Я не помню многого. Кто я? Что я сделал? Как я оказался здесь? Все это я забыл. Но несмотря на всё, что я забыл, что-то мое тело ещё помнило: голод. Жажда. Огонь горячий. Ладно, мое тело не помнило последнего, но после прохождения через куски горячего пылающего метала я запомнил снова насколько огонь горячий. Мне не было больно – никогда не было, но куски моей кожи растаяли и обнажили плоть под ними. Она должна зажить через несколько дней. Я не знаю почему я так думаю, но я уверен, что через несколько дней моя кожа снова вырастет. Должно быть, в моем теле есть какой-то механизм, выполняющий это. Иначе это не имело бы смысла. Если бы мое тело никогда не восстанавливалось, как бы я мог выживать так долго, сколько я жил до потери памяти? Как минимум, мне кажется я выживал долгое время, я не помню. Там стоял мальчик и глядел на меня. Ребенок. Через щель в двери. Я ел. Определённо, я родился не вчера. Но с тем же успехом я мог.

Я упоминал, что мое тело помнит голод? Это пожирает меня изнутри. Расправляя свои злобные когти прямо из моего живота, разрывая мягкие, нежные внутренности. Я подавляю все мои мысли болью, которая грызет и грызет, сводя меня с ума. О чем я думал? Голод, да, я думал о голоде. Но рядом со мной не было ничего, что можно было бы поесть. Все – безжизненно. Металлические балки слишком твердые для моих зубов, чтобы прокусить. Резиновые куски под ними мягче, но все равно невозможно жевать. На земле лежит мягкое мясо, но оно протухшее. Гниющее. Отвратительное. Даже голод отвергает его, заставляет меня чувствовать себя еще хуже после употребления. Что я ел до того, как потерял память? Я должен был есть. Может быть голод съедает мои воспоминания.

Магазин. Да. Круглосуточный магазин. В круглосуточных магазинах всегда есть еда. Слава Богу, я помню, как читать. Богу? Кто это? Я не могу вспомнить. Он или она должно быть был или была кем-то важным для меня до того, как я все забыл. Другие люди тоже направляются к вывеске с надписью: «Круглосуточный магазин». Определённо. Еда здесь. Эти люди выглядят такими же голодными, как и я; у них видны рёбра. Слюни текут у них изо рта. Отвратительно. Буду ли я выглядеть также, когда голод атакует меня? А когда эти усики, тянущиеся из моего живота, достигнут моего мозга? У меня есть гордость. Я не могу проиграть голоду. Я не могу проиграть себе. Я – я. Голод должен подчиняться мне, а никак не наоборот.

Что это за запах? Что-то ранено. Оно ослабевает. Я могу убить это, и я могу съесть это. Остальные люди тоже заметили это. Они движутся быстрее. Их слюни падают на землю, как дождь на улицу. Некоторые из них стонут. Если я не потороплюсь, мне ничего не останется. Это что-то кричит. Жертва кричит. Я слышал много криков в тех пор, как я проснулся. Если бы я знал, что крик означает еду, я не был бы так голоден сейчас. Мне следовало идти на крики раньше, когда я мог думать четко. Когда голод ещё не затмевал мне разум. Мой рот болит. Мои зубы чешутся. Я хочу что-нибудь укусить. Мне нужно что-нибудь укусить. Жертва. Крики жертвы становятся все пронзительней. Если так пойдет и дальше, крики прекратятся. И еды для меня не останется. Я не могу этого допустить.

Этот человек. Что он делает? Почему он не идет в магазин? Он застрял на металлическом куске. Он стоит у меня на пути. Его голод сделал его глупым, тупица. Он не лучше животного. Но крики. Они идут изнутри. Внутри, за стеклом, еда ждет меня. Слюнявый человек продолжает стонать и царапать стекло. Его ногти отвалились, а на руках оставались красные полосы. Я не могу превратиться в это. Я не могу позволить голоду захватить меня. Добыча находится в замкнутом пространстве. Должен быть какой-то путь внутрь. Должен быть. Иначе в этом нет смысла. Но этот слюнявый человек стоит у меня на пути. Я ничего не вижу. Я не могу позволить ему продолжать. Что если он найдет путь внутрь? Сначала он съест добычу. Тогда все просто. Я должен сделать так, чтобы он не съел её.

Я схватил его, но он проигнорировал меня. Почему он сильнее меня? Это голод? Нет. Я тоже голоден. Это должно быть разница в размере. Он больше меня. Массивный. Я не могу подвинуть металлическую балку, потому что она слишком тяжелая для меня. Он, наверное, тоже. Он слишком тяжелый для меня, чтобы подвинуть его. Другие люди здесь. Вместе мы можем подвинуть его. Нет. Если мы будет работать вместе, нам придется делить добычу. Мне нужно найти путь внутрь самому. Голод захватил их всех. Я не могу стать похожим на них. Только я могу есть пищу. Другая часть металлического куска. Я пойду туда. Там больше металлических кусков, но, если я заберусь на этого человека, мне не придется долго блуждать и искать.

Жертва кричала громче, когда я наступил на металлический кусок. Это путь внутрь? Через вершину? Я не вижу ничего. Она гладкая. Как камень. Нет, там есть шов. Но я не могу копать там. Я потерял свои ногти в огне. Эти закругленные концы не могут оказать должной хватки. Я буду иметь это в виду. Может быть вход через вверх, но там должны быть и другие пути. Я проверю другую сторону. Мой желудок. Он болит. Я должен поесть. Я вижу свою жертву через стекло. Она наблюдает за мной. Это вход? Я потянул за ручку. Она покачнулась, но ничего не произошло. Жертва прекратила кричать. Она задерживает дыхание? Кто-то уже пробрался внутрь? Нет. Массивный человек все еще стоит на пути. Жертва двигается. Почему она двигается? Из-за этого? Я потянул за другую ручку, и металл поддался. Она открылась. Жертва вскрикнула и металл дернулся назад. Нет! Я не могу допустить этого. Не после того, как я подобрался так близко.

Я уперся ногой в металлический кусок и потянул за свободную сторону. Металлический кусок открылся еще сильнее. Теперь, когда жертва не была заперта, её крики стали громче. Остальные могли заметить это. Мне нужно быть быстрым. Я потянул ещё сильнее. Секунда. Три. Десять. Наконец металлическая панель открылась. Жертва вскрикнула и отшатнулась. Она прижалась к противоположной стороне, и я использовал этот шанс, чтобы войти. Я закрыл металлическую дверь, чтобы больше никто не мог войти. Тут были только я и жертва. Те, кого захватил голод, не могут отобрать у меня еду. Я разгадал загадку. Приз мой.

- П-привет

Жертва уставилась на меня. Я не понимаю. Она больше чем я. Более круглая. Она должно быть сильнее меня. Тогда почему она дрожит? Почему она боится? Из её глаз и носа течет вода. Она сложила руки вместе и закрыла глаза.

- Пожалуйста, Господи. Я хочу жить.

Бог. Снова. Я должен спросить кто это. Но если я открою рот сейчас, только стон вырвется наружу. Голод уже в моем горле. В моих зубах. Почти в моих мозгах. Что жертва сказала? Она хочет жить. Да. Жить. Если я не поем, голод сожрет меня. Это поглотит мой мозг. Я тоже хочу жить. Поэтому я должен поесть.

Прозвучал пронзительный крик. Потом... как и перед криками... была тишина.

Я ел, пока не наелся. А потом ещё и ещё. Кто знал, когда мне снова выпадет шанс поесть. Я был счастливчиком; остальных захватил голод настолько, что они были не в состоянии разобраться с простым механизмом. Чтобы войти в металлическое пространство, нужно было протянуть за ручку. Но почему же тогда не сработала первая ручка? Может быть, есть другой механизм, который оставляет ее закрытой? Или, возможно, она была сломана. Да, простейшее решение обычно является верным. Это было известное высказывание до того, как я потерял память. Я не знаю почему я помню его. Может быть, Бог сказал это? Он, кажется, довольно известный.

Теперь, когда голод отступил, я могу мыслить ясно. Я не знаю, когда, но я уверен, что вернётся. Почему я уверен? Я не знаю, но я уверен. Возможно, это знание, сохранённое своим телом. Пока я ещё в сознании, я должен обеспечить себе запас пищи. Я не могу позволить голоду захватить меня. Иначе я стану таким же тупым, как остальные, все еще кусающие металлические куски. Если я оставлю жертву здесь, кто-то может съесть ее. Но я не могу ее забрать. Она слишком большая, слишком тяжелая для меня, чтобы взять ее. Даже если бы я мог взять ее, я бы не ушёл очень далеко. остальные почувствовали бы запах и украли ее у меня. Значит мне придётся оставить ее здесь. И когда я проголодаюсь, я приду сюда и, возможно, она ещё будет здесь, когда я захочу поесть. Я не люблю рисковать, но это единственное, что я могу сделать. Возможно, я могу забрать часть жертвы с собой. Но мне нечем ее держать.

Сумка. Я могу унести кусок в сумке. У жертвы была сумка. Как же мне открыть ее? Молния. По сравнению с входом в металлическое пространство, это намного легче. Тяну вверх — открывается. Тяну вниз — закрывается. Но там уже лежат вещи. Еда? Нет. Во всяком случае, не для меня. Что это за карта? На ней номер. Я люблю номера. Или мне так кажется? До того, как я потерял память, я был как-то связан с номерами? Я чувствую, что был. Должен ли я оставить ее? Нет. Сейчас важна только еда. Если я позволю голоду захватить меня, тогда больше никогда не будет никаких цифр. В сумке нет ничего съедобного, но это не важно. Теперь я смогу хранить еду. Но как я пронесу добычу оттуда сюда? Или ногти все ещё не зажили. Я не могу разорвать жертву, она слишком жёсткая. Рот? Да, похоже, это единственный выход.

Даже когда я не голоден, жертва кажется очень вкусной. Жидкость сочится глубоко внутрь меня, достигая желудка, пробуждая голод, но он пока спит. Хорошо. Я должен был наесться. Мне нужно быстро наполнить эту сумку и уйти. Но нужно ли мне уходить? Почему бы не остаться здесь и не подождать? Я могу подождать пока голод снова не проснётся. И тогда я смогу поесть. Никто не сможет взять мою еду, пока я здесь, чтобы остановить их. Да. Я поступлю так. Я подожду пока голод проснётся. Как долго нужно ждать, чтобы город проснулся? Я буду считать секунды. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

…

Четырнадцать тысяч четыреста тридцать два. Четырнадцать тысяч четыреста тридцать три. Четырнадцать тысяч четыреста тридцать четыре. Четырнад... Он вернулся. Эти болезненные усики снова тянутся из моего живота. Как долго я смогу продержаться, прежде чем стану таким как они? Один из которых все ещё царапает металлические пластины. Я больше их не вижу. Их засохшая кровь покрывает стекло, но я слышу, как они скребутся и скребутся. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

...

Семь тысяч сорок семь. Семь тысяч скоро восемь. Я поел? Мне нужно поесть. Жертва холодная. Но это не важно. Голод не отвергает этого. Но... Я могу сказать, что жертва теряет свою свежесть. Скоро я не смогу есть это. Это не очевидно. Но я чувствую. Намеки на гниение после каждого проглатывания. Как мясо, которое я нашёл на улице. Протухшее. Отвратительное. Ужасный запах становится тяжелее с каждым укусом. Жертва уже совсем холодная. Она смотрит на меня. Смотрит на меня? Отвратительно. На вкус она отвратительна. Жертва застонала, но не шевельнулась. Она все ещё жива? Это... как с остальными. Похожими на меня. Когда жертва убита, но не съедена полностью, она становится как я. Значит меня тоже убили и съели? Поэтому я потерял память? Жертва умоляла Бога, и Бог вернул ее к жизни. Может быть и меня вернул Бог. Но зачем? Я не знаю, но Бог, должно быть, существует. Я найду его и спрошу. Кем я был? Зачем он вернул меня?

Мне повезло, я съел достаточно, чтобы утолить голод, прежде чем добыла обернулась кем-то вроде меня. Я все ещё могу ясно мыслить. Могу ли я все ещё есть еду из моей сумки? Нет. Она гнилая. Какое разочарование. Мне нужно найти добычу, пока голод не захватил меня. Мне следует оставить сумку. Она может позже пригодиться мне. Ее легко держать. Чтобы выйти из металлического пространства, нужно потянуть за ручку. Но ручка снаружи. Внутри тоже есть одна. Она работает? Да. Урчание и стоны остальных затопили металлическое пространство. Я выбрался наружу. Не прошло и секунды, как остальные оттолкнули меня и ворвались внутрь. Стоны прекратились. Вот именно. Там больше не было еды. Я съел всё, но они были слишком глупыми, чтобы понять сколько времени потратили впустую. Если я закончу, как они, я не смогу найти Бога. Если я не буду есть, я закончу как они. Чтобы найти Бога мне нужна еда. И я уже знаю где ее достать. Вон там, в здании со светящейся вывеской. Круглосуточный магазин.

Магазин окружен. Остальные царапают стеклянные двери. Почему? Я не чую жертву. Я не слышу жертву. Может быть это то пустая трата времени? Другие уже вошли и съели жертву внутри, как я сделал это в металлическом пространстве? На двери есть ручки. На них нужно нажать, чтобы попасть внутрь? Я бы проверил, но другие стоят у меня на пути. Они всегда стоят на пути, и я не могу их сдвинуть. Глупые и захваченные голодом. Я ненавижу их. Зачем они окружили магазин? Они даже не знают, есть ли внутри жертва. Если я вцеплюсь в этот кусок металла, придут ли другие и тоже вцепятся?

Идите. Иди сюда. Я бы хотел говорить, но я не могу. Только стоны вырываются. Голод спит, но его щупальца оставили шрамы на моем горле. Если они доберутся до моего мозга, я не думаю, что когда-нибудь смогу вернуться к нормальной жизни. Я всегда буду таким как остальные. Я не могу позволить этому случиться. Остальные должны слушать меня, того, кто еще может думать. Идите! Может быть, я недостаточно громкий. Вместо того чтобы царапать стекло, я буду стучать по металлу. Идите ко мне. Отойдите от двери.

Один из них слушает меня. Он разворачивается, идет сюда. Да, это так. Как только один пошел, остальные последовали за ним. Да, внутри этого металлического пространства есть еда. Царапайте его, пока я исследую магазин. Ручка на стеклянной двери больше, чем была на металлической. Я тяну за нее, но ничего не происходит. Может быть, это внутри, а магазин снаружи. Я должен нажать на неё? Нет, это тоже не работает. Стекло дрожит, но не открывается. Что-то останавливает его. Металлическая петля, связывающая две ручки вместе с внутренней стороны. Когда я тяну, ручки не могут двигаться из-за петли. И если ручки не могут двигаться, стекло не может открыться. Как я могу снять петлю внутри магазина, если я снаружи? Есть ли другой вход?

Нет. Он должен быть похож на предыдущий. Я вошел в металлическое пространство и заперся внутри, закрыв дверь. Что-то не хочет, чтобы я входил в магазин. Жертва? Другие? Другие эгоистично поедают жертву? Должно быть. Мне нужно попасть внутрь. Магазин — значит еда. Там должна быть еда. Но как? Как мне попасть внутрь?

Треск.

Что это было? Остальные копошатся внутри металлического пространства, к которому я их привел. Как? Металлические стенки закрыты. Стекло. Они разбили стекло. А я могу это сделать? Если я разобью стекло вокруг ручки, то я смогу снять металлическую петлю. Но как остальные разбили стекло? Сломана только передняя часть металлического пространства. Должно быть, это связано с весом. Один из них оказался слишком тяжелым, и стекло разбилось. Но как я могу положить что-то тяжелое на дверь? Вещи падают вниз, не вбок. Если я положу что-нибудь тяжелое на ручки, будет этого достаточно? Как?

Что это было? Что-то шевельнулось? Темно. Я не могу хорошо видеть. Но что-то было за стеклом. Да. Внутри что-то шевелится. Это не пустая трата времени. Я должен войти. Достаточно ли я тяжелый? Если я поставлю ноги на стекло и потяну за ручки руками, стекло разобьется? Нет. Я недостаточно тяжелый. Что-то в магазине снова шевелится. Оно приближается. … Это жертва. Я не чувствую запаха, но это жертва. Она закричала и побежала назад. Остальные не кричат. Остальные слышали? Да, слышали. Они снова идут сюда. Прежде чем меня окружат, я должен двигаться. Если они прижмут меня к стеклу, я не смогу выбраться. Нажмите. Этого достаточно? Если достаточное количество их толкнет стекло, оно разобьется?

Я отошел с пути. Остальные ворвались в дверь и вцепились в нее когтями. Когтей недостаточно. Они должны давить. Как они сделали с металлическим пространством. Остальные тоже рассредоточились, окружив магазин. Этого недостаточно. Все должны толкать дверь. Как я им это скажу? Со звуком? Я должен постучать в дверь. Но другие стоят на пути. Я должен ударить в дверь, не находясь близко. Бросить? Да. Я могу что-нибудь бросить. Вот, камень.

Я кинул камень, но это было негромко. Остальные не заметили. Они все еще рассредоточены. Громче. Мне нужно что-то больше, чтобы звук был более громким. А как насчет этого камня? Да, этот камень достаточно большой. Это был приятный звук. Остальные это замечают. Они приближаются к двери. Но есть еще кое-что по краям. Громче. Мне нужен камень ещё больше. Этот камень красный и прямой. Как кирпич. Может быть, это кирпич. Да, мне кажется, что это он. Я бросил кирпич, и раздался громкий хлопок. Остальные заметили. Они идут к двери, прижимаясь друг к другу. Стекло трескается. Еще немного. Что-то еще больше? Этот блок. Он тяжелый, я едва могу его поднять. Тогда еще один кирпич.

Кирпич ударил дверь, и появилась трещина. Все остальные теперь прижимаются к стеклу. Она трескается. Трещина расширяется. Длиннее. Длиннее. Да. Стекло разбивается. А теперь я ... подождите. Нет. Если другие войдут раньше меня, то жертва будет их. Этого не может быть. Но уже слишком поздно. Дверь сломалась. Остальные врываются, оставляя меня позади. Я не могу остаться сзади, мне тоже надо спешить. Раздаются крики, едва заметные под стонами и шарканьем. Когда я увидел жертву, она побежала в заднюю часть магазина. Может быть, я найду её раньше остальных. Но там уже группа идет по проходу, к тому месту, где бежала жертва. Они доберутся туда раньше меня. Они ... Что это? Добыча здесь. Их пятеро, но они ... они сопротивляются. Они убили еще одного.

Что происходит? Добыча должна быть напугана. Как же они отбиваются? Моя последняя жертва чем-то отличалась? Та закрыла глаза и позволила съесть её. Молила бога о спасении. Возможно, они не знают о боге. Они сами по себе. Все остальные услышали суматоху. Другие идут сюда. Если не начну действовать сейчас, то не наемся досыта. Но они смогли убить одного. Лежит на земле, недвижимый, а голова разрезана пополам. Добыча ударила его металлическим прутом. А ведь он был больше меня. Если я попаду под удар, тоже умру. Голод - не единственный путь к смерти. Хорошо что другие добрались до магазина намного быстрее. Ведь на полу, мог бы лежать я. Нужно быть осторожным. Эта добыча - опасна.

Другие столпились по направлению к добыче, но она находилась в узком проходе. Некоторые просачивались несколько раз, спотыкаясь друг на друге. Какие же они глупые. Если бы работали вместе, то жертва уже давно была бы мертва. Здесь около двадцати других. А добыч всего пять. Но дело не только в глупости остальных. Металлические балки - опасны в руках жертвы. Они могут достать тебя на расстоянии. Другие способны лишь кусать, да царапать, и в итоге помирают даже не подобравшись близко. Добыча ли они? Или же хищники? Это опасно.

Да что я творю? Забыл о борьбе с другими за пропитание; у меня даже нет шанса урвать кусок. Все остальные стоят на пути. Они вечно стоят на пути. Но теперь то, я знаю, что делать в таком случае. Бросить. Я могу бросить кирпич в добычу.

”Половина из них мертва. Продержись ещё немного! Мы-”

Хлоп.

Попал. Добыча ошеломлена, ослаблена. Насыщенный запах крови, разжигает во мне голод. Другие рассвирепели. Подбитая мной добыча, упала. Жертвы вскрикнули. Другие...пожирают упавшую добычу. Они игнорируют, тех что ещё на ногах. Почему?

”Отвалите от него! Слезьте!”

Они настолько поглощены голодом, что игнорируют абсолютно всё, кроме еды под рукой. Жалкое зрелище. Даже не отбиваются, если их атакуют. Неожиданно. Они разрывают друг друга на части, за единственный кусок мяса. Работай они вместе, хватило бы на всех.

”Стой! Джессика, остановись! Его уже нет! Мы должны уходить!”

Добыча ускользает, и никто другой её не останавливает, довольствуясь тем что уже получил. Если они наедятся, то вернётся ли к ним разум? Сколько времени у меня осталось, до того как голод возглавит эту уродливую голову? Могу ли я позволить себе случиться этому? Я не могу поймать четыре жертвы в одиночку, если они дают отпор. Что тогда делать? Другие, толпятся вокруг жертвы, не оставляя для меня места. Могу ли я создать его? Я не могу есть, когда другие рядом. Если избавлюсь от них, смогу поесть. Как у жертвы это получилось? Она не была больше остальных, и всё же убивала их. Металлическим стержнем.

Металл тяжёлый, но поднять его можно. Когда другие едят, то всё игнорируют. Если я нападу на одного, другие среагируют? Я замахнулся прутом. Другой вздрогнул, но продолжал есть. Почему он не мёртвый? Я ударил его, так же, как это сделала добыча. Она была сильнее меня?

Я ударил ещё одного по голове, и он умер. Ударил другого по спине, и он выжил. Может стоит бить в голову? Прут хруснул и другой перестал шевелиться. Сработало? Он вздрогнул и попытался встать на колени. Я взмахнул ещё раз. И ещё. И ещё. И наконец, он остановился. Четыре удара ушло на одно убийство, пять если считать первый замах. Возможно, добыча всё же была сильнее меня. Не больше других, но больше меня.

Может стоит прикончить ещё парочку? Если добыча вернётся, а я буду один, это станет опасным. Я не смогу убить всех, других. Голод ещё не проснулся; мне не обязательно много есть. Порции одной ноги будет достаточно. Но нужно подготовиться. Если другие могу умереть, то и я тоже.

Чего мне стоит избегать, чтобы выжить. Нельзя подставлять голову под удар. Металлическая балка, убивает других в голову. Кирпич ошеломил добычу, когда попал в голову. Защита головы первостепенна. Но что ещё? Только голова? Руки? Ноги? Так, сначала поесть. Я подвинул мёртвого друга и укусил.

Я перестал есть, когда моя добыча стала слишком жёсткой. Какая-то белая часть. Не могу прокусить это, только обгладать. Оно жёстче металла? Я не могу прокусить металл. Не могу прокусить и это. Если я ударю прутом, что треснет быстрее? Добыча. Металлический стержень треснул белую часть, и спустя пару ударов, таки пробил. Пробить белую часть, достаточно для убийства жертвы? Другие, они как добыча? Они не могут быть похожи. Добыча выглядит как другие, но они не идентичны. Добыча боится. Боится других. Боится бить их, добыче нужна металлическая палка. Они не царапают и не кусают. Может. Я такого раньше не видел. Но это ещё не значит, что они не могут. Что произойдёт, окажись металлический прут у других? Добыча окажется в проигрыше. Но другие слишком глупы, используя лишь свой рот. Какая жалость. Они не могут думать. Но я могу.

Я ждал. Добыча была съедена. Обглодана подчистую; другие всё ещё так же тупы. Они перестали выть и пускать слюни. Абсолютно всё прекратили. Они склонились над остатками добычи и не двигались. Я ударил их. Но они лишь оглянулись, оставив меня без внимания. Их поведение меня смутило. Остановились, потому что наелись? Может, как и я, они считали часы, до прихода голода. Если они не реагируют, я могу попрактиковаться.

Какая из частей уязвима? Я приметил одного, оттащил его в сторону. Он не сопротивлялся. Я взмахнул металлическим прутом и ударил его по правой руке. Реакции не последовало. Может с рукой, так же как с головой. Я ударил ещё пару раз, но другой не умер. Что если этот чем-то отличается от остальных? Может быть он покрепче. Я вдарил ему по голове. Один. Второй. Третий раз. Он скопытился. Определённо. И с другими так же? Всегда ли это именно голова? Есть ещё девять других. Я оттащил ещё одного. Но теперь, я ударил по левой руке. И по левой ноге. На второй удар, он свалился. Словно его нога перестала функцианировать. Нижняя её часть, неестественно скривилась. Странно. Я проверил правую ногу. Она сгибалась лишь в одном направлении. Обе ноги одинаковы? Я ударил по ней. Снова. И снова. Раздался громкий хруст. Теперь, правая нога была, искривлена в разные стороны.

Это имеет смысл. Всех существ на земле, создал Бог. У добычи есть уязвимые белые части, глубоко под кожей. Значит у других они тоже есть. Они являют собой опоры. Если их сломать, то другой рухнет. И с добычей должно быть то же самое. Чтобы удостовериться, я должен поймать одну из жертв и проверить. Но сначала, я поднял над головой железный прут и замахнулся. На убийство ушло пять ударов. Число ударов всегда разнится. Но голова всегда пробивается.

Это так странно. Другие, ничему не следуют, кроме голода. Это потому что их мозги окончательно поглотил голод? Я не хочу умереть, потому ем. Но другие едят не потому что хотят выжить. Иначе, они бы не позволили мне их пркончить. Но позволили. Они не сопротивляются, когда я ударяю по их рукам, их ногам и головам. В них есть только голод. Ничего больше. Это и есть жизнь? Что значит, быть живым? Бог. Бог знает ответ. Я найдуего и спрошу.

Но чтобы найти Бога, я должен выжить. Это сложнее, чем я думал. Я не позволю голоду завладеть мной. Я должен есть. Но добыча, что я ем, может сражаться, может убить меня. По сравнению с другими, я не так уж велик, не так силён. Возможно даже по сравнению с жертвой. Но я могу мыслить. Это моё преимущество. Но только по отношению к другим. Добыча тоже это умеет. Они укрылись в магазине, оставив других позади. Они используют железные пруты для защиты. И бросили одну добычу, чтобы отвлечь всех и сбежать. Добыча, она умнее меня? Возможно. Она сильнее, умнее. Как же я выжил. Если бы не другие, тогда бы я валялся на полу без башки.

Всё просто. Я должен есть добычу, ради выживания. Если добыча не столь особенна, кой была первая, то я должен находиться поблизости к другим, чтобы ударить по ней. Но другие не будут вечно бродить со мной. Если только, я не скажу, что им делать. После трапезы, они послушны. Их легко подвинуть. Один жест в нужную сторону и они двинутся. Заставлять - бесполезно. Но они не будут охотиться, если не голодны. Я не могу их использовать. Я должен направлять, тех кто голоден. Как? С помощью звуков. Звуки работают: стук, треск, звон. Удар по чему нибудь, железным прутом - громкий. Если я ударю по двум балкам сразу, будет громче? Стоит попробовать.

Да, очень громко. Находящиеся вдали от магазина, услышат это. Они идут сюда. Почему, раньше они не слышали крики жертвы? Было же громко. Наверно их тут раньше не было. Насколько их много? Насколько много добычи? Что произойдёт, если вся добыча окажется съедена? Меня поглотит голод? Как-то не вяжется. Если поедание добычи, превращает ещё в других, то только они и останутся. Ну и дилемма. Может я и не найду Бога, до того как отупею и умру. Так не честно. Чем питается добыча? Друг другом? Нее. Насколько я помню, продовольственный магазин был полон еды. Если раньше я был жертвой до потери памяти.....то в магазине есть что-то из еды для добычи. Но что? Могу ли я есть это, как другой?

Почему нет? Что-нибудь нежное. Добыча не кусает при атаке. Они не могут есть, то чего не могу я. Но магазин, бедноват. Пустеющие полки. Пара обрывков бумаги, тут и там. Какие-то пятна. Ничего съедобного. Возможно добыча уже всё обчистила. Они здесь закрылись в поисках еды.

Но всей ли? Если бы ничего не осталось, то они бы ушли. Это? Это мясо? Свинина, $3,99 за фунт.

Оно не пахнет. Покрыто плёнкой. Не могу сорвать без ногтей. Сорву зубами.

Оно смердит. Сгнившее. Отвратительно. Даже аппетит пропал. Другие здесь. Они пришли снаружи. Возможно, они смогут найти еду. Да, я могу использовать их для поисков. Они ведомы голодом. Если я пойду за ними, точно найду еду. Но я привёл их сюда, звуком. Найдут ли они что-нибудь? Если есть что-нибудь съедобное в окресностях. Едят ли они свинину? Нет. Они её игнорируют. В этом есть смысл. Оно тухлое, сгнившее. Добыча оставила её не просто так. Я должен найти добычу, ни сколько поесть, сколько поучиться. Они умны. Ещё столькому от них учиться. Возможно, они знают где Бог.

Другие не тронули свинину. Но столпились вокруг мёртвой туши. Почему? Там нет мяса. Совсем нечего есть. Осталось только самое твёрдое. Но они, едят. Что? Тот белый стержень, что я сломал. Они высасывают его. Там есть что-то внутри? Да. Есть. Оно есть во всех белых стержнях? Я сломаю одну. Я вскрыл другую ногу. Все вокруг кинулись на неё, но я размозжил их головы. Это моё. Но что это? Какая-то странная субстанция внутри. Выглядит твёрдым. Я могу это съесть? По примеру других, я принялся высасывать стержень. Оно движется. Выходит по чут-чуть. Хрустящее, но мягкое. Вкуснятина. Мозг. Это он? Костный мозг, да. Белёсые стержни, называются костями. Почему я вспомнил это сейчас?

Сейчас это не важно. Важно – найти больше. Я ем это; голоду это нравится, он глубже засыпает.

Это сытнее, чем плоть? Почему? Этого намного меньше, в сравнении с плотью. Но я чувствую сытость. Костный мозг. И он тоже сгниёт? На сегодня, я соберу несколько костей в своей сумке. А во всех ли костях есть костный мозг? Сломаю их всех и узнаю. В длинных есть мозг. В плоских есть. В самых мелких, не особо. Они того не стоят. В черепе есть много спинного мозга. И головного мозга. Раздробив череп, я смогу получить мозги. Другие слишком слабы, слишком глупы, чтобы разбить череп. Они выковыривают глаза, но головной мозг остаётся нетронутым. Он восхитителен. Даже лучше чем костный. Голод напрочь умолкает; я больше не чувствую его. И щупальца утихли. Я нашёл её. Дорогу к богу. Поглощение мозгов в сто раз эффективнее, чем плоти. А другие не знают, как съесть мозги. Если я поведу их охотиться, они могу съесть всё мясо, но мозги будут моими. Вот оно.

Я наелся. Но я хочу закончить с мозгом жертвы. Как и прежде, я не знаю, когда мне удастся поесть. Сохраню порцию. Посмотрю, сгниёт ли. Скорее всего, но стоит проверить. Проверяя,

я учусь. Изучая, я смогу стать умнее и будет легче охотиться на добычу. Но теперь охота может стать сложнее. Солнце село. Сейчас темно. Свечение вывесок – слабое. Но другие могут чуять, слышать. Если добыча рядом, они узнают. Но есть проблема. Если я поведу других, посредством шума, добыча тоже услышит. Тревожить добычу во время охоты, разве это не глупо? Тогда как мне всех направлять? Я не могу поймать сильную добычу один.

Через запах. Я вымажу металлическую балку мозгами. Они последуют? Да, они следуют. Так, я смогу направлять их. Пока что. Когда мозги сгниют, они больше не пойдут за мной. Это не важно. Использую шум. Я должен идти. Время уходит. Время может ходить? Я помню маленькие частички, шестерёнки. Быть может, это благодаря мозгам. Если съем больше, больше вспомню? Я должен найти добычу, чтобы проверить.

Снаружи продовольственного магазина, есть место, полное металлических пластин. Иногда, другие попадают там в ловушку. Они были укушены, так же, как и добыча, что я ел ранее? У них нет следов от укусов. Хотел бы спросить, но не могу говорить. А они слишком тупы. Дёргать за ручку, хоть иногда, но срабатывает. Иногда все ручки срабатывают. Иногда ни одна. Чаще всего, одна или две открывают путь. Металлические не стоят внимания. Уже достаточно других, следуют за мной. Это пустая трата времени, пытаться открыть металлические баррикады. Не эффективно, тратить время попусту. У меня ограниченное время, на поимку добычи, чтобы утолить голод.

За баррикадами, есть дорога. А за ней деревья. По какому пути мне следовать? Куда бы пошла добыча? Вдоль дороги? Куда? К деревьям? Я не знаю. Что на счёт других, куда они идут? За мной, за мозгами на балке. Это не помогает. Сложно что-нибудь разглядеть. Что это было? Свет? Что-то мерцает в деревьях? Добыча? Другие? Я разузнаю. Даже если там не добыча, там есть свет. Я могу использовать свет в темноте. Я хочу взять с собой магазинную вывеску, но она слишком большая и тяжёлая.

Ходить по лесу – неудобно. Трудновато. Дороги плоские. Деревья кривые. Корни, кусты и камни повсюду. Другие спотыкаются, ползут. Ползти проще? Только не с моими балками. Но я могу привязать их к спине, ремнём от сумки. Да, ползти – легче. Я не могу упасть; я и так на земле. Свет ещё далеко? А правильно ли я иду? Невозможно ответить. Тут темно. Нет света. Мерцание больше не видно. Как скоро встанет солнце?

И снова оно. Мерцание. Словно луч рассекает воздух. И этот запах. Добыча. Другие тоже это почуяли. Их слюни стекают на землю. Очень тихо, но я слышу. Словно крошечные шаги. Стоны усилились. Что это? Тонкий материал, как волос, парит надо мной.

Бреньк.

Непонятно.

Бреньк, бреньк.

Что это?

Бреньк, бреньк, бреньк, бреньк, бреньк.

Металлические банки прикреплены к материалу. Когда другие задевают его, банки трясутся. Для чего это? Это поставили другие? Есть ли ещё те, кто использует звук, как и я? Нет, здесь другое. Предупреждение. Для добычи. Я веду других по запаху. Звук тревожит добычу. То есть, добычу что я учуял, теперь встревожена? Проблемно. Я сломаю это. Банки свалились на землю. Раздались лязгающие звуки. Послышался вздох..

«Что это было?»

Мерцание. Оно прекратилось. Но свет, свет направился на меня.

«Вот, дерьмо»

Разглядеть было сложно, но на конце света, стояла добыча.

Кошмар – как обычно. Каждую ночь, изо дня в день, мне снится один и тот же кошмар с того самого дня, как произошла вспышка и мир перевернулся с ног на голову. В кошмаре, моя мама, пока я читаю, заходит в мою комнату, её рот - окровавлен. Когда я поднимаю глаза, от её пустого взгляда, моя кровь леденеет, мурашки бегут по коже. За ней, мой отец лежит в прихожей лицом вниз, утопая в кровавой луже. Дверь в комнату моей сестры, открывается, и она испускает крик. Я застываю от страха, не в силах ничего сделать, пока моя мать приближалась всё ближе, и ближе. И как только она кусает меня за шею, мои чувства взрываются с пронзительным криком. В глазах темнеет и всё погружается во тьму.

После, я нахожу себя на кровати или, скорее, на куче из одеял, что я называю кроватью. Но обычно, когда я перестаю кричать, остаётся лишь тишина. Иногда, сосед по комнате встаёт за битой, что стоит у стены, но помимо этого, только тишина. Но не сегодня.

«Подъём! Всем встать! Снаружи дюжина инфицированных уёбков!»

Это Джеймс. Этой ночью он был на дозоре, наблюдал, сидя в кресле на крыше фургона, что мы называем – «Воронье гнездо». Если он кричит, это значит что заражённые обратили на нас внимание и уже слишком поздно пытаться прятаться.

«Крис, сегодня ты за битой.»

Мне сунули биту прямо в лицо. В неё заколочены гвозди, прямо как у хулиганов из 80-х. Не особо полезно при убийстве заражённых, поскольку при ударе, кровь брызжет в разные стороны, но она неплохо сдерживает людей. Никто не хочет быть заражён через окровавленную биту. Я схватился за ручку и поднялся на ноги: «Спасибо.»

Джен кивает, и я поправляю свою глазную повязку. Прикрыв глаз, я принялся ждать. Спустя время, меня ослепляет направленный свет.

«Готов?»

«Готов». Свет погас, и я открыл глаз. Мы все носим глазные повязки ночью. Это была идея Джены, вдохновлённая пиратскими фильмами. Сражаться в темноте глупо, а бродить без света словно крот - смертельно. Повязка помогает тем; что глаз в ней привыкает к темноте, но эффект пропадает при взгляде на свет. Я бы разузнал побольше об этом в интернете, но всемирная паутина сгорела, спустя две недели после вспышки. Моя сестра могла бы помочь, но она мертва. В любом случае, если мы хотим видеть в темноте, повязка держит один глаз подготовленным. Всё что нам нужно сделать – это перевернуть её.

Джен осветила фонариком комнату, прежде чем направить его на дверь. Так как я с битой, следующий ход за мной. Я постучал по ней и застыл в ожидании. Мне не пришлось долго ждать.

«Есть! Тащите свои задницы сюда! Быстро!»

Я открыл дверь, а джен направила туда свет, направив свою руку поверх моей головы. Ло и Джо стояли перед открытой дверью, бита в руках Ло и фонарик у Джо. Махать битой, держа в руке фонарик, не так просто как кажется. Если ты фиксируешь фонарь на цели, то тебе, не достанет размаха, для хорошего удара. Если размахнёшься, то на короткий момент потеряешь цель из виду, этот момент может стоить тебе жизни. Зоя как раз так и погибла, печально, правда. Так что, основываясь на её ошибках, мы теперь работаем в парах: атакующий и направляющий.

Заражённый, ввалился в открытую дверь, Ло взмахнув битой, вдарил по его голове, убив на месте. Идея с дверью, схожа со спартанской тактикой против персов, в известной битве, о которой все слышали, но не могут назвать (в слову – это Фермопильское сражение), сдерживая натиск большой армии, укрепившись в узком пространстве. Если дверь закрыта, заражённые могут нас окружить. Если они не могут попасть внутрь, то это не проблема. Но когда наступит день, кто знает. Один из зараженных может попасть под фургон и застрять. И когда один из нас выйдет наружу, он его укусит. Так погиб Уилсон, парень Зои. Да уж, несчастная парочка. Не то чтобы мы всё время держим дверь открытой; у нас есть на удивление успешно рабочая схема.

Заражённый спотыкается, и его голова попадает прямо в зону моего удара. Я замахиваюсь битой ещё до того как они поднимают голову. Ненавижу смотреть им в глаза перед убийством, поэтому я стараюсь убить их как можно скорее. Снова раздался чавкающий звук, и заражённый выполз из под фургона. Ло сплюнул на стену и схватился за биту покрепче. Вероятно, он профессионально играл в бейсбол. Я этому не верю, но ты не нарываешься на человека с инфицированной битой.

Скажи он мне, что выиграл миллион на гонках слизней, я бы попросил его рассказать, как найти лучшего слизня.

Ло снова ударил битой, но инфицированный не умер. Ещё двое инфицированных, другого позади и тот споткнулся о проволоку. Я прикончил его, пока Ло сдерживал заражённого пытающегося войти. Нам повезло, что проход такой узкий. Даже как-то неспортивно, что мы вот так легко отбиваемся от стада.

«Джеймс!» Крикнул Джо. «Сколько ещё осталось?»

«Дохрена! Махай битой дальше! Какого чёрта тут так много этих уродов?

Джеймс находится на довольно безопасной позиции, всё же это не спасает его от неожиданностей. Заражённые не умеют карабкаться. Не уверен что и плавать, тоже. Они могут только ходить, кусать и царапать. Они даже не могут бегать. Должен признать, что без своего разума и возможности создания инструментов для выживания, человечество не достигло бы вершины пищевой цепочки. Львы бы покромсали нас, а зебры затоптали до смерти. Единственное преимущество заражённых в их постоянной активности – и как факт, они могут нас заразить.

«А! Блять! Что это такое!?»

«Джеймс? Что случилось?» Крикнул Джо. «Ты там в порядке?»

«В порядке ли я?» Конечно, я в порядке. Просто...что-то попало по голове. Что за хрень? Оно мокрое»

Совиное дерьмо? Ну, Джеймс должно быть в норме. Я должен сконцентрироваться на заражённых. То, что лишь один из них может зайти, не значит, что я должен расслабиться. Если Ло не сможет прикончить одного из них за удар, я должен подстраховать его. Даже если и сможет, всё равно лучше перебдеть. Лили погибла, когда заражённый, что считался мёртвым, вдруг укусил её.

«Эй, ребята. Тут что-то странное.» Произнёс Джо.

«Заткнись и держи свет ровно,» бросил Ло. Он рявкнул и взмахнул битой с такой силой, что обезглавил заражённого, видимо со слабой шеей.

«Нет, я серьёзно. Это стрёмно,» сказал Джо. Он смотрел из окна в фургоне. «Инфицированный стоит прямо вон там»

«Тут везде инфицированные, ты тупица,» Отрезал Ло и снова сплюнул, поправляя хватку.

«Нет, нет, этот другой,» промычав, содрогнулся Джо, свет у двери затрясся. «Он стоит как вкопанный. Он..смотрит прямо на меня. Это пугает меня до чёртиков.»

Неповоротливые. Раздражающие. Они ничего не могут сделать. Я закинул кусок мозга в сторону

добычи, наверху, но другие не достают до неё. Постоянно ступают в ловушки. Какие же они глупые. Они могут карабкаться? Нет, я это и так знаю. Они не могут забраться на мелкую железяку; не могут забраться на большую. Если только, я не помогу? Но я слаб, а другие чересчур массивные. Я не смогу их поднять. Семерых уже нет. Добыча открыто приглашает нас на смерть. Похоже на то, что было в том магазине. Добыча, собралась в проходе. И только некоторые могли одновременно атаковать. Я подбил её кирпичом, но добычу внутри я не достал. Вход слишком узкий, блокирует путь к добыче. Нет, он не скрывает добычу. Это, добыча засела в укрытии. Тут другое. Есть что-то схожее, но не совсем. При таком раскладе, все остальные погибнут. Их много, но не слишком. Значит я призову больше.

"Джеймс! Это что за херня звенит?"

Добыча использует голос. Так не честно.

"Этот заражённый обмудок, стучит металлическими балками! Блять, какого чёрта? Думаю, он пытается позвать других!"

Заражённый обмудок. Вот как добыча называет других. Но заражение...это же болезнь. Я не могу вспомнить. Наверно другие заражены. Нет. Мне не стоит опираться на слабую память. Это всё равно не важно. Важно - поймать добычу. Там стекло, но оно высоко. Не достать. Есть ли другой путь? Наверно нет. Добыча - умна. Их стратегия работает, только при наличии всего одного входа. Но не для добычи наверху. Что на счёт неё? Как она попадает обратно внутрь? Она ждёт пока всех перебьют? Но до этого, как она туда забралась? Как-то должна же. Если я могу взбираться, то и добыча тоже. Выбор за мной? Должен ли я залезть наверх и убить её? Что если добыча будет отбиваться? Я могу умереть. Могу ли? У меня тоже есть оружие. Стоит попытаться? Может быть. Но сначала, я кое-что проверю.

«Он прекратил! Но сюда направляется ещё куча заражённых. Нам бы, подальше отсюда уехать, ребята. А? Постойте. Куда он пошёл?»

Так я и думал. Как и мы, добыча не видит в темноте. Одна из них, за стеклом, держит в руке свет. А добыча сверху заговорила, как только свет попал на меня. Свет помогает им видеть. Если на меня не попадёт свет, то добыча не сможет увидеть. А я вижу; тех, у кого свет. Если миную свет, то смогу подобраться к ним. Ползком проще избежать свет. И я нахожусь на уровне земли. Свет позади меня, в деревьях, направлен на встречу новым другим, что услышали звук. Лязганье – доносится от о всюду. Другие должно быть услышали крики, ступая на вездесущие банки.

Сейчас, я не могу пробраться внутрь. Если получится поразить добычу сверху, то этого хватит. Её мозг поможет мне продержаться какое-то время. Но если я упаду, то могу умереть. Или добыча сбежит. Если сбежит, я понаблюдаю за тем, как она попала внутрь железной конструкции. Три исхода, два – хорошо. Один – плохо. Два, лучше, чем один; сделаю это. Прокрадусь, позади добычи. Она направляет свой свет в другую сторону, так что сзади мне не видно. Проходить по металлическим кускам – легко. Но взбираться – непросто, почти невозможно. Темно, плохо видно. Выступ. Над ним стекло. Свет добычи отражается в нём. Нужно поспешить. Добыча внутри может заметить, но другие их отвлекают. Они не очень полезны, совсем немного. Но всё равно тупые.

Взбираться с балками, неудобно. Я задел одну из сторон металла. Наверно поэтому на меня направили свет. Но я наверху, с добычей. У неё оружие, длинная палке. Пора проверить схожа ли добыча с другими. Я разобью её голову.

«Блядь! Твою ж мать!»

Она защищается палкой. Что это такое? Она оттолкнула меня. Ногой. Я почти упал. Она идёт на меня. Что делать? Защищать голову. Добыча блокировала мой удар своей палкой. Я могу так же. Да, это просто. Снова её нога отталкивает меня. Добыча велика. Я не могу побороть её. Тогда что мне делать? Схватить. Нога ударила по моему животу, но я схватил её. Теперь мы оба упали.

«Ахр! Чёрт, чёрт, чёрт! Помогите!»

Я свалился на одного из других. Падение было не столь тяжёлым. Силы от столкновения не хватило, чтобы сломать мои кости. Я смог. Не убил добычу, но сделал достаточно. Теперь другие могут её достать.

«Джеймс!? Что произошло?»

Добыча не ответила своему напарнику. Но вскрикнула. Двое впились в неё своими зубами. Добыча обронила свой свет и палку. Я встал на ноги. И взмахнул прутом над её головой. Она продолжала кричать. Я взмахнул ещё раз, и ещё, и ещё. Она затихла. Хорошо. Я не разбил её череп, тем не менее она молчит. Странно. Она мертва? Нет. Всё ещё дёргается, но другие уже поедают её.

«Что нам делать!?»

Не всякая добыча звучит одинаково. Одни грубее. Некоторые звонче. Не как другие – они все мычат одинаково.

«Мы сваливаем. Джен, заводи двигатель»

«Но Джеймс!»

«Его больше нет. Печально, серьёзно, но мы можем пойти следом. Джеймс хотел бы, чтобы мы выжили, после его жертвы.»

«Ни хрена он не хотел бы! Я знаю!»

«Заткнись и дерись, или твоё мнение последует примеру Джеймса»

«Чёртов сопляк, кем ты себя возомнил?»

Добыча…спорит? Вот как. Интересно. Если все думают, то кого же они слушают. Другие слушают меня, потому что они глупые. Я веду их по звуку и запаху. Они не возникают. Но я бы ни за кем не стал ходить. Разве мышление – это слабость? Может быть в группах. Если я встречу, кого-то разумного – убью. Только я могу думать. А другие будут следовать.

«Джен, чего ты ждёшь!?»

«И ты туда же, Джо? Хочешь бросить Джеймса вот так!?»

«Он мёртв. Ло. Даже если и жив, то всё равно инфицирован. Нам не спасти его.»

«Мудила! Ты говоришь о моём брате!»

Да. Если другой может мыслить, придётся убить его. Внутренние распри ни к чему хорошему не приводят. К то муже придётся делиться моими мозгами. Мне это не подходит. Тупая толпа, всегда оставляет мне лучший кусок. Если бы другие были умнее, я бы умер, проиграл голоду. Но я не проиграю. Я обеспечил себе пропитание; этого достаточно. Если только не смогу оставить всё мясо себе. Могу? Как?

«Эй! Работай своей битой! Они наступают!»

Это будет непросто. Добыча всё ещё сидит в засаде, убивает других. Исключение добычи сверху, ничего не дало. Здесь куча других, намного больше чем я обычно призываю. Они пришли на шум. Но численность не имеет значения. Лишь один может попасть внутрь за раз. Там три добычи. Три? Разве не четыре? Куда она ушла? Не важно. Три всё же лучше, чем один. Внутри, другие не могут победить. Жаль, что добыча сверху, не спряталась внутрь. Возможно там был другой вход.

Что это такое? Ещё свет? Металлические пластины сверкают. Четвёртая добыча, там, за стеклом, у руля. Все пластины могут так сверкать? Почему только одна? Странно. Кусок металла заурчал. Что происходит?

«Приготовьтесь! Мы едем!»

Едет? Металлическая конструкция…едет. Она живая? Нет. Добыча контролирует её. Если она ударит меня, то я в не игры. Она чересчур тяжёлая.

«Какого…? Он увернулся?»

Металлическая конструкция задавила троих недалеко от свалившейся жертвы. Они упали. Мертвы? Нет, их головы всё ещё в порядке. Это не так опасно? Странно. Он их всё же сбило с большой силой, так что я был прав. У меня не было шансов. Металлическая конструкция ускоряется. Другие натыкаются на неё. Она сбивает того, что застрял в ловушке с банками. Послышался хруст. Он мёртв. Почему он умер, ведь прошлых конструкция не убила. Там стояло трое. Дело в численности? Или в скорости. Конструкция двигалась медленно при столкновении с тремя другими. А когда сбила одного, то уже быстрее. Это имеет смысл. Быстрее – значит сильнее, тяжелее. Когда я сильнее взмахиваю прутом, он быстрее. Когда слабее, он медленный. Что опаснее? Быстрое и лёгкое или медленное и тяжёлое? Я не знаю. Но тяжёлое и быстрое может убить других. Моя самая первая добыча не контролировала свою железную крепость. Теперь я понимаю. Некоторые из жертв, умнее. Некоторые глупее.

Металлическая конструкция уехала. И четверым жертвам удалось сбежать. Один остался на съедение другим. Их слишком много. Что если они сломают её кости при давке? Я убью парочку. К тому же могу кое-что испытать. Оружие добычи. Деревянная палка. Она лучше железной балки?

Палка больше, тяжелее. Добыча внутри использовала её двумя руками. Вот так?

Взмах.

Думаю, так. Звук громче чем от балки. Сколько ударов хватит, убить другого? Один. Два. Два – вот так. Может этот был слабый. А что на счёт этого? Один. Невероятно. Всего лишь один удар. Хотя вполне возможно, все здесь слабые. Использую балку и проверю. Один. Два. Три. Четыре. Слабовата. Деревянная палка намного лучше, тяжелее. Но не тяжелее? Нет, железный прут тяжелее, но палка лучше. Почему? Дело в форме? Прут, ровный и тонкий. Палка другая, конусообразная. И намного толще у наконечника. Тяжелее, в какой-то степени? Это важно? Легко проверить. Возьмусь за палку с тонкого конца и ударю другого.

Щёлк.

…Сломалась. Деревянная палка разделилась на две части. А другой всё ещё жив. Жаль. Наверно железная балка лучше. Я часто её использовал, но она не сломалась. Пока что. Может есть балки что по форме похожи на деревянную палку. Было бы отлично, крепкая и сильная. Сегодня я многому научился. Добыча действительно хороша в обучении, намного лучше других. Но я всё ещё могу учиться у других. Как с мозгом. Они показали мне самое вкусное в костях. Они всё едят, но кости не тронуты. Что на счёт черепа? Был ли затрону т мозг? Мне не видно. Там нет света.

Свет. Что это? Он заключён на конце металлического цилиндра. Как миниатюрное солнце. Не тяжёлый, легко вращать. Интересно. С этим, мне не придётся ползать по темноте. Я могу управлять своим обзором.

Клик.

Он исчез? Почему?

Клик.

Вернулся. Понятно. Тут кнопка. Я нажимаю, свет попадает. Нажимаю снова, он возвращается. Но зачем добавлять возможность выключить? Разве не полезнее всегда использовать свет? Если только нет других. Я нашёл добычу по свету. Я могу вести других за собой с этим? Взамен звуков и запахов. Они не реагируют. Я свечу, но они игнорируют. Может запах сильнее. Они всё ещё едят. Проверю позже. Но держа свет в одной руке, я не смогу использовать две для удара. Я могу положить свет в сумку. Сумка полезная. Ох, кости. Они сгнили? Пахнут вкусно. Голод проснулся. Я взял кость и положил в рот. И высасывал. Мозг выходил наружу. Раньше это было сложнее? Не могу вспомнить? Но всё ещё вкусно. Как много времени прошло? Неплохо для подгнившего мозга. Вот почему раньше другие не пытались забраться. Мозг сгнил. Но кости от той же самой добычи. Почему костный мозг не прогнил? Интересно. Мозг более долговечный? Если да, то это хорошо. Я могу подольше продержаться от голода. Может быть найти Бога не будет так сложно, как я думал.

Другие покончили с добычей. С тем, что от неё осталось. Кости и череп остались нетронутыми. Мне осталось самое лучшее. Как только все закончили, они сели и не двигались. Почему? Единожды наевшись, их мотивация пропадает. Они не понимают, что голод может вернуться. Какие же глупые. Но некоторые не поели. Им не хватило. Одной добычи недостаточно прокормить такое большое количество. Насколько большое?...Сорок. Десять сидят, не двигаются. Тридцати достаточно для охоты. Эта десятка, может убить их? Нет. Но я кое-что проверю. Что происходит с добычей в животе у других? Голод её сжирает. Может быть я смогу найти голод. Если смогу, то убью его.

После трапезы, никто не сопротивляется. Я повалил одного. Где у него желудок? Как мне раскрыть его и проверить? Балка разделяет череп на части. А сможет разделить другие части? Я взмахнул балкой и ударил по нему. Взмахнул ещё, и ещё, и ещё. Раздался хруст. Но почему? Другой не разделился. Кости внутри сломались. Был хруст. Но кожа не порвалась. Странно. Я пробил его грудную клетку, но она не раскрылась, печально. Кожа продавлена. Он жив? Да. Смотрит на меня. Я хочу найти его желудок. Есть способ попроще, но он отвратный. Я могу прокусить его, как добычу. Но вкус меня убивает.

Что если я использую других? Я оттолкнул тех, что окружали добычу. Я замахнулся балкой, и отломал руку от добычи. Эта часть подойдёт. Я высосал костный мозг, но не проглотил. Я выплюнул его и прижал к животу лежавшего другого, надавливая как можно сильнее. Кожа повредилась. Остальные застонали. Один из них присел. Наклонился к его груди и принюхался. Он собирается укусить? Нет. Даже с мозгом – это отвратительно. Но кое-что я для себя открыл. Если я вдавливаю костный мозг в кожу, достаточно сильно, то он повреждает кожу. Почему? Почему костный мозг может порвать кожу, а балка нет? Кость может прорвать кожу? Я вонзил кость. Она пронзила другого. Чёрная жидкость растеклась по моим пальцам. Отвратительно. Но сработало. Почему? В чём разница между костью и металлом? Металл – тяжелее. Так почему?

