Второй принцессе было приказано вышивать свое приданое во дворце, а Лу Ван был лишен своего титула и низведен до цзюньван*. Его первоначальная вотчина, Лоян, была возвращена двором и заменена бесплодной местностью. Он должен был принять вассалитет, как только ситуация в столице стабилизируется. Однако на этот раз третий принц фактически находился под домашним арестом, хотя и назывался вассалом.

*[郡王 jùnwáng - князь из пожалованных; Титул уездного князя - это титул, присваиваемый древнекитайскими императорами членам императорской семьи, заслуженным чиновникам разных фамилий или королям иностранных государств. Это был второй по рангу титул после титула Ван]

Резиденция маркиза Чжэнь Бэй не был ликвидирован из-за Цинь И, но маркиз Чжэнь Бэй попросил уйти со своего поста, а сыновья и племянники семьи Ци также потеряли свои посты и были понижены в должности. Резиденция маркиза Чжэнь Бэй в эти дни была закрыта, боясь навлечь на себя неприятности. Вся столица находилась в состоянии депрессии и страдания, почти в каждой семье был родственник, погибший во время беспорядков. Теперь, прежде чем они смогут оплакать своих близких, им придется столкнуться с еще более ужасной проблемой.

Причина, по которой Цинь И расправился с сообщниками евнуха Лю и с младшей императрицы Ци, заключалась в том, чтобы успокоить гнев общественности. Но ликвидация этих людей - не конец истории. Напротив, проблема только началась.

— Ваше Высочество наследный принц, армия ойратов активно перемещается за заставой Цзюйюн, боюсь, в ближайшее время она атакует пограничные ворота.

Элита столицы вместе с императором оказалась за пределами границы. Как менее 100 000 старых, немощных, больных и инвалидов могли защитить столицу?

В настоящее время дипломатические и внутренние дела Великой империи Янь необычно строги. Несколько дней назад уже нашелся генерал Ху, который пытался нажиться на национальном бедствии. Если двор снова допустит ошибку, то, вероятно, Великая Янь вскоре падет.

Падение Сюаньфу и пленение императора оказали большее влияние на внутренний порядок двора по сравнению с внешней опасностью. После того как Цинь И отказался взойти на трон, оставшаяся половина двора погрузилась в невыразимую тишину, казалось бы, спокойная ситуация, в которой сердца людей уже были разбиты.

Но в такое время у Цинь И не было времени обращать внимание на то, о чем думают его подданные. На глазах Цинь И на кону стояла жизнь и смерть целой нации. Враг, как тигр жадно всматривался, а что происходило внутри двора? Все высокопоставленные государственные служащие погибли во время беспорядков. Большинство военных генералов, имевших опыт руководства армиями, ушли с армией и погибли за границей, даже ведь перспективные юноши знатных семей отправились с ними.  В результате не имевший военного образования и не разбирающийся в людях, император позволил своим евнухам и благосклонным чиновникам конкурировать за власть и прибыль. В армии приказы время от времени менялись, наступление и отступление происходило без порядка, а маршруты менялись своевольно. Они были захвачены врасплох и уничтожены конницей ойратов.

Такова ситуация, в которой оказался Цинь И: внутренние и внешние трудности и недостаток молодежи.

Цинь И посмотрел на карту армии перед собой и долго молчал. Когда он снова заговорил, он был тверд и решителен, а его голос был громким и четким:

— Хэнань готовит войска к входу в столицу, армия в Шаньдуне отправилась из Хэцзянь и Баодина в столицу, ожидая дальнейших распоряжений. Прибрежные армии Цзянсу и Чжэцзян также спешно вошли в столицу по водным путям. На помощь была направлена армия зерновозов из провинций Цзянбэй и столичных префектур, а склады Тунчжоу были открыты для переброски зерна и провизии в столицу, - затем Цинь И указал пальцем на несколько военных резиденции на карте и сказал: — Следует немедленно издать императорский указ, чтобы главы войск других провинций въехали в столицу, сопровождать трон.

Многие из шести министерств были повышены Цинь И на временной основе, так как высокопоставленные государственные служащие были потеряны в результате перемен. Эта временно сформированная команда знала, что этот кризис отличается от предыдущих, поэтому они взяв себя в руки,  отбросив легкомыслие, максимально сократили различные формальности. Услышав приказ Цинь И, вызванный человек откликался и бросался разбираться с ситуацией. Каждый в зале Вэньхуа торопился. Количество документов, выданных отсюда за один день, было неизвестно, а некогда могущественный центр власти был перенесен из зала Вэньюань, где располагался кабинет министров, в зал Вэньхуа. Оглядываясь вокруг, весь двор казался оживленным и упорядоченным посреди хаоса.

Цинь И провел весь день при переднем дворце, перемещая войска, провиант, вооружение и назначая новых генералов, ему было о чем думать. Прошло несколько дней с тех пор, как Чу Цзинь Яо видела Цинь И. Она беременная, хотела спать, поэтому часто спала, когда Цинь И возвращался, а когда просыпалась, Цинь И уже был в переднем дворце. Чу Цзинь Яо только думала, что Цинь И слишком занят, но после нескольких дней такого поведения Чу Цзинь Яо постепенно начала что-то подозревать.

Почему она чувствовала, что Цинь И намеренно избегает ее?

Итак, сегодня Чу Цзинь Яо решила дождаться. Лин Лун несколько раз настаивала на том, чтобы уговорить ее лечь спать. В конце концов, она снова и снова зевала со слезами на глазах и, наконец, дождалась возвращения Цинь И.

Цинь И не стал шуметь, когда вошел в комнату. Когда он увидел Чу Цзинь Яо, в его глазах промелькнуло удивление:

— Почему ты до сих пор не спишь?

Спросив, естественно, он оглянулся на слуг. Чу Цзинь Яо встала и спасла Сяо Линьцзы позади него, чье лицо превратилось в горькую тыкву:

— Они тут ни при чем, это я настояла на том, чтобы дождаться тебя.

Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо, вздохнув, сказал:

— Вы все можете выйти.

Стоявшие вокруг дворцовые служащие вздохнули с облегчением и отступили, склонив головы. Однако, несмотря на то, что в комнате больше не было посторонних, Цинь И все еще стоял далеко от Чу Цзинь Яо и не подошел к ней, как он обычно делал.

Подозрения в голове Чу Цзинь Яо становились все более ясными: между ними действительно существовал невидимый барьер. Если они не поговорят об этом узле сегодня, Цинь И, возможно, долгое время будет избегать ее.

— Ваше Высочество, сегодня слуги сообщили, что вторая принцесса отправилась во дворец Куньнин, чтобы снова увидеть императрицу, но была остановлена.

Цинь И ответил равнодушно:

— Пусть будет так, она избалована до невозможности, ее давно нужно было взять под контроль.

Вторая принцесса была очень беспокойна в последние дни, то кидалась, то разбрасывалась, но она всего лишь принцесса, и даже Лу Ван был понижен в должности, так как же она может противостоять придворной власти? Разговор Чу Цзинь Яо о второй принцессе был просто беседой.

— Ваше Высочество, иногда, увидев женщину во дворце, я ощущаю неизбежную грусть. Если вторая принцесса, законная принцесса в таком положении, то каково должно быть другим женщинам? Императрица - государыня, она находится во дворце уже десять лет и постоянно пользуется благосклонностью. У нее есть все блага и дети, но теперь ее лишили печати феникса по первому требованию, и как императрице, ей больше не позволено принимать утренние приветствия женщин. Она не может видеться даже с собственной дочерью. Я знаю, что Вашему Высочеству, вероятно, неприятно это слышать, но когда я сама одна из них, я не могу не чувствовать себя уязвленной этим. Наверное, такова судьба женщин во дворце. Пустой замок остается таковым, каким бы ярким и почетным он ни выглядел. Человек и его семья - всё находится в чужих руках. Если истинный благородный во дворце скажет, что ты должен умереть, тебе следует умереть, - Чу Цзинь Яо посмотрела на Цинь И и медленно сказала: — Когда-то этим человеком был император, теперь он - Ваше Высочество.

Свет в глазах Цинь И невольно стал холодным и суровым:

— Кто тебе это сказал?

— Никто.  Кроме того, кому нужно говорить подобное, - Чу Цзинь Яо спокойно посмотрела на Цинь И и сказала, — Сегодня пала императрица, но в будущем это могу быть и не я. Кстати, я очень похожа на императрицу. Мы обе были очень любимы, как только попали во дворец, и благодаря нашей благосклонности и привлекательности, мы смогли привлечь уважение всех людей дворца.

Цинь И окончательно проиграл Чу Цзинь Яо. Он вздохнул в своем сердце, прошел вперед, осторожно взял Чу Цзинь Яо за плечи и помог ей сесть на край дивана:

— О чем ты думаешь? Ты отличаешься от них, а я отличаюсь от императора. Этого не случится.

— Я замужем за тобой всего год,  у меня в животе еще есть ребенок, конечно, этого не случится. Но как насчет будущего? - Чу Цзинь Яо вырвалась из рук Цинь И и повернулась, чтобы посмотреть на него глубоким взглядом, - Ваше Высочество, моя семья не сравнится с другими. Мои талант, образование и стратегия посредственны, я завишу исключительно от Вашего Высочества. Если ты готов доверять мне и говорить со мной открыто и честно, тогда я смогу продолжать ходить по тонкому льду дворца. Если же ты однажды не захочешь говорить со мной, тогда какая разница будет между мной и императрицей?

Впервые в жизни повзрослевший Цинь И потерял дар речи от вопроса. В последние несколько дней он не знал, как встретиться с Чу Цзинь Яо, и поскольку во внешнем дворе действительно происходило много событий, он дожидался, пока Чу Цзинь Яо уснет, и возвращался, избегая встречи с ней, насколько это было возможно. Каждый день, когда Цинь И возвращался, он с тоской смотрел на спящую Чу Цзинь Яо, которую больше всего хотел защитить, но все же позволял ей страдать. Цинь И вдруг засомневался, действительно ли он был добр к Чу Цзинь Яо, когда вырвал ее из рук Линь Си Юань и сделал наследной принцессой. Когда он принимал это решение, он не спрашивал мнения Чу Цзинь Яо, и до сих пор он даже не знал, готова была ли Чу Цзинь Яо принять указ о браке.

Он хотел вернуться к Чу Цзинь Яо после того, как все обдумает. Однако он не ожидал, что Чу Цзинь Яо будет иногда так властна, и почти заставила Цинь И потерять дар речи. У Цинь И не было другого выбора, кроме как сказать:

— Я не это имел в виду. Кого ты слушаешь, кто подстрекал? Как я мог мыслить о подобном? По-моему, возможно, я излишне самоуверен.

Чу Цзинь Яо никак не ожидала услышать такие слова из уст Цинь И. Это было правдой, Цинь И был немного самоуверенным и могущественным, но с его высокомерным характером, как он мог признать это?

Чу Цзинь Яо  осознала необычность этого события. Никто не сделан из железа. Цинь И, вероятно, был под слишком большим давлением в последние несколько дней, чтобы он мог сделать такое заявление. Чу Цзинь Яо спросила мягким голосом:

— Почему?

Цинь И приостановился,  посмотрел на Чу Цзинь Яо со сложным взглядом в глазах, как будто он был охвачен какими-то страстными эмоциями, но когда Чу Цзинь Яо присмотрелась, от них не осталось и следа. Цинь И сказал:

— Я приказал всем охранять столицу, а любого чиновника, который тайно отправит свою семью за пределы столицы, расстрелять.

Чу Цзинь Яо сочла это правильным:

— Мы должны быть более строгими во время войны. Как подует ветер, народ придет в смятение, и никто не захочет защищать столицу.

Цинь И погладил волосы Чу Цзинь Яо, ничего не говоря. Чу Цзинь Яо озарило,  внезапно она поняла, что имел в виду Цинь И:

— Ваше Высочество, ты беспокоишься обо мне и ребенке?

Цинь И не ответил прямо, но спросил:

— Разве ты не винишь меня?

Чу Цзинь Яо замерла, а затем сильно разозлилась:

— Ваше Высочество, если ты вышлешь меня, я рассержусь на тебя! Поскольку я наследная принцесса, я не смею утверждать, что смогу служить народу и стране, но, по крайней мере, я должна сопровождать тебя везде. Если ты оставишь город и уйдешь, я буду сопровождать тебя на юг. Если ты будешь держаться за столицу до последнего момента, тогда  невзирая ни на жизнь, ни на смерть, я буду ждать твоего возвращения во дворце. В жизни или смерти, ты, я и наше дитя, мы будем вместе, как одна семья.

Свет в глазах Цинь И ярко засиял, он лишился дара речи. Он сжал руку Чу Цзинь Яо с такой силой, что ей стало чуть ли не больно:

—  Вначале, когда услышал, что семья Линь хочет сделать тебя цэфэй, я был настолько потрясен и разгневан, что почувствовал, что не могу позволить твоей глупости продолжаться, и написал ответное письмо в столицу. Я никогда не спрашивал тебя, хочешь ли ты этого.

Чу Цзинь Яо замерла и вдруг не смогла сдержать смех. Чем больше она смеялась, тем опаснее становились глаза Цинь И. Быстро вернув самообладание, она сказала:

— Ваше Высочество, посмотри на свое лицо, какая женщина не захочет тебя?

Лицо Цинь И оставалось несчастным, но в его глазах мелькнула улыбка:

— Дурачишься.

Это не просто дурачество, Цинь И больше всего раздражало, когда люди смотрят на него с таким отвратительным взглядом, независимо от того, мужчина это или женщина. Но, как ни странно, когда те же слова прозвучали из уст Чу Цзинь Яо, они казались менее раздражающими.

— Хорошо, тогда без дурачеств, - сказав Чу Цзинь Яо, серьезно спросила, - Ваше Высочество, помнишь ли ты время, когда мы впервые встретились?

— Конечно, - поддразнил Цинь И, -  Твое отношение в то время было ужасно наглым. Особенно с таким количеством людей в семье Чу, ты только посмела быть нахальной со мной.

Говорить на эту тему Чу Цзинь Яо было немного неловко. Но она хотела поделиться душевными терзаниями, но всегда стеснялась их говорить. Но позже, в саду Чанхэ, она поняла: если она не выразит свою благодарность и чувства, он никогда не узнает.

— Ваше Высочество, для тебя это, возможно, не имеет большого значения, но тогда я была как лягушка на дне колодца, внезапно увидевшая свечение неба. В то время я сильно полагалась на Ци Цзэ и была весьма благодарна ему. После твоего ухода я долгое время пребывала в такой депрессии, что жалела о том, что ты стал приятной неожиданностью в моем жизненном пути незамужней дочери, а я была просто прохожим в твоей жизни. Когда решался мой брак, я подумала такова моя судьба. Но потом я встретила тебя, и  была так благодарна тебе за твою готовность вытащить меня из неловкого положения наложницы, что  даже подумала, не имеет значения, хочешь ли ты жениться на мне, как на марионетку-принцессу,  я приму любого, кто тебе понравится. Однако в ту ночь ты сказал мне, что тебя зовут Цинь И…

Ты юн и прекрасен, ты - герой, спасший красавицу, и ты - любовь моя вечная*.

*[細水長流 (xì shuǐ cháng liú) - длинный поток мелкой воды, китайская идиома, означающая долговечность любви или дружбы]

На глазах Чу Цзинь Яо выступили слезы, когда она заговорила. Цинь И молча заключил ее в свои объятия, а Чу Цзинь Яо схватила его черный мундир принца, и сказала подавленным голосом:

— Я очень рада, что ты решился жениться на мне, будь то как наследный  принц или как Ци Цзэ. Мои приемные родители никогда не относились ко мне как к человеку, а мои родные родители не близки мне. У меня есть только ты…

— Все, больше не плачь.

Сердце Цинь И болело от этих слез. Он не ожидал услышать такие слова из уст Чу Цзинь Яо — пока ты становилась все более и более важной для меня, таким же становился я для тебя.

Чу Цзинь Яо рыдала да плакала, и вдруг в ней вспыхнул гнев:

— Но ты намеренно избегаешь меня, и даже хочешь отослать меня!

— Нет, я просто говорил глупости, теперь передумал.

— Неужели в будущем ты будешь приходить так поздно и нарочно избегать меня?

— Этого не случится, - Цинь И молча думал в своем сердце, на самом деле он тоже перенес это очень тяжело. Это как выращивать нежную орхидею, желая дать ей лучшее поднебесной, но опасаясь, что что-то может оказаться не лучшим, тем самым обидеть ее. Он так разрывался, не понимая, что в сердце орхидеи самым важным является тот, кто ее выращивает.

— Цзинь Яо, я тоже боюсь. Боясь, что если я не справлюсь со всем в этот раз, то сам тебя убью.

Заключенная в объятия, Чу Цзинь Яо тоскливо сказала:

— Ничего, я тоже боюсь, что ты передумаешь. Быть с тобой в жизни и смерти и быть только твоей единственной — большего, пожалуй, я не могла просить.

Цинь И негромко рассмеялся, его грудь слегка вибрировала:

— Хорошо.

Что сулит это «хорошо», не знает никто, кроме Цинь И.

Столица быстро переместила свои войска, и люди ойратов за границей долго спорили, но все равно чувствовали, что им не нужна сделка, посланная небесами. Они вывели императора перед заставой Цзюйюн и потребовали открыть ворота под предлогом отправки его обратно в столицу.

Когда прибыл срочный военный отчет «800-ли*» на стол Цинь И, он долго молчал и медленно написал «отклонено».

*[расстояние, которое прошел гонец, показывает важность и срочность письма]

Зная, что впереди пропасть, все же нужно было идти, как и несколько дней назад, когда низложили младшую императрицу Ци, прекрасно зная, что птица, которая окажется на вершине, погибнет. Но он хотел стабилизировать ситуацию и успокоить людей, и у Цинь И просто не было выбора.

На третий день после отказа впустить ойратов, ойраты напали на заставу Цзюйюн и префектуру Датун. Поскольку император находился там, армия империи Янь оказалась в затруднительном положении. Через пять дней заставы Байян, Цзыцзин и Цзюйюн пали, и столица оказалась в опасности.

Цинь И возглавил свои войска и расположился у девяти ворот Юндин, Дешэн и Аньдин, за которыми находились стены столицы. Только переступив через их трупы, в столицу можно войти без преград.

Порабощение иль унижение, жизнь или смерть. Сегодня, выходя из ворот дворца Цицин, он задавался вопросом, приводила ли Чу Цзинь Яо в порядок его доспехи в последний раз в его жизни. Вероятно, все определится здесь.

Здесь началась знаменитая битва за защиту столицы в учебниках истории.

________________________

Застава Цзюйюн (居庸关) - важная застава на Великой Китайской стене. Расположена в районе Чанпин города Пекин. В этой местности в период Сражающихся царств (Чжаньго) царством Янь была построена пограничная застава, получившая название Цзюйюн. К 555 году стена от заставы протянулась более чем на 450 км, до г. Датун провинции Шаньси, откуда стена пролегла на Восток до заставы Шаньхайгуань. С этого момента застава Цзюйюнгуань стала важной частью Великой Китайской стены. В эпоху Мин стена была обложена камнем, две горы возвышались по сторонам от нее, два пути – морской и наземный – закрывались воротами.

Переводчику есть что сказать:

В жизни столько военных и географических терминов не видела. Я потратила целый день, «расшифровывая» их.

На чашечку кофе переводчику: BCC 4899 9399 8862 3497

Битва за оборону столицы велась ожесточенно: пять военных батальонов, батальон трех тысячи кар и батальон божественных машин, пронесшиеся по степям, были уничтожены. Несмотря на то, что Цинь И быстро переместил свои войска, лишь небольшое количество войск смогло вовремя добраться до столицы. Поскольку официальная армия еще не прибыла, Цинь И мог только набирать ополчение в столице: молодые и сильные мужчины из каждой семьи сражались за стенами города, а простые люди доставляли камни и еду в город. Все знали, что если город падет, ни у кого не будет пути отступления, поэтому все они отбросили всякую надежду на удачу и сражались как единое целое.

В Запретном городе внутренний дворец не мог принимать участие в реальной битве снаружи, но он не просто стоял в стороне и ждал исхода. Чу Цзинь Яо приказала последовательно сокращать расходы на дворец. За последние несколько дней весь дворцовый персонал был собран, чтобы сшить зимнюю одежду для солдат снаружи. Наложницы, привыкшие наслаждаться благами жизни, конечно, не хотели этого делать. Но во время войны власть слова сильно централизована, а младшая императрица Ци сейчас находилась во дворце Куньнин, поэтому даже если они были недовольны, они могли говорить об этом только наедине, но никто не осмеливался прийти к Чу Цзинь Яо, чтобы что-то сказать.

Вести о битве за пределами города летели  в Имперский город как хлопья снега. Ойраты были настолько самонадеянны, что заявили, мол прорвутся через ворота Дэшэн в течение двух часов. Ворота Дэшэн находятся в самой северной части столицы. В данное время, когда ойраты двигались на юг, это место будет под наибольшим давлением для защиты, поэтому Цинь И сам вел войска в шеренгу у ворот Дэшэн. Продолжительная атака ойратов на ворота Дэшэн не увенчалась успехом. Они потеряли 5 000 человек, а два младших брата Тимура, главы ойратов, были убиты армией Янь. Эти два погибших лидера, вероятно, считались бы князями (Ван) по китайской системе. Тимур был так расстроен потерями при Дэшэн, что повернул в атаку на ворота Сичжи и снова потерпел поражение. Эти две победы сильно подняли уверенность народа и армии Янь, и многие люди бросали камни, чтобы помочь им в последующем сражении у ворот Чжанъи, которое стало еще одной победой.

В то же время оборона заставы Цзюйюн больше не боялась врагов и сражалась насмерть, семь дней и семь ночей противостоя последующим подкреплениям ойратов, и в конце концов остановили ойратов за перевалом.

Тимур повел 50 000 человек вглубь Центральных равнин и во время осады потерял многих из них. Следующие подкрепления также были остановлены обороной заставы Цзюйюн. К этому времени войска со всей страны прибывали одно за другим, проявляя рвение в служении трону. Видя, что ситуация складывается не лучшим образом, Тимур в конце концов признал, что ему, вероятно, потребуется еще несколько лет, чтобы вернуть прежнюю славу народов степи.

В пятнадцатый день одиннадцатого месяца, поздно вечером, ойраты воспользовались ситуацией и покинули лагерь. Солдаты, спрятавшиеся на стенах, сразу заметили что-то странное, и доложили об этом начальству. Цинь И быстро принял решение, приказав сторожевым войскам, пустить в ход артиллерию, чтобы преследовать убегающих солдат. Теперь атакующие и обороняющиеся лагеря поменялись местами, и армия Янь с помощью современного огнестрельного оружия уничтожила более 10 000 человек из отступающей армии ойратов. Тимур бежал в свой северный основной лагерь, а 17-го числа он покинул заставу Цзыцзин и провел еще одно сражение с армией Янь, после чего окончательно скрылся в степях.

Что касается того, почему через Великую стену, гордости правящей династии центральных равнин, чужаки могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится, это был бы вопрос к императору, который оказался в центре вражеской армии.

На самом деле, ойраты хотели воспользоваться зимой только для того, чтобы отправиться на юг и захватить кое-какие вещи. Но кто мог знать, что в лагере 300-тысячной армии Великой империи Янь начнется беспорядок, а Тимур воспользуется возможностью напасть и не только разгромит армию империи Янь, но и захватит их императора живым. Тимуру было крайне сложно захватить императора, но позже, выслушав совет китайского военного советника, Тимур понял, что императора можно взять в заложники, и пройти через заставу, если им не повезет, он мог бы совершить набег на столицу ханьцев.

Сколько зерна, травы и парчи должно было быть в столице народа хань?

Но теперь, глядя на своих тяжелораненых солдат,  чем больше Тимур думал об этом, тем больше он злился. С угрюмым лицом он рявкнул:

— Приведите мне этого ханьского предателя!

Фан Пу Цунь был втолкнут в палатку группой кавалеристов, подобных пагоде. Он был одет в длинную зеленую рубашку, как и бесчисленные ученые, спешащие на экзамены, выглядел худощавым и слабым. Он, благовоспитанный и утончённый ученый, был доставлен под стражей в шатер главы ойратов. У любого из окружавших его солдат руки были толще его, следовательно можно было представить, что, приложив немного силы, любой мог бы в мгновение ока лишить жизни Фан Пу Цунь. Ситуация была настолько неблагоприятной, но Фан Пу Цунь не выглядел испуганным. Лишь то, что его толкали и пихали, его немного смутило.

— Ты, ханьский предатель! - Тимур ударил по столу с такой силой, что можно было заподозрить, что он вот-вот сломает стол, - Скажи мне, ты шпион, посланный наследным принцем, иначе зачем бы ты присоединился к ним в убийстве хана и нанесении ущерба моим воинам ойратов?

Фан Пу Цунь покачал головой и улыбнулся при этих словах, осторожно стряхивая пыль со своей зеленой рубашки. Когда остальные кавалеристы увидели, как небрежно ведет себя этот ханец, их глаза стали больше, чем бычьи колокола, и они уже собирались начать буйствовать.

Фан Пу Цунь краем глаза заметил движение кавалериста и холодно предупредил:

— Великий хан, если ты все еще хочешь снова подняться и добиваться великих свершений, то тебе лучше держать своих подчиненных в узде.

При этих словах кавалеристы в шатре заволновались еще больше, и Тимур громким ревом отослал людей назад, а затем тяжелым взглядом посмотрел на Фан Пу Цунь:

— Что ты сказал?

— Если бы я действительно был предателем наследного принца империи Янь, то сейчас я бы убил императора, чтобы у того была законная причина наследовать трон и преследовать тебя, а не стоял здесь, теряя время с тобой.

Тимур не понимал значения этого заявления, но инстинктивно чувствовал, что это важно:

— Что ты имеешь в виду?

Фан Пу Цунь про себя презрительно хмыкнул, и все же учитывая эту группу бесстрашных людей с мужественными руками и ногами, и невежд без стратегий, ради своей маленькой жизни Фан Пу Цунь не показал этого. Он объяснил Тимуру по-другому, медленно:

— Великий хан, ты привел с собой почти всю конницу ойратов, даже детей 14 и 15 лет. Но ты не только потерял свои войска и генералов, но и ничего не захватил. Действительно ли ты готов отступить, великий хан?

Тимур холодно фыркнул:

— Конечно, этот хан не отступит, ты насмехаешься над этим ханом?

— Покорный слуга не смеет, - Фан Пу Цунь со скромностью и учтивостью ученого отдал конфуцианское приветствие стоящему перед ним лидеру чужеземцев.

— Великий хан, народ хань отличается от ойратов. Они придают значение трем правилам и пятью добродетелям — государь-гуманный, слуга-преданный, отец-любящий, сын-послушный. Вы держите в руках императора империи Янь, чего Вы боитесь?

Предыдущее пленение императора, открытие ворот пограничных городов под предлогом отправки его обратно в столицу и многие последующие взаимодействия с империей Янь были обусловлены руководством Фан Пу Цунь. Тимур презирал ханьцев за их вероломство и коварство, но был настолько убежден пришедшим к нему таинственным ханьским военным советником, что Тимур отказался от своего желания убить Фан Пу Цунь и совершенно искренне спросил:

— Как ты думаешь, что нам тогда делать?

Стоит сказать, ханьцы лучше знают ханьцев. Династия Хань уделяла особое внимание военному искусству и стратегии, плетению интриг через закон и искусству заговора, и эта изощренная сила и интриги выглядели бесстыдными для чужеземцев. Однако, если бы такую тактику использовали ханьцы, перешедшие на сторону других племен, она могла бы стать столь же разрушительной для китайской династии.

Поскольку Тимур захватил императора в плен, ему было неловко с ним. Будучи суверенным государством, Великая империя Янь на протяжении многих лет была домом для многих народов, и ее престиж давно запечатлелся в сердцах подчиненных ей государств. Тимур часто воевал с империей Янь ради продовольствия, но лишь так, чтобы потом иметь возможность убежать, а в следующий раз он уже не осмелился бы сделать ничего другого.

Поэтому ему было трудно общаться с императором, и он мог лишь продолжать держать его в тюрьме с малым количеством еды и одежды. Что касается будущего.., империя Янь, конечно, не позволила бы правителю страны оставаться в качестве «гостя» слишком долго.

По мнению Тимура, он поступил достаточно хорошо, оставив императора сытым, одетым и более обеспеченным, чем большинство его подданных. Но для императора это было жестоким обращением.

Фан Пу Цунь поправил одежду и вошел в палатку, выражение его лица вдруг стало серьезным:

— Ваше Величество, Вы пострадали!

Император находился в плену более полумесяца, и то, что он пережил за эти полмесяца, было страшнее, чем все его первые сорок лет вместе взятые.

Почти все его придворные были мертвы, а его доверенный евнух Лю был убит на месте разъяренными солдатами. Он бедствовал на чужбине, его статус разом упал на 1000 саженей, ему некому было служить. Вдруг он увидел лицо ханьца, и император сразу почувствовал близость к Фан Пу Цунь:

— Кто ты и почему здесь?

Фан Пу Цун почтительно склонил колено в приветствии:

— Верный слуга пришел, чтобы спасти Ваше Величество.

Император так долго был брошен и напуган, что его переполняли эмоции и умиление, когда он снова увидел знакомые поклоны. Император лично помог Фан Пу Цунь подняться на ноги:

— Ты действительно великий, достойный подданный! Когда Чжэнь вернется ко двору, Чжэнь не будет обращаться с тобой плохо.

— Верный слуга благодарит Ваше Величество. Ваше Величество, верный слуга сейчас устраивает засаду на Тимура и уговаривает его отправить Вас ко двору. Вашему Величеству остается только терпеливо ждать, уверен, что министерство обрядов скоро пришлет почетный караул, чтобы принять Вас обратно в столицу.

Император был так долго напуган, что услышав эти слова,  зааплодировал им:

— Вот и хорошо! Вы не должны заставлять Чжэнь ждать слишком долго.

— Верный слуга подчиняется указу.

Сложив руки перед собой, Фан Пу Цунь поклонился и удалился за пределы палатки императора. Закрыв палатку, Фан Пу Цунь посмотрел на свинцовые облака в небе, открывавшие во мраке невыразимое великолепие. Он пробормотал про себя:

— Небо скоро изменится.

За сто ли от него, в Запретном городе, новоназначенный министр обрядов доставил письмо с измученным выражением лица:

— Ваше Высочество, это мирное соглашение, присланное  ойратами.

Мирное соглашение.

Многие люди смотрели на лицо Цинь И, пытаясь строить предположения, но их ждало разочарование. Лицо Цинь И было таким же нормальным, он даже не приостановился в своих движениях, как будто министерство обрядов представляло совершенно обычный лист бумаги. Цинь И взглянул на него, и его брови слегка сдвинулись.

Лев широко открыл свою пасть*,  у них хватает наглости говорить об этом.

*[獅子大開口shī zī dà kāi kǒu - метафора высокой цены или предложения]

Новоназначенный министр обрядов, очевидно, понимал, что условия соглашения слишком позорны, и опустил глаза, пересчитывая квадратные плитки на полу зала Вэньхуа, не смея поднять глаза или пискнуть.

Цинь И постучал костяшками пальцев по углу старинного и изящного стола из сандалового дерева и, нехарактерно для себя, не отдал приказ «принято» или «отклонено», а многозначительно сказал:

— Судя по стилю написания и оформления этого документа о мирном соглашении, он, должно быть, ученый.

Несколько чиновников, остававшихся в зале, замерли, а Цинь И фыркнул и бросил документ на стол:

— Ученый Великой империи Янь, изучавший учения Конфуция и Мэнцзы, читавший четверокнижие и пятикнижие.

Во Дворце Цицин Чу Цзинь Яо также принимала восторженную аудиторию женщин.

Под руководством Цинь И империя Янь удержала столицу, несмотря на потерю 300 000 своих лучших людей, а затем превратила поражение в победу, убив только в ночь отступления ойратов более 10 000 человек. Для народа династии Янь, чья уверенность была поколеблена бурей, наслелный принц был подобен богу, спустившемуся с небес и спасающему от бурных волн, включая предыдущие действия Чу Цзинь Яо, которая едва не погибла во имя страны, и последующее сокращение дворцовых расходов для поддержки жителей города и военных, все эти действия очень воодушевили народ. В настоящее время жители столицы поклоняются не богам и будде, а только наследному принцу и наследной принцессе Восточного дворца.

Было время, когда святой был настолько некомпетентен и равнодушен к управлению государством, что его придворные возлагали свои надежды на юного наследного принца. На самом деле это своего рода доверие, с которым ничего не поделать, но сейчас Цинь И действительно является сердцем народа. Сердца всех людей с ним, и вся страна с нетерпением ждала его восшествия на престол.

В результате этой трудной битвы по защите столицы все влиятельные и знатные семьи столицы, будь то ученые или военные семьи, высоко отзывались о Чу Цзинь Яо и каждый день приезжали во дворец с именными табличками. В конце концов, Чу Цзинь Яо все еще была беременна и не могла выносить присутствие слишком много людей, поэтому сегодня она позвала только Чу Цзинь Сянь и семью маркиза Чан Син.

Из-за своего особого статуса маркиз Чан Син не мог отправиться на поле боя с младшим поколением за заслуги, потому  не пошел с императором в военный поход. Кто знал, что это будет скрытым благословением. При обороне столицы все девять ворот внешнего города должны охраняться генералом. Маркиз Чан Син был одним из немногих оставшихся военных генералов, имевших опыт руководства войсками и ведения боевых действий. В то время, когда не хватало молодых людей, такой талант, как он, действительно был редок. Он был назначен на ворота меньшей важности и смог успешно защитить ворота во время нападения ойратов.

Самые важные ворота защищал сам Цинь И, и самое трудное поле боя было его. Цинь И выдержал первую и самую яростную волну атаки ойратов и одержал победы. Первая битва была настолько успешной, что сердца людей были подняты, а последующие ворота были защищены гораздо лучше. Маркиз Чан Син также использовал эту энергию, чтобы удержать ворота Дунчжи, и сыграл важную роль в обороне города.

Так что теперь статус двух семей, родственников императора, в столице поменялся. Девичьей семьи двух императриц, ворота резиденции маркиза Чжэнь Бэй, закрыты. И если бы не лицо наследного принца, семья Ци ничем не отличалась бы от уличных крыс. Однако первый вклад в эту битву внесла резиденция маркиза Чан Син, девичья семья наследной принцессы. Отношение людей было вполне предсказуемым.

В это время все в резиденции маркиза Чан Син ходили с легким ветерком, а Дуань Инхуа с воодушевлением рассказывала о состоянии семьи во время войны:

—...Два дня осады были страшным временем для семьи, но это была ложная тревога. Трудно поднять страну. Наследного принца и принцессу сейчас прославляют в столице. Если сможем успешно вернуть Его Величество позже, то можно сказать, что наследный принц добился выдающихся достижений…

Когда Дуань Инхуа говорила, она внезапно почувствовала неправильную атмосферу. Она  перестала говорить и заметила, как Чу Цзинь Яо опустив голову, играет с Лу`эр. Она, казалось, не слышала, что говорила. И Чу Цзинь Сянь тоже сидела сбоку, ее глаза были слегка опущены, взгляд сложным.

Цинь И справился с опасностью, исходящей от трона,  если после этого ему удастся спасти императора, то как сын и подданный, Цинь И прекрасно справился бы с заданием и достиг наивысшего уровня заслуг.

Однако Цинь И был не только подданным, но и наследным принцем. Таким образом, в очередной раз дилемма Гао-цзун династии Сун Чжао Гоу выпала на долю Цинь И и Чу Цзинь Яо. Когда Чу Цзинь Яо впервые читала учебники истории, она тоже считала, что использование Чжао Гоу двенадцати золотых бирок для вызова Юэ Фэя в столицу было бессовестным и трусливым. Но теперь, перед лицом мирного соглашения с ойратами, придворные с нетерпением ожидали возвращения императора в столицу. Чу Цзинь Яо не знала что и сказать.

Автору есть что сказать:

Автор не хочет обелить Чжао Гоу и Цинь Гуй, поскольку Юэ Фэй держал в руках три пятых сил династии династии Южная Сун. Его армия была известна как армия семьи Юэ и имела большую репутацию среди народа и армии. Как император, Чжао Гоу по понятным причинам был настороже, но я все же думаю, что с его стороны было недальновидно даровать смерть Юэ Фэю.

Увы, на этом этапе книги можно догадаться, что произойдет позже. Мы всегда надеемся на спасителя и героя, но в этом мире нет места для героев.

В этот момент вся новелла достигла своей финальной кульминации. На самом деле, сегодня я дописала концовку. Я написала эти примечания, когда  перечитывала эту главу. Мы можем только сопровождать Чу Цзинь Яо и Цинь И в их последней части пути, увидимся завтра~.

Дополнительно от переводчика:

Юэ Фэй (кит. трад. 岳飛, упр. 岳飞, 23 марта 1103, Танъинь области Янчжоу — 27 января 1141) — национальный герой Китая, который в XII веке участвовал в сопротивлении вторжению чжурчжэней.

Юэ Фэй всю жизнь помогал царствующей династии Сун бороться с набегами иноземцев. Однако правительственная группа во главе с Сун Гао-цзуном готова была сдаться. Они мало того что не стремились покончить с врагом, но еще и считали Юэ Фэя и других боровшихся с цзиньцами генералов угрозой. Когда Юэ Фэй уже вел своих солдат на штурм Ху-анлунфу, где томились в заточении Сун Хуэй-цзун и Сун Цинь-цзун, императорский двор попросил у цзиньцев мира. Юэ Фэй получил двенадцать золотых бирок, означавших приказ об отступлении. «Десять лет моих усилий пошли прахом в один день!» — возмутился генерал.

После того как Юэ Фэй получил двенадцать золотых бирок от императора Гао-цзуна и вернулся ко двору, Цинь Хуэй рассказал императору о том, что генерал якобы замыслил государственный переворот. Тогда несколько честных министров вступились за Юэ Фэя, и Цинь Хуэю пришлось отложить свой план.

Когда Юэ Фэй вернулся ко двору, Сун Гао-цзун, подстрекаемый Цинь Хуэем, посадил Юэ Фэя и Юэ Юня в тюрьму. Их ложно обвинили в подготовке государственной измены. Позже правитель повелел Юэ Фэю покончить жизнь самоубийством — генералу было всего 39 лет.

Юэ Фэй всегда слыл человеком честным и бескорыстным, не гнался за личной выгодой. Однажды его спросили: «Когда же в Поднебесной установится мир?». Юэ Фэй ответил: «Когда чиновники перестанут брать взятки, а военные — бояться смерти!»

Переводчику есть что сказать:

Над переводом этой главы работала приблизительно три дня. Рылась в разных статьях, ища правильный перевод, или хотя бы понимать, что я перевожу. Вы наверное поняли, кем является второй Цинь Хуэй.

На чашечку кофе переводчику: BCC 4899 9399 8862 3497

После ухода Чу Цзинь Сянь и Дуань Инхуа, Чу Цзинь Яо долго не могла успокоиться.

Она вспомнила, в то время, когда она стиснув зубы, читала книги по истории, она прочитала этот отрывок из династии Южная Сун, и была возмущена. Цинь И сидел рядом с ней и, казалось, читал «Философы из Хуайнани». Видя, как она читает исторические книги с возмущением, он смеялся над ее ребячеством. В то время, читая эту часть книги, разве могла Чу Цзинь Яо представить, что однажды она и Цинь И окажутся в таком же положении? Если они намеренно будут медлить с возвращением императора, то в учебниках истории останутся плохими людьми, но если они вернут императора.., станет ли император их терпеть? Преданность Юэ Фэя своей стране не вызывает сомнений, но поверил ли ему Чжао Гоу?

*[淮南子 huáinánzǐ - «Хуайнань-цзы», «Философы из Хуайнани»: древнекитайский философский трактат, созданный во времена дин. Ранней Хань; представляет собой сплетение даосских концепций с древней мифологией, историями и наблюдениями]

Чу Цзинь Яо не знала, что лучше: быть злодеем в книгах по истории или быть героем, которого восхваляют в книгах по истории, но который умер рано.

Зима в этом году выдалась исключительно холодной, и хотя столица была успешно сохранена, погибшие в битве люди, рухнувшие стены и пострадавшие дома все еще были большим бременем для династии Янь, которая только что вдохнула глоток свежего воздуха. После войны первостепенное значение имели лекарства, древесина, пособии и теплая одежда, а без денег ничего этого сделать было нельзя. Рассчитывать на казну в такое время означало бы высоко ценить императора, который был известен своей глупостью и любовью к красоте.

Императорский двор, который постепенно восстанавливал свою основу, целыми днями препирался из-за денег. Цинь И может привести свою армию к победе, но он никак не может достать продовольствие и деньги из воздуха. Продовольствие и можно перевести со складов в Тунчжоу, но откуда возьмутся деньги на восстановление столицы?

Цинь И не сводил глаз с могущественных семей в столице. Все были связаны между собой, и никто не мог никого обмануть. Цинь И знал семейное происхождение этих людей, поэтому он заставил их отдать свои деньги, используя сочетание жестких и мягких мер. Разумеется, Цинь И взял на себя инициативу по сокращению собственных расходов, и вместе с частью, собранной Чу Цзинь Яо из дворца, все было добавлено в государственную казну.

Увидев расходы в заднем дворце Цинь И, никто не мог вымолвить ни слова. Спорить в такое время не стоило, поэтому министры проговорили полдня, а после того, как попросили льготы для своих официальных должностей или потомков, все они разделяли заботы страны и давали щедрые пожертвования.

Во дворце Цинь И была только Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо страдала в детстве и не была расточительным человеком, поэтому даже императорскому двору нечего было сказать о расходах Восточного дворца. Но, соответственно, на фоне Восточного дворца расходы внутреннего дворца становились все более ужасающими.

У Цинь И в голове была идея, но внутренний дворец не находился под контролем императорского двора, поэтому он должен был обсудить этот вопрос с Чу Цзинь Яо. Цинь И провел в зале Вэньхуа целый день, а когда вышел из здания, то обнаружил, что опустилась темная ночь и выпал снег.

Первый снегопад 23-го года Цзяньсина. В предыдущие годы министры поздравляли бы друг друга со снегопадом, но в этом году в столице только недавно прошла большая война, и город лежал в руинах, поэтому такой обильный снегопад не был хорошей приметой.

Услышав шум снаружи, Чу Цзинь Яо встала и подошла к двери в зал. Цинь И снял свой плащ с помощью евнуха. Увидев снег на его плечах, Чу Цзинь Яо спросила:

— На улице идет снег?

— Да, похоже, шел всю ночь напролет.

Лицо Чу Цзинь Яо стало мрачным. Ясно, что она думала о людях снаружи.

Но Чу Цзинь Яо только успела сделать два шага, как Цинь И окликнул ее:

— Не двигайся, на моем теле холодный воздух, на тебе легкая одежда. Будь осторожна, не простудись.

Если бы Чу Цзинь Яо была одна, она бы не стала с ним возиться. Но теперь имея ребенка, она не смела действовать опрометчиво и ждала, пока Цинь И согреет свое тело в теплой комнате. Затем вышла вперед и взяла его за руку.

— Сегодня поздно вернулся. Тебе тяжело?

— К счастью, - сказал Цинь И, - самое трудное уже позади, осталось только восстановить страну после войны. Хотя сейчас дела в казне не радуют, это не большая проблема. Ее можно решить со временем, давя на нижестоящих министров и собирая налоги с провинций.

Чу Цзинь Яо не могла помогать с правительственными вопросами. Казалось, все, что она могла сделать, это позаботиться о дворце Цицин и внутреннем дворце, чтобы Цинь И не беспокоился и мог немного расслабиться, возвращаясь ночью. Они сидели друг напротив друга на кровати лохань. Чу Цзинь Яо была немного подавлена и пристыжена:

— Ты работал несколько дней подряд,  у тебя даже не было времени отдохнуть. Снаружи тебя ждет столько дел, а я ничем не могу помочь.

Цинь И рассмеялся над этими словами:

— Тебе не нужно ничего делать, достаточно того, что ты здесь.

— Ты опять надо мной насмехаешься*.

*[哄 hōng, hòng, hǒng — накричать, насмехаться над, одурачивать, тешить, присматривать, очаровывать, обольщать]

Цинь И рассмеялся, но ничего не сказал. Но это была правда. Чего хотят мужчины, когда они борются за власть и прибыль? Роскошные жилища, красавицы и статус. А со статусом приходили еще более роскошные дома и еще более красивые женщины. Сейчас Чу Цзинь Яо находилась во дворце, где он вырос и который видел его рост, взлет и падение. Всякий раз, когда Цинь И был так зол, что хотел хлопнуть папками по лицам людей, стоящих ниже него в зале Вэньхуа, он едва сдерживал свой пыл при мысли, что Чу Цзинь Яо ждет его.

В самые опасные дни войны Цинь И несколько раз менял свое решение и хотел отослать Чу Цзинь Яо, но в итоге сдержался. Как сказала Чу Цзинь Яо, они были семьей, которая будет вместе и в жизни, и в смерти. Поступая так, Цинь И, несомненно, дал сильный стимул людям, стоящим ниже него. Наследная принцесса осталась в столице, поэтому столица будет защищена. Видя это, придворные и сановники не смогут отослать свои семьи. Если они посмеют отослать их, Цинь И будет первым, кто не пощадит их.

Если Чу Цзинь Яо не будет здесь, то остальные семьи в большей или меньшей степени покинут столицу. Жители хоть и продолжат защищать столицу, но не будут сражаться так, как сейчас.

Чу Цзинь Яо жалела, что не может помочь. На самом деле, психологическая устойчивость важнее любого оружия.

— Ситуация сложная. Однако решить текущую проблему легко, но трудно с будущей, - тяжелым тоном Цинь И продолжил: - Любая династия, существующая долгое время, неизбежно собирает множество проблем, делая свои институты ненужными. И расходы двора сегодня - проблема номер один, опустошающая казну.

Чу Цзинь Яо поняла смысл слов Цинь И и торжественно спросила:

— Ваше Высочество, чем я могу тебе помочь?

Цинь И держал руку Чу Цзинь Яо с некоторым чувством вины:

— Ты беременна, негоже тебе беспокоиться об этом.

— Ваше Высочество, мы муж и жена, как ты можешь так говорить, - Чу Цзинь Яо бросила на него гневный взгляд, а затем со всей серьезностью посмотрела в его глаза. - Ты хочешь сократить расходы на внутренний дворец?

— Никакое сокращение не может быть лучше, чем  увеличение дохода. По той же причине, если сократить расходы дворца, какой эффект это может иметь, кроме как заставить тебя оскорблять других?

Глаза Чу Цзинь Яо просветлели. Удовлетворенный, Цинь И кивнул головой, подтверждая ее догадку:

— Ты права, я намерен сократить дворцовый персонал. Дворцовые служанки проходят ежегодный отбор и не выпускаются. Это несправедливо по отношению к этим женщинам и является огромным бременем для казны. С личной прислугой немного сложно справиться, но с дворцовыми служанками гораздо проще. В этот раз тебе придется потрудиться и составить список имен тех, кого стоит отпустить.

Чу Цзинь Яо немного потерялась в своих мыслях:

— Это действительно очень беспокоит.., но все не так уж плохо, во Дворце Цицин так много людей помогают, я не так устаю, как могла бы. Кроме того, это доброе дело. Даже наш ребенок захочет помочь.

Говоря о детях, Цинь И посмотрел на слегка выпуклый живот Чу Цзинь Яо:

— Он тебя не утомил?

— Нет, он очень хорошо себя ведет, - Чу Цзинь Яо продолжала думать о сокращении дворцовых служанок, пока пыталась сблизить Цинь И и ребенка. Если выпустить из дворца слишком старую служанку, то той будет тяжело, а если выпустить молодую, то во дворце будет не хватать молодых и сильных рабочих. Этот вопрос должен быть рассмотрен надлежащим образом, без ошибок.

Чу Цзинь Яо на мгновение задумалась. Когда она пришла в себя, то увидела Цинь И, сидящего напротив нее и спокойно и пристально смотрящего на нее. Она слегка покраснела, но когда заметила исхудавшее тело Цинь И, ей стало больно. Она осторожно протянула руку, чтобы погладить лоб Цинь И:

— Ваше Высочество, дело внешнего мира очень хлопотное? Ты сильно похудел, заботься о своем здоровье.

В течение этого периода времени Чу Цзинь Яо только наблюдала, как Цинь И возвращался из своих ежедневных поездок, и была глубоко опечалена его тяжелой работой. В настоящее время ему приходится заботиться обо всем, и такая работа иногда становится для него непосильной.

— Бояться было бы нечего, если беспокоили только ойраты. Следует бояться внутренних распри, - Цинь И схватил беспокойную руку Чу Цзинь Яо и сказал с полувздохом, — Ойраты прислали письмо о мирном соглашении, в котором говорилось, что они готовы отправить императора обратно в столицу, но только при одном условии.

— Чего они хотят?

Когда Цинь И назвал приблизительные цифры, Чу Цзинь Яо холодно вздохнула:

— Они слишком смелы, получив цунь*, хотят продвинуться на чи**.

*[寸 cùn - цунь (мера длины, около 3,33 см)]

**[尺 chǐ - чи, китайский фут (единица длины, равная 0,32 метра) ]

Да, столица столкнулась с проблемами восстановления, раненые солдаты, люди, которым нечем было питаться из-за холодной погоды, и императорский двор, изрешеченный дырами, - все это срочно нуждалось в деньгах. Но ойраты за императора потребовали такую огромную сумму денег.

Наставления  основателей не заключать мир и не платить дань должны были показать престиж страны, но сейчас они звучат как шутка.

Еще более ироничным является то, что этот документ был написан ханьцем.

— Ваше Высочество, - Чу Цзинь Яо долго хмурилась, но не могла придумать никакой идеи, поэтому осторожно спросила, - Тогда что мы должны делать дальше?

Лучшим решением было бы, вероятно, самоубийство императора, сохранив таким образом лицо Великой династии Янь и достоинство императора, не причиняя слишком большого позора царской семье Цинь, а затем, когда страна восстановится весной следующего года, Цинь И отправится в экспедицию, чтобы стереть с лица земли ойратов. Но покончит ли император с собой?

Даже не стоит думать об этом, он не сделает этого.

Мысли Цинь И перевернулись, но он мог только вздыхать:

— Я бы хотел найти решение этой проблемы, но в этом мире все не так сказачно. Ойраты не осмелятся позволить ему умереть, но если суд не предпримет никаких действий, большинство жителей столицы не переживут зиму.

Чу Цзинь Яо не удивилась, услышав это, и даже почувствовала облегчение.

Она знала, что наследный принц, который мог убить смеющуюся и непочтительную служанку на глазах у трех армий, который мог рисковать жизнью, чтобы проникнуть на территорию врага, когда татары напали на границу, и который мог защищать городские ворота до смерти, когда страна была в хаосе, не будет пренебрегать  своими подданными ради себя самого.

Глаза Чу Цзинь Яо были влажными, а ее голос даже слегка дрожал:

— Ваше Высочество, ты ведь отказался, не так ли?

Цинь И на мгновение замолчал и сказал низким голосом:

— Да.

Все они знали, что впереди темная, бездонная пропасть, огромная ловушка. Если Цинь И даст свое согласие, деньги будут иметь соответствующее имя, и никто не скажет ничего против наследного принца. Но если Цинь И откажется, император будет недоволен, когда узнает об этом, и связь отца и сына Поднебесной семьи не выдержала бы испытания.

В конце концов, Цинь И не тот, кто будет страдать, раздав деньги, и он даже может создать себе репутацию сыновней почтительности. Но он не мог пойти против своей совести. Так не следует становиться императором.

Зная, что им это не под силу, они оба с самого начала понимали, что все их усилия ведут к гибели.

Ойраты были явно озадачены тем, что их уверенное предложение о мирном соглашении было отклонено. Они понимали, что они львы, открывающие пасть широко, но у кого в руках был император? Тимур и представить себе не мог, что, имея в руках императора, его противники посмеют отвергнуть его. Даже Тимур был недоволен, не говоря уже о племени ойратов, понесшим много потери. В разгар растущего гнева ойратов и завывания ветра над лугами, перетягивание каната между ойратами и династией Янь, наконец, подошло к концу.

К этому времени Новый год уже прошел, и некоторые жители столицы уже убрали свои красные фонари. Император наконец отправился в долгожданное возвращение к императорскому двору после соглашения, достигнутого с большим трудом.

Император в сопровождении чиновников из министерства обрядов и небольшой армии только что вышел из племенных владений ойратов, когда увидел знакомую фигуру, стоящую на снегу, не сводящую глаз с севера, даже несмотря на завывание ветра.

— Цинь Цзи? - Император был очень удивлен, - Разве ты не в Циньяне, почему ты здесь?

Увидев императора, Су Ван тут же расплакался и опустился на колени на землю, несмотря на снег:

— Царственный отец, сын-поданный опоздал с сопровождением, прошу Вас наказать.

Император посмотрел на юношу, затем на пустынное, необъятное, снежное поле позади него и почему-то вздохнул:

— Прекрати, можешь вставать.

Су Ван поднялся на ноги и поспешил к императору со смесью удивления, волнения и душевной боли:

— Царственный отец, Вы... пострадали. С тех пор как сын-подданный услышал весть, днем и ночью не мог спокойно спать, досадуя, что не может перенять Ваши страдания. Сын-подданный ждал здесь с тех пор, как стало известно, что царственный старший брат заключил мир с ойратами. Благо, сын-подданный дождался Вас.

Услышав от Су Ван другое имя, у императора на мгновение возникли смешанные чувства,  он вздохнул:

— Такое сердце, как у тебя, редкость.

Затем император увидел руку Су Ван. Хотя эти принцы были мальчиками, их с детства хорошо одевали и кормили,  их руки были так же ухожены, как у женщин. Но сейчас руки Су Ван покрылись трещинами от холода.

Словно не замечая взгляда императора, Су Ван все же сказал с удивлением и радостью:

— Царственный отец, войска сына-подданного на границе. Я провожу Вас обратно в столицу.

____________________

Переводчику есть что сказать:

Жаль Цинь И. Благо, рядом есть Цзинь Яо.

В этом году дворец был очень сдержан и не создавал привычной суеты.

Особенно когда Чу Цзинь Яо услышала новость о том, что император был сопровожден обратно во дворец Су Ван, тем более у нее не было ни малейшей мысли о праздновании праздника.

Цинь И, конечно же, организовал встречу императора на заставе Цзюйюн. Для такого события Цинь И не мог организовать почетный караул у входа в лагерь ойратов. Поэтому, кроме чиновников министерства обряда, отправившихся на переговоры о мире, только небольшой отряд был послан сопровождать императора из лагеря главы ойратов.  И как только он оказался в границах Великой Янь, император смог переодеться в свои императорские регалии.

Однако никто не мог представить, что Су Ван лично появится за перевалом и будет вести себя так, будто пришел поприветствовать императора, и, естественно, поведет его в другом направлении, войдя на заставу  одного из пограничных городов в громком сопровождении армии Ванъе до самой столицы.

Это слишком очевидно и неприглядно, чтобы ставить себе в заслугу.

Когда Чу Цзинь Яо думала об этом инциденте, она могла только вздыхать в своем сердце в течение долгого времени. Если бы император хоть немного разбирался в ситуации, он бы понял, что предыдущий отказ Цинь И «сопроводить» императора в столицу и его последующий отказ позволить ойратам вести мирные переговоры без всякой искренности - все это было во благо страны и даже императора. Пока император был готов думать об этом, он мог понять положение Цинь И.

Но, по мнению Чу Цзинь Яо император не станет думать. Если бы он и умел размышлять широко, то не попал бы в плен к ойратам еще в самом начале.

Чем больше она думала об этом, тем хуже ей становилось. Чу Цзинь Яо оставила этот вопрос в прошлом и сосредоточилась на освобождении дворцовых служанок из дворца.

Для того чтобы внутренний дворец не вмешивался в управление двором, все дворцовые служанки выбирались из простолюдин. Каждые три года отбиралось много молодых и красивых женщин, чтобы покинуть свои семьи и войти в грандиозный, закрытый Запретный город. Красные кирпичи и зеленые черепицы, возвышающиеся залы дворца имели мало общего с этими женщинами, которые вошли туда в самом прекрасном возрасте и с тех пор никогда не могли покинуть дворец.

Несмотря на то, что двор был настолько мрачным и жестоким, что многие женщины умирали каждый год без видимых причин, число дворцовых служанок при дворе росло год от года, и сегодня во дворце насчитывается 9000 одних только дворцовых служанок, не считая еще большего числа евнухов.

Такая система разрушала женщин дворца, а также отягощала казну: каждый год на дворец тратилось чудовищное количество денег. Цинь И наконец-то смог предложить открыто и честно отпустить дворцовых служанок из дворца, а Чу Цзинь Яо была готова больше беспокоиться о своем теле и не спеша определять тех, кому действительно нужно покинуть дворец.

Только после нескольких дней тайного расследования Чу Цзинь Яо медленно обнародовала новость об освобождении. Сначала люди отказывались в это верить и все ждали, что будет дальше. Позже, по мере приближения времени, жители дворца заметили, что отношение Чу Цзинь Яо не похоже на ложь, поэтому все больше людей приходили, чтобы подать в отставку.

Чу Цзинь Яо проинструктировала Лин Лун:

— Реестр должен быть тщательно проверен, а плата за освобождение должна быть сверена с происхождением, возрастом и т.д., чтобы никто не мог потребовать ее обманным путем.

Лин Лун наклонилась:

— Ваша служанка поняла. Наследная принцесса, первая партия дворцовых служанок, покидающих дворец, вот-вот уйдет,  они хотят поклониться Вам.

Чу Цзинь Яо выглянула наружу, и сквозь мутные бумажные окна увидела одинокие и хрупкие фигуры, и наконец Чу Цзинь Яо покачала головой:

— В этом нет необходимости. Это желание Его Высочества, отпустить их из дворца. Если они действительно хотят отблагодарить, то лучшим способом отплатить будет жить хорошо и вносить вклад в развитие страны в будущем.

Лин Лун поклонившись, вышла выполнять приказы. Когда  Хун Мама вошла, она увидела группу дворцовых служанок, направляющихся к выходу, их выражения лиц были то тревожными, то радостными, но все они испытывали чувство облегчения. Смотря на эту сцену, ее охватили эмоции.

Она вспомнила, что когда попала во дворец, она тоже испытывала страх и радость, пока жестокая и суровая жизнь дворца не сгладила ее характер, не поглотила ее сияние, и в итоге у нее даже не осталось ничего из прошлого. Что же стало с миром за пределами этих красных дворцовых стен спустя столько лет?

Какое отношение она имеет ко всему богатству и славе в этом дворце? Это счастье няннян, а не их. Прошло столько времени, что Хун Мама с трудом могла вспомнить, как выглядит ее родной город, и не помнила, протекает ли перед ее домом ручей.

Увидев через полуоткрытое окно Хун Мама, Цзе Гэн торопливо позвала ее:

— Хун Мама здесь? Входи!

Хун Мама вытерла руки о юбку и тихо вошла в главный зал, чтобы поприветствовать Чу Цзинь Яо:

— Приветствую наследную принцессу, долгой жизни наследной принцессе.

— Хун Мама здесь, я позвала тебя сюда сегодня, чтобы спросить о твоем отъезде из дворца.

Чу Цзинь Яо подняла голову и посмотрела на нее со слабой улыбкой.

— Я раньше дала тебе обещание, а теперь с волей Его Высочества, я одолжу цветы, дабы поднести Будде, интересно, есть ли у тебя намерение покинуть дворец?

Хун Мама на мгновение застыла на месте, словно чувствуя, будто бы дворец и наследная принцесса перед ней вращаются. Когда она наконец пришла в себя, то увидела, что все служанки во дворце смотрят на нее с улыбками.

Хун Мама наконец поняла, поспешно опустилась на колени и поклонилась:

— Мои благодарности, наследная принцесса!

— Ничего. Как и договаривались ранее, поедешь ли ты в резиденцию маркиза Чан Син обучать моих сестер и племянниц, или же отправишься в поместье на окраине столицы?

Все это произошло так неожиданно, что у Хун Мама закружилась голова, и она, едва сохраняя самообладание, сказала:

— Наследная принцесса, позвольте этой старой служанке вернуться и все обдумать. Эта старая служанка даст ответ Вам завтра.

Чу Цзинь Яо кивнула с легкой улыбкой:

— Не нужно принимать решение в спешке, Мама, тебе стоит подумать, куда пойти. Предполагается, что император и Су Ван прибудут в столицу через пару дней, поэтому завтра будет много дел. Боюсь, что освобождение придется отложить на несколько дней, так что воспользуйся этим временем, чтобы все обдумать.

Хун Мама еще раз поблагодарила ее и медленно вышла из зада. Когда она вышла наружу, сквозь зеленые глазурованные черепицы Восточного дворца обнаружила ярко светящееся солнце и небо - чистое и высокое, голубое и радующее глаза смотрящего.

— Государь… - слезы падали из глаз младшей императрицы Ци, и впервые за долгое время в ее глазах появился блеск. Она подсознательно хотела позвать кого-нибудь, чтобы пришел и нарядил ее, но после того, как младшая императрица Ци позвала несколько раз, никто не ответил. Младшая императрица Ци внезапно рассердилась. Император возвращался, и нрав императрицы, испорченный им, возродился. Она гневно встала и быстро вышла на улицу.

Выйдя на улицу, поняла, что уже стемнело. Большую часть времени младшая императрица Ци проводила в слезах при свете свечей во дворце, настолько, что потеряла счет времени. Младшая императрица Ци никогда не думала, что она может быть настолько подавлена, но отныне такие дни сонливости и неразборчивости больше никогда не повторятся.

Младшая императрица Ци стояла у входа во дворец и кричала несколько раз, одна из дворцовых служанок, наконец, поспешно вышла из задней залы.

Цю Шуан поклонилась императрице и негромко спросила:

— Государыня, что ты* хочешь сделать?

*[你 nǐ - ты, может ошибка автора]

Младшая императрица Ци с отвращением посмотрела на стоящую перед ней женщину:

— Бэньгун нужно освежиться. Где вы все были, дряные суки? Только и отлыниваете от работы. Прошло всего несколько дней, неужели вы забыли о своем долге служить?

— Как  смеем, - сказала Цю Шуань, склонив голову в знак почтения, - Это была оплошность со стороны этой служанки, государыня.

Младшая императрица Ци бросила свирепый взгляд на Цю Шуана и направилась во внутреннюю комнату. Цю Шуан была служанкой, приставленной к дворцу Куньнин, когда та только вошла во дворец. В то время младшая императрица Ци решила, что старые люди ее сестры надоели, и заменила их всех на одном дыхании. Цю Шуан пришла во дворец Куньнин в это время.

Младшая императрица Ци не имела никакого представления о том, почему Цю Шуан позже поднялась до положения старшей дворцовой служанки. Она была императрицей, так как она могла обращать внимание на скромную придворную служанку.

Цю Шуан быстро пришла и принесла с собой чайник. Она неторопливо налила чай младшей императрице Ци, в каждом ее движении чувствовалась элегантность. Младшая императрица Ци привыкла ко всему этому. Она пила чай, прикасаясь к теплой бело-синей фарфоровой чашке, и почему-то ощущала отстраненность.

— Почему этот чай теплый?

Как могла Цю Шуан, которая так долго отсутствовала, вскипятить чай за такое короткое время и дать ему остыть до нужной температуры для питья?

Улыбка Цю Шуана осталась неизменной:

— Ваше Величество, то, что Вам нужно, всегда греется на кухонной печи.

В конце концов, младшая императрица Ци являлась императрицей уже много лет. Она уже была начеку, хмуро глядя по сторонам:

— Где Лань Юй? Именно она подает еду и напитки, но прошло столько времени, почему ее здесь нет?

Цю Шуан слегка вздохнула, и на ее лице вдруг появилась странная улыбка:

— Ваше Величество, Лань Юй гугу действительно предана Вам, и сейчас она ждет, чтобы служить Вам снаружи.

На мгновение удивившись, младшая императрица Ци обернулась. Не успела она понять, что происходит, как ее схватили за шею. Сразу же после этого в ее горло хлынул поток теплого чая, медленно проникая в пищевод и вызывая невыносимое чувство жжения.

В сияющим золотом и яшмой дворце Куньнин раздался звук падения стула на пол и неясный скрежет,  будто кто-то стучал ногтями по земле, который был особенно резок в тишине дворца. Но в мгновение ока все снова стало тихо.

Хун Мама была в темноте, ее тащили вперед с закрытым ртом, как вдруг ее сильно толкнули, она споткнулась об пол, и свет вернулся в ее глаза.

Наконец-то она снова смогла видеть, и не успела Хун Мама вздохнуть с облегчением, как увидела, что находится во дворце Куньнин. Многолетний опыт пребывания во дворце сразу же подсказал ей, что сегодня ей придется несладко.

—  Хун Мама, прошло много времени.

Хун Мама чуть присела на пол, пытаясь выпрямиться и придать себе более опрятный вид:

— Что ты замыслила, барышня Цю Шуань?

— Хун Мама, когда няннян отправила тебя туда, она, должно быть, дала тебе особые распоряжения.  Почему я вижу, что в последнее время ты выглядишь особенное радостной?

Тело Хун Мама дрожало. Завтра она сможет поговорить с наследной принцессой и выбраться из этой трясины раз и навсегда, но почему именно в эту ночь?

Хун Мама изо всех сил старалась успокоить себя:

— Старая служанка всегда помнила наставления няннян и не смеет пренебрегать ими.

— Хорошо, раз ты так говоришь, тогда няннян дает тебе шанс доказать свою преданность.

У Хун Мама пересохло в горле,  она тяжело сглотнула, прежде чем смогла заговорить:

— Что?

Цю Шуан бросила лекарственный порошок перед Хун Мама и сказала:

— Возьми эту лекарственный порошок с собой, а когда вернешься, спрячь ее у наследной принцессы. Если ты справишься, няннян выпустит тебя из дворца, и ты сможешь воссоединиться со своей племянницей.

Несколько лет назад семью Хун Мама постигло несчастье, она долго не могла понять, что все ее родные погибли, и у нее осталась только одна осиротевшая племянница.

Поэтому она отчаянно пыталась выбраться из дворца и отправиться в родной дом, чтобы найти свою племянницу - единственную родственницу, которая у нее осталась.

Но сейчас глядя на обыкновенную бумажную завертку перед собой, Хун Мама долго не могла взять ее в руки:

— Барышня Цю Шуан, мы выжили благодаря наследному принцу и наследной принцессе, через два дня император вернется во дворец, это…

— Вздор! Ты еще думаешь о жизни своей племянницы?

Хун Мама крепко зажмурила глаза, ее уже немолодое лицо показывало ее горе, ее вину и ненависть за свою неспособность что-либо сделать:

— Барышня Цю Шуан, естественно, я предана няннян.  Только позвольте старой служанке спросить супругу Шу няннян, правда ли, что племянница этой старой служанки  жива?

— Конечно. Цю Шуан подняла одну бровь и посмотрела вниз на Хун Мама: — Что ты имеешь в виду, ты сомневаешься в няннян?

— Старая служанка не смеет, - Хун Мама протянула руку и взяла завертку с лекарственным порошком, крепко сжимая ее в своей ладони. Она встала и, казалось, собиралась выйти за дверь, а когда дошла до высокой, тяжелой деревянной двери, вдруг спросила: — Барышня Цю Шуан, если бы Вы собирались послать весточку, то могли бы найти место за пределами дворца Цицин, зачем Вы привели эту старую служанку во дворец Куньнин?

Глаза Цю Шуан слегка сузились:

— Ты слишком много говоришь, какое тебе до этого дело?

Хун Мама смотрела на безмолвный дворец Куньнин в ночном небе, его силуэт напоминал зверя, притаившегося в темноте, словно он мог поглотить все, что здесь происходило. Хун Мама вдруг развернулась и так сильно толкнула Цю Шуан, что та от неожиданности упала на землю. Цю Шуан была зла от всего сердца. Но прежде чем кто-либо успел выйти из тени, они увидели, как Хун Мама врезалась в красный столб под дворцовым карнизом с такой силой, будто использовала почти все свои силы.

С грохотом жесткое тело Хун Мама медленно сползло вниз по красному столбу. Цю Шуань в ужасе прикрыла рот рукой. Она со всей храбростью проверила ноздри. И тут же отпрянула, как будто ее руку ошпарили. Она низким голосом выругалась «сумасшедшая» и выбежала через заднюю дверь так быстро, как только могла, прикрыв глаза.

Во дворце Байлу стоящая перед зеркалом особа, услышав сообщение, плавно приподняла свои мягкие, изящные брови:

— Умерла ударившись об столб?

Цю Шуань склонила голову и ответила тоненьким голосом:

— Да.

С грохотом супруга Шу бросила туши для бровей на землю, а ее ухоженное лицо в зеркале приобрело мрачный, ядовитый вид, что совершенно не соответствовало ее темпераменту.

— Что ж, она не зря жила, она смогла развидеть намерения Бэньгун, - супруга Шу холодно рассмеялась, ее глаза постепенно становились безумными. — К сожалению, она все еще не знает Бэньгун достаточно хорошо. Когда еще Бэньгун терпела неудачу в своих планах? Даже ее смерть ничего не спасет.

Она встала и в мгновение ока вернулась к привычному образу супруги Шу:

— Пойдемте.

*[狐狸尾巴 húli wěiba - хвост лисы; перен. звериный облик; истинная сущность; 露出狐狸尾巴 показать свой истинный облик; выдать себя с головой]

Цю Шуан велела Хун Мама отнести порошок во дворец Цицин и найти возможность спрятать его от Чу Цзинь Яо. Все эти слова были ложными. Супруга Шу не даст Хун Мама шанса перейти на сторону врага или предъявить встречное обвинение. Как только Хун Мама выйдет из дворца Куньнин, люди, поджидающие в тени, набросятся на нее, чтобы раскрыть смерть младшей императрицы Ци и поймать Хун Мама как «настоящего убийцу».

Хун Мама является членом Восточного дворца, и даже если Хун Мама не важна для Чу Цзинь Яо, это не имеет значения. Подчиненная наследной принцессы появилась во дворце Куньнин поздно ночью, императрицу нашли мертвой, а Мама несла при себе порошок, которым была убита императрица.

Так получилось, что событие произошло накануне возвращения императора во дворец, и даже ребенок, живущий вне дворца, мог бы догадаться, что здесь происходит.