Если дело не в весе, значит в форме? Кость – заострённая, зазубренная. Металл – тупой, гладкий. Палка на земле, она заострённая. Она тоже пробьёт кожу? Нет. Она расколота. Наверно кости – особенные. Все кости могут пробить плоть? Я отодвинул в сторону остальных, пирующих костным мозгом жертвы. Я размахнулся и сделал ещё один осколок. Ушло четыре удара. Я высосал костный мозг и съел. Нет трат, нет нужд. Я взялся за кость, заострённой стороной вниз. Я поднялся над лежачим другим и пронзил его. Кость вошла. Да, кости особенные. Они проникают и рвут плоть.

Не могу найти желудок. Погоди ка. Если другие, раньше были добычей, то желудок должен быть здесь. В том же месте. Немного левее и ниже выгнутых костей. Я вынул кость и воткнул ещё раз. Один. Два. Три раза. Этого хватит. Появилось отверстие с сочившейся из неё чёрной жидкостью. Смердит. Отвратительно. Но я хочу узнать. Я засунул туда свою руку и схватил. Я потянул, расширяя отверстие. Направил свет. Чёрная жидкость мешала обзору; я зачерпнул её. Гадко. Это его желудок? Зелёный мешочек. Я убрал свет и расширил отверстие двумя руками. Другой, зарычал, когда я вынул из него желудок. Я потянул, и он вышел. Длинный, часть всё ещё внутри. Логично. Желудок связан со ртом. Скорее всего через этот шланг. А зачем ещё один? Позже проверю. Сначала, я хочу увидеть добычу.

Я взял кость и проткнул им зелёный мешочек. Появилось отверстие. Я вонзил осколок глубже, чтобы расширить отверстие. Другие завыли от запаха плоти. Запах отменный. Плоть добычи внутри. Но где голод? Он спит? Где он? Его покалывающие щупальца, где они? Если я заберу его еду, то обнажу его уродливую голову. Я достал кусочек и укусил. Неплохо, но испорчено. Несвежее. Я не буду это есть; только разозлю голод. Лучше не беспокоить его. Я выбросил кусок плоти, оставив на растерзание другим. Лежачий завыл, и слюни потекли из его рта. Он проголодался. Но сам голод не появился. Он невидимый? Может его нельзя убить. Какое разочарование.

Теперь посмотрю с чем связан шланг. Я вынул желудок. Появилось сопротивление. Я потянул сильнее; оно пропало. Шланг длинный. Не важно сколько я вытаскиваю, он не кончается. Иногда есть сопротивление; нужно лишь тянуть сильнее. Как что-то настолько длинное может тут поместиться? Я видел это раньше, когда другие ели. Шланг скрюченный. Загнутый. Очень интересно. Он застрял. Что-то внутри держит его. Голод? Должно быть он. Я нашёл его. Я отложил шланг и расширил отверстие костью. Везде сочится жидкость. Прогорклое. Голод должно быть зол. Он напуган? Боится, что я его найду? Нет; просто ненавидит запах. Отвратно. Мне тоже не нравится. Но я должен найти его. Я резал и тянул, резал и тянул, резал и тянул сильнее. Пока не нашел его, конец шланга. Я не нашёл голод. Только задний проход. Разочаровывающе.

Я проткнул шланг и потянул. Легко пошло. Голод не сопротивлялся. Тогда, может голод с другой стороны? Я взялся за желудок и потянул. Другой завыл снова. Шланг, соединявшийся со ртом застрял. Я ткнул в него, но кость не вошла. Лишь слегка. Кости мешали. Почему под ней нет костей? Странно. Я взял прут. Бил и бил до тех пор, пока не пробил кость. Потом воткнул, разрезал кожу, расширяя отверстие ко рту. В конце концов, голод не появился. Снова. Может он и правда невидимый.

Я мечтал. Отправился во времена, когда мама ещё не съела папу. Когда моя сестра была нормальным человеком. Когда наша собака была ещё жива. Это было не так давно, где-то пару месяцев или год назад. Сложно проследить за временем в таком тропическом месте. Летом – жарко. Зимой, чуть менее жарко. Осенью и весной, одинаково жарко с переменными, то тут, то там, дождями. Может быть кто-то, да узнает. «Какой сегодня день?»

«Сегодняшний день - не стать заражённым ублюдком,» сказал Джо. «Так совпало, что вчера был тот самый день, но Джеймс видно пропустил эту дату.»

Ло ворочался во сне. У него выдалась тяжёлая ночка, вот так потерять брата в стычке с инфицированными. До сих пор не понимаю, как они его достали. Секунду назад, он был в норме, и через секунду, он кричал и звал на помощь. Джеймс был сердцем нашей группы, он скреплял нас. Кто-то со стороны мог бы назвать его нашим лидером. А теперь него нет. Интересно, сколько мы продержимся.

«У нас кончается топливо; что мне делать?» Из-за угла раздался голос Джен.

Осталось три баллона с бензином. Это 15 галлонов, где-то, девяносто миль, минимум. Но куда же нам пойди? Радио перестало улавливать станции уже очень давно. Населённые пункты, либо никого не принимают, либо уже заражены. В конечном итоге, наш приоритет – это еда. «Езжай. Как только заглохнем, я подзаправлю нас. Попробуем добраться до заправки.»

«Кто умер и возвёл тебя в лидеры?» Возразил Джо, приподняв бровь. Его лицо скривилось в ухмылке. «Ах да, Джеймс.» Он усмехнулся, и Ло перевернулся во сне. У него на затылке была большая шишка, а частички засохшей крови, сыпались на землю. Причина, по которой сейчас он так крепко спит, это медикаменты Джо: хорошенько вдарили в голову.

«Я не лидер.»

«Правда?» Джо улыбнулся мне. «Кто призвал всех бросить Джеймса?»

Это был я. Но…. «Ты согласился.»

Джо пожал плечами. «После твоей команды. Пастырь ведёт свою паству.»

«Ло никогда не смирится с этим.»

«Ему придётся,» сказал Джо и откинулся назад. Он повернул голову и приподнял занавеску. Луч света ударил ему в лицо, заставив пощуриться. Он опустил занавеску, перед тем как открыть глаза. «Ты самый умный, посещал колледж и всё такое.» Он указал на Ло. «Этот тупица? Он гонится за белками по деревьям. Под его руководством у нас нет шансов на выживание. Джен? Она первоклассная тупица, ещё тупее чем Ло, считает нас пиратами или ещё что.»

«Пошёл ты. Может, хочешь за руль?»

Джо усмехнулся, проигнорировав Джен. «Эти двое в пролёте, так что лидер либо ты, либо я. Но Джен меня терпеть не может, и я ударил Ло по голове. Думаешь, они станут слушать меня? С другой стороны, ты бросил Джеймса, но при этом, ты спокойный, уравновешенный. Помнишь, когда нам пришлось усмирить Уилсона? Я то и дело что психовал, и только ты являлся уравнителем между мной и Джеймсом.»

«Он прав, ты это знаешь,» утвердила Джен. «И не вини себя на счёт Джеймса. Ты всё сделал правильно. Никто не виноват в его смерти; ты можешь только списать это на невезение.»

«Это напомнило мне…» Начал Джо. «Помнишь как я говорил о заражённом, что пялился на меня и пугал до чёртиков?» Он не хотел, чтобы мы переговаривались. «Ещё, ты помнишь, как Джеймс упоминал об инфицированном с двумя железными балками? Думаю это один и тот же.»

«Хочешь сказать что у заражённых есть лидер?» Это возможно? Они могут думать. Они как насекомые, действуют согласно инстинктам. Но в отличии от них, их не привлекает свет. Только звуки и запахи.

«Возможно,» сказал Джо. «Но мы не можем отрицать факт того, что потеряли Джеймса, после появления особого зараженного. Я хочу сказать, вспомните все фильмы о зомби. Разве там не появляются их особые разновидности? Например, некоторые сложены из частей других людей, имеют бензопилы вместо рук или типа того. Что если здесь так же?»

«Ты насмотрелся фильмов. Бензопилы вместо рук?» Спросила Джен. Фургон дёрнулся, и я чуть не упал. «Чёртовы ямы.»

«Если ты не заметила, Джен, мы посреди настоящего зомби апокалипсиса,» фыркнул Джо. «Ладно, может не бензопилы вместо рук, но там определённо могут быть разумные заражённые, верно?» Если бы Эйнштейн заразился? Думаешь, он отупел бы так же как остальные?»

«Если ты такой умный, почему бы тебе не дать заражённому укусить себя за задницу и выяснить?» Возразила Джен.

«Я не в курсе твоих извращений, но предпочту, чтобы на моей заднице не было следов от зубов,» ответил Джо. Он посмотрел на меня. «Ты как думаешь?»

«Существование разумного заражённого возможно, но надеюсь не в этом дело.»

«Я не об этом говорил,» ухмыльнулся Джо. «Я говорил о Джен. Ей нравятся покусывания? Вы делите комнату, а стены довольно тонкие, знаешь?»

Фургон снова пошатнулся. «Джеймс недавно умер, козлина. Сейчас не подходящее время для шуток.»

«А бывает подходящее? Спросил Джо. «О, Ло проснулся. Думаешь, стоит дать ему дополнительную дозу?»

«Нет.» Лучше поговорить с ним пока мы находимся в более спокойной обстановке. Я совершил самый логичный выбор и оставил Джеймса позади. К несчастью, большинство людей не опираются на логику, поддаваясь эмоциям. И я не в праве их винить, это и делает их людьми. Но даже если и не могу, это не причина избегать разговора. Я могу лишь надеяться, что Ло, не слишком зол на меня.

«Эй. Там виднеется дым; стоит ли нам проверить?» Спросила Джен.

Дым – значит огонь, а там где огонь, есть люди. Обычно. «Да, но давай сначала поговорю с Ло.»

Мне не удалось отыскать голод. Семнадцать тел, голода нет ни в одном из них. Только трубки и снова трубки. Солнце встало; ясный день, но голода нет. Раздражает. Я съел мозг упавшей добычи до того, как он сгнил. Сломал пару костей и положил себе в сумку. Этих наевшихся, я оставил в покое, ожидая, когда они пойдут. Мой голод объявился ещё до того, как добыча успела сгнить. Но с другими что-то не так. Они до сих пор спокойные. Почему? Они не голодны? Разве их голод не должен вернуться? И не только они. Остальные ведут себя ещё тише: меньше слюнявят, не мычат. Из-за солнца? Не знаю. Они всё ещё реагируют на звуки и запахи. Но они вялые. Один из них лежит на земле. Он не поел. Он должен быть голоден. Но он спокойно лежит под солнцем. Почему? Не все другие, одинаковые. Этот мог бы быть особенным. Туповат, но всё же. Вот что значит полностью проиграть голоду. Ты существуешь, но не живёшь.

Я раскроил ему череп. Голод добрался до мозга. Может он там? После пары ударов, мозг показался. В отличие от добычи, его мозг зелёный. И пахнет гнилью. Отвратительно. Даже другие отвернулись. Я не вижу голода. Если только он не являет собой этот цвет. Если так, его никак не достать. Вытащить что-нибудь из живого мозга, невозможно. Раскроить мозг – смертельно. Со мной будет так же, однажды? Уступить голоду и лежать под солнцем, ожидая смерти. Никогда. Я не позволю. Я должен найти больше еды. Костный мозг – неплох. Но мне нужен тот, что в черепе. Хотя бы раз в день. А два, вообще идеально.

Солнце в зените, теперь висящие банки будет проще заметить. Они окружили поляну, развесившись между деревьев. Материал, похожий на волос – это верёвка. Не знаю, почему я помню это название, но это верёвка. Верёвка – полезная. Она соединяет другие верёвки. Когда задеваешь верёвку, то банки трясутся, производя шум. Как я и думал, добыча тревожится от звуков. Это имеет смысл. Когда темно, они не видят, но могут слышать. Если они слышат лязг, то направляют свет в сторону звука. Как только заметит, сразу убивает нарушителя. Если звучание длится слишком долго, другие услышат. Численность добычи небольшая. Они не могут сражаться со всеми сразу. Логично. Когда добыча умирает, она становится другим. Но эта не стала. Скорее всего, потому что я съел её мозг. А также, сломал все кости, оставив лишь мелкие обрубки. Другие тоже от этого умирают. Если довести добычу до такого состояния, она не вернётся к жизни. Или вернётся, если попросит Бога. Вот эта не просила. И не вернулась. Имеет смысл.

Но полезными могут быть не только подвешенные банки, но и верёвка. Она может связывать вещи вместе. Эти деревья обвязаны верёвкой. Деревья не двигаются, но что если верёвка соединит дерево с тем что может двигаться? Например – другой. Или добыча. Это заняло много времени, подкрепился мозгом, чтобы развязать одно дерево. Выпуклость вокруг петли – это узел. Скручивание петли определённым образом, создаёт узел, для удержания петли. Чтобы развязать верёвку, я дёргал пока она не ослабла, затем направил свободный конец через изгибы. Я долго над этим работал, но было весело, интересно.

Второе дерево, развязалось быстро. А третье ещё быстрее. И четвёртое. Спустя время, я всё развязал, и съел всего один кусочек мозга. Теперь, что будет, когда я привяжу другого к дереву? Было не так просто завязывать узел, пытаясь повторить механизм развязывания в обратном порядке. Так же, мои ногти потихоньку отрастают. Пока это лишь крошечные щепки, но они есть. Привязать другого к дереву, не принесло ничего особенного. Но он больше не мог двигаться. А когда пытался, то верёвка прижимала его к дереву. Он застрял. Он не пытался развязать узел. Слишком туп, чтобы понять. Это полезно лишь против других. С добычей не сработает, они знают про верёвки. Нет, может сработать. Я использую пальцы, и кое-что сделаю с верёвкой. Если я свяжу руки добыче, или сломаю ей пальцы, у неё не будет шансов. Да, верёвка очень полезна. Так я смогу сохранять для себя добычу. Смерть приводит её к гниению. Одной добычи хватит, утолить мой голод. Если найду ещё добычу, то бессмысленно отпускать её и бессмысленно убивать. Свяжу и не отпущу, но и не убью. Я знал, что у добычи можно научиться лучшему. У них столько всего полезного. Свет, верёвка, возможность командовать железными штуками. Не знаю, как они это делают, но однажды узнаю. Но чтобы узнать, я должен поймать больше добычи.

Куда? Куда мне идти чтобы найти добычу? Солнце ещё высоко; добыча не использует свет. Нет звуков, лишь тихое мычание. В округе витает лишь запах гнилых мозгов. Что если я последую за добычей? Металлическая конструкция оставила за собой следы. Какие-то выемки на дороге. Добыча, как и я, боится смерти. Я окружил себя толпой, чтобы снизить вероятность смерти. Разве добыча не сделает так же? Одна добыча должна знать где другая. Если пойду по их следу, он приведёт меня к ним. Но железка двигается очень быстро. Как долго мне придётся следовать? Не знаю. Но это единственный путь. Подходите, другие. Подходите. Я забил железными балками, и другие зарычали на меня. Один из них подошел ближе, а затем упал. Он всё ещё не до конца развязался. Я и забыл про него. И верёвку. Нужно взять с собой, но моя сумка полна костей. Как? Другие. Они идут за мной. Повешу на них верёвку и она пойдёт со мной.

Следы металлической конструкции были повсюду: смятые кусты, глубокие выемки, сбитые другие. Было не сложно проследить. До дороги. Лес не бесконечен. Его прорезала полоса чёрного асфальта. В какую сторону отправилась добыча? Она может быть где угодно. Следы от грязи, сворачивали налево. Я последовал, но дальше не было следов. Проблематично. Дюжина других, выбралась на дорогу, направляясь к звону. Беспрерывный стук металлических балок привлёк их внимание. Они выходят из леса через ровные промежутки времени. Я знаю, что нечего идти туда, откуда они пришли. Откуда они выходят, точно нет добычи. Но никто так и не выходил с правой стороны. Значит, добыча может быть там?

Возможно. Может быть, добыча убила всех в той стороне. Может, там и вовсе никогда не было добычи. Один из запасов костного мозга уже сгнил. Следующий мозг, скоро сгниёт. Стоит ли мне продолжить идти по дороге, в надежде найти добычу? Или пойти в сторону, откуда никто не пришёл? Что-то виднеется в небе, над деревьями: серая пыль. Так зловеще. Я хочу узнать что это. Но если скорее не отыщу добычу, голод поглотит меня. Пока, я могу его сдерживать, но не на долго. Солнце ещё высоко. Но до следующего восхода, все мозги в сумке сгниют. Я не хочу умирать. Не могу умереть, пока. Я ещё не встретился с Богом. Почему он так неуловим?

Один из других, приостановился и зарычал. Он не пошёл за мной, вместо этого, он отбился от группы, и направился в лес. Необычно. Значит ли это, что там есть добыча? Что-то отбило у него желание идти за звуком. Пойду за ним. Однажды, другие показали мне, как добывать мозги. Может быть, и сейчас покажут что-нибудь новое. Хоть они и тупые.

Другой, заковылял быстрее, ускорив темп. Что за запах? Пахнет как, кровь. Добыча? Нет, пахнет не добычей. Чем-то похожим. Это можно есть? Другие тоже это учуяли. Они больше не следуют за звуком. Может быть это можно съесть. Тот, что отбился от группы, внезапно остановился и принюхался. Он сделал шаг и….исчез? Издалось странное звучание, земля провалилась вниз, оставив за собой дыру. Другие, отправились прямиком за ним. Что там такое? Я дал другим пройти первыми. Пятеро провалилось, другие уже не влезали. Они лишь столпились вокруг дыры. Я оттолкнул их, и подошёл к краю. Из-за кучи других, сложно было разглядеть, но что-то находилось там, на дне. Не добыча, но и не другой. Странное существо с четырьмя ногами и без рук. Собака? Это она? Из дыры торчали колья. Деревянные. Покрытые запёкшейся кровью. Они были расположены по всему дну. Один другой, не мог пошевелиться, его ноги были проткнуты кольями. Второй был мёртв, его голова насадилась на кол. А третий держался на втором и поедал собаку. Четвёртый же, лежал на третьем, а пятый над ним, его голова и плечи ещё находились над землёй.

Что это? Что-то вроде плёнки. Она покрыта листьями. Я постучал по ней, она кажется вполне твёрдой. Это обман. Ловушка. Установленная кем? Добычей? Скорее всего. Другие слишком глупы. Интересно. Колья сделаны из дерева. Я думал, дерево не может проколоть. Потому что оно толще? Толще – сильнее. Дерево, которым я пользовался, было тонким. Логично. А кости слабее толстого дерева? Насколько дерево должно быть плотным? Столько всего можно было бы проверить, но часики тикают. Я должен найти добычу. Её не просто найти. Она умна, убивает других ещё до того как её заметят.

Вперёд. Я ударил балками, но другие не последовали, они отвлечены запахом. Они повинуются голоду. Я не могу их винить, но они разочаровывают. Они такие глупые. Я вознёс балку над головой и ударил. Дважды, трижды. Раскроил тем пятерым их головы, из них брызжет зеленая и чёрная жидкость. Стекает по ним до самого дна, маскируя запах добычи. Я ударил балками снова, другие зарычали и зашаркали в мою сторону. Так-то, лучше.

Даже после этого случая, ряды других поредели несущественно. Но возможно, в дальнейшем нас ожидает ещё больше ловушек. Я небрежен, и могу потерять всех остальных. Неудивительно, что никто не вышел с этой стороны леса. Тут опасно. Может мне вернуться? Но я оголодаю. Определённо, добыча где-то здесь. Зачем им охранять пустое место? Добыча здраво мыслит. Они бы не пошли на такой глупый шаг. Но как они сделали эти дыры? Они очень глубокие. Если она так глубоко копала, то как-то должна была выбираться обратно. Верёвка. Если они привяжут верёвку к дереву, то смогут вытянуть себя обратно. Если другие упадут, я могу их вытянуть. Наверно. Они тяжёлые. А я слабый. Но есть выход. Они же мне и помогут. Но с этим позже, если будут ещё дыры.

Пока, я пойду медленнее. Если поверхность земли покажется подозрительной. Остановлюсь и проверю. Другие глупы, очень глупы. Но они не ступят в открытую яму. Если я дёрну за плёнку, яма будет раскрыта. Но запах собак может их отвлечь. Я могу его перебить. Но я потеряю часть других. Что делать? Может быть, я могу заблокировать их обоняние? Да, может сработать. Я вернулся назад, к яме с другими. Их мозги всё ещё сочились чёрной жидкостью. Я наклонился к яме и понюхал. Ужасно. И отлично. Гнилые мозги смогут заблокировать любой запах. Если закрепить их на нос другого, они ещё долго не смогут учуять добычу. И сделать это довольно легко. Просто отвратительно. Гнилые мозги, мягкие и склизкие. Мои пальцы провоняют навечно.

Я с лёгкостью миновал ловушки. Их было не так много, всего семь. Возможно, есть ещё, где-нибудь в округе. Я не проверял. Серая дымка становится всё больше, ближе. Деревья мешают обзору, но разглядеть можно. Интересно, почему. Если это дело рук добычи, то разве другие не заметят? Может, и нет. Другие идут туда, потому что я их веду. Они слишком глупы, чтобы понять. Но я заметил, а значит и добыча тоже. Это способ подачи сигнала друг другу? Чтобы обозначить своё местоположение без использования звуков и запахов? Сообразительно. В этом есть смысл. Добыча в меньшинстве, они должны быть умнее, чтобы выжить. Чему ещё мне предстоит у них научиться? Я так взволнован.

Впереди ещё одна ловушка. Очевидно, раскрытая. Трое других в яме, мертвы. Или умирают. Один, кажется, ещё жив, но его руки и ноги продырявлены. Мне интересно. Колья или железные балки лучше подойдут для охоты? А что если сделать – металлический кол? Но я ещё не знаю, как создавать колья. Выглядит просто, заострить наконечник. Но чем? Верёвкой? Балкой? Зубами? Может быть зубами? Только не с железом. Он твёрже кости, а зубы состоят из кости. Я так думаю. В зубах есть костный мозг? Проверю на будущей добыче.

Дым теперь ещё ближе, всего за парой деревьев. Он исходит от туда, за стеной. Интересно. Впереди стена, высокая как в продовольственном магазине. Но тут нет потолка. Это не стена. А ограда. Криво построенная, деревянная ограда. Но она длинная, уходит в деревья и даже не видно где она заканчивается, а где начинается. Добыча должно быть в нутрии. Они могли меня услышать? Я уже перестал звенеть балками. Другие пошли за мной ещё с первого удара; мне не обязательно постоянно звенеть. Если только не будет света. Или темно, когда ничего не видно.

За оградой стоят палатки. Множество палаток. И несколько деревянных строений. Дома? Не достаточно большие, скорее как хижины. Серая дымка, развивается позади них. Что мне делать? Ворваться? Но сначала, тут есть ещё верёвки, и ещё подвешенные банки. Для начала, я уберу их. Они могут встревожить добычу. Ловушки, подвешенные банки, лачуги. Добыча подготовлена. Умна. Если я накосячу, то умру. Что же делать?

Прощупаем почву. Пусть другой пойдёт первым. Посмотрим, как отреагирует добыча. Я обезвредил ловушку с банками и закончил развязывать верёвки. Потом я толкнул другого по направлению к ограде. Он встал и не двигался, но после следующего толчка, он потащился вперёд. Остальные тоже сдвинулись, но что-то дёрнуло их за руки и остановило. Между деревьями и оградой не было никаких ловушек. Один из других вздрогнул, что- то почуял. Что же? Нет, мозги в ноздрях мешают ему. Может звук? Должно быть, он услышал или увидел добычу. Он направился прямо к ограде. На ней было множество выемок, отверстий, достаточно, чтобы протиснуть руку. Как куча лестниц, посаженные друг за другом. Он продолжал упираться в ограду. Какой глупый. Хотя бы вскарабкайся. Но он не может. Потому что тупой. Обидно.

Прошло немного времени. И две добычи показались из-за палаток. Они подошли к другому, держа в руках пики. Они подняли руки, и пики вонзились другому в голову. Они не пронзили его голову насквозь. Может, они не могут пробить кость? Глаза мягкие, легко проткнуть. Но другой мёртв. Он свесился, на руках что застряли в ограде. Добыча стояла смирно и разглядывала местность. Не думаю, что они могут увидеть меня. После, они посмотрели друг на друга. Одна из них возилась с чем-то за оградой, пока другая выталкивала мертвеца из ограды. Первая добыча что-то вынесла. Бревно? А другая потянула за ограду. Она распахнулась. Добыча подошла к мертвецу и схватила за руки. А затем потащила внутрь. Затем они закрыли ограду и опустили бревно. Понятно.

Если другие будут напирать на ограду, она может свалиться от давления. Чтобы поддержать её, добыча использует бревно, один конец на ограду, другой в землю. Но в таком случае, разве она и так не сломается от давления? Видимо она только на нём и держится. Даже если я знаю, что силой её не возьмёшь, я знаю, как открыть. Убрать бревно и потянуть. Но что они делают с другими? Они трогают его. Снимают одежду. Только верхнюю. Почему не нижнее тоже? Зачем одежда? Я ношу какую-то, но не знаю зачем. Никогда не думал об этом.

Теперь они расчленяют его. Растекается чёрная жижа. Их руки по локоть в ней. Что они делают? Они собираются съесть его? Добыча ест других? Я ошибался? Я добыча? А они точно добыча? Я не могу учуять их, услышать. Что если они умные другие? Как я? Нет, бред какой-то. Другие не едят себе подобных. Мы дурные на вкус. Добыча растирает чёрную жидкость по ограде. Вот почему она так бедновато выглядел. Он был весь в чёрной жидкости. Но кажется, мне не понятна их цель. Это чтобы замаскировать их запах. Так же как я перебил обоняние другим. Добыча разбрызгивает гниль, чтобы отвадить других. Но со мной это не сработает. Добыча может, и убила другого у меня на глазах, но она не кажется опасной. Не будь тут ограды, другой не помер бы столь напрасно. Если я уберу ограду, что будет делать добыча? Скоро я это узнаю.

Я решил подождать. Если начну охоту сейчас, наберусь меньше опыта. Другие съели бы всё добычу. Чему я тогда научусь? Пока, я могу наблюдать, смотреть за тем что делает добыча, изучать их. Чем больше я знаю, тем менее опасными будут они. Я не знал, что они могут давать отпор; Я чуть не умер. Не знал, что они могут управлять металлическими конструкциями; Чуть не умер. Не знал, что они могут ставить ловушки; Чуть не умер. Охотиться на них опасно. Но игра стоит свеч. С каждой охотой, я узнаю больше. А пока, я могу учиться без охоты. Просто наблюдая, я научусь, тому что они умеют. Мне не так много видно, просто пространство между оградой и хижинами. Оно заполнено палатками.

Почему добыча сидит в палатках? Что они там делают? Хочу проверить. Но я не могу, не сейчас. Я погибну. Жалко. Я очень хочу узнать, пока они ещё живы. Но я могу собрать всё обратно, как они умрут. Наверно. И хижины. Я хочу знать, что за ними. Откуда исходит серый пар? Почему? Опять же, я узнаю, как только они умрут. Опасно следить за ними так близко, пока они живы.

Добыча живёт в палатке. Палатки открываются спереди, молнией. Она низкая, едва хватит места, чтобы встать в полный рост. Может они там сидят или лежат. Логично. Находиться ближе к земле, легче. Они не могут упасть или споткнуться. Палатки ещё и маленькие, не только низкие. Наверно четыре добычи смогут заползти во внутрь. Слишком далеко чтобы увидеть, что внутри. По уходу, добыча закрывает её. Эта палатка. Она как моя сумка? Сумка для добычи? Она открывается и закрывается, и хранит вещи внутри. Но она не переносная. Выглядит слишком большой, слишком тяжёлой. Если только добыча не может носить вещи в два раза больше, чем она сама. Но это невозможно. Если добыча так может, то другие тоже - другие раньше были добычей. Но они не смогут.

Добыча прошла палатки, выходя к ограде. На маленькое, изолированное место. В округе нет других палаток. Но там есть инструмент, деревянная палка с металлическим концом. Добыча взяла это и воткнула в землю. Что она делает? Часть земли поднялась. Потом отделилась. Добыча перевернула его, освобождая место, потом воткнула инструмент в землю снова. И повторила свои действия несколько раз. Появилась яма. Маленькая, но всё же яма. Как в ловушках. Вот так они их делают? Этим предметом? Что ж, значит они не использовали свои руки.

Добыча положила предмет на ограду. Она возилась с одеждой, штаны спустились до колен. Она присела над ямой, уставилась на что-то за оградой. Что она там высматривает? Я пытаюсь рассмотреть. Там нет ничего особенного. Просто деревья. И другой, что отдалился от меня. Но добыча не реагировала, просто уставилась. Она к чему-то готовится? Добыча потянулась за чем-то. Кусок ткани. Они для этого раздели другого? Она занесла кусок ткани за спину, перед тем как встать. Бросила ткань и взяла деревянную палку с металлом на конце. Разворошённая раннее земля, была закинута обратно в яму. Когда она заполнилась, добыча положила предмет обратно к ограде. Снова посмотрела на другого, за оградой. Потом повернулась, пошла на лево и обратно в палатку. Чудно. Что это вообще было? Добыча услышала другого и вышла проверить? Я не услышал добычу. Слышала ли она остальных? Но они тихие. Лишь тихонько завывают.

Могла ли добыча предупредить другую? Вроде бы нет. Другой был всего один. Даже когда вышел из леса. Он вышел к безлюдному месту и упёрся в ограду, царапая воздух. Сколько времени пройдёт пока добыча заметит? Они не выглядят взволнованными. Одна из палаток открылась, и добыча вышла наружу. Посмотрела на в сторону другого. Наклонилась и взяла кол. Подошла и пронзила его, оттолкнув от ограды. Вместо того чтобы забрать тело, добыча убрала кол, взяла тот самый инструмент. Выкопала яму и повторила содеянный прошлой добычей ритуал, с куском ткани и приседанием. На этот раз ткань другая. Добыча встала, поправила свою одежду и убрала инструмент. Поглядела на мертвеца и вернулась в палатку. Спустя время, пришло ещё больше добычи. Трое, все из одной палатки. Они вышли за ограду. Чтобы пойти, они не толкали, а поднимали ограду вверх. Не все части ограды работают одинаково. Понятно.

Численность добычи. Большая. Около пятнадцати палаток. Пятнадцать жертв, если по одной на каждую. Но не совсем. Трое вышли из одной. Вполне возможно, что лишь в паре палаток находится по одной добыче. Если в остальных по три….это более тридцати. Я рассчитал это, посчитав. В округе больше других, чем добычи. Но добыча умная. Нужно много других на одну добычу. Это безнадёжно? Там может быть ещё больше добычи. Я не могу рассмотреть всю территорию, лишь часть её. Это опасно. Но отлично. Более тридцати жертв. Если я пойму, как оставить парочку в живых, свяжу или…думаю я знаю, как. Другие, что попали в ловушки. Они были живы. Но не могли двигаться. Шипы в руках и ногах не давали им. Я могу заставить добычу не двигаться. И если я не дам другим её съесть. Да, это возможно. Голод будет утолён надолго. Тридцать жертв. Это тридцать дней. Не важно насколько это опасно. Я должен охотиться. Я должен выжить.

Но как? У добычи есть оружие, координация действий. Другие - стадо, бездумное, безоружное, тупое. Что, если бы у других было оружие? Как у меня, металлические стержни. Я победил добычу на крыше металлической конструкции. У него было оружие. А другие умеют пользоваться оружием? Я протянул один стержень другому. Он не отреагировал. Как и ожидалось. Они слишком глупы, чтобы понять мои намерения. Даже когда стержень касается их ладони, они не хватаются. Как глупо. Дать им оружие не получится. Что, если я привяжу деревянные шипы к их рукам веревкой? Это сработает?

А пока я вернусь. К ловушкам. Легкое постукивание по стержнями должно повести других за мной. Слишком далеко, чтобы добыча могла ее услышать. Начну с самого конца, с самой первой обнаруженной ловушки. Нет, второй. Первая переполнена. Легко было вернуться назад, пройдя по прямой. Другие тоже пошли со мной. С верёвками они гораздо полезнее. Даже глупые вещи полезны при правильном использовании. Веревки были разных размеров. Если бы верёвка оборвалась, пока я вылезал из ямы, было бы плохо, поэтому я взял самую толстую. Обвязать её вокруг ближайшего дерева было непросто. Но спустя несколько попыток проб и ошибок это сработало. Этого хватило, чтобы добраться до дна ловушки.

Я не так уж силен, тяжелые вещи поднимать просто невозможно. Но я могу поднять себя. Спускаться вниз было легко. Мертвая собака разлагалась. Если бы её голова не была повреждена, вернулась бы она к жизни? Я не знаю. Но пахнет она как другие. Гниёт, разлагается и отвращает. Съесть это, значит разозлить голод. Деревянные шипы было несложно вытащить. Немного дёрнуть. Повернуть. Они были короче, чем я ожидал, длиной примерно с мою руку. Наконечник гладкий, заостренный. Мои зубы не могут создать ничего подобного. Слишком прямой, не сучковатый. Как его сделали? Интересно. Может быть тем инструментом, который я видел раньше, создатель ям. Если он мог рыть землю, он мог бы копать и дерево. Может быть.

Вылезать из ямы с шипами было непросто. Одна рука пыталась удержать их всех, другая не могла удержать меня. Почему я пытался поднять их всех сразу? Я не уверен. Настоящий другой живёт лишь раз. Я не понимаю, что это значит (П.П.: я тоже). Может быть что-то из прошлого. Я выбросил шипы из ямы. Их было семнадцать. Подъем обеими руками был намного проще. Теперь, как мне привязать их к другим? Это трудно. Веревки слишком длинные. Придется разделить одну на части. Но это потеря ресурсов. Что, если я вместо этого воткну шипы им прямо в руки? Вот так? Нет, шип направлен вниз. Если я так согну его запястье? Теперь шип смотрит вверх.

Другие - глупы. Они не будут пользоваться инструментами, только руками и ртом. Шипы не засунуть им в рот, а в руках они направлены вверх либо вниз. Проколоть руки тоже непросто. Наконечник шипа тупится. Видимо можно только привязать верёвкой. Другие умеют хватать и рвать плоть добычи; почему они не умеют брать шипы? Такие глупые. Так раздражает.

Шипы полезны. Они могут разделить веревку на несколько частей. Веревка должна быть достаточно длинной, чтобы можно было привязать шип к руке другого. Но она должна быть короткой, чтобы не потратить слишком много. У меня её не так много, и я не знаю, где взять еще. Хорошо, я знаю. У добычи есть веревка. Сигнализация с подвешенными банками мне многое подарила. Но я не знаю, как добыча добывает веревку. Мне еще предстоит многому научиться. Как заточить дерево на шипы. Как делать веревки. Что такое серый пар, поднимающийся в воздух. Так волнительно.

Веревка впилась в плоть другого. Я затягивал и затягивал до упора, привязывая шип к его руке. Черная жидкость сочилась из его запястья, стекая по шипу, собираясь на кончике, капая на землю. Этого достаточно? Пока что. В зависимости от количества шипов добавлю ещё. Каждый должен иметь минимум один шип. Если останутся лишние шипы, то некоторым достанется два. Это не займет много времени. С каждым повторением я становлюсь быстрее. Я знаю, что делать. Вместо того, чтобы пытаться подняться с шипами, просто выбрасываю их. Вместо того, чтобы протыкать руки, просто привязываю шипы к рукам.

Как я и думал. Чем больше я что-то делаю, тем лучше у меня получается. Завязывать тоже стало проще. Больше нет тщетных попыток и глупых ошибок. Собака на дне ловушки всё ещё разлагается. Неужели добыча намеренно пронзает их головы? Один раз - удача. Два - совпадение. Три - закономерность. Странно. Кажется, в последнее время я вспоминаю все больше и больше. Это последствия утоления голода? Голод уже давно не появлялся. Костный мозг его заглушает. Мозги тоже. Упреждающее употребление костного мозга работает. Голод не распространяет свои щупальца по внутренностям.

Во второй, или третьей, ловушке было пятнадцать шипов. Чуть меньше, чем раньше. Все шипы были одинаковыми, созданными одинаково. Безупречные, заостренные, длинной с руку. Более тонкие веревки хороши. Легче привязать шипы к другим. Для меня это может быть опасно. Если другие подумают, что я добыча, они проткнут меня, если схватят. И это отлично. Когда они схватят добычу, они её проткнут. Захват не вредит добыче, убивает укус. Но теперь всё по-другому. Их захват нанесёт ранения. Запах раненой добычи соберет еще больше других. И добыча будет обездвижена, если ранить в правильное место. Если я не позволю другим убить, кусая, я могу сохранить добычу. Другие тупые. Вот почему я думаю за них. Есть еще четыре ловушки, которые можно обезвредить, больше шипов, которые нужно собрать, для распределения оружия. Затем я пойду на охоту.

────────────────────────────

Владыка этого перевода: Demiurge.

Это заняло много времени. Спускаться в ямы, подбрасывать шипы, вылазить из ям, развязывать веревки, разрезать веревки, привязывать шипы к запястьям. Прошло достаточно времени, чтобы солнце село. Все другие были оснащены шипами. У тридцати четырех было два. Сто четыре шипа на семьдесят других. Это достаточно? Я не уверен. Добыча опасна. Возможно, другие с шипами столь же опасны. Неважно, сколько других погибнет; я всегда могу найти больше. Но не все сразу. Если они все умрут, я следующий.

Стоит ли ждать до утра, чтобы поохотиться? Нет. Почему-то другие менее вялые по ночам. Когда светит солнце, они становятся медленными, заторможенными. Когда солнце заходит, они становятся активными. Голод сильнее ночью? Я не уверен. Но скоро узнаю. Мои запасы мозгов скоро сгниют, когда взойдет солнце. Одной добычи мне хватает на один день. Могу ли я выжить, даже если все остальные умрут? Если другие охотятся на одну добычу, я могу забрать ее кости и мозг, а затем убежать, оставив других сражаться с добычей. Но без меня другие не добьются успеха. Они тупые. Им нужен я, чтобы вести их. Что, если они попадутся на уловки добычи? Кто сказал, что внутри больше нет ловушек?

Тогда только головы. Когда другие убьют добычу, я заберу ее голову. Мозга может хватить на полдня. И это не займет много времени. Я смогу руководить и наблюдать. Если станет опасно, я сбегу. Одна голова не будет мешать моим движениям. Если все другие умрут, я все равно выйду победителем. Пока я не умру. Но не существует простого способа выжить. Если я хочу жить, мне нужно охотиться. Охота опасна. Жить опасно. Но я должен. Чтобы найти Бога. Чтобы задать ему вопросы. Так много вопросов.

Но сейчас не время для этого. Чем дольше я откладываю, тем выше шанс, что добыча меня обнаружит. И тогда они будут готовы. Я не могу этого допустить. Солнце село, но на территории добычи все ещё светло. Кое где. Внешние участки более темные, а в лесу вообще ничего не видно. Поэтому я поползу. Мой свет предупредит жертву, если я его использую. Ползти более правильно. Другие все ещё плетутся. Может быть, шипы мешают им ползти. Почему территория добычи все еще освещённая? Это не похоже на свет другой добычи, на цилиндр с кнопкой. Тот свет был белым. Этот оранжевый, движущийся, мерцающий, выходит из хижин. Рассмотрю получше, когда буду находиться ближе.

Первое препятствие - добраться до ограждения. Самый простой способ проверить ловушку в темноте - надавить на землю одной рукой. Если она проседает, значит есть ловушка. Но здесь их не было. Будет ли добыча ставить ловушки так близко к своей территории? Что, если они упадут? Добыча хочет жить, она бы не стала подвергать себя такому риску. Была одна открытая ловушка, зияющая дыра, которую я видел раньше. Но её было легко обойти даже в темноте. Другие тоже обошли её, следуя за мной по широкой арке вокруг неё. Они слушают и следуют за звуками, которые издают два металлических стержня, когда они сталкиваются. Звук не настолько громкий, чтобы встревожить добычу, приглушенный землей. Но он достаточно громкий, чтобы его могли услышать другие впереди стада. Те, что сзади, не слышат. Но они следуют за теми, кто впереди.

Следующим шагом будет снятие ограды. Я видел, как это делала добыча. Длинные балки сзади, они поддерживают забор. Свет, идущий из хижин, попадает сюда. Мне не нужно использовать свой. Забор имеет выступающие сзади крючки. Поверх этих крючков есть длинная доска. И бревно каким-то образом связано с ней. Добыча отсоединяла бревно, поднимая, вот так. Оно выглядел большим. Но оно не было тяжелым. Не знаю почему. Я стал сильнее? Я так не думаю. Я не могу открыть ограду. Это мне нужно поднять, чтобы открыть? Нет, слишком тяжело. Почему? Может, этот участок забора не открывается. Там есть еще одно бревно, недалеко.

Второе бревно было легким. При падении оно не издало ни звука. Забор немного раскачивается, но тянуть и поднимать не получалось. Другие тоже не помогают. Кто-то, должно быть, уже заметил нас.  Другие прислоняются к забору. Я должен поторопиться, прежде чем добыча заметит. Третье бревно тоже было легким. Что-то случилось, когда я потянул за неё. Забор сдвинулся во внутрь. Другие давили на него. Я не могу потянуть или поднять, пока они давят. Достаточно ли этого? Брёвна поддерживали забор. Я их убрал. Могут ли другие прорваться?

— «Что это за звук?»

Добыча. Она заметила?

— «Какой звук?»

Голоса доносится из палатки. Другие услышали. Они собираются и давят на ограду, к источнику звука.

— «Ты этого не слышишь? Похоже на скрип.»

— «О, теперь я слышу.»

— «Что это?»

Забор прогибается. Первые практически уже на другой стороне.

— «Это звук того, чем люди занимаются по ночам, когда думают, что все остальные спят.»

— «На земле? Земля не скрипит.»

— «В хижине, идиот.»

— «Хижины в другой стороне. Скрип где-то позади нас.»

— «За нами только забор.»

- Треск -

Забор сломался. Две доски, которые поддерживали брёвна, сломались. Часть забора рухнула на землю. Верхняя часть ударилась о палатку, и раздался крик. Если раньше добыча не была встревожена, то сейчас она точно встревожена. Я буду ждать и наблюдать. Посмотри, что будет. Среагирую лишь при удобном случае. Здесь опасно. Но мне не обязательно подвергаться опасности. Пока.

────────────────────────────

Владыка этого перевода: Demiurge.

“Другие” устремились к палатке. Той, из которой раздался крик. Добыча выскочила из неё. И снова закричала. Она закричала еще громче, когда ближайший “другой” схватил её. Шипы на его руках хорошо сработали, проникая в плечо жертвы. Она не смогла поднять руки для защиты, когда “другой” вонзился зубами ей в шею.

Шипы отличные. Но есть небольшая проблема. “Другие” задевают шипами друг друга, пока дерутся из-за еды. Но не все. Когда добыча умирала, другие были предупреждены ее криками. Они выбегали из палаток, держа в руках колья. Кто-то закричал; “другие” заметили. Лишь трое из них, поедающие добычу, не отреагировали. Остальные ринулись вперед.

— «Что за черт?!»

— «Всем встать!»

В руках у добычи были колья. Некоторые выходили из палаток с конусообразными деревянными палками, такими же, как у добычи в металлической конструкции. Однако здесь они были другими. Они были сделаны из металла, сверкавшего в темноте. Я хочу их. Палки были крепкими, но хрупкими. Но эти, металлические, не должны быть хрупкими. Они же из железа. С свистящим звуком металлическая палка блеснула во тьме, ударившись о “другого”. Голова его повернулась набок. Он замертво рухнул на землю. Но двое “других” заменили его, потянувшись за добычей. Их шипастые конечности вонзились в добычу. Раздался крик, без слов, просто выражение боли в чистом виде.

— «Кевин!»

Добыча позади пронзенного побежала вперед, размахивая палками, протыкая своими кольями. “Другие” погибли, их черепа были расколоты, а мозги пронзены. Добыча схватила раненого, потянув его назад.

— «Почему у них есть оружие!?»

Сложно разглядеть. Большинство “других” выше меня. Количество добычи невелико по сравнению с “другими”. Но им и не нужно большое количество. Если они похожи на ту добычу, в металлической конструкции, они могут выжить с такой численностью. Но сейчас всё по-другому. Добыча в металлической конструкции имела лучшую позицию, замкнутое пространство позволяло проходить только одному “другому” за раз. Здесь добыча находится на открытой местности. Свора “других” может подавить их.

— «Отступаем обратно в хижины! Возвращайтесь в хижины!»

Добыча отступила; “другие” рванули вперед. Раздались стучащие звуки.

— «Откройте дверь, сволочи! Откройте чертову дверь!»

Добыча отступила в хижины, в замкнутое пространство. Но дверь не открывалась. Они не могли попасть внутрь. “Другой” проткнул добычу. В свою очередь, его голова была расколота. Добыча отступила еще дальше, за хижины, выходя из поля зрения. Что в центре их территории? Пришло время узнать. Я последовал за “другими”, мимо растоптанных палаток, мимо закрытых хижин. Их всего три, двери закрыты. Но в стенах есть крошечные прямоугольные щели, слишком темно, чтобы в них можно было заглянуть. Нет света. Я вынул свет из своей сумки и направил его на одну из щелей. На меня смотрела пара глаз. Глаза добычи.

Крик привлёк мое внимание. За хижинами был источник оранжевого света. Огонь. Горячее субстанция, которая обожгла мои ногти. Они все ещё не выросли. Я не знал, что огонь можно использовать для света. И дымка, выходящая из него, поднимаются вверх, растворяется во тьме. Значит огонь был источником этого. Но почему? Зачем поддерживать огонь днем? Солнца достаточно, чтобы видеть. Ночью он полезен. Но днём? Добыча всё ещё отступала. Но одного “другие” поймали, того, что был ранен. Рядом лежала стопка дров. Предположительно для огня. В огне много деревянных кусков.

А за костром было еще больше хижин. Добыча стучала в их двери, кричала на них. Но двери не сдвинулись с места. В этих хижинах тоже были щели. Оттуда добыча тоже наблюдает? Как и я, добыча не участвует в битве, вместо этого она предпочитает наблюдать. Они опасны. Из-за моей спины раздался приглушенный шепот. Потом скрипящий звук. Я обернулся. На меня бежала добыча с металлической палкой, дверь за ней открыта нараспашку. Добыча замахнулась. Я пригнулся, палка просвистела над моей головой. Опасно.

— «Какого хрена?!»

Я ударил своими металлическими стержнями. Придут ли “другие” после того, как услышат? Я не уверен, добыча за огнем очень громкая. “Другие” слишком тупые, ненадежные. Добыча, я должен сам её побе… она сбежала. Но перед этим, не бросила в меня палку, не ударила, не оттолкнула. Дверь в хижину захлопнулась, добыча скрылась внутри.

— «Что ты делаешь?!»

— «Заткнись! Он уклонился от моего удара! Он, блядь, увернулся! Должно быть, это был какой-то боец ММА или еще какое-то дерьмо; я не подписывался на это. Кроме того, я приманил его, не так ли? Когда он подойдёт, просто проткни его башку.»

Металлическая палка был легким, легче моего металлического стержня. Очень похоже на деревянную палку. Она сильнее? Должна быть. Я заменю один стержень на палку. И я пойду подальше от этих хижин. Добыча может выйти в любой момент. Если бы я не видел столько раз, как добыча размахивает этими палками, меня бы сейчас не было в живых. Горизонтальный удар в голову - стандартная атака добычи. Зная это, я выжил. Мне нужно узнать больше. Я должен выжить дольше. И самое безопасное место рядом с “другими”, не слишком далеко впереди и не слишком далеко позади. Посередине, где другие должны умереть, прежде чем добыча сможет добраться до меня.

— «Приманил? Это ты называешь приманил? Он уходит!»

Трое “других” были заняты поеданием упавшей добычи. Остальные преследовали добычу за хижинами. Если бы они использовали двери хижин, чтобы заманить “других”, то стали бы лучше отбиваться. Но они этого не делают. Они ссорятся, дерутся друг с другом. Они живут вместе. Но не сотрудничают. Это потому, что все они умны и думают о собственном выживании. Как я. “Других” я использую для защиты. Использую в экспериментах. Но им всё равно; они тупые. Я бы не позволил “другому” использовать меня в опытах или как щит. Добыча такая же. Эгоистичные, думают только о себе. Умные индивидуально. Тупые в группе.

───────────────────────────

Владыка этого перевода: Demiurge.

Главы будут выходить в 10 часов вечера(+- 10 минут), то есть 17:00 часов по МСК, если к этому времени главы нет, значит сегодня её не будет. В выходной постараюсь делать по 2 главы.

Если я буду собирать головы, то рискую попасть под удар. Как недавно, добыча выбежала из хижины. Но это неважно. Я думал, мне нужно взять голову и сбежать. Но это не так опасно, как я думал. Я в безопасности посреди стада. Между мной и добычей есть буфер. И добыча не атакует, вместо этого сосредотачиваясь на беге. За вторым рядом хижин стоит ещё больше палаток. Внутри нет никакой добычи, палатки пусты. Звук хруста эхом разнесся по воздуху вместе с потрескиванием огня. Добыча, должно быть, сбежала, перелезла через забор и дала дёру. Но не все. На территории ещё десяток перелезают через забор.

— «Двигайся! Живее!»

Добыча на вершине забора блокировала тех, кто все ещё карабкался. “Другие” ринулись вперед, вонзая шипы на руках в добычу, которая находилась внизу. Кусая из-за спины. Одна добыча снизу схватила ту, что сверху. Она закричала, упав на “другого”. Та, что находилась внизу перелезла через забор, а “другие” съели упавшую. Эгоистичные. Чтобы выжить, добыча будет делать всё, что угодно, принося в жертву друг друга, отказывая друг другу в убежище. Это и делает их опасными. Делая всё, чтобы выжить, они будут сопротивляться. Возможно. Самая первая добыча, которую я съел, этого не сделала. Она была другой, она попросила бога вернуть её к жизни. Она не сопротивлялась.

Эта добыча, возможно, не знает о боге. Никто из них не вернётся к жизни. Я это знаю. Как только я съем их мозги. Шесть умерло. Восемнадцать “других” заняты их пожиранием. Остальные цепляются за забор, продавливают его, ищут убежавшую добычу. Но это неправильно. Они не должны преследовать сбежавших. Они должны охотиться на тех, кто остался. Я ударил своими металлическими стержнями, привлекая их внимание. Они обратились ко мне. Сюда. К хижинам. Внутри есть добыча. Но как их выкурить? Толкнуть дверь? Это сработает? Я так не думаю. Добыча не смогла проникнуть внутрь. “Другие” тоже не смогут.

— «Что за черт? Он ведет их к нам?»

— «Двинься. Я ничего не вижу.»

Голоса добычи было достаточно. “Другие” сосредоточились на хижине, царапая щели снаружи. Вылетел кол, проткнув “другому” голову, мгновенно убив его. Опасно. Я снова стукнул металлическими стержнями, отзывая “других”.

— «Эй, иди сюда! Дай нам прикончить тебя!»

Из хижины доносились более громкие голоса. Затем последовал смех. По какой-то причине сердце зудит. Это голод? Нет. Голод мучительный, пульсирующий. Тут что-то раздражающее, грубое. Смех скрежещет. Раздражает. Очень назойливый. Злит. Злость? Вот как называется это ощущение? Но его больше нет. Ушел так быстро, как пришел. Ещё один погиб от кола, выскочившего из щели. Я ударил металлическими стержнями, сильнее, громче. “Другие” устремились ко мне.

Как мне попасть в хижину? Добыча использовала дверь. Но, как и в магазине, есть механизм, который держит её закрытой. Приближение к хижине позволяет добыче атаковать “других” через щели. Непросто. Толкнуть дверь не получится. Царапать стены не получится. Остаётся только ждать. Это единственный вариант? Добыче необходимо питаться. В конце концов им придётся выйти. Что, если у них больше еды? У меня шесть мозгов. Но число не имеет значения. Их нельзя сохранить. Ещё у меня есть костный мозг на день. Если добыча не выйдет, меня поглотит голод.

— «Что такое? Испугался? Попробуй достать нас!»

“Другой” отделился от стада. Он подошел к хижине. Кол вонзился ему в голову, убив его. Что, если я ударю в ответ? Шипы есть не только у добычи. У меня тоже есть. Но их шипы длиннее, дальше достают. Мои шипы не столь длинные. Ещё один умер. Уже четыре. Голос добычи привлекает их больше, чем мой стук. Если бы не хижина. Тупой кусок дерева. Защищает добычу. Раздражает. Мое сердце снова зудит. Горит.

Горит? Огонь сжигает дерево. Могу я сжечь хижину? Древесина в огне расплавит мою кожу. Может быть, моя рука отвалится, как ногти, если я буду держать её. Тогда дрова, которые рядом с мёртвой добычей. Эти меня не сожгут. Сразу. Если я поднесу противоположный конец к огню, оно загорится? Нет? Что-то не так с этим деревом? Нет, горит. Медленно. Есть; огонь пошёл. А теперь, могу я этим подпалить хижину? “Другие” собрались в передней части хижины. Я ушел в сторону.

— «Эй! Эй! Этот зараженный пытается поджечь хижину!»

— «Что?! Где? Убей его!»

— «Я не могу! Он ползёт! Почему нет окон поближе к земле?!»

Не работает. Может, этого мало? Деревяшка небольшая. Чтобы его зажечь, потребовалось время. Эта деревянная стена больше. А огонь на моём полене так мал. Тогда мне нужно больше дров. Больше огня.

— «Он уходит! Но оставил горящее полено!»

— «Не переживай. От одного полена ничего не будет.»

— «Становится все труднее убивать их. Трупы не сдвигаются, и я не могу их оттолкнуть.»

— «Это легко решить. Эй! Пошумите! Если мы будем работать вместе, то расправимся со всеми в мгновение ока!»

Ещё одно полено. Более эффективно зажигать несколько сразу. Положу их рядом с первым. Этого достаточно, чтобы поджечь хижину? Ещё нет.

— «Эй! Создайте немного шума! Какого черта вы ничего не делаете?!»

— «Ты думаешь, они просто уйдут, когда прижали нас?»

Пошёл. Со дна стены растет небольшой сгусток огня.

— «Что-то горит?»

— «О-огонь!»

— «Потуши его!»

— «Бутылки воды недостаточно!»

— «Поссы на него что ли!»

Из хижины доносились глухие звуки. Но огонь продолжал распространяться. Как красные щупальца, распространяющиеся, растягивающиеся, пожирают всю стену. Словно голод. Голод подобен огню, он ест всё, распространяется повсюду. Из хижины доносился кашель.

— «Что ты делаешь?!»

Дверь со скрипом открылась. Совсем немного. Но этого было достаточно. Двое “других” надавили на него, один попал внутрь. Но есть проблема. Что, если огонь сожжет “других”?

───────────────────────────

Владыка этого перевода: Demiurge.

Дюжина “других” вошла внутрь. Я закрыл дверь, прежде чем кто-нибудь ещё вошёл. Есть еще четыре хижины. Потерять ещё больше “других” не сулит ничего хорошего. Огонь может расплавить кожу, сжечь ногти. Это опасно. Добыча пытается убежать от него. Оставаясь в нём слишком долго, “другие” умрут. Огонь пожирает всё: кожу, плоть, мозги. Но это сработало. Он открыл дверь хижины. Теперь я должен открыть другие хижины, выкурить оттуда добычу. Пока “другие” заняты и не мешают. Пламя их не съест. Увести “других” слишком сложно. Добыча внутри кричит, доводя их до неистовства. Ударять стержнями бесполезно. Их ноздри всё ещё забиты гнилыми мозгами. Они не пойдут за мной. Но это нормально.

Пока я буду осторожен, я могу убежать обратно к стаду. Сначала я сожгу ближайшую хижину. Остальные три находятся вокруг центрального огня. Если добыча выйдет, ей потребуется время, чтобы добраться до меня. Этого хватит, чтобы я убежал. Но я не хочу подходить к хижине. Ползком можно избежать кольев из щелей. Но добыча может просто выйти, и забить меня. Без защиты “других” это опасно. Но я уже знаю, как поднести огонь к хижине. Это просто. Бросить.

Я собрал несколько дров из кучи возле центрального костра. Затем я вернулся к горящей хижине, к “другим”. Добыча больше не кричала. Только рвущие, хлюпающие звуки доносились под треском огня. Огонь разрастался и перекинулся на крышу хижины. Я прижал деревяшку к горящей стене и стал ждать. Это не заняло много времени. Огонь загорелся на конце полена. Бросать их легко: замахнуться, толкнуть вперед, отпустить. Полено взлетело в воздух и приземлилось на крышу хижины. Но одного недостаточно. Нужно больше.

Пока я поджигал еще одно полено, раздался скрип. Дверь в соседнюю хижину открылась. Выбежали две добычи. Они были большие, круглые, громоздкие. Они бежали не очень быстро. Но “другие” были отвлечены на пылающую хижину. Я схватил одного и повернул ему голову. Он зарычал и поплёлся за убегающей добычей. За ним последовали и остальные. Но у добычи было слишком большое преимущество. Они перелезут через забор, прежде чем их поймают “другие”. Я должен их остановить. Если они сломают забор и уйдут, я потеряю слишком много “других”. В трех хижинах ещё есть добыча. Давай, давай.

Стук не работает. “Другие” не слушают. Они поймали одну добычу. Она попыталась перелезть через забор, но, достигнув вершины, упала. Эта добыча была крупной; Я думал, она будет сильной. Но это было не так. Неудивительно, почему она спряталась в хижине. Если бы она сидела в палатке, она бы не выжила. Не то чтобы она выжила прячась. Осталось три хижины. Сорок “других” окружают горящую хижину, ничего не делая. Некоторые из них горят. Они не мертвы? На это нужно время. Огонь медленно расходует древесину. Логично что и “других” он поглотит так же. Что, если горящие “другие” окружат хижину? Загорится ли она?

Я подошел к большой добыче. Шесть “других” сидели возле неё и ели. Я взмахнул своей металлической палкой, мгновенно убив “другого”. Палка намного лучше металлического прута. В целом она легче. Но больший конец громоздкий, тяжелый. Освободив место, я зарылся в добычу рукой. Она застонала. Но она пахнет свежей плотью; не может быть, чтобы она уже превратилась в “другого”. Может, она всё ещё жива. Но это не имеет значения. Я схватил трубку ниже живота и тянул, тянул и тянул, пока не почувствовал сопротивление. Осколка кости хватило, чтобы разрезать трубку, отделив ее от добычи. Этого должно хватить.

“Другие” почти сразу заметили, что я принес к горящей хижине. Не знаю как. Их ноздри должны быть забиты. И звуков тоже не было. Может, по виду. Могут ли “другие” идентифицировать еду по внешним признакам? Красноватая трубка, покрытая слизью; я бы не стал считать это едой. Но “другие” так считали. Они отошли от горящей хижины, следуя за мной мимо центрального костра, к трем дальним хижинам.

- Свист -

Что это было? Что-то промелькнуло сзади. “Другой” упал. Что случилось? Я обернулся. “Другой” лежал на земле, а из головы торчала палка с оперением. Что это? Я присел.

- Свист -

“Другой” позади меня отшатнулся, палка с перьями была у него в плече. Что это? Эти палки вылетели из хижины на нашем пути. Добыча, она бросает это через щели? Такая тонкая палка, почему не сломалась? Как смогла пробить череп? Наконечник заострённый, покрыт мозговой слизью. Но всё равно тонкий. Насколько сильной должна быть добыча, чтобы бросить что-то столь хрупкое и убить “другого”? Опасно.

- Свист -

Появился еще одна палка с перьями, на этот раз у моих ног. Они целятся в меня. Подобно тому, как я целился в добычу, которая стояла на вершине металлической конструкции, эта добыча целится в меня, лидера. “Другой” схватился за трубку, которую я держал, и жевал. Прекрати это. Я ударил палкой ему в голову. Палка оттолкнула голову другого, не проникая. Должен ли я сдаться? Эта добыча чрезвычайно опасна. Да, я буду придерживаться первоначального плана. Соберу черепа и смоюсь.

Одним рывком я отнял трубку у “другого”. Было неудобно бросать что-то столь маленькое. Но она была лёгкой; далеко пролетела, приземлившись прямо у хижины, из которой вылетали палки. “Другие” за трубкой. Еще одна палка пролетела в воздухе и попала в “другого”, находившегося рядом со мной. Но попала не в голову, а в руку. Стоять опасно. Я пополз, позволяя остальным вырваться вперед. Чтобы выиграть себе время, чтобы добраться до добычи.

Из хижины доносились крики. Но я не обращал внимания. Снять голову сложнее, чем я думал. Металлическая палка оказалась полезной, сломав кость, соединяющую голову с телом. Мне пришлось убить “другого”, чтобы освободить себе место. Я опустошил свою сумку, положив в нее костлявую голову. А теперь пора смываться. Крики не умолкали. Что там с “другими”? Хижина в огне. Рядом с щелями несколько мертвых. Но двери в нетронутые хижины открыты. Добыча, что была внутри, убежала? Где они? Что, если они собираются убить меня? Вдали от огня, вдали от света, вот где мне нужно быть. Я убежал в сторону хижины, из которой вышли две большие жертвы. Но она испускала свет, крыша горела из-за брошенных ранее поленьев. Всё место было ярко освещено.

Раздался крик. С противоположной стороны лагеря. Крик добычи. Это то направление, в котором они бежали? Тогда я в безопасности. Я заглянул внутрь хижины, проверяя наличие метателей палок. Дверь была распахнута настежь. Куча “других” лежала замертво у входа. Подобно добыче в металлической конструкции, они использовали дверь как ловушку, убивая “других” одного за другим. Как опасно. Хорошо, что я сбежал. Иначе я мог лежать на земле с пернатой палкой в голове. Но похоже, что добыча не долго продержится. Осталась еще дюжина “других”. А огонь распространяется, стены хижины сгорают. Может, мне еще не нужно бежать. Я подожду еще немного. Понаблюдаю. Потом решу.

───────────────────────────

Владыка этого перевода: Demiurge.

Вчера не было главы из-за проблем с интернетом. Думаю, такое часто будет происходить, однако, в воскресенье стабильно 2 главы (но это не точно, всякое может случиться).

Ничто не сравнится с пробуждением от кошмара, к тому же находясь в незнакомом месте. Ладно. Это ложь. Быть укушенным, убегать, и осознавать, что твои последние часы будут самыми худшими в твоей жизни. Бедняга.

«Я не был укушен! Клянусь, я не был!»

После смерти Джеймса, мы остановились в маленьком…городке? Гарнизоне? Не в курсе, как зовётся это место. Джен говорила, что это деревня, но Ло называл это бомжевальней. Словно он сделал это с насмешкой; мы все здесь бездомные. Я представил как немногие богатые люди, улетели подальше на частные острова посреди океана, но это всего лишь моя фантазия. Большинство островов не протянут без припасов с большой земли. А под контролем инфицированных, не будет никаких припасов.

«Не хочу огорчать, но вы заражены. Правда, не повезло.»

«Нет. Это не так. Я не заражен. Нет!»

По прибытии в гарнизон, мы прибывали в изоляции с неделю, чтобы убедиться, что никто не заразился. Потом мы получили работу, смотрителей и охотников. Очевидно, гарнизон не полнится сотрудниками, поэтому пригодится любая помощь. Наша работа, наши с Джен обязательства - присматривать за новенькими в карантине, чтобы проконтролировать, не заражены ли они.

«Что это за рана? Вы сказали это просто царапина.»

«Это просто царапина!»

В случаях, когда заражённый признаёт своё положение, ему предоставляют выбор. «Вы хотите умереть как человек, или как заражённый?»

«Вы не можете со мной так поступить! Не можете! Не после того как я сбежал от того урода!»

Тревожно, наблюдать за тем, как взрослый мужчина, заливается слезами. Он первый инфицированный человек, которого мы встретили и это наш первый день на работе. Но не думаю, что он окажется последним. Пока ничего не произойдёт, конечно, и пока мы остаёмся здесь в обозримом будущем. Гарнизон окружен ловушками. Сетчатое ограждение регулярно обрабатывается гнилыми отходами, чтобы отпугнуть заражённых. Самое безопасное место, в котором я был, с момента вспышки.

«Вам нужен лист бумаги? Спросила Джен.

«Плачущий мужчина посмотрел на неё. Лист? Для чего?»

«Записка. Последние слова, для любимых, знакомых, пока вы ещё в сознании.»

А у нас вообще есть бумага? «У нас нет бумаги.»

«Ох,» вздохнула Джен. «Не важно.»

«Ты можешь проинформировать остальных на счёт его состояния. Я присмотрю за ним.» Оставлять Джен здесь, скорее всего подкинет масла в огонь к страданиям этого человека. Будет лучше если она уйдёт.

«Ты уверен?»

«Да.»

Джен повела бровью и пожала плечами. «Хорошо.» Она повернулась и пошла по коридору клеток, выходя из барака. Так люди в гарнизоне называют здание карантина - барак. Тюрьма – более подходящее слово. Атмосфера располагающая, но не то чтобы я когда-то был в тюрьме. Клетки представляют собой сетчатые ворота, достаточно лёгкие для взрослого человека, чтобы пробиться; вот почему, новоприбывшим связывают руки. Было зверски больно, мои кисти до сих пор побаливают. И по поводу уборной…, скажем так, запах, одна из причин почему никто не хочет работать здесь. Наш карантин закончился, и надзиратель предложил нам своё место.

«Эй. Вы можете что-нибудь сделать? Пожалуйста? Я не хочу вот так помирать.»

Я не понимаю, чего этот мужчина от меня хочет. Если бы я мог всех исцелить, то не торчал бы в сейчас в таком месте. «Я не могу. Если ты заражён, то это конец. Ты превратишься в безмозглую пожирающую всех, машину.»

«Это не правда. Не может быть. Я видел доказательства, своими глазами!»

«Ты шизанутый! Заткнись, чтобы мы могли спокойно поспать!»

Решётка, считай, сделана из воздуха, так что совсем не приглушала звук. А этот мужик тут не единственный. Тут постоянный приток, со всей округи. Как и мы, они увидели дым в небе. Гарнизон оставляет костёр в течение дня и иногда ночью, когда холодно. Основываясь на словах людей, что организовали это место, инфицированные обращают внимание только на звук и запах; визуальные изменения не привлекут их внимания.

«Вы верите мне, ведь так?» Спросил плачущий мужчина. «Даже если ты заражен, ты можешь оставаться в сознании. Я останусь собой. Я никого не буду есть!»

Откровенно говоря, я не верю ему. Но я подыграю. Мне не по себе игнорировать, умирающего человека в его последний момент – к тому же я дал команду бросить Джеймса, но то было другое. «Ты говорил про доказательства?»

«Всё так», сказал мужчина. «Есть заражённые, что могут свободно мыслить. Мы были вынуждены бежать из-за одного. Если бы не этот гад, у меня не было бы этой царапины! Я тащился сюда целую неделю, и всё из-за этого урода…!»

«Ты был инфицирован с неделю?»

«Я не инфицирован!»

Недели, достаточно для распространения инфекции. Не удивительно что он выглядит неестественно зелено. Налитые кровью глаза. Почему люди на входе впустили его, вместо того чтобы выкинуть. Брать кого-то столь больного, всё равно что напрашиваться на неприятности. «Уверен, ты не инфицирован. Продолжай. Что там про урода?»

«Это произошло ночью. Ограда что мы построили не должна была развалиться, но развалилась. Полчище заражённых попали в лагерь. К счастью, я был в хижине, так что они не могли меня достать. Люди что жили в палатках, были съедены первыми. Некоторые сбежали, но я не мог. Если бы попытался прокрасться, заражённые бы заметили, так что я ждал.

«В лагере было пять хижин. Дерьмовые лачужки из фанеры и пары брёвен, но всё же жилище. Заражённые не должны были суметь пробраться. Мы должны были быть в порядке. Но был один заражённый, ублюдок, что был не таким как остальные! Он держал у себя две металлические балки, бил ими друг о друга, чтобы призывать орду.»

Погоди.

«Заражённые пытались атаковать нас, но мы построили хижины таким образом, чтобы можно было отбиваться. Мы могли пронзать их через щели, пока они не могли ничего сделать чтобы пройти. Всё шло нормально, но этот хрен всё понял. Он понял, что мы могли прикончить всю орду. Знаешь, что он сделал? Он поджёг хижину! Это не безмозглый поступок! Он думал! Мой друг, попытался атаковать его, а он увернулся! Он увернулся! Он увернулся, увернулся, увернулся, увернулся!»

Со рта мужчины брезжила белая пена. Его кровавые глаза, стали ещё краснее, а его тело извивалось, как у червя. Он дёрнулся к клетке, подальше от соседа, не беря во внимание мочу и парашу на земле, и немного металла, шипя и рыча.

«Святые угодники. Прибей его!»

Я понимал, что рано или поздно мне придётся столкнуться с подобным, но я не думал, что это произойдёт в первый же день. Я взял железную биту, стоящую у стены, и поправил щитки на голени. Последний надзиратель был достаточно разговорчив, и дал нам краткий экскурс перед уходом. Я постучал по ограде, привлекая внимание заражённого. Потом я открыл затворку, выпуская заражённого, приставив к нему свою ногу. Он укусил за защиту, и я замахнулся битой. Как бы он не желал умереть, как человек или как заражённый, ему стоило раньше об этом сказать. Теперь уже поздно.

«С ним покончено…,фух.»

На всякий случай, я сделал контрольный по голове заражённого. Раздался хлюпающий звук, и бита застряла глубоко внутри, брызнула кровь. Обычно, для убийства хватает одного удара, кости заражённых более хрупкие. Но если это новообращённый, понадобится больше ударов. Защита лодыжки хорошо держится. Она состоит из двух кустов кожи с наполнением, между ними, прокусить невозможно, но достаточно мягко, чтобы впиться зубами.

«Ты убил его, Крис.»

«Похоже на то.» Я приставил конец биты к его виску и оттолкнул, высвободив свою ногу. На защите остались следы зубов, но он её не прокусил. Я отошёл и взглянул на Джен. Двое мужчин стояли позади неё, одетые в кожаную, мотоциклетную экипировку, с битами в руках. Они пялились на меня. «Он был заражён.»

«Ты убивал заражённых раньше?» Спросил один из мужчин. Он носил мотоциклетный шлем, забрало закрывало его лицо.

Серьёзно? «А кто не убивал?»

Он пожал плечами. “Ты будешь удивлён. Судя по тому, как шеф организовал это место, большинству людей не приходится сражаться. Жалко, оставлять здесь такого перспективного бойца”.

«Я бы счёл нужным, выставить опытного человека, следить за новоприбывшими»

Человек в шлеме сдержал паузу и кивнул. «Может быть ты и прав. Похоже, мы не были здесь нужны. Знаешь процедуру очистки?»

Я помотал головой.

«Это легко». Человек в шлеме и его соратник подошли ко мне, и я отступил. Они наклонились, подняв труп за руки и ноги. «Не парься на счёт крови, если она не чёрная. Просто переверни эту кашу лопатой».

«Поняла», ответила Джен. «Ты пойдёшь с ними».

Джен не очень приветлива с незнакомцами. Это не совсем точное суждение; не думаю, что хоть кто-то приветлив с незнакомцами в текущем климате: Когда обычный человек может скрыть рану и превратиться в заражённого на следующий день. Или ужасный человек более не ограничен законом. Куча причин избегать людей, но всё же, шансы на выживание возрастают, когда ты в группе.

«По поводу тела», сказал человек в шлеме, повернувшись к выходу с трупом в руках, «мы отдадим его малярам. Угадай, почему они так зовутся».

«Они красят?»

«Да, но что?»

«Они, скорее всего, размалюют этим ограду». Я указал на труп. «Я почуял запах на входе. Отвадит заражённых, так?»

«А ты умный, « сказал человек в шлеме. «Думаю, шефу ты бы понравился».

«Глупцы, долго не живут».

Мужчина в шлеме хмыкнул. «Да, думаю, ты точно понравишься шефу».

Двое мужчин недалеко ушли, направляясь к зданию недалеко от тюрьмы. Это не совсем тюрма, раз уж здесь не держат преступников, только новоприбывших и тех, кто возвращается в гарнизон, но да. У маляров было что-то вроде гаража, с огромной распахнутой дверью, смотрящую на ограждение, разделяющее гарнизон и внешний мир.

«Доставка!»

Двое вышли, облачённые в защитные костюмы с пятнами крови. Интересно как их очищают. Если они не дезинфицированы, разве они не являются ходячей заразой? Их должны сажать на карантин каждый раз после работы. Жаль, что никто толком не знает каким образом распространяется инфекция. Одни говорят, что это вирусная инфекция, передаётся лишь при прямом контакте. Другие что воздушно капельным путём, и мы уже все заражены, но это бред. Предполагаю, что правительство знает. Существует не так уж много методов распространения информации. Интернет просто отрубился, как только основные методы получения электроэнергии остановились и люди что занимались обслуживанием, начали пожирать друг друга.

«Положи это в бочку», сказал человек в защитном костюме, голос был женским. В гараж почти не проникал свет, но я всё же мог разглядеть бочки вдоль стены. Их было около дюжины, но крышки были открыты лишь в трёх. Мужчина в кожаной куртке вошёл и бесцеремонно скинул тело в бочку, и закрыл её.

«Вот так это делается. Когда тебе скажут убрать заражённого, просто принеси его сюда».

«Новичок?» Спросила женщина в защитном костюме. «Я Сара». Она положила руку на человека в химзащите рядом с ней. «Это Майкл». Он промычал. «У него строгая политика, не заводить дружбу с теми, кто не проживёт здесь месяц».

«А что будет через месяц? Я Крис, кстати».

Сара пожала плечами. «Можешь спросить Майкла».

«Большинство тех, кто здесь умер, умирают в первый же месяц,» сказал Майкл. «Я предпочел бы не заводить друзей, которые скончаются на следующий день. Это плохая примета».

Имеет смысл.

«Эй, смотрящий,» сказал человек в шлеме. Он находился за гаражом, выглядывая за ограду. «Похоже к тебе прибыл груз. Охотники возвращаются.»

Снаружи, люди, полностью облачённые в байкерское снаряжение, окрашенное кровью от шлема до штанов. У них на спине были плотные мешки и железные биты руках. Позади них, шли люди, одетые в лохмотья и с множеством ранений. Лидер группы, один из бронированных байкеров, поднял биту в знак приветствия.

Мужчина в шлеме, стоявший у гаража ответил ему. «Смит! Большой улов, а?»

«Больше чем кажется,» ответил человек зовущийся Смитом. «Поселение было захвачено: Деревянные хижины. Посмотри на этих бедолаг». Он указал битой назад. «Они все говорят одно и тоже. Заражённые с привязанными к рукам кольями, ворвались к ним посреди ночи. Сожгли всё дотла.

«Колья привязаны к рукам?»

«Да», сказал Смит. «Какая-то стрёмная шутка. Какой-то придурок решил, что будет забавно, вооружить их. Как будто они и раньше не были занозой в заднице. Надеюсь тот кто это сделал, уже обратился, больной ублюдок.»

Огонь. Огонь – потрясающий. Дым из него исходящий, привлекает добычу. Нет нужды двигаться, ради охоты; добыча сама приходит ко мне. Подражая добыче, я соорудил растяжки с банками. Пока добыча считает, что здесь живёт другая добыча, она приходит. Это безопасно. Никто не убьёт её. Добыча умная. Но иногда глупая. Как другие слепо следуют за звуком или запахом, добыча следует за следами пребывания другой добычи. Это чудесно. Моя еда приходит ко мне, без о всякой опасности от охоты. Добыча приходит группами, от трёх, до четырёх. Обычно другие ловят парочку, а другие сбегают. Добыча переговаривается друг с другом. Что если выжившие предупредят другую добычу? Сообщая о том, что эта местность небезопасна?

Тогда я должен уйти. Но огонь, его сложно перенести. Он поджигает, всё поглощает. Но он умирает если его не подпитывать. Древесина подходит, её хватает надолго. С нею можно даже переносить огонь на короткое расстояние, пока он не потух. Но всё равно, его необходимо постоянно питать. Тогда как у добычи он появился? Если огонь может быть создан лишь при наличии уже имеющегося очага, тогда откуда появился первоисточник? В этом нет смысла. Добыча каким-то образом создаёт его.

Была одна добыча, что попала в ловушку. Первая живая добыча что я поймал и держал подальше от других. Её нога была проткнута. Я нанёс на неё массу гнилых мозгов, чтобы скрыть запах. Хорошо сработало. Но когда я положил перед ней древесину, она не создала огонь. Даже когда я указывал на огонь, она не понимала меня. Не иметь возможности говорить – разочаровывает. И добыча, вскоре потеряла сознание. Дышала. Но не двигалась. Словно была мертва. Похоже на поведение других, когда они насыщаются. Не отвечает ни на какие стимулы. А на следующий день, когда добыча двинулась, она обратилась в другого. Я не знаю почему. Она не умерла. Не была съедена. Не молила Бога. Есть что-то ещё, что вызывает трансформацию? Возможно, я не был съеден до потери своей памяти. Может быть я стал другим по иной причине. На мне не то что бы много укусов. Они ничего не значат. Раны заживают. Ногти уже отрасли, сгоревшая кожа проявила оттенок; бледный, болезненно-серый.

Перед уходом, я должен кое-что забрать. Метатель оперенных шипов. Оружие, которое чуть не убило меня. Было темно, плохо видно, совершенно ясно почему я допустил ошибку. Оперенные шипы не метала невообразимо сильная добыча. Она стреляла, с помощью предмета. Дугообразная деревянная и металлическая палка, связанная верёвкой по двум концам. Я видел её в действии, когда другие ворвались в хижину. И подобрал после смерти добычи. Она не исключает возможного существования невообразимо сильной добычи. Но благодаря этому инструменту, я могу сымитировать такую мощь. Но я не думаю, что столь сильная добыча вообще существует. Иначе, по округе не бродило бы столько других. Добыча выживает, сбиваясь в группы, думает, обманывает других. Не полагается на силу.

Метателем кольев с перьями, сложно орудовать. Но чем больше я его использую, тем легче. На палке есть зазубрина, куда вставляется кол. Чтобы запустить его, я тяну за оперенный конец, натягивая его на верёвку. Верёвке не нравится натяжение, она хочет вернуться в прежнее состояние. Когда отпускаю конец палки, прекращаю натяжение, верёвка дёрнется и кол полетит вперёд. Было несложно догадаться, как это работает, лицезря как это делает добыча. Наверно и с огнём так же, стоит лишь узнать, как и всё получится.

Я протестировал метатель оперенных палок на других. Не очень хорошо получается убивать, пока что. У добычи это получалось лучше, чем у меня. Но это сложно. Попасть в другого, учитывая дистанцию, может один из пяти выстрелов попадёт в цель. Когда я только начинал, мне понадобилось двадцать выстрелов. Но шансы возрастают, если другой стоит прямо передо мной. Но в таком случае лучше использовать металлическую палку. А бить пернатым шипом, просто невозможно. У меня было двенадцать штук. Убить кого-либо метателем шипов, так же невозможно. Но это хорошо. Если добыча умрёт, их мозги быстро сгниют. Если она жива, то мозги остаются свежими. Раненую добычу проще поймать живой, как ту что я поймал в ловушку. Пока шанс убийства добычи с этим оружием мал, я буду его использовать. Пока не кончатся оперенные колья. Они извлекаемые, многоразовые – в некоторых случаях. Они ломаются после множества выстрелов.

Я хочу сделать больше. Но это непросто. Перья, я не знаю где их достать. Но наконечник, теперь я знаю, как его сделать. Я делаю это той самой вещью, которой вырыл ловушки. Этот инструмент хорош не только в проделывании дыр в земле, но и заточке кольев. Ударяя по куску дерева под углом, металлический конец, срезает корку. Медленно, утомительно и громко. Но работает. Не знаю надолго ли. С течением времени, металл проминается, деформируется, не сдирает корку совсем. Легче всего подбирать колья с других, использовать повторно, вместо создания новых. Возможно у добычи есть более действенный метод. Я должен был подождать дольше перед нападением на добычу. Но я был напуган. Напуган, тем что голод поглотит меня.

*Бряк, бряк.

Говоря о голоде.

«Привет?»

А вот и добыча.

Они другие. У добычи, у неё нет лица. Нет рта, нет глаз, нет носа. Уши и волосы так же скрыты. Лишь чёрный купол с металлической пластиной светлого оттенка, на месте где должно быть лицо добычи. У них хотя бы есть мозги? Их двое. Их одежда так же необычна. Толстая, но не из ткани. Зелёное с чёрным. Или это чёрный с зелёным? Это не важно. У них железные палки. Обе с металлическими наконечниками. Эта добыча – опасна. Если они вообще добыча. Хотя разговаривают, скорее всего.

«Есть кто-нибудь?»

Другие услышали. Пробудившись от ступора, после трапезы. Хоть добыча и необычная, тут полно других и у каждого по два шипа. Они изучат добычу за меня, дав мне понять, как она действует. Не всякая добыча одинакова. Некоторая испуганная, та что я съел в металлической конструкции. Некоторая отбивается, не имея плана, та что в магазине. Другая добыча – умная, что была в большой железной коробке. Какой будет эта добыча? Боязливой? Безрассудной? Умной? Судя по их одежде, они умные и напуганные. Боятся смерти, достаточно умны чтобы избежать её. Как я. Опасная комбинация. Одежда – практичная. Чёрные и зелёные цвета сливаются с окружением. Хороша против добычи. Но не против других. И купол. Самая интересная часть их гардероба. Это для защиты головы. Защищают свои мозги, их слабое место. Я хочу это.

«Эй, эм, я думаю нам стоит убраться отсюда».

«С чего бы?»

«Ты слепой?»

«Точно. Я понял о чём ты».

Добыча отступила. Но другие напирали на них. Ещё одна дюжина других среагировала на стимулы. А потом ещё больше среагировали на звук непривычных шагов. Я всё ещё не понимаю почему они приходят в оцепенение после еды. Со мной такого не происходит. А их вскрытие не показало никаких результатов. Возможно однажды я смогу использовать это как своё преимущество. Когда поймаю добычу, например. Кстати говоря, эту добычу нужно поймать. Железный купол драгоценен, если он может защитить мой мозг. Но добыча быстрая, убегает. Единственный вариант, лишь погнаться. Что если это ловушка? Если добыча ведёт нас на более выгодную для неё территорию. Или туда, где ещё больше добычи? Возможно. Стоит их отпустить? Нет. Проигнорировать железный купол, мне ещё нужны мозги. Кости что у меня остались, сгниют к ближайшему восходу солнца.

Преследовать добычу легко. Её запах несложно учуять. Шум от шагов хорошо слышно. В лесу, шаги раздаются эхом, отовсюду. Но ближе к добыче самый громкий звук. Он приведёт к добыче. Даже если добыча останавливается, прячется, запах выдаёт её. После погони, они издают, резкий, кисловатый запах, сильнее обычного. Тот же запах издаёт испуганная добыча. Логично. Боязливые убегают.

«Почему их так много!?»

«Должно быть целый лагерь был заражён. Побереги силы.»

Использовать метатель кольев, сложнее набегу. Железно-деревянная часть болтается вверх, вниз, сбиваясь с цели. И если промахиваюсь, приходится останавливаться, чтобы подобрать оперенный кол. Тратишь меньше, нуждаешься меньше. Чтобы держать метатель шипов, приходится занять руку. Я должен был отложить вторую железную палку. Но я всё ещё могу ударить одной о метатель, для привлечения других. Железная палка, издаёт громкий звон, по сравнению с балками. Это не большая потеря. Думаю, это честный обмен.

«Ты прихватил свой зловонный соус»?

«Да, но предпочёл бы не тратить.»

«А я предпочёл бы не умирать.»

Зловонный соус? Что это? У добычи тоже есть сумки. Я не сразу заметил. Они были того же цвета что и одежда, зелёный с чёрными и коричневыми пятнами. Из сумки, добыча достала стеклянный цилиндр с чёрной в нём жидкостью. Другая добыча сделала то же самое, залезая в свою сумку и вынимаю такую же бутыль. Сложно было разглядеть их действия, другие вечно мешали. Но мне не нужно было видеть, чтобы понять, что внутри. Запах гнили, острый и густой, захватил моё обоняние. Чтобы отвадить других, они вылили это на себя, маскируя свой запах.

Но пока другие их слышат, они не убегут далеко. Если только другие не остановятся. Почему они остановились? Они прижались к деревьям. Они взберутся на них?

Бряц*

Бряц. Бряц*

Что за звук? Словно стекло ударилось о землю. Другие отходят, расходятся, от деревьев. Нет. Это неправильно. Добыча взобралась на деревья. Потом они бросили что-то вниз чтобы создать шум и отвлечь других. Вернитесь. Другие достаточно тупы, чтобы попасться на что-то столь простое. Но я не такой. Возвращайтесь. Звон от металлической палки сильнее, чем бренчание вещей добычи.

Другие возвращаются. Но они быстро потеряли интерес, даже если я не останавливаюсь. Я приметил это. Если источник звука не ведёт к еде, другие теряют всякий интерес. Но если я буду ходить кругами, они пойдут за мной. Я не могу стоять смирно. Но это более-менее лёгкий путь привлечения их внимания. Куски мозгов, размазанные по стволам деревьев должны сработать. Я забросил его чтобы другие не утащили. Другие теперь скапливаются вокруг дерева, не могут достать мозги, но всё равно пытаются. Отлично. Теперь, как мне выкурить добычу с дерева? Взбираться по нему, будет глупо, подставлять под удар свою самую уязвимую часть. Если, я буду взбираться вниз головой? Нет. Мне нужно обе руки чтобы взбираться. Встречать добычу без оружия опасно. Значит ответ очевиден. Я выстрелю в них из метателя кольев.

Солнце зашло. Добычу легче увидеть. Крупные пятна там, где ничего не должно быть. Но другие не распознают их. Они не видят? Почему так? Был один другой, что обратил внимание на предмете. Розовая трубка, которой я завёл их в хижину. Была ли это кровь? Или цвет? Нужно проверить позже. Найти что-нибудь, что привлечёт их внимание посредством зрительного контакта. Будет полезным при управлении ими. А пока, добыча.

Оперенные колья – тонкие. Хлипкие. Не похоже на то, что они могу проколоть что-нибудь. Но как раз напротив. Возможно, я использую метатель неправильно. Даже если и так, он выполняет свою задачу. Вонзает оперенные колья в плоть.

Фьюх*

Кол не попал в цель, ударил в место под добычей и отскочил. Она вздрогнула. Но особо не двигалась. Странно. Попробую ещё раз.

Фьюх*

"А! Блять!"

Ох. Я превзошёл себя. Попал с двух выстрелов, вместо пяти. Не знаю, в какую часть добычи я точно попал. Её тело обёрнуто вокруг дерева как кусок мха. Но куда бы он ни попал, он попал в мягкое место. Достаточно мягкое чтобы вызвать кровотечение. Запаха крови хватит, чтобы привлечь внимание других. Они больше не тянутся за мозгами. Они взор устремился ввысь. Хотя. Наверно это всё же был звук, а не запах. Добыча шумная.

"У меня стрела в заднице! Спенсер! Грёбаная стрела у меня в заду!"

"Успокойся!"

"Каким блять образом ты хочешь, чтобы я успокоился!?"

Стрела. Вот как называются эти колья с перьями? Стрелы. Да, звучит знакомо. Тогда метатель кольев – это метатель стрел. Добыча и правда, учит меня новому с каждой встречей.

"О Боже, что мне делать? Что мне делать?!"

Снова Бог. Похоже, эта добыча вернётся к жизни. Вернётся ли, когда я съем её мозги? Когда я раздроблю её кости? Хотелось бы увидеть. Узреть, как Бог волшебным образом вернёт её к жизни.

"Умолкни! Ты привлекаешь ещё больше".

"У меня из зада кровь течёт, Спенс! Не голос их привлекает!"

Это и, правда, запах. Добыча размышляет над возможностями побега. Если им удастся, я не против. Узнать, как можно выбраться из подобной ситуации, если я когда-нибудь попаду в такую, будет полезным. Или если я поймаю добычу точно так же как сейчас, я буду знать что к чему. Если они сбегут, я научусь. Если упадут, я поем. Я безоговорочный победитель в этой ситуации. И мне это нравится.

"Окей, окей. Успокойся".

"Ёбан…! Я загоню эту стрелу тебе в зад как только мы выберемся!"

Зачем ждать? Я выстрелю и в другого тоже. Всё честно.

Фьють*

Я промахнулся.

"О чёрт. Эм, Патрик, вытащи стрелу. Можешь это сделать?"

"Из задницы?"

"Да!"

Фьють*

Похоже, в первый раз мне повезло. Я не превзошёл себя. Нет, я всё ещё хорош. Один из четырёх выстрелов попал. Значит, следующий не попадёт. Тогда я попаду в последующих пяти.

"Ты серьёзно?"

"Мы собираемся сбежать! Думаешь, сможешь бежать со стрелой в заднем проходе?"

"Это понятно, но разве люди не говорят, что лучше не вынимать нож если тебя пырнут? Уверен, что я должен вытащить это?"

Фьють*

Не попал. Как и ожидалось. Чем больше стреляю, тем хуже целюсь. Не знаю почему. Рука словно окаменела. Возможно, тут есть связь.

"Это работает только с ножами! Вытаскивай! Я спускаюсь на землю на три, два-"

"Подожди! Я вытаскиваю, вытаскиваю! Ах, твою мать, это больно!"

Запах крови усилился. Мой голод зашевелился. Раненая добыча теряет много крови, она вытекает с её раны, спускаясь вниз по дереву, прямо в рот другим. Двое других смотрели на мозги, висящие рядом с добычей. Но от запаха крови, и они, присоединились к толпе. Я подготовил очередную стрелу и приготовился к выстрелу. Но добыча совершила нечто неожиданное. Она скользнула по стволу дерева, свалившись на землю. Другие её проигнорировали, обращая внимания лишь на кровь. Потом она убежала, оставив своего компаньона.

"Спенс? Спенсер?! Спенс! Твою мать, не оставляй меня!"

Добыча не произнесла ни слова пока бежала, её шаги унеслись вдаль. Это не первый раз, когда добыча бросает другую, чтобы сбежать. Они эгоистичные. Я больше разочаровался в себе, что не предвидел этого. Но даже если бы и знал исход события, то вряд ли мог что-то сделать. Я и так растратил все стрелы. Было бы неплохо ранить её. Легче проследить. Но пока, не буду. Не сейчас, пока она носит защиту на голове. Другие не пошли бы за мной, отвлечённые на раненую добычу. Сбежавшая добыча была умна, обеспечила себе выход, обманув своего соратника. Вынимание стрелы, разносит запах ещё больше, привлекает больше других. Или если вытащить стрелу из другого, наоборот оттолкнёт. Добыча и другие очень похожи. Другие просто хуже пахнут. И они тупее.

"О, господи, я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Помоги! Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста! На помощь! На помощь!"

Добыча так же использует слух, как преимущество. В отличии от других, их привлекает звук, добыча может избегать шумов, чтобы спастись. Добыча зовёт на помощь, надеясь выжить. Но придут лишь другие. У этой добычи более не осталось трюков на спасение. Всажу в неё стрелу ,пока не упала.

Фить*

Хотя это может занять какое-то время. Но это нормально. Чем дольше ждёшь, тем свежее мозги, тем дольше они хранятся. Может мне не стоит всаживать в неё стрелу. У меня достаточно костей, чтобы пережить ещё один день и одну ночь. Если убью добычу сейчас, моя сумка с костями переполнится. А это не практично.

Добыча забралась выше. Вверх по стволу, на вертикально прорастающую ветку. Кровь сочилась из неё, стекала по коре, капала на других словно дождь. Забравшись на ветвь, она свесила свои конечности, словно мёртвая лоза. Она что-то крикнула. Я не услышал, что. Она слишком высоко, а другие рядом со мной, очень шумные. Но скорее всего это был крик о помощи.

Это место, немного дальше от огня. Дым ещё идёт, обозначает своё местоположение. Словно приманка, привлекающая всю еду. Хватит ли огня ещё на день и ночь? Меня не будет рядом, чтобы подкрепить его. Но если я уйду, то останусь один, ведь другие заняты этой добычей. Опасно. Лучше всего перемещаться группой. Если столкнусь с добычей один на один, умру. Возможно я убью добычу если она одна. Но добыча никогда не ходит одна. Как и я, ищет безопасности среди своих, хотя каждый их них с лёгкостью готов бросить другого. Я бы поступил так же с другими, если бы на кону была моя жизнь.

Добыча достала нечто из своей сумки. Сложно разглядеть. Она так же приоткрыла защиту головы, плоская панель, прикреплённая к куполу. Предмет в руках добычи, был прямоугольным. Как чёрный кирпич. Но из него ещё что-то торчало. Чёрный палец? Добыча поднесла предмет ко рту, шевеля губами. Она ела? Никакого контакта межу чёрным кирпичом и зубами добычи, не было. И никакого запаха. Похоже, добыча разговаривала. С чёрной коробкой? Зачем?

Стекающей по стволу крови стало меньше. Капельки поредели. Добыча потеряла всю кровь? Или залечила раны? Кровотечение остановилось. Может быть, рана прижалась к дереву, тем самым остановив кровотечение. Это возможно. Прилагаемое давление на рану может остановить кровь? С другими, да. Их кровь густая, слизистая. Её легко остановить. Но кровь добычи жидкая. Водянистая. Она сочится и брызжет. Хотя другие с добычей похожи. Наверно добыче нужно больше давления для остановки крови. Но это должно быть выполнимо. Сложно будет проверить. Сразу налетят другие. Но у меня есть идеальный подопытный прямо здесь. Добыча так быстро излечивает раны? Или она лишь приостанавливает кровотечение? Ещё одна стрела в добыче, приблизит меня к истине.

Свить*

Стрела пролетела мимо. Плохо. Я не привык к такой дистанции. Нет, не в этом дело. Разница в высоте. Как и всё в мире, стрела притягивается к земле. Выстрелить вверх будет сложнее, чем в землю. Она не достаёт дальше, чем нужно, и быстро теряет скорость. Я это учту. Для большей эффективности выстрела, нужно занять позицию повыше. Стрелять на одной плоскости – нормально. Но не идеально. А выстрелы вверх и вовсе непрактичны. Это так же значит, что мне не стоит атаковать добычу стрелами, когда она находится выше. Если они построят ограду на холме, будет сложно туда попасть в дневное время. Но ночью, без света, должно получиться. Даже добыча не может попасть в то, чего не видит.

Свить*

Очень сложно. Голос добычи усилился. Но я всё ещё не могу услышать, что она говорит. Почему она говорит в чёрную коробку? Я хочу знать. Но я не уверен, что пойму. Некоторые вещи менее интуитивны. Тянуть за ручку - интуитивно. Натягивать стрелу на струну, выпускать стрелу - не интуитивно вообще. Я учусь лишь исходя из наблюдений. Но наблюдение за разговорами в чёрную коробку, вряд ли к чему-то меня приведёт. Я не могу этого понять. Когда добыча умрёт, и коробка окажется в моих руках, может быть пойму.

Свить*

Всё ещё сложно. Моя рука затвердела, струну больше не натянуть сильнее. Тут точно есть связь. Как только моя рука твердеет, с метателем стрел тяжелее управляться. Но почему она становится такой? И как мне не дать ей затвердеть? Это навсегда? Надеюсь, что нет. Прекращу стрелять, пока не стало хуже. Понять излечивается добыча или она как-то останавливает кровотечение, сейчас не столь важно. Удар по мозгам и добыча умирает. Так же как и другие. Кровотечение нужно лишь для охоты. А запах слабеет, при остановке крови, если он не замаскирован. Например стеклянным цилиндром со смердящим соусом, что я видел ранее. Гниющая масса, чтобы обмануть других. Если бы не я, она бы сработала. Интересно, почему добыча не использует ещё. Могла бы вылить это прямо на рты других. Это бы их остановило. Наверно кончились.

Сейчас я думаю о том, возможно ли повалить дерево? Огонь питается древесиной. Деревья из древесины. Как добыча превратила деревья в паленья? Им нужно было повалить дерево. Толкнуть его? Не думаю. Другие окружили дерево. Но оно не прогнулось, даже немного. Это не то. Сточить? Так же как я использовал инструмент с железным наконечником для создания кольев, стачивая дерево. Должно быть оно. Они стачивали дерево по кусочкам, пока оно не упало. Но тем ли инструментом? На это ушло бы много времени. Огонь поглотит больше, чем они успеют добыть. Если только я не правильно его использую. И я не могу сейчас вернуться за ним. Я останусь один. Что ещё я мог бы использовать? Железную палку? Метатель стрел. Нет. Они не стачивают. Они бьют. Они должны быть плоскими, как наконечник землеройного инструмента. Было ли что-то ещё? Да. В одной из палаток, была ещё одна вещь, возможно, такая же, как и землеройный инструмент. Но меньше, металл плоский и смотрит лишь в одну сторону. Я пытался прорыть им землю. Но ничего не вышло, так что я бросил его. Мне стоило забрать его и оставить на будущее. Я не могу носить с собой много вещей. Но я не один. Как и верёвки, другие могут так же носить предметы. Если они не смогут, я привяжу их к ним, верёвкой.

Меня зовут Патрик. У меня двое любящих родителей и маленькая сестра. В день вспышки, моя сестра съела моих родителей. Я не осознавал происходящего, но моя мама успела сказать мне, на последнем дыхании – беги. И я побежал. Бежал не оглядываясь. Потом раздались крики. Люди выбегали из своих домов, некоторые в крови, некоторые прямо в пижамах. «Зомби, зомби!» и «Помогите! Помогите!» заменили привычное пение птиц.

В новостях сказали, что 20% населения мира, было заражено ещё до вспышки. К концу дня планка поднялась до 50%. Некоторые люди не верили этому. Я не верил этому. Но не важно во что мы верили. День за днём, обращалось всё больше и больше людей, не важно от царапины или укуса, или от чего-то ещё. И теперь, никто не сомневается в том, что на земле больше заражённых, чем людей. Доказательства подо мной. Свора инфицированных пьют кровь, стекающую из моей задницы по стволу дерева. С каких чёрт возьми пор, заражённые научились пользоваться луком? Они должны быть тупыми как пробки!

«Ты хочешь сказать, что кто-то притворяется заражённым и ведёт за собой их группу? Приём».

Твердолобый мудак! «Нет, я вообще не это имел в виду! Тут реально умный инфицированный, и он ведёт за собой целую орду. Он выстрелил в меня из лука. Приём».

«Сложно поверить в это. Приём».

«Плевать во что ты веришь! Доложи обо всём что я сказал в лагерь и придите спасти мою задницу!... Приём».

«Где твоё местоположение? Приём».

«Я говорил! К северо-западу от деревянных хижин. Приём».

«Сколько ты говорил там инфицированных? Орда? Приём».

«Со своей точки обзора я вижу тридцать, включая умника. Приём».

«И ты на дереве? Мы можем доставить туда машину? Приём».

«Машина никак не проберётся через этот лес. Приём».

«В лагере двое охотников. Я доложу капитану, но ничего не обещаю. Конец связи».

Два охотника. Орда из тридцати заражённых. Нет и шанса на то что капитан пошлёт за мной, раненым охотником. А даже если и пошлёт, не сомневаюсь им придётся попотеть. Если бы я был ближе к открытой дороге, они могли бы отвлечь заражённых и перенести меня в машину, но в подобной ситуации…Видимо всё этим кончится. Вот как я уйду. Медленно умирая от стрел, или от голода. Нет, скорее всего замёрзну до смерти перед этим, и ещё получу обезвоживание, намного раньше.

‘Бам, бам, бам’

Лидер инфицированных бьёт о свой лук и биту. Он пытается привлечь внимание других? Но они не слушают. Они присосались своими языками к стволу дерева, пытаясь испить немного крови. К счастью, я остановил кровотечение присев на эту ветвь, но это так же означает что я не могу двигаться или снова пойдёт кровь. Есть сотни способов умереть при зомби апокалипсисе, но я видимо единственный из тех, кто умрёт от выстрела в задницу. Погоди. А была ли стрела заражена? Откуда он достал её? Он точно не мог смастерить её. Это значит, что он подобрал её с трупа. А этот труп скорее всего им стал после встречи с этим заражённым. О Боже. Я стану одним из них?

Погоди. Лидер убивает других? Он, он просто на просто разбил одному из них голову битой. Теперь от вытаскивает из него мозги и размазывает ими дерево. Он маскирует запах моей крови? Как тот вонючий соус что мы делали в лагере? Мы называем это вонючим соусом, дабы избежать факта того что мы обмазываемся кишками заражённых, но этот заражённый делает то же самое. О слишком умён для них. «Эй!»

Лидер инфицированных посмотрел на меня. Серьёзно? Он понимает, что я на него кричу? «Ты меня понимаешь?»

Лидер заражённых помотал головой.

Наверно я говорю слишком быстро. «Ты понимаешь, что я говорю? Кивни если да.»

Он кивнул! Реально кивнул! Нихрена себе. «Ты человек что притворяется заражённым?»

Он снова помотал головой.

Эхх. «Ты можешь помочь мне?»

Он моргнул.

«Ты можешь отвести других подальше? Если ты меня отпустишь, я дам тебе еды. Больше чем ты получишь от моего тела. Ты понимаешь?»

Он кивнул. Он действительно кивнул! Это правда? Это со мной происходит? Мне не придётся помирать здесь! «Хорошо! Как только отведёшь их, я спущусь. Потом можешь пойти за мной, ладно? Только не приводи остальных, они выглядят так словно хотят меня съесть».

Он продолжал смотреть на меня.

«Понимаешь?»

Он кивнул.

«Хорошо, давай!»

Он присел и взял кусок разлагающихся мозгов, вываливающихся из черепа заражённого. Потом он разнёс его вокруг ствола, расхаживая кругами. После этого он взял биту и лук. Я думаю, шансы на то что я подстрелен заражённой стрелой очень высоки, учитывая, что он не парится о чистоте. Он даже не вытерся после мозгов перед тем как подобрать свои вещи. Каковы шансы что он чистил стрелы?

Лидер заражённых поднял своё оружие над головой и ударил о них, в процессе отдаляясь от орды. Орда ещё возилась у дерева, а после последовала. Вскоре, она пропала из виду, а звуки всё отдалялись и отдалялись. Они точно ушли? Просто так? Это мой шанс! Пока он не вернулся, я убегу. Спускаться по дереву, это в прямом смысле заноза в заднице; словно она в огне.

*Свить.

Что. Что это было? Стрела только что пролетела над моей головой. Он далеко ушёл? Как он так быстро вернулся? Я обернулся, и как я ожидал - но надеялся ошибиться – лидер заражённых стоял за мной с натянутой на тетиву стрелой, орда расходилась вокруг него, в деревьях. «Подожди! Почему ты стреляешь? Я же говорил тебе отвести других подальше!»

Лидер кивнул. Затем его лицо исказилось, а губы растянулись в улыбку.

*Свить

Хитрая добыча. Они сделают всё, ради выживания. Почему я должен верить словам жертвы? Они обманывают друг друга, с чего бы ей не обманывать меня? Я не глуп. Добыча сказала, что даст мне больше еды, больше чем я получу, просто съев её. Но это глупость. Любая добыча разлагается за одно и то же время. Одна добыча, две добычи, десять, их всех хватит лишь на один день. Лучше иметь при себе одну, но гарантированную добычу. Как там говорится? Лучше добыча в руках, чем десяток в лагере.

И я был прав. Добыча хотел надуть меня, сбежать сразу после того как я уведу других, и не ждать меня. Но я знал, знал насколько изобретательной, может быть добыча. Она почувствовала себя в безопасности после того как я увёл других. Но могла ли она знать, насколько? Через звук. Чем громче, тем ближе. Обмануть её было просто. Чем сильнее бьёшь, тем громче звук. Чтобы сымитировать отдаление, не сдвигаясь с места, я ударял метателем стрел и балкой всё мягче и мягче, пока не остановился.

Добыча видит глазами, как и другие. Чтобы полностью ввести её в заблуждение, я отвёл других, за пределы её обзора. И как только я усыпил её бдительность, она спустилась. Моя первая стрела пролетела мимо. Сложно попадать в цель. А попадать в движущуюся цель ещё сложнее. Но добыча замедлилась и повернулась, перед тем как накричать на меня. Мне было плевать, что она говорила; слова нужны чтобы сбить с толку. Как только она встала смирно, я снова выстрелил. Стрела, конечно, полетела в сторону добычи. Но жертва совершила нечто непредсказуемое. Когда я отпустил стрелу, добыча прыгнула в сторону, чтобы увернуться. И стрела врезалась ей прямо в брюшную полость.

Добыча вопила и держалась за живот. Другие позади меня, поплелись вперёд. Их поступь, эхом разносилась по лесу. «П-подожди! Стой!» Добыча вздыхала, поднимаясь на ноги. «Разве мы не договорились? Ты получишь больше еды, если оставишь меня в живых!»

Я выпустил ещё одну стрелу. Она не совсем зацепила добычу. Но этого хватило, чтобы напугать её. Она побежала – нет, пыталась бежать. Но она загибалась, ковыляя неестественными шажками, оставляя за собой кровавые следы, за которыми следовали другие. Другие вялые, медленные при восходе солнца. И после еды они тоже вялые. Только в момент охоты их наполняет энергия. У шаркающей добычи нет никаких шансов. Она сбросила свою сумку, ускорилась совсем немного. Но этого было недостаточно. Другие тянули свои руки к ней, колья на их руках пронзали плоть. Или нет.

Колья не проникают глубоко. Одежда добычи, толстая и тяжёлая. У стрел хорошая проникающая способность, благодаря их пропорциям. Колья шире, тяжелее. Но они не лучше. Возможно, пронзать добычу, тонкими кольями будет практичнее. Или дело в перьевом наконечнике стрелы. У кольев нет перьев. Они не пронзают глубоко. Это так же может зависеть от скорости. Скорость стрелы больше, чем у кольев. Столько всего стоит проверить.

«Подожди! Подожди! Пожалуйста!»

Добыча на земле. Другие окружили её, колют, кусают. Но их зубы не могут прокусить куртку. Только колья наносят урон. И то кое-как. Добыча дрыгается, корчится, пока режет других. Чем? Это плоский металлический кол? Она лежит на спине, хватает других за волосы и прокалывает им глаза. Систематически убивая близлежащих к ней других. Но убитые другие – тяжёлые. Их недвижимые тела давят ей на руки и грудь, замедляя её движения. И всё больше других спешит занять их места.

Добыча держится дольше, чем любая другая добыча, которую я, когда-либо встречал. Бронированная одежда. Глянцевый купол защищает её голову. Её вообще можно убить? Стрелы могут пробить её одежду. Но могут ли пробить купол? Другие стоят на пути, закрывают добычу. Я не могу выстрелить. Если стрелы не смогут пробить купол, значит, добыча бессмертна? Её мозг останется нетронутым. Нет. Первая добыча, что я поглотил, умерла без ущерба мозгу. Какая потеря. Добыча может умереть и без нанесения урона по мозгу. Но другие не могут. Другие могут жить без костей, без желудка, чего угодно, кроме мозгов.

Добыча всё ещё брыкается, слабо. Извивается, пытается освободиться. Но это тяжело сделать под давлением других. Она не может двигать своими руками. Не может колоть своим плоским колом. Не может подняться. Я слишком мал и слаб, чтобы поднять хотя бы одного другого. У добычи нет шансов поднять семерых. Лишь её ноги до сих пор двигаются, пинают, вертятся. Но одних лишь ударов недостаточно для убийства других. Ноги недостаточно гибкие, чтобы сбросить других с груди и головы. Долго она ещё будет сопротивляться? Когда она умрёт? Одежда что она носит, я хочу её. Куртка что защищает от укусов, купол что может защитить от укусов, железный кол, который прокалывает лучше чем деревянный. Почему я не находил ничего подобного ранее?

Но это логично. Чем больше вещей для выживания ищет добыча, тем меньше её шансы на погибель и тем меньше мои шансы на нахождение подобных предметов. Что ещё есть у добычи, чего я не видел? Управляемые металлические конструкции. Чёрные коробки с чёрными пальцами. Тут целый мешок с добром добычи. Но я проверю, что внутри после её смерти. Если она как-то сможет выбраться, я должен это видеть. Дёргайся. Сопротивляйся сильнее. Разве ты не хочешь жить? Покажи мне что-нибудь новенькое. Но добыча остановилась. Она умерла? Возможно. Она притворяется мёртвой? Возможно. Единственный вариант узнать - по запаху. Мёртвые вещи смердят гнилью. Но добыча покрыла себя гнилью ещё раньше. Другие проткнули её кольями, пытались разорвать плоть своими ногтями. Но их ногти не могут пройти через одежду, как и зубы. Потребовалось много других чтобы повалить только одну добычу в броне. Насколько много других понадобится, чтобы подавить целый лагерь с такой добычей? Эта мысль меня пугает.

Добыча умерла. Купол выскользнул с добычи. Лицо добычи открылось, её нос, глаза, уши, губы, были истерзаны другими. Выколов глаза добычи своими кольями, другие повредили ей мозг. Купол – блестящий, отражает солнце. На нём панель, визор на шарнирах. Скорее всего, чтобы удобнее было есть. Он похож на стекло. Но хрупок. Надавливая, я чувствую, как он прогибается. Похоже, его не так сложно сломать. Внутри, есть лямки, немного испачканные кровью. Понятно. Чтобы купол не соскользнул с головы, лямки закрепляются на подбородке добычи. Но ей это не очень помогло, раз уж он теперь у меня.