Все шло по плану супруги Шу, за исключением последней детали - поимки преступника. Она не могла понять, где Хун Мама нашла изъян. Возможно, это было связано с тем, сколько хлопот потребовалось супруге Шу, чтобы привезти ее во дворец Куньнин, или с жуткой тишиной дворца. Или, вероятно, когда Цю Шуан уверенно твердила, что ее отправят к племяннице, и тут Хун Мама наконец поняла, что ее последняя родственница в поднебесной, вероятно, умерла, и что у нее не будет возможности ждать до завтра, чтобы сказать Чу Цзинь Яо, что она хотела бы уехать в поместье и провести остаток жизни тихо в сельской местности.

Хун Мама даже поняла, что ей не удастся выбраться из дворца Куньнин. Если бы она сделала этот шаг, то навлекла бы беду на наследную принцессу. Это зло без повода. Это не просто борьба за власть и прибыль во дворце, это преднамеренное убийство, беда и позор. Это самая мерзкая и грязная тактика дворца. Хун Мама многое повидала за первую половину своей жизни, но сейчас она не может позволить, чтобы весь Запретный город, наследный принц и наследная принцесса страдали от такой несправедливости!

Так, с величайшим усилием в своей жизни, Хун Мама ударилась в столб и умерла.

Никто не мог предположить, что невзрачная старая Мама обладает такой проницательностью и таким сильным сердцем. Смерть Хун Мама нарушила планы супруги Шу, но это не являлась большой проблемой, потому что  младшая императрица Ци уже мертва.

Раз младшая императрица  Ци мертва, имеет ли значение остальная часть плана? Кто во дворце больше всего хотел смерти младшей императрицы Ци и кто больше всего боялся, что младшая императрица Ци  встретится с императором?

Вскоре после этого Цю Шуан, дежурный служитель дворца Куньнин, испустила ужасающий крик, который едва не переполошил половину дворца. Казалось бы, спешно поднявшаяся супруга Шу вскоре прибыла во дворец, выглядя взволнованной и недоверчивой:

— Государыня умерла? Как такое может быть!

Чу Цзинь Яо уже переоделась и собиралась лечь в постель, чтобы почитать книгу в ожидании Цинь И, как вдруг услышала звук беспорядочных шагов снаружи. Когда Чу Цзинь Яо явилась во дворец Куньнин, внутри и снаружи уже собралось много людей.

Лицо Чу Цзинь Яо было сумрачным, неужели младшая императрица Ци умерла после принятия яда? Чу Цзинь Яо не верила во все это. Младшая императрица Ци была не из тех, кто покончит с собой, тем более в такое время. Император вернется во дворец через несколько дней, и младшая императрица Ци не стала бы убивать себя в такой момент, с какой стороны ни посмотри.

— Наследная принцесса, - Лин Лун и остальные колебались и пытались остановить Чу Цзинь Яо, но она махнула рукой и решительно вошла.

Чу Цзинь Яо неоднократно ходила между дворцом Цицин и дворцом Куньнин, чтобы выразить свое почтение младшей императрице Ци. Те дни терпения и противостояния все еще живо стояли в памяти, но Чу Цзинь Яо не ожидала, что однажды она будет стоять на том же месте и видеть такое зрелище.

Младшая императрица Ци умерла во внутренней комнате, отравившись, а Хун Мама, с которой она виделась только сегодня, умерла ужасной смертью. Чу Цзинь Яо взглянула на них и отвернулась, не в силах смотреть дальше.

Супруга Шу, казалось, стояла уже долгое время, и когда она увидела Чу Цзинь Яо, край ее рта незаметно дрогнул:

— Наследная принцесса, Вы здесь.

Чу Цзинь Яо медленно перевела взгляд с дворца на супругу Шу, ее лицо было невыразительным, даже глаза были холодными:

— Супруга Шу няннян пришла очень быстро. Несмотря на то, что дверь дворца была заперта, супруга Шу сразу же появилась во дворце Куньнин. Будто новости не нужно было передавать,  будто супруга Шу сама почувствовала это.

Супруга Шу мягко улыбнулась:

— Наследная принцесса очень занятой человек, управляющий внутренним дворцом, да так, что уже не может мыслить ясно. Лежащий на земле человек, очевидно, из дворца наследной принцессы.

Чу Цзинь Яо вздохнула, подумав о Хун Мама. С момента захвата власти у младшей императрицы Ци, она внимательно следила за ней. Однако, поскольку двери дворца запирались каждый день после наступления темноты, дворец Куньнин превратился в маленький закрытый внутренний двор, что делало неудобным передачу сообщений внутри и снаружи. На самом деле, не только Чу Цзинь Яо, но и сама младшая императрица Ци не ожидала, что Цю Шуан, которая являлась доверенным лицом, вдруг воспользуется ситуацией и нанесет удар в спину.

— И что значит из моего дворца? О чем это говорит? - Чу Цзинь Яо встретилась взглядом с супругой Шу, и в ее глазах не было ни малейшего признака слабости: — Неужели супруга Шу няннян что-то знает и потому такая нетерпеливая?

Супруга Шу разочарованно покачала головой, тихо вздохнула и сказала:

— Наследная принцесса сейчас очень важная персона. Во внутреннем дворце лишь Вы, а за пределами дворца наследный принц господствует. Я всего лишь императорская наложница, как я смею что-то говорить о наследной принцессе? Но, наследная принцесса, почему Вы должны всех их убивать? Даже если император скоро вернется, а императрица находится в таком состоянии, что не будет Вам мешать, почему Вы должны позволить ей умереть?

Чу Цзинь Яо слегка подняла брови:

— А что, супруга Шу уже осудила меня без каких-либо доказательств? Ты не боишься спровоцировать, еще не рассеявшихся, духов мертвых, говоря это перед дворцом императрицы?

Супруга Шу на это только улыбнулась, так как было очевидно, что успех неминуем, и даже терпеливая супруга Шу не смогла удержаться. Она тихонько засмеялась, глядя на Чу Цзинь Яо со скрытым весельем:

— Смерть императрицы - это вопрос, который никто из нас не может решить. Приговор будет зависеть от воли императора.

Затем супруга Шу ушла со своими сопровождающими. Чу Цзинь Яо стояла на холодном ветру, начес на ее капюшоне развевался во все стороны, она стояла так примерно палочки благовоний.

С самого начала это был огромный заговор.

Младшую императрицу Ци втянули в мутную воду, императора уговорили отправиться в военную экспедицию, затем шесть министерств остались вакантными, а во главе государства встал наследный принц. В итоге битва закончилась почти нелепым поражением.

Происшествие в Сюаньфу не было случайностью, это был тщательно продуманный заговор этих людей.

Теперь они с Цинь И дошли до того, что уже не могут остановиться, в то время как Су Ван отправил императора обратно к императорскому двору с заслугой приветствовать его возвращение, а супруга Шу убила императрицу в ночь перед возвращением императора во дворец. В конце концов, кто еще, кроме одного из своих, мог так хорошо знать дату возвращения императора? Цинь И не мог уследить за местонахождением императора с момента его въезда в страну. Теперь же Чу Цзинь Яо была уверена, что император вернется завтра.

Чу Цзинь Яо выдохнула длинный воздух в холодное, ясное ночное небо, который сгустился в белый туман на холодном ветру и постепенно рассеялся в великолепной, но смертельной тишине дворца Куньнин.

На другой стороне Цинь И открыл письмо, отправленное тайной стражей.

Полгода назад одного тощего ученого видели входящим и выходящим из дворца Су Ван, но он исчез. Позже его увидели военным советником армии ойратов.

Цинь И молча сжал кулак, секретное письмо почти превратилось в порошок на его ладони.

На следующий день рано утром во дворце было получено сообщение, что императору не терпится вернуться, мол он попросил быструю лошадь, чтобы мчаться во дворец, и ожидается, что он въедет во дворец сегодня.

Три месяца назад 300 000 солдат и более 60 высокопоставленных чиновников последовали за императором по этой дороге, но  вернулся только он один.

Где же героический дух?

Император наконец вернулся в свой давно покинутый дворец. Он едва успел перевести дух, как услышал новость о смерти младшей императрицы Ци. Глаза императора расширились от удивления, и он, не двигаясь, уставился на стоящего перед ним человека:

— Что ты сказал?

Евнух в зеленом, почти обливаясь холодным потом, склонил голову и подтвердил:

— Ваше Величество, государыня покинула бренный мир.

Император надолго застыл на месте:

— Когда?

— Прошлой ночью.

Император закрыл глаза, его грудь бесконтрольно поднималась и опускалась. Прошлой ночью. У нее никогда не было ни бедствий, ни болезней. Как она могла умереть таким странным образом? Кто это такой, что даже не может позволить им увидеться в последний раз?

Когда император покидал дворец, он действительно был несколько недоволен младшей императрицей Ци, но, в конце концов, она была молодой женой, которой он потворствовал более десяти лет. Хотя он обижался на нее и пренебрегал ею, он никогда не думал, что однажды младшая императрица Ци уйдет даже раньше, чем он.

Император выдержал долгую паузу, прежде чем задать вопрос:

— Где она?

Император стоял во дворце Куньнин и наконец-то снова увидел младшую императрицу Ци. Но на этот раз между ними была пропасть в виде жизни и смерти. Стоя позади императора, супруга Шу, не двигаясь, взглянула на выражение лица императора, подняла платок, чтобы вытереть уголки глаз, и прошептала:

— Ваше Величество, Вы только вернулись! Не горюйте сильно и заботьтесь о своем теле! Если бы императрица наблюдала за Вами на небесах,  уверена, она не хотела бы видеть, как Ваше Величество наносит вред своему телу из-за этого вопроса.

Сказав это,  супруга Шу резко вздохнула:

— Императрица намного моложе меня,  никогда не думала, что молодая императрица уйдет первой.

Император был неожиданно разгневан этим замечанием, которое задело его за живое:

— Она умерла от яда, она была убита ядом! Что за чертовщина здесь творится? Кто это имеет наглость так поступать?

Очевидно, император не думал, что императрица сама приняла яд, и все признаки указывают на убийство.

Супруга Шу выглядела смущенной, но покачала головой в недоумении. Увидев выражение ее лица, император понял, что здесь что-то не так. С тяжелым лицом он спросил:

— Скажи мне, кто это?

Супруга Шу вздохнула. Дворцовая служанка позади нее робко ответила:

— Когда Ваше Величество поспешили сюда, императрица была уже мертва. В то время во дворце Куньнин не было посторонних, но…

Дворцовая служанка тихо посмотрела на Чу Цзинь Яо, стоявшую позади нее, и прошептала:

— Но Мама наследной принцессы покончила с собой во дворце Куньнин из-за страха перед наказанием.

Чу Цзинь Яо смотрела прямо перед собой, не поворачивая глаза ни в какую другую сторону, но Лин Лун слегка отстранилась и сказала  повышенным тоном:

— Безобразие! Как ты смеешь проявлять неуважение к духам и клеветать на мертвых, говоря, что Хун Мама покончила с собой из-за страха перед наказанием?

У отруганной дворцовой служанки сжалась шея, она опустила голову и больше не решалась говорить. Супруга Шу взглянула на императора, на ее лице появилась слабая улыбка, которая затем сменилась печалью и гневом:

— Тебе, невоспитанной служанке, кто позволил разговаривать перед лицом Его Величества?

— Супруга Шу няннян действительно предвзята, - Чу Цзинь Яо вступила в разговор и сказала, — Это твоя служанка позволила себе высказаться без разрешения, и ты не сделала ей замечание, когда она высказалась невпопад, а вместо этого поправила Лин Лун и решила отчитать ее за дерзость.

— Высказалась невпопад? - Супруга Шу усмехнулась, — Тогда скажите мне, наследная принцесса, что не так сказала моя служанка? Почему Ваша личная Мама находилась во дворце императрицы посреди ночи? Вчера императрицу отравили, а эта старая рабыня случайно оказалась во дворце Куньнин, поэтому, на мой взгляд, возможно, это она отравила императрицу, а потом, боясь, что император вернется и накажет ее, покончила жизнь самоубийством.

— Если она совершила самоубийство из-за страха перед наказанием, она могла принять яд и быстро умереть, зачем ей было биться о столб? - Чу Цзинь Яо пристально смотрела на супругу Шу и сказала, — Супруга Шу, вероятно, не читала много книг по истории. Смерть от удара о столб всегда была героическим актом мужества, вынужденным необходимостью. Супруга Шу могла бы заглянуть в книги по истории или в архивы палаты по уголовным делам, чтобы увидеть, как умирали люди, совершившие самоубийство из-за страха перед наказанием.

Супруга Шу была озадачена опровержением. Чу Цзинь Яо действительно была права в этой ситуации. Человек, совершивший самоубийство из-за страха перед наказанием, вряд ли найдет неприятный способ умереть и вряд ли ударится о столб. После небольшой паузы супруга Шу быстро изменила свои слова:

— О людях, совершающих самоубийство из-за страха перед наказанием, не стоит толковать по общепринятым нормам. Она пыталась избежать правосудия Его Величества, и то, как она умерла, было делом личного выбора. Напротив, ее присутствие во дворце Куньнин и ее связь со смертью императрицы являются неопровержимыми доказательствами.

— Должно быть, ее насильно привели во дворец Куньнин. Если ее подозревают только потому, что она была во дворце Куньнин, тогда почему супруга Шу не подозревала дворцовых служанок из окружения императрицы? По моему мнению, они были с императрицей в течение многих лет, и ее одежда, пища, жилище и средства передвижения находились в их руках, поэтому им должно быть легче отравить императрицу. Хун Мама - посторонняя. Даже если она принесла императрице отравленную еду, как могла императрица, которая столь бдительна, принять ее?

— Императрица - женщина добродетельная, как могли окружающие предать ее? - сказала супруга Шу.

— Даже если наследная принцесса хочет оправдать своих подчиненных, она не может клеветать на добродетель и репутацию императрицы.

Что сказала супруга Шу? Младшая императрица Ци покорила добродетелью людей? Чу Цзинь Яо это не понравилось, но император охотно поверил. После смерти человека все его недостатки и ошибки исчезают, а все хорошее в жизни превозносится.

Цю Шуан прислушивалась снаружи зала, услышав это, она сильно потерла свои красные глаза и, стоя на коленях в коридоре, заплакала:

— Наследная принцесса, Вы можете говорить что угодно, но Вы не можете стереть преданность слуг императрице! Лань Юй Гугу была убита убийцей из-за Ее Величества. Эта рабыня сожалеет лишь о том, что у нее не было трех голов и шести рук, чтобы остановить убийцу и спасти Ее Величество. Ваше Величество, императрица с нетерпением ждала Вашего возвращения, и даже перед смертью приказала этой служанке причесать ее волосы, она так ждала Вас, Вы должны выполнить свой долг перед ней!

Хриплым голосом император вопросил:

— Ты видела как старая служанка совершала свое злодеяние?

— Эта рабыня не видела непосредственно процесса, но когда эта рабыня возвращалась за водой, она случайно увидела Хун Мама, выходящую из главного зала.

Император выглядел разгневанным, а Лин Лун и остальные в панике смотрели на Чу Цзинь Яо, надеясь, что она исправит ситуацию. Однако вместо того, чтобы посмотреть на императора, Чу Цзинь Яо повернулась и бросила взгляд на Цю Шуан:

— Расскажи мне больше о своей вчерашней встрече с Хун Мама

С настороженным выражением лица Цю Шуан говорила осторожно и обдуманно:

— Ее Величество в то время захотела причесаться.  Эта рабыня пошла за водой для мытья рук, но не ожидала, что  вернувшись, столкнется с Хун Мама. Та торопилась и выходила с опущенной головой.  У этой рабыни возникли подозрения, и  бросилась к няннян, но увидела... и была так потрясена и разгневана, что тут же выбежала и позвала Хун Мама, которая очень испугалась, увидев эту служанку. Она попыталась обманом заставить эту рабыню подойти ближе, чтобы отравить рабыню ядом, но эта рабыня, конечно, отказалась, и бросилась звать людей снаружи. Когда правда раскрылась, Хун Мама разбилась насмерть о столб и покончила жизнь самоубийством. Перед смертью она заявила, что поскольку доказательств убийства нет, то и выяснить ничего нельзя.

Доказательств убийства, действительно, не существует. Младшая императрица Ци, Лань Юй, Хун Мама - все они умерли не по своей воле.

Чу Цзинь Яо была зла, но ее разум оставался очень спокойным. Глаза супруги Шу были полны самодовольства, Чу Цзинь Яо видела это в ее глазах, но ее сердце становилось все яснее и яснее. Она медленно сказала:

— Ты лжешь.

Эти  два слова были настолько громкими, что ошеломили всех. Чу Цзинь Яо попросила кого-то принести что-то, продолжая говорить:

— Раз к тебе не подходила Хун Мама, то как получилось, что твоя пряжка оказалась на ней?

Как только супруга Шу увидела пряжку, ее лицо побледнело. Цю Шуан вспомнила, что вчера, когда она обманом заставляла Хун Мама выйти на улицу, та действительно сильно ударила ее и неожиданно воспользовавшись моментом, оторвала пряжку и спрятала ее на своем теле.

Глаза Цю Шуан забегали вокруг,  она в панике сказала:

— Эта рабыня неправильно вспомнила, Хун Мама увидела эту рабыню и побежала ее ловить. Этой служанке пришлось некоторое время возиться с ней, прежде чем смогла вырваться, и тогда Хун Мама оторвала эту пряжку. Вчера эта рабыня так испугалась, что неправильно запомнила…

Чу Цзинь Яо холодно фыркнула и повернулась, чтобы посмотреть на императора:

— Ваше Величество, эта служанка путается и ее показания неясны. Если она действительно пережила это, как она могла неправильно вспомнить такую важную деталь? Это только доказывает, что она лжет, и ее показания не заслуживают доверия.

Супруга Шу тут же огрызнулась в ответ:

— Как ей можно не доверять? Сказала ли наследная принцесса, что ее показания не заслуживают доверия, так как служанка опознала кого-то из близких наследной принцессы?

—  В начале супруга Шу няннян была так уверена в себе. Вероятно, она что-то знает и осмеливается на такое самовольное нападение.

— Этого достаточно! - прорычал император, - Она уже ушла, но вы все еще отказываетесь дать ей покоя. Уходите, ибо чжэнь сам примет решение по этому вопросу.

Автору есть что сказать:

[Младшая императрица Ци выбила]

Как упоминалось до этого младшая императрица Ци - младший босс в придворной битве, потому что главный босс - супруга Шу.

Переводчику есть что сказать:

С днем рождения меня!!!

На чашечку кофе переводчику: BCC 4899 9399 8862 3497

Чу Цзинь Яо вышла из дворца Куньнин и, ничего не говоря и не улыбаясь, направилась прямо ко дворцу Цицин. Только войдя во дворец, Лин Лун осмелилась задать следующий вопрос:

— Наследная принцесса, как император поступит с этим… делом?

Кто знает, император сказал, что будет принимать решение сам, но чиновники продолжали заниматься своими делами. Причина этого в том, что даже самый понимающий человек может быть ослеплен эмоциями, а император еще не является таковым.

Лин Лун и Дин Сян также понимали, что положение для них неблагоприятно. Дин Сян не удержавшись, сказала:

— Наследная принцесса уже изложила все доказательства, слова Цю Шуан явно подозрительны, почему император не верит наследной принцессе?

— Дело не в том, что он не верит в меня, он не верит во власть, - сказала Чу Цзинь Яо, входя в дверь, и подняла голову, внезапно ошеломленная: — Ваше Высочество, почему ты вернулся?

Цинь И читал книгу в восточной боковой комнате. Услышав шум, отложил книгу и подошел к выходу. В прошлом ситуация была обратной. Чу Цзинь Яо сбилась со счета, сколько раз она подходила к двери, чтобы поприветствовать Цинь И, но редко Цинь И возвращался раньше нее.

Увидев наследного принца, Лин Лун и служанки проворно сняли тяжелую верхнюю одежду Чу Цзинь Яо и удалились, склонив головы. Когда Чу Цзинь Яо села с Цинь И в восточной боковой комнате, Цинь И спросил:

— Слышал, как Сяо Линьцзы говорил, что ты ходила во дворец Куньнин. Как все прошло?

Чу Цзинь Яо покачала головой. Цинь И ничуть не удивился такому результату, он небрежно улыбнулся и утешил Чу Цзинь Яо:

— Не беспокойся чрезмерно, просто делай все возможное.

Как Чу Цзинь Яо могла не знать истину «делать все возможное, а остальное предоставить Небесам». Но причина, по которой великая истина является великой, заключается в том, что каждый может ее сказать, но не многие могут ее сделать.

Когда Чу Цзинь Яо встретилась взглядом с его спокойными и невозмутимыми глазами, она почему-то почувствовала себя несчастной. Никто не рождается с сердцем, из железа выкованным. Вероятно, император несет ответственность за нынешнее равнодушное и хладнокровное поведение Цинь И.

Тон голоса Чу Цзинь Яо не мог не смягчиться:

— Ваше Высочество, раз уж ты вернулся, почему бы тебе не пойти во дворец Куньнин посмотреть?

— Будет только хуже, если я пойду, - Цинь И сказал это очень спокойно, предсказав этот день задолго до того, как он приказал отклонить мирное соглашение ойратов, или даже раньше, когда он руководил государством.

Еще с древних времен правители были бесчувственными, а императорская семья самая безжалостная*. В каждой династии и в каждом поколении наследный принц не мог избежать последствий подозрений, и он ничем не отличался от других. В игре супруги Шу есть много недостатков, но, как сказала Чу Цзинь Яо, человек видит только то, что хочет видеть, иначе, даже если Чу Цзинь Яо и Цинь И донесут это до глаз императора, он все равно закроет глаза.

*[При выборе между царской властью и любовью император предпочел царскую власть любви.]

К этому времени речь уже не шла о смерти младшей императрицы Ци; речь шла о том, кому император предпочитает верить - Цинь И или Су Ван.

Цинь И не особо беспокоился, вместо этого он внимательно посмотрел на живот Чу Цзинь Яо::

— Твой живот становится все больше и больше. Хотя от четырех до восьми месяцев плод относительно стабилен, ты не должна переутомляться. Они могут делать все, что захотят, а ты просто ухаживай за ребенком, не беспокоясь о них.

Чу Цзинь Яо также находила это раздражающим, она лишь немного сожалела, что вопрос, связанный с освобождением дворцовых служанок из дворца, похоже, придется отложить на время. Чу Цзинь Яо уже собиралась что-то сказать Цинь И, как вдруг ошеломленно переведя взгляд, удивленно сказала:

— Ну же, он снова двигается!

Цинь И тоже был в хорошем настроении, с первого месяца года движения плода становились все более очевидными. Цинь И давно слышал, как Чу Цзинь Яо говорила, что ребенок пинает ее, но поскольку он был занят политическими делами, он не мог видеть этого до первого месяца. Движения плода стали более частыми, так что Цинь И смог сам почувствовать.

Цинь И был глубоко изумлен, когда впервые коснулся движения плода, и сейчас, когда он снова положил руку на живот Чу Цзинь Яо. Ему до сих пор казалось невероятным, что внутри находится ребенок, в котором слились его и Чу Цзинь Яо крови, и что еще через три месяца он сможет появиться на свет.

Этот ребенок, похоже, чувствует, что его родители не в хорошем настроении, и теперь пытается заявить о своем присутствии. Чу Цзинь Яо тихонько засмеялась:

— Ты услышал нас, не так ли? Опять обвиняешь нас в пренебрежений тобой. Когда ты родишься, в столице как раз наступит время весеннего цветения, и тогда мама поведет тебя посмотреть на цветение персиков, которые тебе очень понравятся.

Цинь И неосознанно смягчил выражение своего лица. Верно, когда наступит весна, появится его самый ценный подарок.

Во дворце Цяньцин император впервые почувствовал, как эта императорская опочивальня пуста на фоне позолоченного и украшенного резьбой дворца.

Прошло всего несколько месяцев, а император уже чувствовал себя глубоко постаревшим.

Это чувство становилось все более очевидным, когда он увидел шестерых министров, пришедших изложить дело.

Ныне основа шести министерств была создана Цинь И во время войны, и не будет преувеличением сказать, что весь двор был перестроен. В конце концов, ни одного знакомого лица император не увидел.

Если бы император захотел подумать немного глубже, ему бы пришло в голову, что причина, по которой он больше не видел знакомых лиц, заключалась в том, что все эти высокопоставленные чиновники погибли во время инцидента в Сюаньфу.

Но император только сетовал и не думал об этом глубоко; он вызвал чиновников Министерства обрядов и высказал свою идею:

— Императрица, бывшая с чжэнь пятнадцать лет и родившая сына и дочь, была намного моложе чжэнь, но ушла рано. Чжэнь не смог вернуться вовремя, чтобы увидеть ее в последний раз, поэтому впоследствии чжэнь сможет возместить ей лишь вдвое больше. Похоронный обряд императрицы должен быть устроен идеально.

Министр обрядов и его заместитель, шилан*, посмотрели друг на друга с выражением смущения. Министр обрядов шагнул вперед и спросил, со сложенными у груди руками:

— Ваше Величество, что Вы имеете в виду под «идеально»?

*[侍郎 shìláng -  стар. товарищ министра; 3) церемониймейстер в княжестве, дин. Цзинь]

Император счел этот вопрос глупым:

— По крайней мере, это не может быть хуже, чем у императрицы Вэнь Сяо. Они обе родные сестры, и здесь нет места для порядка старшинства, просто следуйте  стандартом, что были у императрицы Вэнь Сяо.

Министр обрядов испытывал все большие затруднения. Младшая императрица Ци, будучи второй императрицей, не соответствовала стандартом похоронных обрядов своей старшей сестры, главной и первой жены императора. Невозможно сравнить ситуацию между восьмым годом правления Цзяньсина и нынешним положением дел.

В восьмой год Цзяньсина, когда в Поднебесной царил мир, а казна была полна, императрица Вэнь Сяо, как мать старшего сына императора,  имела право на грандиозный похоронный обряд, но сейчас? Младшая императрица Ци нарушила запреты чиновников, косвенно убив многих людей, и вся страна чуть не сравнялась с землей. Теперь в бедственном положении, когда столица только что была отстроена и нуждается в передышке и восстановлении, большая часть государственной казны тратится на похороны младшей императрицы Ци?

Не говоря уже о том, смогут ли согласиться на это Кабинет министров и министерство финансов, даже министр обрядов, чиновник, отвечающий за ритуалы и церемонии, не захочет этого делать.

Министр обрядов молчал, делая немое заявление. Император опешил. Он - сын неба, и сейчас он просто хотел, чтобы его жена, которая была с ним много лет и теперь умерла без причины, имела достойные похороны, а это было даже невозможно?

Лицо императора осунулось.

К счастью,  патовая ситуация длилась недолго, когда евнух доложил, что прибыл Су Ван. Министр обрядов воспользовался случаем, чтобы удалиться. Выходя министр обрядов увидел Су Ван и остановился, приветствуя его:

— Ваше Высочество Су Ван.

— Нет нужды быть вежливым, шаншу.

Поскольку император все еще находился внутри, это не было поводом для любезностей, и после краткого приветствия обе стороны попрощались друг с другом. Когда они проходили мимо друг друга, министр обрядов увидел худого ученого в зеленой рубашке, который выглядел как ученый, прибывший в столицу для сдачи экзамена. Но его присутствие в таком месте означало, что он не обычный ученый.

Министр обрядов не обратил особого внимания на этого человека. В это время он все еще обращался с ученым в зеленой рубашке как с простым приближенным. Император тоже человек, нормально иметь предпочтения и симпатии.

Король Су и Фан Пу Цун прошли во внутренний зал и поклонились:

— Приветствую Ваше Величество.

Император наконец увидел знакомое лицо и сердечно сказал Фан Пу Цун:

— Ты в столице, уже привык к жизни здесь?

Когда император вернулся из лагеря ойратов, он, естественно, взял с собой Фан Пу Цун, поданного с болшей заслугой. Император помнил то время, когда послы намеренно затягивали мирные переговоры, а отношение ойратов становилось все хуже и хуже, и именно Фан Пу Цуну пришлось маневрировать из стороны в сторону, чтобы вытащить его. Увидев Фан Пу Цунь сейчас, сердце императора несказанно подобрело.

— Докладываю Вашему Величеству, верному слуге все по душе.

Су Ван спросил с беспокойством:

— Царственный отец, Вы простудились в лагере ойратов. Вызывали ли Вы лекаря после возвращения?

Естественно, осмотр проводился. Здоровью императора ничего не угрожает. Но из-за страха, студеной зимы за Великой стеной, не похожей на ту, что во дворце, где под полами были земляные драконы, император навредил тело. Последние несколько дней император каждый день пил лекарство, и когда он услышал беспокойство Су Ван, его сердце наполнилось теплом, а глаза стали добрыми:

— Пришел придворный лекарь и твердил на все лады одно и то же. Напротив, именно ты думал о моем здоровье, у тебя есть сердце.

Су Ван лично сопровождал императора обратно в столицу с расстояния в тысячи ли, император был впечатлен этим сыном. Цинь И - наследный принц, который, естественно, привлекает много внимания и блистает везде, куда бы он ни пошел. Третий принц - сын младшей императрицы Ци, из-за нее император немного благоволит своему младшему сыну, поэтому Су Ван, как второй сын, был наиболее обделен вниманием. Только теперь император понял, что его второй сын был мужественным и решительным, с благородной и величавой наружностью, особенно редким было его чистое сыновнее благочестие.

Су Ван склонил голову в смиренной покорности:

— Царственный отец незаслуженно хвалит. У сына-подданного нет ни способностей, ни больших амбиций, все, чего хочет — прожить свою жизнь в мире. Сын-подданный обязан выполнять сыновний долг перед царственным отцом. Сын-подданный лишь беспокоится о здоровье царственного отца и занимается всякими пустяками. В плане сыновней почтительности как смеет сравниться с царственным старшим братом, который разделяет заботы отца?

Лицо императора стало холодным, когда он вспомнил, что после его возвращения Цинь И не проявлял инициативы, чтобы прийти и выразить свое почтение. В последний раз Цинь И был с большой группой придворных и задавал отточенные и официальные вопросы, прежде чем продолжить путь в зал Вэньхуа для решения государственных дел. Более того, император постепенно выяснил кое-что: Цинь И отказался называть младшую императрицу Ци своей матерью, и на самом деле не называл его своим отцом. Как на людях, так и наедине Цинь И всегда называл его «Ваше Величество».

Как будто не замечая лица императора, Су Ван по-прежнему стоял с почтительным и смиренным лицом. Фан Пу Цун отвел взгляд и сказал:

— Ваше Величество, у Вас сейчас слабое здоровье, и сейчас то самое время, когда Вам нужно, чтобы Ваши дети занимались Вашими болезнями. Но наследный принц занят политическими делами, и вероятно, он не может уделить много времени.

Су Ван немедленно вышел вперед и отдал честь, говоря:

— Ваш сын-подданный готов служить царственному отцу и разделить тяготы.

Император подумал и сказал:

— В конце концов, у тебя уже есть семья, будет неприлично оставлять ванфэй в Цинъяне на долгое время. Давайте подождем, когда погода потеплеет, пусть Су ванфэй приедет.

Су Ван был вне себя от радости и поклонился:

— Премного благодарен, царственный отец.

Император продолжал беседовать с Фан Пу Цун, а Су Ван постоял некоторое время и воспользовался возможностью уйти. Перед уходом глаза Фан Пу Цун и Су Ван быстро встретились, а затем разошлись, как ни в чем не бывало.

Взрослым принцам не разрешается оставаться в столице. Как мужчине, Су Ван было гораздо удобнее путешествовать между своей вотчиной и столицей, но если бы император разрешил Су ванфэй переехать обратно в столицу, это означало бы совсем другое.

Присутствие женщины, по крайней мере, показывает, что император намерен позволить Су Ван остаться в столице на некоторое время, поэтому нет необходимости уезжать.

В конце концов, подозрение между отцом и сыном достигло той степени, когда нет нужды скрывать ее.

_______________

Переводчику есть что сказать:

Наконец-то сдала все экзамены и закончила с проектами. Была очень занята учебой и работой. Взрослая жизнь никого не щадит!!!

Сейчас вся столица знает о том, что Су ванфэй в ближайшие несколько дней отправится в столицу. Император, похоже, был недоволен наследным принцем, потому он вызвал Су Ван, известного своей добродетелью, остаться в столице.

Когда принц достигает совершеннолетия, он не может оставаться в столице, за исключением наследного принца. А пару Су намеренно отозвали в столицу, так невидимое поле битвы царской семьи медленно обнажает свой ужасающий кровавый меч.

После смерти младшей императрицы Ци император вдруг ощутил безграничное чувство памяти к своей покойной императрице. Поскольку она скончалась, император мог посвятить свою любовь только Лу Ван и второй принцессе. Лу Ван был понижен в ранге до цзюньван, и император предложил переназначить его, но Лу Ван отказался это сделать. После этого он остался во дворце принца, чтобы соблюдать траур по младшей императрице Ци, под предлогом выздоровления от болезни оставался за закрытыми дверями. А когда трехлетний период траура закончится, он отправиться обратно в свою вотчину.

Смерть императрицы, как правило, была национальным событием, и вся страна должна была соблюдать траур. Только младшая императрица Ци ранее нарушила серьезное табу. Ее похороны в конечном итоге были проведены императором с большой пышностью и впечатляюще, но траур соблюдался небрежно.

Вероятно, сейчас никто не желает справлять глубокий траур*, кроме собственных детей младшей императрицы Ци, - Лу Ван и второй принцессы.

*[守制 shǒuzhì - 27-месячный по родителям и близким родственникам, с оставлением должности и отказом от экзаменов]

За ночь ситуация в столице стала напряженной. Все придворные семьи почувствовали изменения, и держали язык за зубами, избегая разговоров на эту тему. Многие отдалились от Восточного дворца, чтобы избежать подозрений.

Исстари мутные воды одним махом лишали законного наследника права на престол. Наследный принц добился больших успехов, но в конечном итоге император является настоящим правителем, тем, кому все гражданские и военные лидеры поднебесной обязаны служить верой и правдой. Установить заслуги последователя дракона было не так-то просто. При неправильном подходе вся семья могла быть втянута в это дело, поэтому многие придворные неохотно принимали чью-либо сторону. Если они не занимали позицию, то не могли ошибиться: пока они называли себя сторонниками императора, знамя верности правителю было лучшим прикрытием. Когда позже станет известен победитель, они продемонстрируют свою лояльность и будут служить в суде, как обычно.

Учитывая это, многие придворные должным образом хранили молчание, полностью утратив тот энтузиазм и поддержку, которые они демонстрировали Восточному дворцу при защите столицы. С возвращением императора пришло время возобновить утренний суд, который был приостановлен на долгое время. Однажды на утреннем суде император приказал прекратить новую политику, введенную Цинь И.

— Что значит - повторное межевание земли, распределение земель по количеству людей и серебро за службу? Налоговое обложение и трудовая повинность  - это законы, оставленные  предками-основателями, кто дал вам смелость изменить их вот так?

Император с недовольным лицом отклонил прошение министерства финансов и, нахмурившись, сказал:

— Ваша самоуверенность - страшная глупость. Немедленно прекратите все это.