Но насколько он крепок? Нужно проверить две вещи: прокалывание и пробитие. Удары деревянным колом оставляют лишь маленькие царапины. Всё же немного жалко, что след остался. Что на счёт пробития? Вон тот вялый другой подойдёт. Шлем вполне неплохо сидит на нём. Я взмахнул железной палкой.

*Треск

Он ещё жив? Да, он движется. Купол треснул. Но сдержал удар. Другой пережил смертельный удар. Возможно, этот купол предназначен лишь для разового использования. Если я снова ударю по нему, он сломается. Но за то я узнаю, сколько ударов нужно, чтобы убить кого-либо носящего такой купол. Один удар. Два удара. Три удара. От купола отваливаются кусочки. Белая, как губка субстанция внутри, словно мозги. Четыре удара. Шесть. Другой перестал двигаться. Белая пена разделилась. Чёрная жидкость просачивается сквозь щели, окрашивая белую пену.

Понадобилось семь ударов, чтобы убить другого в шлеме. А это семь жизней. Это была трата времени? Нет, траты на обучение, всегда полезны. Когда получу ещё один купол, меня не постигнет внезапная смерть, даже если он расколется. Я знаю, его порог, когда он перестанет, гасит удар. Странно, но кусочек стекла остался целым. В этом есть смысл. Я бил по куполу сзади, не спереди. Пробьёт ли его стрела? Для убийства другого или добычи, нужно попасть им в глаза, чтобы задеть мозг. Это единственный путь – по крайней мере, для меня. Добыча может убить других ударом по голове. Мои стрелы не летят столь быстро и мощно, пробивая только мягкие ткани, но не кости. Это потому что я меньше, легче, чем остальные и добыча. Стрелу никак не натянуть на струну ещё сильнее. Или я не правильно использую метатель стрел.

*Свить

Стрела пробила стекло. Но не глубоко. Всего лишь поцарапала другому глаз, оставив за собой паутину из трещин. Даже стрельбы в упор, недостаточно чтобы убить его. Охотиться на добычу с куполом, и целиться в голову бессмысленно. Лучше стрелять в одежду; запах крови поможет проследить за ней. Куртка добычи рваная, облезлая. Под большими щитками кроется кровавая плоть. С большим запасом времени, другие смогут её разорвать. Но она очень полезна, помогла добыче выжить большее количество времени. Думаю я смогу спасти пару частей. Есть способ починить одежду? Как одежда была создана изначально? Их сделала добыча? Если да, то должен быть способ залатать её. Но может быть, одежда растёт на деревьях.

В сумке добычи, была чёрная коробка с чёрным пальцем. Это не совсем палец, нет суставов или кожи. Возможно это большая кость. Но вообще что это? Добыча говорила в это. Или она чем-то из неё дышала. Она не пахнет. Не имеет вкуса. Тут есть кнопка. Нажатие ничего не даёт. Нет, что-то есть. Слабые помехи – беспорядочный, неразборчивый шепот. Отжатие кнопки останавливает звук. Жаль, что я не могу говорить. Может стоны сработают? Ничего. Что если я замычу, пока держу кнопку? Всё ещё ничего. Загадка.

«Патрик? Приём».

Голос. Добыча? Видимо да; другие не говорят. Но почему он исходит из коробки. Я попробовал помычать ещё раз. Ничего. Мычать пока держу кнопку?

«Патрик? Ты ещё с нами? Приём».

Добыча воспроизводит свой голос через чёрную коробку? Такая же была недалеко от огня. Но от туда не доносились голоса. Похоже это один из методов коммуникации добычи между собой, на большой дистанции. Как далеко находится хозяин голоса? Он сможет услышать меня, если я ударю балкой о метатель стрел? Хотя это бессмысленно, добыча могла бы просто крикнуть. Верно. Добыча кричала, перед тем как говорить в чёрную коробку. Дальность связи, похоже, превышает дальность их крика. Это опасно. Значит ли это, что добыча позвала на помощь, пока находилась на дереве? Они прямо сейчас идут сюда? Или возможно она предупреждала своих, как звенящие банки, о том, что другие неподалёку. Добыча, что я потом встречу, будет наготове? Они скорее подготовят больше ловушек, больше верёвок, сделают больше стрел. Победить неподготовленную добычу легко. Но организованную, бронированную с защитой головы, сложно.

Что ещё есть в сумке? Может быть, есть что-то полезное. Стеклянный сосуд, наполненный чёрной жидкостью, зловонный соус, что маскирует запах добычи. А это ли не укреплённая одежда? Такая же, как и на добыче, чёрная с зелёным. Она свёрнутая, твёрдая, сложно прокусить. Похоже, мне не придётся беспокоиться о починке. Могу носить эту. А вот и он – плоский, металлический кол. Не точно такой же как у добычи; тот уже погребён под её телом. Но он совмещает в себе длину всей моей ладони, включая пальцы. Острый на конце, создан для прокалывания. Лезвие тоже необычное, совершенно плоское. Почему так? Не знаю. Но он легко протыкает других. Намного лучше деревянных кольев. Жаль, что у добычи было лишь два.

А это что? Ещё одна железная коробка. Но маленькая, не больше моей ладони. Тут есть крышка, а под ней кнопка. Но при нажатии ничего не происходит. Она щёлкает, чиркает шероховатый шарик под ним. Чудно. Она сломана? Кнопки обычно что-то делают, когда дело доходит до вещей добычи. Почему эта другая? Погоди. Что это, огонь? Нажатие на кнопку воспроизводит огонь, на секунду. Я наконец то нашёл инструмент, которым добыча создаёт огонь.

Быть тюремщиком – легко. Мне нечего беспокоиться о том, что кто-нибудь окажется заражённым, когда все связаны по рукам и ногам. С охотниками, по возвращении с экспедиции, по-особому обращаются, но даже их руки связаны. Понимание того что ты умрёшь, меняет людей. Тот, кому ты хотел бы довериться, может вставить тебе нож в спину. Пока они рискуют своими жизнями в поисках припасов, мы можем только гадать, в период ожидания. В отличии от камер новоприбывших, камеры охотников чище, и прикрыты деревянными панелями для приватности. Сама работа не сложная, но иногда надоедает. Когда кому-то нужно в туалет, либо я, либо Джен выводит их наружу. Предыдущий надзиратель не предоставлял своим заключённым такой роскоши, оправдывая это большим риском. Если заражённый решит попроситься в туалет и вдруг укусит кого-нибудь, находясь в сознании, то они будут заражены. А это очень большой риск; у некоторых людей присутствует так называемый менталитет «крабов в ведре». Они тащат людей на дно, вместо того чтобы спокойно пройти мимо. Но иногда риск необходим, особенно когда нам с Джен понадобится очистить камеру от дерьма.

Но помимо надзора за людьми, есть ещё одна неприятная сторона работы. Быть палачом. «Эй, Джен. Позови свидетелей».

«Ага». Человек в камере определённо заражён: дрожит, потеет, глаза налиты кровью. Симптомы не сильно отличаются от лихорадки. Полагаю, всё начинается с лихорадки, это обычная реакция организма на инфекцию. Оно нагревается, в надежде убить инфекцию изнутри. Но от чего бы люди не превращались в зомби, это точно не убить высокой температурой. По крайней мере, я никогда не видел и не слышал о случаях, выздоровления после укуса. Возможно существует единственное в природе отродье с иммунитетом, уничтожающее заражённых направо и налево. Разок то можно помечтать, да?

«Это уже четвёртый за день». Шаги Джен эхом доносились из-за спины, проходя от конца тюрьмы до входа.

«Он выживший из деревянных хижин». Последние трое тоже оттуда. Все они утверждают, что не были укушены, просто поцарапались о деревянные колья, что были привязаны к заражённым. Деревянные колья должно быть носили на себе инфекцию. Может быть они были по колено в крови заражённых ранее. Человек, который привязал колья к рукам заражённых, несомненно собирался сделать их ещё опаснее. Сделать деревянные колья переносчиками заразы, соответствовало бы его или её умыслу. Не уверен, зачем кому-то замышлять вооружение заражённых, но некоторые люди просто хотят видеть мир в огне.

«Подожди, пожалуйста, нет. Он не заражён. Ты не можешь убить его».

Женщина в камере перед мужчиной, или бредила. Или она была заражена и надеялась, что кто-нибудь заступится за неё, когда придёт время.

«Он просто болен. С ним всегда так из-за погоды».

«Неужели». Нет, она не бредит. Она манипулирует. Он скорее всего её муж или партнёр. Любовь толкает людей на безумства, по типу убеждения в том, что белое – это чёрное. «Это нормально для него?»

«Да, всё так. Наш доктор говорил, что это странно, но всё же происходит с некоторыми людьми. Что-то связанное со сменой температуры и телу необходимо её регулировать».

«О, правда. Я этого не знал. Раз уж это вполне нормально для тебя, то ты должна знать, как о нём позаботиться, так? Мне посадить его в твою камеру?»

«Н-нет, это как-то –«

«Ага, понятно, я услышал достаточно».

«Это –«

«Ещё один, Крис?»

Джен вернулась со свидетелями, Сарой и Майклом. Их проще всего привезти, так как их гараж находится неподалёку. К тому же они уже одеты в защитные костюмы, и готовы запачкаться. Система свидетелей предназначена исключить убийства не очень приятных тебе людей. Не то чтобы я этим промышляю, но есть в округе некоторые безумцы. Ты не выживешь в нынешнем мире, если не будешь слегка двинутым.

«Да, вот этот мужчина». Я указал на трясущегося человека в камере. Он стонал, пускал слюни и тяжело дышал. Женщина в другой камере не произнесла ни слова.

«Очевидно, он заражён,» сказала Сара, направляясь в мою сторону. От неё пахло мертвечиной. «Будешь ждать пока он не начнёт кусаться?»

«Нет, для этого нет причин». Несчастья случаются. Может быть он сможет прокусить мою защиту. Может быть он внезапно прыгнет и укусит незащищённую зону. Нет смысла стоять в ожидании и подвергать себя риску. Как только мы подтверждаем заражение. Лучше всего прикончить беднягу сразу. Я считаю, что это должно быть применимо ко всем укушенным, но людям понраву надеяться на чудо; может быть этот вполне обыкновенный человек не обратится, что, если их кровь – это лекарство от инфекции. Они бредят, но, чтобы жить, людям нужна надежда. А когда бред проходит, остаётся лишь реальность, и я тот, кто должен с ней разбираться.

«Копьё?»

«Да.»

Джен передала мне копьё. На самом деле это просто сломанная метла, с зазубренным наконечником. В прямом столкновении с заражённым она бы не помогла, но, когда заражённый связан, это уже совсем другая история. Я открыл дверцу камеры и вошёл внутрь, повернул мужчину на спину, толкнув его в плечо своим ботинком. Он не отреагировал, глаза закатаны. Я надавил ногой ему на грудь, для фиксации. «Ты меня слышишь?»

Мужчина трещал зубами, глаза всё ещё не реагируют. Он кашлял и булькал, задыхаясь собственными слюнями. Я направил острый конец копья к его правому глазу. Женщина в камере закрыла глаза, её тело затряслось. Она закусила нижнюю губу. Я вздохнул и надавил на копьё всем телом. Раздался хлюпающий звук, мужчина перестал двигаться.

«Если однажды я заражусь, то хотела бы, чтобы ты стал моим палачом», произнесла Сара, заходя в камеру. Она стояла над телом мёртвого мужчины и посвистывала. «Все предыдущие пользовались битой. Жутко грязно.» Она наклонилась и потянула труп за подмышки. «Берись за его ноги, Майкл.»

Маляры унесли труп. У них хватит ещё бочек для нового трупа? Вчера их место выглядело наполненным, а это был уже четвёртый за сегодня.

«Эй». Джен закрыла за мной дверь, как я вышел. «Что ты думаешь о разговорах про разумного заражённого?»

Я пожал плечами. «Мертвецы в прямом смысле восстали, чтобы сожрать нас. Всё может быть».

«Справедливо».

Джен – хороший человек, пытается отвлечь меня разговорами от склизкого чувства убийства. Не сильно помогает, но сойдёт. Скоро мне это не понадобится. Чем больше людей я убиваю, тем меньше чувство отвращения к себе. Люди – удивительные. Мы можем привыкнуть даже к убийству. Интересно, смогу ли я когда-нибудь вернуться к нормальной жизни. Я даже не уверен, что мир сможет однажды стать прежним. Может, когда-нибудь, в далёком будущем, учёные найдут лекарство, а пока, нужно выживать.

Создавать огонь – сложно. Маленькая коробочка воспроизводит огонь. Но он недостаточно велик, чтобы поджечь деревья. Или ветки и листья. Как только создастся небольшой костёр, загорятся большие паленья. А с паленьями, огонь сможет пожрать всё вокруг. Для большого костра, пришлось потратить футболку. Но это ничего; всегда можно взять одежду с других, что следуют за звуком. И запахом крови. Эта добыча обратится в другого? Я извлёк её мозг, взобрался на дерево, чтобы спокойно поесть. Деревья – полезные. Я и не думал, что на них можно взобраться. На них нет ручек, уступов, на которые можно было бы опереться. Но я видел, как это сделала добыча. Как она медленно вскарабкивалась, обхватив ствол руками и ногами. Но это возможно лишь с их одеждой. Она толстая, не порвётся о грубую поверхность дерева.

Вместе с мозгами, я сломал у добычи пару костей, и упаковал в свою новую сумку. Носить с собой две сумки, железную палку и метатель стрел - довольно обременительно. И снова другие доказали свою удобность. Один из них носил мою старую сумку с подгнившими костями. Железную палку и метатель я оставил при себе. Стрелы идеально поместились в новую сумку. Что же до плоских, металлических палок, что остались после добычи, то я привязал их к своим рукам, поверх кисти. Они длиной с мою ладонь. Опустив кисть вниз, я обнажаю плоскую палку, что позволяет мне наносить удары со свободной рукой. Они могут помешать сгибанию кисти в другую сторону. Но у меня нет причин этого делать.

Сломанный купол я надел на другого, что нёс мою старую сумку. Он сломан. Но стекло всё ещё может быть полезно, может, удастся спасти его. Я попробовал надеть его. Паутина из трещин мешала обзору. Ношение купола может привести к обратному эффекту - не позволит заметить очередную ловушку. Но он решает проблему с вялостью других. Они вечно впадают в транс после еды. Но с куполом на голове, другой не сможет есть. И всегда будет активен. Хотя другой всё ещё медлителен на солнце. Не знаю почему. Я пытался укрыть его от солнца. Но он сбрасывал с себя одежду, что я на него нацепил. Другим плевать, на то, что я тыкаю в них, подпинываю, тяну, убиваю. Но одежда их раздражает. Разве солнце необходимо? Оно как еда? Другие вялые после еды. Вялые на солнце. Может ли солнце питать других? Это невозможно. Я не могу съесть солнце. Я умнее других. Если бы они могли его съесть, то я бы узнал об этом первым.

Кстати о солнце, оно скоро зайдёт. Вдалеке виднеется дым с противоположной стороны, откуда мы пришли. Это значит, что там добыча. А ещё в этом направлении движется добыча, сбежавшая от меня. Добыча ищет безопасности среди своих; я знал, что добыча там. Это даже может быть то место откуда доносятся голоса из чёрной коробки. Предположу, что вся добыча идентична той что умерла: умные, защищённые, хитрые. Если они будут сотрудничать так же как та добыча в железной коробке, то они убьют всех других. Даже обычная добыча смогла бы остановить других используй они ту же тактику. И я не сомневаюсь, что у добычи припасено ещё множество трюков. Каждая добыча, с которой я сталкивался, учила меня чему-то новому; в этот раз будет так же. Как мне подготовиться к неожиданностям? Это невозможно. Я могу лишь послать одного или двух других, чтобы посмотреть, как они себя поведут. Но даже это не даст мне никакой полезной информации. Добыча реагирует иначе на парочку других, чем на сотню.

Стоит ли мне, знав всё это, пойти дальше? Я могу уйти и зажечь огонь в другом месте. Он будет привлекать добычу. Но как долго? Здесь нет стабильности. Как только я съем всю добычу в округе, та что успеет сбежать, предупредит других. Возможно добыча, что я съел, уже сделала это через чёрную коробку. Я должен найти для себя стабильный источник пищи, чтобы держать голод на поводке. Как только проблема с голодом будет решена, поиски Бога станут намного проще. Добыче нужно есть. Но я так и не понял, чем питалась добыча в хижинах. На чём они жили? Может быть еда там уже была, а я был слишком глуп чтобы сразу это понять. Как тогда, с инструментом для вырубки деревьев. Я думал, что им можно прорыты яму. Но сейчас я ничего не узнаю. Проще всего научиться, посредством наблюдений. Прикидывать что ещё может быть у добычи, намного сложнее. Например, как с железной конструкцией. Я даже не знал, что она может двигаться, пока чуть не попал под неё.

На этот раз, я буду осторожнее следить за добычей. Узнаю, как они добывают себе, еду, перед тем как напасть. Сейчас у меня достаточно костей, чтобы прожить ещё день. Если добыча как другие, значит они должны есть в течении дня. Но если добыча в броне, как мне напасть на неё? Лишь один ответ, приходит мне в голову. Мне нужно больше других. Если одна добыча в броне, стоит дюжины других, значит мне нужно десяток таких дюжин. Не так уж сложно собрать других. Я пройду большой круг вокруг костра, привлеку всех других в округе. Как только наберу достаточно, приведу их сюда. Другие не очень умные. У них нет оружия. Нет брони. Единственным преимуществом у них, является их численность. Увеличить количество других – это единственный выход.

Пока я бил палкой о метатель стрел, я встретил другого. Он лежал на животе, а его нога была подвешена к ветке на дереве. Он полз ко мне. Но каждый раз, когда он вставал на ноги, верёвка вновь тянула его обратно. Зачем кому-то привязывать другого к дереву? Добыча не ест других. Они их убивают. Зачем кому-то держать их в живых? Дерево такое маленькое, намного меньше других деревьев. На вид, легко распутать. Но другие – глупые; они не понимают, как работают верёвки. Это либо дело рук добычи, либо разумного другого. Но не уверен, что они вообще существуют. Но если это и правда другой, то он всё ещё глуп. Ему стоило привязать его к дереву побольше. Её можно сорвать, просто дёрнув. Вот так.

…

Дерево оказалось крепче, чем я думал. Оно гнётся, но не ломается. Когда я толкаю, оно гнётся, а когда отпускаю, то выпрямляется. Оно всё ещё гнётся, благодаря действиям другого. Интересно. Толкать и тянуть – это одно и то же. Оба действия прилагают силу. Но толкать легче. А для того чтобы тянуть, нужна верёвка. Или хороший захват. Скорее всего, невозможно сломать стекло, потянув его, оно слишком гладкое, не за что ухватиться.

Верёвка привязана к дереву. Она точно привязана, так почему я не могу её развязать. Этот узел отличается от тех, что я видел раньше. Он не развязывается, как все остальные. Тянуть за один конец, толкать другой, я разберусь с этим. Интересная схема. Толкая этот конец, я расширяю петлю. Потянув, сужаю. Большинство петель такие; но эта другая. Это петля в петле. Легко ослабить первую; вторая зафиксирована. Это очень удобно. Вместо того чтобы что-либо завязывать, эта петля может сама сужаться или расширяться. Надеть петлю на что-нибудь. Потянуть. Она затянется.

Похоже я нашёл способ, поимки добычи. Раньше я не мог связать добычу. Они слишком сильно ворочались, сопротивлялись. Удары могли их утихомирить. Но другие могли мне помешать, пока я связывал добычу. Если я накину эту петлю на добычу и потяну, это не займёт много времени. Потом я смогу утащить её подальше от других. Покрыть её зловонным соусом, чтобы оставить в живых. В силах ли я потянуть добычу? Она больше меня, это будет сложно. Я не могу толкнуть тяжёлую вещь. Если толкать и тянуть – это, то же самое, такая стратегия может и не сработать. Но это всё же лучше, чем оставить добычу на съедение другим.

Я до сих пор не понял зачем добыча подвязала этого другого к дереву. Но если добыча что-то задумала, в моих интересах её остановить. Всё чем занимается добыча – это выживание. Привязывать вещи к деревьям, помогает добыче выживать, в каком-то смысле, образе или форме. Я освобожу его. Может это ничего не даст. Но это не важно. Другой есть другой. И мне нужно больше других. На удивление, их не так много в округе. Но было много ловушек, и в каждой по четыре трупа. Эта добыча совершенно другого уровня, в отличии от той, неподготовленной. Ловушки. Броня. Наверно и метатели стрел есть. А может даже контролируемая металлическая конструкция. С маленькой численностью, я не смогу победить. Может стоит расширить поиски? Искать других ещё дальше от добычи. Это может занять намного больше времени. Но я могу умереть, если их будет не хватать. Раньше, я думал там всего несколько жертв. Теперь, думаю их там слишком много. Не будь их так много, не понадобилось бы столько других.

Может быть мне стоит перестать есть мозги. Не совсем. Только те что уже скоро сгниют, когда я не голоден. За день я могу съесть три мозга, пока не найдётся четвёртый. Я могу выжить всего на одном. Но питание очень помогает. Делает меня сильнее, проворнее. Но недостаточно сильным, чтобы толкать и тягать тяжести. Если я не смогу сохранить добычу, а мозги уйдут в пустую, мне стоит их не трогать. Дать добыче превратиться. Также я должен оставить кости в покое. Другие не могут двигаться без костей. Но оставлять мозги — вот так вот, очень жалко. Должен быть другой путь, сохранить добычу. Как она это сама делает? Они вечно ищут пищу как я? Выживать – тяжело.

Добыче наверно тоже тяжело. Но я-то хочу жить. Вот почему я их ем. Даже если бы они не были мне необходимы, всё равно бы их ел. Их мозги – восхитительны. Я был бы счастлив, кушать мозги каждый день. Но добыча кончится. Откуда вообще появляется добыча? Другие получаются от добычи. Добыча от...? Я узнаю, у меня будет нескончаемый источник мозгов. Да, узнать откуда берётся добыча, должно стать моей первостепенной целью. Не важно, как добыча сохраняет себе еду, если мне вообще не придётся её сохранять. А после, найти Бога. Меня всё ещё интересует моя потеря памяти. Как я стал другим? Почему он меня вернул?

И почему это дерево погнуто? Странно. Оно мелкое, оно немного больше чем то, к которому был привязан другой. Странно. Оно связано с землёй. Нет, не так. Оно связано с палкой, которая на земле. Нет, всё равно не так. Она связана с палкой, которая находится на земле, под ещё одной палкой с другой палкой, которая упирается в неё. Почему в земле так много палок? И тут ещё один конец верёвки, лежит на земле с большой петлёй. Что это за штука на палочке? Орешек? Выглядит хрупким.

*Шурх

Палочка развалилась. Петля обвила мою кисть. Дерево выпрямилось, потянув меня за собой. Как? Что произошло? Это дерево сделало? Не добыча привязала другого? Это было дерево? Верёвки растут на деревьях, и добыча собирает их? В этом есть смысл. Но не все деревья агрессивные. Это первое. Я знаю к чему присматриваться; к погнутым деревьям с верёвками и странными палочками. На этих деревьях растут верёвки. Возьму их пожалуй.

В округе было множество изогнутых деревьев. Некоторые, мелкие деревца не были погнуты. Но верёвки на них всё ещё представляли опасность. Под ними лежали палочки. Похоже, молодые деревья гнутся, под натяжением от верёвки. Как только верёвку задевают, оно выпрямляется. Или когда оно вырастает достаточно крепким, верёвка больше не может её погнуть. Ни одно из больших деревьев не было погнуто. Логично. Из всех деревьев прорастают верёвки, когда они маленькие? Это очень много верёвок. Неудивительно, что у добычи её в избытке.

Но почему я раньше такого не видел? Потому что здесь, добыче лень её собрать? Или может они, специально вырубают маленькие деревья, чтобы выращивать верёвку у себя. Это схоже с моим желанием понять, откуда берётся добыча, чтобы обеспечить себя едой. Да, если я догадался, то и добыча тоже. Это показывает, насколько эта добыча, продвинутее, чем предыдущая. Ловушки из верёвок, укреплённая одежда, купола для защиты головы, связь на дальней дистанции. Я уже не уверен в своих силах. Будет ли у меня больше других? Есть ли предел, при котором численность больше не может побить смекалку? Если и есть, то я его ещё не достиг.

Я задался вопросом. Каким образом добыча укрепляет свои позиции? Кроме ям с кольями, я более не наблюдал никаких сдерживающих факторов. Будет ли у них такая же ограда, как у предыдущей добычи? Скорее всего, нет. Эта добыча не стала бы использовать столь некачественную защиту. Было легко преодолеть ограду снаружи. Хочу проверить. Но нужно быть терпеливым. Главное, сейчас набрать больше других. Мне стоит разведать обстановку, прикинуть, сколько других мне может понадобиться. Нет. Пока нет. Это не важно. Если я пойду на разведку и потом соберу других, это будет тратой времени. Сначала, собрать других и разведать, имея при себе излишек других. Чем их больше, тем безопаснее. А если их будет не хватать, я могу уйти, поискать ещё, или бросить это дело, в зависимости от того насколько эта затея опасна.

Пройдя сотни деревьев с верёвками, я завершил весь круг. Это заняло много времени. Думаю я всё обошёл, потому что веревок больше нигде нет. Странные палочки всё ещё лежат на земле, наверно эти деревья я уже исследовал. Я накопил больше других, чем когда либо. Более двух сотен. Неужели в округе умерло настолько много людей? В том то и дело, иначе я бы не собрал так много. Все-таки странно. Они пришли все, разом. Около сотни с одной стороны. Видимо погиб целый лагерь. Никто, такой же умный как я, не съел их мозги и они превратились. Подозреваю, что Бог находится там, откуда они пришли. Но он не похож на кого-то, кто задерживается на одном месте. Если я пойду туда, то вряд ли найду его. Но то, что он неподалёку, меня обнадёживает. Я встречу его рано или поздно.

Другие – шумные. Я не стучу своим оружием. Шаги других, просто оглушительные.

Этот минус большой численности других. Есть ли способ сделать их тише? Возможно. Но для этого уже поздно. Сейчас, добыча никак нас не услышит. Мне везёт. В округе полно ям-ловушек. Куча трупов в них, мешают другим учуять еду и попасть в очередную яму. Лишить их обоняния – их единственного ультимативного свойства – это игра в рулетку. Добыча в курсе чувствительного обоняния других и они используют это знание. Может быть, пока мы будем биться с ними, кто-нибудь попытается отвлечь других. Перекрыть обоняние заранее – более безопасный вариант. Но в таком случае у других остаётся лишь слух. Добыче будет проще спрятаться. Равноценный обмен.

Помимо гнилых мозгов, тут есть колья. Они ничуть не изменились. Добыча стала продвинутее, в то же время ловушки прежние. Колья в принципе нечем улучшать. Они колют. И всё. Возможно, что-нибудь позволит им колоть лучше. Но это бесполезно, если они и так неплохо работают. Жаль, что добыча не оставила, что-нибудь, что может проколоть купол. Это было бы чудесно. Но пока, кольев достаточно. Вокруг меня сотни других, к которым нужно их привязать. Интересно, на какую часть тела, ещё можно привязать кол? Увеличить их эффективность? Не думаю. Другие всегда используют свой рот, чтобы кусать, руки, чтобы хватать. Больше ничего не касается жертвы. Добавление чего-либо, было ещё бы излишним.

Глупец. Я считал себя умным. Мне стоило собрать колья, пока ходил за верёвками. Столько времени впустую. По крайней мере, в одной яме полно кольев. Не придётся обходить абсолютно всё. Но я провожусь с этим до захода солнца. Как я должен следить за добычей в темноте? Посветить на них? Это меня обнаружит. Но со всем этим шумом от других, разве они и так не поймут где я? Но пойдёт ли добыча искать еду среди ночи? Основываясь на своих наблюдениях, добыча любит, как другие ведут себя под солнце; медленные, вялые. Я провалю свой первоначальный план; проследить за тем как добыча получает еду. Значит ли это, что мне стоит подождать до утра? Придётся долго ждать. Могу ли я что-нибудь сделать в этот промежуток времени? Ждать у моря погоды, мне не очень нравится. Мои запасы быстро иссекают. Мне нужно питаться слишком много, слишком часто. Тратить время впустую. Я так не могу. Что же делать?

Я подожду. Но сначала, заберусь на дерево. Когда залезу, мой обзор увеличится. Если взберусь на самый верх, самого высокого дерева, смогу увидеть лагерь добычи. Если повезёт, увижу, как добывают пропитание. Не повезёт, придётся ждать. Пока солнце не окажется в зените, буду наблюдать. После восхода, мне не стоит тратить ни секунды. Кости помогут приглушить голод. Но только до восхода. Если добыча покажется слишком сложной, я убегу. Но я не верю в это. Со мной две сотни других. Даже если все умрут, на меня останется минимум одна добыча. Возьму её мозг и сбегу.

На дерево несложно взбираться. Ремни на сумке – полезные. Они очень толстые. Она прижала оружие к моей спине, тем самым освободив мне руки. Но, эти ветки на вершине столба…Они мешают, очень. Мне приходится проводить руку через ветку, снова обхватывать ствол дерева, и то же самое повторить с ногами. Мне стоило вернуться к огню и забрать, инструмент для рубки деревьев. Но я был отвлечён, слишком озабочен укреплённой одеждой и куполом. А если я всё же вернусь, могу упустить добычу. Но сейчас эта вещь не столь важна. У добычи определённо она будет. Они умнее, лучше подготовлены чем другая добыча.

Близ вершины дерева, ветка, под углом. Идеальное место для наблюдения, направлена прямо в сторону лагеря. Она выдержит меня? Должна. Я ломал кости другим, деревянной палкой. Дерево крепкое. Но эта ветка маленькая и скрипит. Лучше подвяжу себя к столбу. Я не видел, чтобы другие падали с такой высоты. Но падение вряд ли будет приятным. Я могу сломать что-нибудь. Другие ломали ноги, падая в ямы. Но в сравнении с деревом, это не глубоко. Это опасно? Думаю, да. Но я уже на верху.

Лагерь добычи, не очень хорошо освещён. Там есть огонь. Но он не очень большой, по сравнению с другим. В нём нет никаких хижин. Просто одно большое здание. Там виднеются буквы: Рейнджер….что-то там. Сложно разглядеть во тьме. Стены похоже сделаны из брёвен. Легко поджечь. Рядом со зданием – ограда. По всей длине, установлены колья. Словно рога. Другие наткнутся на них, если не будут осторожны. Или если их обманом заставят насадиться на них. Даже другие не настолько глупы. Они не пойдут просто так на что-то смертоносное. В ограждении есть небольшой проём, ни кольев, ни ограды, просто проём. Мелкий, не больше дверного проёма. Можно войти лишь по одному. Как я и думал, похоже на прошлую добычу, они умные. Другие не полезут на колья; будут искать вход, и пойдут в проём, прямо в ловушку. Как неудобно.

Но где же еда? Как добыча выживает? Может быть она внутри. Да. Внутри есть огонь, свет пробивается сквозь окна. Или это свет, который добыча набирает в цилиндры. Иметь огонь внутри, довольно опасно. Но если он там находится, значит поджечь здание будет непросто. Добыча с уверенностью его там установила. Я слишком далеко, чтобы разглядеть что внутри. И не могу посмотреть, что за ним. Но там есть пара дверей, вход внутрь. Больше дверей, больше проходов. Двух сотен других будет достаточно? Как я смогу поймать добычу, когда они так хорошо защищены? Жаль, что стены не сделаны из стекла. Мне не видно, чем добыча занимается, внутри. Если они держат там еду, я должен войти и взглянуть.

Рядом со зданием, не так много деревьев. Большое расстояние между лесом и зданием. Но что это за светящиеся штуки? Нечто на поле создаёт свечение, частички, ничего особенного. Не могу точно сказать. Слишком далеко. Когда подберусь поближе, узнаю. Как жаль, что деревья не стоят ближе к зданию. Если добыча встанет на крышу с метателем стрел, то она займёт выгодную позицию. Другие ничем не могут себя закрыть, находясь на открытой территории. Они не то чтобы понимают опасность перед метателем стрел. Но у них нет ни шанса на везение. По крайней мере я могу спрятаться за ними, используя их как щит. Но я бы не хотел подходить к зданию, попаду под удар. Если буду слишком близко к ограде, то умру. Если я позади, то в безопасности, но другие устроят переполох внутри и сломают потенциально полезные вещи.

Но нужно ли мне заходить внутрь? Почему я не могу просто подождать добычу? Вместо того чтобы атаковать, тем более с такой невыгодной позиции, разве не лучше будет подождать, пока добыча не сменит её? Не знаю, как долго мне ждать. А времени мало. Кости медленнее подгнивают, в отличии от мозгов. Но всё же быстро. Это раздражает. Чем скорее я пойму, как сохранять пищу, тем быстрее приручу голод. Без страха потерять голову от голода, я смогу охотиться с более длинным промежутком времени. Смогу дольше следить за добычей. Мне столькому надо научиться.

Я уже решил, что буду ждать и смотреть до восхода солнца. Ночь ещё длится. Другие не устают. Но их обоняние перебито, обзор слабый, пара ударов палкой о дерево быстро привлекают их внимание. Лучше бы ничего другого не издавало звук. Я собрал других в круг. Добыча вялая среди ночи. Они не станут гулять по ночам. Слишком умны для этого. Так что сейчас, я жду. Хорошо бы добыча вышла из здания, лишилась защиты. Может мне попросить Бога о помощи. Он вернул добычу к жизни, когда та попросила. Но я не могу говорить: мой голос издаёт лишь стон. Как жаль.

http://tl.rulate.ru/book/53227/1408606

Viewed using Just Read

Report an error

Не так давно, вчера днём, орда заражённых, забрала моего лучшего друга, Патрика. Это было поистине душераздирающее событие. Я велел ему приготовиться бежать, но он этого не сделал, когда я побежал. Я ничего не мог поделать, кроме как сбежать и надеяться, что он продержится до моего прихода на базу, за помощью. Когда я пришёл, оператор по рации оповестил меня о его смерти. Бедняга Пат, обратился в заражённого. По рации, он издавал лишь мычание и хрипение, такое мог издать лишь заражённый, это были его последними словами – по крайней мере так мне это объяснил оператор.

Но сегодня новый день! Солнце встало, блестит утренняя роса, птички поют. Ну, птицы уже давно научились не выдавать своего местоположения, так что они больше не поют, но образно говоря они щебечут, в моей голове. Да, совсем недавно, я чуть не умер вместе с Патриком, но не умер. Я выжил, и каким бы я был выжившим, если бы не праздновал это событие? Жаль, что Патрик больше не сможет порадоваться со мной этому дню, как живой человек, но может быть он счастлив как заражённый.

«Доброе. Ты сегодня рано».

И кто-то встал раньше меня. «Доброе утро, Бёрн. Вышел проведать мясо?»

Бёрн – старик, рискну предположить, что ему около шестидесяти. Но он в хорошей форме, раньше он был смотрителем парка. Он оказался на станции с начала вспышки, поняв, что это безопасное место. Тут есть всё для длительного пребывания: колодец, коптильня, маленький садик, и самое главное – ловушки. Самое главное – это ловушки? Конечно. Кто-то может прожить три дня без воды, но, если они укушены, они в дерьме. Укус никак не вылечить.

«Да. Кто-нибудь да пробрался.»

«Помочь?»

«Было бы неплохо.»

Я затушил сигарету, надел шлем, он всегда рядом, и натянул перчатки. Подобрал биту, стоящую у стены, и вышел наружу. Стоял и правда чудный день. Ни души. Ловушки не были задеты, и это большое облегчение. Запах их крови отдаёт невообразимым смрадом. Даже спустя столь частое омывание в ней, меня до сих пор подташнивает. Коптильня находится позади станции рейнджеров, но в неё можно зайти лишь снаружи. Бёрн понял, если заражённые покажутся, то они сразу пойдут за мясом.

«Спенс, ты видишь?»

«Вижу, что?»

Бёрн указал на дерево. Через визор сложно рассмотреть, так что я приподнял его. Что-то, нет, кто-то сидел на верхушке дерева. Человек носил тот же камуфляж, что и я. Это охотник с другого лагеря? Или… это Патрик?

Бёрн прокашлял. «Моё зрение уже не то что прежде. Что ты видишь? Потому что я вижу человека.»

«Я тоже вижу.»

«Хочешь пойти проверить?»

«Один?»

«Хочешь пойти туда в одиночку?» Бёрн выдохнул и покачал головой. «Дай я оденусь.» Он вернулся обратно на станцию. По какой-то причине, у меня было плохое предчувствие. То, как этот человек сидел на дереве, слишком напоминало мне Патрика. И эта одежда. Слишком далеко, чтобы разглядеть, но по крайней мере не думаю, что на нём шлем. Может Патрик выжил? Заражённые не умеют лазать по деревьям. Что если он рассказал всем как я бросил его? Все могут выгнать меня. Но у меня нет выбора!

«Я готов.»

Ладно, надо успокоиться. Я опустил визор и повернулся. Бёрн был одет в мотоциклетный шлем и камуфляж. Как и у меня, у него была бита, и у него был пояс с ножом, на груди. «Окей. Смотри куда ступаешь.»

Бёрн фыркнул. «Думаешь, кто расставлял эти ловушки?»

Тут хорошее место. От станции до деревьев, есть открытое пространство разделённое грунтовой тропой. На первый взгляд, это бесполезно. Но тут тонна ловушек. Большинство рассчитаны на поимку заражённых. Растяжки с кольями, несколько дырок не больше моего кулака с колом внутри, ничего сверхъестественного. У нас есть куча кальтропов, разбросанных по траве, длинны одного шипа хватит продырявить ногу вместе с ботинком. Хорошо, что их не так много.

«Думаю тебе стоит раскидать больше кальтропов», пробормотал Бёрн позади меня. «Их недостаточно.»

«Ну, как думаешь, каким образом тот человек туда забрался?»

«Только не потому что там заражённые.»

Но ты сам начал. Не суть, он не спроста там. Тут не должно быть инфицированных так близко к лагерю. Здесь тонна ловушек для ловли мелких зверей, но они и на заражённых сгодились. Кроме этого, тут повсюду ямы с кольями внутри. Они обмазаны кровью, так что заражённые точно в них попадут. Даже этот заражённый с луком должен попасть в неё. Хотя, а недавно ставили ловушки? Я не ставил, но кто-то должен был. Но Бёрн прав: безопасность не повредит. Один или двое заражённых, могут проскользнуть, как и этот. Но не то чтобы он мог бы что-то противопоставить мне и моему шле… О, чёрт.

Дрезг*

Бёрн размозжил череп заражённого, и он повалился на землю, как тряпичная кукла. «Что такое, Спенсер? Чего завис?»

Я усмирил страх в моей груди глубоким вдохом. «Его руки. Посмотри на руки.»

«А что с его…? Это колья? Бёрн наклонился и взял руку заражённого. Тень промелькнула в деревьях позади него. Ещё одна. Десяток. Тени сгущались в нашу сторону.

«Беги!»

«Беги?» Раздался голос Бёрна позади меня. «Зачем – «

Сложно было расслышать его голос из-за шума шагов. Но кажется я слышал его крик.

Добыча заметила меня. Если я могу видеть её, то она может меня. Не думал, что они посмотрят на верх. Я никогда не смотрю. Может стоит почаще так делать. Но потом, они направились прямо к дереву, на котором я сидел, и другие их услышали. Добыча громко разговаривала. Если бы она ничего не говорила, тогда услышали бы только шаги. Удар металлической палкой бы привлёк внимание других. Но раз уж добыча заговорила, другие поплелись. Одна добыча сразу же убежала. Другая похоже была готова к драке. Но она побежала, как только поняла, что в меньшинстве. Надеюсь они не далеко убегут, пока я слезаю с дерева. Мой план по разведке, провалился. Я зря лез на дерево. Нет, если бы я не залез на него, добыча бы не пришла сюда. План провалился, потому, что я принял в нём участие. Он был обречён.

Спускаться с дерева, сложнее чем залезать. Может быть потому что я не могу видеть куда ставлю свои ноги. Другие уже ушли, добыча увела их. Нужно торопиться; я не могу оставаться в стороне. Отстающие от орды, находятся в опасной позиции. Спереди тоже опасно. Мне нужно попасть в центр. Или я мог бы остаться на дереве, смотреть, ждать? Даже без моего руководства, две сотни других – это много. Они смогут осилить так много? Я вообще нужен? Может. А может и нет. Но если я с ними, то шансы удваиваются. И другие не разворошат всю территорию, пока я рядом. Я могу убить их, чтобы остановить. Раскидать гниющие мозги, чтобы держать подальше от важных мест.

И разобраться во всём. Как сейчас. Другие погибают в процессе погони, не много. Но умирают же, попадаются под растяжки и падают головой прямо на шипы. Ничего вокруг их не волнует, когда перед ними добыча. Их ноги задевают железки. Их торс продолжает двигаться. Они теряют равновесие, падают и умирают. Жестоко. Тут расставлены не только растяжки, но и металлические шипы под ногами. Они их замедляют. Похоже под одним шипом, торчат ещё два. Они воткнуты в землю, цепляются за ноги других, не давая им ступить дальше. Очень интересная вещица. Если они не опасны, я соберу их, после охоты.

Благодаря этим ловушкам, я смогу нагнать толпу и смешаться с ней. Может быть со своей сумкой и оружием, я немного выделяюсь. Но добыча не сможет достать меня. Мне нужно облачить других в такую же одежду, для увеличения безопасности. Растяжки тоже меня интересуют. Они металлические, острые. Интересно, на каких деревьях растут такие.

Добыча подбирается к зданию. Теперь я могу прочесть надпись: Станция рейнджеров. Мы сближались с шипастым ограждением. Оно не очень высокое, на уровне груди. Но ветки, палки, даже металл, торчал из неё и все концы были заострённые. И другие, по своей глупости, несутся прямо на них. Щель, ведущая от ограды к зданию - узкая. Другие несутся сломя голову. Даже если ведущие это заметят, те, что позади них, толкнут их вперёд. Но после смерти первой партии других, новых смертей не возникало. Теперь другие направились к проёму, первый этап пройден. Второй - вход во внутрь.

Добыча проскользнула в дверь, захлопнув её. Другие растеклись словно вода, заполняющая всё свободное пространство. Я решил не подбираться ближе к зданию, оставаясь у ограды. В окнах и дверях проделаны отверстия. Оборона, такая же как в хижине. Самый простой способ выкурить добычу — это поджечь здание. Но тогда всё сгорит. Секрет по сохранению добычи, кроется внутри. Возможно. Есть некий, шанс. Так что поджёг не подходит.

Тогда как другим войти? Стены здания сделаны из древесины. Как деревья. Я могу их срубить? Мне стоило сходить за инструментом для вырубки. Если бы сходил, то мог бы сейчас прорубить себе путь внутрь. Но уже слишком поздно. Что если забраться? Тут есть путь на верх? Не лучший вариант. Даже если бы и был, то лишь я смог бы им воспользоваться. Другие не умеют карабкаться. И они не пошли бы за мной в любом случае. Добыча слишком сильно шумит, протыкает других через щели. Но, как и раньше, мёртвые тела заграждают эти щели, не давая другим умереть. Поджёг — это единственный вариант? Может быть тут есть чёрный ход. Возьму с собой несколько других, подтолкну их железной палкой. Они захотят пойти на звук. Но если я хорошо их под пну, они отойдут.

Задняя часть здания, выглядит так же, как и передняя. Но тут есть отдельное здание. Дверь. Она не поддаётся. Ручка не прокручивается. Если ручка не поддаётся, я пробью её своей палкой. Один удар. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Наверно это не сработает. На палке вмятина. Но ручка похоже ослабла. Нет, не в ней дело. Дерево вокруг неё. Оно ломается. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

Сломалась. Дверь поддалась. Я отойду, сначала позволю другим войти. Если это здание связано с другим, то добыча определённо слышала. Но почему в двери нет отверстий. Меня могли бы проткнуть через него, и я бы не смог войти. Может быть, внутри ничего нет? Другие зарычали. Добыча не кричит. Похоже безопасно. Что внутри? Другие...едят? Что это? Мясо? Мясо подвешено в воздухе. Пахнет так себе. Но не похоже, что оно прогнило. Комната не связана со зданием. Тут только огонь. И мясо. Это то место, где добыча хранит еду?

Это и есть припасы добычи? Пахнет не очень хорошо. Это мясо других? Но не пахнет гнилью. Каково оно на вкус? Солёное. Сухое. Отдаёт привкусом дыма. От него не текут слюни, оно не вкусное или мягкое. Но и не отвратительное. Голод это не отвергает. Сколько времени это мясо гниёт? Возьму кусочек с собой. И этот. И этот тоже. Сумка переполнена. Но это не значит, что я не могу взять ещё. Оно выглядит вполне сохранившимся. Другие меня не послушают, раз уж они нашли мясо. Они захотят тронуть моё, убью. Просто. Не хочу слишком сильно шуметь. Стрелы пригодятся, они убивают бесшумно. Железная палка – громко бьёт. Но стрелами, можно проткнуть глаза. Иногда они выживают. Но если прокрутить немного стрелу, они больше не двигаются. Мне даже не нужно использовать метатель. Я могу использовать плоскую, металлическую палку на своей кисти. Но после, мои руки пахнут ужасно.

Здесь есть что-нибудь полезное? Не уверен, что по возвращении здесь будет безопасно. Добыча может убить других. И доступ будет закрыт. На земле, помимо мертвецов, есть огонь. Дерево как-то странно расположено. Оно не совсем горит, просто выдаёт дым. Тут стол. Пахнет кровью, слабо. Не пахнет гнилью. На столе мешок с белым порошком. Они ничем не пахнет. Интересно для чего это. Пока оставлю его, в сумку больше ничего не вместится. Ящик. Внутри, плоские, металлические палки. Они полезные; возьму их.

А это что? Похоже на кирпич. Но больше. И не такой прочный. На нём надпись. Инструкция Бёрна по консервированию мяса. Он открывается. Внутри, много слов. Инструкция по засаливанию. Прочитайте внимательно. Если не прочтёте, то надолго застрянете в толчке. Это последнее место, в котором вы хотели бы застрять в зомби апокалипсисе. Шаг 1. Помойте свои, чёртовы руки. Шаг 2. Удостоверьтесь, что ваши чёртовы руки чистые. Шаг 3. Высушите руки (не о штанину, на ней инфицированная кровь!). Шаг 4. Удостоверьтесь в том, что стол чистый. Представьте, вы помыли руки, а на столе инфицированная кровь. Шаг 5.

Так много шагов. У меня нет времени всё это читать. Другие всё ещё погибают. Но этот открывающийся кирпич - то, что я искал – способ сохранить добычу. Этого хватит. Я получил достаточно от этой добычи, включая мясо. Убьют они других или нет, уже не важно. Было бы неплохо, окажись их мозги в моих руках. Но не нужно быть жадным. Я могу умереть. Тут больше нечего брать. Есть ещё больше мясо, подвешенное на крюках. Я оставлю его. И закрою за собой дверь. Другие не заинтересуются вонью мертвецов. Но перестраховаться не повредит.

Как там дела у других? Они всё ещё толпятся у здания. Не так много умерло. Трупы закрыли щели, и не дают добыче атаковать. Но другие так никуда и не продвинулись. Они не могут снести стену. Не могут снести дверь. У них нет никакого пути. Может быть мне их увести? Ушло так много времени, чтобы привязать к каждому по шипу. Они хотя бы пойдут, зная, что рядом добыча? Я не могу их подогнать, не могу убрать. Всё зря. Все верёвки, все колья. Так ли много я получил от добычи? Другие, взаимозаменяемы; всегда найдутся новые. Но потраченное время. Я не могу его вернуть. Мне придётся потратить ещё один день, дабы собрать колья, привязать…

Но я получил многое. Руководство по консервированию. Мясо. Разве не безопаснее будет сразу же поджечь здание? Если я не могу в него попасть, зачем мне волноваться о том, что внутри? Лучше сжечь. Но зажигать огонь – это длительное занятие. Деревья далеко. Тут не так много палок. Мне стоит принести много веток, много всего. Я мог привязать палатку к другому, положить туда вещи. И почему я раньше до этого не додумался? Я всё осознаю слишком поздно. Сначала с рубящим инструментом. Теперь это. Этот опыт.

Где другие с моей верёвкой? Их легче увидеть, с их мешками. Но я не вижу. Других слишком много. Они должны быть ближе к центру. Или спереди. Я потеряю и верёвку? И сумку. Я не хочу. Но нет пути во внутрь. Другие, медленно умирают. Вскоре добыча всех убьёт и останусь я один. Пропасть между другими и добычей слишком широка.

Погоди. Когда я был на дереве, я видел огонь. Где он? Он был здесь, недалеко. Но теперь его нет. Большие паленья сгорели. Их ещё можно использовать. После сгорания чего-либо, это больше нельзя использовать. Но эти паленья ещё имеют на себе целые части. Их хватит? Не уверен. Погоди. Другие что так близко к стене и дверям. На них есть одежда. Что если я подожгу их? Другие не поджигаются; я проверял. Но их одежда, да. Этого хватит чтобы поджечь стены? Есть только один способ узнать.

Не понимаю, как это произошло. Ловушки, ямы, растяжки, кальтропы, всё это не смогло сдержать орду инфицированных. Совсем недавно я прогуливался с Бёрном, а сейчас, застрял на станции с кучей заражённых. Нас восемь, но щелей в здании не так много, чтобы отбиваться – всего лишь пять. Бёрн говорил, если сделать ещё, это повредит целостность здания и создаст сквозняк.

Рядом стоит Сара, она уже запыхается. «Я больше не смогу убить ещё».

Бёрн проворчал. «Не убьёшь ты, убьёт тебя».

«Я не то имела в виду. Трупы стоят на пути. Даже когда я пытают их вытолкнуть, они не поддаются».

«Дай я попробую. Подмени меня». Я передал ей конец копья и поменялся местами. Суть в убийстве заражённых через щели – это водить палкой вместо того чтобы тыкать. Легче сдвинуть тело в сторону, чем оттолкнуть назад, но тут не так много места для манёвра, но всё же так нужно. Самое худшее в этом деле – запах. Словно предсмертное «Пошёл ты», они не могут спокойно помереть; им обязательно нужно уничтожить твои ноздри перед этим.

«Что это за запах?» Спросил Бёрн. «Ты чувствуешь?»

«Имеешь в виду гнилые мозги? Да, я чую».

«Не их», сказал Бёрн. «Едкий и кисловатый».

«Как горелый волос?» Вопросила Сара. Она опиралась на копьё, пытаясь скинуть застрявшего, заражённого. «Я чувствую».

«Что за чёрт?» Это был Марк. Он стоял у другой двери, за Бёрном. «Похоже этот инфицированный в огне». Он убрал своё копьё и пригнулся, посмотреть в щель. Он присмотрелся. «Там определённо оранжевое свечение. Чёрт, поч – гаъх».

Пронзительный визг наполнил комнату. От неожиданности я чуть не выронил копьё. Что это было? Марк отшатнулся назад, прижимая рукой свой глаз, сквозь пальцы стекала кровь, продолжая свой путь до локтя и капая на землю. Небольшое движение попало в поле моего зрения, и я клянусь, что видел стрелу, выходящую из щели, куда только что смотрел Марк.

«Марк!» Леси бросила своё копьё и побежала к Марку. «О боже. Боже мой. Марк. Нет, нет, нет. Так не может быть. Марк, пожалуйста».

Её место занял оператор рации, имя которого так никто и не удосужился спросить, он подобрал копьё и выровнял его со щелью в двери. Никто не пытался занять позицию Марка.

«Где аптечка?» Крикнула Леси. «Где грёбаная аптечка!?»

«Спокойнее», сказал Бёрн. «Она в моей комнате, за столом. Бери Марка с собой». Не успел он закончить, как Леси уже направилась в комнату с Марком.

«Сколько их осталось?» Спросила Саша. Похоже, она смогла отодвинуть один труп. Свой я так и не смог. Водить палкой приходится намного дольше, чем я думал. Чёрный дым проходит через щель.

Погоди. «Он в огне. Заражённый в огне! Где огнетушитель?»

«Он кончился», ответил Бёрн. « Помнишь, когда Леси подпалила коптильню?»

«Чёрт тебя дери, Леси!» Что если здание загорится? Что вообще происходит? Как заражённый вообще загорелся? «Что нам делать?»

Бёрн воскликнул. «Успокойся. Паника нам здесь не поможет. Продолжайте убивать, что есть сил. Ты думаешь, эту станцию так легко подпалить?»

«Она деревянная», ответил оператор позади Бёрна. «Разве она не воспламеняемая?»

«Если что-то сделано из дерева, оно не обязательно должно легко загораться», сказал Бёрн и покачал головой. Он поводил копьём, перед тем как выдернуть его. «Ты говорила, что инфицированный горит, но человеческая кожа не так легко загорается. Скорее всего, их одежда или волосы горят, а этого не хватит, чтобы поджечь стены».

«Ты в этом уверен?» сказала Саша. «Из щели исходит дым».

«Не будь я уверен, я бы запаниковал», ответил Бёрн. «Похоже на то, что я паникую?»

Если Бёрн сказал, что здание не загорится, значит, оно не загорится. Я больше заинтересован заражённым, что ткнул в марка стрелой. Это точно убийца Патрика. Думаю это тот самый, которого мы видели на дереве, он заманил нас в лес, облачившись в одежду Патрика.

«Ты в порядке, Спенсер?» Спросила Саша. «Ты побледнел».

«Всё нормально. Это всё запах».

Раздался крик. Никто из нас не кричал. Это Леси. Инфицированный пробрался в здание? Как? Бёрн сразу же среагировал. «Джош, Голдштейн, проверьте», сказал он. Двое мужчин, которым не хватило свободной позиции, не успели двинуться, как Леси выскочила в лобби с окровавленной рукой.

«Марк! Он укусил меня!» Крикнула Леси. Секунду спустя, Марк спотыкаясь, вошёл в комнату, его глаз был нацелен на Леси. Он зарычал и протянул к ней свои руки. Я застыл на месте, хотя был рядом. Но Саша нет. Она вынула своё копьё и направила на Марка, прижав его плечо к стене. В тот же момент, ещё одно копьё, проткнуло голову марка в его уже повреждённый глаз. Леси стояла перед Сашей с мокрыми от слёз щеками и копьём в руках.

«Я, я не понимаю», произнесла Леси сквозь слёзы, опустив плечи. Она не отпустила копьё. «Теперь, я заражена? Я умру?»

«Ты можешь и не заразиться», ответил Бёрн. «Стрела, что ранила Марка, должно быть, была заразной. Ранение оказалось рядом с мозгом, и это вполне объясняет, почему он так быстро обратился. Вирус или что там, возможно не успел распространиться на остальную часть тела, включая слюни и зубы». Бёрн нахмурился. «Но мы должны связать тебя на всякий случай».