Некоторые консервативные старые министры услышав это, естественно, воззвали к мудрости. Прошло двести лет с тех пор, как была основана династия Янь. В начале династия с коррупцией активно боролась, и чиновники становились все более неподкупными. Однако сегодня местное дворянство и власть имущие вступили в сговор с местным правительством, чтобы присвоить себе земли под разными предлогами. Земли простолюдин были аннексированы,  они были вынуждены арендовать их для ведения сельского хозяйства. Из семи ведер риса, которые они получали за год, шесть уходили на оплату аренды. Одного ведра едва хватает, чтобы свести концы с концами, а когда на следующий год ничего не остается, им снова приходится арендовать землю. По мере того как этот цикл продолжался, простолюдины становились все более бедными, а финансовый кризис государственной казны становился все более серьезным. Видите ли, земля, присвоенная этими царскими сыновьями, родней императора и чиновниками, не подлежала налогообложению.

Этот кризис в столице стал основной вспышкой финансового кризиса. Только когда Цинь И взял на себя всю ответственность за государственные дела, он понял, что государственная казна была настолько пуста, что дошла до такого состояния. После осады города Цинь И восстановил столицу, раздал деньги людям, пострадавшим от войны, и семьям солдат, погибших в войне, и даже был вынужден «одалживать» деньги у своих поданных. С какой стороны ни посмотри, Цинь И чувствовал себя ужасно.

Восстановление столицы было лишь первым шагом; далее ему предстояло восстановить батальон божественного механизма, батальон три тысячи кар и батальон пяти полков. Непобедимая легенда, разгромившая степь в лучшие годы, три главных батальона*, охранявшие столицу внутри и готовившиеся к завоеванию снаружи, не должны были заканчивать столь унизительным образом.

*[三大营 sāndàyíng - ист. три главных квартиры (строевая, караульная и артиллерийская, дин. Мин)]

Восстановление преторианской гвардии, очевидно, потребует огромных денег, а откуда они возьмутся? Они могли появиться только из казны. А поскольку налоги являются наиболее законным источником дохода страны, необходимо было срочно расчистить землю и ввести новые налоги.

Цинь И не ожидал, что новая система управления, на восстановление которой он потратил столько усилий, и новый налоговый закон, который всю ночь обсуждали многие министры в зале Вэньхуа, будут приостановлены, даже не будучи прочитанными императором. Многие из тех, кто осуществлял новую политику, были молодыми министрами, и их энтузиазм был внезапно разрушен до основания, многие из них были настолько возмущены, что не могли не встать и не сказать:

— Ваше Величество, казна пуста уже много лет, и налоговые поступления от министерства финансов с каждым годом становятся все меньше и меньше, в то время как многие крестьянские семьи вытеснены и не могут прокормить себя. Если так будет продолжаться, то только разжиреет местная стая крыс* и подорвет вековой фундамент Великой Янь. Новая политика не может быть отменена, прошу, подумайте дважды, Ваше Величество!

*[硕鼠 shuòshǔ - большая крыса; обр. в знач.: чиновники-лихоимцы)]

При этих словах многие молодые придворные выступили вперед, чтобы поддержать предложение, и все, что можно было услышать перед Небесным Залом, это «прошу, подумайте дважды, Ваше Величество».

Император посмотрел на придворных внизу, которые открыто выступали против него, и его лицо не могло не выглядеть мрачным:

— Вот так, столпы государства, каждый из вас думает за страну. Продолжаете утверждать, что так только разводите стаю крыс. По мнению Чжэнь, вы - паразиты!

Сразу же придворные упали на колени, а несколько старых министров с дрожащими лицами с трепетом произнесли:

— Ваше Величество, умерьте свой гнев, прошу, позаботьтесь о Вашем драконьем теле.

Новая политика Цинь И, несомненно, затрагивала интересы многих его родственников и старых министров, а слово «выгода» стояло на первом месте. Кому какое дело, спас ли ты жизнь всему городу. Пока это затрагивает их собственные интересы, они внезапно изменят своё отношение.

Император, увидев кучку людей, расположенных к нему, почувствовал себя немного лучше. Он приказал:

— Эти придворные вводят людей в заблуждение коварными речами и абсурдно рассуждают о законах предков. Все они должны быть выведены и наказаны 30 ударами. Лидер группы особенно возмутителен, поэтому его следует лишить ученой степени цзиньши* и никогда не принимать на службу.

*[进士 jìnshì - цзиньши; высшая учёная степень в системе государственных экзаменов кэцзюй]

Как только император разгневался, несколько приближенных министров Восточного дворца оттащили Цинь И назад. Ситуация в это время складывалась не в пользу Восточного дворца, и в данный момент не следовало проявлять инициативу. Еще не поздно было медленно заставить императора осознать преимущества новой политики, когда ветер утихнет. В этом случае Цинь И был особенно важен. Наследный принц - самая важная козырная карта новой политики.

Цинь И также знал, что нельзя быть настойчивым, поэтому он терпел эти поношения и нападки в свой адрес, но услышав слова императора, даже  выдержка Цинь И рухнула.

Император действительно не понимал, что значит для ученого, который учился десять лет, лишиться ученой степени? Если он не понимал, то он был безрассуден как монарх, а если понимал, но все равно мог говорить такие вещи, то он просто недостоин быть монархом.

Не став больше сдерживаться, Цинь И шагнул вперед и с холодным лицом сказал:

— Ваше Величество, он просто предлагает новый способ сбора налогов. В чем заключалась грубая ошибка, которая послужила основанием для отмены ученой степени?

— Он должен быть сурово наказан за коварные речи и за противоречие Чжэнь в суде.

— Ваше Величество строго наказал его, потому что он действительно сказал то, что не следует или потому, что продвигал его я?

— Ваше Высочество!

Придворные были шокированы, император на мгновение замер, а затем пришел в ярость:

— Разнузданный!

Ситуация за утренней аудиенцией была беспорядочной. Император был в ярости, и многие люди выступили с мольбами в защиту наследного принца, что еще больше разгневало его. В итоге число придворных, которых вытолкали за ворота Умэнь* и били батогами, удвоилось, а наследный принц был отстранен от должности и по приказу императора стал за закрытыми дверями размышлять о допущенных ошибках.

*[午门 wǔmén Умэнь, главные (южные) ворота Запретного города в Пекине]

Это было самое крупное наказание министров с момента основания государства, за исключением тех лет, когда династия только создавалась и в спешном порядке очищалась от заслуженных министров*. Количество затронутых министров и строгость выговора потрясли двор.

*[功臣 gōngchén -  заслуженный государственный деятель (министр) (также персональный титул с дин. Тан)]

У Чу Цзинь Яо было зловещее предчувствие, когда она услышала, что многих дажэн сегодня выгнали на порку. Когда она увидела, что Цинь И снова вернулся раньше времени, зловещее предчувствие окончательно спало.

Чу Цзинь Яо беззвучно вздохнула и подошла, чтобы осторожно взять Цинь И за руку:

— Ваше Высочество.

Цинь И обхватил руку Чу Цзинь Яо и медленно сжал.

Все понятно без слов.

Шторм снаружи, казалось, совсем не повлиял на этих двоих в Восточном дворце. Цинь И редко проводил так много времени с Чу Цзинь Яо, и ребенок рос день ото дня в их присутствии. Цинь И наблюдал, как живот Чу Цзинь Яо становится все больше и больше, а пинки ребенка становятся все сильнее и сильнее.

Восточный дворец, который посторонние люди считали мрачным и бурным местом, на самом деле был очень спокойным. У Цинь И наконец-то появилось много времени, которое он мог провести с Чу Цзинь Яо, но почему-то его сердце всегда чувствовало себя виноватым:

— Это я втянул тебя в это, и если бы не я тебе не пришлось бы злиться.

Чу Цзинь Яо была законной дочерью семьи маркиза, ее жизнь должна была состоять из богатой одежды и изысканной пищи*, ароматных одежд и дымки волос**, шумных банкетов, а не торчать в углу, как сейчас.

*[锦衣玉食 jǐnyī yùshí - обр. о роскошной жизни]

**[衣香鬓影 yīxiāngbìnyǐng - аромат одежды и дымка волос; обр. об изысканной внешности богатой женщины]

— Да что ты говоришь, - Чу Цзинь Яо сравнивала ткани для изготовления одежды для ребенка. Услышав слова Цинь И, она подняла голову и окинула его тяжелым взглядом и сказала: - Что ты имеешь в виду под «втянул»? Мы муж и жена, мы должны преодолевать трудности вместе. Кроме того, я не хочу выходить и общаться с этими фужэн. Всегда с нетерпением жду окончания приемов. Но теперь мне не нужно ничего делать,  я могу видеть тебя целыми днями. Очень надеюсь, что эти дни продлятся дольше.

Чу Цзинь Яо просто обладает способностью непреднамеренно очаровывать людей. Цинь И больше нечего было сказать, поэтому он мог только подойти и обнять ее за плечи, положив подбородок на шею Чу Цзинь Яо. Сила Цинь И росла, но Чу Цзинь Яо не собиралась напоминать об этом, потому что даже в такой момент руки Цинь И заботливо обхватывали ее живот.

Сопровождая тебя от пограничной заставы до столицы, от возвышенности до дна. Она была рядом, когда Восточный дворец был у власти, она была рядом, когда падение страны было неизбежным, она была рядом, когда столица с трудом восстанавливалась. Но теперь, герой, спасший страну от грозящей опасности был заперт. Сколько похвал она когда-то получила, столько критики ей теперь придется вынести. Снаружи ветер то утихает, то стихает, но единственное, что остается неизменным, - это она.

Во втором лунном месяце года Су ванфэй покинула Цинъян и прибыла в столицу до конца месяца.

Чжао Ланьхуэй подняла шторку кареты и посмотрела на знакомую сцену снаружи, улыбка медленно подкралась к уголкам ее губ.

Что с того, что она в прошлом году потерпев поражение, покинула столицу, ведь сейчас ветер сопутствует ей? Сиюминутная слава ничего не значит. Наоборот, легко зазнаться и навлечь на себя беду. Но именно такие люди, как она, тщательно готовящиеся, по-настоящему благословенны в будущем.

Приезд Су ванфэй в столицу имел большую славу,  она стала самой прославленной фигурой среди столичных аристократок.

Вскоре после приезда Чжао Ланьхуэй устроила банкет, на который пригласила всех жен чиновников третьего ранга и выше в столице. Когда начался этот грандиозный банкет, наследная принцесса все еще находилась в Восточном дворце за закрытыми дверями.

Принцесса Жунъань сидела во главе стола в павильоне в саду и разговаривала со своей дочерью, так как та пришла рано и теперь смотрела на Чжао Ланьхуэй с довольным и радостным лицом:

— Я знала, что мой ребенок будет благословенным. Несколько месяцев назад та была такой заносчивой, а теперь все еще заперта в Восточном дворце, не смея даже выйти и показать лицо. Вот почему нельзя смеяться слишком рано, побеждает тот, кто смеется в конце.

Чжао Ланьхуэй лишь слегка рассмеялась на это, так как она, конечно же, знала, кто был «той» для принцессы Жунъань. На самом деле, Чу Цзинь Яо младше Чжао Ланьхуэй, но она каким-то образом стала старшей невесткой Чжао Ланьхуэ. Но, как оказалось, молодость и низкое происхождение доказывают ее узкий кругозор. А с приходом успеха, воображая о себе бог весть что, теряет контроль над общей картиной.

Очевидно, что, по мнению Чжао Ланьхуэй, она из тех людей, которые могут планировать великие дела и контролировать общую картину. Лучшим доказательством этого является тот факт, что хотя у Су Ван есть цэфэй и тунфан, он все равно относится к ней, главной жене, с уважением и достоинством.

Один из них наследный принц со своевольной и гордой репутацией, другой принц - вежливый, скромный и обходительный. И подобное происходило в истории много раз, причем всегда без исключений последний становился первым.

На самом деле, согласно первоначальному плану советника Фан, Цинь И должен был поспешно взойти на трон. Для этого они подготовили ряд ходов, но, к удивлению, Цинь И не взошел на трон и оставался наследным принцем без каких-либо движения.

Все планы провалились, но младшая императрица Ци умерла, как и планировалось. Чжао Ланьхуэй вздохнула — император действительно глубоко любил младшую императрицу Ци, как ни странно, одной лишь ее смертью был достигнут желаемый эффект.

Эта обстановка просто великолепна, Чжао Ланьхуэй улыбнулась с самодовольством. Чу Цзинь Яо — благословенная судьбой? Настоящая благословенная судьбой - это она, происходящая из известной семьи, воспитанная благородной госпожой и вышедшая замуж за прячущегося дракона*, притворяющегося свиньей, чтобы съесть тигра**. Вот почему важно знать свои достоинства и недостатки. Только такая благородная девушка, как она, родившаяся в знатной семье, была достойна трона феникса***.

Она ждала этого дня.

*[潜龙 qiánlǒng — прячущийся дракон (скрывающийся будущий император); не проявивший себя ещё гений, непроявленный талант]

**[扮猪吃老虎 bàn zhū chī lǎohǔ — притворившись свиньей, съесть тигра; обр. в знач. вести себя намеренно глупо, чтобы сбить с толку противника и одержать над ним победу]

***[凤 fèng — феникс (как символ императрицы)]

*[魔高一尺，道高一丈 mó gāo yī chǐ，dào gāo yī zhàng - букв. «Дьявол выше на чи, а Дао - на десять чжан» означает, что добро всегда побеждает зло]

Обстановка в столице в настоящее время буквально перевернулась с ног на голову. В это время в прошлом году наследный принц уверенно продвигался вперед,  Су Ван был действительно незаметен в свете наследного принца, и даже Су ванфэй была не такой, как до своего замужества. Но ничего невозможно предсказать, к настоящему времени обстоятельства Су ванфэй и наследной принцессы, вопреки ожиданиям, поменялись.

В то утро император был изрядно зол, наследного принца отстранили от своих обязанностей, поэтому вместо Цинь И делами двора занялся Су Ван. Ныне после войны большая часть остова императорского двора была восстановлена. Шесть министерств и три департамента были гораздо более упорядоченными, чем раньше. Когда Су Ван вступил в должность, произошел немедленный всплеск популярности, а его репутация добродетельного человека распространялась все дальше и дальше.

Положение Су Ван и супруги Шу было весьма благоприятным. В столице имеется множество людей, следующие за ними, включая некоторые знатные семьи. В отличие от них, в Восточном дворце все гораздо скромнее.

Во дворце Цицин Лин Лун что-то несла и шептала Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, по слухам, сегодня Су ванфэй поняла бедственное положение, в котором оказался народ, а потому на банкете со всеми членами семей чиновников она собрала серебро для помощи пострадавшим, и сама выступила инициатором пожертвования пяти тысяч таэлей.

Чу Цзинь Яо только тихонько ответила «ммм». Не дождавшись ответа от Чу Цзинь Яо, Лин Лун не могла не почувствовать беспокойства:

— Наследная принцесса, всего несколько дней назад, прося благословения неба за императрицу Мухуай и народа Поднебесной, Су ванфэй пожертвовала десять тысяч таэлей благовоний и масла храму Хуан Цзюэ. А теперь, взяв на себя инициативу по оказанию помощи пострадавшим, она полностью игнорирует Вас.

Императрица Мухуай* - младшая императрица Ци. Император и министерство обрядов много дней перетягивали канат, прежде чем, наконец, похоронили младшую императрицу Ци в торжественной обстановке, как он того желал.  Министерство обрядов отступило в вопросе о церемонии погребения, но отказалось сдвинуться с мертвой точки в вопросе о посмертном имени, и, наконец, императору пришлось отказаться от предпочитаемых имён «Сяо**» «Дуань***» и «И****», давая императрице «Мухуай».

*[穆 mù - почтительный; младший, левый (напр. о рядах могил или мест в храмах предков),  怀 huái -  пазуха, сердце, душа, чрево]

**[孝 xiào - почитание родителей]

***[端 duān - достойная, честная]

****[懿 yì - прекрасная, непорочная]

Слово «му» имеет предостережение, а «хуай»... еще менее приличное значение. Если после смерти императора давали храмовое имя*, такое как «Ю**», «Хуай» или «Лин***», его правление было либо слабым, либо тираническим. Поскольку младшая императрица Ци получила такое имя посмертно, можно представить, до какой степени придворные ее недолюбливали и не желали давать ей доброе имя даже после смерти.

*[庙号 miàohào - храмовое имя (умершего императора)]

**[幽 yōu - тёмный]

***[灵 líng - душа, покойный, судьба, божественный]

Чу Цзинь Яо щелчками срезала лишние ветки орхидеи, она положила ножницы на тарелку и тяжело вздохнула:

— Похоже, что резиденция старшей принцессы Жунъань и герцога Вэй действительно богата. Я вижу, с тех пор, как Су ванфэй въехала в столицу, она разбросала свое богатство, по крайней мере, 30 000 таэлей.

Лин Лун с недоверием в сердце сказала:

— Они не более чем два вора! Порядок в столице был восстановлен Его Высочеством наследным принцем, и чиновничество было перестроено и очищено наследным принцем. Теперь, когда Его Высочество отстранен от должности, Су Ван взял на себя готовое управление чиновничеством, подобно тому, как раскалывают бамбук*. Как замечательно. Кроме того, в самые трудные дни в столице была разрушена половина города. Если бы наследная принцесса не сократила дворцовые расходы и не привлекла всех дворцовых служанок для изготовления зимней одежды для людей на улице, неизвестно, сколько людей замерзло бы насмерть этой зимой. По этой причине наследная принцесса вызвала много жалоб. Сейчас то все хорошо, а когда случилось несчастье, они спрятались в вассальных землях. Когда обо всем позаботились, они приходят, садятся поудобнее подобно старикам-рыбакам и наслаждаются преимуществами, присваивая заслуги и наследного принца, и наследной принцессы, но и подстрекая других говорить что-то плохое о наследной принцессе. Ваша рабыня... рабыня очень сердится!

*[势如破竹 shìrúpòzhú - подобно тому, как раскалывают бамбук, обр. в знач.: сметать все на своем пути, сокрушить все препятствия, одержать стремительную победу, с легкостью добиться успеха]

Чу Цзинь Яо только улыбнулась на это. Она подняла глаза на Лин Лун,  ее тон уже был предупреждающим:

— Просто сделаю вид, что никогда не слышала этих слов. Не произноси их снова.

Лин Лун опустила глаза, понимая, что перегнула палку:

— Да, эта рабыня признает свою вину.

Чу Цзинь Яо проучила Лин Лун, прежде чем отнести только что срезанную цветочную композицию обратно в кабинет супругов. Поскольку Цинь И был наказан императором, он оставался здесь большую часть дня.

Чу Цзинь Яо лично заменила букет цветов перед экраном на свежие, а Лин Лун взяла старые ветки, которые были заменены, и тихо отошла. В комнате остались только они двое. Чу Цзинь Яо оглянулась на Цинь И, с удовольствием читавшего книгу, и вдруг ее охватило неописуемое чувство.

Хотя и говорится, что равнодушно принимать как милость, так и бесчестье — благо, состояние Цинь И в эти дни было слишком сдержанное. Чу Цзинь Яо вспомнила, что когда в Западном внутреннем дворе загорелась юбка дворцовой служанки, Цинь И решил, что это дело рук младшей императрицы Ци, и что Восточный дворец после этого подвергнется импичменту. Как оказалось, предсказание Цинь И было верным. И в наши дни, какими бы жестокими ни были такие вещи, как подозрительность между правителем и подчиненными и ссоры между отцами и сыновьями, но предсказать это несложно, ведь только в учебниках истории зафиксировано множество случаев. Чу Цзинь Яо могла лишь гадать, был ли Цинь И действительно смещен с должности без подготовки после того, как был наследным принцем в течение стольких лет? Следует иметь в виду, фактически внутреннюю историю инцидента подоплеки рассказал сам Цинь И на публике.

Цинь И перелистывал страницы книги, не меняя выражения лица:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Неважно, - Чу Цзинь Яо покачала головой, но ее взгляд оставался настороженным: - Такое чувство, будто ты снова надо мной издеваешься.

Цинь И мягко улыбнулся и позвал Чу Цзинь Яо, жестом приглашая ее присесть:

— Во время беременности ты удивительно внимательна и предусмотрительна. Если это мальчик, то, похоже, избавит меня от некоторых проблем в будущем. Не думай об этом, иди сюда.

Хотя Цинь И оставался, «за закрытыми дверями размышлять о допущенных ошибках», Чу Цзинь Яо не была ограничена запретом, и власть над дворцом по-прежнему находилась в ее руках.

С возвращением императора было бы неуместно, чтобы младшая Чу Цзинь Яо продолжала держать бразды правления внутренним дворцом. В конце концов, только императрица имеет право управлять дворцом, и даже если императрицы нет, такие супруги, как Шу и Ли, единственные, кто имеет право управлять шестью дворцами.

Император не лишил Чу Цзинь Яо права управлять дворцом единолично, а это значит, что император пока не хочет истреблять без остатка, и у Восточного дворца тоже есть шанс переломить ситуацию.

Чу Цзинь Яо выслушала доклад дворцового персонала и отправилась во дворец Куньнин, чтобы разобраться с остаточными делами младшей императрицей Ци. Причина смерти младшей императрицы Ци все еще оставалась загадкой, и было неизвестно, узнал ли об этом император или нет.

Когда Чу Цзинь Яо прибыла на место, она была удивлена, увидев человека.

— Ваше Величество, - Чу Цзинъ Яо поприветствовала императора поклоном.

Император отпустил свою свиту и стоял один со сложенными руками в главном зале дворца Куньнин, обратившись лицом к пустому дворцу и неизвестно, о чем он думает.

Император оглянулся на звук голоса, и когда увидел, что посетителем была Чу Цзинь Яо, император, казалось, вздохнул и снова обернулся, продолжая смотреть на великолепный, но пустой зал.

Чу Цзинь Яо задавалась вопросом, кого император ожидал увидеть сейчас. Была ли это младшая императрица Ци, которую он даже не видел в последний раз, или его первая жена, старшая императрица Ци, также закончившая свою жизнь в этом дворце?

Невозможно узнать.

Чу Цзинь Яо подождала некоторое время и обнаружила, что император не намерен уходить, поэтому она могла только шепнуть напоминание:

— Ваше Величество, этой младшей еще нужно разобраться с реликвиями* императрицы Мухуай и привести в порядок дворец Куньнин, Вы...

Смените место далеких восминовений, не отвлекайте ее от дел.

*[遗物 yíwù — вещи, ранее принадлежащие умершему]

Император, вероятно, не ожидал, что после двадцати четырех лет императорства он в один прекрасный день станет слишком большой помехой. Но сегодня он испытывал множество эмоций, о которых не мог сказать ни своим подданным, ни евнухам, ни наложницам, поэтому сейчас, когда Чу Цзинь Яо была здесь, император излил свои искренние слова, не заботясь о том, слушает его Чу Цзинь Яо или нет.

— ...Обе жены чжэнь были моложе чжэнь. Когда Вэнь Сяо ушла, чжэнь был еще молод и легкомыслен и не понимал, что жену не так-то просто найти, а когда понял, было уже поздно. Она была моложе чжэнь на большее количество лет, и чжэнь не хотел быть слишком суровым к ней, поэтому старался слушаться ее и уступать ей все эти годы. Чжэнь думал, что сделал достаточно, но она умерла от несправедливости, и чжэнь даже не видел ее в последний раз.

Чу Цзинь Яо не знала, что и ответить на эти слова. Как государь и отец, император, несомненно, был неквалифицированным, но как муж, император был действительно внимательным и щедрым, и он был женат на младшей императрице Ци шестнадцать лет, поэтому их отношения считались очень крепкими.

Поэтому, с точки зрения младшей императрицы Ци, император, вероятно, действительно был очень хорошим человеком, и неудивительно, что она все еще прихорашивалась ради него перед смертью.

Император был великодушным и мягким, и говорил легко с кем хотел. Такого человека любили бы в обычной семье, но он был еще и императором, поэтому его мягкостью легко пользуются. А если ею воспользуются те, кто хотел извлечь выгоду, характер императора мог привести к гибели многих людей, даже целых династий.

Император - самый высокопоставленный человек в Поднебесной, но он даже не может рассказать, что у него на сердце. Он может только спрятаться в доме покойного и излить свое сердце такому постороннему человеку, как Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо задумалась на мгновение и спросила:

— Государь, раз Вы так скучаете по императрице Мухуай, то почему не нашли виновного, убившего и ранившего ее? Уверена, что дух императрицы Мухуай на небесах не захочет позволить убийце уйти от наказания.

— Чжэнь приказал провести расследование. Но все, кто служил ей, мертвы, даже дворцовая служанка, которая видела настоящего преступника, оступилась и упала в озеро несколько дней назад, и умерла, задохнувшись.

Чу Цзинь Яо погрузившись в свои думы, подняла брови: в этом месяце упасть в озеро и умереть?

Боюсь, что лед на озере еще не успел растаять, поэтому только супруга Шу и Цю Шуан знают, «оступившись ли» Цю Шуан  упала ли в воду.

Пожалуй, когда Цю Шуан вредила людям, не думала, что однажды и она умрет от «несчастного случая» таким же образом.

Император также почувствовал недоумение. В этот момент он, вероятно, понял, что опасается, что обвинения, выдвинутые Цю Шуан против Восточного дворца в тот день, были более или менее подозрительными. Император также хотел выяснить правду, но все знающие люди были мертвы, а он не знал с чего начать, в этом бескрайнем, темном дворце.

Видя, что император молчит, Чу Цзинь Яо, вероятно, догадалась, о чем он думает, и взяла на себя инициативу спросить:

— Ваше Величество, пожалуйста, простите мою бесцеремонность, каким образом Вы расследовали?

— Чжэнь поручил Чжан Чжэнь немедленно выяснить причину смерти императрицы.

Чжан Чжэнь был новым императорским старшим евнухом. Чу Цзинь Яо могла прекрасно представить себе эту сцену: император возвращается в гневе, поручает окружающим его старшим евнухам провести расследование, а затем сам спокойно ждет. Казалось странным, что он может ждать правды таким образом.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Государь, разве Вы не думали, что даже самые доверенные люди вокруг Вас, не обязательно рассказывают Вам все? У всех людей есть семь чувств и шесть страстей, и поскольку Вы - властелин Поднебесной и богачей страны четырёх морей*, неизбежно, что они будут обманывать Вас в чем-то по своим корыстным причинам. Правда, которую Вы видите, человек, которого Вы считаете близким, может не обязательно быть правдой.

*[四海 sìhǎi - весь мир; вселенная; вся страна; страна четырёх морей (обр. о Китае)]

Император сделал небольшую паузу и тихо сказал:

— Ты пытаешься говорить за Цинь И?

Слова императора были вопросом, но тон его не был любознательным. Не уклоняясь, Чу Цзинь Яо прямо ответила:

— Да. Я - наследная принцесса*, поэтому, естественно, все мои слова и действия покровительствуют наследному принцу. Это мои эгоистические желания, поэтому я стою здесь и говорю Вам эти слова. А у людей вокруг Вас есть свои собственные эгоистические желания, и вполне вероятно, о которых Вы уже слышали.

*[интересный факт: 太子妃 tàizǐfēi буквально переводится как жена наследного принца]

Император вздохнул и сказал:

— Ты действительно предана Цинь И, и едва ли не уловила удобный момент, замолвила за него слово. Он импульсивен и груб, почему ты это делаешь?

— Тогда почему Вы здесь? - задала Чу Цзинь Яо встречный вопрос.

Император был ошеломлен вопросом, и после секундного недоумения он покачал головой и рассмеялся:

— В молодости супруги, в старости товарищи. Вы хороши. Надеюсь, что Цинь И будет дорожить этой дружбой. Он испорчен своим статусом с детства, своевольный и гордый. Не останавливаясь ни перед чем, добивается желаемого. Когда все достается слишком легко, трудно дорожить.

— Государь, Вы постоянно говорите, что он упрямый и заносчивый, как может быть иначе?

— Ты… - императору, конечно, сейчас не хватало собеседника, но это не означало, что Чу Цзинь Яо могла говорить безнаказанно.

— Еще не поздно выслушать меня, прежде чем признать меня виновной в оскорблении высших, - не дав императору шанса вмешаться, Чу Цзинь Яо быстро проговорила: - Вы говорите, что он заботится только о себе и не слушает других, но Вы сам такой же. На самом деле, Вы всегда были предубеждены против него. Вы считаете, что из-за его статуса наследного принца он не ставит других в свои глаза. Поэтому Вы намеренно не замечаете, сколько тяжелой работы он приложил для должности наследного принца, и насколько выдающимися являются его достижения в учебе. Позвольте мне рискнуть предположить, что поскольку наследный принц присутствовал при смерти императрицы Вэнь Сяо от болезни, Вы почувствовали, что потеряли свой отцовский авторитет перед ним, и поэтому с тех пор не желали с ним сближаться, и даже несмотря на то, что он намного превосходил и Су Ван, и Лу Ван, Вы не замечали его, а вместо этого посвящали себя двум другим сыновьям.

На этот раз император долго молчал, и Чу Цзинь Яо слегка опустила глаза, тихо считая плитки на полу. Спустя неизвестное время император спросил:

— Ты и перед Цинь И такая смелая?

— Верно, - Чу Цзинь Яо сказала, - Когда он делает что-то, что выводит меня из себя, я всегда просто ругаю его.

Казалось, это рассмешило императора, он издал короткий смешок и повернулся, чтобы сказать:

— Неудивительно.

Неудивительно, что Цинь И, который так высокомерен и не склонится даже перед смертью, взял на себя инициативу написать письмо с просьбой о даровании брака ради женщины. Император подумал, что этим двоим, вероятно, повезет гораздо больше, чем ему.

Император ушел, сказав это, казалось бы, сумбурное предложение, и Чу Цзинь Яо не знала, был ли ее совет полезен. В эти несколько дней во дворе постепенно стали раздаваться голоса, призывающие наследного принца вернуться ко двору, и император отложил это дело на несколько дней и позволил Цинь И отправиться за город, чтобы восстановить три военных лагеря.

Когда Чу Цзинь Яо услышала об этом, преисполненная радости, тут же отправилась к Цинь И претендуя на заслуги:

— Ваше Высочество, император согласился отпустить тебя, как думаешь, в этом есть моя заслуга?

Цинь И улыбнулся ей:

— Да, наследная принцесса в этот раз добилась больших успехов, - После того как Цинь И закончил говорить и встретился взглядом с Чу Цзинь Яо, он слегка приподнял брови и с улыбкой спросил: - Что это за взгляд?

— Ничего, - Чу Цзинь Яо была немного обескуражена, - Ты давно это устроил?

— Какой там, разве ты не знаешь лучше, что я делал все это время?

— Но ты совсем не удивлен, -  Чу Цзинь Яо встала и вышла, тихонько фыркнув, - Что бы ты ни говорил, я не хочу заботиться о тебе.

*[魔高一尺，道高一丈 mó gāo yī chǐ，dào gāo yī zhàng - букв. «Дьявол выше на чи, а Дао - на десять чжан» означает, что добро всегда побеждает зло]

Пробыв за закрытыми дверями меньше месяца, Цинь И снова вернулся к службе, чтобы восстановить три батальона в военном лагере на горе Сишань.

Восстановление батальона божественного механизма, батальона три тысячи кар и батальона пяти полков было не маленькой задачей, было непрактично путешествовать между дворцом и горами Сишань каждый день, поэтому Цинь И иногда оставался на ночь в казармах, когда не мог вернуться.

В последнее время Цинь И все чаще стал задерживаться на улице. Чу Цзинь Яо, наблюдая за всем этим, в душе тихонько хмыкнула и молча закатила глаза. Цинь И, безусловно, все заранее спланировал: сначала он намеренно вызвал подозрения в сердце императора и выставил эти мысли на всеобщее обозрение, после чего  действительно принял его гнев. Все было ожидаемо до этого момента, в конце концов, как мог наследный принц не показать значение Восточного дворца и завоевать симпатии подданных, если бы не испытал небольшое обострение, и, более того, как он мог заставить честолюбцев с волчьем сердцем* проявить себя, не уступив свое место.

*[狼子野心 lángzǐ yěxīn — у волчонка - волчье сердце. Обр. в знач.: злобный, неукротимый; неисправимый, трудновоспитуемый; коварные замыслы, происки]

В то время, когда он был под домашним арестом, связь Цинь И с его близкими друзьями не прерывалась. Как и полагается ребенку, выросшему во дворце, Су Ван не отличался особыми талантами, но он умел играть с властью, подкупать людей и устранять инакомыслящих.  Но такая тактика Су Ван, по мнению Цинь И, была очень нелепой: в настоящее время он назначал большинство чиновников в столице, остов шести министерств также был собран им, и для Су Ван привлекать своих людей было равносильно тому, как если бы посторонний человек попытался незаметно растащить кирпичи у неподготовившего хозяина дома, что было просто смешно. Цинь И знает весь двор как свои пять пальцев, и  слишком ленив, чтобы обращать внимание на какие-то мелкие шалости Су Вана.

И тем более нелепо, что  Су ванфэй пытается завоевать популярность среди простолюдин и делает себе имя в столице. Добродетельное имя, в любой династии, не приносит пользы, когда оно появляется у того, кто не находится у власти. Самое главное для подданного - иметь недостатки, и если Су ванфэй готова искать свою смерть, то пусть ищет.

Единственным человеком, который появился вне планов Цинь И, была, вероятно, Чу Цзинь Яо. Цинь И планировал некоторое время избегать внимания общественности, а затем найти кого-нибудь, кто подтолкнет общественное мнение к его возвращению, и местом, куда Цинь И предпочел бы пойти, был, конечно же, военный лагерь. В мирное время полагаются на гражданских чиновников, но когда дела идут плохо, реальная власть слова остается в руках военных. Ныне, когда приближаются великие перемены, кто захочет остаться при императорском дворе, тот так и сделает, а Цинь И планирует заняться выращиванием собственной армии.

В это время в императорском дворе уже раздавались слабые голоса о восстановлении трех армий. Цинь И планировал договориться с кем-нибудь, чтобы тот вразумил императора, что после утверждения наследного принца нет причин так просто его упразднять. Более того, Цинь И изначально не сделал ничего плохого, поэтому позволить Су Ван продолжать развиваться было бы путем ко дну. Однако, прежде чем его люди успели предпринять какие-либо действия, Чу Цзинь Яо случайно встретилась с императором.

Цинь И не знал, гордиться ли улучшенным красноречием Чу Цзинь Яо или огорчаться, что император действительно слушает только женщин. В любом случае, Цинь И сделал легкое возвращение и отправился в военный лагерь на горы Сишань как он и надеялся.

Что немного беспокоит, так это то, что Чу Цзинь Яо неправильно поняла, посчитав, что он намеренно использовала ее. Цинь И был слишком занят в военном лагере в этот период времени, чтобы сопровождать Чу Цзинь Яо и уговаривать ее умерить свой гнев. Цинь И мог только отложить это на время и попытаться найти время, чтобы вернуться в Восточный дворец.

В резиденции принца мрачное лицо Су Ван было противоположно его приветливой и добродетельной манере, когда он находился на людях.

— Что  происходит?

Фан Пу Цунь перелистывал письмо туда-сюда, в его глазах постепенно появился странный свет, а на его простом, ничем не примечательном лице мелькнуло что-то вроде безумия:

— Ваше Высочество Су Ван, мы, вероятно, попали в ловушку.

— В ловушку? - Су Ван сомневался, он планировал этот день вместе с супругой Шу в течение многих лет, и рискнул ради него сотней лет национального состояния Великой Янь. Если три армий будут разрушены, их можно будет восстановить, когда он взойдет на трон. Однако если он ничего не предпримет, то эта страна, драконий престол в Запретном городе не будут иметь к нему никакого отношения.