«Я не согласен», возразил Джош, взяв биту у стены. «Мы не можем так рисковать. Если ты не заметил, мы окружены со всех сторон. Что если она обратится и укусит нас, пока мы заняты?»

«Что ты собрался делать с этой битой? Отойди от меня!» Леси вынула копьё из головы Марка и махнула им в сторону Джоша, отстраняясь от Саши. Я шагнул в угол комнаты, на случай если Леси посчитает меня угрозой. Бёрн пытался к ней подойти, но Леси угрожала ему копьём, отталкивая его. «Я предупреждаю тебя. Всех вас! Вам лучше держаться подальше, слышали!?»

«Погоди, положи копьё, Леси», сказал Бёрн, поднимая руку. «Мы только свяжем тебя, никто тебя не обидит».

«Сначала свяжете, а Джош раскроит мой череп как арбуз!» Леси ткнула копьём в сторону Бёрна, заставив его отступить, подальше от двери. Оператор тоже отступил. «Вы хотите убить меня! Все вы хотите моей смерти, потому что я укушена!»

«Это не так», уверил её Бёрн. «Это совсем не так».

Леси резко оглядывалась, держа всех нас в поле зрения. Особенно она фокусировалась на Джоше. Он всё ещё держал в руках биту. Леси глубоко вздохнула, её грудь расширялась. «Если я умру, вы тоже умрёте!»

Она бросилась к двери

Одна дверь открылась. Я не знаю почему. Здание не загорелось. Это невозможно было сделать только через одежду. Раздался крик. В вестибюле хлынула кровь. Добыча, облачённая в броню, пронзила другую в обычной одежде. Затем добыча в броне врезалась в дверь, выбив её. Но трупы других мешали ей полностью открыться; дверь не закрылась. Другие ринулись в проём, вторая дверь тоже распахнулась. Палка проткнула голову другого, убив его. Он упал. Но это лишь помогло другим пройти дальше.

«Закройте дверь!»

«Я не могу! Тело мешает!»

«Спокойно. Держите себя в руках. Цельтесь в глаза и бейте. Мы сто раз через это проходили».

Одна добыча в броне прямо перед дверью. Убивает входящих других, создавая небольшую кучку из трупов перед собой. Другие теперь не могут пройти, умирая до того как перелезут через трупы. Добыча и, правда, так сильна? В отличи от прошлой добычи, эта не даёт другим и шагу ступить. Их оружие длиннее, острые палки вместо тупых дубинок.

«Джош, помоги отодвинуть эти трупы».

Не знаю, почему дверь открылась. Но если она закроется, то это конец. По меньшей мере, четверть других мертва. Чем других меньше, тем быстрее они умирают. Пятьдесят других умрут ещё быстрее предыдущих. Но как мне предотвратить закрытие двери? Одна добыча выталкивает тела, другая атакует, не давая подобраться другим. Третья держит дверь. Одну из трёх нужно остановить. И лишь я на это способен.

Метатель стрел. У меня есть десять стрел. Если я выстрелю на привычной дистанции, две из них попадут. Пытаться попасть в добычу за дверью, бессмысленно. Только если её голова покажется. Но она закрыта куполом. Добыча с длинной палкой носит броню, толстую, чёрно-зелёную одежду. И у неё тоже есть купол. Но стеклянная часть открыта. Её лицо – заманчивая мишень. Но одна добыча не носит броню. Её одежда не закрывает даже часть кожи. На ней так же нет купола. Выстрелю в неё.

«Берегись!»

Я промахнулся. Добыча отскочила назад. Пропала с поля зрения. Даже если бы и не пропала, то стрела всё равно не попадёт в неё. Она отскочила от двери и попала в здание, оставляя мои надежды на её возвращение. Добыча в шлеме опустила свой визор, закрыв лицо. Добыча без брони так и не показалась. Пока что, дверь не закрывается.

«Это была стрела?»

«Я говорил вам, там расхаживает заражённый с луком! Он подстрелил Пата, когда мы были на дереве».

Лук? Так они называют метатель стрел? Это так не интуитивно. Стрелять по бронированной добыче сейчас бесполезно. Может мне подождать? Если я продолжу штурмовать добычу, другие смогут проникнуть. Но у меня мало стрел. Что если я не смогу? Я потеряю не только потраченное на колья и верёвки время, но и свои стрелы. Раньше я не пытался сделать ещё. Думаю, я смогу; если добыча может, то я тоже смогу. Хорошо, я штурмую добычу.

«Бёрн! Что ты делаешь!?»

Добыча отступила, как только я поднял лук. Она спряталась за дверью. Вторая тоже скрылась, её купол более не показывался. Другой вошёл. Но его голову пронзила острая палка, оружие высунулось из невидимого для меня направления. Добыча оставила затею подводить трупы ближе к двери. Но они убивают других внутри. И они сменили позиции, чтобы укрыться от моих стрел. Дверь открыта, но другие мрут как мухи заходя внутрь. В прошлый раз, добыча была на крыше металлической конструкции. На этот раз я без лёгкой мишени. И после того как я ткнул в одну из щелей, не думаю, что добыча ещё раз купится на этот трюк. К тому же, я не так глубоко её вонзил, чтобы убить. Это было бессмысленно.

«Эй! Эй! Оно загорелось!»

Что загорелось? Не стены. Не двери. Только мёртвый другой, лежащий перед дверью. Его одежда в огне. И огонь распространился на одежду новых трупов. Но это не важно, если здание не загорится.

«Чёрт! Убери это!»

«Чем?»

«Не знаю; поссы на него!»

Почему добыча звучит так взволнованно? Этого огня не хватит чтобы поджечь здание. Они могут это контролировать, оставив его за дверью. Может они боятся, что огонь расплавит их кожу и ногти если они дотронутся? Понятно. Они не могут сдвинуть тела, когда они горят. Но они в любом случае, не могут сдвинуть их под страхом от стрел. Ничего не изменилось.

«Дверь слишком горячая. Не знаю, как долго вы хотите, чтобы я её держал, но вам лучше потушить его, или я отпускаю».

«Не будь тряпкой; она даже не горячая».

«Тогда давай поменяемся!»

Добыча не нравится дотрагиваться до огня. Логично. Ногти дороги. Другие всё ещё пытаются проникнуть внутрь, всё ещё умирают. Места вокруг всё меньше. Куча трупов достигает уровня головы. Не думаю, что другие могли бы пройти, даже если бы их не убивали. Я двигаюсь с частотой одного убитого другого. У другого нет шансов оттолкнуть семерых или шестерых. Острые палки выходят из щелей. Но это не важно. Ещё пятеро других умерло. Но не думаю, что, хотя бы одна добыча умерла. Одна из добыч, атаковала другую. Не понимаю зачем. Похоже добыча, которую атаковали, собиралась открыть дверь, впустить других. Как странно. Мне стоит уйти? Сейчас я вне опасности. Хорошо. Когда останется около двадцати других, я сбегу. Я не могу сейчас ранить добычу. Но и они не могут ранить меня.

Не могу поверить. Заражённый, одетый в камуфляж и вооружённый луком. При жизни он был охотником? На ум приходит лишь это. Кто знал, что инфицированные могут восстановить воспоминания после обращения? От этого мне немного не по себе, после стольких убийств. Немного. Большинство убийств, пришлось на мои ловушки, так что я не совсем чувствую себя виноватым. Нормальный человек бы их с лёгкостью обошел. Там даже стоит предупредительный знак опасности.

Серьёзно, никогда бы не подумал, что меня убьёт заражённый. Думал, это произойдёт от старости или от другого человека. Заражённые люди, они как звери, бесстрашные, но всё же звери. Они стекаются к еде. На них работают ловушки. Они не могут говорить. Единственное отличие, так это то, что они не убегают в страхе. Если и бегут – то к звуку, а не от него.

И обезвоживание. Обезвоживание – мега убийца. Я чуть не умер от этого с начала вспышки. Но даже это не сравнится с нынешней ситуацией. Куча горящих костей лежит передо мной. Из-за них дверь не закрыть. Следующая дверь не может быть закрыта, потому что открыта первая. Пауль придерживает её, но похоже он на пределе. Я не могу атаковать заражённого за дверью, не попадая под выстрел. Одежда и волосы горят, хотя они и не смогут поджечь здание, эта кучка костей довольно хорошо горит. Думаю, топливом для него служит жир и грязь с трупов, но это должно быстро сгореть. Загорится ли дверь до этого, пока не ясно.

«Бёрн, что нам делать? Не уверен, что смогу сдерживать их ещё дольше».

Что делать? Есть всё так пойдёт, то мы умрём. Заражённые не знают усталости. Я заметил, что они вялые, когда поблизости нет еды, но похоже вовремя погони их энергия неиссякаема. Что до нас, мы так не можем. Мы постепенно теряем силы и лишь одна ошибка может стоить нам жизни. К рукам заражённых привязаны шипы, их наконечники чёрные. Совершенно ясно что они заразные, опираясь на то что произошло с марком. Он так быстро превратился.

«Бёрн?»

«У меня есть план». Он рискованный, но он лучше, чем, то чем мы сейчас занимаемся. «Джош, достань вонючий соус. Сейчас».

«Зловонный соус не сработает на умника,» сказал Спенсер. «Он не охотится по запаху».

«Но он сработает на всех остальных, так?»

«Я думаю…? Но это не суть. Стоит умнику их приманить, мы в заднице».

«Как он это делает?»

«С чего бы мне знать?»

Если лидер заражённых и правда может командовать ими как хочет, тогда я у меня больше нет вариантов. Вообще, я хотел облить нас всех вонючим соусом. Заражённые нас проигнорируют и съедят Леси; Спенсер уже убил её, как только она открыла дверь. Пока они будут заняты, мы сможем сбежать, но вероятность того что это произойдёт, зависит от возможностей их лидера. «Где Джош?» Он уже должен был вернуться. Не говори, он сбежал через окно на заднем дворе?

«Бёрн? Куда ты?»

«Погоди секунду, я скоро вернусь». Он и правда...? Там велик шанс того что заражённые тебя не заметят, и под окном расположена яма с кольями, но её легко перепрыгнуть, просто оттолкнувшись от уступа. Если все заражённые находятся у центрального входа, тогда чёрный ход должен быть чист. Мы могли бы сбежать через него; проблема лишь в том, что двое должны держать дверь. А когда все выберутся, им придётся бежать. Если заражённые отвлекутся на труп Леси, возможно им не будет грозить опасность. «Джош! Где ты?»

Ответа не последовало. Я вошёл в кладовую, и как я подозревал, окно было открыто. Ёмкости с соусом остались нетронутыми. Я выглянул наружу, там никого не было. Даже рычание заражённых было почти неслышно.

Все знают, поговорку: Каждый сам за себя. Я зашёл в свою комнату, рядом с кладовой, взял свой рюкзак под кроватью, и закинул на спину. Потом направился в кладовую. Бросил своё копьё в окно, убедившись, что оно не попало в яму. Возможно я уже не так ловок, как в молодые годы, но вылезать из окна не так уж сложно. Поддерживать себя руками на карнизе и миновать ловушку, тоже вполне выполнимо. К утру мои плечи будут немного болеть, но по крайней мере я проживу достаточно долго, чтобы насладиться этой болью. У заражённых болят мышцы? Наверно нет, учитывая, что на боль они вообще не реагируют. Зачем мне так стараться ради выживания, когда я мог бы жить без боли с нескончаемой энергией, став заражённым? Есть даже шанс остаться в сознании.

Не уверен в этом. Думаю, шансы остаться в сознании сравнимы с игрой в лотерею. Из всех заражённых что я встречал, лишь один был разумным. Такие шансы мне не по душе. Копьё что я бросил, было мокрым, от утренней росы. Прошло не так много времени с тех пор как одра зомби преследовала меня и Спенсера. Короткая борьба, была напряжённой, казалось, что она длилась намного дольше, но всё же я сбежал. Я так много времени потратил на это место, чтобы просто так потерять. Словно я развожусь, опять. Хреновое начало дня.

Смерти совсем прекратились. Другие умирают. Но едва ли. Острая палка протыкает других через щель. Труп не оттолкнули. Затем палка высунулась из другой щели. Когда первый труп отодвинули, освободив щель, палка снова появилась. Не как раньше, когда трупы сдвигали в стороны. И другие теперь больше скапливаются в двери, а не как раньше у стены. Сейчас их меньше, они должны умирать быстрее. Что произошло?

Раньше было шумно, добыча много говорила. Я не мог разобрать, ведь другие слишком громко рычали. Но разговоров больше нет, совсем. Что на самом деле происходит? Хотел бы я видеть сквозь стены. Но я не могу. Добыча не показывается, не даёт мне шанса использовать лук. Приближаться – опасно. Даже если медленно, другие всё равно умирают. Я подожду подольше.

Моё ожидание почти сразу окупилось. Дверь открылась, выбита другими. Добыча заливалась криком и воплями. Дверь пытались закрыть. Но уже поздно, другие пробрались. Добыча не могла закрыть её, одновременно отбиваясь от другого. Как только смог проскользнуть один, другие протиснулись следом. Но сейчас я далеко, чтобы попасть внутрь. Я находился подальше от двери, опасаясь, что кто-нибудь внезапно убьёт меня. Поэтому другие доберутся до жертв первыми, может в процессе сломают что-нибудь полезное. По крайней мере они не поняли, как поедать мозги.

Как я и ожидал, я последним вошёл внутрь. Другие заняли много места; я едва мог пройти. Они скапливались в четырёх точках, четыре мёртвые добычи. И это всё? Похоже на то. Несколько других не пытались подобраться к добыче. Видимо толпа не давала им увидеть добычу. Их обоняние так же было перекрыто; логично, что они могли просто не заметить еду. Они находились позади. Похоже на той стороне здания совсем нет добычи, раз уж оттуда не слышно никакого чавканья. Там были комнаты, они пахнут добычей. Но запах был слабый. Добыча видимо проводила здесь очень много времени, особенно на тканевых прямоугольниках. Здесь они проводят ночь, когда они медлительны? Как в палатках, что я видел за оградой. Внутри так же находятся прямоугольная ткань. Ткань лежит на деревянной раме с пружинами. Кровать. Да, вот что это такое. Добыча отдыхает в кровати, в моменты усталости. Я помню, что делал так же, когда ещё не потерял память.

Что ещё я мог бы вспомнить? Под кроватью коробка. Внутри, одежда, укреплённая, чёрная-с зелёными пятнами. Не все жертвы её носили. Почему? Не понимаю. Здесь нет ни одного купола для защиты головы. У меня уже есть одежда; мне нужен купол. На краю кровати, стоит железная палка. И острая деревянная палка. У меня уже есть похожая железная палка. Острая палка; этой добыча атаковала других через щели. Палка. С острым наконечником. Ничего особенного. Я могу сделать такую же сам. Но раз уж он здесь. Возьму. Но куда положить её? Может привязать её к другому? Тогда придётся отвязывать. Что если я просто воткну её в другого? Пока я не проткну его ноги, он должен двигаться. Это сработало. Но если он отойдёт от меня подальше, палки не будет под рукой. Ничего страшного. Думаю, железная палка в любом случае полезнее.

Другие комнаты были идентичны той в которой я был. Кровать, коробка, палка. В некоторых, две кровати, в третьей был ещё один открывающийся кирпич. Записки было сложно разобрать. Я положил кирпич в сумку, сохраню на будущее. В самой дальней комнате, я нашёл кое-что интересное: полку с банками. Внутри был смердящий соус – жидкость внутри других. Под полкой, лежал большой мешок, наполненный белым песком. Рис – гласила надпись на мешке.

Потом я учуял это. Кровь. Раненая добыча. Запах шёл из окна, не запятнанный запахом других. Со своей позиции, я мог видеть только деревья. Но запах определённо шёл снаружи. Я приблизился, высунув голову. Ниже, послышались вздохи. Там была яма, ловушка с шипами. А внутри, с пробитой колом ногой, лежала добыча.

Раненая добыча и никого вокруг. Идеальный шанс для поимки. Со всеми мозгами и этой добычей, еды мне хватит на сегодня и на завтра. Может быть дольше. Открывающиеся кирпичи несут в себе информацию по консервации еды. Если всё пройдёт гладко, мне не придётся волноваться по поводу еды, ещё очень долго. Надеюсь. Сначала, мне нужно обезопасить свою еду от внезапного вторжения других. Они съедят её, если заметят. Но с этим легко разобраться. Я закрою двери в здание и оставлю их внутри. Но сначала, купол добычи. Нужно надеть его. Безопасность превыше всего.

Добыча купола заняла немного времени. Парочка других стояла на пути, пришлось убить. Ждать пока они отойдут – это трата времени; а мне нужно торопиться. Купол ограничивает мой обзор, приглушает звук и обоняние. Стоит ли он того? Такова цена за защиту? Но это не важно, если я и так не слышу, не вижу, не чую. Для этого есть другие. Если хотя бы один выследит добычу, я сразу об этом узнаю. Не смотря на погрешности, купол полезен.

Запереть дверь тоже заняло некоторое время. Я слаб. Не могу поднять тело. Но это не проблема. К тому же мне нужно их подвинуть так, чтобы хватило места для закрытия двери. Меня не беспокоит то что они могут выбраться. Они слишком глупы, чтобы потянуть за ручку. Они толкают дверь, которую нужно тянуть и застревают, пока я не решу освободить их. Но как мне достать добычу из ямы? Верёвка? К счастью, другой, что носил за меня верёвки находится прямо здесь, вот он, лежит у стены, мёртвый. Отлично.

Яма находится за зданием, рядом с задней дверью, за углом. Мне следовало сначала обойти всё здание. Я видел лишь три входа, не подозревая о четвёртом входе и выходе через окно. Возможно другим не пришлось бы так часто умирать, не то чтобы это важно; их отряды легко восполнить. Но отвязывать колья с трупов надоедает, тратит время. Это не было бы такой тратой времени, если бы я вообще их не привязывал. Но привязал.

Теперь, я перед ямой. Добыча ещё внутри. Живая. Она смотрит на меня, её лицо мокрое, от жидкости из глаз – так же как у самой первой добычи. Она будет такой же послушной? Не будет отбиваться? Как мне вообще достать её? Я доставал колья из ям, подбрасывал. Но не могу сделать то же самое с добычей. Она слишком тяжёлая.

«Спенсер?»

Она сказала. Спенсер. Что это?

«Это ты?»

Имя. До того, как я обнаружил это место, добыча которую я загнал на дерево. Одна из них кричала, нечто неразборчивое: Спенс. Это произошло, когда одна добыча бросила другую, спрыгнув с дерева и сбежав. Спенсер – это имя добычи? Почему эта добыча так меня назвала?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста».

Добыча сделала это, по признаку одежды? Укреплённая одежда на мне и купол, что я подобрал, должно быть это похоже на Спенсера. Я не могу говорить, не могу контактировать, разве что кивнуть.

«Ты не Спенсер. Ты, ты лидер заражённых».

Лидер заражённых. Разве меня раньше не называли заражённым ублюдком? Названия похожи. Заражённый. Почему это звучит так знакомо? Похоже я забыл значение слова. Я спрошу Бога, когда найду его. Но для этого, мне нужна еда. Как мне достать добычу из ямы? Если я кину добыче верёвку, она взберётся? Она может двигаться с проткнутыми ногами? Я не знаю. В любом случае, приготовлю верёвку. Есть проблема. Верёвку не на чем зафиксировать.

Нужно ли мне доставать добычу из ямы? Я хотел спрятать её от других. Но разве недостаточно того что они заперты внутри? Думаю, да. К тому же я хотел законсервировать добычу в комнате для консервации, где я нашёл кирпич с информацией. Добыча не спроста хранила еду именно там.

Если я буду держать верёвку, пока добыча взбирается, я упаду в яму. Что если я хочу, чтобы добыча сама выбралась? Добыча ничего не говорит, не двигается, не показывает никакого желания выбираться. Как мне это сделать? Что заставит добычу выбраться? Еда? Попробую. Костный мозг должен быть всё ещё свежим. Покажу его добыче, дам понюхать. Она не реагирует, застыла на месте. Её глаза следят за костью. Я положил кость на край. Но добыча не двигается. Может быть она неголодна? Или она не есть мозги.

Что ещё мотивирует добычу? Страх. Да, страх заставил добычу сбежать. Добыча знает, что такое стрелы. Я оставил железную палку за собой, чтобы добыча не видела. Она дёрнулась, когда я начал натягивать стрелу на струну. Я не собираюсь стрелять. Но хочу, чтобы добыча так думала. Я натянул стрелу. Добыча поднялась. И упала. Снова поднялась, вытащив кол из ноги. Она шаркала по стенкам ямы. Она подпрыгивала, прижимая ладони к верху ямы. И снова свалилась. Подпрыгнула снова, впиваясь пальцами в траву. Она подтянулась, закинув один локоть на край, потом другой. Опираясь на край грудью, она вытолкнула себя руками.

Я убрал лук. Затем я поднял железную палку. Добыча не может двигаться, если её кости сломаны. Я должен оставить добычу в живых. Несколько ударов не повредит, если не задевать голову.

Добыча рухнула наземь. Не думаю, что она умерла. Я не бил её по голове. Но она не движется. Её ноги и руки сломаны, плоть опухла так же как у других, когда я испытывал их. Она много кричала, привлекая к себе других. Большинство заперты в здании. Парочка вышла из леса. Но они попали под растяжки, напоровшись на колья, моментально скончавшись. Ничто не встанет между мной и добычей.

Она очень тяжёлая. Я не могу её поднять, но могу потащить; здание не так далеко. Внутри, довольно тесно, другие до сих пор здесь лежат, мёртвые. Я вытащил их из комнаты, перед тем как затащить в неё добычу. Я не стал закрывать дверь. В комнате темно. Без солнца, будет сложно, что-то разглядеть. К тому же в комнате нет никаких окон. Добыча стонала, показывала, что она жива. Она не пахнет как другие, значит ещё не умерла.

Так, что там было в методе по консервации. Я открыл кирпич. Вот, инструкция по засаливанию.

Шаг 1. Помой свои чёртовы руки.

Помыть мои чёртовы руки. Что это может значить? Пока пропущу это.

Шаг 2. Убедись, что твои чёртовы руки помыты.

Похоже это очень важный шаг, раз под него определили целых два пункта. Следующий шаг такой же?

Шаг 3. Высуши руки (не о штанину, на ней инфицированная кровь!)

Нет. Чтобы высушить руки, они должны быть мокрыми. После первых двух шагов? Должен быть способ как-то помыть руки внутри этой комнаты. Добыча приходила сюда чтобы законсервировать добычу. Это бессмысленно, если процесс консервации нельзя выполнить в комнате. Но здесь нет ничего мокрого, кроме крови от других. А третий шаг гласит, не прикасаться к крови. Первые два шага уже невозможно выполнить. Если бы добыча не привлекла внимание других так скоро, я бы смог понаблюдать как она моет руки. Может я что-то пропустил, похожу ещё по комнате.

Стол, прямоугольный, прибит к углу комнаты. На столе, в углу, мешок с белым порошком внутри. Не думаю, что этим моют руки. Под столом, есть полка, прикреплённая к стене. На ней мешочек. В нём находится белая субстанция. Сухая, похоже не то. Рядом с мешочком множество цилиндрических сосуды. Они прозрачные. На них надпись: Нитрит Натрия. Внутри тоже белая субстанция, похоже сухая. Здесь ничего полезного.

Под столом есть ещё выдвижной ящик. В таком же я нашёл кирпич. Внутри ничего нет. Кроме плоских, металлических палок. Но у меня уже есть такие. Ещё есть коробка, я не понял сразу что её можно открыть. Она похожа на коробки под кроватями добычи. Я повернул защёлку и поднял крышку. Внутри, множество цилиндрических контейнеров. Они наполнены жидкостью. Дезинфицирующее средство для рук. Это оно? Похоже на то. Применяется на руки. Контейнер наполовину полон. Похоже его раньше использовали. Как его открыть? На нём крышка, как у коробки. Немного надавив; она раскрылась.

Но сначала, мне нужно отвязать металлические палки с кисти. Я не хотел бы случайно порезать себя. Дезинфектор вязкий, как кровь у других. Не жидкий как у добычи. Теперь, я помыл свои чёртовы руки. Я осмотрел их, следуя второму шагу. Выглядят чистыми. Больше не чумазые. Теперь высушить. Если я не могу вытереть их о штаны, могу я использовать куртку? Если суть в избежании контакта с кровью, то нет. Но жидкость пропадает сама по себе. Если подожду ещё немного, руки высохнут.

Шаг 4. Убедись, что стол чист. Представь, ты помыл руки, а на столе заразная кровь.

На столе есть кровь, от других, что я убил ранее. Кровь сухая. Дезинфектор для рук очистит стол? Может быть. Но что потом? Стереть всё руками и снова помыть их? Нет, если так, то четвёртый шаг, был бы первым. Должно быть что-то ещё. За коробкой под столом, ещё одна коробка. В ней, свёрток бумаги. Наверно этим я должен был высушить руки. Я могу использовать бумагу чтобы смыть кровь. Хорошо, стол чист.

Шаг 5. Положи мясо для консервации на стол. Убедись, что мясо разделано и правильно приготовлено (это специально для тебя Брендон). Если ты не знаешь, как разделать мясо, смотри страницу 32.

Я не знаю, как разделывать и готовить. На углах кирпича цифры. Похоже, что части кирпича – это страницы. И вот тридцать вторая. Инструкция Бёрна по разделке – специально для Брендона (и любого другого городского жителя). В идеале, тот кто охотился на дичь, уже прошёл эти шаги, но разделка оленя сразу после убийства, может привлечь заражённых, так что не удивляйтесь если они приносят его не разделав.

Шаг 1. Определите, жива дичь или мертва. Если жива, смотри страницу 34. Если мертва, смотри страницу 2. (Она мертва, если мёртвая, Брендон. Я уже слышу, как ты задаёшь глупые вопросы).

Добыча живая. Страница тридцать четыре. Похоже добыча снова активничает, больше не слабая. Она кричит. Она может привлечь других. Что если другие пробьют стену? Будет катастрофа. Ударю её ещё раз, чтобы замолчала. Потом займусь подготовкой консервации еды.

«Хэй, Крис, эти двое поймали большущего кабана. Подыщи для них хорошее местечко, ага?»

Я знаю, что все в гарнизоне зовут их охотниками, но я не ожидал от них настоящей добычи. Я думал это вежливая интерпретация слова – мусорщики. «Да, хорошо». К счастью, одна из лучших тюремных камер освободилась, после того как её житель оказался заразным. Бедолага.

«Я отведу их,» сказала Джен. Она взяла верёвки, связала кисти охотников и повела их внутрь. Железные ворота заскрипели, когда она потянула за ручку, и снова, когда закрыла. «Сегодня на ужин, я принесу вам два жирных куска».

Один из охотников усмехнулся. «Только сегодня? Ты хоть знаешь, как долго мы старались, привести кабана сюда, живым?»

«Крис.» Мужчина, который привёл этих охотников, Джейкоб, указал на меня. «У нас не хватает рук; мог бы ты нам помочь, забить кабана?»

Я посмотрел на Джен, она кивнула. «Я буду в порядке,» сказала она. Похоже и правда будет. Никто из заключённых не подавал признаков заражения, сегодня.

«Хорошо, пошли». Я последовал за Джейкобом к центру гарнизона, где костёр и кухня. «Я никогда раньше не забивал кабана. Даже не знаю, чем я могу быть полезен».

Джейкоб ухмыльнулся. «Вот как? Значит сегодня ты многому научишься.» Он приложил руку ко рту и воскликнул. «Крис никогда раньше не забивал кабана. Ребята, что вы об этом думаете?»

Трое мужчин стояли у костра, рядом с кабаном что лежал на боку. Они были скрыты в тени большого дерева и подняли головы на голос Джейкоба. «Это его первый? Ты никогда не освежевал животное?

Очистка банана от кожуры считается? Наверно нет. «Никогда»

«Это нормально. Мы сделаем самое сложное; а ты прост следуй инструкциям.»

Интересно, нужен ли я вообще. Сколько людей нужно, чтобы забить кабана? Но раз уж они попросили о помощи, значит для меня что-то найдётся. Не повредит, научиться этому на будущее, вдруг шеф умрёт или обратится. Не думаю, что они оставили кучу инструкций по свежеванию, да и интернета больше не существует.

«Ладно, первым делом, для забива дичи нужно её оглушить», сказал один из мужчин и поднял биту. «Погоди, вообще, сначала помой руки, Крис. Ты убил множество заражённых ранее. На твоих руках могла остаться кровь. Санитайзер на кухне, и пока там будешь, принеси ведро».

Кухня находится в центре гарнизона. Занимает самую главную часть здания. Важное место. Без еды и воды, наша община развалилась бы за сутки. Вместо совместной работы, люди перегрызут друг другу глотки, за припасы. Разумно держать кухню подальше от зоны с заражёнными. После обеззараживания рук, я взял ведро и направился обратно к костру. Кабан размяк, очевидно от удара по голове битой. Струйка крови брызнула из его головы. К тому же его задние лапы были связаны.

«Подай ведро. Мы поднимем над ним кабана, чтобы кровь не попала на пол».

Трое подняли кабана. Джейкоб взял верёвку и перебросил через одну из ветвей на дереве. Потом привязал к стволу и трое отпустили кабана. Мужчина с ножом зафиксировал кабана и приложил нож к его горлу. Он пронзил его. Как фонтан, кровь выплеснулась, заполняя собой ведро. «Как долго это обычно длится?»

«Час или два», сказал мужчина с ножом. Перед тем как сложить его в ножны, он протёр его. «Но этот кабанчик довольно мал, наверно пол часа хватит.»

«Я точно вам нужен? Я всего лишь принёс ведро». Чувствую себя немного бесполезным – словно они взяли меня с собой из жалости. Стоит хотя бы записать подробности процесса.

«Похоже для тебя здесь не особо много работы, да?» мужчина спросил и пожал плечами. «С другой стороны, хорошо, когда рядом есть кто-нибудь, на всякий случай».

Когда кабан перестал кровоточить спустя сорок минут, мужчина отвязал его и повернул на спину. Ножом он прицелился в грудь. «По-хорошему, мы должны вымыть его и побрить. Грязь может попортить мясо. Но у нас нет такой роскоши, как вода. Если ты осторожен, то сможешь и так освежевать его, но для этого нужно иметь богатый опыт» Он присел, потянул кабана за копыто. С размахом, он резанул по копыту и продолжил разрез до паха кабана. То же самое он проделал и с другими копытами, а после сделал длинный разрез от шеи до таза. Другие так же обнажили свои ножи и начали тянуть кожу, изредка продевая под неё ножи.

«Брезгливый?» Спросил Джейкоб, толкнув меня.

«Да нет.» Запах не то чтобы совсем плох. Если сравнивать с тем что в тюрьме. «Но похоже я им совсем не нужен».

«Буду честен,» сказал Джейкоб оперев руку на моё плечо. «Ты им и правда не нужен. Я просто хотел посмотреть на твою реакцию. У тебя всегда такое напряжённое лицо, в курсе?»

Правда? Зомби апокалипсис не располагает к улыбке. А вообще, когда я последний раз улыбался?

Освежевать добычу было непросто. Не знаю, но может в следующий раз удастся пропустить этот шаг. Кирпич говорит мне что делать, но не говорит зачем. Подвесить добычу было несложно. Она тяжёлая; не могу спокойно поднять её. Но здесь есть верёвки с крюками. Я вонзил крюк в икры добычи, а дальше мне оставалось лишь потянуть за верёвку. Добыча без проблем свесилась над землёй. Не совсем понимаю, почему. Толкать – тоже самое что тянуть. Но похоже дело в штуке, на которой держится верёвка. Слишком высоко, чтобы разглядеть. Но оно скрипит, когда я тяну. Чтобы удержать добычу, верёвка привязана к ручке, торчащей из пола. Теперь, когда добыча подвешена, я могу перейти к следующему шагу.

Шаг 4. Начните процесс потрошения. Извлеките внутренности животного. Начните разрез с заднего прохода. Действуй осторожно, потом завяжи проход, ты же не хочешь, чтобы повсюду разбрызгалось дерьмо. Если это кобель, отрежь пенис. Как только анальный проход завязан, режь (аккуратно!) начиная с отверстия, до рёбер. Режь достаточно глубоко, чтобы кишки вышли, но не слишком сильно, чтобы не произошло разрыва кишок (это разбрызгает повсюду дерьмо). С гравитацией, кишки должны вывалиться сами по себе. Выпустите их (желательно в ведро) и убедитесь в том, что кишечник не повреждён. Опять же, дерьмо повсюду – плохо. Дерьмо в кишечнике – хорошо. Понял, Брендон? Как только избавитесь от кишок, вырежьте сердце и лёгкие (Это единственные мясистые кусочки, Брендон).

Зачем вытаскивать внутренности? Они не пригодны в пищу? Наверно их невозможно законсервировать. Буду следовать инструкции. Добыча в верх ногами. Её анус немного высоко. Но если я встану на одну из коробок, то достану. Плоские палки, судя по написанию в кирпиче – это ножи. Я помыл их санитайзером, перед началом. Но они снова грязные. Правда не кровью других. Кстати говоря, к этому времени добыча могла бы уже стать другим. Но не стала. Её плоть не пахнет гнилью. Мозг всё так же не тронут. Чудеса.

На дне коробки лежат кусочки верёвки. Могу использовать их, чтобы завязать отверстие. Кирпич не говорит, как в точности это сделать. Воспользуюсь простейшим методом. Чем проще, тем лучше. Меньше времени займёт и усилий. Готово. У это добычи, похоже нет пениса. Тем лучше. Меньше работы. Теперь, продолжить разрез от ануса, до рёбер. Аккуратно. Похоже я был слишком аккуратен. Кишки не выпали. Немного глубже. Не хватает. Ещё глубже. Раскрывается. Кишки, судя по кирпичу – это те самые трубки что я обнаружил в другом, когда искал голод. Они связаны с прозрачной, липкой паутинкой. Её легко разрезать. Нет сопротивления.

Я забыл про ведро. К счастью, внутренности ещё не отделились от тела. Снаружи было ведро. Возьмусь за ручку с бумажным полотенцем. И мне не придётся снова мыть руки. Кирпич очень строго к этому относится. Не совсем понятно почему. Но это правило можно обойти, избегая соприкосновения мяса с кровью, грязью на коже добычи, землёй.

Теперь, когда ведро на месте, нужно отрезать конец трубки на котором всё держится? Он ведёт ко рту. Но в кирпиче сказано, резать только до рёбер. Значит так и отрежу. Эти внутренности, может мне их съесть прямо сейчас? Я не голоден; весь день я обходился одной костью. Отложу ведро. Как долго они продержатся? Они уже не должны быть пригодны; добыча должна была стать другим. До того стать другим, добыча всё ещё гниёт? Увижу позже. Жаль, во время работы я не могу считать. Это сбивает с толку. Теперь убрать сердце и лёгкие. Положить в ведро. Шаг четвёртый закончен? Да, время высушить руки полотенцем, чтобы кровь не попала на кирпич.

Шаг 5. Пора разделить животное на половину. Возьмите нож, проведите разрез от шеи до таза. И следуйте это линии. Используйте пилу по костям и приступайте. Пили вперёд и назад, чтобы резать! Не режь как ненормальный. Как только тело разделено, отрезай голову. (ты же знаешь где голова Брендон?).

Пила по костям. Что это? Что-то, чем можно разрезать кость. Жаль, что нет никаких изображений. Где эта пила может быть? Я уже проверил стол, сверху, снизу, внутри. Ничего не нашёл, кроме ножей. Значит она не около стола. Может она на стене, где находятся верёвки. На стене висит кое-что. Выглядит как прямоугольник с ручкой. Одна из сторон зазубренная, словно множество маленьких ножичков, выстроенных в линию. Похоже это оно. Если оно может прорезать кость, разве это не чудесно? Мне не придётся разбивать черепа железной палкой. Мозг будет целее. Это напомнило мне. Я был так отвлечён процессом консервации, что забыл собрать мозги добычи в здании. Это нормально. У меня есть мозг, прямо здесь. Теперь, нужно провести линию по позвоночнику. Далее, режу пилой по этой линии. Должно быть просто.

ВНИМАНИЕ!!! Данная глава переводил гугл транслейт. Я лишь заливаю главы (может быть я отредачу эту главу когда будет время)

Шаг 6. Дайте половинкам остыть на ночь, если только вы не считаете себя маэстро резки, который может сделать идеальные порезы с мягким мясом (подсказка: это не так, Брэндон).Теперь я жду? Разделить добычу на две половины было нетрудно. Это было утомительно. Но я кое-что понял. Эта костяная пила, должен быть такой инструмент, как пила для дерева. Его метод резки определенно может повалить дерево. Но я не хочу испытывать его на дереве. А что, если он сломается? Использование инструмента не по назначению может привести к его повреждению. Это единственная пила для костей, которая у меня есть; рисковать не стоит.Солнце садится, наступает ночь. Добыча не сгнила, несмотря на то, что прошло столько времени. Мясо в ведре еще свежее. Почему? По сравнению с добычей, которая умерла и превратилась в других, что изменилось? Умолять Бога спасти их? Там было много добычи, которая сгнила, несмотря на то, что не вернулась к жизни. Я съел их мозги. Но их мяса хватило ненадолго. Я думаю, что это как-то связано с кровью, особенно с кровью других людей. Иначе почему первый и второй шаги одинаковы? Они очень важны. Они не вносят непосредственного вклада в процесс разделки скота. Но это первые шаги в процессе консервации. Даже седьмой шаг снова упоминает об этом.Шаг 7. Вымойте свои чертовы руки. Это была целая ночь.Я мою руки, стараясь не промокнуть их штанами, которые могли заразиться кровью, и не могу придумать никакой другой причины. Кровь мешает добыче сохраниться должным образом. Может быть, кровь-это то, что превращает добычу в других. Нет, это не так. У меня не было крови, когда я съел добычу в металлическом куске. Но он все равно повернулся. Или это так? Возможно, есть не один фактор, который превращает добычу. Есть простой способ проверить. Там есть два легких, которые я вынул из добычи. Я разделю их. Одно легкое я оставлю на бумажном полотенце, чтобы оно не касалось земли. Другое легкое я намажу кровью того мертвеца у двери. Тогда я подожду, посмотрю, не сгниют ли оба легких одновременно. Второе легкое должно сгнить первым, если в крови есть что-то, что мешает сохранению.И на случай, если это совпадение, должно быть несколько испытаний. Я разделю мозг на три части. Один, чтобы уйти без крови. Еще один, чтобы уйти с кровью другого мертвого другого. И третья часть должна быть съедена мной. Голод еще не проснулся. Но приятно, когда он спит. Я могу думать более ясно, когда это так.Но что еще? Какие еще факторы превращают добычу в других? Боже. Но я не могу спросить его. Я не могу говорить. Может быть, моя слюна. Или контакт с моими зубами. Контакт с моими руками? Нет, это не могут быть мои руки. У меня было много контактов, когда я разделывал добычу. Я тоже проверю свою слюну. И я проверю свой укус. Я тоже могу проверить укусы и слюну мертвых. Я не могу испытывать живых других. Они съедят кусочки теста. Хорошо, что внутри добычи так много частей, что я могу разделить ее пополам. Печень. И почки. Мне не нужно резать почки, их две. А кишки, они такие длинные. Они могут разделиться на очень много частей. Это может показаться пустой тратой пищи. Но это не так. Я уже сыт. И это поможет мне учиться.Теперь, когда все кусочки разложены на бумажных полотенцах, я могу добавить кровь, слюну, укусы. Но эти бумажные полотенца-где мне взять еще? Являются ли они многоразовыми? Это не похоже на то, иначе они не были бы оторваны от рулона. Как вы это получаете? Может быть, он растет на деревьях, как веревка. Хотя я, возможно, и не знаю, как он создан, я знаю, где взять больше. От добычи. Бумажные полотенца необходимы для сушки, чтобы не вытирать руки о окровавленные брюки. У большей добычи он обязательно будет. Вероятно, в каютах, которые я сжег, были бумажные полотенца. Но я сжег их дотла.Тест настроен. Нетронутая плоть с одной стороны. С другой стороны-окровавленная, пропитанная слюной, искусанная плоть. И снова нас ждет еще кое-что. В сутках так мало времени. И все же большая часть этого времени уходит на ожидание. За это время я смогу сделать что-нибудь еще. Например, обыскать здание, посмотреть, не пропустил ли я чего-нибудь. Но я не хочу открывать дверь, она выпустит остальных. Их обоняние может быть заблокировано. Но если они случайно войдут в эту комнату, то наверняка съедят все, что я приготовил. Я не могу этого допустить.Есть и другие вещи, которые я могу сделать. Ловушки в поле, я могу их собрать. Металлические наконечники, которые были в траве. Провода, которые спотыкались о других, убивая их, как только их головы падали на деревянные шипы. Но на улице темно, плохо видно. У меня есть свет в цилиндре. Но что, если я ошибусь? Мне мешает видеть купол. Купол защищает меня от шипов, пронзающих голову. Ирония судьбы. Я буду больше спотыкаться, больше пронзать себя из-за купола. Кроме того, небезопасно путешествовать в одиночку, когда вокруг никого нет. Если группа жертв появится, пока я один, они убьют меня. Возможно, им будет трудно сделать это с моим куполом, защищающим мою голову. Но это возможно. И это шанс, которым я не хочу воспользоваться. Может быть, мне следует выпустить остальных, вернуться в этот сарай и закрыть дверь. Таким образом, они не обнаружат добычу. И я буду в безопасности, если они там. Это неплохая идея.“Ты уверен, что это хорошая идея?“Заткнись.- А что, если они уже съели все мясо внутри?- Мясо висит на крючках. Это не зараженные птицы.—Это ... срань господня. Это напугало меня до смерти.- Они уже мертвы. Смотри.“Двойное нажатие.“Что?- Ты слышал, двойное нажатие.- Ты ведешь себя нелепо. Его мозг торчит из головы.“Всегда двойное нажатие.Хлюпанье.“Видишь? Уже мертв?- А теперь они еще мертвее.Заостренная палка только что пронзила голову одного из мертвецов. Он втянулся, а затем вонзился в другого мертвого друга. Уже слишком поздно выпускать остальных. Добыча прибыла. Я их не вижу, они все еще скрыты частью стены рядом с дверью. Но, похоже, их двое. Я такая тупая. Если добыча голодна, она вернется туда с едой. Я не могу спрятаться. Я не могу бежать. Моя металлическая палка прислонена к стене, на другой стороне комнаты, рядом со столом. Если я пошевелюсь, они меня заметят. Все, что у меня есть, - это костяная пила. И эти ножи. Я не буду пользоваться костяной пилой, она слишком медленная. Тогда ножи. У меня нет другого выбора, кроме как дать отпор. Я не могу умереть, не встретившись с Богом.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт

Я не умер. Я убил добычу. Другая добыча сбежала. Все шло хорошо. Заостренная палка, которую добыча называла копьем, вонзилась мне в плечо. Теперь мне трудно поднять правую руку. Но рана заживет, я уверен. Как будто мои ногти снова выросли, так и моя плоть исправится сама собой. Но неудобно иметь только одну руку. Я освобожу остальных, выпущу их из здания. Потом я закрою дверь в комнату хранения продуктов и останусь там, пока не исцелюсь. Надеюсь, остальные не зайдут слишком далеко. Есть ли способ держать их поблизости? Да, если я брошу кусок окровавленного мяса на крышу здания, запах должен привлечь их. Но их носы забиты, набиты гнилыми мозгами. Раздражает. Как еще я могу держать их рядом? Кормить их время от времени? Может быть, мне удастся выбраться из этого района и огородить их. Но деревья далеко от здания, территория слишком широкая. У меня не хватает веревки.

А что, если я привяжу остальных к зданию? Так они далеко не уйдут. Но добыче будет легко убить их: убейте их стрелами. Бейте их копьями. Остальные умрут, не успев дать отпор. Это очень трудно. Я думал, что выжить будет легче после того, как научусь сохранять пищу. Я подумаю об этом, пока разделываю эту добычу. Я пропустил мытье рук. Надеюсь, это все еще сработает. Я не думаю, что моя кровь попала на добычу. Только это одежда. Я сниму их. Шаг кровотечения уже сделан. Но я должен наклонить его, оставить на некоторое время, чтобы вся кровь вытекла. На всякий случай я воспользуюсь костяной пилой и отрежу ему голову прямо сейчас. Он не превратится в другого. Я не рискну позволить ему съесть пищу, с которой я снял кожу.

Да, эта травма неудобна. Даже пилить трудно. Смогу ли я связать веревки? Думаю, что смогу. Мои пальцы все еще двигаются. Только диапазон движений моей руки ограничен. Я не могу поднять его выше своих ребер. Но я могу согнуть руку, дотянуться до шеи. Сколько времени это займет, чтобы зажить? На мои ногти ушло несколько дней. Эта рана более тяжелая, более крупная. По крайней мере, у меня есть еда. Мне не нужно беспокоиться о голоде. Если мне повезет, она заживет раньше, чем я выдохнусь. Пока я жду, пока стечет кровь, я отпущу остальных. Не имеет значения, если они не останутся здесь. Пока они выгоняют всю добычу из окрестностей, этого будет достаточно. Позже я смогу установить свои собственные ловушки: четырехзубые металлические шипы. Растяжки. Даже яма - ловушка.

Я не буду использовать свет, чтобы ходить в темноте. Достаточно прижать руку к стене здания. Свет может привлечь добычу; они очень чувствительны к нему, когда темно. На земле все еще есть мертвые. Оставить их-это прекрасно. Позже я превращу их в вонючий соус. Может быть, я смогу сделать шипы из их костей. Мне не придется идти так далеко к деревьям. А с моей раненой рукой вырубать деревья будет трудно. Я тоже еще не нашел инструмента для рубки деревьев. Когда на улице станет светлее, я поищу внутри здания.

Дверь застряла. Может быть, другие давят на него. Я попробую другой. Она открывается. Я отодвину его так далеко, как только смогу. Надеюсь, остальные не будут слишком глупы, закрывая его на выходе. Нет, я не могу этого предположить. Остальные очень, очень тупые. Я поставлю это тело на пути, не давая двери закрыться. Хорошо. Этого достаточно. Я вернусь в комнату хранения продуктов, закрою дверь и заблокирую ее. Мне повезло, что у меня есть этот свет. Даже без солнца я вижу. Без света в комнате совершенно темно. Я вырежу окно в стене. Но тогда другие будут привлечены запахом, толкая дверь вниз.

Другие, раздражающие, чтобы жить с ними, раздражающие, чтобы жить без них. Если бы только был способ сделать их немного умнее, немного менее тупыми. Кормление их не помогает. Это невозможно. Почему я единственный разумный? Это не так уж плохо. Манипулируя другими, я выживаю лучше. Они не спорят. Они не убьют меня. Они не убегают, когда это опасно. Если бы только я мог сказать им, что делать. Тогда они были бы идеальны. Очень жаль. Гораздо большего можно было бы достичь, если бы они не были такими глупыми. Мне не придется самому собирать веревку. Мне не пришлось бы самой собирать колючки в ямах. Мне не придется привязывать шипы к их запястьям. Мне не придется беспокоиться о том, что они съедят добычу, прежде чем я смогу ее сохранить. Как неудобно. Неужели мне лучше выжить одному? Нет, добыча путешествует стаями. Я не могу соревноваться с группой жертв в одиночку.

Что я могу сделать сейчас, пока жду? Две половинки добычи должны висеть всю ночь, чтобы остыть. Другая жертва должна истечь кровью, прежде чем снять шкуру. Мне все еще нужно подождать, чтобы увидеть, влияет ли зараженная кровь на плоть. Хорошо, что добыча не погибла рядом с ним. Только несколько трубок были испорчены его кровью. Легкие, почки, печень не пострадали. Они все еще чистые. И грязный. Много ждать. Мало что можно было сделать. Я не могу уйти, могут войти другие. Все это пропадет даром, если его съесть. Тогда что я могу делать в этой комнате? Читать. Я могу выучить шаги по кирпичу сейчас, чтобы сэкономить время позже.

Шаг 7. Вымойте свои чертовы руки. Это была целая ночь.

Я уже читал эту книгу.

Шаг 8. Начинайте процесс разделки мяса. Это по-разному для каждого животного. По сути, вырежьте части мяса на куски разумного размера (это значит, не слишком большие, не слишком маленькие, не слишком толстые, не слишком тонкие, понял, Брэндон? Я больше не хочу видеть проклятые куски мяса, которые по форме напоминают яички, перееханные газонокосилкой). Если вы облажались, вы облажались и учитесь на своих ошибках. Вот и все для разделки мяса. Не забудь выбросить все дерьмо, которое у тебя есть. Замочите кожу в соляной ванне для последующего загара. Если мы когда-нибудь найдем мясорубку, прибереги кишки для сосисок. Передайте органы охотникам, чтобы они использовали их в качестве приманки для ловушек. Яда-яда, конец.

На следующей странице ничего нет. Там было написано, что это все для разделки скота. Затем я могу вернуться к первой странице, начать процесс консервирования мяса, положив мясо, которое я хочу сохранить, на стол. Я прочту весь этот кирпич целиком. Может быть, к тому времени, когда я закончу, добыча достаточно остынет, чтобы резать. Но сначала я съем этот мозг.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

Джен ткнула меня в бок. - Ты не собираешься помочь им с кабаном?

-Нет, я им не нужен. Джейкоб сказал, что самое трудное-это разделать свинью. Теперь они просто солят и лечат его, готовят к копчению.

Джен снова ткнула меня в бок. - Ох. Так почему же ты ничего не принес? Я обещал этим двум охотникам большие куски.

- Теперь лагерь его не съест. Я спросил об этом поваров. “Они берегут его на зиму.

“В самом деле? Джен почесала в затылке и сделала шаг назад. - Думаю, это обещание будет выполнено через пару месяцев. Но я рад. Люди здесь на самом деле думают так далеко вперед”.

- Да, у них действительно хорошая система. Стабильное укрытие. Карантинные методы предотвращения распространения инфекции. Центр первой помощи. Ферма. Источник воды. И у них даже есть коммуникационная сеть.

“Коммуникационная сеть? Почему я об этом не слышал?

Я тоже не слышал об этом до недавнего времени. - В кухне было радио. Повара сказали мне, что есть по меньшей мере тринадцать разных мест, похожих на это, где выжившие выращивают себе пищу или выживают, охотясь вместо того, чтобы грабить магазины.

- Да, совершенно верно.

Мы с Джен обернулись. Один из охотников в тюрьме прислонился к двери своей камеры. Он улыбнулся. -Пока мы снаружи, у нас также есть рации для ближней связи. Мы обычно не покидаем его ареал во время охоты, но иногда ничего не поделаешь. Он усмехнулся. -Но ты же знаешь, что радиосвязь на большие расстояния не так уж хороша. Любой может слушать, если он на правильной частоте, включая рейдеров и мародеров.

Джен нахмурилась. - Разве это не означает, что мы в опасности?

- Не-а, - охотник покачал головой. - В первые дни они были огромной проблемой. Но я думаю, что большинство из них уже вымерли. Не зная, когда ты умрешь, не имея безопасной гавани, ты несешь тяжелые потери. Вы даже не можете доверять своим товарищам; это люди, которые убивают и крадут у других, чтобы выжить. Кто сказал, что они не сделают то же самое с тобой? Да, такие группы, как они, долго не длятся. Как только они грабят все, что могут достать, они нападают друг на друга. Охотник вздохнул и еще сильнее навалился на забор. - Рейдеры-это даже не самое худшее в том, чтобы иметь дальнюю связь. Ты знаешь”что это такое?

Когда люди застревают в тюрьме, в зависимости от человека, они либо становятся по-настоящему замкнутыми, либо становятся по-настоящему разговорчивыми. Я их не виню. Скучно без развлечений. - Если это не налетчики и не мародеры, то может ли это быть организованная группа, которая пополняет свои запасы грабежом?

Охотник фыркнул. - Нет, разве я не говорил, что такие группы долго не длятся? Все дело в тишине, чувак. Тишина.

“Из-за тишины? - Спросила Джен.

- Да, - сказал охотник. - Тишина. Однажды вы разговариваете с лагерем, скажем, с Бревенчатыми хижинами. Вы просыпаетесь ночью от криков и криков, доносящихся из радио. Затем наступила тишина. Вы спрашиваете и спрашиваете, пытаясь общаться с ними. И вы ничего не получите взамен. Это не так опасно, как если бы рейдеры обнаружили твое существование. Но это изнашивает душу, понимаешь? Эти люди,—он щелкнул пальцами,—ушли. Вот так просто. И ты лежишь без сна по ночам, удивляешься, думаешь. Эти люди, они такие же, как мы. Они выжили так долго. Как они умерли? Что случилось? Мы следующие?

- Заткнись. Ты ведешь себя угнетающе.

Охотник рассмеялся, несмотря на то, что другие заключенные проклинали его. - Но разве я ошибаюсь? Все вы слышали, не так ли? Станция рейнджеров была уничтожена вчера. Стражи говорили об этом всю ночь.

Это так? У нас с Джен утренняя смена. Ночью нас заменяют другие люди. Мы же не можем постоянно присматривать за тюрьмой. Нам тоже нужно поспать. - Станция рейнджеров. Я впервые слышу о них. Насколько они были подготовлены по сравнению с этим местом?

- Они были безумно подготовлены, - сказал охотник. - Я был там один или два раза, и позвольте мне сказать вам, что даже орда из сотни человек не смогла бы его уничтожить. У них повсюду были ловушки. Их забор был практически создан для того, чтобы убивать зараженных. Как, черт возьми, они упали? Единственная возможность, о которой я могу думать, - это то, что один из их охотников был заражен и скрыл это от них. У них было не так много людей, как у нас, поэтому карантин не был таким суровым. Непрактично держать кого-то взаперти в течение недели и не просить его внести свой вклад, когда людей так мало.

Полагаю, это правда. В небольшой группе каждый должен внести свой вклад. Если кто-то неделю ничего не делает, но его все равно кормят, другие сочтут это несправедливым. Но в то же время опасно помещать кого-то в карантин меньше чем на неделю. Признаки инфекции могут проявляться в течение нескольких дней. Иногда это может занять до пары минут. Это зависит от того, как они были заражены и от места первоначального заражения. Укус в шею превратит кого-то гораздо быстрее, чем царапина на ноге от чего-то с зараженной кровью. - Тот, кто здесь главный, должно быть, невероятный парень.

“Шеф полиции? - спросил охотник. - Конечно. Как ты думаешь, мы бы следили за ним, если бы это было не так? Он создал это место с нуля, отразил десятки набегов, обеспечил все необходимые припасы для выживания. Без него этого места не существовало бы. Других лагерей вокруг нас тоже не существовало бы. Из-за того, что он основал это место, число зараженных резко сократилось. Если когда-нибудь наступит день, когда апокалипсис закончится, имя вождя определенно войдет в историю.