Вся страна была втянута в его заговор, как и было договорено. Су Ван относился к этому со смутным самодовольством. А теперь Фан Пу Цунь заявил, что он попал в чужую ловушку? Как такое может быть!

— Верно, - Выражение лица Фан Пу Цунь было необычайно решительным, а в его глазах сиял некий яркий свет, если бы на доске сошлись достойные противники, — Поистине прирожденный генерал. Я не знаю, когда он узнал о нас, но как только почувствовал изменения, он тут же скорректировал свою стратегию, и даже более того, он создал игру из всей ситуации. Настоящий гений!

Сначала Су Ван не понял, но позже он сразу же собразил, кто был «он» в словах Фан Пу Цунь. Су Ван был недоволен, Фан Пу Цун, всегда считавший себя выше остальных и державшийся особняком,  теперь так высоко оценил Цинь И перед ним. Су Ван мог чувствовать себя только неприятно.

Фан Пу Цунь заметил, недовольство Су Ван, но не принял это близко к сердцу. Он считал себя Чжан Ляном* и Чжугэ**, человеком, который хотел совершить великие дела в своей жизни. Но он презирал основанные на правилах имперские экзамены, которые, по его мнению, были средством отбора посредственных талантов. А такой неземной гений, как он, заслуживал более захватывающего или, по крайней мере, более красочного появления в учебниках истории.

*[张良 zhāng liáng — Чжан Лян (ок. 250 г. до н. э. – 186 г. до н. э., по второму имени Цзыфан, уроженец местности Чэнфу (сов. г. Бочжоу пров. Аньхой), советник первого императора династии Хань Лю Бана, выдающийся политик, военный деятель, один из основателей Ханьской империи, современники причислили его наряду с Хань Синем и Сяо Хэ к «троим выдающимся человекам в начале династии Хань»)

**[诸葛亮 zhūgě liàng — Чжугэ Лян (181-234, герой классического романа «Троецарствие», полководец, государственный деятель царства Шу)  мудрец, стратег]

Из-за этого Фан Пу Цунь не участвовал в имперских экзаменах и не перешел в Восточный дворец в качестве адъютанта. Ему не нравится этого рода бездарное продвижение и считает ниже своего достоинства находиться в компании подчиненных Восточного дворца; кроме того, уничтожение - лучшее проявление таланта, чем поддержание, не так ли?

Одного посредственного таланта достаточно для поддержания мира и процветания, но чтобы разрушить все это в одно мгновение, нужен человек с большим талантом. Таким образом,  Фан Пу Цунь и Су Ван имея свои потребности,  сразу же нашли общий язык. Фан Пу Цунь хотел доказать свой талант, а Су Ван - получить трон.

Фан Пу Цунь не считал Су Ван своим господином, потому у него не было терпения лелеять его гордость. Сейчас сердце Фан Пу Цунь было наполнено волнением от встречи с сильным противником. Похоже, он сильно недооценил своего противника, и эта игра оказалась гораздо интереснее, чем он ожидал.

Су Ван понимал, что Фан Пу Цунь не был искренен в оказании ему помощи. Он сдерживал свой гнев, все еще должен был вежливо обращаться с Фан Пу Цунь до завершения его великого дела, поэтому было неразумно показывать свое недовольство в такое время. С этими мыслями лицо Су Ван постепенно пришло в норму, он почтительно попросил совета у Фан Пу Цунь:

— Советник Фан, как ты думаешь, что нам теперь делать?

С тех пор как Фан Пу Цунь прибыл в резиденцию Су Ван, к нему стали относиться как к выдающемуся ученому. Со временем Фан Пу Цунь привык к этому, и ему, само собой разумеется, нравился скромное отношение Су Ван:

— Изгонять яд с помощью яда.

Су Ван все сильнее и сильнее сжимал ладони, снова твердо решив, что убьет Фан Пу Цунь, как только завершится великое дело. Но дальше манера поведения Су Ван оставалась почтительной и скромной:

— Что советник Фан имеет в виду?

Фан Пу Цунь кивнул в сторону севера:

— Наследный принц, сказать по правде, неотделим от слова наследник, и наша точка прорыва все еще находится в нем.

Живот Чу Цзинь Яо рос день ото дня,  ее движения стали неудобными в последние несколько дней, а в это время Цинь И был настолько занят, что не возвращался во дворец пять дней подряд.

На самом деле, пять дней - это не так уж и много, Чу Цзинь Яо видела это своими глазами в резиденции маркиза. Маркиз Чан Син приезжал к госпоже Чжао только первого и пятнадцатого числа каждого месяца, в то время как ситуация в других домах была разной, но все они были похожи. Хотя главная жена и ее муж жили в одном доме, они могли не видеться по три-четыре дня. Чу Цзинь Яо была особым случаем: они с Цинь И жили и спали вместе, и вот прошло всего пять дней с тех пор, как они виделись, но Чу Цзинь Яо казалось, что прошло много времени.

Когда у Чу Цзинь Яо начались отеки, Лин Лун била Чу Цзинь Яо по ногам и увещевала окольными путями:

— Наследная принцесса, наследный принц в эти дни бегает с двух концов, не имея свободного времени, не может вернуться во дворец. Вам нужно чаще разговаривать с Его Высочеством, чтобы не позволить другим людям использовать ситуацию.

— Сколько он заплатил тебе за то, чтобы ты пришла и замолвила за него словечко, - равнодушно спросила Чу Цзинь Яо.

На лице Лин Лун появилось смущение, а ее руки двигались все усерднее и усерднее. На самом деле, Чу Цзинь Яо просто так сказала, между ней и Цинь И не было ничего особенного, и не нужно было срывать злость на подчиненных. Лин Лун тоже делала это по доброте душевной. Чу Цзинь Яо сидела, как вдруг услышала доклад дворцовой служанки о прибытии принцессы Жунин.

Услышав это, Чу Цзинь Яо поспешно приказала провести принцессу Жунин.

Говоря о принцессе Жунин, Чу Цзинь Яо вздохнула.

В ныне царствующей династии из-за странного правила, согласно которому зять императора не допускался на службу, муж принцессы опустился на ступеньку ниже, и отношения между принцессой и зятю часто были не очень хорошими. Исключением были принцесса Жунин и младший полководец Чай, младший законный сын своей семьи и избалованный с детства, но они хорошо ладили со спокойной и ласковой принцессой Жунин. Досадно, что эта захватывающая история царствующей семьи оборвалась из-за перемен в Сюаньфу.

Младший полководец Чай погиб вместе с армией за заставой.

Даже принцессы этой ныне царствующей династии не думают о повторном замужестве. Чу Цзинь Яо очень жаль эту молодую пару, она непринужденно подшучивала с принцессой Жунин и ее мужем, когда была еще в саду Чанхэ, но не ожидала, что длясь недолго, красота всего этого разбилась вдребезги.

Узнав о смерти своего мужа, принцесса Жунин несколько дней пребывала в депрессии, после чего успокоилась и время от времени приходила во дворец, чтобы поговорить с Чу Цзинь Яо. Даже когда некоторое время назад Цинь И был наказан, и мощь Восточного дворца сильно снизилась, принцесса Жунин не прервала свою близость с Восточным дворцом. Теперь, когда Цинь И вернулся ко двору, принцесса Жунин специально пришла во дворец, чтобы поздравить Чу Цзинь Яо.

Присев, принцесса Жунин осторожно задала Чу Цзинь Чо множество вопросов о ее животе, выражение ее лица было одновременно любопытным и испуганным. Принцесса Жунин овдовела в юном возрасте и даже не имела собственного ребенка, Чу Цзинь Яо сочувствовала ей, поэтому она специально выбрала легкие темы для разговора с ней.

Между ними сложилась очень дружеская атмосфера, они потихоньку обсуждали ситуацию снаружи, и принцесса Жунин, которая жила за пределами дворца и знала немного больше, сказала:

— За это время доброе и благородное имя Су ванфэй распространилось в столице далеко и широко. Слышала, что люди даже сочинили песни и распевали их на улицах.

Это... Чу Цзинь Яо нечего было сказать, она не заняла позицию необдуманно, а только слегка улыбнулась:

— Су ванфэй родом из знатной семьи, у Су ванфэя большое сердце для простолбдин, все благодаря хорошему воспитанию старшей принцессы Жунъань и резиденции герцога Вэй.

Принцесса Жунин поджала губы и слегка улыбнулась, на что-то намекая. Если она действительно заботилась о судьбе народа, то где были Су Ван и ванфэй в самые критические для столицы месяцы? Теперь, когда трудности были преодолены, Чжао Ланьхуэй пришла и пожертвовала благовония и масло в буддийский храм, и даже использовала имя для молитвы за императрицу Мухуай. Без зазрения совести угождали императору. Так они полагаются на свое добродетельное имя, чтобы привлечь людей в столице, они действительно считают жителей столицы дураками.

Более того, некоторые подвиги, которые сейчас совершает Су Ван для создания импульса, прямо скажем, совсем не его. Если бы принц не навел порядок, что бы сделал Су Ван? Пришел на все готовое,  принцесса Жунин презирала нетерпеливость Су Ван и его жены.

Чу Цзинь Яо поняла незаконченную мысль принцессы Жунин, она не могла ничего сказать, поэтому сделала вид, что не понимает. Можно только сказать, что это обоюдоострый меч*. Су Ван позаимствовал свет Цинь И, чтобы накопить заслуги для себя, но с другой стороны, поскольку он использовал Цинь И, все, что бы он ни сделал, будь то его собственная работа или нет, будет перечислено на имя Цинь И. Дело в том, что Цинь И, напротив, очень похож на человека, добившегося больших успехов, но подозреваемый императором и может быть лишь беспомощно изгнан на окраину своим неспособным младшим братом. Люди не осмеливаются сказать об этом на поверхности, но в частном порядке Цинь И набирает симпатию и сочувствие, многие втайне возмущены Су Ван, свившим кокон вокруг себя**.

*[双刃剑 shuāngrèn jiàn — обоюдоострый меч: обр. в знач.: палка о двух концах]

**[作茧自缚 zuò jiǎn zì fù — связать себя по рукам и ногам;  досл. свить кокон вокруг себя, обр. самому напроситься на неприятности; сам сотворил, сам и получай]

Принцесса Жунин также знала о запретах во дворце, она не заставляла Чу Цзинь Яо соглашаться с ней, так как смысл все равно был понятен.

Более того, в голове принцессы Жунин возникла еще более страшная догадка: младшая императрица Ци уговорила императора отправиться в военный поход, битва в Сюаньфу была проиграна, наследный принц в критический момент исполнял обязанности главы государства, Су Ван лично отправился за императором, сразу после этого младшая императрица Ци была необъяснимым образом убита за день до возвращения императора во дворец, а под подозрение попадают наследный принц и наследная принцесса…

Все слишком случайно. Императрица получила имя бедствия страны, Лу Ван потерял шанс завоевать трон, а наследный принц добился больших успехов и неизбежно оказался под подозрением. Единственные, кто выиграл от всей этой ситуации, - супруга Шу и Су Ван.

Принцесса Жунин содрогнулась при одной только мысли о такой возможности. Если это правда, если супруга Шу и Су Ван подвергали риску жизнь страны и армии, думая лишь о собственном восхождении на трон, то их действия просто облыжны. К тому же в процессе они убили мужа принцессы Жунин.

Принцесса Жунин немного растерялась при этой мысли. Чу Цзинь Яо и принцесса Жунин еще немного поговорили, и, видя, что уже поздно, Чу Цзинь Яо отправила принцессу в путь. Однако, как только достигли входа во дворец, они столкнулись с группой неожиданных гостей.

Чу Цзинь Яо посмотрела на старших евнухов, которые быстро и молча окружили ее. Слегка отведя глаза, она спокойно спросила:

— Что вы все пытаетесь здесь сделать?

Евнух во главе группы поклонился Чу Цзинь Яо со сложенными у груди руками, а затем пронзительным голосом бесстрастно произнес:

— Наследная принцесса была оскорблена, но сыскная служба получила тайное донесение о том, что наследный принц намеревается затеять мятеж, и этот слуга получил приказ императора прийти и обыскать Восточный дворец.

Закончив говорить, старший евнух жестом приказал последователям, стоящим позади него, выйти вперед. Чу Цзинь Яо стояла на месте и даже не шелохнулась, ее глаза обшаривали круг людей, пока она медленно произносила:

— Я посмотрю, кто из вас осмелится.

Евнухи снаружи прекратили движение, не зная, что делать, и в недоумении взглянули на старшего евнуха во главе группы.

Старший евнух приподнял метелку,  его острые глаза окинули взором Чу Цзинь Яо с некоторым любопытством:

— Что наследная принцесса имеет в виду?

— По какой причине эта наследная принцесса должна объясняться перед слугой? - Чу Цзинь Яо повернула голову, не удосужившись взглянуть на людей снаружи, но извиняюще улыбнулась принцессе Жунин: — Я напугала тебя, время позднее, дворцовые ворота через мгновение закроются, я провожу тебя.

— Нет надобности, - принцесса Жунин сжала руку Чу Цзинь Яо, и оглянулась назад, не говоря ни слова. Даже принцессе Жунин стало жутко от этой группы распоясавшихся евнухов. В такой момент как принцесса Жунин могла позволить Чу Цзинь Яо проводить ее.

Принцесса Жунин взяв себя в руки, сказала несколько прощальных слов Чу Цзинь Яо, после чего вышла за ворота с притворным безразличием. К счастью, эта группа евнухов все еще знала, что важно, и не посмела ничего сделать с принцессой Жунин. Когда принцесса Жунин подошла, группа евнухов молча сделала шаг, чтобы пропустить принцессу.

Покинув осаду*, принцесса Жунин и ее сопровождающие вздохнули с облегчением. Служанка так испугалась, что спина у нее стала мокрой, та поспешила удержать, выбившуюся из сил, принцессу Жунин, испуганно произнеся:

— Принцесса, да как такое возможно? Что можно с этим сделать?

*[包围 bāowéi — окружать; осаждать; совместно оказывать давление (нажим) на (кого-л.), заставлять подчиниться своему (совместному) влиянию]

Испугавшись, принцесса поспешила сказать:

— Здесь нельзя долго оставаться, поспешим покинуть дворец.

Несколько дней назад наследный принц отправился в горы Сишань для обучения войск, и все это время все было хорошо, в столице было тихо и спокойно, так почему же вдруг появились слухи о восстании?

Не смея думать об этом, принцесса Жунин приподняла занавеску своей кареты, чтобы посмотреть назад после того, как она наконец-то вышла за ворота дворца.  Небо на западе было пугающе алым, и в сумеречном сумраке Запретный город был подобен свирепому зверю, стоящему спиной к свету, чьи открытые в полумраке глаза да его ядовитый взгляд, похожий на жало, рыщали вокруг, пытаясь что-то сожрать.

У принцессы Жунин было смутное предчувствие, что Запретный город изменится в ближайшие два дня.

За пределами дворца Цицин, после ухода принцессы Жунин, противостояние между Чу Цзинь Яо и евнухами сыскной службы становилось все более опасным.

Чу Цзинь Яо отослав других, развернулась и вошла внутрь, будто никто за ней не наблюдал. Когда им пренебрегли таким образом, старший евнух, всегда отличавшийся необузданностью и властностью, не смог сдержаться, холодно фыркнув, пронзительно закричал:

— Наследная принцесса весьма дерзка. Эти скромные прибыли сюда сегодня по воле императора, разве наследная принцесса ослушается указа?

— Раз ты говоришь, что у тебя есть указ императора, принеси сюда святой указ. Если нет, то поднимите головы и посмотрите, где вы находитесь. Восточный дворец - не то место, где можно бесчинствовать. Вам не позволять просто разыскивать и ходить по своему желанию.

Решительная позиция Чу Цзинь Яо подавила этих евнухов. Они действовали не страшась, но перед ними была весьма благосклонная наследная принцесса, и поскольку она отказывалась впускать кого-либо,  они не осмеливались силой проникать внутрь. Если они столкнутся с ней, то не смогут выжить, если наследный принц в будущем вернется с победой. Старший евнух во главе двора был настолько встревожен, что приказ об обыске дворца был отложен, а тем временем Чу Цзинь Яо с помощью Лин Лун уже развернулась, и ее фигура постепенно скрылась в дворцовых воротах. Как только Чу Цзинь Яо вошла, евнухи во дворце Цицин тут же задвинули дверь, быстро закрыли и заперли ее на засов.

Изолированное от внешнего мира, выражение лица Чу Цзинь Яо быстро стало обеспокоенным, а Лин Лун и остальные были еще более напуганы, похолодев руками и ногами. Все во дворце Цицин были в панике: и служанки, которых Чу Цзинь Яо привела с собой, и дворцовые служанки, служившие в Восточном дворце, - все они собрались вокруг Чу Цзинь Яо, перепуганные до смерти:

— Что мы можем сделать? Наследная принцесса…

Все они в унисон смотрели на Чу Цзинь Яо с неким намеком на мольбу о помощи. Чу Цзинь Яо на мгновение застыла, подумала и сказала:

— Немедленно закройте все боковые и угловые ворота дворца Цицин и не открывайте их без моего приказа. Если кто-то осмелится войти или выйти без моего ведома, или, что еще хуже, впустить кого-нибудь… - взгляд Чу Цзинь Яо медленно прошелся по людям во дворе, и те, на кого падал взор, склонили головы и затаили дыхание. Пробежавшись по кругу, Чу Цзинь Яо слегка приоткрыла алые губы и медленно, но твердо произнесла шесть слов: — Все они будут забиты до смерти.

Старший евнух долго стоял перед плотно закрытыми воротами дворца Цицин, наконец, с ненавистью отдал приказ надежно окружить дворец Цицин, а сам поспешил вернуться к своим обязанностям.

Чу Цзинь Яо слышала, как маленький евнух, наблюдавший за воротами, доложил, что дворец Цицин теперь плотно окружен, не говоря уже о живом человеке, пожалуй, даже муха не сможет вылететь. Чу Цзинь Яо вздохнула и кивнула головой, говоря:

— Я понимаю, спускайся и продолжай внимательно следить за обстановкой снаружи.

Чу Цзинь Яо не знала, к кому император снова прислушался, поменяв мнение, и даже подозревая Цинь И в мятежном сердце. Чу Цзинь Яо стало смешно: Цинь И уже был наследным принцем, его положение было надежным в течение стольких лет, он завоевал сердца людей, так зачем ему устраивать мятеж? Чу Цзинь Яо рассердилась на императора за тупость, а на Су Ван - за бесстыдство. Нет нужды расспрашивать, слухи о восстании Цинь И, включая сегодняшний инцидент, наверняка опять дело рук супруги Шу и Су Ван.

Единственное, за что Чу Цзинь Яо благодарна сегодня, так это за то, что Цинь И находится в казармах Сишань.

Репутация Цинь И в армии была очень высока, и сейчас он все еще был главнокомандующим восстанавливающихся трех армий. Даже если дать Су Ван и тем евнухам десять мужества, они не посмеют войти в Сишань и действовать безрассудно. Поэтому, пока Цинь И не покинет Сишань и армию, с ним ничего не случится.

Су Ван, должно быть, был обеспокоен этим, поэтому он внезапно решился и попытался войти в Восточный дворец по сфабрикованному обвинению в мятеже. Однако величественный Восточный дворец является основой страны, а обряды и законы настолько важны, что если бы кто-то так легко вошел и обыскал его, даже если бы не было найдено никаких доказательств мятежа, репутация Восточного дворца была бы разрушена, и убедить общественность в обратном было бы невозможно.

Как могла Чу Цзинь Яо позволить Су Ван добиться своего? Она все равно не уступит, и если Су Ван и супруга Шу захотели показать свои лица, они могут ворваться во дворец и обыскать его силой, но тогда они не смогут снять ярлык издевающихся над слабыми. Чу Цзинь Яо - их старшая невестка, к тому же сейчас беременна.  Если Су Ван действительно осмелится занять жесткую позицию, воспользуется отсутствием старшего брата, чтобы поиздеваться над беременной невесткой и силой выломать ворота, чтобы обыскать ее, столько ярлыков ему навешают, — репутация Су Ван будет полностью подорвана. Он приложил много усилий, чтобы создать свой имидж добродетельного принца некоторое время назад, когда общественное мнение нанесет удар, его проблемы станут только больше.

Евнухи сыскной службы были настроены резко, а отношение Чу Цзинь Яо было еще более резко. Услышав это, у супруги Шу не было выбора, кроме как лично привести свою невестку, Су ванфэй, в Восточный Дворец, чтобы разгрызть кости.

Сидя на своем гостевом месте с Чжао Ланьхуэй, стоящей позади нее, супруга Шу изо всех сил старалась изобразить мягкую улыбку и позвала теплым голосом:

— Наследная принцесса.

Чу Цзинь Яо сидела на месте хояина и даже не смотрела в сторону супруги Шу.

Лицо супруги Шу дернулось, та продолжала улыбаться:

— Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы виделись, а живот наследной принцессы уже такой большой. Наследная принцесса полна сил, потому думается, что этот ребенок тоже крепкий телом. К слову, наследная принцесса должна родить в апреле, верно?

Чу Цзинь Яо сложила руки на коленях и бросила легкий взгляд на супруга Шу:

— Какое отношение это имеет к тебе?

Улыбка супруги Шу померкла,  ее лицо напряглось:

— Наследная принцесса, женщина царствующего дома говорит так грубо, если это распространится за пределы страны, — будет выглядеть как потеря достоинства царствующего дома.

—  Это зависит от того, кто является собеседником. Когда я беседую с человеком благожелательным и справедливым, я, естественно, полагаюсь в своих действиях на благожелательность и справедливость. Однако если другой человек таковым не является, к чему мне «говорить, как курица с уткой*» и понапрасну тратить слова?

*[鸡同鸭讲 jī tóng yā jiǎng — говорить на разных языках, не понимать друг друга]

— Ты...

Чжао Ланьхуэй злобно посмотрела на Чу Цзинь Яо, а супруга Шу махнула рукой, давая понять, что Чжао Ланьхуэй не место здесь говорить. Когда другие отступили, супруга Шу посмотрела на Чу Цзинь Яо с улыбкой на лице, и даже взглянула на живот Чу Цзинь Яо:

— В этом дворце знают, что наследная принцесса чрезвычайно благосклонна с тех пор, как вошла во дворец. Наследный принц отвечал на каждую просьбу и даже освободил для тебя Восточный дворец, даже император готов выслушать твоих несколько слов совета. Когда императрица Мухуай была жива, она была настолько высокомерна, как и наследная принцесса. Но наследная принцесса все-таки молода, бэньгун, как опытный человек, должна посоветовать наследной принцессе, что не стоит взлетать высоко, лучше быть незаметным. К тому же наследная принцесса сейчас беременна, хотя бы постарайтесь ради дитя.

— Ты пришла угрожать мне ребенком?

Чу Цзинь Яо наконец повернула лицо, чтобы встретиться с глазами супруги Шу. Супруга Шу выглядела мягкой и доброй, но под тонким слоем притворства ее глаза были зловещими и расчетливыми. Чу Цзинь Яо поняла незавершенную мысль супруги Шу. Срок родов Чу Цзинь Яо наступает в апреле, осталось не так много времени, имеется множество способов заставить рожать женщину. Она использовала ее неродившегося ребенка, чтобы заставить Чу Цзинь Яо подчиниться.

Чу Цзинь Яо холодно посмотрела на супругу Шу и вдруг тихонько рассмеялась. Супруга Шу была немного смущена ее смехом, нахмурилась и сказала;

— Над чем ты смеешься?

— Ни над чем. По мне, супруга Шу и государыня, почившая недавно, созданы друг для друга.

Супругу Шу на самом деле раздражала младшая императрица Ци. В то время, когда она была жужэнь*, на нее давила старшая императрица Ци. Старшая императрица Ци была женой, она — наложницей, но супруга Шу все терпела. Но когда старшая императрица Ци умерла, слова и поступки супруги Шу были не хуже, чем у императрицы, так почему она должна была продолжать позволять младшей сестре старшей императрицы  Ци властвовать над ней? Девчушка, у которой молоко еще на губах не обсохло, с какой стати может заставить супругу Шу благоговейно преклонять колени и бить челом. Когда супруга Шу узнала, что младшая императрица Ци тайно дала им отраву, оставив ее без потомства, ненависть той к младшей императрице Ци становилась все сильнее и сильнее, почти вырывая сердце и пожирая кость.

*[孺人 rúrén — жужэнь, супруга]

Лицо супруги Шу было угрюмым, очевидно, ей было неприятно, что она связана с младшей императрицей Ци, но на этом дело не закончилось. Чу Цзинь Яо проигнорировав лицо супруги Шу, полное отвращения,  продолжила:

— Императрица травила внутренний дворец, не исключена возможность, что она могла оставить без потомства супругу Шу. А супруга Шу отравила саму императрицу, и теперь она угрожает другим их нерожденным ребенком. Скажи сама, супруга Шу няннян, вы двое что половина цзиня, что восемь лян*, разве не созданы друг для друга?

*[半斤八两 bànjīn bāliǎng — досл. что половина цзиня, что восемь лян; обр. одно и то же, на одном уровне, одинаково, ничем не отличаются]

Закончив говорить, Чу Цзинь Яо посмотрела на супругу Шу и холодно выплюнула:

— Хоть подобные слова вредят женской добродетели, но я все равно хочу сказать супруге Шу, что ты это заслужила. Человек, способный использовать нерожденного ребенка как угрозу, заслуживает того, чтобы прожить всю свою жизнь без собственного ребенка.

Единственные оставшиеся в зале люди едва держались на ногах, и, естественно, дворцовые служанки была в ярости, а Чжао Ланьхуэй, казалось, как и все горела ненавистью и гневом, но на самом деле она украдкой поглядывала на супругу Шу, зная, что Су Ван был всего лишь приемным сыном. Несколько служанок на стороне Чу Цзинь Яо, напротив, стояли с каменными лицами, но в душе они испытывали большое удовольствие.

А сама супруга Шу сжимала пальцы так крепко, что можно было почти разглядеть бледные костяшки, ее лицо было напряжено, но плечи слегка подрагивали, она была явно в ярости.

В конце концов, супруга Шу была опытной во дворце, она сделала долгую паузу, подавляя свой гнев, вопреки всему, она улыбнулась Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса весьма красноречива, на этот раз она открыла мне глаза. Поскольку наследная принцесса не соблюдает приличия, бэньгун нет нужды сохранять лицо для младшего поколения, как ты. Давай я раскрою тебе правду: император сейчас подозревает, что наследный принц изначально собирался отправиться в Сишань, вот почему он приказал людям обыскать Восточный дворец, но он не ожидал, что наследная принцесса отреагирует так бурно.

В этот момент супруга Шу тихонько рассмеялась и вопросительно посмотрела на Чу Цзинь Яо, как будто смотрела хорошее шоу:

— Наследная принцесса, если ты благоразумна, должна сейчас покорно сотрудничать. Если ты настаиваешь на противостоянии с Его Величеством, то эта шляпа мятежника, вероятно, сядет на твою голову.

Чу Цзинь Яо про себя думала, на самом деле она также сомневалась в первоначальном намерении Цинь И отправиться на горы Сишань, скорее всего, ее предположения верны. Однако Чу Цзинь Яо не могла этого сказать, она по-прежнему вела себя так, словно ее тело не боялось тени, и нагло заявила:

— Раз уж супруга Шу подозревает, то предъяви нам доказательства, не нужно сбивать с толку одними губами. Честному человеку не нужно оправдываться. Уверена, Его Высочество думает так же. Если супруга Шу и Су ванфэй не удовлетворены, они могут пойти к императору, подать жалобу, мне нечего сказать.

Чу Цзинь Яо подняла чай, подтекст отправки гостя был очень очевиден. Видя, что Чу Цзинь Яо не есть ни мягкого, ни твёрдого*, супруга Шу тоже была немного раздражена в этот момент. После разговора с Су Ван она решила, что теперь, когда Цинь И здесь нет, а Чу Цзинь Яо - единственная женщина в Восточном дворце, она будет до смерти напугана, услышав о таком тяжком преступлении, как мятеж, действуя по воле супруги Шу. Восточный дворец настолько велик, что найти что-то случайное будет достаточно для игры.

*[软硬不吃 ruǎnyìngbùchī — не есть ни мягкого, ни твёрдого: обр. в знач.: не реагировать ни на ласку, ни на угрозы: не поддаваться никакому воздействию; упрямый]

К сожалению, Чу Цзинь Яо не поддавалась никакому воздействию. Она смела заставила евнухов сыскной службы молча уйти несолоно хлебавши*, но при этом заняла жесткую и непреклонную позицию, и супруга Шу и Су Ван не смогли пробиться внутрь, опасаясь за свою репутацию.

*[吃闭门羹 chībìméngēng — съесть похлёбку у закрытых дверей: обр. уйти ни с чем]

Было неловко, супруга Шу сидела здесь за чашкой чая с Чу Цзинь Яо, и не только ничего не получила, но и набила себе живот огнем гнева. После стольких лет во дворце, прошло много времени с тех пор, как супруга Шу испытала подобное поражение.

Супруга Шу невозмутимо встала, явно разъяренная, не желая даже сохранить лицо. Она холодно сказала:

— Поскольку наследная принцесса высокомерна и заносчива, упорствует в своих заблуждениях, бэньгун может только доложить о сегодняшней ситуации императору, а он пусть разбирается. Берегите себя, наследная принцесса. Ах да, Его Величество специально распорядился, что намерения наследного принца теперь недобрые, и неуместно снова передавать наследной принцессе печать Феникса дворца царских жен. Наследная принцесса, передайте печать Феникса.

Чу Цзинь Яо даже не меняя выражения,  махнула рукой, давая знак Лин Лун. Ее действия были настолько простыми и решительными, что Чжао Ланьхуэй, которая хотела увидеть хорошее шоу, была разочарована.

Это — печать Феникса, которую жаждет заполучить каждая женщина в Поднебесной. Чжао Ланьхуэй думала, что Чу Цзинь Яо будет очень расстроена, задыхаясь от злости, когда у нее заберут печать Феникса. Учитывая это, Чжао Ланьхуэй не хотела легко упускать подобное увлекательное зрелище и специально подняла атлас, чтобы взглянуть на печать Феникса:

— Я помню тот день, когда наследная принцесса принесла Печать Феникса из дворца Куньнин. Все было так же, не так ли? Прошло совсем немного времени, но все повторяется. Поистине дела мира непостоянны.

Чжао Ланьхуэй нарочито сетовала, как мир непостоянен, Чу Цзинь Яо посмотрела на нее так же, на ее губах появилась легкая улыбка:

— Разве мир непостоянен? На этом, возможно, все еще есть кровь императрицы Мухуай.

Пальцы Чжао Ланьхуэй над печатью Феникса внезапно сжались, когда Чу Цзинь Яо продолжила:

— Императрица Мухуай была одержима дворцом всю свою жизнь, как назло она умерла не по своей воле. Говорят, люди, умершие злой смертью, имеют самую тяжелую обиду. Возможно, дух покойной императрицы все еще бродит в глубине дворца, пытаясь найти настоящего убийцу, убившего ее.

В этот момент лицо супруги Шу немного изменилось. Каждый, кто проводит много времени в глубине дворца, становится суеверным. Особенно те, у кого совесть нечиста,  избегают упоминания душ покойников. Чу Цзинь Яо посмотрела в глаза супруги Шу и тихо сказала:

— Супруга Шу няннян, не боишься ли ты поставить эту печать Феникса у своей постели?

— Вздор! Со стороны величественной наследной принцессы действительно неуважительно произносить слова грубых женщин на рынке.

Супруга Шу встала и сердито подняла рукава, даже не потрудившись попрощаться с Чу Цзинь Яо, она яростно пошла к выходу. Чжао Ланьхуэй поспешила за ней, но на полпути слова Чу Цзинь Яо медленно догнали ее сзади и попали в уши Чжао Ланьхуэй:

— Су Ванфэй, я слышала, что несколько дней назад ты пожертвовала благовония и масла храму Хуан Цзюэ от имени императрицы Мухуай. Как думаешь, избавишься ли ты этим от чего-то страшного?

Кожа на голове Чжао Ланьхуэй была готова вспылить, но она изо всех сил контролировала себя, чтобы не слушать и не думать об этом, и быстро последовала за супругой Шу из дворца Цицин.

Когда все ушли, Чу Цзинь Яо подняла руку, чтобы посмотреть на свои ухоженные ногти, встала, как ни в чем не бывало, и сказала:

— Скучно. Я слишком долго сидела, спине неудобно, проводите меня прогуляться на улицу.

Лин Лун и остальные поспешили повиноваться, в душе приходя в восторг. От слов, сказанных наследной принцессой только что, у них по спине побежали мурашки. Посмотрите, как испугались супруга Шу и Су ванфэй, а сама наследная принцесса вела себя так, словно ничего не произошло и ей скучно здесь находиться. Лин Лун вспомнила нежный и спокойный характер пятой барышни, когда впервые ее представила старая фужэн Чу, а затем сравнила его с тем, что было сейчас. Она действительно испытывала сильные эмоции.

Какое страшное место — дворец.

Хотя Чу Цзинь Яо яростно недолюбливала супругу Шу и Чжао Ланьхуэй, на самом деле она сейчас находилась не в лучшем положении.

Восточный дворец был плотно окружен, а у Чу Цзинь Яо было отобрано право на управление дворцом, ей не разрешалось выходить за пределы Восточного дворца.

Ежедневные пища по-прежнему доставляла императорская кухня, но блюда нужно было проверять несколько раз, вокруг нее находились только знакомые евнухи,  совершенно невозможно было воспользоваться возможностью передать сообщения.

Почти замаскированный домашний арест. Вполне логично, что полномочия по управлению Шестью дворцами перешли в руки старшей и авторитетной супруги Шу. Су Ванфэй часто следовала за супругой Шу и имела доступ к некоторым дворцовым делам. При дворе доминировали супруга Шу - свекровь с невесткой, Су Ван поставил при дворе большое количество своих приближенных, а император, чье отношение имеет решающее значение, держит на своей стороне Фан Пу Цунь.

После возвращения из лагеря ойратов император доверял Фан Пу Цунь и спрашивал его мнение по всем государственным и семейным вопросам. Император - легко поддающийся чужому влиянию человек, во многом полагается на мнение того, кому доверяет. Раньше этим человеком была младшая императрица Ци, но теперь Фан Пу Цунь заменил ее.

Когда император попал в плен в военный лагерь ойратов, в племени ойратов был только один ханец, Фан Пу Цунь, и император неизбежно зависел от него. Позже Фан Пу Цунь проявил свою преданность и активно спасал императора, и в этой одинокой и беспомощной ситуации император все больше и больше полагался на Фан Пу Цунь, что вполне мыслимо.

Если бы только Фан Пу Цунь был действительно верным и патриотичным человеком, но он - человек, обладающий всем необходимым интеллектом, но не имеющий ни сочувствия, ни моральной дисциплины. Он исхитрился заставить ойратов открыть ворота различных пограничных ворот Великой Янь под предлогом отправки императора обратно в столицу, а позже предложил вести переговоры о мире, что равно грабежу средь бела дня. Такова была омерзительная сущность Фан Пу Цунь. Все, что он делал, было верным в глазах императора, но в глазах двора Фан Пу Цунь вредил стране и причинял зло народу.

Человек, играющий жизнями своей страны, даже если он умен и изобретателен, - он не гений, а злой дух.