Джен почесала в затылке. - Я хочу встретиться с ним сейчас.

- Вы двое пробыли здесь сколько, меньше недели? Не считая карантина, конечно. Охотник кивнул. - Рано или поздно ты с ним встретишься. Обычно он сидит взаперти в своей комнате.

Разве так должен действовать лидер? Гарнизон не так уж велик. Вероятно, он держится подальше от карантинной зоны, так как существует риск заражения. И я признаю, что запах, исходящий из дома художников, не такой уж приятный. Но то, что я не видел его, когда приносил еду с кухни или ходил между тюрьмой и спальным районом в течение последних двух дней, немного странно. Из-за того, в каком харизматичном свете он нарисован, он наверняка еще не показал этого. - А что он делает в своей комнате?

Охотник пожал плечами. - Кто знает? Главный материал. Поддержание этого места в рабочем состоянии, вероятно, требует большой мозговой энергии.

Может быть, случилось что-то такое, что заставило его не показываться на глаза? Может быть, он заражен и пытается это скрыть. Может быть, у него есть трагическое прошлое, когда его ребенок был заражен, и он пытается спрятать ее, чтобы сохранить ей жизнь, как это было в популярном шоу о зомби-апокалипсисе. Даже если это так, это не меняет того факта, что он создал действительно хорошее место. Я действительно хочу встретиться с ним сейчас.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

Прошло еще четыре дня, и я не видел лица вождя. Мы с Джен уже привыкли к этому месту. Даже запах, исходящий от ворот и тюрьмы, уже не так заметен. Время от времени я улавливаю запах чего-то ужасного, но он исходит из зоны художников. Обычно я заранее слышу лязг металла, поэтому могу только предположить, что Сара или Майкл открывают одну из бочек, в которой хранят зараженных.

Никто из заключенных не выказывал никаких признаков обращения, и кто-то из приближенных шефа посоветовал нам с Джен успокоиться. Вместо того чтобы активно искать знаки, мы должны ждать снаружи. Если кто-то повернется, кто-то внутри закричит, и мы узнаем. Они сказали, что это делается для того, чтобы предотвратить злоупотребление властью. По—видимому, если дать обычным людям власть над другими—надзирателями и заключенными,-то появляется испорченный менталитет. Там якобы был знаменитый эксперимент, о котором я никогда не слышал, но поскольку кто-то близкий к шефу так сказал, спорить нет смысла.

Наша работа свелась к тому, чтобы ждать, пока кто-нибудь крикнет, чтобы он воспользовался туалетом, доставлять еду в каждую камеру и время от времени передавать сигареты людям внутри. Это довольно приятный образ жизни, так что я занимаюсь спортом, занимаюсь гимнастикой во время дежурства. Я бы с удовольствием сделал кардиотренировку, но звук бега выводит людей из себя. Даже легкой пробежки по тюрьме достаточно, чтобы вызвать переполох. Люди не слишком хорошо воспринимают то, что звучит очень похоже на бегство. Сара и Майкл выскочили из своего здания, когда я только начал бежать, думая, что люди убегают и не сказали им об этом.

В конце концов, я могу делать только базовые тренировки: отжимания, приседания, приседания, подтягивания с помощью тюрьмы. В маленьком спортзале есть несколько весов, но зачем мне использовать свое свободное время для тренировок, когда я могу делать это на работе? Я бы предпочел провести время с Джен, когда у меня не будет работы. Наша жизнь в значительной степени вошла в обычную рутину: просыпаться на рассвете, поменяться местами с ночными надзирателями, доставить завтрак всем и себе, размяться, расслабиться, дождаться обеда, доставить обед всем и себе, еще немного размяться, поговорить с заключенными, помахать рукой Саре и Майклу, когда они наконец решаю показаться им на глаза, жду обеда, доставляю ужин всем и себе, меняюсь местами с ночными надзирателями, направляюсь в нашу комнату, дурачусь пару часов, сплю и повторяю.

Но сегодня все немного по-другому. Делая несколько подтягиваний, я увидел что-то странное. Сара и Майкл несли зараженного. Обычно это не повод для тревоги, но они несли зараженных из внутренней части гарнизона, со стороны костра. Единственная тюрьма в гарнизоне находится прямо здесь, в моих руках; буквально я держусь за нее, чтобы подтягиваться. Это означает, что зараженные, должно быть, пришли откуда-то еще. Если бы он доносился с дальнего конца лагеря, я уверен, что у Сары и Майкла хватило бы ума пройти вдоль границы гарнизона, чтобы не всполошить как можно больше людей. Единственная причина, по которой они прорвались через лагерь, заключается в том, что тело было найдено недалеко от центра, где находятся костер, кухня и дом вождя. И ни за что на свете зараженные не вышли бы из кухни без того, чтобы не учуять чудовищную вонь. Зараженный был так близко к пище, которую мы ели? Они ни за что не смогут это скрыть. Тогда единственное объяснение простое: тело вынесли из здания шефа.

“Сара!

Сара подняла голову, и я спрыгнул на землю. “О,” сказала она и продолжила идти вперед, отталкивая Майкла своим телом. - Привет, Крис. Доброе утро. Или сейчас полдень?

“Еще утро, мы еще не обедали.

- А, понятно. Сара кивнула, капюшон ее защитного костюма подпрыгнул вверх и вниз.

- Откуда взялся этот зараженный?

“У шефа, - ответила Сара. - Извини, у нас мало времени на разговоры. Нам еще нужно вынести оттуда дюжину или больше тел.

“Что? Дюжина трупов? Что, черт возьми, случилось? - Почему в доме шефа так много зараженных?

“Тебе никто не сказал? - Спросила Сара. - Шеф пытается найти лекарство. Как он собирается это сделать, не заразившись вивисекцией и экспериментами? Привет, Майкл.

“Хм?

- Это вивисекция или препарирование, если вы вскрываете зараженного?

“Разве это имеет значение?

Сара фыркнула. - Вот почему никто не любит с тобой разговаривать, болван.

Шеф пытается найти лекарство? - Подожди, что-то вроде лекарства от инфекции?

- Нет, - ответила Сара. “Лекарство от простуды. Конечно, из-за инфекции, болван ты этакий. Обычно ты такой умный. Это Джен виновата, не так ли?

“Простите, какого хрена? - Спросила Джен.

- Говори о дьяволе.

“Я стояла здесь все это время!

- Да, нам с Майклом нужно кое-что сделать, - сказала Сара, поворачиваясь к нам спиной и ведя Майкла за угол.

- Она такая стерва, правда? Джен толкнула меня локтем и спросила достаточно громко, чтобы услышала Сара: Сара и Джен не ладят. Не знаю почему, но я уверена, что это связано с тем, что Сара спит в соседней комнате, а стены там очень тонкие. Но она ничего не сказала об этом, так что я не могу быть полностью уверен, но я бы не удивился, если бы это было так.

“Шеф пытается найти лекарство. Это очень амбициозно с его стороны. Неужели он действительно думает, что сможет это сделать, когда никто другой этого не сделал? Я уверен, что у правительства, если оно еще существует, есть ученые, работающие над ним двадцать четыре часа в сутки. Они, вероятно, также лучше оснащены более широким спектром химических веществ для работы. Я знаю, что иногда охотники ходят рыскать по аптекам, но если бы лекарство можно было найти из лекарств, приготовленных в аптеке, инфекция была бы давным-давно уничтожена.

- Эй, не игнорируй мой вопрос.

Может быть, мне наконец удастся встретиться с шефом теперь, когда из его здания вывозят партию зараженных.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

Я не знаю точно, сколько времени прошло. По крайней мере, несколько дней. Моя рана еще не зажила. Дыра, оставшаяся от копья, была заполнена, на ее месте образовалась черноватая клякса. Моей руке не хватает полного диапазона движений. Но он немного восстановился. Разрезать добычу на разумные куски не было проблемой; костяная пила была действительно полезна. Были некоторые части, которые было сомнительно сохранить. Но я решил сохранить все это целиком, посмотреть, есть ли какие-то части, которые не работают. Чтобы мясо прослужило долго, требуется соль. А другой порошок, похожий на соль, - нитрит натрия. Это очень простой процесс: вотрите два порошка в мясо. Тщательно накройте его крышкой. Пусть сидит. Там есть металлическая стойка, на которую я положил мясо. Не все поместилось, остальное я повесил на крючки. А теперь я жду. Через две недели, или четырнадцать дней, начинается следующий процесс консервации: копчение.

Но следить за временем очень трудно. Солнечный свет пробивается сквозь щели между дверью и стеной. Но в остальном я изолирован. Чтобы других не привлекло это место, я не могу выйти, не могу открыть дверь, не могу сделать окна. Я знаю, что они где-то там. Их стоны громкие. Я беспокоился, что они зря покинут этот район. Забор удерживает их на месте. Выход только один: воронка, которую добыча использовала в качестве удушающей точки, но не успела использовать. Но, похоже, остальные никуда не уходят. Может быть, двое попытались уйти сразу, застряв на месте. Они достаточно глупы, чтобы это было возможно.

Когда голод пробуждается, я съедаю немного соленого мяса. Голод не отвергает его. У него действительно какой-то странный вкус. Не гнилой. Но и не очень хорошо. Однако этот процесс работает. Уже несколько дней мясо не гниет. Совсем другая история с экспериментами. Все внутренности, подвергшиеся воздействию зараженной крови, слюны, укусов, сгнили. Они почернели, сначала маленькими пятнышками, потом еще больше. Инфекции требуется время, чтобы распространиться, начиная с малого, прежде чем поглотить все целиком. Внутренности, которые не подвергались воздействию чего-либо зараженного, все еще в порядке. Я собираюсь оставить их в стороне, посмотреть, как долго они продержатся по сравнению с соленым мясом.

Носы остальных все еще должны быть забиты. Но если я выйду наружу, шум открывающейся двери привлечет их внимание. Как досадно. Но я беспокоюсь, сидя взаперти в этой комнате. Это скучно. Мне нужно чем-то заняться. С такой консервацией я не могу перевозить еду до тех пор, пока не выкурю ее. Но этот процесс происходит после засолки в течение двух недель. Неужели я буду сидеть здесь так долго, ничего не делая? Это пустая трата времени. Я могу выйти, собрать ловушки. Поднимите металлические шипы с земли. Найдите еще несколько деревьев, которые дают веревку. Обыщите внутреннюю часть здания в поисках чего-нибудь, что я пропустил. Наточи побольше стрел. Создавайте копья. Я так много мог бы сделать. Но не могу.

Я постараюсь. Я открою дверь и посмотрю, сколько там еще людей. Если там не слишком людно, я могу выскользнуть и закрыть дверь веревкой. Или я могу отвлечь остальных, выбросить кусок мяса и закрыть дверь. Все решено. Я так и сделаю. Но сначала быстрая проверка. Дверь открывается внутрь. Мне не нужно беспокоиться о том, что я окажусь в ловушке внутри, если другие будут давить снаружи. Не то чтобы они это делали. Солнце вышло. Они вялые. У двери их немного. С этой стороны здания их всего десять. Это не так уж много. Может быть, это не так безопасно, как я думал. Мне даже не нужно выбрасывать внутренности в качестве приманки, чтобы заманить остальных. Через несколько дней они успокоились. Дверь было легко привязать, дверная ручка к бочке за углом. Остальные даже не отреагировали, слишком вялые, чтобы что-то сделать.

За углом здания ничего не изменилось. Остальные в основном сидели. Один из них стоял. Все они грелись на солнце, не двигаясь. Мертвые тела все еще лежали у стен, их кровь застыла на лицах, как черные маски. Если их кровь может превращать добычу в других, то как работает вонючий соус? Он прикрывает одежду. Но что, если он попадет на кожу жертвы? Разве они не повернутся? Может быть, есть еще одно требование. Только внутренности. У меня все еще есть шкура с добычи. Я разделю его пополам и тоже поэкспериментирую с ним. Посмотрите, не гниет ли он после того, как на него попала кровь.

Дверь в передней части здания все еще была открыта, заблокированная трупом, который я положил туда несколько дней назад. Остальные не оттолкнули его с дороги во время ходьбы. На груди у него были отпечатки; они наступали на него, чтобы перебраться. Я поражен. Я думал, они споткнутся. Отсюда мне видна удушающая точка забора. Его ничто не блокирует. Похоже, остальные уходят не из - за своей медлительности. Но разве они не становятся более активными ночью? Они не ушли, несмотря на то, что шли дни. Может быть, они слышали звуки пилы, доносящиеся из моей комнаты.

Внутренняя часть здания не изменилась. От четырех жертв, которые были съедены, остались только кости, обрывки ткани. Но они дергаются. Они живы? Даже если плоть содрана с их костей, живы ли они потому, что их мозг цел? Они не могут двигаться. Без мышц, сухожилий кости не могут двигаться. Я заметил это, когда разделывал добычу. Плоть эластичная, сжимается, не сжимается, чтобы сдвинуть кости. Но без костей плоть тоже не двигается. Они оба необходимы для движения. Но мне действительно кажется, что остальные живы. С тем небольшим количеством плоти, что у них есть на лицах, их челюсти открываются, закрываются, зубы щелкают друг о друга. Но не имея возможности пошевелить ни руками, ни ногами, они с тем же успехом могли быть мертвы. Интересно. Если я отрублю другому голову, у него не будет тела, но мозг останется нетронутым. Значит ли это, что он все еще жив? Надо будет проверить.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

Миновав вестибюль с четырьмя обездвиженными товарищами, мы снова попадаем в комнаты. Я уже второй раз просматриваю их. Они стали еще грязнее, чем раньше. Остальные, должно быть, просмотрели их за то время, пока я запирал их внутри. На самом деле здесь есть еще несколько человек. Просто сидел в углу. Когда я вошел, они закатили глаза. Может быть, если бы я был добычей, они бы отреагировали. Откуда они знают, что я не добыча? На мне одежда жертвы, купол жертвы. Они не должны знать об этом. Если только я не пахну? Но их носы должны быть забиты; запах не имеет значения. Это то, как я хожу? Я не так проворен, как бегущая добыча. Но моя походка определенно лучше, чем у других. Странно. Может быть, они не голодны.

Единственные полезные вещи в этих комнатах-металлические палочки. И копья. Оружие на расстоянии вытянутой руки от кровати, где добыча становится вялой. Я лягу на кровать. Посмотрим, что в нем такого особенного. Он крепкий, почти как лежащий на земле. Нет, это все равно что лежать на земле. Это кусок дерева, покрытый тонкой тканью. Несколько слоев тонкой ткани. Но все равно худая. Единственная разница - это одеяло. И подушка. Это неудобно. Вот так я буду реагировать медленнее, чем когда стою. Или даже сидя. Если добыча отдыхает в них вяло, то лучшее время для охоты на них-ночь. Еще лучше будет прокрасться внутрь, пока они еще лежат. Но другие не могут прокрасться незаметно. А если я пойду один, это опасно. Но это хорошо иметь в виду.

Там действительно больше нет ничего полезного. Добыча должна носить с собой предметы первой необходимости. Оставлять их вещи валяться повсюду-это неэффективно. Как мешки, которые несут добычу, где я нашел огонь в коробке. Почему у добычи, которую я поймал, не было мешков? Вещи тяжелые. Трудно убежать с тяжелой сумкой. Для добычи имеет смысл не приносить свои сумки в опасное место; это только замедлит их. Но у добычи в яме не было мешка. Где его основные предметы? На нем была только одежда, но не доспехи. Может быть, другая добыча украла его после того, как он упал в яму? Они бросили добычу; почему бы им не забрать и ее вещи? Я рад, что я не добыча. Добыча в безопасности среди добычи. Но они вызывают падения друг друга. Что касается меня, то рядом с другими я в безопасности. Единственная проблема в том, что они глупы. По крайней мере, они меня не съедят. И ни один из них еще не напал на меня, хотя я убил многих других.

Единственная комната с полезными вещами - это комната с окном. На полках - вонючий соус. Здесь есть еще один человек, который пытается уйти через окно. Но отверстие находится слишком высоко. Неужели он пытался все это время? С тех пор как я обнаружил, что добыча там, внизу? Что за идиот. Но пока он застрял здесь, это хорошо. Когда я покидаю это место, есть еще один другой, который может сопровождать меня, не очень усердно ища.

Вместе с банками вонючего соуса есть несколько инструментов. Я не успел тщательно обыскать это место, прежде чем заметил добычу. Я многое пропустил. На всей полке стоит куча коробок. Это маркированные ткани. Внутри - бумага. Они идеально подходят для сжигания, чтобы разжечь огонь. Мне нужно больше места, чтобы нести это. Жаль, что добыча не оставила после себя мешков. Тогда я мог бы привязать их к другим, засунуть в них что-нибудь и использовать как транспорт. Наряду с коробками салфеток есть также рулоны бумажных полотенец. Полезно. Я должен отнести их в заднюю комнату, когда вернусь.

На самой верхней полке - банки. Бобы. Фрукты. Суп. Равиоли. Так много разных видов. Этикетки должны представлять содержимое внутри. Как мне их открыть? Рядом с ними лежит инструмент. У него две ножки, немного похожие на ножницы. На кончике есть металлическая шестерня, соединяющая две ножки, из которой торчит язычок. Разведение ног приводит к тому, что металлический наконечник вытягивается наружу, в сторону от шестерни. Закрывая ноги, он опускается вниз. Поворот язычка на шестерне приводит к ее вращению. Это используется для открытия банок? Как? Возможно, металлический наконечник прокалывает банку. Смыкающие ножки прижимают кромку наконечника между наконечником и шестерней. Затем поворот язычка сдвигает банку, когда металлический наконечник врезается в крышку.

Я попробую. Кончик протыкает банку, зажимая губу между шестернями, как я и думал. Поворот язычка ... ничего не дает. Он разрывает этикетку банки под ней. Не слишком ли свободно я держу ноги сомкнутыми? Крепче. Поворот язычка ... по-прежнему ничего не делает. Крепче? Еще больше ярлыка исчезло. Как это должно работать? Может быть, он предназначен для использования с двумя неповрежденными руками. Или он сломан. В этом есть смысл. Если бы инструмент работал, банки были бы уже открыты. Этот инструмент не работает. Но я все равно хочу знать, что внутри банок. К счастью, здесь, в углу, есть металлическая палка. Я разобью им банку.

Это было немного грязно. Банка была наполнена жидкостью. Густая, как кровь других, а не жидкая, как у прей. Пахнет пресно. Голод не шевелится; я не думаю, что это съедобно. Пища, предназначенная для добычи, отличается от пищи, предназначенной для других. Почему это так? Другие - просто добыча, которую вернули обратно. Какие изменения могут вызвать такую разницу? Я уже разбирал на части другого. Я разобрал добычу на части. Точнее, две жертвы. Есть только несколько заметных различий: кровь других черная, кровь жертвы красная. Органы жертвы розовые, органы других-черные, серые, зеленые. Внутренности жертвы аппетитно пахнут, а у других-нет. Но в остальном внутренности одинаковы: сердца, легкие, желудки, трубки-они есть у обоих. В чем причина этой разницы? Я попрошу Бога, того, кто меняет добычу на других. У меня такое чувство, что я скоро его найду. С сохранением пищи мне не нужно беспокоиться о том, что голод поглотит меня.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

Так что это и есть "Завтрак в постель". По сравнению со станцией рейнджеров, которой я управлял, ее оборона оставляет желать лучшего. Их забор на самом деле не забор, а просто траншея, вырытая вокруг здания с торчащими из земли шипами. Зараженный может споткнуться и упасть на острие, но следующий зараженный ублюдок наступит прямо на его труп. Если бы сюда вторглась орда размером с ту, что разрушила мой дом, этот забор не задержал бы их больше чем на три минуты. Это не похоже на то, что забор, который я создал, сдерживал эту орду, но обстоятельства были другими. “Эй! Там есть кто-нибудь?

Отель "Завтрак в постель" расположен в двухэтажном здании. Похоже, они добавили несколько отдельных сараев в задней части дома, похожих на тот, что я устроил для коптильни. Из окна на втором этаже показалась голова с биноклем перед лицом. Я помахал рукой, потому что помахать было вежливо. Не удивительно, что человек помахал в ответ, прежде чем что-то крикнуть. Затем дверь в "Завтрак в постель" открылась, и оттуда вышли пять человек, четверо из которых направили на меня луки и стрелы, а пятый держал короткое копье и щит.

- Поставь сумку на землю. Руки вверх, - сказал человек со щитом. - Любое резкое движение-и мы будем стрелять.

Я сделал то, что он сказал, потому что не хотел, чтобы меня подстрелили. На самом деле все очень просто. “Строгий, как всегда, правда, Мэтт?

“Берн? Это ты?

“Единственный и неповторимый.

- Какое-то время от вашего радио не было никакого ответа. Станция действительно была захвачена? - Спросил Мэтт. Он направил на меня копье и пару раз наклонил его, показывая, чтобы я поднял руки выше.

-Да, я думаю, что по меньшей мере сто пятьдесят из них напали на нас. Помните, как мы вещали об умных зараженных? Оно вело их.

“В самом деле? Мэтт поднял брови, приближаясь ко мне. Его щит и копье все еще были наготове. На плече у него висел моток веревки. - Повернись, руки за спину. Мы не будем плохо обращаться с вами, если только вы не заразились.

В каждой группе действует карантин. Я обернулся, заложив руки за спину. Веревка была грубой на моих запястьях, но, к счастью, камуфляжная одежда, которую я носил, была толстой. Кроме того, что мои руки были связаны, я не чувствовала себя неловко. - Мэтт, ты ведь знаешь, насколько укреплена моя станция?

- Да, а что у тебя было? Дерево расставляет силки в окрестных лесах. Кальтропы, растяжки и этот забор с шипами, верно? Мэтт развернул меня и жестом пригласил следовать за ним. - Обычно я бы заткнул тебе рот кляпом, но ты, кажется, много чего хочешь сказать. Ты уже поел?

- Вообще-то я очень голоден. В сумке, которую я упаковал на всякий случай, еды хватало на неделю, но только в том случае, если ее едят скудно. - Кровать, чтобы поспать позже, тоже была бы хороша.

- Да, да, - сказал Мэтт. - Я тебе куплю, но только из уважения к старикам. Он вошел в здание, и четверо мужчин с лучниками уставились на меня, но не двинулись с места. Я предположил, что они хотят, чтобы я пошел первым, и так и сделал. Они вошли вслед за мной и закрыли дверь. Интерьер был переделан, но не сильно. Мебель была устроена как баррикада, а земля была заляпана черным. Очевидно, многие зараженные умерли в этом месте. Но если они выживут против орды, с которой я сражался, их защиты будет недостаточно.

Мэтт провел меня в заднюю комнату. - Здесь ты проведешь следующие три дня. Там есть ванная, но вода, очевидно, не работает. Просто насрать в ведро и выбросить дерьмо в окно.

Так вот почему здесь пахло дерьмом. Когда я приезжал сюда в последний раз, запах был не таким резким. “Понял.

Мэтт вытащил из - под стола стул. - Ладно, расскажи мне про умного зараженного,” сказал он и сел. - Что делает его особенным?

Что отличало умных зараженных от других? Много чего. - Во-первых, он может лазить по деревьям.

“В самом деле? Мэтт нахмурился. - Честно говоря, я этого не ожидал.

- Я тоже не знал. Я видел на дереве кого—то в камуфляже ...

- Должно быть, какой-то дерьмовый камуфляж. - Мэтт кашлянул. - Ладно, продолжай.

- Я думал, что это человек, но когда пошел проверить, под ним была целая орда зараженных. Я бежал, спасая свою жизнь. Позже я увидел зараженных в камуфляже, стоявших сзади. Он выстрелил в меня стрелой.

Мэтт нахмурился. “Он может пользоваться луком и стрелами?

- Он может сделать больше. Гораздо больше. Я покачал головой. Как мне полностью передать опасность? - Ты знаешь, что у нас были дыры в стенах, чтобы совать туда зараженных на случай, если они окружат это место? Так вот, когда один из моих людей ковырялся в дырах, он заметил, что из них идет дым. А когда он наклонился, чтобы проверить, что, черт возьми, происходит, его ударили ножом в глаз.

- Что значит "Дым"?

- У умного зараженного была зажигалка. Он поджигал одежду своих подчиненных. Я думаю, он пытался сжечь здание.

- Ты издеваешься надо мной, - сказал Мэтт. “Неужели? Ты уверен, что это не извращенный ублюдок, притворяющийся зараженным?

- Совершенно верно. Желтые глаза, бледная кожа и, самое главное, на него не напали его приспешники.

- Но на нем была камуфляжная одежда, верно? Вы уверены”что это не человек?

- Раньше он убил одного из наших охотников. Он рассказал об этом по рации, как зараженный стрелял в него стрелами. Я почти на сто процентов уверен, что зараженные забрали его одежду после того, как убили.

“Господи.

- Мэтт, ты должен отнестись к этому очень серьезно. Твое место гораздо менее защищено, чем мое, и я проиграл.

- Я не могу так быстро построить забор, - сказал Мэтт и покачал головой. - Нас здесь только семеро, включая тебя.

- Это прозвучит немного безумно, но выслушай меня. Я не знаю, когда прибудет орда. Я не знаю, прибудет ли он когда-нибудь. Но есть одна вещь, которая несомненна. Что-то настолько опасное, что нельзя позволить ему жить. Когда медведь ест человека, мы его усыпляем. Концепция здесь та же самая. Этот зараженный лидер не просто ест нас, он активно охотится на нас. “Вместо того, чтобы строить оборону и ждать, пока умный зараженный покажет свое лицо, давайте соберем отряд, вернемся ко мне и убьем его.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

На нижней полке стоит еще одна банка. Он больше, тяжелее. Клей. Это тоже еда? Я не уверен. Но на крышке есть записка, написанная тем же почерком, что и кирпич для консервирования пищи.

Держи крышку закрытой! Если он высохнет, твоя задница будет его греть, Брэндон.

Я сниму крышку. В отличие от других банок, эту можно легко открыть. Мне не нужно использовать металлическую палку. Я не знаю, как держится крышка. Ничто не удерживает его на месте. Но она прочно укоренилась там. Однако снять его очень просто. Цепляю ногти с одной стороны, дергаю. С хлопком банка открылась. Внутри него была желтоватая жидкость. Или твердое тело. Я окунул в нее палец. Клей на мгновение опустился вниз. Затем мой палец проколол поверхность, клей потек к костяшкам пальцев. Она была липкой. Я вынул палец. Прядь клея поднялась вверх, соединяя мой палец с веществом. Интересно.

Прядь тянулась дальше, становясь тоньше по мере того, как мой палец поднимался. Затем он отломился, оставив на моей коже налет. Я лизнул его. И с кляпом во рту. Отвратительно. Это была не еда. Я схватила крышку и прижала ее к большой банке. Когда я убрал руку, мой палец оказал некоторое сопротивление, крошечная нить клея соединилась и сломалась. Возможно, это может удержать два объекта вместе? Если я их приклею, то, может быть, дам клею высохнуть. Судя по ряду шипов на заборе, они, скорее всего, были приклеены. Их не связывают веревки. И усилия, которые потребовались бы, чтобы вырезать столько шипов из одного куска дерева, были невозможны. Деревья не такие большие, как этот забор. Этот клей может пригодиться. Вместо того чтобы привязывать вещи к другим, я мог бы прикрепить их клеем. Или я мог бы приклеить остальных на место, не дать им уйти. Но это кажется пустой тратой времени. Банка с клеем не такая уж большая. Я пока оставлю его в покое, использую, когда возникнет необходимость.

На полке над банкой клея стоит красная коробка. Она закруглена наверху и немного ржавая. Здесь есть еще одна заметка:

Не трогай мои инструменты, Брэндон.

Это футляр, наполненный инструментами. Футляр для инструментов. Внутри него - куча металлических инструментов. Как и ожидалось. Они разной формы. Некоторые имеют одинаковую форму и разные размеры. Каждый из них служит своей индивидуальной цели, в которой я не уверен. Этот инструмент представляет собой металлическую палочку с изгибом на конце. Как толстая двузубая вилка. Он предназначен для нанесения ударов ножом? Это кажется немного тупым. Есть много других подобных ему, но их размеры отличаются друг от друга. Так много инструментов, так много разных применений. Я принесу этот ящик с инструментами в заднюю комнату и осмотрю их, пока буду ждать. Но сначала я обыщу остальную часть комнаты.

Рядом с ящиком с инструментами стоит несколько банок. Больше. Но не шире. Дольше. На кончике есть кнопка. Что это такое? В верхней части банки есть отверстие, выходящее сбоку. Заглянув в дыру, я ничего не увидел. Нажимаю ли я на кнопку? Я попробую. Что-то брызнуло из дыры прямо мне в глаз, затуманив зрение. Пахло цветами. Я вытер жидкую субстанцию. Зрение в моем правом глазу было немного искаженным, более красным, чем обычно. На этикетке на длинной банке написано: освежитель воздуха. Это оружие. Это вызывает временную слепоту. Как далеко стреляет спрей? Не очень. Гораздо проще было бы проткнуть глаза ножом или копьем. Бесполезно. Похоже, его можно использовать для маскировки запахов. Но запихивание гниющих мозгов в носы других тоже может сделать это.

У стены напротив полки-груда дров. Они сложены аккуратной пирамидой. На нем есть инструмент. Инструмент для резки дерева. Там есть ручка с прикрепленной к ней плоской металлической головкой в форме клина. Он похож на тот, что был в палатках, который я проигнорировал. Он не тяжелый, его легко поднять, им легко размахивать. Мне это нравится. Я проверю это на этом куске дерева. Может быть, мне даже не нужно было проверять, деревянные блоки сами по себе являются свидетельством. Раньше они были частью дерева. Теперь это не так. Но я хочу проверить. Я схватил блок и поставил его на землю. Потом замахнулся. Дровосек погрузился в дерево. Превосходно. Сделав еще несколько взмахов в том же месте, кусок дерева раскололся пополам. Другой, который пытался вылезти в окно, обернулся. Привлек ли его шум? Но это не имело значения. Он уставился на дерево. Его руки опустились по бокам, как будто он был разочарован. Я проигнорировал его.

В комнате больше не было ничего полезного. Инструмент для резки дерева. Футляр для инструментов. Клей. Банки с едой. Сломанный консервный нож. Вонючий соус. Салфетки. Бумажные полотенца. На земле рядом с кучей дров лежало что-то еще. Я чуть не пропустила его, несмотря на то, что он был ярко-красным. К счастью, на нем тоже есть этикетка: "огнетушитель". Если он помечен так, как я думаю, он должен тушить пожары. Почему жертва не использовала это на горящей куче других? Затем снова сгорела горящая куча других. Но стены не загорелись. Добыча, должно быть, думала, что огонь недостаточно опасен, чтобы его потушить. Или они тупые. Это кажется маловероятным. Как мне использовать этот огнетушитель? На этикетке есть инструкция. Но в конце инструкции написано заправлять после использования. Я не знаю, как бы я это сделал. Если я использую его сейчас для тестирования, то не смогу его пополнить. Я приберегу его на крайний случай. Может быть, там будет пожар, который нужно будет потушить. Возможно, в лагере ночью, когда добыча полагается на костер, чтобы увидеть его, я потушу его. Кто знает.

ВНИМАНИЕ!!! Данную главу переводил гугл транслейт.

Я взял из этой комнаты все, что мог. Пришло время двигаться дальше. Может быть, совершить несколько поездок. Нести все сразу невозможно. Я слишком слаб, у меня ранена рука. Даже если бы он не был ранен, я все равно был бы слишком слаб. Сначала я возьму инструмент для дровосека. И ящик с инструментами. Сверху есть ручка, которую легко носить с собой. Она немного тяжеловата. Но я могу его поднять. Нужно ли переносить эти инструменты в помещение для хранения продуктов? Или достаточно знать, что они здесь? Может быть, лучше их передвинуть. Это самое важное место. Если я снова попаду в засаду, если мне придется бежать, у меня будет все, что мне нужно, в одном месте. Еда, инструменты, что еще требуется?

Но мне показалось, что я что-то пропустил в вестибюле. За прилавком есть еще одна дверь. Раньше я этого не замечал, слишком отвлекшись на дергающихся на земле других. Когда я вошел в первый раз, вестибюль тоже был переполнен. Что здесь? Добыча? Может, мне позвать остальных? Я опущу стекло на своем куполе, чтобы защитить глаза. Инструмент для рубки дерева, его, вероятно, можно использовать и на головах жертв или других людей. Он кажется достаточно прочным. А верхняя часть сделана из металла. Я тоже не чувствую ни запаха, ни признаков добычи. Я открою его.

За дверью была еще одна комната. Она была ярко освещена солнцем. Но на стенах не было окон. Большая часть потолка была стеклянной, пропускающей свет. Вот почему я ничего не заметил, пока был снаружи. Как прей построил такое здание? Как они делают стекло? Если я буду наблюдать за добычей достаточно долго, узнаю ли я об этом? Может быть, если бы добыча начала с нуля, построив здание для укрытия. Но это маловероятно.

Комната была заставлена шкафами. Там была столешница с выдвижными ящиками под ней. На поверхности столешницы было углубление, огромное металлическое, с круглым сливом внизу. Над углублением нависал носик, рядом с ним - ручка. Ручка могла поворачиваться, подниматься, покачиваться. Но когда это произошло, ничего не произошло. Я не уверен, какова цель этого. Но это кажется очень знакомым. Как будто я использовал что-то подобное много раз, прежде чем потерял память. Или он разработан таким простым способом, что есть только один очевидный способ использовать его. Но остальные этого не поймут. Они не понимают ручек, не понимают подвижных частей.

Рядом со столешницей стоит белая коробка. Он большой, его невозможно сдвинуть с места. Он такой же высокий, как прилавок, и из него торчит еще немного. На этой дополнительной части есть ручки, которые можно поворачивать. Когда они поворачиваются, раздается щелкающий звук. И огонь выходит из четырех черных кругов под черными квадратами, которые находятся на верхней части коробки. Каждая ручка соответствует одному кругу. Интересно. Поблизости нет дров, которые можно было бы сжечь. Почему это здесь? В этом нет особого смысла. Но к коробке прикреплена трубка, ведущая к баллону: пропан. Что произойдет, если я выну трубку? Огни гаснут. И тут из канистры доносится громкое шипение. Пахнет тухлятиной. Я снова надену трубку. Но пожары больше не разгораются. Несколько раз повернув ручки, он снова зажигает пламя. Вынимание трубки гасит пламя. Поворот ручек несколько раз ничего не дает; пламя по-прежнему исчезло. Разжигается ли огонь вонючим газом? Должно быть. Дрова не горят. Это похоже на огонь в коробке, который я забрал у этой добычи. Он гаснет, когда я снимаю большой палец с кнопки. Возможно, в маленькой топке есть пропан.

Но хватит об этом. Там есть еще большая металлическая коробка. Он выше меня. Я не вижу, что находится сверху. Он разделен надвое, две ручки рядом друг с другом. Я потянул за них, боковая сторона коробки распахнулась. С левой стороны клубится белый туман. С правой стороны внутри горит свет. На левой стороне есть твердые предметы, жесткие и блочные. Они кажутся пищевыми продуктами. Но я уже знаю, что пища жертвы не предназначена для того, чтобы ее ели другие. Может быть, я смогу использовать их как приманку. Подобно тому, как добыча кладет мертвых собак на дно ям, я могу положить на дно эти пакеты с ... куриными наггетсами. Я не знаю, сработает ли это. Добыча не настолько глупа. Они могут спускаться по ямам, в отличие от других. Остальные просто падают в воду.

На правой стороне полно бутылок. Много-много бутылок с прозрачной жидкостью. Родниковая вода. Кроме того, на полках внутри металлической коробки лежит еще какая-то еда, похожая на свинину, которую я нашел в круглосуточном магазине, завернутая в пластик. Не похоже, чтобы внутри было что-то полезное. Я закрыл дверцы ящика. К металлической коробке был подсоединен черный провод, соединенный с другой металлической штуковиной. У него был скелетообразный коробчатый каркас. Но внутри был подвешен цилиндр. Там была этикетка: бензиновый генератор. Он вырабатывает бензин? Что произойдет, если я отсоединю провод? Металлический ящик перестал гудеть. Раньше он был не очень громким. Я не замечал шума, пока он не стих. Свет внутри металлической коробки погас. Похоже, что металлическая коробка похожа на другую коробку. Бензин зажигает это, пропан зажигает то.

Кроме столешницы, коробок, канистр, там был еще стол. Просто стол, ничего особенного. Там тоже были стулья. Если у меня когда-нибудь кончатся дрова, когда мне нужно будет разжечь огонь, я мог бы использовать их. Процесс консервирования мяса действительно связан с огнем. Но у меня достаточно дров, они были в комнате. В шкафчиках над столешницей стояли миски, тарелки, цилиндрические контейнеры. Метательное оружие? Я попытаюсь убить другого, бросив в него вот это, посмотрим, сколько тарелок потребуется. Но у меня такое чувство, что они не очень эффективны.

Я наконец-то удосужился чуть-чуть поредачить (только поверхностный редакт)

Я проверил на одном из неподвижных остальных. Потребовалось пятнадцать пластин, чтобы обнажить его мозг. Бесполезно. Его голова не была защищена куполом; требуемые удары все равно удваивались по сравнению с убийством другого металлической палкой, пока он носил ее. Это тоже не так точно. А с увеличением расстояния количество необходимых пластин будет увеличиваться. Что касается чаш, то они похожи на меньшие, менее эффективные купола. Я позволю другим носить их. Может быть, я тоже смогу привязать тарелки к их головам.

В ящиках под столешницей лежат маленькие ножи. Кажется, они ничего не могут разрезать. Возможно, он предназначен для пищи жертвы, которую они держат в металлическом ящике. В этом есть смысл. Тарелки и миски тоже. Теперь я понимаю. Еда ложится на тарелку. Они боятся посадить свою еду на зараженную кровь. Заставит ли это их превратиться в других? Скорее всего. Внутренности, на которые я мазал чужую кровь, почернели. Те, что у меня не были, остались розовыми. Но как другой, мне не нужно беспокоиться о превращении. Эти предметы для меня бесполезны.  Могу ли я снова превратиться в добычу, если они меня укусят? Нет, так не бывает.

Кажется, больше нет ничего полезного. Под углублением в столешнице есть несколько коробок. Внутри них - глянцевый тонкий материал, похожий на металл. Он намотан на себя, потянув за край, удлиняет его. Не похоже, чтобы его можно было использовать для чего-то еще. Даже мои пальцы могут порвать его. Может быть, добыча использует его, чтобы уберечь пищу от зараженной крови. Но как только он будет израсходован, где они возьмут еще? Добыча создает самые странные вещи. Или он тоже растет на деревьях. Кроме металлических рулонов, есть прозрачные, полупрозрачные рулоны. Они более эластичные, чем металл, и их труднее разорвать. Кажется, что они служат одной и той же цели, находясь в одном и том же месте. Нет, для них есть больше пользы, чем просто держать подальше зараженную кровь.

Как и брезент, покрывающий первую ловушку, которую я увидел, я могу использовать эти рулоны точно так же. Вырыть ловушку. Вытяните рулоны. Держите их на месте с помощью шипов. Покройте их листьями, грязью, сделайте так, чтобы под ними не было дыры. А потом, когда по нему пройдет добыча, они упадут внутрь. Добавление шипов к дну ограничит их движение. Даже если они выползут, им будут мешать, они будут пахнуть кровью, давая остальным шанс поймать их. Я хочу монополизировать их для себя. Но это очень трудно. Должен же быть какой-то способ заманить добычу в ловушку, не позволяя другим заполучить ее. Кроме убийства всех остальных. Если вокруг меня никого нет, вся добыча-моя. Если рядом со мной никого не будет, я буду в опасности. Какая дилемма!

Может быть, мне не стоит беспокоиться о монополизированной добыче. Сначала я должен побеспокоиться о том, чтобы поймать их в ловушку. Две жертвы набросились на меня, ранив в плечо. Я убил одного, а другой сбежал. После этого я выпустил остальных для защиты. Но что, если добыча, которая убежала, вернется? У него есть знание здания. Взобравшись на забор, он должен быть в состоянии сделать это, несмотря на шипы. Я могу перелезть через забор, не поранившись. Он предназначен только для тупых других. Да, я должен приготовить несколько ловушек, чтобы поймать добычу на случай, если она вернется. Если мне повезет, остальные не съедят его, если он попадет в одну из них. Если мне не повезет, я все равно буду в безопасности. И у меня будут мозги, чтобы поесть на один день, костный мозг на другой. Нет причин не расставлять ловушки.

К счастью, снаружи стоял инструмент для рытья ям, прислоненный к зданию рядом с помещением консервации продуктов. Я могу использовать это, копать ямы, добавлять шипы, закрывать дыры этими тонкими вещами, маскировать их травой или даже чужой кровью. До тех пор, пока добыча не увидит дыр. Поставьте их прямо у забора. Как только они перелезут через него, они упадут прямо внутрь, парализуя их движение. Если я буду двигаться достаточно быстро, то смогу вывести из строя остальных в окрестностях. Да, это прекрасно. Но прежде чем я это сделаю, я хочу собрать ловушки, оставленные добычей снаружи. Металлические шипы в траве. А веревки предназначались для того, чтобы спотыкаться о других, заставляя их падать на шипы. Это очевидно, они не будут работать на добыче. Но сбор шипов означает, что мне не нужно будет создавать свои собственные ловушки. А веревка всегда полезна.

Пока солнце еще не взошло, я соберу металлические шипы снаружи. Их трудно разглядеть в темноте. Но добыча знает, где она находится. Они знают местность, которую следует избегать; иначе разве они сами не вступили бы в нее? Но я не верю, что у них зрение лучше, чем у меня. Они никак не могут разглядеть это в темноте. Если я перемещу шипы, сдвину область, в которой они должны быть, разве они не будут эффективны на добыче? Если нет, то, по крайней мере, они замедлят добычу. Они не захотели бы наступить на них, если бы увидели. Пока они калечатся от моих ловушек, им придется еще больше притормозить, чтобы избежать их при попытке к бегству. Это прекрасно.

Сначала я вынесу эти рулоны наружу. Поместите их рядом с комнатой хранения продуктов. Остальные их не трогают, потому что они слишком глупы, чтобы осознать свою важность. Теперь я перелезу через забор, так как остальные все еще застряли у единственного входа, не давая им ни войти, ни выйти. Я до сих пор не знаю, как им это удалось. Может быть, двое или трое пытались уйти одновременно. Как я и думал, перелезть через забор несложно. Он не очень высокий, только немного выше моей шеи. Должно быть, он был спроектирован с учетом копья. Шипы на внешней стороне забора не дают другим приблизиться, держат их руки вне досягаемости. Добыче не нужно беспокоиться о расстоянии с копьями. Если бы остальные были более осторожны, они могли бы маневрировать через колючую часть забора, перелезать через нее. Но это не так. Только я один. И добыча. Вот почему я должен добавить несколько крошечных металлических шипов на землю под шипами на заборе. Сделайте так, чтобы им было труднее приблизиться.

Если кто желает может поредачить (меня поглощает лень)

Прошло шесть дней с тех пор, как я предложила Мэтту свой план. Боюсь, теперь она ничего не стоит. Каковы шансы, что мы сможем найти зараженного лидера теперь, когда прошло шесть дней? Я планировал вернуться на станцию рейнджеров, чтобы поискать его следы. Стадо с таким количеством зараженных оставило бы после себя много следов. Ни дождя, ни снега не было, так что следы должны быть на месте. Но дело не в этом. Чем дольше мы будем ждать, тем дальше он уйдет. Чем дальше он путешествует, тем больше еды нам понадобится и тем больше времени мы проведем вдали от Завтрака в постели. Спать на улице, когда вокруг хищники, это изматывает человека психологически. Здания безопасны. Кровати в безопасности. Никто не хочет спать под открытым небом, чтобы выследить угрозу, которая может существовать, а может и не существовать.

- Берн, ты все еще с нами?

Из - за двери послышался голос Мэтта: Они не связали меня, но дверь заперта с другой стороны. Даже если я превращусь в зараженного, они не испугаются. Когда на тебе толстая одежда, которую почти невозможно прокусить, невооруженный инфицированный совсем не страшен. Вы можете позволить ему схватить и укусить вас за руку, чтобы удержать голову, а затем вонзить нож в глаз. “Да, я все еще здесь.

Дверь распахнулась. Мэтт остановился в коридоре, осматривая меня, прежде чем выдохнуть. Затем он вошел внутрь, неся с собой поднос с едой. “Сегодня последний день карантина.

На подносе было немного: банка персиков, бутылка воды, яичница. Люди здесь разводят кур - еще одна причина, по которой они не могут оставить это место в покое на неделю, чтобы отправиться на охоту за умным зараженным. “Есть новости о стаде?

“Джоуи ничего не слышал об этом по радио. Там было всего несколько вещей, - сказал Мэтт, ставя поднос на выдвижной столик. Он присел на край кровати. - На стоянке грузовиков заметили стадо оленей, направляющееся на юг. Мэтт снял шлем и почесал в затылке. “Что еще там было? Я думаю, что Крепость послала группу из десяти охотников на восток к городу; я думаю, они хотели совершить набег на аптеку. О! Озерный Дом потерял своих коз. Вокруг были отпечатки кошек; они подозревают, что это была рысь или рысь.

“Там действительно ничего не было о стаде? Стадо из двухсот зараженных. Трудно поверить, что его никто не заметил. Разве он не покинул станцию рейнджеров? Или он мог уйти, направляясь обратно в сторону Бревенчатых Хижин. На востоке больше нет лагерей. Если бы стадо пошло в другую сторону, кто-нибудь обязательно заметил бы это. Неужели он действительно вернется к Бревенчатым Хижинам?

Мэтт покачал головой. - Ничего. Как будто он исчез.” Мэтт ухмыльнулся. - Разве у тебя не было связки растяжек и петель-ловушек? Может быть, вы поймали их всех, когда они уходили.

Я в это не верю. Пока я убегал, я не видел в лесу ни одной ловушки с петлей. Я установил их много, но это было так, как будто кто-то снял их все. У зараженного стада к рукам были привязаны веревкой деревянные колья; я подозреваю, что это была веревка от моих ловушек. Не может быть, чтобы это стадо погибло из-за растяжек, которые у меня валялись, и еще менее вероятно, что они умрут от кальтропов. “Легче поверить, что стадо снова ушло на восток.

Мэтт пожал плечами. “Так каков твой план? Все еще думаешь убить умного?

“В идеале. Я кивнул. Яичница была пресной, без соли. - Я думал вернуться на станцию рейнджеров. Если зараженное стадо все еще там, я убью его. Если он ушел, я прослежу, как он ушел. Если он пойдет на восток, я разграблю станцию рейнджеров и вернусь обратно. Если оно пошло в другом направлении, я его выслежу.

“Ты затаил на меня большую обиду, да? - Спросил Мэтт и нахмурился. - Вы планируете восстановить станцию? Или ты собираешься интегрироваться в нашу группу?

“Полагаю, это будет зависеть от того, какой ущерб был нанесен зданию. Но ты же знаешь, что починка места-не самая трудная часть управления лагерем. Без кого-либо другого я не думаю, что смогу вернуть ему былую славу. Я, вероятно, присоединюсь к вашей группе, если вы, конечно, меня пригласите.

Мэтт усмехнулся. - Кому не нужен мудрый старик? Я пошлю с тобой несколько охотников на станцию рейнджеров. Наличие большего количества припасов не повредит.

То, что со мной идут люди, даже если это не весь лагерь, обнадеживает. Такое большое стадо зараженных не может двигаться очень быстро. Мне потребовалось несколько дней, чтобы добраться сюда на полной скорости. Я не самый быстрый в округе, но все еще достаточно резв, чтобы соревноваться с другими, несмотря на свой возраст. Даже если прошло шесть дней, я не уверен, что этого времени достаточно, чтобы стадо вступило в контакт с каким-либо лагерем, даже если они направились в правильном направлении. Но трудно поверить, что охотник не видел его и не связался по рации с их домом, чтобы сообщить им об этом.

Если случайно стадо направится на запад, к нам, мы этого не узнаем. Здешние охотники не уходят далеко в поисках пищи, лишь расставляют тут и там несколько ловушек для кроликов. У них есть куры, которые откладывают яйца, и несколько забитых оленей, сохраненных на зиму. Если я столкнусь со стадом охотников, направляясь на станцию рейнджеров, это будет наихудший сценарий. На открытом месте, без укреплений, мы будем захвачены. Но если мы побежим достаточно быстро и сбежим отсюда, у нас будет шанс дать отпор. Но завтрак в постель не такой крепкий, как у меня дома. Даже если мы вернемся сюда, разве это не означает, что это место должно быть уничтожено? Но дело в том, что если стадо направляется на запад, то рано или поздно оно окажется здесь. Лучше узнать об этом раньше, чтобы можно было хоть как-то подготовиться.

Это заняло много времени. Рыть ямы. Посадка шипов. Тайники. Собираю металлические шипы. Россыпь металлических шипов. Но все уже сделано. Прошло много дней. Но мяса еще много осталось. В этом есть смысл. По сравнению с размерами желудков, которые я видел, тело намного больше. Сколько желудков может заполнить целая добыча? Я даже наполовину не съел первую добычу, только съел одну руку. И немного верхней части спины тоже. Что касается остальных, то я повесил их и начал курить. Как только это будет сделано, мяса должно хватить надолго, достаточно, чтобы поймать другую добычу и сохранить ее. Согласно кирпичу, мясо должно находиться в дыму две недели—четырнадцать дней.

Даже если я съедаю его порцию каждый день, он все равно стоит того, чтобы его сохранить. Я не закончу в конце четырнадцати дней. И я закончил все, что нужно было сделать. Как только мясо закончит дымиться, я двинусь дальше. Моя рука тоже уже зажила. Но есть в этом что-то странное. Место травмы отличается по цвету от остальной части моей кожи. Он темно - зеленый. Дело не только в цвете. Диапазон движений моей руки больше, она изгибается назад дальше, чем может сделать левая рука. Это не особенно полезно, просто интересно. Я заметил это и на других. У некоторых были травмы, в основном на руках и ногах. Они тоже были темно-зелеными. И они были немного более гибкими,чем другие части их тел.

- ...ук.

Что это было?

- Ах, черт ... больно.

Добыча? Он звучал приглушенно, издалека. Но это потому, что дверь закрыта. Неужели здесь действительно есть добыча? Жаль, что в комнате для хранения продуктов нет окон. Выйти ли мне на улицу, чтобы проверить? Или мне подождать внутри? Может быть, я ослышался. Солнце вышло, остальные вялые. На самом деле, даже когда солнце село, остальные почти не двигались. Они все еще живы. Но они как огонь без дров, совсем не живые.

- ... сказал, что...

Пока остальные не научились говорить, снаружи есть добыча. Прижав ухо к двери, я лучше слышу. Раздаются шаркающие звуки. Кажется, остальные зашевелились. Единственная причина, по которой они двигаются, - это добыча. Сколько их там? Мне бежать? Почему они должны были прийти в такое время? Почему не после того, как я закончу коптить мясо? Я открою дверь, оценю ситуацию. Вдалеке, на полпути к забору из-за деревьев, виднеется добыча. Я переместил металлические шипы в эту область, думая, что если добыча собирается убежать из комнаты хранения пищи, ей придется пройти через это поле.

Остальные тоже заметили добычу. Я совершил ошибку. Я вырыл ямы вдоль забора, вставил в них шипы, чтобы добыча могла войти, как только перепрыгнет через них. Но остальные - они тупые; они прошли прямо в дыры, которые я замаскировал тонкими материалами, насаживая ноги на шипы внутри. Я думал только о том, как справиться с добычей; я не думал о том, как другие разрушат то, что я создал. По крайней мере, они не лезли во все дыры. Вдоль забора все еще есть пустые участки.

А пока я буду стрелять в добычу из лука. Я не думаю, что это будет очень эффективно. Они все одеты в зеленую и черную одежду. Все они имеют купола. Их там пятеро. Может, мне бежать? Взять мясо, даже если оно еще не полностью прокопчено? Нет, мне любопытно. Теперь, когда я оказался в такой ситуации, как прей победит меня? Когда прей захватил здание для обороны, потребовалось много других, чтобы прижать дверь вниз. Если я защищаюсь, то как они нападут? Это может быть полезным опытом обучения для следующей добычи, с которой я столкнусь. Но это опасно. А остальные ведут себя не как добыча. Вместо того чтобы отсиживаться в здании, остальные пытаются добраться до добычи, застревая в моих ловушках. Может быть, это не такой полезный опыт, как я думал. Если я буду вести себя так, как ведет себя жертва в этой ситуации, разве выяснение того, как жертва прорывается, не приведет к моей смерти?

Во-первых, я должен выяснить, почему добыча здесь. Наиболее вероятной причиной, по-видимому, является еда. Или припасы, которые остались позади. Сочетание того и другого. Если это так, то если я убегу с мясом и инструментами для его сохранения, добыча погонится за мной. Я бы предпочел атаковать добычу здесь, с шипастым забором на моей стороне, а не на открытом месте. Бег - плохой выбор. Мне придется оставить слишком много вещей, так как другие не захотят бежать со мной. Вместо этого они побежат к добыче, доставляя ей сумки, которые я набил вещами. Но драться тоже кажется плохим выбором. У добычи есть купола, защищающие ее от мгновенной смерти от моей металлической палки и копья. Мои ножи все еще должны работать; купола не закрывают все их шеи. И я знаю, что удар ножом их там убивает. Но я не смогу подобраться к ним близко из-за забора, сработают только копья. А что, если я привяжу нож к копью? Похоже, у меня есть на это время. Добыча осторожна, следя за металлическими шипами на земле.

Но сначала, чтобы сделать их еще более осторожными, я выпущу в них стрелу. У меня их немного, осталось всего три. Кто-нибудь из них хотя бы ударит? Может быть, все трое ударят. Если я попаду в свою цель один раз из пяти, что произойдет, если их будет пять? Я буду бить по одному каждый раз. В идеале я хотел бы убить добычу одним ударом. Но купола делают это невозможным. Следующий лучший вариант - отстреливать им ноги, сковывать их движения. Натягивать тетиву лука, кажется, стало легче. Там меньше сопротивления. Может быть, это из-за темно-зеленого шрама на моем плече?

Звон.

Услышав этот знакомый звук, я повернулся и упал, используя свой рюкзак, чтобы как можно больше защитить себя от летящей стрелы. Раздался свистящий звук, за которым последовало хлюпанье и пронзительный, оглушительный визг. Один из охотников, которых Мэтт послал со мной, Нельсон, лежал на земле в паре футов от меня со стрелой, торчащей из его паха. Его вырвало прямо в шлем, забрызгав забрало и скрыв от посторонних глаз перепуганное лицо. Он нырнул в сторону, когда услышал, как отпускают лук, но, похоже, умный зараженный ожидал этого, стреляя в том направлении, от которого уклонился Нельсон, а не прямо в него.

“Нельсон! Черт!

“Ложись! - крикнул я.

Остальные трое охотников последовали за мной, повернувшись спиной и пригнувшись. Я скинула рюкзак и повернулась, держа его перед собой как щит. Вот тогда-то я и увидел это: умные зараженные. На нем все еще была камуфляжная одежда Патрика, но теперь на нем был и шлем Спенсер. Должно быть, калтропы тоже были его заслугой. Они были разбросаны только к передней части станции рейнджеров, где был проход к забору, но Бретт наступил на одного из них, несмотря на то, что мы шли сзади. И пока все наше внимание было сосредоточено на земле, умный зараженный успел подготовить свой лук и устроить нам засаду.

Звон.

Еще одна стрела полетела в нашу сторону. Я подняла сумку, защищая лицо, несмотря на шлем. Раздалось глухое хлюпанье, но никто не закричал. Стрела снова попала в Нельсона, и он уже потерял сознание от первой.

“Нельсон!

Ответа не последовало. Я опустила сумку. Умный зараженный накладывал на тетиву еще одну стрелу. Не только это, но и крик Нельсона, казалось, привлек внимание многих зараженных. Все больше и больше их появлялось по другую сторону забора, но, к счастью, они не могли перелезть через него. Самым странным в них была их одежда.

“У них на головах чаши? - Спросил Бретт напряженным голосом. Рядом с его сапогом лежал окровавленный кальтроп. Делая эти кальтропы, я позаботился о том, чтобы концы были колючими, как рыболовный крючок, чтобы сделать их невозможными без потери большого куска плоти. Теперь, когда я думаю об этом, мне, вероятно, не следовало этого делать.

“Черт возьми, почему ты не отстреливаешься? - Спросил Влад. Он сидел на корточках, держа рюкзак, но был крупным парнем. Если кто-то и должен был попасть мимо мешков, так это он. - Ты собираешься просто ждать, пока у него закончатся стрелы или что-то в этом роде?

- Он пристрелит того, кто первым потеряет бдительность, - сказал Перри. - Если я сейчас встану и натяну лук, он меня застрелит. А Нельсон готов считать.

“Бесполезно! Влад подобрал кальтроп и отбросил его в сторону, прежде чем подползти ко мне. Он схватил Нельсона за лодыжку и потащил по земле. “Встань, Перри, я тебя прикрою.

Перри заколебался, но Влад встал, выставив Нельсона перед собой, как живой щит. - Чего ты ждешь?!

Перри бросил сумку и поднялся на ноги. Он сунул руку за спину и натянул лук, прежде чем схватить стрелу из сумки, висевшей у него на поясе. - Ладно, отойди немного в сторону.

Влад отошел в сторону, когда Перри наложил стрелу на тетиву. Почему зараженные не стреляют?

Звон.

Я думал, что слишком рано. Стрела прорезала пространство между нами, направляясь к Перри. Влад хмыкнул и взмахнул руками, поставив Нельсона прямо на линию огня. Казалось, что стрела промахнулась бы, даже если бы Влад ничего не сделал, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Раздался хлюпающий звук, когда стрела вонзилась в спину Нельсона. Влад убрал Нельсона с дороги, и Перри открыл ответный огонь. Его стрела пролетела в воздухе, направляясь прямо к умному зараженному. Но он нырнул за забор, и стрела пролетела над его головой, вонзившись в стену позади.

- Это не сработает, - сказал Перри. - Мы на открытом месте, пока у него есть укрытие.

“Тогда что же нам делать? - Спросила Бретт. -Там дерьмовая тонна кальтропов. Бежать”это самоубийство.

- Как и ожидание, - сказал Влад. - Мы будем медленно приближаться. Гуськом, за мной. Я буду использовать Нельсона как щит для стрел. Когда мы подойдем достаточно близко, Берн и Бретт убьют зараженных вашими копьями. Если”умный " попытается подстрелить нас, ты будешь держать его под прицелом стрел, Перри.

Это был неплохой план. “Давайте сделаем это.” Пока зараженные держатся за забором, нас никто не настигнет. Если их так держать на месте, чтобы они не могли до нас добраться, это ничем не отличается от стрельбы по уткам в бочке. Но неужели умные зараженные действительно позволят нам это сделать? Он показал интеллект гораздо выше, чем я ожидал. - Но будь осторожен.

С этими словами Нельсон взял инициативу на себя, поддерживаемый Владом. Бретт последовал за ним, прихрамывая и оставляя за собой крошечный кровавый след. Я шел следующим, а Перри шел последним со стрелой на тетиве, но его лук был направлен в землю. По какой-то причине умный зараженный не стрелял в нас. Может быть, он знал, что это бессмысленно, когда Влад использует Нельсона в качестве живого щита?

Расстояние до забора было не очень велико, но мне показалось, что оно намного длиннее обычного. Никто не произнес ни слова. Время от времени Влад отмахивался ногой от калтропа. -Мы почти на месте, - сказал Влад. - Запомни план. Убедись, Перри, что умный не сможет в нас стрелять.

“Понял,” сказал Перри. - Когда мы так близко, пока он показывает свое лицо, он мертв.

- На нем шлем, помнишь? - Напомнил я Перри. - Лучше целиться в его руки, чтобы он не мог сопротивляться. Если прострелить ему голову, он может не умереть.

“Понял,” повторил Перри. - Предоставь это мне.

Влад споткнулся, правая сторона его тела опустилась вниз. Нельсон упал на землю, а Влад упал на левое колено, его правая нога застряла в какой-то яме. - Какого хрена?! он кричал и хрюкал, держась за икру. “Скрытая ловушка! Моя чертова нога!

Дыра, в которой застряла нога Влада, была не очень глубокой, но это не имело значения. Внутри него был окровавленный шип, пронзивший сапог Влада насквозь.

Я был прав. Но и неправильно. Все мои стрелы попали в цель. Но это была не та цель, к которой я стремился. Однако добыча, в которую я попал, не казалась живой. Я не попал ему в голову из-за купола. Но он перестал двигаться; другая добыча фактически использовала его как щит. Очень впечатляет. Я едва могу передвигать добычу. Но эта одна добыча может поднять в воздух другую добычу, идя с ней вытянутой вперед. Он сильный. Если бы не ямы, которые я вырыл раньше, я не думаю, что смог бы повредить его сам. Хорошо, что я создал эти дыры и по ту сторону забора.

Я израсходовал все свои стрелы. Но добыча выстрелила в меня, от чего я увернулся. Он ударился о стену позади меня. Наконечник был цел, древко цело. Я могу использовать его с моим луком. Но у меня будет только один шанс. Невредимая добыча прячется за большим. Стрелять в большого-это не так хорошо, как стрелять в невредимого. С шипом в ноге большого он не так опасен, как остальные. Большой сидит на корточках, схватившись за ногу. Видны верхние части другой добычи. Самая дальняя от меня добыча направляет свой лук сюда. Но я не боюсь. Стрелам требуется время, чтобы полететь. За это время я могу присесть на корточки и спрятаться за забором. И у меня будет еще больше стрел, чтобы стрелять в ответ, как только он промахнется.

Твип.

Я пригнулся, уклоняясь от стрелы. По какой-то причине лук жертвы издает звук, отличный от моего. Это тоже выглядит по-другому. Вместо дерева с некоторыми металлическими частями у него нет никаких деревянных частей. Похоже, у него тоже есть струны. Вместо одного - петля. Но это трудно увидеть с моим забралом, затуманивающим зрение. Стрелки тоже немного другие. Вместо того чтобы быть сделанными из дерева, они сделаны из чего-то более близкого к металлу. Не такой глянцевый, как металл. И он не издает столько звука, когда я стучу им по вещам. Но это не дерево. Интересно.

Твип.

Я снова пригнулся. Мой слух не так уж хорош с включенным куполом. Но смычок, кажется, достаточно громкий, чтобы я мог его услышать. Теперь у меня есть еще три стрелы. Добыча не сдвинулась с места, сосредоточившись на ноге большого. Только тот, что с луком, обращает на меня внимание, вытаскивая очередную стрелу из сумки на поясе. Эта сумка выглядит очень удобно, длинная, узкая, идеально подходит для хранения стрелок. Я хочу этого. Еще одна стрела полетела в мою сторону. Я снова пригнулся. На этот раз я приготовил лук, находясь под прикрытием забора. Я встал. В меня полетела еще одна стрела. Я снова присел на корточки. Стрела вонзилась в стену. Я снова встал. Добыча готовила еще одну стрелу. Но моя была уже готова. Я поднял лук, прицелился и выпустил.

Звон.

Моя цель снова сбилась. Я попытался поразить добычу луком. Но стрела отлетела в сторону, попав в добычу на земле, из которой уже торчали три стрелы. Какая потеря. Если я промахнусь мимо цели, почему бы мне не промахнуться, попав вместо этого в большую или любую из невредимых жертв? Но моя стрела, казалось, заставила добычу действовать. Здоровяк снова встал. Он поднял обмякшую добычу и, пошатываясь, двинулся вперед. Даже с поврежденной ногой он все еще мог двигаться, неся другую добычу. Какой сильный. Было бы пустой тратой времени съесть такую добычу. Я бы предпочел, чтобы он следовал за мной как другой. С его силой ни у одной двери не будет ни единого шанса, когда он попытается придавить их.

Твип.

Я не успел пригнуться. Стрела попала в мой купол. Но она не пронзила его. Он отскочил и врезался в стену позади меня. Я испытал легкий шок. Но это было все. В конце концов, купол стоило надеть. Я приготовил стрелу, не пригибаясь. По сравнению с добычей, подготовка моего лука заняла больше времени. Прежде чем я успел натянуть тетиву, в меня полетела еще одна стрела. Но я был готов к этому, вовремя пригнувшись. Когда я встал, добыча подошла ближе. У меня меньше шансов промахнуться. Но вялую добычу использовали как щит, а добычу с луком-как прикрытие. Как добыча стреляет так точно? Все его стрелы были нацелены на меня. Они бы и меня ударили, если бы я не увернулся. Почему мои стрелы менее точны? Делает ли он что-то не так, как я? Наши стрелы одинаковы. Луки совсем другие.

Жертва с луком вышла из - за спины большого. Я отпустил тетиву. Стрела полетела прямо. Но большая добыча снова использовала безвольного как щит, поймав стрелу своей плотью. Жертва с луком сделала шаг назад, повернувшись всем телом в сторону. Он поднес стрелу к лицу так, что локоть оказался почти на уровне уха. Рука, держащая лук, была совершенно прямой и нацеленной на меня, как копье.

Твип.

Я пригнулся. То, как я стреляю стрелой, совершенно отличается от того, как она стреляет своими стрелами. Путь жертвы должен быть правильным. У меня еще не было возможности наблюдать, как добыча стреляет так близко. Но теперь я знаю. Было бы глупо с моей стороны не извлечь из этого урок. Я приготовил стрелу, копируя предыдущую позицию жертвы. Ноги расставлены, рука с луком полностью выпрямлена, рука с тетивой поднята, локоть на уровне уха, ладонь прижата к лицу.

Звон!

Стрела летела гораздо быстрее, чем все мои предыдущие стрелы. Тоже прямее, прямо на добычу, которую я хотел ударить. Но большая добыча подняла щит, блокируя стрелу. Раздражает. Похоже, единственный шанс поразить добычу-это когда она тоже стреляет в меня.

- Его стрелы стали быстрее, - сказал Влад.

- Разве это не потому, что мы ближе? - Спросила Бретт.

- Нет, из-за моей спины этого не видно, - сказал Влад. “Его поза изменилась. Теперь он стреляет, как Перри.

- А как он стрелял раньше?

Влад поплелся вперед, его правая нога волочилась по траве. -Как однорукий осел.

“Настолько плохо? - Спросила Бретт, держась сзади. - Он попал прямо в Нельсона. Дважды.

Влад хмыкнул и отбросил ногой Нельсона кальтроп. - Я думал, ты собираешься подавить его, Перри. Что ты делаешь? Он уже дважды стрелял в нас.

“Я пытаюсь,” сказал Перри у меня за спиной. Стрела лязгнула о тетиву. - Он стреляет между моими перезарядками. Разве ты не умеешь обращаться с луком, Берн? Почему бы тебе не взять Нельсона? Если мы будем стрелять поочередно, у него не будет времени отстреливаться.

- Я не умею обращаться с луками. Я много охотился, но никогда не стрелял из лука. Я пользовался арбалетом, но продал его во время замужества и не думал, что когда-нибудь снова захочу охотиться в свои шестьдесят.

“Бретт?

“Я тоже не очень хорошо владею луками,” сказала Бретт. - Но я могу попытаться. Передай мне лук Нельсона.

Влад присел на корточки и развязал лук на спине Нельсона.

Звон!

Твип.

В этот момент умный зараженный выпустил стрелу. Но не желая отставать, Перри выстрелил в ответ. Я присела на корточки и прикрылась сумкой, защищая все, кроме ног и той части колена, которая не помещалась за сумкой. Стрела зараженного пролетела над головой Влада. Бретт нырнул за спину Влада, когда тот присел, так что стрела тоже не попала в него. Стрела пролетела и над моей головой, прежде чем ударить Перри в бедро. У него перехватило дыхание, левая нога подогнулась, и он упал на колени.

Но умные зараженные тоже не ушли невредимыми. На самом деле, возможно. После выстрела он присел, но не успел. Стрела попала в его мотоциклетный шлем прямо над козырьком. Если бы на нем не было шлема, он, без сомнения, умер бы. Он мог умереть даже со шлемом. После удара он исчез из виду под забором.

“Я поймал ублюдка,” сказал Перри и глубоко вздохнул. “Подлатай меня, ладно?

В моей сумке была аптечка первой помощи, но я не врач. Как я должен был лечить рану от стрелы? Стрела, похоже, тоже вошла довольно глубоко. Нельсон был единственным, кто обладал медицинскими знаниями, но он не в той форме, чтобы даже залатать себя. А стрела ... - Ты моешь свои стрелы?

- Конечно, - сказал Перри и поморщился. - С ними я охочусь на дичь.

- Пока я думаю, что мы не будем вынимать стрелу. Я бы не сказал, что мы находимся в лучшем месте, чтобы надавить на тебя, чтобы остановить кровотечение. Зараженные могут быть за забором, но они все еще там. Что произойдет, если забор сломается? Я убедился, что его поддерживают сзади, но если кто-то из них толкнет сзади, забор может сломаться. - Что я собираюсь сделать, так это срезать стрелу и заклеить голову скотчем внутри тебя. Тебе следует прилечь.

“Вы уверены”что застрелили его? - Спросил Влад. - У меня на ноге дыра, которую нужно залатать, и если мы остановимся здесь, то вполне можем. Это чертовски больно.

Бретт встал. - Я очищу кальтропы и зарежу нескольких зараженных, пока вы, ребята, будете делать свои вещи. Он обошел Влада и ударил по земле рукоятью копья, сбив с ног калтропа.

Я достала из сумки аптечку и зазубренный нож. Перри лег на спину и выдохнул. Я вынул одну из стрел из колчана Перри и положил рядом с той, что торчала у него из бедра. Поскольку стрелы были одинаковой длины, я мог сказать, что она была глубиной около восьми или девяти сантиметров. Если бы она была мельче, я бы рискнул вытащить ее, но это было не так, поэтому я прижал стрелу к бедру Перри и начал пилить. Перри застонал, но я не обратил на это внимания. Насколько толстыми были мотоциклетные шлемы? Если эта стрела войдет всего в восемь-девять сантиметров, сможет ли стрела, выпущенная в другого, пробить ему череп?

”Он не умер! - взвизгнула Бретт.

Звон!

Я повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бретт бросился на землю. Стрела просвистела над ним и отлетела в сторону. Перри оттолкнул мои руки, выхватил стрелу из колчана и сел. Он хмыкнул и поднялся на ноги, готовясь открыть огонь. Умный другой скрылся из виду, пригнувшись после выстрела.

Бретт вскочил на ноги и побежал к забору. Без всякого прикрытия это был хороший выбор. Подойди достаточно близко, чтобы заколоть лучника прежде, чем он успеет выстрелить в тебя. Но когда он уже почти добрался до шипастой части забора, он издал крик, когда его левая нога погрузилась в землю, вероятно, в яму-ловушку, как и Влад. Бретт по инерции понесла его вперед, и он упал прямо на шипы забора. Его шлем спас лицо, но я сильно заострил эти шипы, превратив все это в прочный абатис. Я бы не удивился, если бы все его туловище было испещрено дырами.

Умные зараженные снова появились из - за забора. Он направил свой лук на Бретт и остановился. Затем он направил свой лук на меня и Перри.

Твип.

Перри выстрелил—

Звон!

—и он выстрелил в ответ. Но Влад уже встал—в одном сапоге—и перехватил стрелу зараженного. Поскольку тело Нельсона закрывало мне обзор, я не мог сказать, попала ли стрела Перри или нет.

- Бретт расчистил дорогу, - сказал Влад. - Пошли отсюда. Он заковылял вперед, двигаясь на удивление быстро для человека, несущего тело с дырой в ноге.

Чтобы сэкономить время, я не стала упаковывать аптечку обратно в сумку, а просто закрыла крышку. Я побежала за Владом, не спуская глаз с земли, чтобы высматривать кальтропы или подозрительные участки травы. Жаль, что я не захватил с собой щит.

С такой позой стрелять легче. Мои стрелы более точны. Но теперь, когда добыча уже близко к забору, стрелять не так полезно, как колоть. И то и другое ранит добычу. Но колоть лучше, нет простоев. С луком я должен схватить стрелы со стены, отрегулировать их, натянуть тетиву, прежде чем смогу атаковать. Я ударил копьем. Вот и все. Осталось всего три жертвы. Одна добыча перестала двигаться после того, как в нее попало множество стрел. Другая добыча наступила в ловушку, споткнулась и насадилась на забор. Может быть, он и не умер. Но он не двигается.

Есть еще большая добыча, та, которая может таскать с собой другую добычу. За ним стоит добыча поменьше. Но он больше меня. А вот и добыча с луком.

Твип.

Это раздражает. Мне придется встать перед большой добычей, а добычу, использующую лук, держать позади нее. Он не сможет напасть на меня, если я использую его спутника в качестве барьера. Хотя я удивлен. Добыча работает вместе. Они не разбегались после того, как умирали две жертвы. Нормальная группа уже предала бы друг друга, чтобы сбежать.

Но не только у добычи есть компаньоны. Здесь еще более восьмидесяти человек выстроились у забора. Они давят на него. Она скрипит. Я надеюсь, что он не сломается; если это произойдет, у добычи будет легкий путь внутрь. А пока добыча задерживается у забора. Похоже, они не знают, как подойти. Большой все еще не уронил добычу, которую держал в руках. И это был единственный, кого я мог подстрелить, а другая добыча пряталась за ним. Было бы пустой тратой стрел, если бы я выстрелил в него.

“Бретт, ты в порядке?

Звук исходил от большой добычи. Или это могла быть добыча, которую он держал в руках. Они оба в куполах, их рты за темным стеклом.

- Мне холодно. Здесь так ... холодно. Почему?..

Похоже, добыча, упавшая на забор, не умерла. Он все еще мог говорить.

- Влад! Ты можешь отломать шипы, удерживающие его? Звук доносился из-за спины большого. - Если ты хлопнешь по нему, они сразу же отломятся.

- Я не могу. Самый умный направляет свой лук прямо на меня.

Он говорил обо мне. Интересно. Я не знал, что шипы на заборе можно сломать, ударив по ним. Они предназначены для того, чтобы останавливать тупых других. Они никогда не нападали, только двигались вперед. В этом есть смысл.

- Это ... прости, Бретт.

-Мне холодно... Перри, ты здесь? Перри?..

- Перри уже в пути, Бретт. Он был ранен в бедро, но все еще может двигаться. Он будет здесь через секунду.

Я не знаю, что делать. Большая добыча не двигается, потому что я направляю на нее свой лук. Если он опустит щит, я выстрелю. Но если он ничего не делает, разве пялиться на него-единственное, что я могу сделать? Я могу подстрелить добычу, которая сидит на заборе. Похоже, добыча, стоящая за большим, хочет спасти его. Как удивительно. Добыча не только не убегает, но и пытается спасти друг друга. За исключением добычи, которую используют в качестве щита. Может быть, его используют потому, что он уже мертв. Тогда я подожду. Когда добыча в кузове попытается спасти этого на заборе, я пристрелю их, когда они покажутся.

-Я не могу ... видеть. Это ... так

“Бретт? Ты меня слышишь? Бретт?

“Он ушел.

“Вот дерьмо.

Погибла ли добыча? Это означает, что другая добыча не будет подставлять себя, чтобы спасти ее.

Здоровяк сделал шаг назад. - Какой у нас план? Отступление? Забор, похоже, долго не выдержит.

Неужели добыча думает о бегстве? Зачем они вообще пришли сюда, если собирались просто уйти? Получили ли они то, за чем пришли? Но они даже не перелезли через забор. Тогда они боятся. Когда я хочу отступить, есть много опасностей, достаточно, чтобы угрожать моей жизни. Добыча должна чувствовать то же самое. Есть много других, гораздо больше, чем могут выдержать три жертвы, даже если одна из них ненормально сильна.

- Но он прямо здесь.

- Конечно, прямо там, за твоим гребаным забором, рядом с десятками зараженных. Не говоря уже о том, что у него есть лук.

Лук? Была ли я причиной того, что добыча пришла? Кроме меня и добычи, вокруг нет никаких луков. Нет, там, далеко в траве, есть еще один лук. Раньше он был на спине жертвы щита. Но этот лук там, за забором, а не рядом с десятками зараженных. Только я один.

- Неужели мы позволим Нельсону и Бретту умереть просто так?

- Мы? Нет никаких "мы". Это была твоя идея. Их смерть на твоей совести. - Большой снова отодвинулся. - Если у тебя есть способ убить его, давай. Если нет, то я отступаю: у меня устали руки, в ноге дырка, и все здесь воняет дерьмом.

Твип.

Я пригнулся. Стрела пролетела надо мной, ударившись о стену. Я уделял слишком много внимания большой добыче и не заметил, как из-за нее вышла жертва с луком в руках. К счастью, звук громкий, даже когда я рядом со стонущими другими. Я встал и принял позу стрелка. И ... добыча снова спрятана. Это была моя идея-спрятаться за большим. Почему добыча крадет мою идею? Но он не единственный, кто может двигаться из стороны в сторону. Я двинулся влево. И столкнулся с другим. ...Может быть, добыча была единственной, кто мог двигаться из стороны в сторону. Если я попытаюсь изменить свое положение, другие займут то место, где я сейчас нахожусь. Как досадно. А большая добыча все еще движется назад в постоянном темпе. Я все равно стреляю в него? Даже если у него есть щит? Могу ли я ударить по нему по-другому? Копье - нет. Металлическая палочка - нет. Ножей - нет. Бросить кирпич? По-прежнему нет. Попытаться сломать забор, чтобы выпустить остальных в поле? Тогда они съедят мускулы большого. Он может превратиться в другого. Но он не сможет двигаться. Нет смысла превращать добычу в другого, если она не может двигаться.

Мне не нравится вот так отпускать добычу. Но они оставили после себя одно тело. Будет очень больно вернуть его без вмешательства других. Интересно, смогу ли я вообще.

Как же до этого дошло? Что пошло не так? Я знаю, что большинство планов идут наперекосяк при первом контакте с врагом, но я не ожидал, что он так сильно отклонится. Все это было вызвано перемещением кальтропов. Бретт наступил на одного из них и привлек внимание зараженного к нам. Неужели умные зараженные ожидали, что мы пойдем этим путем? Зараженные не будут передвигать кальтропов; у них нет никакого интереса к вещам, которые не живут. Мало того, он вырыл в земле ямы и накрыл их полиэтиленовой пленкой с травой и грязью сверху. При ближайшем рассмотрении они очевидны. Но зачем вообще нужен тщательный осмотр? Подвижность Влада была затруднена этим всплеском.

“Подожди, Влад, там еще одна ловушка.

Они действительно очевидны после того, как увидели их один раз. Там четыре колья, воткнутые в землю, закрепляют полиэтиленовую пленку на месте. Грязь и трава не могут скрыть комочки. Я откопаю его и, надеюсь, спасу кого-нибудь еще от этого. Это очень грубая яма—достаточно двух-трех черпаков лопатой. Но деревянный шип внизу ... Он черный.

- Влад. Как ты себя чувствуешь?

- Какого хрена ты спрашиваешь меня в такое время? Влад обошел дыру в земле, двигаясь назад. - У меня в ноге чертова дыра, а Нельсон тяжелый, как дерьмо; мои руки просто убивают меня. Я никогда не чувствовала себя лучше.

- Ты чувствуешь ... голод? Когда Марку ударили ножом в глаз, он очень быстро превратился в зараженного. Если на этом деревянном шипе была зараженная кровь, то велика вероятность заражения Влада. Но есть также шанс, что кровь не заражена. Я не хочу тревожить Влада; люди начинают вести себя иррационально, когда их подозревают в заражении.

“В самом деле? Влад отшатнулся, чуть не наступив мне на ногу. “Я голоден? Если я скажу "да", ты достанешь полотенце и причудливую маленькую корзинку для пикника? Устроим себе чаепитие?

Гнев - это симптом ранней инфекции. Вирус, или бактерия, или что бы это ни было, портит мозг. Так и должно быть, иначе люди не превратились бы в безмозглые едящие машины. Но Влад имеет полное право сейчас злиться. Двое его товарищей только что погибли. И, как он уже неоднократно заявлял, в его ноге дыра. Если он заражен, я надеюсь, это не будет очевидно до тех пор, пока мы не вернемся и он не окажется в карантине.

“Перри, как ты держишься?

- Я хотел бы сказать, что мне приходилось переживать и похуже, но мне очень трудно представить себе ситуацию более дерьмовую, чем быть подстреленным собственной стрелой. Думаю, мне повезло, что он попал мне в бедро, а не в яйца, как вон тот Нельсон.

- Подожди минутку. Зачем зараженным стрелять в тебя твоей же стрелой? Он поразил Нельсона деревянными стрелами. А после этого он начал использовать ваш, верно?

“Да? Наверное? Он снимает мои стрелы со стены.

У умного зараженного мало стрел? Даже если он умен, я не думаю, что он может производить стрелы. Флетчинг-это нечто большее, чем просто найти прямую палку и заточить ее. Грубые стрелы не летят прямо. - Я думаю, что у него нет своих стрел. Попробуйте приманить выстрел. Выйди из”за спины Влада и направь на него свой лук.

- И вы не хотите, чтобы я стрелял в ответ?

- Да.

- Да, нет. Как насчет того, чтобы сделать это вместо меня? Я бы не хотел, чтобы в меня попала еще одна стрела.

Перри ткнул меня в спину наконечником стрелы. Я повернулся и взял лук и стрелы. Я вставил стрелу на место и отошел в сторону. Зараженный направил на меня свой лук, но не выстрелил. Я была слишком близка с Владом? Я отодвинулся еще дальше.

“Bern?”

- Подожди. - Он по-прежнему не стрелял, поэтому я отодвинулся еще дальше.

Звон!

Я нырнул вправо, и стрела просвистела слева. Если бы я увернулась от Влада, то получила бы удар. Я не думаю, что это ударило бы меня, если бы я остался на месте, но это то, что я бы не хотел оставлять на волю случая.

- Какого черта ты делаешь? - Спросил Влад. Он не двинулся с места, чтобы прикрыть меня, так что я сама поползла за ним.

- Ты сказал, что не можешь ничего сделать, потому что зараженный направил на тебя свой лук, верно? Если у него закончатся стрелы, то тебя ничто не будет сдерживать. Нам пока не нужно отступать.

- Я отступил, потому что, похоже, твой забор долго не продержится. Влад сделал еще шаг назад. - В отличие от тебя, я ранен. Если сотня зараженных бросится на меня, я не смогу убежать.

- Как только я заставлю его израсходовать все свои стрелы, мы сможем убить зараженных, толкающихся к забору. Он выдержит. Я приготовил лук и снова вышел из-за спины Влада. Прежде чем двинуться дальше, я проверил землю на наличие ловушек.

Звон!

Я упал, прижавшись животом к земле. Стрела прошла над моим телом. Это два. - Сколько стрел ты выпустил в него, Перри?

- Откуда мне, черт возьми, знать?

- Разве ты не знаешь, со сколькими стрелами ты начал? Считай и вычитай.

- Э-э, я просто кладу стрелы в колчан до тех пор, пока они больше не помещаются. Кто на самом деле считает это дерьмо? Кажется, я выпустил пять, шесть или семь стрел?

Что ж, я просто буду ловить стрелы, пока они не перестанут лететь. Это рискованно. Я испытываю искушение использовать свой рюкзак в качестве щита, но тогда зараженные не будут стрелять в меня. Он не стреляет во Влада, потому что знает, что не может причинить ему вреда. Если я блокирую его стрелы, он тоже не будет стрелять в меня. К счастью, его цель, кажется, хороша. Если я буду избегать того места, куда он указывает, я смогу увернуться от всего.

Звон!

Я отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от очередной стрелы. Он прошел прямо мимо моего лица. Это было очень близко. Если бы я прыгнул чуть дальше, он бы меня ударил. Мое сердце бешено колотится, а ноги дрожат. Я видел видеозаписи людей, бегущих по крышам зданий, перепрыгивающих через провалы, которые убьют их, если они пропустят свой прыжок. Интересно, это то, что они чувствуют, когда делают это? Я не могу поверить, что делаю это. Это так глупо.

Что делает жертва? Разве он не знает, как пользоваться луком? Он стреляет не в меня. Эта добыча совсем другая, у нее нет стрелы в бедре. Он стоит там и позволяет мне стрелять в него. Но каким-то образом уклоняюсь, когда выпускаю стрелу. Как я слышу лук жертвы, так и она слышит мой. Но это опасно для добычи, даже больше, чем когда я уклоняюсь. Услышав звук, я пригибаюсь. Стрелы не могут пройти через забор. У добычи нет забора, за которым можно было бы спрятаться. Он спрятался за большим, у которого раньше был щит. Но теперь он намеренно разоблачает себя. Почему? Хочет ли он умереть? Но если бы он это сделал, то не увернулся бы.

У меня осталось всего несколько стрел. Это все? Добыча хочет, чтобы я израсходовал все свои стрелы. Но откуда он знает, что у меня осталось всего несколько штук? Это не имеет значения. Он явно не пытается застрелить меня. Я так долго ждал, а он ничего не предпринимал. Даже я могу стрелять из лука с таким большим количеством времени на подготовку. Добыча намеренно сдерживается. Он не стреляет, потому что не хочет давать мне стрелы. Он заманивает меня использовать мои стрелы. И это не стреляет в меня, не мешает мне пополнять свой запас. Что будет делать добыча, когда я израсходую все свои стрелы? Должно быть, есть какая-то причина, по которой они ждут. Ладно. Я выпущу последнюю стрелу, остальные спрячу, посмотрю, как потом отреагирует добыча.

Звон!

Стрела промахнулась. Добыча снова прижалась к земле, стрела взлетела над ней. Моя точность определенно возросла после копирования добычи. Но это только по неподвижной цели. Чтобы поразить уклоняющуюся добычу, я должен предсказать, куда она направится. Все это случайность. Он может идти влево, вправо, вниз. Он также может оставаться неподвижным. Но сейчас это не имеет значения. Я больше не буду стрелять. Что сделает добыча, если я опущу лук?

Кажется, они разговаривают. Я слышу их голоса. Но они слишком далеко, чтобы разобрать их слова. Они приглушены. Скрип, доносящийся из-за забора, тоже очень громкий. Может ли он выдержать? Будут ли другие давить на него? Может быть, мне следует убить кого-нибудь из них, остановить их от движения. Они хотят съесть мертвую добычу,лежащую на заборе. Я думаю, он умер от потери слишком много крови. В отличие от других, добыча может умереть таким образом. Вот почему протыкание шеи жертвы так эффективно убивает ее; оно высасывает из нее кровь. Но другие могут потерять все свое тело, не умирая. Пока их мозг цел, они выживут. Но переезд-это совсем другая история. Без плоти они не могут двигаться.

Добыча не стреляет в меня, хотя я и не держу лук наготове. Как я и думал, он не хочет давать мне стрел. Они тоже закончили разговаривать. Большой больше не отступает. Он опустил добычу, которую использовал как щит. Он пытается спровоцировать меня на то, чтобы я выстрелил в него? Его глаза скрыты за козырьком купола. Но я вижу, что он смотрит на меня. Наблюдаю. Жду. Но я не буду стрелять, не буду обнажать те немногие стрелы, которые у меня остались. Нет, пока я не выясню, чего они хотят.

Через некоторое время третья добыча вышла из-за спины большого. Стрела, которой я его ударил, все еще торчала у него из бедра. Он проверял, буду ли я стрелять в него. Он будет стрелять в меня? Он отнял лук у добычи, которая преследовала меня. И стрела тоже. Но вместо того, чтобы выстрелить, жертва убрала стрелу обратно в сумку на поясе. Он лежал на спине, отложив лук в сторону. Добыча, которая преследовала меня, отошла в сторону, подняла белую коробку, лежащую на земле, и вернулась. Он коснулся добычи с торчащей в ней стрелой. Что он делает? Он достал нож. Собирался ли он разделать своего раненого товарища? Нет, это удаление стрелы. Почему бы ему просто не вытащить стрелу? Зачем отрезать его? Кажется, я знаю. Это для того, чтобы кровь не текла. Кровь вытекает только в том случае, если есть дыра. Но если отверстие заткнуть пробкой, кровь не выйдет наружу, пока пробку не вынут. В данном случае вилкой является стрелка.

Добыча отрезала длинную часть стрелы. Он спустил штаны раненой жертвы, обнажив кожу. Внутри коробки лежала белая ткань, которую достала добыча. Он прижал его к раненой добыче. Это для того, чтобы остальная часть стрелы не вылетела? Скорее всего. Большая добыча все еще наблюдает за мной. Если я сейчас выпущу стрелу, она подхватит мертвую добычу и снова использует ее как щит. Лучше не тревожить добычу, не давать им знать, что у меня остались стрелы.

Как только белая ткань оказалась на месте, раненая жертва снова натянула штаны, прежде чем встать. Она закачалась. Затем он успокоился. Похоже, что рана заживет не сразу. Моему плечу потребовалось несколько дней, чтобы восстановиться после того, как меня пронзило копье. Добыча также должна занять несколько дней. Возможно, даже дольше. Добыча, они более хрупки, чем другие. У добычи есть несколько способов умереть: потеря крови, разбитые мозги. Другие умирают только от разбитых мозгов.

Неужели добыча теперь уйдет? Или они возобновят огонь? Похоже, они сделали то, что хотели: залатали раненую добычу. Они еще не закончили. Тот, большой, сейчас сидит. Правильно, большой попался на мою ловушку, наступил в дыру на шип. Он тоже ранен. Жертва с белой коробкой достала контейнер с жидкостью. Он достал и длинную белую ткань. Большой взял контейнер, открыл крышку.

Теперь у меня есть шанс. Раньше я не мог подстрелить добычу, потому что большой мог использовать мертвую добычу как щит. Но сейчас у него полно дел. Другая добыча отвлекается. Если я не выстрелю сейчас, то когда же? Нет лучшей возможности, чем эта. Большой даже не смотрит на меня, а смотрит на свою ногу. Идеальный.

Звон!

Я уже пропустил четыре стрелы. Пятый обязательно попадет. И так оно и было. Добыча не была готова. Большой не мог использовать мертвого как щит. Тот, что с коробкой, был слишком занят белой тканью. Он не использовал свою сумку в качестве щита, как раньше. Другая жертва с поврежденным бедром была единственной, кто отреагировал. Он отпрыгнул в сторону. Но это не имело значения, я не стремился к этому.

Стрела попала в добычу с белой тканью, ту самую, которая уклонялась от моих стрел, заставляя меня стрелять в нее. Жертва завопила, падая на бок. Стрела пронзила его тело спереди до спины. Он прошел почти насквозь. Но оперенная часть застряла внутри, стрела торчала из спины. Добыча кричала. Я не слышал, о чем они говорили. Но большой схватил мертвеца, готовый снова охранять.

Я не собираюсь стрелять. У меня осталась только одна стрела. Но добыча этого не знает. Они не знают точного количества стрел, которые у меня есть. Если бы они это сделали, то не потеряли бы бдительности. Теперь все три жертвы ранены: одна наступила на шиповую ловушку. Один был ранен в бедро. Последний был ранен в живот. Но это странно. Тот, кого ударили в живот, ранен хуже всех остальных. Двое других могли стоять после ранения. Этот не может. Он лежит на земле и тихонько всхлипывает. По крайней мере, они звучат как всхлипы. Это слишком далеко, чтобы сказать наверняка.

Добыча с луком готовилась выстрелить в меня. Но добыча на земле подняла руку. Лук опустился. Очень жаль. Больше стрел помогло бы. Их трудно сделать. Я могу найти прямые палки, заточить их. Но они не летят прямо, когда я стреляю. Я думаю, что это перья в конце. Это единственная разница между теми, что делаю я, и теми, что делаю моя жертва. Большой схватил стрелу, торчащую из спины раненой жертвы. Он колебался. Раненая жертва издала крик, когда большой вытащил стрелу.

Я не думал, что выстрел в живот будет так эффективен против добычи. Желудок-это то место, куда поступает пища. Он не играет никакой роли в движении. Нога большой жертвы повреждена, в бедре жертвы, использующей лук, есть часть стрелы. Но эти двое все еще могут двигаться. Несмотря на то, что желудок не имеет большого значения, добыча, лежащая на земле, не может двигаться. Две жертвы тянут его за руки, поднимая туловище вверх. Это еще один шанс? Здоровяк одной рукой помогает раненому. Я не думаю, что он может управлять щитом только одной рукой. Да, это прекрасный шанс.

Но к какому из них я стремлюсь? У меня только одна стрела. Большой, я хочу, чтобы он был другим, с как можно более неповрежденными руками и ногами. Если я выстрелю ему в живот, если он будет похож на добычу на земле, он перестанет двигаться. Добыча лежит на земле, и нет смысла пускать в нее еще одну стрелу. Он ничего не может сделать без помощи своих спутников. Это оставляет добычу с луком. Это опасно. Это может убить меня. Почти получилось. Без купола у меня в мозгу была бы стрела. Но если я выстрелю в него, большой может убежать. Но если я не выстрелю в него, он может убить меня. Тогда выбор очевиден. Если я умру, не имеет значения, смогу ли я поймать большого.

Звон!

Мне не нужно было так много думать. Моя последняя стрела промахнулась. Он не задел ни одну добычу, даже ту, что лежала на земле. Он задел лук-используя купол добычи. Но выпас скота не имеет значения. Если жертва не выстрелит в меня, не даст мне еще одну стрелу, я ничего не смогу с ними сделать. Жертва, использующая лук, не собирается стрелять в меня, а только смотрит, ожидая, выстрелю ли я снова. Большой тоже ждет. Очень жаль. Если добыча собирается отступить, я не смогу ее остановить. Я могу перелезть через забор и преследовать их металлической палкой или копьем. Но это меня убьет. Даже если они ранены, это три жертвы против одного из меня.

Подожди. Что, если я скопирую добычу? Добыча заманила меня в ловушку, и я пустил в нее стрелы. Могу ли я сделать то же самое? Добыча, использующая лук, не стреляет в меня, потому что не хочет давать мне стрелы. Но он хотел этого до тех пор, пока добыча на земле не подняла руку, чтобы остановить его. Почему? Он хотел убить меня. Это купол? Может быть, если я сниму купол, этого будет достаточно, чтобы заставить жертву выстрелить в меня? Я попробую. Я уперся руками в нижнюю часть купола и оттолкнул его от головы.

Этого достаточно? Жертва с луком уронила раненую руку жертвы. Может быть. Он встал, приготовил лук. Но лежащая на земле добыча коснулась его ноги, отвлекая внимание. Казалось, они разговаривают, глядя друг на друга. Добыча на земле качала головой, говоря ей "нет". Но жертва с луком возилась со стрелой, готовя лук к выстрелу. Еще немного. Что еще я могу сделать, чтобы спровоцировать добычу? Еще одного толчка достаточно, чтобы он выстрелил.

Что еще хотела сделать жертва, кроме того, чтобы убить меня? Ломая шипы, спасая насаженную на забор добычу. Но он уже мертв. Вот почему они отступили вместе с угрозой, которую я представлял, направив свой лук на большого. Почему добыча появилась в первую очередь? Еда? У нас нет времени заходить в комнату хранения продуктов. Если я исчезну из его поля зрения, у добычи будет еще меньше причин стрелять. А остальные могут ворваться в комнату и съесть мою тяжелую работу. Я не могу этого допустить. Но разве там нет еды? На заборе? Добыча была отброшена назад, не в силах оторваться. Что, если я буду насмехаться над ними? Взял еду, пока они смотрели? Я знаю, что был бы раздражен, если бы другие украли мою еду—достаточно раздражен, чтобы убить их.

Но сначала я должен оторвать добычу от забора. Копье может это сделать. Я опустил лук и схватил копье. Он достаточно длинный, чтобы пронзить шипы на заборе. Он достаточно длинный, чтобы стащить добычу с забора. Вот так.

Твип.

Этот знакомый звук. Я пригнулся. Стрела ударила в стену позади меня. Как я и думал, получение еды у них на глазах вызывает у них желание убить меня.

Одной стрелы недостаточно. Сколько еще я могу получить от добычи, прежде чем она остановится? Если я снова надену купол, он продолжит стрелять? Я постараюсь. В моем видении купола действительно есть большая разница. Но это для безопасности. Так вот, целится ли жертва в меня? ДА. Но это не стрельба. Это действительно купол? Что, если я снова ткну проткнутую добычу? Никакой реакции. Добывания пищи перед добычей достаточно, чтобы они захотели убить меня. Но если они не могут убить меня, то и пытаться не будут. Я сниму купол и попробую еще раз.

Твип.

Я не стал совать нос в еду. И все же добыча выстрелила в меня. Я едва не успел пригнуться. Он приурочил свой выстрел к снятию моего купола. Как подло. Теперь у меня есть две стрелы. Но этого недостаточно. Мне нужно пять. Моя точность возросла. Но пять - это обнадеживающее число. Пять стрел никогда не подводили меня. Я встал.

Твип.

И снова присел на корточки. У меня не было возможности полностью вытянуть колени. После того, как я потратил свои стрелы, не дав мне больше, почему добыча так агрессивна? Кажется, я понимаю. Помимо ухода за их ранами, добыча заставила меня потратить свои стрелы, чтобы безопасно напасть на меня. Поскольку у меня нет стрел, я не могу стрелять в ответ. Если я встану, чтобы вытащить стрелы из стены, добыча застрелит меня. Если я встану—

Твип.

—он стреляет. Почему его точность так высока? Если я копирую его позу, моя цель увеличивается. Но я не уверен в том, чтобы стрелять в голову, которая ненадолго появляется на мгновение. И все же добыча есть. Могу ли я обмануть добычу? Я убью другого в хвосте стада, проткну ему ноги копьем, чтобы сбить его с ног, и притащу на свое место, пригнувшись. Теперь я поддержу его, подниму руку под мышки и помогу подняться с земли.

Твип.

Раздался хлюпающий звук. Из его глаза брызнула кровь. Не так уж много. Стрела, вонзившаяся в его голову, блокировала выход большей ее части. Я позволил другому упасть, вытащил стрелу, как только она упала на землю. Интересно, думает ли жертва, что убила меня? Предыдущие четыре стрелы, выпущенные им, все еще торчали в стене. Но эта пятая стрела теперь в моих руках. Добыча думает, что у меня нет стрел, думает, что я мертв. Я немного подожду. Пока остальные будут пытаться сбросить забор, я буду знать, что добыча там. Большинство из них тянутся к пронзенной добыче. Но есть несколько человек, наблюдающих за добычей на расстоянии.

Поскольку добыча думает, что я мертв, они будут думать, что они в безопасности. Одна из жертв тяжело ранена, в ее туловище дыра. Без сомнения, добыча сейчас залатывает свою рану. У того здоровяка еще и нога повреждена. Сколько времени им потребуется, чтобы закончить? Потребовалось немного времени, чтобы починить лук-используя бедро прей. Поскольку жертва с коробкой, в которой была ткань, была ранена, разве это не оставляет добычу с луком, чтобы позаботиться о ее ранах? Не похоже, чтобы жертва с коробкой могла что-то сделать. Он даже не мог стоять после того, как его подстрелили.

Прошла минута. Я перелезу через забор и посмотрю, наблюдает ли за мной добыча с луком. Это не так. Он и большой склонились над упавшей добычей. Похоже, они его разделывают. Но я не могу видеть слишком ясно с такого расстояния. Они не обращают внимания. Так что сначала я сниму стрелы со стены. Получается пять. Достаточно, чтобы нанести один удар. Я тоже надену свой купол. Безопасность превыше всего.

Добыча по-прежнему сосредоточена на упавшей добыче. Их руки лежали на его туловище. Я действительно хочу знать, что они делают. Но расстояние слишком велико. Я ничему не научусь. Если только я не проделаю дыру в луке-используя и желудок жертвы тоже. Вдвое больше шансов понаблюдать. Пока они не обращают внимания, я приготовлю лук. Целься. Освобождение.

Звон!

Добыча не увернулась. Они отреагировали, повернувшись ко мне. Добыча, использующая лук, завопила. Большой свернулся калачиком, сжавшись настолько, насколько это было возможно. Добыча на земле никак не отреагировала. Стрела задела руку жертвы, использующую лук, и приземлилась далеко позади нее. Я промахнулся. Это маленькая мишень, далеко, притаившаяся. Должен ли я отказаться от безопасности забора и перелезть через него, чтобы повысить свою точность? Чем ближе я подойду, тем легче будет попасть. Нет, это опасно. Я не пробовал перелезть через забор с другой стороны. Но, похоже, это займет некоторое время. За это время добыча может застрелить меня. Или подбежать ко мне.

Но я уже принял решение. Я подождал, пока пять стрел выстрелят пять раз. Осталось еще четыре стрелы. Один из них должен ударить.

Звон!

Ударьтесь о землю перед добычей.

Звон!

Ударьтесь о землю позади добычи.

Звон!

Добыча использовала свою сумку как щит. Большой тоже использует мертвую добычу как щит. У меня осталась одна стрела. Но он не может пробить щиты. Очень жаль. Только одна стрела из четырех сумела задеть добычу. Это тоже был первый. Остальные три были пустой тратой времени. Но первая стрела была взята из другой, которую я использовал в качестве приманки. По нему была размазана кровь. Превратится ли добыча в другого? Или он должен быть сначала мертв? Мясо, подвергшееся воздействию чужой крови, чернеет, гниет. Если в плоти мертвой жертвы нет ничего особенного, то и плоть живой жертвы тоже должна сгнить. Мне никогда раньше не приходилось испытывать живую добычу. Нет, это так. Но в то время мне и в голову не пришло проверить это. Тогда я посмотрю сейчас. Посмотрим, станет ли эта добыча другой.

У меня в животе дыра. На самом деле, я думаю, что их два. Они мне кое-что напоминают. —Эй, вы двое,—говорить больно, - помните эту историю?

“Bern.”

- Та, что про солдата. Мне трудно держать глаза открытыми. Клянусь, я расширяю их настолько, насколько могу, но края моего зрения продолжают темнеть. Я умираю, не так ли? - Тот самый солдат во время гражданской войны в Америке.

“Какой солдат?

Мое тело тяжелое. Мне кажется, Влад давит мне на живот. Я не думаю, что это сработает. Отверстие имеет два выхода: спереди и сзади.

- Какой солдат, Берн? Оставайся с нами.

Солдат? Правильно, солдат. - Тот, с дыркой в животе. О пищеварении. Там был доктор, он привязал мясо к веревке, опустил его в яму и таким образом узнал о пищеварении.

- Кажется, я слышал об этом.

- Вы не помните, выжил ли он? Это кажется маловероятным. Беднягу использовали в качестве эксперимента на смертном одре. - По крайней мере, после смерти он внес свой вклад в общество.

- Он выжил, Берн.

Неужели? “Вы уверены?

- Да. Он абсолютно выжил.

- Ты говоришь это, чтобы мне стало лучше, не так ли? Как может кто-то выжить с дырой в животе? Это приведет к утечке желудочной кислоты в те места, где ее не должно быть. Не говоря уже о внутреннем кровотечении или проблемах с пищеварением. - Он был на поле боя, не так ли? Риск заражения зияющей раной в нестерильной среде ...

“Ничего такого”что нельзя было бы смыть небольшим количеством водки.

Он яркий. Влад поднял мое забрало? Мои глаза открыты, но я ничего не вижу. Что-то холодное, металлическое коснулось моих губ. Мне в рот попала холодная жидкость. Но когда я глотал, она горела. Вкус тоже был знакомым. Я много пил этого напитка, когда моя жена развелась со мной. Интересно, как у нее дела? Пережила ли она первую вспышку?

- Разве вы не промываете рану спиртом?

Это Перри. Всего секунду назад он стоял. Я думаю, что умный зараженный стрелял в нас. Перри дал ему еще стрел?

-Я тоже промываю внутренности “ Это заглушит боль, тебе не кажется?

“Если она из него не вытечет. Передай мне это? Стрела задела мою руку и порвала перчатку.

“В аптечке есть спирт.

Ощущение холода исчезло с моих губ. Я много пил. По крайней мере, казалось, что много. У меня горит живот. Обычно он горит после питья, но на этот раз все по-другому. Я думаю, что водка просачивается из дыры в спине в землю. “У того солдата была только одна дыра?

“Раз, два, это не имеет значения. У тебя все получится, Берн.

- Сколько ему было лет, вы не знаете? Сколько мне лет? Дни рождения не имеют значения, когда тебе больше сорока. Но мне должно быть не меньше шестидесяти. Может, шестьдесят пять. Какой сейчас год? Я сомневаюсь, что кто-то еще знает об этой вспышке и все такое. - Молодые люди крепче. Мы, старики, один раз падаем, и у нас ломаются бедра.

- Я ... я думаю, что есть проблема. Что-то брызнуло мне на руку. Перри?

- Кроме того очевидного, что перед нами? В животе снова стало тяжело. Влад использовал обе руки, чтобы надавить. Но моя рана не из тех, что остановят кровотечение, если надавить на нее. Если бы дыра была где-то еще, она бы сработала. Сгустки крови образуются в узких местах, останавливая кровотечение, но желудок-это пещера. Кровь там не свернется, кровотечение не остановится.

- Стрела, которой я убил того, кого считал умным зараженным, кажется, оцарапала мне руку. Мытье его спиртом должно было спасти меня, верно? Верно?

- У меня в сумке топор.

“Топор?..

- Твоя рука или твоя жизнь. Выбери один.

Давление снова исчезло. Что-то ударилось о землю рядом со мной. Я думаю, это был топор Влада. Неужели Перри собирается отрезать ему руку? - Почему это произошло?

- Обилие дезинформации. У нас не было никого впереди. В самом начале это были калтропы. Если бы Бретт видел, куда он идет, он бы не наступил на одного из них и не закричал. Умные зараженные не стали бы стрелять в нас.

-Д-я действительно должен это сделать?

- Если хочешь, я могу отрезать его для тебя. Чем дольше вы ждете, тем меньше шансов, что это сработает. Возможно, инфекция сейчас распространяется по вашей крови.

“Я не это имел в виду. Я знаю, почему мы потерпели неудачу. Это была моя вина. Если бы только мне не так хотелось выследить этого зараженного. - Я имел в виду, почему произошло заражение? Почему она распространилась? Мир, почему он закончился?

“И увидел я другое знамение на небе, великое и чудесное, семь ангелов, имевших семь язв, которые суть последние, потому что в них кончился гнев Божий. Откровение 15:1”.

- Я не знала, что ты религиозен, Влад.

- А я нет. Кто-то кричал это в самом начале вспышки. Ты отрезаешь себе руку или нет?

- Как ты думаешь, смогу ли я теперь жить только с одной рукой? В таком мире?

Если стрела была заражена, как ты думал, ты точно не выживешь даже с обеими руками.

- Это сделали умные зараженные. Он все еще жив. Посмотри на него, он поставил нас в такую дерьмовую ситуацию, что не может быть, чтобы он не был разумным.

“Ну и что? Вы хотите стать таким же, как он? Чудовище”которое ест людей?

- Кто сказал, что зараженные должны есть людей? Если я умру и сохраню рассудок, я не буду есть людей. Я буду охотиться и есть животных, как нормальный человек.

- Сколько зараженных ты видел? Сотни? Тысячи? Итак, сколько из них были умными? Один. И ты думаешь”что это можешь быть ты?

- Моя мама всегда говорила, что я умный ребенок.

- Бьюсь об заклад, твоя мать тоже называла тебя красивым, но ты видел себя в зеркале?

- Это ... мудак.

- Не надо ... я за

Их голоса затихают. Я больше ничего не вижу, даже неопознанного блеска. Уже темно. Мне холодно. Это единственное, что я чувствую. Это то, что имел в виду Бретт? Он сказал, что ему холодно, не так ли? Как мороз, путешествующий по моим конечностям, крадущий мое тепло, крадущий все ощущения. Разве моя жизнь не должна была промелькнуть у меня перед глазами? Вместо этого там просто ... ничего нет.

Что делает добыча? Спорить? Драться друг с другом? Почему у одной жертвы есть дровосек? Поблизости нет никаких деревьев. Добыча в середине перестала двигаться. Он лежит. Похоже, его вот-вот зарежут. Может быть, добыча все-таки ест добычу? Или добыча собирается разрезать его на куски, использовать его, чтобы отвлечь других, пока они достигают своей цели. Какова именно их цель? Я больше не уверен. Все, что они делали до сих пор, - это пытались убить меня. Это странно. Добыча убегает от других. Зачем они пришли сюда? Разве, они хотят превратиться в других?

Осталось только две жертвы. Наблюдать за ними не так опасно. Я оставлю их в покое, посмотрю, что они сделают. Если они уйдут, последую ли я за ними? Они оба ранены, их подвижность затруднена. Если я последую за ними, то смогу убежать, если они погонятся. Но проблема в добыче с луком. Без прикрытия я умру. Я тоже не так силен, как большая добыча, и не могу носить с собой мертвую добычу в качестве щита. Разве я не могу использовать другие вещи в качестве щита? Если я возьму забор с собой, он может сработать. Но забор воткнут в землю, удерживая остальных. Там нет больших кусков дерева, которые я мог бы легко сдвинуть. Кровати внутри здания? Нет. Но нужны ли мне дрова? Я могу скопировать добычу, не так ли? Они пригнулись, прикрываясь сумками. У меня тоже есть сумка, набитая мясом. Этого должно быть достаточно, чтобы блокировать стрелки.