Цинь И отверг, что было в пределах ожиданий Цинь И, а также Фан Пу Цунь.

Поэтому, когда император вернулся, Цинь И был отстранен от дел, а Фан Пу Цунь добился большой известности, завоевал доверие императора и угрожал священной воле.

Сидя в похожем на жестяное ведро* дворце Цицин, Чу Цзинь Яо тихо вздыхала, глядя в окно. Погода становилась теплее с каждым днем, ивы во дворце прорастали новой зеленью, и мертвые деревья перед окнами дворца Цицин также прорастали новыми ветвями. Эта нежная зелень была так очаровательна, но обстановка во дворце напоминала долгую ночь, без всякой надежды.

*[铁桶 tiětǒng — жестяное ведро, бидон;  прочный, несокрушимый]

Первое противостояние между Восточным дворцом и Фан Пу Цунь было выиграно, но не проиграно. Теперь Фан Пу Цунь, не дрогнув, взмахнул своей второй косой.

Он сказал императору, что визит наследного принца в Сишань для восстановления преторианской гвардии был предпринят не ради страны или народа; наследный принц хотел воспользоваться возможностью реорганизации преторианской гвардии, чтобы дождаться возможности создать для себя личную армию, армию, созданную Цинь И; это будут не закаленные солдаты императорской династии, а только личная армия наследного принца. День, когда преторианская гвардия будет восстановлена, станет днем, когда наследный принц восстанет и силой пробьет себе дорогу к трону.

Император, конечно же, запаниковал, и тут же последовал совету Фан Пу Цунь и приказал обыскать Восточный дворец. Чу Цзинь Яо не только отказала сыскной службе, но и даже супруга Шу, посредник, была выгнана. Естественно, в глазах императора эти действия приобрели другой оттенок.

Подозрения в сердце императора усилились, он приказал окружить Восточный дворец. Чу Цзинь Яо оказалась в ловушке во дворце и потеряла свободу, и что еще хуже, ее безопасность даже не была гарантирована. Су Ван, супруга Шу и Фан Пу Цунь - все трое пользовались доверием императора, а теперь эти трое были в сговоре друг с другом, прочно контролируя двор, внутренний дворец и императора. Восточный дворец сейчас стоит на острие меча, и малейший неверный шаг может обернуться необратимой гибелью, а Чу Цзинь Яо находилась в заложниках, и если что-то случится, она и ребенок будут первыми, кто пострадает.

Восточный дворец находился в опасности, а атмосфера в столице с каждым днем становилась все более гнетущей. В настоящее время официальные круги боятся ветра шума и криков журавлей*, и каждый тревожится за себя, независимо от фракций. Теперь каждый держит язык за зубами** и защищаются друг от друга, в то же время как втайне ищут пути отступления для своих семей.

*[风声鹤唳 fēng shēng hè lì — ветра шум и крики журавлей (принимать за крики преследующего врага; обр. в знач.: бояться всего и вся)]

**[三缄其口 sān jiān qí kǒu — трижды завязать себе рот, обр. в знач.: быть осторожным в речах, помалкивать]

Лин Лун вошла и осторожно закрыла окно:

— Наследная принцесса, Вы долго просидели на ветру. Ваш срок большой, идите прилягте немного внутри.

Чу Цзинь Яо покачала головой, как у нее могло хватить духу заснуть сейчас. Срок родов Чу Цзинь Яо наступает в апреле, через двадцать дней, но Чу Цзинь Яо уже очень трудно передвигаться. Чу Цзинь Яо также знала, что беременным женщинам не следует слишком беспокоиться, но сейчас за пределами дворца Цицин все еще стояли стражники в крепких доспехах, так как же Чу Цзинь Яо могла не думать слишком много, и как она могла вынашивать своего ребенка без лишних переживаний?

Чу Цзинь Яо посмотрела из окна на пушистые новые побеги и издала тихий вздох. Она потрогала свой живот и прошептала ребенку:

— Мама обещала тебе показать цветы. Сейчас во всем дворце весна, после твоего рождения он определенно будет выглядеть лучше. Будь умницей и не бойся.

Время атаки Су Ван и Фан Пу Цунь было слишком неудачным. Если бы времени было больше, и Цинь И закончил восстановление преторианской гвардии, не было бы нужды беспокоиться о Фан Пу Цунь и Су Ван, и даже императору не пришлось бы бояться. Но, к сожалению, они напали на Цинь И посреди процесса, Цинь И не был достаточно силен, чтобы атаковать, а Су Ван и Фан Пу Цунь были слишком напуганы, чтобы войти в Сишань. Обе стороны оказались в тупике.

Две стороны, Су Ван и наследный принц, стояли друг против друга, дворец Цицин был плотно окружен, а Чу Цзинь Яо - заложнице угрожали. В последние несколько дней Чу Цзинь Яо смутно слышала, что пороховой запах противостояния между Су Ван и наследным принцем становится все насыщеннее, и Фан Пу Цунь посредством императора издал указ Цинь И, в котором просил наследного принца явиться во дворец, чтобы отчитаться о своих обязанностях.

Никто не верил, что император действительно хотел узнать о ходе восстановления преторианской гвардии, призывая во дворец в такое время. Вначале Хань Синь* тоже был могущественным министром с армией, но его все равно убили засадники императрицы Люй, когда он вошел во дворец на банкет, что стоит говорить о наследном принце, силы которого еще не были полностью восстановлены. Этот высочайший указ явно был Хунмэньским пиром**.

*[韩信 hán xìn - Хань Синь, военачальник Лю Бана 刘邦, первого императора династии Хань]

**[鸿门宴 hóng mén yàn  Хунмэньский пир; обр. «пир со злым умыслом», ловушка]

В глубине души Чу Цзинь Яо надеялась, что Цинь И не вернется во дворец, ни в коем случае. Хотя ослушаться приказа правителя было преступно, но опять же, есть генералы, которые не подчиняются приказам государя. Чу Цзинь Яо полагала, что с навыками Цинь И было очень легко найти оправдание для себя, чтобы не возвращаться во дворец.

Что касается ее.., пока не станет известно, кто будет ребенком в ее животе - мальчик или девочка, ни император, ни Су Ван пока не в состоянии осложнить ей жизнь. Чу Цзинь Яо подсчитала срок и вздохнула в своем сердце. Их подтолкнули к пропасти, Чу Цзинь Яо смирилась, поэтому она могла терпеть столько, сколько могла.

В конце концов, Лин Лун уговорила Чу Цзинь Яо встать и вернуться внутрь. У Чу Цзинь Яо теперь очень привередливый аппетит, а запах жирных блюд вызывает у нее тошноту, но она не должна испытывать недостатка в питании в этом месяце. С тех пор, как был осажден Восточный дворец, Лин Лун и Гун Мама не осмеливались позволить Чу Цзинь Яо есть еду из императорской кухни. Они могли только перевозить свежие овощи и готовить их сами на маленькой кухне. Хотя это и медленнее, но все же лучше, чем есть еду извне. Гун Мама спросила Чу Цзинь Яо, что она хочет сегодня есть, и пошла на кухню, чтобы приготовить еду, но через некоторое время Лин Лун смутно услышала звук спора, доносившийся из-за угловых ворот.

Чу Цзинь Яо заинтересовалась:

— Что случилось?

Цзе Гэн поклонилась и бросилась посмотреть. Спустя мгновение Цзе Гэн вернулась, выглядя скованной:

— Наследная принцесса, евнуха, принесшего продукты, остановили стражники снаружи.

Стражники долго и пристально смотрели на него со своими мечами, но все же не позволили евнуху принести свежие овощи на том основании, что они были заперты внутри корзины.

Цзе Гэн долго спорила со стражниками у угловых ворот, ее щеки раскраснелись от гнева:

— Они просто издеваются над людьми! Как они посмели забрать овощи? Если они задержат трапезу наследной принцессы и молодого господина, кто сможет понести ответственность!

Лин Лун тоже пришла в ярость:

— Я думала, что хотя Су Ван и неверен и непочтителен, он, по крайней мере, действует открыто и честно. Но никогда не думала, что он совершит такой подлый поступок! Срок наследной принцессы близок, ей нельзя пренебрегать, как они могли конфисковать продукты!

В прошлом Лин Лун и служанки не осмелились бы критиковать царствующую семью, но все дошло до этого, так что бояться нечего. Либо наследный принц победит, и Лин Лун будет в порядке, либо Су Ван преуспеет в своем коварном плане, и всем людям в Восточном дворце не поздоровится. А раз они все мертвы, то почему они не смеют его ругать?

Правда, что такого рода уловки подлые и противные, но разве не рабочие? Лин Лун и остальные могли выдержать голод, и Чу Цзинь Яо, взрослый человек, могла вытерпеть, но как быть с ребенком?

Цзе Гэн была так зла, что не могла удержаться от бормотания:

— Если бы Его Высочество наследный принц был здесь, как бы они посмели сделать это…

— Цзе Гэн, - Чу Цзинь Яо понизила голос, и тут же Цзе Гэн в страхе склонила голову. Чу Цзинь Яо бросила на нее взгляд и сказала, - ничего страшного, иди на кухню и скажи Гун Мама, чтобы она приготовила из всего, что есть.

— Слушаюсь.

Цзе Гэн нахмурилась и быстро отступила, а когда все вышли, Чу Цзинь Яо с предупреждением в глазах сказала Лин Лун:

— Такие слова не должны упоминаться никем в будущем.

Лин Лун поспешно опустилась на колени и повиновалась.

Чу Цзинь Яо медленно встала и обошла двор, держась за спину. Говорят, что за месяц до родов нужно уделять повышенное внимание ходьбе, если принять слишком много лекарств, то роды будут тяжелыми. Чу Цзинь Яо дважды обошла двор с помощью дворцовых служанок, тихо говоря в сердце, что она также хотела бы, чтобы Цинь И был рядом с ней, но в этой ситуации она предпочла бы, чтобы Цинь И не возвращался.

Пусть Су Ван использует эти подлые трюки, с таким количеством людей, наблюдающих за ним, вероятно, он не осмелится сделать что-нибудь с Чу Цзинь Яо. Но столица полна ловушек, а Су Ван и супруга Шу ждут во дворце, поэтому Цинь И не должен бросаться в сети.

На следующий день евнух, доставлявший продукты снаружи, так и не пришел. Чу Цзинь Яо ничего не сказала, когда узнала об этом, и действовала как и прежде, — вовремя ела и ложилась спать, а после еды медленно прогуливалась по дворцу. После нескольких кругов она покрылась тонким слоем пота. Служащие дворца испугались, что Чу Цзинь Яо простудится, и поспешно принесли горячие полотенца, чтобы вытереть ее.

Как подошли дворцовые служанки, снаружи вошел евнух и сначала вежливо поклонился Чу Цзинь Яо, но его последующие слова были совсем не вежливыми:

— Наследная принцесса Цзиньань*, Его Величество слышал, что у наследной принцессы в последнее время плохой аппетит, поэтому он специально послал этого слугу разузнать об этом.

*[金 jīn - золото; 安 ān - мир, покой, спокойствие]

Лин Лун мрачно сплюнула:

— Дело не в том, что у наследной принцессы плохой аппетит, у кого может быть хороший аппетит, глядя на несвежие и долго пролежавшие блюда?

Евнух только улыбнулся на это и ничего не ответил. Хотя он улыбался, его тон был полон неоспоримости:

— Наследная принцесса, Государь ждет Вас, пойдемте сейчас.

Лин Лун и другие насторожились, они не могли не собраться вокруг Чу Цзинь Яо,  действительно ли император ее вызвал? Что если это Су Ван или супруга Шу использовали имя императора, чтобы вынудить Чу Цзинь Яо из дворца, а затем устроят заговор против наследной принцессы? Срок наследной принцессы большой и малейшая ошибка может привести к гибели двух человек.

Лин Лун искала предлог отказаться:

— У наследной принцессы отек ног,  она не может ходить…

— Не волнуйтесь, барышня, слуга вызвал ручную тележку и несколько опытных Мам для присмотра, с наследной принцессой все будет в порядке.

— Но…

Евнух напротив выглядел нетерпеливым, и Чу Цзинь Яо остановила Лин Лун и сказала:

— Поскольку государь вызывает, естественно, мы не можем быть пренебрежительными. Евнух, подождите немного, я переоденусь, чтобы предстать перед императором.

Евнух нахмурил брови и сказал резким голосом:

— Как смеете заставлять государя ждать?

Чу Цзинь Яо остановилась и обернулась, чтобы пристально посмотреть на евнуха:

— Ты теперь будешь учить меня как действовать?

Гнев евнуха ослаб, и даже если ее положение нестабильное, она все еще наследная принцесса. Евнух подумал о том, что было во дворце Цяньцин, но в конце концов не решился сделать что-то слишком резкое и молча отпустил Чу Цзинь Яо переодеваться.

Когда они добрались до безлюдной комнаты, Чу Цзинь Яо понизила голос и быстро проговорила:

— Иди и принеси ядовитый порошок.

— Наследная принцесса!

— Быстро!

Лин Лун не посмела медлить и дрожащими пальцами достала спрятанный ею ядовитый порошок. Чу Цзинь Яо велела дворцовой служанке насыпать весь порошок на заколку, а сама тщательно спрятала остатки под ногтями.

К тому времени, как она вышла на улицу, Чу Цзинь Яо выглядела спокойной и равнодушной, ничего невозможно было разглядеть. Она вывела дворцовых слуг наружу и только сделала два шага, как ее окликнул евнух:

— Наследная принцесса, посторонние слуги уже готовы. Вам не нужно об этом беспокоиться.

Чу Цзинь Яо отмахнулась от него и обратилась к толпе позади себя:

— Дин Сян, вы, оставайтесь позади и следите за воротами. Лин Лун, ты пойдешь со мной.

Лин Лун быстро отозвалась и последовала за ней. Евнух довольно притворно улыбнулся:

— Наследная принцесса…

— Эта принцесса - законная дочь резиденции маркиза Чан Син, главная жена наследного принца Восточного дворца, и с тех пор, как вошла во дворец, ни разу не оставалась без своих сопровождающих, - Чу Цзинь Яо снисходительно окинула взглядом противника: - Что, у тебя есть возражения против свиты наследной принцессы?

Евнуху было нечем возражать. Он решил, что дворцовая служанка не сможет наделать шума, поэтому не стал ее больше останавливать и вывел Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо впервые за долгое время вышла за ворота дворца. Но как только она вышла, ее наполовину взяли в заложники и помогли сесть в паланкин. Паланкин несли очень быстро,  Чу Цзинь Яо сидела в нем в трясках, которые она едва терпела. Она не знала, как долго они шли, Чу Цзинь Яо помогли выйти из паланкина. Подняв голову, Чу Цзинь Яо удивилась.

Удивительно, но они действительно оказались во дворце Цяньцин.

Чу Цзинь Яо думала, что вызов императора был просто предлогом, но к ее удивлению, ее действительно отправили во дворец Цяньцин. Лицо Чу Цзинь Яо не дрогнуло, но ее сердце быстро забилось, что все значит? Ребенок еще не родился,  неизвестно, мальчик это или девочка, они не могут так просто потерять самообладание. Тогда с какой целью они заставили ее выйти?

Чу Цзинь Яо вошла через боковые двери, и когда она обогнула огромный экран в задней части большого зала и увидела перед собой мужчину, ее зрачки сильно сузились.

Во дворце Цяньцин в данный момент стояло множество людей, но в центре дворца стоял только один человек с изящной осанкой и благородством. Он привлекал внимание с первого взгляда, даже когда вокруг было много людей. На нем были черный мундир с золотыми драконами, вышитыми на плечах, и туго стянутый на талии украшенный яшмой пояс, благодаря чему он выглядел опрятным и стройным со стороны.

Это Цинь И, он все-таки вернулся.

«Ваше Высочество» Чу Цзинь Яо почти вырвалось из ее уст, но она сдержалась. Цинь И уже давно услышал шум, однако давил в себе желание посмотреть. Но даже так, увидев краем глаза фигуру Чу Цзинь Яо, все равно почувствовал неконтролируемую боль.

Как она так похудела? Ее живот становился все больше, а сама она становилась все худее.

Во дворце Цяньцин император, сидевший на возвышении, сказал:

— Тебе должно стать легче, раз увидел ее.

Цинь И отвел взгляд и мягко кивнул императору, сидящему на драконьем троне:

— Раз ей ничего не угрожает, то я выполню свое обещание и уеду из столицы к границе вместе со своими людьми.

Чу Цзинь Яо не могла не смотреть на него:

— Ваше Высочество…

Цинь И оглянулся на Чу Цзинь Яо, его глаза были полны уверенности. Чу Цзинь Яо уловила намек Цинь И и заставила себя сдержать беспокойство в сердце.

Что Цинь И сказал императору до ее прихода? В подобной напряженной ситуаций, если Цинь И покинет столицу, разве это не означало бы передачу власти и заслуги, которые были в его руках?

Но император, очевидно, оставался довольным после его слов. Он приказал Цинь И войти во дворец, но не ожидал, что Цинь И войдет в столицу один, и предложит передать восстановление преторианской гвардии военному министерству, а сам отправится на границу, чтобы очистить ее от оставшихся войск ойратов. Император был доволен тем, что Цинь И так резко делегировал свои полномочия, но в то же время он чувствовал себя виноватым.

Возможно, он действительно был слишком суров к Цинь И. Однако существует только один властелин страны, и даже если бы эти реки и горы должны быть переданы новому правителю после его смерти, этого человека должен выбрать сам император.

Су Ван был полон радости, — на одной горе двум тиграм не жить. Если Цинь И покинет столицу, то столица окажется под властью Цинь Цзи. Император сейчас нездоров, если действительно произойдет несчастный случай, Цинь И не сможет даже поспешить обратно. В сердце Су Ван возникла неожиданная радость; он готовился ко многим возможностям, но не ожидал, что Цинь И так легко отступит.

Су Ван мельком взглянул в сторону Чу Цзинь Яо, в его сердце зародилась насмешка. Любящие красоту, не любят страну, он не ожидал, что его царствующий старший брат окажется таким глупцом, и надеялся, что Цинь И не пожалеет об этом, покинув центр власти.

Император и Су Ван расслабились. Цинь И сказал императору:

— Суд - не женское дело, если у вас есть что сказать, просто скажите это мне, нет необходимости привлекать ее. Она беременна, отправим ее обратно.

Императору не с чем было не согласиться по таким незначительным деталям,  он был не из тех, кто усложняет жизнь женщинам. Увидев согласие императора, придворный евнух, стоявший за Цинь И, сразу же подошел к Чу Цзинь Яо. Наблюдая за приближающимся, Чу Цзинь Яо вдруг испытала очень странное чувство.

Придворный евнух был уже на полпути, когда в тронном зале внезапно раздался холодный голос:

— Подождите минутку.

Фан Пу Цунь внезапно заговорил, чтобы остановить движение придворного, он взглянул на Цинь И и повернулся к императору, сложив руки:

— Ваше Величество, верный слуга считает, что это неприемлемо.

— Почему это?

Император был озадачен, и не только он, но и Су Ван рядом с ним был раздражен, втайне ненавидя Фан Пу Цунь за то, что тот лезет в чужой разговор.

И император, и Су Ван сильно расслабились после слов Цинь И, но только Фан Пу Цунь оставался с напряженным лицом. Он бросил еще один взгляд в сторону Цинь И, все же решив довериться своей интуиции:

— Естественно, это хорошо, что наследный принц готов отправиться на границу, дабы выставить гарнизон против врага. Но граница опасна, и не следует, наследной принцессе, женщине, отправляться с ним. В таком случае лучше позволить наследной принцессе остаться во дворце, а наследному принцу отправиться на границу.

Как только слова Фан Пу Цунь упали, люди позади Цинь И тут же показали возмущенные выражения, — этот подлец, напрасно читавший книги мудрецов! Су Ван внезапно осенило, если Цинь И заберет Чу Цзинь Яо и уедет, а он останется в столице, кто знает, что тот сделает. Но если они удержат Чу Цзинь Яо в столице, то смогут сдерживать передвижения Цинь И.

Как и ожидалось, Фан Пу Цунь все еще обладает способностью разгадывать сердца людей.

Подумав об этом, Су Ван сказал, также сложив руки:

— Фан дажэн прав. Наследная принцесса физически слаба. Климат пограничной заставы не подходит для маленького внука государя или маленькой принцессы. Будет лучше остаться в столице, чтобы дворец мог присматривать за ними поблизости, а наследный принц мог без страха вести армию против врага.

Столь бесстыдное заявление. Цинь И невозмутимо сказал:

— Гу* пока не нужно, чтобы кто-то присматривал за моей наследной принцессой, и даже если на границе ветрено и снежно, это не значит, что она безлюдна.

*[孤 gū - сирота, одиночка]

Чу Цзинь Яо также поспешно кивнула:

— Эта младшая* не боится трудностей на границе. Наследный принц отправляется в гарнизон, Ваша подданная младшая** готова следовать за ним.

*[妾身 qièshēn - уничижит. я (женщина о себе)]

**[臣妾 chénqiè - рабы и наложницы]

В этот момент Фан Пу Цунь попав в самую точку, мрачно сказал:

— Наследная принцесса и наследный принц поистине глубоко влюбленная пара. Раз так, то наследной принцессе еще более неуместно покидать столицу. Что если наследный принц, покинув столицу вместе с наследной принцессой, тут же нападет на столицу? Уж коли Его Высочество наследный принц не намерен выступать против вышестоящих, не думаю, что будет большой помехой отсутствие наследной принцессы.

Взгляд императора заметно колебался. Заметив это, Цинь И холодно выплюнул:

— Это женщина должна решать, есть ли у Гу мятежные намерения или нет? Если у Гу и вправду есть мятежные намерения, то какой смысл держать женщину во дворце, ведь у Гу этот не единственный ребенок. Если бы Гу был так настроен, Гу бы сделал себя императором во время инцидента в Сюаньфу. Но Гу этого не сделал, сегодня вернулся во дворец в соответствии с императорским указом. Неужели Вашему Величеству не ясно, у кого недобрые намерения и кто хочет будоражить сердца и умы, чтобы извлечь выгоду для себя?

Чу Цзинь Яо тайно вздохнула, — Цинь И и Фан Пу Цунь оба мастера интриг и сеяния раздора, встреча этих двоих по-настоящему стала тихой кровавой баней. Чу Цзинь Яо решила тихонько спрятаться в сторонке. Для нее было лучше не вмешиваться, когда бессмертные сражаются.

Что касается слов Цинь И, Чу Цзинь Яо было все равно. Он намеренно обесценил ее положение для ее же блага. Чу Цзинь Яо понимала, поэтому не принимала близко к сердцу.

Су Ван не смог противостоять словам и поспешно вышел вперед, чтобы заявить о своей позиции:

— Царствующий отец, сердце сына-подданного преданное и полно сыновнего почтения, надеюсь, Вы поймете.

Цинь И бросив случайный взгляд на него, бесстрастно сказал:

— Не о тебе же речь, чего ты спешишь оправдываться. Совесть не чиста?

Су Ван был немедленно лишен возможности что-либо сказать,  он не мог не почувствовать легкое раздражение в своем сердце; Цинь И всегда был таким, небезосновательно высокомерным и властным, и они заслуживали того, чтобы Цинь И наступал на них и прокладывал путь для него. Так было в детстве, так было в юности, когда он учился у наставника двора, так было и сейчас, когда Цинь И был слаб. Су Ван действительно был сыт по горло.

Лицо Су Ван потемнело, Фан Пу Цунь бросил на него взгляд, внутренне насмехаясь. Фан Пу Цунь слегка подался вперед, чтобы самому сразиться с Цинь И, только его целью был не Цинь И, а император на самом верху:

— Ваше Величество, наследный принц отправится далеко к границе, дабы показать свою преданность. Но при таком количестве солдат на границе никто не может гарантировать, что произойдет. Потому наследной принцессе не следует покидать дворец. Прошу, примите решение, Ваше Величество.

Император задумался, но в итоге был убежден Фан Пу Цунь:

— Цинь И, поскольку ты собираешься возглавить войска, а женщинам вредны сражения и волнения, пусть наследная принцесса остается во дворце. Во дворце все легкодоступно, а когда ребенок родится, о нем лучше позаботятся.

Цинь И, сдерживая свой гнев, сказал императору:

— С самого детства наставник учил меня благожелательности, праведности, учтивости и верности, а также высокому чувству долга перед семьей и государством. Посему Гу не позволил войти ойратам и до смерти защищал столицу, и все это Гу делал ради страны предков. Теперь ты слушаешь злословия этих людей и говоришь, чтобы Гу покинул столицу. Коли государь желает смерти подданных,  они обязаны умереть, следовательно, раз ты не веришь Гу, Гу уедет, как того ты пожелаешь. Ты тоже человек семейный. Сначала ты без единого слова отправил Гу на границу только потому, что Гу обидел младшую императрицу Ци, а теперь хочешь, чтобы Гу оставил жену и ребенка и отправился на границу один работать, не щадя самой жизни? Гу по-прежнему называет тебя отцом, но скажи мне, поступая так, разве не оскорбляешь Гу, достоин ли ты матушки-императрицы?

Смущенный император, в конце концов с виноватым лицом сказал:

— Чжэнь знает, Чжэнь виноват перед Вэнь Сяо. Когда мы позже доберемся до сути, Чжэнь загладит свою вину перед ней. Но пока что ты должен оставить наследную принцессу и доказать свою невиновность.

— Доказать свою невиновность… - Цинь И произнес эти три слова и не смог удержаться от холодной  улыбки в сторону императора, - Раз невиновен, зачем доказывать свою невиновность. Когда-то Гу думал, пусть даже если у тебя нет величия правителя или достоинства отца, ты, по крайней мере, человек с глубокой любовью и преданностью, но то, что ты делаешь сейчас, презренно. Некоторое время назад ты предпочел опустошить казну, чтобы достойно похоронить младшую императрицу Ци, а теперь говоришь такие вещи?

Император отвернулся от Цинь И и больше не встречался с ним взглядом. Евнухи внизу поняли желание императора и немедленно подошли, чтобы вытащить Чу Цзинь Яо:

— Наследная принцесса, евнухи проводят Вас обратно.

Чу Цзинь Яо была окружена людьми в одно мгновение, она взглянула сквозь толпу на Цинь И, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он смотрит на нее. Чу Цзинь Яо, вероятно, понимала, для чего Цинь И предпринял этот шаг. Не хотелось, чтобы на него вечно вешали ярлык заговорщика-бунтовщика, поэтому Цинь И отступил, чтобы начать все заново в другом месте, не далеком, но без глаз. Цинь И даже рискнул своей жизнью, чтобы войти во дворец ради этого. Этот ход к отступлению был уже готов, после этого случая император больше не будет подозревать Цинь И, а вдали от аромата, рядом со зловонием, настанет очередь Су Ван быть подозреваемым. Великое дело наполовину завершено, Чу Цзинь Яо уже месяц сидела под домашним арестом, так что еще один период домашнего ареста не совсем потеря.

Чу Цзинь Яо уже была окружена евнухами, а Лин Лун сердито и терпеливо держала Чу Цзинь Яо за руку. И в данный момент Чу Цзинь Яо не обращала внимания на бушующий вокруг нее гнев, она спокойно покачивала головой, глядя на Цинь И сквозь толпу.

«Сосредоточься на высшем благо» - Чу Цзинь Яо сказала, обращаясь к Цинь И.

Цинь И в тот миг показалось, будто прошло почти полжизни. Он ставил на первое место высшее благо, так говорили советники в Восточном дворце, так говорил его ближний круг в преторианской гвардии. Но что было высшим благом?

В возрасте шестнадцати лет он поступил по соображениям высшего блага, поэтому его отправили на границу; в семнадцать лет он ставил во главу высшее благо и думая только о семье и государстве, сражаясь с внешними врагами. Поэтому он не знал, когда охотились за деньгами Чу Цзинь Яо, не знал, когда ее принижали, и чуть ли не пропустил тот момент, когда ее принуждали стать наложницей. После долгих лет хождения по кругу, они поженились, и вот-вот должен был родиться их первенец. Чу Цзинь Яо уже столько выстрадала во дворце ради него, а сейчас с наступлением кризиса хотел ли он оставить Чу Цзинь Яо одну в этом дворце-людоеде ради так называемого высшего блага?

Цинь И спросил себя, если бы он оказался в положении императора, столкнувшись с сыном, который намеревался замышлять мятеж, в случае рождения мальчика, стал бы он держать его ребенка, чтобы угрожать?

Нет, если бы это был Цинь И, он бы машинально убил ребенка.  Цинь И - член царствующей семьи, он понимает ум августейших особ. Лучше я пренебрегу поднебесной, чем поднебесная мной. Всего лишь ребенок другого поколения, лучше стоит убить его, чтобы в будущем не иметь проблем.

Если ребенок умрет, останется ли в живых Чу Цзинь Яо?

Цинь И и Чу Цзинь Яо долго смотрели друг на друга, и его пальцы, спрятанные под рукавом, вдруг зашевелились.

Чу Цзинь Яо всегда жалела, что не смогла увидеть Цинь И, когда он пустил стрелу в городскую стену на глазах у тысяч войск несколько лет назад. Молодой и буйный наследный принц, безымянная девушка, только что вернувшаяся домой, император и младшая императрица Ци, которые в то время были для нее далекими и загадочными, были крепко связаны этой стрелой. Хотя Чу Цзинь Яо не видела героическую стойку Цинь И в то время, она подумала, что навыки стрельбы из лука Цинь И были выдающимися.

Теперь Чу Цзинь Яо наблюдала, как время повернулось вспять, и сцена была воссоздана. Из рукава Цинь И вырвался холодный блеск, с сильным звуком ветра пронесся мимо висков Чу Цзинь Яо и вонзился точно в сердце евнуха, державшего ее в заложниках.  Сразу же после этого несколько мужчин, похожих на придворных, стоявших за Цинь И, тоже сорвались с места, и, судя по их взглядам и движениям, они никак не были евнухами.

Цинь И был полон решимости устроить дворцовый мятеж. И, судя по лицам поддельных евнухов, вероятно, что это - лучшее, что можно придумать.

Один за другим евнухи вокруг Чу Цзинь Яо падали, а Чу Цзинь Яо стояла на месте невредимая. Оставшиеся несколько человек, наконец, отреагировали и сразу же бросились на Чу Цзинь Яо с мечами наготове. Сердце Чу Цзинь Яо было шокировано и потрясено, она едва могла сдержать дрожь. В этот момент она вдруг вспыхнула огромной силой. С остервенением сорвала с себя заколку и нанесла удар туда, куда могла видеть и дотянуться, не заботясь о том, в кого она попадет. Заколка была напитана ядом, устрашающий эффект был превосходным. И тут Цинь И бросился к Чу Цзинь Яо, взял ее за плечо. Чу Цзинь Яо даже не успела ничего сказать, как Цинь И толкнул ее в руки евнуха, стоявшего позади.

— Уведите наследную принцессу!

Встревоженная, Чу Цзинь Яо бросилась за Цинь И и сделала два шага, но снова была бесцеремонно остановлена стражниками, стоявшими позади нее:

— Ваше Высочество!

Цинь И не оборачивался.

Чу Цзинь Яо в панике выбежала из дворца Цяньцин. Стражники дворца Цяньцин услышали звуки переполоха, и немедленно отправились во дворец, чтобы спасти императора. В это время люди Цинь И, прятавшиеся снаружи, также воспользовались возможностью напасть, и весь императорский дворец был в хаосе.

Чу Цзинь Яо была вынуждена бежать за человеком, неизвестно, евнухом или стражником. Пробежав некоторое время, Чу Цзинь Яо не смогла удержаться и наполовину опустилась на землю, держась за живот.

Лин Лун также воспользовавшаяся хаосом, чтобы последовать за ними, запаниковала и закричала:

— Воды отошли, все кончено. Плод наследной принцессы  переместился!

Мужчина, которому было приказано вывести Чу Цзинь Яо, тоже запаниковал. Он никогда раньше не видел, как рожают женщины, наблюдая за ситуацией, не мог не прийти в замешательство:

— Что нам делать? Может, пойти и спросить указаний у Его Высочества?

— Нельзя! - Чу Цзинь Яо внезапно вспыхнула с поразительной силой, крича почти с напряжением: - Не надо отвлекать его. Скорее возвращайтесь во дворец Цицин, если это невозможно, найдите ближайший дворцовый зал. Мы должны спешить вызвать роды сейчас, иначе воды будут отходить слишком долго, и ребенок задохнется и умрет.

— Но...

Стражник колебался, ведь именно он, переодетый евнухом, следовал за наследным принцем во дворец. Дворцовый переворот должен был быть мерой предосторожности, но наследный принц все равно сделал свой ход. Как мужчина, стражник мог понять, почему наследный принц так поступает. Однако наследный принц поднял войска ради наследной принцессы, и теперь наследная принцесса была в шоке, у нее были преждевременные роды, и, похоже, она была в опасности, так неужели наследному принцу нельзя было рассказать о таком важном деле?

— Никого не пускать, - на лбу Чу Цзинь Яо выступил холодный пот, волосы намокли за несколько мгновений, а лицо было бледным подобно свече, несмотря на это, Чу Цзинь Яо все еще старалась изо всех сил и настаивала, говоря: - Он не может отвлекаться сейчас. Помоги мне вернуться во дворец Цицин. Никому не позволено вмешиваться в его дела.

Фан Пу Цунь и Су Ван уже давно распускали слухи, но никто не ожидал, что Цинь И действительно восстанет. Как только этот шаг сделан, пути назад уже нет. Либо он убьет своего отца и силой проложит себе путь к трону, либо умрет без погребания, навеки оставив по себе дурную славу. Третьего не дано.

Даже Чу Цзинь Яо могла видеть, что у Цинь И не было выбора, кроме как подняться и действовать поспешно, как могли другие люди во дворце Цяньцин не знать? Если бы Цинь И целился в императора, когда пускал первую стрелу, то, возможно, было бы много шансов на победу, но вместо этого Цинь И пришел спасать Чу Цзинь Яо и пропустил лучшее время, чтобы пробраться внутрь, так что ситуация Цинь И была, на самом деле, намного опаснее, чем у Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо страдала от боли, но она не могла позволить никому тревожить разум Цинь И подобными вещами.

Чу Цзинь Яо недолго добиралась до дворца Цицин и поспешно нашла свободную дворцовую комнату. Лин Лун грубо смахнула пыль, а затем поспешно помогла Чу Цзинь Яо лечь.

Восточный дворец многое подготовил к родам наследной принцессы, но неожиданно все это оказалось бесполезным. Стражник поспешно побежал в Восточный дворец, чтобы привести повитуху. В тот момент, когда у Чу Цзинь Яо начались преждевременные роды и она едва не умерала от шока, вызванного рождением первенца, рядом с ней была только одна служанка.

Лин Лун дрожала от волнения, слезы неудержимо текли по ее лицу. Ей приходилось одновременно охранять Чу Цзинь Яо и кипятить горячую воду, досадую, что не родилась с двумя телами. Спотыкаясь, Лин Лун принесла воду и поспешно вытерла ногти Чу Цзинь Яо. Тонкие пальцы Чу Цзинь Яо так крепко сжимали подстилку, что были видны бледные костяшки. Если бы не сегодняшний день, Линь Лун и представить себе не могла, что Чу Цзинь Яо обладает такой силой. В ее ногтях был спрятан яд, и Лин Лун боялась, что Чу Цзинь Яо случайно порежется, и дрожала, поспешно вытирая ногти Чу Цзинь Яо. Ее тело неконтролируемо непрестанно дрожало. К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем пришла повитуха и несколько человек вместе с Дин Сян.

Чу Цзинь Яо мучилась от боли весь день и всю ночь, условия вокруг нее были настолько просты. Чу Цзинь Яо была буквально на полпути от врат ада, и только благодаря тому, что она держалась на одном дыхании, не потеряла сознание. Чу Цзинь Яо не знала, как долго ей было больно, она почти не приходила в сознание, даже ее разум начал дрейфовать, когда она наконец услышала слабый, тонкий, похожий на кошачий крик - плач.

Неизвестно, кто из дворцовых служанок удивленно вскрикнула ей в ухо:

— Наследная принцесса, это мальчик!

Люди вокруг нее, казалось, плакали и смеялись. У Чу Цзинь Яо закружилась голова, и она заставила себя открыть свои веки и взглянуть на новорожденного ребенка, - невыразимый жар внезапно поднялся в ее сердце. Она была очень измучена, ее губы пересохли и потрескались, голос был хриплым, но, несмотря на это, она держалась до последнего вздоха, схватила за руку человека рядом с ее кроватью и спросила:

— Где Его Высочество?

Эта ночь хорошо известна в учебниках истории, но скрыта всевозможными способами. Многие рассказы неоднозначны и бессвязны, создается впечатление, что что-то намеренно замалчивается.

Из-за двусмысленности официальной истории бесчисленные ученые с тех пор спорят над этой тонкой страницей: было ли престолонаследие императора Яньчэн* восстанием с целью вынудит императора передать трон?

*[燕 yàn - спокойный, радостный; 成 chéng - завершаться успехом]

Споры были жесткими, поскольку император Яньчэн до вступления на престол был наследным принцем и завоевал сердца и умы людей своими выдающимися военными успехами. Зачем ему, как наследному принцу, занимающему надежное положение, рисковать восстанием?

Другая часть группы цепляется за закоулки истории, например, почему Су Ван умер в одночасье после въезда во дворец, когда у него не было никаких болезней? Почему многие приближенные слуги во дворце Цяньцин исчезли без единого звука? И почему император Яньхэ* в ту ночь издал указ об отречении от престола, не обсудив его с кабинетом министров?

*[燕 yàn - спокойный, радостный; 和 hé - мир, согласие]

Последующие поколения бесконечно комментировали это, но в тот момент, когда происходила история, черный мундир Цинь И уже был испачкан кровью в темных пятнах, пока на рассвете дворец Цяньцин не был окончательно очищен и не был составлен императорский указ о престолонаследии. Когда произошел инцидент, было уже за полдень,  император был напуган, но едва мог держать себя в руках, ожидая, когда войска извне войдут во дворец, чтобы подавить мятеж и проявлять рвение в служении трону. Но ворота дворца внезапно закрылись,  никто снаружи не осмелился войти, даже почувствовав перемены. Император ждал до темноты, затем до рассвета, прежде чем окончательно осознал, что праведников ему, скорее всего, не дождаться.

Получив указ об отречении, Цинь И не стал задерживаться и поспешил во внутренний дворец. Только тогда Цинь И узнал, что Чу Цзинь Яо была напугана и начались преждевременные роды.

Цинь И долго стоял на месте, а когда отреагировал, поспешил в родильный зал.

Стоя в незнакомом, тесном зале, Мама*, держа в руках пеленку, словно сбросила тяжкое бремя, поприветствовала Цинь И:

— Ваше Высочество, наследная принцесса только что родила сына. Мать и ребенок живы и здоровы.

*[嬷嬷 mómo - кормилица, молочная мать, нянька, мамка]

Придворный, стоявший позади Цинь И, хотел напомнить Мама, что пора менять титул, но Цинь И махнул рукой, показывая, что ничего страшного в этом нет. Дворцовая служанка поднесла ребенка к Цинь И, тот посмотрел на Цинь Хунъянь*, ведущего себя как обезьянка, и спросил:

— Где наследная принцесса?

*[弘 hóng - крупный, расширять, развивать; 晏 yàn -  чистый, спокойный, безмятежный, роскошный]

— Наследная принцесса находится внутри и уснула.

Когда повитуха заканчивала свою фразу, она вдруг с удивлением услышала легкое шевеление, доносившееся из покоев:

— Наследная принцесса потратила столько энергии прошлой ночью, и до сих пор не заснула?

Не успела она закончить фразу, как темный силуэт пересек угол ее глаза.  Цинь И уже прошел мимо нее и вошел. Повитуха открыла рот, желая сказать что-то вроде того, что мужчинам не подобает входить в родильный зал с кровью, но когда она увидела черный мундир Цинь И и воинов во дворе, несших еще запах крови, ей хватило ума закрыть рот.

Уставшая Чу Цзинь Яо внутри несколько раз хотела уснуть, но в голове постоянно крутилась какая-то мысль. Когда она снова очнулась от своего оцепенения, то увидела Цинь И, сидящего перед кроватью и выглядевшего так, словно он хотел сесть, но не решался это сделать.

— Ваше Высочество… - Чу Цзинь Яо окликнула, бессильная, она пыталась поддержать себя, но при долгом усилии, она могла только слегка шевелить пальцами.

Цинь И осторожно взял ее за пальцы почти исчерпав всю силу

— Все в порядке, я вернулся.

Чу Цзинь Яо слабо лежала на кровати и вдруг разразилась слезами. Цинь И посмотрел на нее, жалкую и беспомощную, и сказал низким голосом:

— Не плачь.

Не плачь, - это были первые слова, сказанные при их встрече. Два человека, не имеющие друг к другу никакого отношения, как ветер поднялись и облака сгрудились*, неразлучны как горы и реки.

*[风起云涌 fēngqǐyúnyǒng - быстрое и широкое развитие; бурный рост; букв. ветер поднялся, облака сгрудились]

— Не плачь.

— Кто ты? Почему ты в моей нефритовой подвеске?

— ...Меня зовут Ци Цзэ.

— Не плачь, я вернулся.

Конец истории.

Автору есть что сказать:

Когда я набрала слово «конец», на глаза внезапно навернулись слезы. История Цинь И и Чу Цзинь Яо заканчивается первыми словами, сказанными при их встрече, история начинается здесь и здесь же заканчивается.

Так тяжело писать это, это знакомое, похожее на потерянную любовь чувство…

«Наследный принц» - это моя первая попытка написать длинную, эмоциональную историю, поскольку в ней много соперничества и развития отношений между героем и героиней. Когда я только начинала писать ее, я сомневалась, смогу ли я сделать это достаточно хорошо, но когда в третьей главе появился Цинь И, я вдруг почувствовала стабильность: да, это был тот самый принц, которого я себе представляла.

Из высокомерного, властного и беспечного молодого принца Цинь И впоследствии шаг за шагом принимает на себя долг своей семьи и страны, и, наконец, вырастает в компетентного императора, поддерживая императорское правительство посреди хаоса. Он, вероятно, был очень противоречивым человеком, безжалостным, но готовым пожертвовать собой ради народа, желающим служить своей стране, но в итоге восставшим… Я внезапно полюбила личность наследного принца и создала совершенно другой, почти несколько неприятный характер наследного принца. Однако позже я полюбила Цинь И как уникального персонажа.

Прогресс Чу Цзинь Яо, вероятно, немного более выражен, чем у Цинь И. От немного робкой истинной дочери в начале, до спокойной барышни резиденции маркиза, и до наследной принцессы, которую не волнуют перемены, ее карьера и линий отношения были в центре внимания всей истории. Когда я только создавала эту книгу, задалась целью написать теплую, тихую девочку* с улыбкой, как солнце, она не произнесла ни слова ругани до тех пор, пока позже не набросилась на супругу Шу. Тогда я только тихо ахнула, значит, Чу Цзинь Яо тоже выросла до этого уровня.

*[小棉袄 xiǎomián’ǎo - жарг. радость для родителей; на радость родителям (в основном о дочери)]

На самом деле, мне всегда нравились эмоциональные сцены между Цинь И и Чу Цзинь Яо, писать о них двоих было очень легко и весьма тепло. Очень нравятся такие отношения, когда пара переносит все трудности, доверяет и спасает друг друга, такая сказочная любовь, пусть она на этом и закончится.

Из первая встреча похожа на возвращение старого знакомого.

Вероятно, в будущем будет несколько дополнительных глав, которые будут обновлены в обычное время. Я очень благодарна всем читателям, которые поддерживали меня около трех месяцев, голосовавшим, комментаторам, и еще больше тем, кто оформил подписку. Без вашей поддержки мне было бы трудно продолжать здесь работать. История встречи с «наследным принцем» - желаю всем вам счастливой жизни и найти своих героев*, предопределенных судьбой.

*[男主角 nán zhǔjué - главная мужская роль]

Я хотела бы попросить вас добавить в закладки мою авторскую ленту, а несколькими днями ранее я завела авторский Вэйбо-аккаунт. Наберите в поиске 九月流火 (Сентябрьское струящееся пламя) и вы сможете следить за мной, хотя это выглядит как дикое прозвище, но на самом деле настоящее…

Новая новелла «Я стала мачехой своему бывшему мужу» (о боже, что за позорное название) ожидается к открытию 11.24, и мы увидимся с вами в следующей истории.

Что ж, полная история «наследного принца» закончена, и ворота дворца Чу Цзинь Яо и Цинь И, таким образом, закрываются

Эта новелла является завершенной и была закончена 16 ноября 2018 года в 1:00.

Переводчику есть что сказать:

Это конец нашей истории. Но на этом мы не прощаемся, ведь еще есть 5 дополнительных глав.（≧∇≦）

Кстати, планирую взяться за перевод другой новеллы этого же автора. Она о девочке глупой, наивной, но очень упрямой. Она временами может раздражать, но вы ее полюбите. Всем спасибо за поддержку（╹◡╹）♡

24-й год основания династии Цзяньсин, весьма неловкий год.

В тот день в конце марта чиновники шести министерств как обычно работали в Императорском городе, как вдруг снаружи дворца раздались необычные звуки, а через некоторое время чиновник, вышедший разведать обстановку, вернулся и сообщил, что дворцовые ворота заперты.

Солнце еще светило на западе, а имперские чиновники еще не разошлись, в любом случае не время было запирать дворцовые ворота. В это время множество стражников высыпалось за пределы столицы, все главные улицы и переулки столицы были под надежным контролем.

Все собравшиеся смотрели друг на друга, почуяв что-то необычное. У них хватило здравого смысла замолчать и не выходить посмотреть, что происходит, и не пытаться что-либо изменить.

После ночи страха и трепета, на следующий день ворота Чэнтянь открылись вовремя. Придворные посмотрев вниз, казалось, смогли разглядеть темно-красные остатки крови сквозь трещины в белых мраморных ступенях. Император не появился,  блюститель этикета* объявил от его имени, что император, почувствовав недомогание, отрекся от престола, став отцом императора**, передав трон наследному принцу Цинь И.

*[司礼 sīlǐ - блюститель этикета, евнух, должность учреждена при дин. Мин]

**[太上皇 tàishànghuáng - отец императора, титул императора, передавшего при жизни престол сыну]

Знаменитый переворот Цзяньюань.

Кабинету министров нечего было сказать по этому поводу, хотя речь шла о тягчайшем преступлении - мятеже и узурпации трона, но… Большинство чиновников втайне ждали этого результата. Хотя процесс его достижения был другим и путь был немного более жестоким, но пока нужный человек был возведен на престол, этими мелкими деталями министры были готовы намеренно пренебречь.

Ведь Су Ван изначально по положению был ниже, а наследный принц столько лет сохранял свой статус, многие министры не желали менять основу страны. А Су Ван с тех пор, как вошел в столицу, пытался завоевать популярность среди людей подкупами, его средства для обмана невежественных людей были грубыми, перед этими победителями  кэцзюй* его трюки действительно были нелепыми.

*[科举 kējǔ - кэцзюй, отбор путём экзаменов; старая, до 1905 г., система государственных экзаменов в Китае для получения учёной степени и права поступления на должность]

Видя растущее подозрение императора к наследному принцу, гражданские и военные чиновники втайне тревожились. Старые чиновники настаивали на традиционной законности престолонаследия старшего сына главной жены, а большинство младших были выдвинуты Цинь И во время битвы при обороне столицы, поэтому престолонаследие Цинь И казалось большинству законным. Правда, поддержка Цинь И новой политики оскорбила группу консервативных старых министров, но эта группа старых министров известна своим упрямством. Если император действительно решит сменить наследника и установит Су Ван, этой куче консерваторов придется сражаться с императором рискуя жизнями.

В итоге, дело сделано, что еще поделать? Жить дальше. Когда гражданские и военные чиновники услышали этот своеобразный указ об отречении, на площади у ворот Чэнтянь на несколько мгновений воцарилась тишина, затем раздались славословия императору «Да здравствует император». Один за другим люди опускались на колени и, воспевая хвалу, отчаянно просили наследного принца, о нет, теперь уже нового императора, повинуясь велению Неба, взойти на престол в ближайшее время.

Цинь И планировал дворцовый мятеж перед лицом опасности, он пошел на такой большой риск, достигнув своей цели. Однако когда министры попросили Цинь И выбрать дату восшествия на престол, Цинь И нахмурился, глядя на несколько дат, представленных наблюдателем по астрономии и календарю.

Цинь И уже был женат, и, конечно, церемония его возведения на престол и церемония коронации императрицы проходили вместе, но нынешнее физическое состояние Чу Цзинь Яо не могло выдержать такой мучительной торжественной церемонии.

Во дворце Цицин стража, окружавшая его снаружи, естественно, была убрана еще в самом начале, и ее заменили люди Цинь И. После того как Цинь И вернул себе контроль над дворцом, первым делом он осторожно перевез Чу Цзинь Яо обратно во дворец Цицин. Сейчас Чу Цзинь Яо лежала на кровати, раскачивая детскую деревянную кроватку, и слушала, как дворцовые люди докладывают о событиях снаружи.

— ....Супруга Шу услышав новость о смерти Су Вана, тут же бросилась на балку, говорят, что Су ванфэй уже несколько дней устраивает скандал в резиденции принца и до сих пор в слезах говорит, что хочет искать справедливости у отца императора.

Су Ван был убит во время дворцового мятежа, а Фан Пу Цунь один из военных чиновников ударом кулака разбил голову. Фан Пу Цунь позволил себе играть с жизнями множества людей, более того, он не считался с жизнями солдат и мирных жителей, совершил чудовищное преступление вызвав всеобщий гнев,  эти военные в армии давно смотрели на него с презрением. Теперь супруга Шу тоже скончалась.

— Искать справедливости? Как она смеет так говорить, - тело Чу Цзинь Яо оставалось еще слабым, в целом выглядела вялой, даже сил ее говорить было мало, - Раньше из-за императора... отца императора многие вещи не могли быть расследованы. Теперь, наконец, можно не беспокоиться об этом, эта пара свекрови и невестки отравили императрицу Мухуай, пришло время платить.

После того, как супруга Шу убила младшую императрицу Ци и перевела стрелки на Восточный дворец, Чу Цзинь Яо уже долго терпела, желая вернуть должок. Просто тогда отец императора находился во дворце, а с ним был Су Ван как двадцать четыре героя, известных своим почтительным отношением к родителям. Чу Цзинь Яо хоть и смогла найти улики, но связанная по рукам и ногам не могла копать глубже. А теперь враги наказаны, счеты сведены, бояться нечего.

Что касается смерти супруги Шу, самоубийство - тягчайший грех и не стоит преследовать за прегрешения, совершенные при жизни покойного. Эти рассуждения Чу Цзинь Яо не признает, она, конечно, почитает мертвых, но вина есть вина, нет ничего, что нельзя было бы преследовать. Более того, младшая императрица Ци тоже мертва, а чем супруга Шу особенна ?

Хотя у младшей императрицы Ци и Чу Цзинь Яо было много разногласий, но ситуация другая, личная вражда между Чу Цзинь Яо и младшей императрицей Ци - это одно, а заговор супруги Шу с целью убийства людей - это другое. Независимо от того, кто мертв, убийцу необходимо выследить и найти.

Лин Лун повиновалась приказу, ее лицо оставалось весьма спокойным. Ведь при нынешней ситуации во дворце, вероятно, Лин Лун не нужно проводить расследование и допросы, уйма дворцовых служанок, приходят, чтобы дать подсказки. Су Ван погиб во время дворцового мятежа, супруга Шу бросилась на балку, в семье Су Вана осталась только Су ванфэй, нет надежды на переворот, власть супруги Шу при дворе тоже рухнула. Нижестоящие прикли держать нос по ветру*.

*[见风使舵 jiàn fēng shǐ duò - досл. править рулём в зависимости от ветра, действовать сообразно с обстановкой, лавировать]

Лин Лун выполнила свою работу, Чу Цзинь Яо почувствовала огромное облегчение. Среди всех служанок, окружавших ее, Дин Сян была верной и честной, она отвечала за еду и напитки Чу Цзинь Яо; думы Эр Сюэ глубоки, она подходит для черных дел; но среди всех служанок Лин Лун все же самая дотошная и надежная, поэтому Чу Цзинь Яо привыкла передавать Лин Лун некоторые важные дела.

Лин Лун приняв приказ, удалилась, а Гун Мама принесла чашку похлебки и ворчала:

— Наследная принцесса, Вы растратили много сил во время родов, ешьте больше.

При виде всего этого Чу Цзинь Яо начинало тошнить. День, когда она родила, был опасным, и с тех пор все были напуганы. Неизвестно, сколько ласточкиных гнезд и желатина из ослиной кожи было прислано из дворца, а Цинь И каждый день позволял министерству Двора, присылать большое количество вещей, а сам ничего не принимал.

Лицо Чу Цзинь Яо выглядело печальным. Гун Мама увидев ее лицо, сразу начала увещевать, что полезно для ребенка и ее тела, Чу Цзинь Яо оставалось только сказать:

— Мама не надо говорить, я сама выпью, положи сюда.

— Наследная принцесса, это лекарство нужно пить горячим, оно не будет таким эффективным, если остынет…

В тот момент, когда Гун Мама собиралась снова начать ворчать, снаружи  павильона Добао внезапно раздался голос:

— Что случилось?

Услышав этот голос, весь дворец немедленно опустился на колени:

— Ваше Величество.

Чу Цзинь Яо хотела встать, но ее остановил Цинь И, она смогла только откинуться в исходное положение, опираясь на силу Цинь И, и сложила руки в знак приветствия:

— Ваше Высочество.

В настоящее время во дворце Цицин царит неразбериха, поскольку Цинь И официально не взошел на престол, а Чу Цзинь Яо не была коронована, титул вызывал у всех большое беспокойство. Жители дворца, зная преимущества и недостатки, вместе с людьми снаружи называли Цинь И «Ваше Величество», но Чу Цзинь Яо не перешла на другой титул, как раньше называла его «Ваше Высочество». Точно так же дворцовые служанки тоже не совсем знали, как теперь называть Чу Цзинь Яо, они «наследная принцесса» и «государыня» смешивали, поэтому возникала такая ситуация со смешанными титулами.

Цинь И посмотрел на фарфоровую чашу, которую отложила Чу Цзинь Яо, и тут же сообразил, что происходит:

— Ты снова отказываешься от еды?

— Дело не в том, что я не хочу есть, - Чу Цзинь Яо нахмурила брови, выражение ее лица было обиженным, - Но это же слишком много, не свиней откармливают, куда мне столько еды?

— Чушь мелешь, - Цинь И взял фарфоровую чашку, зачерпнул ложкой и проверил температуру, прежде чем поднести ее ко рту Чу Цзинь Яо, - будь послушной открой рот, выпей.

Пусть даже Сяо Линьцзы видел это слишком много раз и при повторной стимуляции приобрел к этому иммунитет, у него все равно возникало желание зажмурить глаза при виде этого зрелища.

Это наследный принц?

Служанки опускали глаза и делали вид, что не слышат и не видят. Чу Цзинь Яо выпила половину от руки Цинь И и, решительно покачав головой, отказалась пить дальше.

Цинь И видел, что Чу Цзинь Яо действительно не может больше пить, он не мог заставить ее, поэтому отложил чашу в сторону, и тут же подошел евнух, чтобы убрать ее. Цинь И вытер руки платком, но про себя размышлял, что стоит передать императорской кухне, завтрашний суп может быть меньше, но нельзя, чтобы он был на вкус как лекарство.

Он совсем не осознавал, что принуждает человека делать то, чего он не может или не желает.

После того как Чу Цзинь Яо использовала воду, чтобы подавить едкий вкус, она наконец-то испустила длинный вздох. Чу Цзинь Яо испугалась, что Цинь И попытается добавить ей еще какие-нибудь рецепты, и поспешила сменить тему разговора:

— Почему ты так быстро пришел сегодня?

— В переднем дворце нет дел.

Чу Цзинь Яо слушала, очевидно, не веря. Император отрекся от престола, новое правление только недавно было установлено, неужели ничего не может случиться? Чу Цзинь Яо поленилась раскрывать его, но спросила о другой теме, которая волнует всех:

— Когда будет назначена дата церемонии вступления на трон?

Цинь И покачал головой и заговорил очень небрежно:

— Не стоит торопиться, подождем, пока твое тело восстановится.

— Как мы можем не торопиться? - Чу Цзинь Яо не знала, что и сказать, - ты  фактически... убедил отречься от трона отца императора, даже если никто в столице этого не говорит, но нет гарантии, что вассальные принцы не воспользуются этим, чтобы наделать шума. В такой момент нужно как можно скорее взойти на трон, а когда унаследуешь престол, если они устроят беспорядки, то будет считаться восстанием.

— Если ты хочешь, чтоб я взошел на престол, то и коронация императрицы тоже должна проводиться вместе. Сейчас тебе противопоказан ветер, как ты можешь носить такие тяжелые одежды, чтобы выходить и страдать. Если я взойду на трон первым, я буду императором, а ты - наследной принцессой, что это за приличия.

Чу Цзинь Яо была так рассержена, что хотела его ударить и гневно смотрела на него:

— Что за чушь ты несешь!

Цинь И был абсолютно уверенным:

— Так и должно быть, такие вещи не стоит откладывать в царствующей семье, лучше не спешить и сделать это вместе.

Через несколько дней старая фужэн Чу пришла во дворец к Чу Цзинь Яо и осторожно задала вопрос:

— Государыня, упоминал ли Его Величество о коронации?

Буря дворцовых перемен постепенно прошла, два дня назад сменился девиз царствования, вся страна знает, что Великая династия Янь вступила в новый период императорского господства, а Цинь И не имеет ни малейшего намерения жаловать титул жителям внутреннего дворца, что заставляет девичью семью наследной принцессы, резиденцию маркиза Чан Син, ломать голову над множеством необычных вещей.

Чу Цзинь Яо вспомнила путаные слова Цинь И в тот день, и осознала, что император не проявляет беспокойства, поэтому она слегка хмыкнув и не стала его беспокоить:

— Он даже не торопится на свою церемонию возведения на престол, просто ждите.

Старая фужэн Чу подумала, что во внутреннем дворце сейчас нет пополнения, а Чу Цзинь Яо только родила своего первенца, так что нет причин, по которым она не сможет взойти на трон императрицы, и сердце ее едва успокоилось.

И в переднем дворце кабинет министров находил это удивительным.

Прожив столько лет, впервые стали свидетелями тому, как узурпатор пробивает себе дорогу к трону, но вовсе не спешит взойти на трон, чтобы быть уверенным в своем положении законного правителя. Даже если у отца императора всего три сына, но в боковых ветвях клана еще много принцев, кабинет министров не знает, то ли похвалить Цинь И за терпение, то ли за смелость.

В первый год правления Цзинхэ, император и правительства не торопились, так медленно прошел месяц. В этом месяце тело Чу Цзинь Яо почти поправилось, Цинь И наконец-то спас наблюдателя по астрономии и календарю, некогда желавшего умереть придворного, наметил дату вступления на трон и церемонии коронации императрицы.

На 18-й день 5-го месяца Чу Цзинь Яо переоделась в полный комплект платья императрицы Чжай*, и, заменив корону с четырьмя фениксами на корону с шестью фениксами, волоча за собой длинную накидку, медленно пошла к залу Чэнтянь.

*[翟 zhái -  длиннохвостый фазан, разукрашенный фазаньими перьями]

Над каменным изваянием из белого нефрита со свирепым и коварным видом на нее пристально смотрел Цинь И, одетый в черную церемониальную одежду императора и тиару с двенадцатью подвесками*.

*[冕旒 miǎnliú - тиара и подвески, церемониальный, парадный головной убор императора, князя, высшего сановника со свешивающимися впереди нитями жемчуга или нефрита. Головной убор императора имел 12 жемчужных нитей, князя ― 9 нитей, канцлера ― 7, прочих высших сановников ― 5)]

Когда они достигли подножия каменных ступеней, придворные дамы и внутренние послы склонили головы и остановились. Зал Чэнтянь - самый высокий дворец в поднебесной, если высота карниза любого правительственного дома превысит высоту зала Чэнтянь, то будет считаться мятежом. По той же причине, дорога, ведущая к самой высокой точке поднебесной, может быть пройдена только императором и императрицей.

Чу Цзинь Яо медленно поднималась по каменным ступеням, и когда она достигла последних трех ступеней, Цинь И протянул руку Чу Цзинь Яо. Цинь И в императорской церемониальной одежде был гораздо величественнее и ослепительнее, чем в костюме наследного принца. Лицо его было строгим и красивым, осанка - выделяющейся, а величие - самодостаточным, пока он стоял здесь, все, кто видел его, от всего сердца благоговели перед ним.

После пяти лет «спячки» и десяти лет жизни «наследного принца, он, наконец, поднялся на вершину, где ему и место.

Чу Цзинь Яо, наконец, закончила эти три каменные ступени и положила свою руку на ладонь Цинь И. Ее рука тут же сжалась, едва коснувшись ладони Цинь И.

Цинь И заставил ее повернуться и посмотреть вниз, на сцену, и тут же зазвучала волнующая церемониальная музыка, и гражданские и военные чиновники в платьях, соответствующих их рангу, а также жёны чиновных особ исполнили самые торжественные три поклона и девять поклонов, крича в унисон:

— Да здравствует Ваше Величество! Многие лета государю! Тысяча лет государыне-императрице! Император и императрица обладают одинаковыми достоинствами, благословляя нашу династию.

Официально начиналась эпоха Цзинхэ.

Переводчику есть что сказать:

Всем привет! Начала работу над переводом нового проекта. Называется новелла - «Лучше быть вдовствующей императрицей». Главная героиня. Тан Шиши, в один узнает, что является второстепенной героиней книги с жалким концом. Не смирившись с подобной судьбой, она решается все изменить. Справится ди она?

Третий год Цзинхэ. Три года могут многое изменить. Например, принц, родившийся крошечным котенком, по мере взросления постепенно проявлял свою страшную разрушительную силу. К примеру, когда отец императора выздоравливал на западе, он постепенно признавал реальность ситуации и начинал жить в свое удовольствие. Другой пример: империя Янь, разоренная в конце правления династии Цзяньюань, после трех лет отдыха и восстановления сил нанесла удар по ойратам в начале лета этого года и одержала большую победу. Некоторое время вся страна превозносила мудрость и решительность императора, а некоторые даже писали письма, в которых восхваляли Цинь И за его успехи в писательском деле и боевых искусствах, за то, что он возродил империю Янь и является лучшим деятелем, сравнимым с императором-основателем.

Конечно, вопрос о том, искренни ли эти высказывания, или это просто лесть, остается открытым.

Благодаря великой победе на границе империя Янь наконец-то избавилась от разочарования, связанного с тем, что император был захвачен живым в конце правления эпохи Цзяньюань, передний дворец был счастлив и воодушевлен, и атмосфера во внутреннем дворце также была очень приятной. За последние три года Чу Цзинь Яо выпустила из дворца одну за другой множество служанок. Цинь И также приложил немало усилий, чтобы сократить лишних чиновников при дворе и назначению способных чиновников для проведения новой политики. Казна становилась день ото дня полной, а тяжести внутреннего дворца сократились, так что передний и внутренний дворцы демонстрировали некую энергичность и предприимчивость.

Министры были в приподнятом настроении, поэтому Цинь И устроил праздничный банкет на переднем дворце для чествования заслуженных генералов, Чу Цзинь Яо аналогичным образом устроила дворцовый банкет во внутреннем дворце для женщин заслуженных министров, кроме того, в список были добавлены все жены столичных сановников третьего ранга и выше.

Все для радости, Чу Цзинь Яо не хотела, чтобы нижестоящие были слишком сдержанными, и назначила место для банкета рядом с императорским садом. Сразу за банкетным залом был расположен императорский сад, в павильоне в саду подавали чай и напитки, время от времени между ними сновали служанки, можно сказать, все было продумано очень тщательно. Перед началом банкета члены семей приближенных министров рано вошли во дворец и подошли поговорить с Чу Цзинь Яо.

При входе во дворец Дуань Инхуа столкнулась со старшим принцем, Дуань Инхуа издала крик «ай» и поспешила поддержать старшего принца.

— Старший принц, бегите медленнее.

— Шицзы фужэн пришла.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь сидели во внутренней комнате, услышав доложение, Чу Цзинь Яо не двинулась с места, а Чу Цзинь Сянь встала, чтобы поприветствовать Дуань Инхуа. Когда Чу Цзинь Яо увидела, как вносят ребенка, она так разозлилась, что у нее разболелась голова:

— Цинь Хунъянь, ты столкнулся с тетушкой*, почему бы тебе не загладить свою вину?

*[舅母 jiùmǔ - тётка, тётя, жена брата матери]

Дуань Инхуа не посмела позволить этому предку загладить свою вину. Старший принц - единственный ребенок во дворце в настоящее время, а также законный сын императрицы, если не будет проблем, то через несколько лет нужно будет обсуждать вопрос о создании наследного принца. Как Дуань Инхуа посмела позволить Цинь Хунъяну признать себя виновным? Дуань Инхуа быстро сказала:

— Императрица-государыня, скажете же Вы. Благо, что старший принц не упал. Я взрослый человек, ничего если я упаду. Старший принц, Вы не ударились?

Поскольку в детстве Цинь Хунъянь родился недоношенным, его здоровье с самого начала было очень слабым. Чу Цзинь Яо и Цинь И очень жалеют и обожают его, поэтому неизбежна легкая высокомерность. К счастью, тело ребенка похоже на тело Цинь И, и по мере взросления он становится все лучше и лучше, и на удивление буйным. Пока он находится во дворце, Чу Цзинь Яо не будет покоя. Жители дворца ему покорны, даже старейшины с обеих сторон дают ему то, что он хочет. Цинь Хунъянь дурачится все увереннее и увереннее. Чу Цзинь Яо увидев, что все хорошо, могла только наказывать. Например, сейчас Чу Цзинь Яо строго смотрела на него, а рот ее был полон слов, не допускающих никаких возражений:

— Чему я тебя раньше учила? Ты столкнулся со старшей и до сих пор не извинился?

Увидев мрачное выражение лица матери, Цинь Хунъянь вдруг честно извинился перед Дуань Инхуа:

— Тетя, простите меня.

Дуань Инхуа поспешно сказала:

— Все в порядке, все в порядке. Императрица-государыня действительно очень строга со своим царственным сыном, в этом нет ничего страшного, так зачем усложнять жизнь старшему принцу, не пугайте его.

— Он испугался? - Чу Цзинь Яо сердито посмотрела на Цинь Хунъань, - не стоит его недооценивать, он проницательный и точно знает, кто будет ему подчиняться, а кто нет. В присутствии своего отца посмотрим, осмелится ли он так себя вести.

Чу Цзинь Сянь слушала, улыбаясь:

— Он еще маленький, а в будущем ему придется заниматься с наставником, и впереди ждет много трудных дней. Если мы, тети его не балуем, на кого еще можно рассчитывать в дальнейшем? Старший принц, бегай в будущем медленнее, люди в зале больше тебя, ничего страшного, если ты столкнешься со взрослыми, если ты столкнешься с вазой, столом и этими угловатыми предметами, то пострадает только ты сам, ты понял?

Цинь Хунъянь зажал рот и кивнул:

— Я знаю, спасибо, тетушка.

Цинь Хунъянь украдкой посмотрел на лицо Чу Цзинь Яо и жалобно приподнялся, чтобы потянуть Чу Цзинь Яо за пальто:

— Мама, я был неправ, не сердись.

Цинь Хунъянь - маленький, беленький, симпатичный, а теперь так жалобно просит прощения, что женские сердца  окружающих сразу же растаяли. Выговор Чу Цзинь Яо должен был быть поучительным, а теперь, видя его таким, как она может сердиться? Она осторожно коснулась лба Цинь Хунъяна и беспомощно сказала:

— Ты! Мы все видели, что именно сейчас произошло, кого ты пытаешься обмануть?

Цинь Хунъянь обнял Чу Цзинь Яо за рукав и погладил по лицу, Чу Цзинь Яо ничего не оставалось делать, как поднять его. Дети, которых балуют родители, кажется, рождаются для того, чтобы их баловали, и Цинь Хунъянь явно мастер в этом деле, женщины вокруг него восхищались этой сценой и смеялись от радости:

— Старший принц умен и хитер, он старается сделать императрицу счастливой.

Заметив, что Чу Цзинь Яо больше не сердится, Цинь Хунъянь сразу же превратился из печального в солнечного,  выражение его лица оживилось. Его глаза округлились и уставились на Чу Цзинь Сянь:

— Тетушка, а где Лу-эр?

— Какой Лу-эр, ты должен называть старшим двоюродным братом.

Чу Цзинь Яо была беспомощна. Поскольку они постоянно называли «Лу-эр» и «Лу-эр» со временем этот хитрец тоже стал звать «Лу-эр». Чжао Лу старше его, как он может называть его по детскому имени*?

*[小名 xiǎomíng - уменьшительное имя,  детское (дошкольное, молочное) имя (ребёнка)]

Цинь Хунъяну это безразлично, дети схожего возраста всегда отказываются называть друг друга «братом» или «сестрой». Цинь Хунъяна с детства облагодетельствовали, и он тем более не желает этого делать. Сестры Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь очень близки, из-за катастрофы в западном пригороде Цинь И весьма учтиво относится к Чу Цзинь Сянь и семье Чжао, а поскольку Лу-эр близок по возрасту к Цинь Хунъянь, Цинь И намерен в будущем сделать Лу-эр его товарищем по учебе. Это, безусловно, хорошо для обеих сторон. В результате оба ребенка станут ближе и роднее, почти как если бы они выросли вместе.

Увидев, что Цинь Хунъянь спрашивает о ее сыне, Чу Цзинь Сянь мягко улыбнулась и сказала:

— Он плохо спал вчера, немного устал, когда вошел во дворец, сейчас спит в боковом зале. Пойди и посмотри в боковом зале, он должен был проснуться.

Цинь Хунъянь крикнул, соскочил с колен Чу Цзинь Яо и с грохотом бросился наружу, дворцовые служанки и евнухи за его спиной были потрясены, а большая группа людей бросилась догонять его. Чу Цзинь Яо не сводила глаз с Цинь Хунъянь, пока он не скрылся из виду, и тогда она отвела глаза.

Дуань Инхуа сказал:

— Старший принц бегает очень ловко, и в будущем он несомненно, будет крепким. Наша старшая дочь не так сильна, как старший принц.

Дуань Инхуа родила своего первенца в позапрошлом году, хотя это девочка, она является первым ребенком в резиденции маркиза Чан Син и очень любима старшими. Тем более у Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь нет дочери, смотреть на такую благоухающую нежностью девочку очень приятно. Чу Цзинь Сянь утешила ее:

— Как можно сравнивать девочку с мальчиком, и сколько лет старшей девочке, она на год или два младше этих двоих, как можно их сравнивать. Через некоторое время старшая девочка будет бегать вокруг, вот тогда будешь переживать.

Когда речь идет о детях, у всех родителей много забот, но даже эти заботы приносят радость. Дуань Инхуа улыбнулась и сказала:

— Займу добрые слова старшей гунайнай. Жаль, что ее нельзя отделить от остальных и отнести во дворец, а то бы она могла поиграть и с этими двумя двоюродными братьями. В последний раз, когда возвращалась, она все время напевала о том, что ей нужен брат, с которым она могла бы поиграть.

После кризиса, связанного со смертью Чу Цзинь Мяо, любовь Дуань Инхуа и второго молодого господина к друг другу сильно возросла, хотя и не до такой степени, чтобы быть близкими, как склеенные, но для них нет проблем в том, чтобы быть внимательными друг к другу и уважать друг друга. Дуань Инхуа нетрудно догадаться, что, хотя старшая девочка еще маленькая, но зеленый слив, бамбуковых лошадок* никогда не бывает слишком много. Первый и второй двоюродные братья играют вместе, в будущем, будь то старший сын семьи Чжао или старший принц, будет первоклассным выдающимся зятем. Даже если брак не сложится, все равно хорошо иметь двух старших братьев, которые обязательно добьются многого в будущем.

*[青梅竹馬 qīngméizhúmǎ - возлюбленные детства]

С начала весны этого года здоровье старой фужэн Чу ухудшилось, она уже не выглядит как проницательный и могущественный матриарх, коим она была раньше, а демонстрирует усталость пожилой. Старая фужэн Чу постепенно теряла свою власть и передала все дела дома Дуань Инхуа.

Дуань Инхуа была сильной в доме своей девичьей семьи. Выйдя замуж, Дуань Инхуа не хотела отставать, ведь семья, за которую она вышла замуж, - родня императрицы, одна из самых престижных семей в столице, и Дуань Инхуа не желала быть недооцененной и стремилась к совершенству в своей работе. Маркиз Чан Син все эти годы брал второго молодого господина с собой, куда бы он ни отправился, и смысл передачи власти очень очевиден. Второй молодой господин отличается скромностью и сдержанностью, он совсем не такой властный, как старший брат императрицы, и его скромный вид вызывает благожелательные отзывы многих людей. Снаружи соблюдают правила этикета, а внутри Дуань Инхуа резиденцию держит в порядке, любой, кто навещает резиденцию маркиза Чан Син, хвалит.

И все эти годы госпожа Чжао пребывала в депрессии, пока не родилась ее старшая внучка, ее сердце мгновенно всколыхнулось при виде такой изящной и нежной маленькой девочки. Неизвестно, было ли это сделано для того, чтобы загладить тогдашние сожаления, но госпожа Чжао была особенно внимательна к старшей внучке, почти сама заботилась о ней. Многие в резиденции предполагали, что госпожа Чжао пытается загладить свою вину: Чу Цзинь Яо и госпожа Чжао разорвали связи, госпожа Чжао совершила много неверных шагов в своей жизни, а сейчас она может только воспитывать старшую внучку, будто это может исправить ошибки прошлого. Госпожа Чжао посвятила себя воспитанию внучки и не вмешивалась в дела дома. В результате Дуань Инхуа получила возможность свободно заботиться о своей семье.

Ее девичья семья процветает и идет в гору, поэтому Чу Цзинь Яо может только радоваться, видя это. Слушая, как Цинь Хунъянь и Лу-эр играют за двором, губы Чу Цзинь Яо расплылись в улыбке: у детей есть свои блага, пусть они сами заботятся о своих делах.

— Государыня-императрица, герцогиня Фу привела всех юных барышень, чтобы приветствовать императрицу.

Чу Цзинь Яо пришла в себя и с улыбкой сказала:

— Быстрее, впустите.

По мере того, как все больше и больше людей приходили выразить свое почтение, Чу Цзинь Яо заметила, что уже почти наступило время, и повела их в банкетный зал. После того как с переднего двора донеслась весть о банкете Цинь И, Чу Цзинь Яо слабо улыбнулась, глядя на многочисленные взгляды со сцены, и сказала:

— Сегодня мы празднуем великую победу на границе, которая является большой честью для всей страны, поэтому мы устроили банкет, чтобы отметить достижения этой битвы. Фужэн и юным барышням не нужно соблюдать формальности, давайте начнем банкет.

Чу Цзинь Яо подняла свою чарку, снизу послышался шелест поднимаемых чарок, и среди множества голосов одобрения и поздравлений Чу Цзинь Яо, откинув голову назад, выпила все вино из своей чарки. После того как чарка вина была выпита, атмосфера стала более активной, гости и хозяева в полной мере наслаждались банкетом. После окончания банкета Чу Цзинь Яо пригласила всех в театр на спектакль.

На высокой платформе Чу Цзинь Яо занимала лучший угол обзора в одиночестве. В середине спектакля на платформу выскочила служанка и что-то прошептала на ухо Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо нахмурила брови.

Одежда ребенка эпохи Мин.

Дворцовая служанка сообщила, что с шестой барышней из резиденции герцога Фу что-то случилось.

Бывший герцог сопровождал армию во время инцидента в Сюаньфу, всеми силами старался защитить императора и умер от истощения. Цинь И был не в том положении, чтобы жестоко обращаться с таким подданным, погибшим за государство, поэтому он помиловал проступки резиденции герцога и позволил им принять титул того же ранга.

Старший сын герцога Фу погиб на войне, а другие сыновья были либо от наложниц, либо слишком молодыми, поэтому мать бывшего герцога Фу приняла решение передать титул второй ветви, младшему брату бывшего герцога Фу.

Эта шестая барышня - старшая законная дочь новоназначенного герцога Фу.

Неизвестно, как она туда попала, но она случайно зашла в передний дворец и встретила Цинь И. Цинь И гулял на улице со своими людьми, и внезапно увидев женщину, естественно, отправил ее прямо к Чу Цзинь Яо. Теперь эту шестую барышню отправили в боковой зал, и говорят, что герцогиня Фу уже ушла.

Закончив говорить, служанка нервно посмотрела на Чу Цзинь Яо, но Чу Цзинь Яо была очень спокойна, она даже закончила смотреть сцену в театре, после чего грациозно встала и под предлогом переодеться направилась в боковой зал.

Лин Лун нахмурилась, выйдя из театра, спросила низким голосом:

— Государыня, что нам делать с этой шестой барышней?

— Неважно, что мы с ней сделаем, важно то, что хочет сделать эта герцогиня Фу или стоящая за ней резиденция герцога Фу.

Лин Лун, очевидно, поняла всю странность происходящего и молча зашагала за Чу Цзинь Яо в сторону бокового зала.

В боковом зале счастливая новоназначенная герцогиня держала за руки свою дочь и, услышав доклад дворцовой служанки, вытерла слезы с лица дочери и негромко сказала:

— Шестая девочка, не плачь, я пойду и поговорю с императрицей.

Чу Цзинь Яо вошла в зал и села на главное место. После приветствия герцогиня присела на одну сторону и осторожно достала платок, чтобы вытереть уголки глаз:

— Государыня-императрица, моя дочь не знала дворцовых дорог, по ошибке зашла в передний дворец и случайно столкнулась с Его Величеством. Моя дочь хотела бы попросить государыню передать Его Величеству извинения, ей очень жаль, что побеспокоила Его Величество.

— Герцогиня - гостья, - Чу Цзинь Яо сказала с улыбкой, - Ничего страшного, Его Величество не станет спорить с невежественной маленькой девочкой. Однако бэньгун беспокоит, как шестая барышня заблудилась и забрела в сад переднего дворца. Неужели нет евнухов, которые могли бы подсказать дорогу? Удивительно, но шестая барышня заблудилась именно до самого переднего дворца.

Герцогиня смутилась:

— Жена подданного не знает, может быть, это было просто совпадение, что там было так мало людей. Императрица, Вы видите, что моя дочь все еще плачет, она молодая девушка с тонкой кожей, и никогда не видела постороннего мужчину, кроме своего старшего брата, поэтому сегодня произошла такая ситуация, это действительно…

Чу Цзинь Яо не ответила, герцогиня Фу посидела еще немного, и, видя, что та действительно молчит, не удержалась и окликнула ее:

— Государыня-императрица?

Чу Цзинь Яо улыбнулась и посмотрела на герцогиню Фу:

— Разве это не семейное дело дома герцога, почему спрашиваете об этом бэньгун? Сбреет ли шестая барышня свои волосы, чтобы стать монахиней, или будет ли служить Будде Шакьямуни с зеленым фонарем, решать фужэн.

Лин Лун не составило труда сдержать порыв рассмеяться: императрица с годами становилась все более изощренной в умении грубо обращаться с людьми.

Лицо герцогини Фу стало совсем жестким:

— Государыня-императрица, в конце концов, моя дочь - совсем еще девочка, как она может пойти в монахини? Разве это не испортит ей жизнь? Государыня, прошу простить жену подданного за грубость: этот - третий год правления Его Величества, и по обычаю должен быть отбор красавиц, и поскольку моя дочь уже встречалась с Его Величеством, было бы неуместно, вернуться и обсуждать свой брак. Так получилось, что ее возраст также соответствует правилам отбора, так почему бы Вам, государыня, не выбрать ее для вхождения во дворец, независимо от ее положения?

Закончив говорить, герцогиня Фу посмотрела на лицо Чу Цзинь Яо и добавила еще одно предложение:

— Жена поданного знает, что это не соответствует правилам и осложнит жизнь государыне, однако эти несчастные родители любят и заботятся о своих детей, поэтому ради своей дочери  может только подставить свое лицо под удар, чтобы дать ей выход. Государыня тоже человек с детьми, поэтому жена подданного уверена, что Вы сможете понять чувства этой жены подданного.

Чу Цзинь Яо подумала про себя «кто должен понять твои чувства? Мои дети не стали бы так поступать». Однако она не могла сказать об этом так прямо,  после паузы сказала:

— Герцогиня все продумала, но кто тебе сказал, что в этом году будет отбор?

Герцогиня Фу была явно ошеломлена на мгновение.  По обычаю, новый император должен проводить отбор, и предыдущие императоры не откладывали отборы, даже когда находились в трауре. Цинь И не носит траур по отцу, первого года без отборов уже было достаточно, чтобы сгореть от возмущения. Столичные жители предполагали, что Цинь И отменил отборы, поскольку был обеспокоен бедностью государственной казны. Но вот прошло три года, казна в изобилии, национальная мощь процветает, гарем императора по-прежнему пуст. Герцогиня была уверена, что в этом году состоятся грандиозные отборы, поэтому для ее дочери не было ничего страшного в том, чтобы заранее показаться перед императором. Хотя это и не соответствует репутации незамужней девушки, но в царской семье что уж говорить о правилах целомудрия.

Но сейчас Чу Цзинь Яо настолько была спокойна и расслаблена, что вскользь сказала, что отборов не будет. Герцогиня Фу замерла, как такое возможно? Обычно у мужчин три жены и четыре наложницы, не говоря уже об императоре. Однако Чу Цзинь Яо - императрица, поэтому ей не следовало так нелепо шутить.

— Государыня-императрица…

— Герцогиня Фу и благородная барышня Фу, вероятно, будут разочарованы. Его Величество сам сказал бэньгун, что внутренний дворец огромен и что это несправедливо по отношению к девицам и народу, поэтому Его Величество отказывается впредь заниматься подобным угнетением человеческого труда. С первого года Цзинхэ бэньгун выпустила почти десять партий служанок из дворца,  если в этом году будут проводиться отборы, не пропадут ли все предыдущие усилия?

Герцогиня изумилась, что она услышала? Чу Цзинь Яо, однако, не стала больше ничего говорить, она встала, непроизвольно пробежалась глазами по экрану, тихонько засмеялась и сказала Эр Сюэ:

— Эр Сюэ, шестая барышня в шоке, можешь прислать ей противошоковые средства.

Эр Сюэ повела дворцовых служанок к задней части экрана. За ней служанка несла поднос, на котором лежали «женские заповеди».

Герцогиня Фу, конечно, знала Эр Сюэ, это знаменитая Эр Сюэ гугу во дворце, ответственная за дисциплину новичков, нет никого во дворце, кто бы ее не боялся. При виде предмета в руках Эр Сюэ лицо герцогини Фу стало еще белее.

У каждой семьи свои проблемы, и подставили ли шестую барышню, старшую законную дочь нынешнего герцога второй ветви, или нет - это не забота Чу Цзинь Яо. Но судьба шестой барышни - это отношение Чу Цзинь Яо, - убить курицу, чтобы предупредить обезьяну, эти влиятельные и знатные столичные семьи, также должны быть собраны сердцем.

Вернувшись домой, шестая барышня плакала на коленях у бабушки, герцогиня Фу не могла утирать слезы, а фужэн старшего дома стояла поодаль с детьми и не могла не радоваться.

У герцогини Фу болело сердце за дочь, во дворце она столкнулась с императором, то будет хорошей историей, если она войдет во дворец по этой причине, а если нет, то в будущем ей будет трудно выйти замуж. Тем более шестой барышне императрица дала «женские заповеди». В кругу власти и богатства нет секретов. Кто же отныне сделает предложение руки и сердца шестой барышне?

Герцогиня Фу не могла отделаться от чувства неудовлетворенности, когда подумала об этом:

— Императрица-государыня глумится над людьми, у нее только один принц. Она не только отказалась пополнить гарем императора и выпускать ветви и выбрасывать листья, но даже погубила жизнь шестой девочки. Даже если шестая девочка немного красивее, она не может быть подвергнута такому издевательству.

Старшая фужэн не смогла удержаться от смеха, который, очевидно, был слышен во всем доме:

— Вы и впрямь бесстыдники. О красоте шестой девочки можно говорить только в резиденции герцога, но где вы берете смелость, чтобы вести такие громкие разговоры перед императрицей? Не боитесь, что вас засмеют.

— О чем ты говоришь, старшая невестка? Матушка, посмотрите на старшую невестку, она не помогает дочери своей семьи, а наоборот на чужой стороне.

Не дожидаясь, пока старая фужэн заговорит, фужэн старшего дома, бывшая герцогиня Фу, тут же с усмешкой сказала:

— Что значит на чужой стороне? Ты знаешь, о ком ты говоришь? Это императрица-государыня! Кто дал тебе смелость позволить бесчинствовать во дворце, и получив дисциплинарное наказание от императрицы, если ты не задумываешься об этом, как ты смеешь говорить плохо об императрице?

Фужэн старшего дома потеряла дар речи, увидев перед собой эту кучку глупцов. Охрана ныне царствующей династии настолько развита, разведчики Цзинь И Вэй почти вездесущи, как смеет второй дом говорить плохое об императрице перед таким количеством людей? Если сегодня это дойдет до ушей того человека, то завтра герцог потеряет голову.

“— Я… - герцогиня Фу сделала паузу на мгновение, очевидно, она также думала о Цзинь И Вэй, враге знати, и не могла не выглядеть подавленной, - Я тоже за благо этой семьи! Шестая девочка - очень красивая девушка, неужели она так испортит себе всю жизнь?

— Кто разрешил тебе ходить во дворец и делать свои маленькие трюки. А теперь, когда тебя как курицу убили, чтобы предупредить обезьян, кто виноват?

Эта фраза словно уколола больную ногу герцогини Фу, и ее голос сразу же стал резче:

— Старшая невестка сейчас очень довольна, не так ли. Если бы не работа женщин твоей старшей ветви, смогла бы шестая девочка пойти на хитрость?

Слово «хитрость» на самом деле необъективно. Если у шестой барышни не было мечты стать наложницей во дворце, то как другие могли заставить ее искать Цинь И? Действительно, вдохновитель был. Однако в сложившейся ситуации можно винить только себя. Фужэн старшего дома втайне подумала: «кто сказал вам родиться глупыми,  составляя план, не учли императрицу».

Фужэн первого дома вышла замуж за главу рода, и в отличие от второго дома, который заботился только о том, чтобы есть, пить и веселиться, она была гораздо более чувствительна к политике, чем второй дом. Например, та, кто сидит на троне императрицы, определенно является кровью в сердце императора и жемчужиной на короне дракона. Когда император был еще наследным принцем, он мог рискнуть потерять трон и подвергнуться восстанию, отложив свое восшествие на престол на месяц ради церемонии коронации императрицы. Теперь дворянок осталось совсем немного, поэтому будет справедливо прекратить отбор, ведь во дворец все равно никто не сможет попасть.

Положение императрицы гораздо важнее того, что думают люди, стоящие ниже ее по положению.

— Насколько масштабным являются отборы, в котором участвует столько семей в столице, я просто не верю, что император действительно может его отменить, - герцогиня Фу не верила в это, какой мужчина может отказать юной красавице, которую ему прислали, тем более императору. И многие в столице втайне строят догадки о том, что императрица уже три года подряд, с тех пор как родила старшего принца, не может зачать ребенка, и что в связи с тем, что в том году императрица с трудом родила сына, она, возможно, получила травму и больше не сможет зачать ребенка. Последние три года император останавливается только в покоях императрицв, а Чу Цзинь Яо все еще не беременна, поэтому подозрение, что она получила травму, становилось все более основательным.

Именно по этой причине все большее распространение получает идея отправить своих дочерей во дворец. Император взошел на престол в юном возрасте, он красив и при этом является одним из самых могущественных людей в поднебесной, кто же не будет мечтать о таком мужчине? Императрица подозревается в бесплодии, поэтому все юные барышни все больше и больше волнуются по этому поводу.

Однако фужэн старшего дома придерживалась совершенно иного мнения, она фыркнула от смеха и сказала:

— Тогда подождите и посмотрим.

Фужэн старшего дома - человек, лично переживший и расцвет императрицы Мухуай, и свадьбу наследного принца, и битву при обороне столицы. Она - сторонняя наблюдательница, которая шаг за шагом прошла за бывшими наследным принцем и наследной принцессой все низости и вершины, вместе они пережили подозрения императора и восстание Су Вана, и это уже не обычная любовь, проявляющаяся в беде. Эти два человека пережили слишком многое, половина их жизни прочно срослась. Чувства императора и императрицы не может поколебать мелкая, глупая женщина, которая хочет присвоить себе плоды победы, ничего не испытав.

Фужэн старшего дома предчувствовала, что в будущем отборов красавиц больше не будет.

Поначалу столичные министры и сановники не верили, все они держали умных и красивых дочерей, намереваясь отправить во дворец ради изобилия, но первые три года не было отборов, а зимой пришло известие, что императрица беременна. Вторые три года Цинь И не имел ни малейшего намерения проводить отборы, но с кабинетом министров обсуждал вопрос об учреждении наследника престола, третьи три года, четвертые три года… Столичные жители, рассчитывающие использовать своих дочерей для богатства и процветания, были потрясены, обнаружив, что с тех пор, как Цинь И вступил на престол, он не завел ни одной наложницы, а Чу Цзинь Яо вот уже несколько десятилетий остается единственной любимицей во внутреннем дворце.

Первые три года Чу Цзинь Яо не была беременна, что было сделано по инициативе Цинь И, чтобы избежать разницы в возрасте между первым и вторым сыновьями. Позже разрыв увеличился, и принцев и принцесс во дворце стало не меньше. И только потом придворные династий Цзяньюань и Цзинхэ с грустью признали, что в вопросах женского пола отец и сын были одинаково глупцами, только у одного было больше объектов для любви, а другой сконцентрировал все свои чувства на одной особе.

Капризный, но способный император - это действительно невыразимая боль для всех придворных и подданных. Те, кто когда-то с нетерпением ждал восшествия на престол наследного принца, теперь понимают, что они слишком серьезно относились к происходящему.

Нынешний император - не тот человек, которым можно манипулировать.

— Примите мои соболезнования, старший принц.

Пятилетний ребенок, одетый в тяжелую траурную одежду, стоял на коленях перед траурным залом. В свои маленькие годы он уже был очень привлекательным, а теперь, такой высеченный из льда и снега мальчик преклонил колени перед гробом императрицы, явно худой, но с трудом заставлял себя выпрямить спину, упрямо и одиноко поджав губы. Люди, приходящие и уходящие, видящие подобную сцену, вздыхали втайне.

Но они только вздыхали. В дела императорской семьи не так-то легко вмешиваться. Если бы императрица, умершая от тяжелой болезни, была дочерью другой семьи, родня императрицы уже давно бы подняла шум. Отец и старший брат императрицы попросили бы своих близких друзей и коллег, написали бы письмо об импичменте, но… Фамилия императрицы Ци. То был несколько деликатный вопрос. Все великие дома дворян, помимо обсуждения его в частном порядке,  единственное, что могут сделать, - это пролить пару слезинок на похоронах по императрице, чтобы утешить оставшегося без матери старшего принца. Но до остального им не было никакого дела. Что касается заступничества за императрицу, то это еще более нелепо.

Семье императрицы, маркизу  Чжэнь Бэй, все равно. Они вмешиваются кто во что горазд. Вероятно, это дело еще не закончено.

Цинь И стоял на коленях у гроба матери, почти оцепенело слушая, как приходят и уходят люди вокруг него, как болтают их губы, произнося бессмысленные слова.

Да и не светло и не колюче, по крайней мере, они его жалеют.

В душе Цинь И насмехался, но на лице его не отразилось никаких эмоций. Цинь И был так зол на то, что его прекрасная и благородная матушка была доведена до смерти презренной женщиной, что чуть не сошел с ума. Но уже несколько дней он напряженно думал, но не мог найти никого, к кому мог бы обратиться за помощью. На императора не стоит рассчитывать. Вассальные принцы, пришедшие выразить соболезнования, не стали бы ввязываться в эту заварушку, да и как можно было ожидать, что они встанут на защиту его матери, когда его родная опора, резиденция маркиза Чжэнь Бэй, тоже была соучастником ее смерти? Цинь И подумал также о самом могущественном кабинете министров и самом колючем начальнике дворцового надзора, если эти министры готовы помочь, то, естественно, помогут, но… Цинь И - всего лишь принц во дворце, где ему связаться с местными чиновниками такого уровня?

Маленький Цинь И долго размышлял над этим, но так и не смог найти никого, кто мог бы ему помочь. Цинь И наполнился гневом, но в конце концов гнев превратился в глубокую печаль и ненависть к собственной некомпетентности.

Именно в этот момент Цинь И подтвердил навязчивую идею, которая мучила его многие годы. Подняться высоко, обрести силу, такую силу, чтобы никто не мог больше игнорировать его желания.

Тогда капризный и дьявольский старший принц вдруг изменил свой нрав и стал более дисциплинированным в учебе и еде. Придворные были удивлены и восхищены, даже наставник двора вздохнул от удивления. Они не стали глубоко задумываться над этим и просто объяснили это смертью матери и природным пониманием ребенка.

В возрасте десяти лет успехи Цинь И были единодушно оценены наставником двора и кабинетом министров, было предложено сделать его наследным принцем. Как существует глубокая пропасть между принцем и сыном принца, также между наследным принцем и принцем - глубокая пропасть, и Цинь И отчетливо ощущал, что одно лишь упоминание этой идеи при дворе сразу же сделало людей во дворце гораздо более сдержанными в своем отношении к нему.

Цинь И в очередной раз утвердился в мысли, что личность наследного принца - это его спасительная соломинка, за которую он должен и обязан крепко ухватиться. Поэтому он не только станет наследным принцем, но и надолго сохранит свой статус наследного принца.

Происхождение Цинь И было безупречным, его поведение соответствовало ожиданиям придворных в отношении наследного принца, поэтому без каких-либо заминок Цинь И был официально коронован как наследный принц и облачен в церемониальную одежду, столь важную в его жизни.

Внутри и вне дворца к нему обращались уже не как к старшему принцу, а как к «Его Высочеству наследному принцу», уважительно и осторожно.

— Ваше Высочество наследный принц, Ваш старый подданный знает, что Вы недовольны, поэтому сделали это импульсивно. Но Вы сами виноваты в том, что применили холодное оружие на глазах у императора и императрицы, не говоря уже о том, что пустили кровь на месте. Теперь и во дворце, и в армии возникли разногласия. Император в ярости, императрица, пережившая подобный конфликт, естественно, не хочет отпускать. Вашему Высочеству следует взять на себя инициативу и признать свою ошибку, независимо от Ваших намерений. Говорят, что императрица все еще лежит в постели из-за потрясения. Ваше Высочество, воспользуйтесь этой возможностью, пойдите и навестите больную, признайтесь в своих проступках. А Ваш старый подданный пойдет к императору, чтобы ходатайствовать за Вас, дабы это дело превратилось в незначительное и было закрыто.

— Навестить больную? - уже в шестнадцать лет Цинь И перестал быть беспомощным ребенком перед гробом матери. Он стал резким и острым, услышав слова наставника двора, он лишь холодно рассмеялся и без всякой вежливости сказал, - Она недостойна.

Наставник двора на мгновение остолбенел, смутно припоминая, что именно наследный принц, похоже, узнал о романе младшей императрицы Ци и Его Величества, когда в то время занимался болезнью императрицы Вэнь Сяо. Теперь же, когда наследный принц должен ухаживать за младшей императрицей Ци, это выглядит несколько иронично.

На самом деле этот небольшое происшествие вовсе не является проблемой для наставника двора. Он полжизни проработал опытным чиновником, поэтому его не волнуют подобные неудобства. К сожалению, стоящий перед ним наследный принц молод и полон сил. Ему все еще приходится критически относиться к тому, что другие люди считают нормальным, а если другие люди почувствуют хоть намек на недовольство, то, возможно, Цинь И не склонится даже перед смертью.

Наставник двора вздохнул: все эти годы его тщательно учили и воспитывали, но почему у наследного принца такой характер? Он оказался на тысячу ли далек от того теплого и мягкого, холодного и достойного, которого они когда-то ожидали.

Но даже несмотря на это, окончательный результат наказания все равно поверг наставника двора в шок.

Отправить наследного принца на границу? Не говоря уже о том, что наследному принцу в этом году всего шестнадцать лет, а он всего лишь полувзрослый ребенок, даже если ему двадцать шесть лет, придворные не смогли бы уверенно отправить наследного в такое место.

Наставник двора больше беспокоился о Цинь И, чем о собственном внуке. Он про себя пробормотал: наследный принц - родной сын императора?

Другие наставники наследного принца также посчитали, что это уже слишком, и обратились к императору с письмом, в котором просили отозвать свой приказ. Недовольство императора наследным принцем настолько было сильно, некоторые старые чиновники видели, что император использует это как сдерживающий фактор, чтобы заставить наследного принца пойти и извиниться перед младшей императрицей Ци. Наследного принца уговаривали извиниться перед младшей императрицей Ци, но Цинь И собрал вещи и покинул дворец, не оглядываясь.

Ушел.

Император снова пришел в ярость, так что даже кабинет министров не смог помочь. Цинь И, второй почитаемый человек в стране, наследный принц, действительно был отправлен на границу. В нынешней эпохе даже самых угнетенных сыновей богатых и влиятельных дворян, обидевших кого-то, если они готовы завести связи, не сошлют в это место.

Когда Цинь И только прибыл в провинцию Датун, все для него было непривычным.

Например, зимой нет подземных драконов, поэтому приходится жечь древесный уголь, не говоря уже о том, что Цинь И сжигает красный уголь, которым пользуются только низкие наложницы во дворце, и дымится очень сильно. Другой пример - в казармах всегда стоит странный запах, неизвестно, это - запах сырости или лошадиной мочи, а также запах еды, питья… много, много чего.

Но эти внешние различия всегда можно преодолеть, куда более невыносимым для Цинь И является психологическое.

Он считал себя наследным принцем, и хотя его характер и терпение были не очень хорошими, кто в столице при встрече не боялся его. Он вырос, слушая лесть и похвалы, но когда оказался на границе, Цинь И понял, что он, возможно, не так могуществен, как он себе представлял.

Никто здесь не воспринимал его всерьез.

С характером Цинь И было естественно, что он чувствовал себя так, как будто у него болит горло. Он едва терпел это в течение месяца, но когда татары снова потревожили границу и генерал приказал не преследовать их, его подавленные эмоции наконец взорвались.

Цинь И не стал спорить с этими людьми и, опираясь на свой статус наследного принца, упрекать их, а сразу сел на конь, выехал за городские ворота и помчался к границе.

На самом деле, то, что генерал Датун сказал, что нет необходимости преследовать, несколько разумно. Покинув защиту городских стен, он оказался в глубине вражеской территории, без припасов и огнестрельного оружия, на безлюдных равнинах он ничего не видел. Поскольку противник - кочевой народ, хорошо владеющий кавалерией, ожидалось, что он не сможет получить никакого преимущества. Позже татары каким-то образом узнали о его личности, и Цинь И был атакован и смертельно ранен при отступлении. Он потерял много крови и через некоторое время упал без сознания.

Он не знал, сколько времени проспал, а когда снова пришел в себя, его кто-то разбудил. Это был один из редких случаев, когда он хорошо выспался, и кто-то имел наглость шуметь, пока он спал. Он в самом деле был не в себе.

Цинь И не выдержал и открыл глаза,  его слова порицания уже почти готовы были вырваться наружу, как вдруг он почувствовал что-то неладное.

Даже если тело после пробуждения все еще не гибкое, оно не должно так себя чувствовать. Цинь И с детства обладал высокой подвижностью, в казарме все чаще и чаще занимался физическими упражнениями, поэтому был очень уверен в своем контроле и силе. Но сейчас руки, конечности чувствовали себя неправильно, пусто, как будто в них нет сущности.

Цинь И тайно пришел в шок, его сердце сотрясали волны. Он спокойно осматривал окрестности, обнаружил, что со зрением у него тоже есть проблемы, - почему он такой маленький?

Цинь И двояко оценивал ситуацию, быстро прислушиваясь к словам внутри:

— ...Прогони ее. Я не хочу ее видеть. У меня нет такой дочери. Где Мяо-эр? Позовите Мяо-эр!

Голос женщины был низким и звонким, но это не могло скрыть ее преклонного возраста. Цинь И был слишком хорошо знаком с подобным тоном. Она, должно быть, была хорошо воспитанной, но не слишком молодой фужэн чиновника. Хотя сокровищница полна, но качество дерева не очень хорошее, по визуальной оценке грушевому дереву двадцать лет. Видно, что чиновничья семья, но не богатая, по оценкам она примерно четвертого ранга. И прислушаяссь к произношению женщины, у нее был шаньсийский акцент, но не провинции Датун, в сочетании с их домашней обстановкой это может быть только провинция Тайюань.

Цинь И подсознательно анализировал полезную информацию вокруг себя, но не успел он закончить анализ, как вдруг услышал странное движение над головой,  будто кто-то закрыл себе рот, чтобы подавить звук?

Нет, кто может стоят над ним! Желает быть наказанным всеми 9 поколениями?

Внутреннее возмущение Цинь И на мгновение стало незаметным, он лишь увидел, как сцена перед ним отлетела назад, а звук над головой становился все более явным. Ясен как день, человек бежит.

Подождите, это похоже на женские покои. Она плюхнулась на кровать и наконец-то смогла дать волю своим чувствам, но даже в этом случае она не смела рыдать, а могла только зарыться лицом в постельное белье и плакать, подергивая плечами.

Да, Цинь И видит «ее» и, наконец, видит себя в своем нынешнем положении, в нефритовой подвеске, висящей на шее маленькой девочки.

Что за большая шутка поднебесной.

Лицо Цинь И ничего не выражало. Его Высочество наследный принц не испытывал сильных эмоций, что бы ни случилось. Он может успокоиться через несколько мгновений и рационально проанализировать, что делать дальше, чтобы получить наибольшую выгоду… Что касается нынешней ситуации, то какой смысл об этом думать?

Но в этот раз размышления Его Высочества наследного принца шли не так, как обычно, и ход его мыслей неоднократно прерывался. Цинь И прислушался к слабым рыданиям, раздававшимся вокруг его ушей, и впервые почувствовал себя возмущенным и подавленным.

Не плачь. Плакать не о чем. Это всего лишь пара злых слов от твоей матери. Каждый день на него нападал император, но он никогда не плакал.

За несколько мгновений Цинь И, вероятно, проанализировал, что сейчас происходит: он каким-то образом оказался в Тайюане в резиденции местного высокопоставленного чиновника, находился в нефритовой подвеске дочери чиновника. А этот провинциальный чиновник Великой династии Янь, видимо, не умеет контролировать свой собственный внутренний двор.

Несомненно, женщина средних лет - мать девочки, стоящей передо мной, так или иначе, эта девочка только что вернулась, не пользуется особым уважением.

Пока Чу Цзинь Яо зарывалась лицом в одеяло и плакала, мозг Цинь И гудел. В то время Цинь И не знал ни имени стоящей перед ним девочки, ни кем она была. Он только думал, почему эта маленькая девочка так беспокоит его.

Впечатление Цинь И о женщинах - это хлопотные фарфоровые изделия, будь то во дворце или вне дворца. Все они разные, но все они нежные и хрупкие, как фарфор. Цинь И обычно ими не интересовался, поэтому неважно, идет ли речь о дворцовых служанках, дворянках или тех, что принадлежат его двоюродным сестрам, он презирал и сторонился их всех. Но сейчас Цинь И впервые попал в девичьи покои, впервые близко соприкоснулся с девушкой, впервые увидел, как девушка по-настоящему плачет, - живя столько лет, теперь наверстал упущенное.

Хотя Цинь И и жалел Чу Цзинь Яо, но какое отношение это имело к нему? Он молча втянул красные пятна из нефритовой подвески Чу Цзинь Яо, в сердце тихонько посмеивался, глядя на эту дурочку: пятна в ее личной нефритовой подвески уменьшились, такое сильное изменение, а она еще не заметила.

К вечеру Цинь И был немного смущен. Конечно, он наследный принц, и в будущем у него будет три дворца и шесть дворов, но это… не очень хорошо.

Цинь И был вспыльчив, высокомерен и властолюбив, беспринципен, когда дело касается реальных дел. Но в душе он гордый человек и не обращает внимания на подлые приемы, с женщиной он ничего не сделает. Но вечером Чу Цзинь Яо должна принять ванну и переодеться, поэтому Цинь И не может раскрыть свою личность, что создало бы впечатление, будто он намеренно скрывает от девушки свои иные помыслы.

Сердце Цинь И наполнилось невыносимым гневом. Он - наследный принц, любимый многими женщинами, но сейчас он ведет себя как распутный мальчик, подглядывающий в женских покоях. Он мог только закрыть глаза, заставляя себя отгородиться от вида переодевающейся Чу Цзинь Яо.

К счастью для Цинь И, будучи куском нефритовой полвески, ему, хвала Небесам, не пришлось лезть в воду, и он с его протяжным вздохом облегчения был положен на стол.

Однако нарадоваться он не успел. Кто бы мог подумать, что Чу Цзинь Яо, будучи дочерью знатного рода и взросленькая, будет спать ночью с нефритовой подвеской в руках?

Цинь И сходил с ума. Впервые у него возникла мысль, что с таким же успехом он мог бы умереть в степи. Убить человека - легкл, в отличие от такого мягкого ножа для разделки мяса, и конца которому нет!

Страница книги Наследный принц в нефритовой подвеске в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

О книге