Если я последую за добычей, то узнаю, где она живет, найду еще одну добычу для охоты. Но они заметят, что я иду за ними. Неужели они все-таки отступят в свой лагерь? И у них могут быть черные ящики, способные разговаривать с добычей в их лагере. Они будут готовы принять меня заранее. Подготовка-это главное; если они укрепят свой лагерь, я никак не смогу убить их без помощи других. И я не могу позвать других прийти, если я преследую добычу; они нападут, как только увидят, будут убиты добычей или убьют добычу. Любой из этих вариантов не годится. Это рискованно. Если я последую за добычей, то найду их лагерь, может быть, узнаю, откуда берется добыча, откопаю бесконечный запас пищи. Или я умру. Разве еда важнее жизни? Без еды я не могу жить. Но сейчас еда для меня не проблема. У меня в сумке много мяса. У меня много копченого мяса. Мне нужно переработать много мяса. Если добыча уйдет сейчас, оставив своих мертвых товарищей, это будет еще три трупа. Трех тел мне хватит на много дней.

Но прежде чем я решу, следовать ли за добычей, добыча должна уйти. Они все еще на том же месте. Спорят. Большой все еще держит руки на мертвой добыче, готовый блокировать любые стрелы, которые я выпущу. Другая добыча держит в руках дровосек, направляя металлический конец на большого зверя. Они были скоординированы, когда впервые пришли, работали вместе, а не убегали при первой же смерти. Но теперь они развалились на части. Как и следовало ожидать от добычи. Но что мешало им сражаться раньше? Это из-за смерти третьей жертвы? Слишком много всего произошло, я не могу знать причину. Может быть, большой был недоволен меньшим. Много раз ему не удавалось убить меня. Большой расстроен из-за этого? Я убиваю других, когда они раздражают меня, встают у меня на пути. Что помешает добыче сделать то же самое? Они уже бросают друг друга, чтобы жить. Это то же самое, что убивать друг друга.

И они дерутся. Маленький напал на большого с дровосеком. Но здоровяк загородил его мертвым телом. Он уронил тело, вытащив металлическую палку из-за спины и сумки. Две жертвы пришли с копьями. Двое подошли с луками. Большой пришел с палкой. Меньшая добыча отступает, удаляясь от большой. Но большой хромает за ним. Они оба хромают. И крики. Они слишком далеко, чтобы ясно слышать их слова. Но я слышу эти звуки. Человек в ужасе. Другой - агрессивен.

Меня игнорируют. Выпущу ли я свою последнюю стрелу? Нет, в этом нет необходимости. Они ослабляют друг друга. Все дальше и дальше. Это что, трюк? Они притворяются, что убивают друг друга, чтобы сбежать? Добыча подлая. Но я не думаю, что это уловка. Тот, что побольше, выбил дровосек из руки того, что поменьше. Похоже, что металлическая палочка превосходит его. Нет, крупная добыча лучше. Не имеет значения, какое оружие у каждого из них; побеждает тот, кто больше. Почему я не такой большой, как он? Это несправедливо.

Меньшая добыча обернулась. Он работает. Хромает и бежит. Но большой не гонится. Он возвращается, возвращается к двум мертвым жертвам на земле. Их сумки, он проходит через них. Что он принимает? Еда? Оружие? Он настороженно смотрит на меня, наблюдая во время поиска. Он думает, что я собираюсь его застрелить. Но может ли она видеть за собой? Меньшая добыча, она останавливалась, возвращалась. Он натянул лук, зарядил стрелу. Но он направлен не на меня. Он нацелен на большую цель. Почему? Разве он уже не сбежал? Он вернулся, чтобы застрелить большого. Для чего? Я слишком далеко, чтобы услышать лук жертвы. Но я видел, как он выстрелил, его стрела попала в ногу здоровяка. Большой обернулся. Тот, что поменьше, выпустил еще одну стрелу. Она попала в торс здоровяка. Большой схватил сумку и выставил ее перед собой. Но он слишком большой. Меньшая добыча выпустила еще одну стрелу, пролетев мимо мешка, все еще попадая в тело большой.

Тот, что поменьше, возвращается. Он приготовил еще одну стрелу. Большой не может пошевелиться, у него повреждены обе ноги. Они снова кричат. Пришли ли они к соглашению? Тот, что поменьше, опустил лук. Тот, что побольше, бросил два мешка. Тот, что поменьше, медленно приблизился. Он остановился перед мешками, взял их и пошел назад, настороженно наблюдая за большим. И я. Ему просто нужны были вещи в сумке? Теперь мне любопытно. Что у них внутри? Они должны быть важны, достаточно важны, чтобы добыча убивала друг друга. Но теперь есть только одна добыча. Одна раненая добыча, которая убегает. Большой, он не может остановить меня. Одна раненая добыча. Мне не нужно охотиться на него. Там уже полно еды. Но я хочу знать, что в мешках?

Иногда в жизни есть вещи, которые люди не хотят делать, но которые они все равно должны делать. Употребление овощей-один из них. Другое дело-выстрелить в друга несколькими стрелами, чтобы раздобыть припасы. Я не хотела убивать Влада, правда не хотела. Моя рука была порезана зараженной стрелой. Он сказал, что расскажет всем за завтраком в постели, что произошло. Если я покажу хоть малейшие признаки превращения в карантин, меня убьют. Я не хочу умирать, так что вместо этого должен умереть он. Но мы были компаньонами в течение очень долгого времени; я не мог заставить себя убить его. Я только немного ранил его, достаточно, чтобы замедлить его, чтобы он не преследовал меня. Это было самое малое, что я мог сделать.

Если бы только я не решил приехать в это проклятое место. Берн пришел и рассказал нам о том, как его лагерь был захвачен. Он был помещен в карантин на неделю. Почему зараженная орда оставалась на месте целую неделю? Это должна была быть легкая миссия с одним или двумя зараженными. Консервы, вода в бутылках, пакеты с лапшой быстрого приготовления, макароны с сыром, оружие, инструменты, одежда. Зараженным ничего из этого не нужно; они всегда остаются нетронутыми в тех местах, через которые проходят орды. Миссия с низким риском и высокой наградой, кто же их не любит? Так почему же все закончилось именно так?

Как зараженный может пользоваться луком и стрелами? Он был достаточно умен, чтобы обмануть и меня тоже. Я думал, что убил его, но на самом деле это был план. Не говоря уже о том, что он насмехался надо мной. Берн был прав насчет того, что у него нет стрел. Но когда он снял шлем и ткнул Бретта копьем, как я мог не воспользоваться этой прекрасной возможностью, чтобы убить его? Он был отвлечен и находился в уязвимом положении, но в тот момент, когда я выстрелил, он нырнул за забор, как будто знал, что я собираюсь выстрелить в него. Ловушки, которые он оставил после себя, тоже. Берн Саид был не из тех, кто копал ямы и маскировал их полиэтиленовой пленкой. Виновником должен был быть зараженный, но как это вообще возможно? Если бы еще больше зараженных были так же умны, как он, был бы у людей хотя бы шанс?

Как он это сделал? Как он сохранил свою рациональность при повороте? Если я этого не пойму, то стану таким же, как остальные зараженные. Я этого не хочу. Я лучше, чем это. Если я обращусь, то буду править зараженными, подчинять их своей воле, как тот умный. Но сначала я должен снять наконечник стрелы с бедра. Я взяла у Влада аптечку первой помощи,внутри иголка с ниткой. Зашивать его было не очень хорошей идеей в полевых условиях, но я думаю, что зашел достаточно далеко. Если я оставлю там наконечник стрелы, есть шанс заразиться, не говоря уже о том, что теперь, когда мой адреналин иссяк, мне будет чертовски больно. Клянусь, он царапает кость, но мне повезло, что он не проколол ничего серьезного, например мочевой пузырь или кишечник.

Мне бы хотелось залезть на дерево, но я боюсь потерять равновесие от боли и упасть. Не говоря уже о том, что я могу легче позиционировать себя, если нахожусь на земле. Зараженная орда застряла за забором, и даже если забор сломается или зараженные переберутся через него, Влад будет там, чтобы отвлечь их. Я не думаю, что мне грозит какая-то опасность, и я не слышал никаких зараженных в моем окружении. Здесь тихо. Если кто-нибудь приблизится, я ни за что не пропущу его.

Берн хорошо поработал с марлей. Очень жаль, что он умер. Я срежу марлю и сниму повязку, которую он наложил на наконечник стрелы. Разрыв повязки посылает толчки боли вниз по моей ноге, но нет ничего такого, с чем я не могла бы справиться. К счастью, Берн оставил достаточно наконечника стрелы, чтобы я мог его схватить. Вытащить его легко, это просто вопрос силы воли. Мне будет больно, но это меня не остановит. Я сделаю глубокий вдох и ... потяну!

Я закричала.

Это было гораздо больнее, чем я думала. Но наконечник стрелы вышел. У меня трясутся руки и дергается нога, но я выхожу. Я должен был закусить что-нибудь, чтобы не закричать, или, может быть, даже выпить немного водки. Но я зашел достаточно далеко в лес, и ни один зараженный не мог меня услышать. Может быть, кто-то и есть поблизости, но зараженные не страшны, когда они одни. Конечно, они могут заразить людей одним укусом, но им придется разорвать кожу. А прокусить три слоя одежды гораздо труднее, чем можно было бы ожидать, особенно с такими плоскими зубами, как у нас. Зараженные страшны только в том случае, если они попадут на вас, или если они умны. Но единственный умный зараженный, который когда-либо существовал, застрял за забором. Если не за забором, то за Владом. Я в безопасности.

Стрела оставила после себя круглую рану. Кровь идет, но не слишком сильно. Надеюсь, кровотечение остановится после некоторого давления марлей. Самая опасная часть травмы, которая не является смертельной, - это инфекция. К счастью, стрела сделана из углеродного волокна, а не из дерева. Внутри нет никаких осколков, которые могли бы оторваться, и любые обрывки моей одежды должны были вылететь вместе с наконечником стрелы. Я позволю крови немного течь, чтобы вымыть внутренности, пока буду сворачивать эту марлю. Запах может привлечь зараженных, но если никто не придет из-за моего предыдущего крика, я не думаю, что они придут от крови. Я должен был промыть рану спиртом, но это был довольно глубокий прокол. Кроме того, меня уже порезала зараженная стрела. Инфекция из этой раны-не мой главный приоритет. Пока кровотечение останавливается, этого достаточно. Надеюсь, так оно и будет, иначе мне придется зашивать себя. Я не уверен, что у меня хватит смелости сделать это. Вытаскивать стрелу уже было достаточно больно. Единственное,что я могу сейчас сделать, - это ждать и давить.

Хруст.

Что это было? Пожалуйста, не говорите, что здесь зараженный. Я не боюсь быть убитым им, но я не хочу двигаться сразу после того, как вытащу стрелу.

Раненая добыча с луком убежала не очень далеко. Я убил большого. Он не мог пошевелиться. Я собрал стрелы в траве. Они были от мертвой добычи, которую большой использовал как щит. Кое-что было разбросано по земле. В сумке на поясе мертвой жертвы кое-что было. Большая добыча не сделала ничего, чтобы остановить меня, когда я взял ее. Оно наблюдало за мной. Но больше ничего не сделал. Я держался вне досягаемости его размахивания. Потом я стрелял в него, пока он не перестал реагировать. После этого я вылил на него вонючий соус. Я не хотел подходить близко, чтобы укусить его; он не был гарантированно мертв.

Надеюсь, он не обернется до того, как я доберусь до раненой добычи. Он может съесть всю еду за забором. Три трупа. Но я не думаю, что это возможно. Купол стоит на пути. Даже если он повернется, он не сможет есть. Если только он не умный, поднимает забрало. Но я не видел, чтобы кто-то другой стал таким же умным, как я. Он не сможет этого сделать. Что же касается добычи с луком, то она истекает кровью. Я могу выследить его по запаху. Это как раз за этими деревьями. Я шел так тихо, как только мог, чтобы не встревожить его шумом. Но я все равно наступил на ветку. Я думал, это корень. Хруст был громким.

Добыча может услышать меня. Я тоже слышу добычу. Но он не реагирует. Ни звука. Ни шарканья, ни подготовки стрел, ни натягивания тетивы. Может быть, он меня не слышал? Я прошел мимо деревьев. И вот она, добыча, сидит, прислонившись спиной к дереву. Он прижимал к бедру красный сверток. Но когда он увидел меня, то вскочил, уронив сверток. Он встал, пошатываясь. Вместо того чтобы натянуть лук, он достал из сумки две стрелы, держа по одной в каждой руке. Стрелы ... Можно ли так использовать? Это копья поменьше. Я не хочу получить травму. Раны заживают слишком долго. Я сделаю шаг назад и приготовлю лук. Но если я это сделаю, он тоже приготовит свой лук. Тогда, если стрелы-это копья поменьше, я нападу на него копьем. Мой диапазон больше. Я могу атаковать его, не давая ему добраться до меня.

Но я не хочу убивать добычу. В него попала стрела, покрытая чужой кровью. Я хочу посмотреть, превратится ли он в другого, не умирая. После смерти на превращение уходит около четверти дня. Прошло совсем немного времени, но его недостаточно для каких-либо перемен. Если я нападу на него, он может умереть, если я попаду в неподходящее место. Во-первых, желудок. Одна жертва умерла от стрелы, пронзившей ее живот. Безопасное место для удара-ноги жертвы. Это не убивает. Но это травмирует достаточно, чтобы затруднить подвижность. Еще одно безопасное место для удара-его рука. Он не может стрелять из лука, если у него повреждена рука.

Жертве трудно уклоняться от моих атак. У него повреждено бедро. Бедро - это часть ноги. Это тоже влияет на движение. С моей более длинной досягаемостью добыча не может сопротивляться. Если он приблизится, я ударю его по ноге. Если он попытается пустить в ход свой лук, я нападу. Я уже четыре раза проткнул ему левую ногу. Я не понимал, насколько важна мобильность. Это влияет на то, как быстро добыча убегает. Это влияет на то, насколько хорошо уклоняется добыча. Без подвижности добыча тоже не может атаковать. Я был слишком глуп в своих мыслях. Моя голова очень важна. Если мой мозг будет разрушен, я умру. Я думал, это означает, что другие части моего тела не нуждаются в таком уходе. Но они это делают. Без ног я не смогу избежать разрушения головы. Без рук я не смогу сопротивляться. Я все еще не уверен, насколько важен мой торс. Добыча умирает, если ее желудок разрушен. Но не другие. Только не я. Но в туловище есть плоть. Плоть на моих руках двигает моими руками. Плоть на моих ногах двигает моими ногами. Мой торс стал более жестким. Это не так уж много двигается по сравнению со всем остальным. Иногда полезно наклоняться из стороны в сторону. Может быть. Как я и думал, просто лучше никогда не получать травм.

Как эта добыча. Травмы накапливаются. Одна рана от стрелы превратилась в четыре раны от копья. Теперь, когда его нога совершенно бесполезна, он не может убежать, когда я протыкаю ему другую ногу. Но это очень кричит. Я хочу, чтобы это прекратилось. Что, если другие придут, услышав это? Они попытаются съесть мою добычу. И мне придется убить их, если они это сделают. Так неудобно. Я бы предпочел не тратить время на бессмысленные задачи. Есть ли способ помешать ему кричать? Удар ножом в шею убьет его. Я уже знаю это. Я позабочусь о том, чтобы заставить его замолчать после того, как уничтожу его руки. Он бросает в меня стрелы. Но они мало что делают, отскакивая от моей одежды. Добыча даже не пытается ударить меня по голове, не с куполом, защищающим ее.

Колоть копьем гораздо легче, чем стрелять стрелой. Стрелы легко промахиваются. Но невозможно промахнуться по неподвижной цели. Копье входит не очень глубоко. Как и я, добыча одета в бронированную одежду. Но эту проблему легко решить, нанеся несколько ударов ножом.

Я снова ударил его по руке. Но на этот раз жертва схватила копье другой рукой. Он не отпускает меня. Я тяну. Но он тянет меня к себе. Копье медленно приближается ко мне. Я сильнее его. Но это только потому, что он ранен. Я использую две руки, а он - одну. Но тянуть-все равно что толкать. Только в противоположном направлении. Что делать, если добыча тянет одновременно с тем, как я толкаю? Копье движется быстрее обычного, пронзая все глубже. Жертва снова закричала, выпустив копье. Я воспользовался этим шансом, чтобы вытащить его из зоны досягаемости жертвы. Имея только одну руку, он больше не может пользоваться луком. Теперь я могу отступить назад и выстрелить в его последнюю руку стрелами. Но я мог промахнуться, попасть во что-нибудь жизненно важное.

Как это произошло? Почему умные зараженные преследовали меня? Что случилось с Владом? Не только Влад, но и все остальные. Было так много тел, которые можно было съесть, но оно все равно преследовало меня. Мои руки и ноги были проколоты так много раз. Я их больше не чувствую. Мне холодно. Я боюсь. Он снял с меня шлем, прижал мое лицо к земле. Я больше не могу даже кричать. Почему оно это делает? Он собирается съесть меня? Он мог бы съесть меня давным-давно. Что он делает?

Он снимает с меня одежду. Я не могу сопротивляться. Когда я извиваюсь, это бьет меня. Я теряю слишком много крови. Если бы не боль, я бы уже потерял сознание. Я в этом уверен. Что он делает сейчас? Это аптечка. Это распутывание марли и отрезание огромного куска. Это…, это оборачивает мою ногу? Повредив мою ногу в первую очередь, он пытается ее починить? Что, черт возьми, он пытается сделать? Это так стягивает марлю; мне кажется, что мне сейчас отрежут ногу. Три раза, четыре раза, пять раз. Марля продолжает двигаться вокруг и вокруг.

Мое зрение размывается. Края моего зрения становятся оранжевыми. Почему оранжевый? Это такой странный цвет. Оранжевый распространяется к центру моего зрения. Я собираюсь умереть. Мой слух пропал. Все, что я слышу, это пронзительный вой.

Я проснулся от звука стонов, доносившихся снизу. Я летел. Это рай? Или это ад? Я не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Что происходит? Разве я не умер? Умный зараженный убил меня. Значит, теперь я заражен? Я еще могу думать. Влад сказал мне, что я не смогу, но посмотри на меня сейчас! Я тоже умный зараженный. Но где я? Почему… нет, как…? Я вишу на дереве. Я голый. Мои руки и ноги забинтованы. Марля выглядит так, будто из нее сильно пролилась кровь. Вокруг моей груди привязана веревка, врезающаяся в подмышки. Это удерживает меня. Еще один слой взгляда прижимает мои руки к бокам. Подо мной несколько зараженных пытаются схватить меня. Я слишком высоко, чтобы они могли дотянуться.

«П-Помогите!»

Мой голос надломился. Мои губы тоже треснули. Я чувствую вкус крови на них. У меня внутри рот как вата. Как долго я тут торчу? Я действительно мертв? Если да, то почему зараженные пытаются меня съесть? Зараженные никогда не едят сами. Значит ли это, что я все еще жив? Я должен был истечь кровью. Почему я еще жив? Этот умный зараженный спас меня?

"Кто-нибудь, помогите мне."

Я не думаю, что кто-то придет. Я хочу пить, голоден, и у меня все болит. Я не чувствую пальцев ног. Они обморожены? Моя кожа выглядит серой и синей. Солнце вышло. Думаю, меня оставили висеть на ночь голой.

"Любой…."

Это бесполезно. Даже если кто-то был рядом, зачем им спасать меня? Моя голова болит. Я уверен, что это симптом обезвоживания. Теперь, когда я это заметил, боль пульсирует, накатывает волнами. Такое ощущение, что у меня похмелье. Мои руки и ноги чешутся. Они чертовски чешутся, но я не могу почесаться! Я не могу двигаться.

"Кто-нибудь! Кто-нибудь помогите! Помоги мне!"

Мой голос хриплый. Каждый крик вызывает у меня тошноту, головокружение. Я так слаб. Больно что-либо делать. Больно ничего не делать. Почему это происходит со мной? Слезы и сопли текут по моему лицу. Но я не могу их стереть. Почему? Почему, почему, почему?

Хруст.

Что это было?

"Привет! Ты жив? Помоги мне!"

Кто-то появился в поле зрения. Это был… умный зараженный. На нем камуфляжная одежда и мотоциклетный шлем. Кто угодно может носить это, но я знаю, что это зараженный из-за всего остального. На его спине есть бант, зажатый между ним и его рюкзаком. На его талии колчан. В правой руке у него копье, а в левой металлическая бита. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня. Я не могу видеть сквозь его визор, но я уверен, что он насмехается надо мной.

«Чертов ублюдок! Я убью тебя! Я, черт возьми, убью тебя!»

Я уверен, что оно меня понимает. Не может быть! Он положил металлическую биту на землю и поднял копье. Это все? Он собирается ударить меня? Нет, зачем ему утруждать себя спасением меня, если оно собиралось меня убить? Меня мучить? Смотреть, как я отчаиваюсь?

— Ты чертов монстр…

Умный зараженный вонзил свое копье подо мной. Один из инфицированных перестал двигаться и упал замертво. Другие зараженные даже не взглянули на него. Они все еще пытаются стянуть меня вниз. Умный зараженный вытащил свое копье, прежде чем методично ударить зараженного по глазам, убив их одним ударом. Когда все они были мертвы, он опустил копье. Затем он подошел к стволу дерева и развязал веревку. Со свистящим звуком я опустился на землю, ударившись ногами о груду мертвых тел. Падение выбило из меня дух. Насколько умным был этот зараженный? Почему оно знало, как подвешивать людей? Я попытался пошевелиться, но мои конечности не слушались.

Что он делал? Зараженный смотрел на меня с луком и стрелами в руках. Он думал, что я собираюсь атаковать? Он медленно приблизился ко мне, прежде чем взять копье, которое было на расстоянии вытянутой руки от меня. Он убрал лук и стрелы. Ужас наполнил мой живот, когда он поднял свое копье. Он пронзил меня, пронзив грудь. Это оно; Я мертв. Было больно, жгло. Я думал, что это будет более душераздирающая боль. Это была просто неглубокая травма. Этого определенно недостаточно, чтобы убить меня — оно едва порвало мне кожу. Однако кончик копья был пропитан зараженной кровью.

Зараженный присел рядом со мной. Затем он потер только что созданную рану. Я закричал. Я ничего не мог поделать. Он зачерпнул кровь со своего копья и ударил ею по ране, похлопывая ее, как будто пытался заткнуть ее. Затем он снял перчатки и открыл сумку. Это было дезинфицирующее средство для рук? Он вымыл руки перед тем, как убрать дезинфицирующее средство. Затем он вытащил нож и что-то красное и маленькое, похожее на содранный палец. Он ударил меня по щеке лезвием ножа и повесил красную штуку на мое лицо. Что, что он хотел, чтобы я сделал? Он пытался меня накормить?

Прошло три дня, почти три ночи тоже. Добыча превратилась в другую. Я не был уверен, что это произойдет. Выходить из-за ограждения, чтобы проверить добычу, было опасно. Но это был риск, на который стоило пойти. Я многому научился. Добыча может превратиться в других, пока они еще живы. Добыча голодает несколько раз в день. Он не отказывался, когда я его кормил. И оказывается добыча может есть то же самое, что и другие. Используя немного моего консервированного мяса, это не было пустой тратой времени. Но теперь эта добыча, наконец, другая. Мне больше не нужно его кормить. Я оставлю его привязанным, подвешенным под веткой. Было сложно поднять его туда. Но я и раньше знал, что есть способ поднимать в воздух тяжелые предметы. Крючки в комнате для хранения продуктов использовали ту же концепцию. Но вместо колеса на потолке я намотал веревку на ветку.

Добыча была в хорошем состоянии, когда я ее поймал. Это почти похоже на пустую трату времени. Я мог бы зарезать его, сохранить больше еды. Но я уже наловил много добычи; мне не так больно смотреть один поворот. Кроме того, это было полезно знать. Если я хочу сохранить добычу, я не могу использовать испорченное оружие, не могу допустить, чтобы ее плоть попала в чужую кровь. Но в то же время, если я хочу убить добычу в лагере, достаточно царапины, чтобы позаботиться о ней, пока я достаточно терпелив. Если я найду лагерь с упорной защитой, я могу медленно сносить его с течением времени, убивая добычу внутри одну за другой.

Что касается другой добычи, то доставить ее в помещение для хранения продуктов было сложно. Пришлось начинать процесс консервирования еды снаружи, сливая их кровь в контейнеры. Я использовал эту кровь, чтобы выманить остальных, оставив след от задней части здания до самого входа. Не все они пошли; Я не уверен, почему. Но контейнеров с кровью было много. В итоге только трое не пошли по следу. Я убил их. Затем я перенес мертвую добычу через забор. Они были слишком тяжелыми. Поэтому я разрезал их на куски с помощью костяной пилы. Процесс консервирования продуктов не так уж и сложен. По крайней мере, я не видел никаких проблем с пропуском шага, который требовал, чтобы они охлаждались в течение ночи, прежде чем разрезать их на кусочки. Я надеюсь, что они хорошо сохранились, хотя я перепутал порядок шагов.

Кроме того, первая добыча, которую я подстрелил, превратилась в другую. Должно быть, на моих стрелах была чужая кровь, когда я использовал их в качестве мишеней для тренировок. Он пытался съесть часть добычи, которую я еще не перевез. Но купол закрыл ему рот, а перчатки не позволили разорвать плоть. Кажется, что должен быть баланс для других. Если купол защищает всю их голову, они не могут атаковать. Но если это не защитит всю их голову, они останутся уязвимыми. Для меня не имеет значения, умрет другой или нет. Их единственное применение — атака. Отдавать купол другим — пустая трата времени. Кроме большого. Большой превратился в другого через несколько часов после первого. Идеально подходит для прижатия дверей, заборов. Поскольку его основное назначение — создание прохода для остальных, я оставил купол только на голове. Я не хочу, чтобы он умер. Я даже дал ему больше бронированной одежды от другой добычи. Они были слишком малы, чтобы нормально поместиться. Но я привязал их так, чтобы не сковывать движений большого. Это другое, мне потребуется время, чтобы убить его, даже если он не будет сопротивляться. Когда добыча попытается убить его, им придется еще тяжелее.

В конце концов, я получил еще две добычи для сохранения. Для них стоит пройти через этот процесс. Это может занять некоторое время. Но они дают еды на большее количество дней, чем мне приходится тратить на их сохранение. Я действительно хотел уйти после того, как первая жертва закончила процесс курения. Но теперь мне нужно немного подождать. Добыча знает мое местоположение. Или они знают, что здесь есть еда. Интересно, будут ли они продолжать приходить. Я уже починил ловушки снаружи; добыча наступила только на двоих. Что касается ловушек внутри забора, то я не стал их снова прятать. Остальные все равно собирались уничтожить их, как только они подошли к забору. Надеюсь, добыча не придет. Но в то же время я хочу, чтобы они были. По сравнению с нападением на лагерь добычи, защищаться намного проще. Своими капканами я отбил пятерых жертв. Забор тоже пригодился. Добыча была бронирована, имела луки, была скоординирована. Но укреплений было для них слишком много. Я не понимаю, как мне удалось захватить это здание. Я уверен, что смог бы отбиться от толпы других, будь я на месте жертвы.

Но обороняться нехорошо. Это легче. Но мне это не нравится. Что, если добыча не придет? Я буду голодать. Что, если жертва решит уйти после провала атаки? Я буду голодать. Находить лагеря, находить добычу, это более опасно. Но добыча гарантированно найдется. Лагерь найти тоже не сложно. Добыча любит свои костры, столбы дыма в небе выдают их позиции. В конце концов, я увижу его, если пройду достаточно далеко в одном направлении. Может показаться, что я решил свою проблему с едой. Но я знаю, что это не так. Пока я не узнаю, откуда берется добыча, мой запас еды всегда будет ограничен. Я должен вырастить добычу. Как только я научусь, я смогу сосредоточиться на поиске Бога.

— Разве это не опасно? — спросил Джен. Она стояла в стороне, глядя на меня с копьем в руках. «Можем ли мы, например, подождать, пока это сделает бригада ночной смены?»

Я стоял перед камерой, у ног на земле валялся кусок мяса кабана. Внутри камеры кто-то извивался на земле, прижимаясь лицом к проволоке. Он кусал его, изо рта текла красновато-черная кровь. На его лице были порезы и царапины, но как инфицированному ему было все равно. Обычно у меня было бы копье, и зараженный был бы мертв. Однако начальник послал приказы в тюрьму. Он хотел испытать что-то на свежеобращенном человеке, поэтому вместо того, чтобы сразу убивать зараженного, мы с Джен собираемся его отловить. «Открой забор».

— Ты действительно не хочешь ждать? — спросила Джен, но все равно открыла замок на заборе. Она сняла его и отступила на несколько шагов, прежде чем возиться с защелкой копьем. Когда она поместила копье прямо под защелку, она посмотрела на меня. "Последний шанс."

"Сделай это."

«Должен быть более безопасный способ. Мы могли бы собрать больше людей или пригласить сюда шефа.

«Все будет хорошо».

— Черт возьми, у тебя только кляп.

Поскольку Джен не собиралась этого делать, я подошел и пнул ее копьем, заставив защелку подняться. Затем я отступил на несколько шагов назад за куском кабаньего мяса. Зараженный уперся лицом в забор и вывернулся, его руки и ноги были связаны. Как червь, он сжимал и вытягивал свое туловище, чтобы двигаться вперед. План состоял в том, чтобы поместить кляп перед его лицом, когда он собирался откусить мясо. Конечно, я носил стандартную одежду надзирателя, которую не мог прокусить зараженный. Я не знаю, почему Джен так волнуется. Даже если что-то пойдет не так, я все еще могу безопасно убить зараженного без оружия.

Джен ничего не сказала после того, как я пнул ее копьем. Люди на карантине тоже молчали. Любой звук мог отвлечь зараженного. Он пополз вперед, направляясь прямо к мясу. Это был даже не большой кусок мяса, просто обрывок, все еще прикрепленный к кости, маленькие сухожилия, откусить которые было занозой в заднице. В тот момент, когда инфицированный собирался укусить, я присел и выставил руки вперед, разбив черный кляп ему в зубы. Он стонал и мотал головой из стороны в сторону, но я прижал костяшки больших пальцев к твердой части его морды за щеками прямо перед ушами — не совсем уверен, как называется эта часть. В результате шариковый кляп качался вместе с лицом инфицированного, всегда располагаясь перед его ртом. После непродолжительной борьбы зараженный попытался прокусить кляп, и я отвел руки назад, запихивая шариковый кляп глубже внутрь. Затем я затянул пряжку у него на голове, зафиксировав кляп на месте.

"Готово."

— Ты сумасшедший ублюдок, — сказала Джен.

— Дай мне веревку.

Джен вздохнула и отошла. Через мгновение она подошла ко мне и дала мне моток веревки. Я просунул его под извивающегося зараженного и сделал петлю, привязав его руки к туловищу в локтях. Затем я развязал веревку, связывающую его ноги вместе, прежде чем поднять его на ноги. Он споткнулся о Джен, но я потянул его назад, потянув за веревку вокруг его тела. Интересно, это то, на что похоже выгуливание собаки? Зараженный застонал и повернулся ко мне лицом. Он повернул голову ко мне, пытаясь укусить меня, несмотря на кляп во рту. Веревка позволяла только тянуть зараженного, а не отталкивать его. Поэтому я ударил его ногой в живот, заставив отступить.

— Хорошо, давайте отнесем это шефу.

Джен закрыла дверь в камеру острием копья. — Ты сейчас выглядишь как буква S.

"Что?"

«Вы знаете, S&M? На самом деле, это больше похоже на игру с домашними животными? Джен оглядела тюрьму. — Все, что вы думаете?

«Просто убирайся отсюда; никто не хочет слышать это дерьмо».

"Кто это сказал? Я плюю тебе сегодня на ужин. Джен покачала головой. — Хорошо, пошли.

Поскольку это приказ начальника, можно оставить тюрьму без присмотра. Люди все равно не могут выйти из своих камер. Худшее, что может случиться, это то, что кого-то не пустят в туалет. Я не думаю, что сглазить ситуацию. Все, кроме того, что кто-то наложил в штаны, вероятно, не было бы решено, независимо от того, был я там или нет.

— Думаешь, шеф сможет это сделать? — спросил Джен. Она шла рядом со мной, острие копья вонзилось зараженному в спину. Вместо того, чтобы вести его вперед, она подталкивала его вперед.

— Ты имеешь в виду вылечить его? Я указал вперед. К счастью, на пути никого не было. Я не боялся чьей-либо паники; Я просто не хотел, чтобы меня видели за этим после предыдущего комментария Джен.

— Ага, — сказала Джен. «Сколько лет прошло после вспышки? Не было даже слухов об излечении».

«Если бы кто-то вылечил его за океаном, мы бы никогда не узнали. Кто-то должен был пройти туда и обратно. Или кто-то оттуда должен был прийти сюда, но зачем им это делать после того, как они нашли лекарство?

— Наверное, — сказал Джен. Она наклонила запястья в сторону, направляя зараженного за угол. «Надеюсь, у шефа получится. Я действительно скучаю по жизни до того, как дерьмо попало в вентилятор».

«Сейчас жизнь довольно удобна: нашел работу, нашел жилье, завел симпатичную девушку. О чем еще я мог просить?»

Хотя на Джен был шлем и я не смотрел на нее, я мог сказать, что она закатывает глаза. "Электричество? Проточная вода? Интернет? Или, ну, я не знаю, скажем, не надо беспокоиться о том, что тебя съедят заживо? Этот подходит."

По дороге к начальнику ничего не произошло. Это было после обеда, когда большинство людей должно было слоняться вокруг, но, как ни странно, мы с Джен ни с кем не столкнулись. Возможно, они все еще ели. Хотя на самом деле не имело значения, встретили мы кого-нибудь или нет. Зараженный был полностью под контролем Джен. Как она так умела им управлять? С кем-то мы познакомились только тогда, когда подошли к зданию начальника, которое находилось немного дальше кухонь. Это было двухэтажное здание, явно построенное до начала эпидемии. На ней не было ничего, что указывало бы на то, для чего она использовалась.

«Вау. Это только что заразившийся? Человек, охранявший здание начальника, был одет как охотник: камуфляжная одежда и каска. — Разве шеф не просил об этом сегодня? Вы двое не сделали ничего подозрительного, например, проткнули в нем пару дырок и влили в него зараженную кровь, верно?

— Даже не шути об этом, — сказала Джен.

Охранник поднял руки. "Хорошо хорошо. Это была просто шутка. Все, что я хочу сказать, это то, что это странно, понимаете?

«Вождь, вероятно, слышал о наплыве беженцев и рассчитывал свой запрос как раз тогда, когда они покажут признаки поворота». В этом нет ничего таинственного. Начальник умный человек. Несмотря на то, что прошло больше месяца с тех пор, как мы приехали, я еще ни разу его не видел. Все, что я знаю, это то, что он пытается разработать лекарство. Глупый человек даже не подумает об этом.

— Ты прав, — сказал охранник. Он открыл дверь и оттолкнул зараженного в сторону, когда тот приблизился к нему. "Подписывайтесь на меня."

Первое, что я заметил, это запах. Это был не запах вонючего соуса; Я уже был слеп к этому после того, как проработал рядом с малярами весь день в течение месяца. Это был запах чего-то более ностальгического. Воняло, как в аптечке моей бабушки: приторно сладко, но стерильно, и в то же время пахло стариками. Мебель внутри здания была переставлена таким образом, чтобы замедлить зараженных, если они проникнут внутрь. Люди, вероятно, постоянно спотыкались здесь о пальцы ног.

— Шеф в подвале. Не придумывай ничего смешного, например, когда зараженный кусает его».

«Зачем нам это делать?» — спросил Джен. — А если бы мы собирались, неужели вы думаете, что мы вдруг передумали бы, потому что вы сказали нам не делать этого?

— Ты прав, — сказал охранник. — Но я сказал это на случай, если у тебя не все в порядке с головой, понимаешь? Я охранник, но мне редко приходится произносить охранные реплики или вообще делать что-то охранное». Охранник открыл дверь, которая показала лестницу, ведущую вниз. Я очень давно не видел подвала. "Главный! Тот свежезараженный, которого вы хотели, уже здесь!

Ответа не последовало. Мгновение спустя хриплый голос крикнул в ответ: «Принесите его!»

Охранник посмотрел на нас. — Он может спускаться по лестнице?

«Скоро выясним», — сказала Джен и подтолкнула зараженного вперед. Он покатился вниз по лестнице, и меня чуть не повалило за ним. К счастью, веревка была достаточно длинной, чтобы я мог отпустить ее, но все же ухватился за нее после того, как зараженный достиг дна.

— Не думаю, — сказал охранник и спустился по лестнице. Он был ярко освещен для места, которое находилось под землей.

"Электричество." Я толкнул Джен локтем в бок. «Все, что осталось, это водопровод и интернет, и у вас будет все, что вы просили».

«Не забывайте, что вам не нужно беспокоиться о том, что вас съедят заживо».

«Ну, такая возможность существовала и до вспышки».

Я чувствовал, как Джен закатила глаза из-под козырька. — Да, конечно, если бы ты был одним из тех идиотов, которые залезают в вольеры в зоопарке. Она подталкивала зараженного на землю концом своего копья, пока оно не встало. Затем она ткнула его в спину, направляя вслед охраннику, который ушел впереди.

В подвале было несколько полок с множеством бутылок, помеченных кучей «К», «Н» и «О» с редкими «Н» и «С». Были и тюбики с лекарствами, которые выдавливались, как зубная паста, и были флаконы со всякими лекарствами. Вождь действительно серьезно относился к поиску лекарства. Интересно, на сколько аптек нагрянула эта группа.

Охранник остановился перед дверью. Он проверил зараженного, убедившись, что он не может укусить или поцарапать, прежде чем кивнуть. Затем он толкнул дверь и вошел внутрь. Джен ввела инфицированных внутрь, а я немного ослабил веревку, так как дверь была недостаточно широкой, чтобы мы оба могли войти одновременно. Джен вошла первой, а я вошла следом. Комната была белой. Это очень напомнило мне морг, который появляется в телешоу, например, место под больницей, где кто-то вскрывается после смерти, чтобы определить причину смерти, и как только это установлено, его вкатывают в ящик в комнате. стена — такой себе морг. Мне это не понравилось.

Шеф… был одет в защитный костюм. Я вообще не мог сказать, как он выглядел. Он сидел за письменным столом, заваленным бумагами, спиной к нам. Я не был уверен, храбр он или сумасшедший. С миром, каким он был сейчас, я никогда не оставлю свою спину открытой для входа. Конечно, там был действительно длинный стол, который зараженный должен был сначала обойти, чтобы добраться до него. Шеф повернулся на своем удивительно шикарном стуле. Он встал и кивнул зараженному. — Привяжи его к столу.

Мы с Джен переглянулись. Охранник подошел к другой стороне стола. — Принеси, — сказал он и начал возиться со столом. По бокам свисали матерчатые ремни с металлическими скобами. «Сначала мы привяжем его ноги, затем шею, затем развяжем руки и сделаем это в последнюю очередь».

Связав инфицированных, охранник вышел из комнаты, вернувшись на свой пост перед зданием начальника. Джен отдала мне копье и вернулась в тюрьму. Меня оставили, по желанию вождя, чтобы позаботиться о зараженном на случай, если оно вырвется на свободу. Охранник не задавался этим вопросом, когда уходил, так что я предполагаю, что это случалось довольно часто.

— Так вы Крис, один из новых надзирателей, — сказал шеф. Он возился с ящиком, вытаскивал инструменты и клал их на передвижной металлический стол, похожий на те, что в больницах, которые я постоянно видел в телешоу и фильмах. «Я немного слышал о вас. Что вы думаете об этом месте?

“Это хорошее место.” Как и сказала Джен, для этого можно было бы использовать проточную воду и электричество, но это было слишком много, чтобы просить в те времена.

Шеф выдвинул ящик и перекатил стол на сторону зараженного. — Не для разговоров, да? он спросил. — Это тоже хорошо. Он взял бутылку с этанолом и облил ею тряпку. Затем он взял скальпель и вытер его тряпкой. Его рука в перчатке обхватила запястье зараженного и прижала лезвие к его предплечью. Потекла струйка черной крови. Затем он отпустил зараженного и снова вытер скальпель тканью, прежде чем прикоснуться металлическим инструментом с маленькой петлей на конце к крови. Петлей он капнул каплю крови на предметное стекло, предназначенное для микроскопов. «Вам, наверное, интересно, почему я не пользуюсь иглой». Прежде чем я успел ответить, шеф продолжил: «Это потому, что я выбежал. Охотники вышли в аптеку; надеюсь, они скоро вернутся с новыми».

Я не был уверен, что сказать, поэтому хмыкнул.

Начальник, похоже, не возражал. Поместив над предметным стеклом небольшой полупрозрачный квадратик, расплющив каплю крови в мазок, он достал маркер и поставил на краю цифру «1». Он поместил слайд на нижнюю полку прокатного стола в верхнем левом углу. Затем он протер металлический инструмент с петлей куском ткани. «Что вы знаете об инфекции?»

«Если вы заразитесь, вы умрете и превратитесь в одного из них». Я указал на сопротивляющихся зараженных на столе.

— Это не обязательно так, — сказал шеф и взял зажигалку. Он зажег огонь и поместил в него маленькую металлическую петлю на конце инструмента. «Если ваша иммунная система достаточно сильна, вы не умрете».

"Действительно?" Что-то я в этом сомневаюсь. Этот человек выглядит, ну, выглядел довольно здоровым до того, как повернулся.

— Верно, — сказал вождь. Как только металлическая петля стала оранжевой, он снял ее с огня и опустил зажигалку. Он махал петлей взад и вперед в воздухе, охлаждая металл. Как только оранжевое свечение исчезло, он положил инструмент на стол и повернулся ко мне. «Вы когда-нибудь слышали о гистоплазмозе?»

"Нет."

«Это инфекция, которая вызывает гриппоподобные симптомы, вызванные грибком, гистоплазмой. Обычно его можно найти в почве, содержащей много помета летучих мышей. Если вы потревожите почву, грибковые споры выстреливают в воздух, и вы их вдыхаете. Некоторые люди, несмотря на вдыхание спор, не заражаются гистоплазмозом, потому что их иммунная система сильна. Заболевают в основном пожилые люди, маленькие дети или люди с ослабленной иммунной системой».

«И вы говорите, что инфекция, превращающая людей в зомби, аналогична?»

"Это верно. Несмотря на то, что мы живем в условиях зомби-апокалипсиса, у мира действительно были хорошие контрмеры для предотвращения эпидемии. Эбола, свиной грипп, любая заразная болезнь сдерживалась в современном мире. Так как же началась вспышка?» Начальник поднял палец. "Держать на секунду." Он взял петлю и окунул ее в рану, поместив еще одну каплю крови на другое предметное стекло. Он повторил тот же процесс, что и раньше: поместил квадрат на слайд, написал цифру «2», поставил слайд справа от первого, протер и нагрел металлическую петлю. «Единственная ситуация, когда принятые нами меры не сработают, — это если одновременно повсюду заболеет большое количество людей. Как вы думаете, почему вы встречаете только здоровых подростков и взрослых? Это потому, что в начале вспышки обратились дети и старики. Конечно,

«Тогда почему люди поворачиваются, когда их кусают? Если наша иммунная система была достаточно сильна, чтобы отразить инфекцию в начале вспышки, почему она не работает сейчас?»

— Это количество спор, — сказал вождь, наблюдая за борьбой зараженных. «Когда вы убиваете зараженного, размозжите ему голову, несомненно, споры попадают в воздух, который вы вдыхаете. Ваше тело может бороться с ними. Но если вас укусили, количество спор, попадающих в ваше тело, намного больше, слишком много для вашей иммунной системы».

«Разве это не означает, что когда мы состаримся и наша иммунная система будет скомпрометирована, мы обратимся, даже если нас не укусят?»

Вождь взял петлю и снова коснулся ею раны зараженного. — Страшно подумать, не так ли? Он использовал кровь, чтобы приготовить еще один слайд. «Не только это, но и иммунная система младенцев ужасна. У них даже не будет шанса повзрослеть. Без лекарства человечество обречено. Не только люди, но и большинство млекопитающих, птиц, амфибий и рептилий на Земле. Возможно, выживут только насекомые и морские животные».

"Почему ты говоришь мне это?"

«Девушка, которая пришла с тобой, она была твоей девушкой, верно?» Убрав третий слайд, шеф посмотрел на меня. Я не мог видеть его лицо из-за его защитного костюма. «Не заводи детей».

Тревожное чувство скрутило мой желудок. — Ты работаешь над лекарством, верно? Как далеко вы продвинулись?

«Я проверил все существующие противогрибковые препараты. Ни один из них не работал. Не говоря уже о том, что у меня нет доступа ни к какому оборудованию для МРТ или ПЭТ. Откровенно говоря, я в растерянности. Мне нужна подсказка, что угодно, чтобы вести меня в правильном направлении; в противном случае я как будто швыряю спагетти в стену и смотрю, прилипнут они или нет».

Намек, да? «Вы слышали об умных зараженных?»

Прошло двадцать восемь дней с тех пор, как я в последний раз видел добычу. Мясо закончило копчение, последний этап консервации пройден. Полностью съел первую законсервированную добычу. Один длится четыре недели. У меня еще целых три законсервированных добычи. И немного осталось от другого. Прошло более двенадцати недель, прежде чем мне придется искать другую добычу. Ожидая, пока мясо законсервируется, я осмотрел окрестности. Больше веревок, растущих на деревьях, я не нашел. Но я нашел другие. Много других. Я принес их в здание, держал подальше от комнаты для хранения продуктов. Их более четырехсот. Трудно было заставить их всех остаться. Внутри здания полно. Больше не влезет. Остальные снаружи, в пространстве между забором и зданием. Я перегородил узкий проход в заборе веревкой.

Забор не сломался. Остальные не двигаются, вместо этого стоят на месте. Пока ничто не привлекает их внимания, они ничего не делают. Безмозглый. Тупой. Их голод полностью поглотил их мозги. Они даже не могут вспомнить, как ходить. От двери комнаты для хранения продуктов до забора есть дорожка, которую я создал. Остальные не реагируют, когда дверь шумит. Они обычно. Но не больше. Это немного сбивает с толку. Они тупые. Но они могут учиться. Они знают, что звук открывающейся и закрывающейся двери не принесет им еды. Это беспокоит. Что, если я веду их, стуча металлом друг о друга? Что, если они перестанут следовать за мной на полпути к месту назначения?

Я попытался воспользоваться этим. Но я не мог. Я не могу ничему научить других, по крайней мере, без добычи вокруг. Я дал другому свой лук, пытался научить его. Я могу направить его, чтобы он выпустил стрелу. Но он не летает далеко, за ним нет никакой силы. Мне приходится манипулировать руками другого, сгибать его в локте, оттягивать руку назад. Стрелять самому гораздо проще. Научить их охотиться на добычу без добычи невозможно. А если вокруг есть добыча, они реагируют только одним образом: гоняются за ней. Поэтому я сдался. Другие могут учиться. Но их невозможно научить.

Ни одна добыча не пришла с последних пяти. Я разжег костер, следил за тем, чтобы постоянно был столб дыма. Но это не привлекло добычу. В этом районе больше не должно быть. Или они предпочли не подходить, увидев остальных, собравшихся за забором. В любом случае, я должен уйти. Если добыча не придет ко мне, я пойду к ним. С четырьмя сотнями других нет такой группы добычи, на которую я не мог бы охотиться. Я также стал лучше с моим луком. Я практиковался, находя лучшую позу для максимальной точности. Теперь я могу поразить цель размером с добычу один раз из двух вместо пяти. Мишенью, на которой я тренировался, была добыча, свисающая с дерева.

Есть только одна проблема с поиском добычи. Комната для хранения продуктов, я не могу взять ее с собой. Крючки. Полка. Стол. Их трудно принять. И если я охотлюсь на добычу далеко, я не могу вернуть ее в комнату, пока другие не попытаются ее съесть. Я тоже слишком слаб, чтобы таскать добычу. Я могу принести соль с собой. Я также могу разжечь огонь, чтобы коптить мясо. Но важно помещение. На потолке есть петли, за которые можно повесить крючки. Комната также не позволяет другим проникнуть внутрь. Я не могу хранить еду без двери. Пока добыча, на которую я охотлюсь, живет в зданиях, все должно быть в порядке. Но самое главное — это крючки, на которые можно повесить мясо. Без них я не могу коптить мясо, только солю.

Но я должен уйти, чтобы найти добычу. Я уже упаковал много вещей. Ткань в комнатах здания поверх кроватей, я использовал их, чтобы связывать вещи — все, что не было частью здания: миски, тарелки, посуда, консервы, банки, все. Затем я привязал эти связки к другим, более слабым, чем остальные: безруким, покороче, без нижнего рта. Они не годятся для охоты на добычу. Но я все еще могу использовать их. Чем больше других, я дал им больше одежды. Я взяла одежду с более слабых, одела на больших. Имеет смысл усиливать самых эффективных других при охоте на добычу.

Я также использовал инструмент для резки дерева, срубил много деревьев. В основном для дров, чтобы поддерживать огонь. Но и сделать шипы. Шипы предназначались для того, чтобы остальные привязывали их к запястьям. Но я столкнулся с проблемой. Осталось не так много веревки. Я мог бы разорвать одежду на полоски. Но вместо этого я позволяю другим носить их. Я не мог привязать шипы к остальным. Но я понял, для чего использовался клей. Он склеивает вещи после затвердевания. Я приклеил шипы к другим рукам, решив проблему отсутствия веревки. Я приклеил копье к другому. Но оно не знало, как его удержать. Это была пустая трата копья.

Я хочу взять забор с собой. Но я не знаю как. Вместо этого я отломил заостренные части забора и приклеил их к животам остальных. Острые части были похожи на ветки дерева: длинные, с многочисленными трещинами. Создан, чтобы пронзать других, не давать им приблизиться. Это работает и на добыче. Размещение этих частей на других должно затруднить приближение добычи. А если я свяжу все остальные заостренными частями вместе, получится почти забор. Подвижный, преследующий добычу. Но все же забор. Хотя я не пробовал их связывать. Я не думаю, что это сработает. Если один другой упадет, он потянет за собой остальных. Тогда единственное, что будут пронзать заостренные части, это земля. Заставить их встать обратно было бы невозможно, не развязав их.

Но это были продуктивные двадцать восемь дней. Мясо законсервировано. За мной следует еще много других. Я готов найти больше добычи.

«Как вы думаете, когда вернутся Влад и Перри?»

Прошло больше месяца. Люди могут путешествовать медленно, чтобы не привлекать зараженных, но месяц — это слишком долго. Во-первых, Станция Рейнджеров находится всего в паре дней от «Завтрака в постель». Учитывая эффективность Влада, Перри, Бретта и Нельсона, они бы не отвлекались. — Я думаю… они мертвы.

"Что?" Джулиан уставился на меня. — Ты действительно так думаешь, Мэтт?

— Другого объяснения нет. На самом деле есть еще один или два. — Или они попали в беду. Может быть, орда держала их запертыми в здании. Но, честно говоря, после месяца поездки, которая должна была занять максимум неделю, я не вижу, чтобы они хорошо закончились. Они не отвечают на радио или рации, верно?

Джулиан вздохнул. — Если они умрут… мы останемся?

— Не понимаю, почему бы и нет. Зима почти здесь. Тогда зараженные не так активны. «Во всяком случае, это благословение, что они ушли. Мы не сможем охотиться, когда пойдет снег. Честно говоря, наш продовольственный бюджет сократился почти до конца зимы. Теперь нам не о чем беспокоиться».

Джулиан покачал головой. — Только ты так думаешь.

"Что я могу сказать? Я оптимистичный человек». Живые должны продолжать жить. Мертвые мертвы. «Проводить время, беспокоясь о ком-то, кто ушел, — это верный способ убедиться, что вы следующий».

«Они пошли охотиться на умных зараженных, верно? Если они умерли, то не значит ли это, что они умерли для него? Что, если он придет за нами в следующий раз?

"Это не произойдет."

— Как ты можешь быть так уверен?

— Разве ты не веришь во Влада и в них? Если они и умерли, то, вероятно, увели его отсюда». Не говоря уже о том, что количество ловушек, которые мы расставили между станцией рейнджеров и здесь, значительно увеличилось. Даже нормальному человеку было бы трудно пройти мимо. Берн действительно высоко ценил этого зараженного, но насколько умным он мог быть на самом деле? «Кроме того, каким бы умным он ни был, он, скорее всего, просто водит за собой полчища зараженных. Что мы делали в прошлом месяце? Готовимся к зараженной орде. Ты слишком беспокоишься».

— Я думаю, ты недостаточно беспокоишься.

Я покачал головой. Джулиан трус. Когда Берн попросил охотников сопровождать его, Джулиан был единственным, кто решил остаться. Я не могу винить его; большинство людей трусы. Есть только три типа людей, которые могут выжить в этом мире: злобные, трусливые и харизматичные. Порочная группа вместе. Харизматичные ведут за собой трусов.

«Мэтт! Джулиан! У нас есть проблемы!" Это был Пол. Сегодня он отвечает за радио и рации. Обычно коммуникатор также располагается перед окном чердака. «На нас идет орда зараженных!»

Джулиан взглянул на меня, говоря: «Я же говорил», прежде чем подбежать к окну. Я встал со стула и последовал за ним, убедившись, что взял со стола свой шлем. Я отодвинул занавеску, но ничего не увидел, только нижнюю часть пологого склона, на котором стоял «Завтрак в постель». "В каком направлении?"

"Сзади!"

Мы с Джулианом полубежали-полуспотыкались через комнату к заднему окну. Джулиан отдернул занавеску в сторону, прежде чем вздохнуть. Снаружи, должно быть, по меньшей мере сотня инфицированных вышла из леса. Это было бесконечно. Между просветами деревьев они лились, как вода. Во главе группы находился человек в камуфляжной одежде и мотоциклетном шлеме. В руке этого человека был лук. Нет, я не должен называть его человеком. По словам Берна, умные зараженные умели пользоваться луком. С ордой, стоящей за ним, его личность была довольно ясной.

Джулиан сглотнул, нарушая тишину. «Мы подготовились, но достаточно ли мы подготовились?»

«Этого должно быть достаточно». Я надеюсь. — Да ладно, хорошо, что Пол рано заметил. Журналы все еще можно использовать».

Мы с Джулианом взяли оружие и побежали к задней части здания. Вдоль стен стояли десятки деревьев, которые мы обработали за последний месяц. Мы срезаем их ветки и корни, оставляя только их стволы — кучу бревен, по сути. Завтрак в постель находится на вершине холма. Он не очень крутой, но определенно достаточно крутой, чтобы бревна могли скатиться вниз простым толчком. К тому времени, когда мы с Джулианом стащили первое бревно и поставили его на место, орда была примерно на полпути вверх по склону.

"Готовый?" — спросил Джулиан.

"Идти." Я хмыкнул и толкнул свой конец бревна, а Джулиан толкнул другой. Бревно медленно поднималось, но как только оно достигло определенной точки, мне больше не нужно было толкать. С глухим стуком он перекатился один раз, затем еще раз, все быстрее и быстрее. Я не знал, насколько быстро он двигался, но к тому времени, когда он достиг зараженной орды, он определенно двигался со скоростью, ломающей ноги в час. К сожалению, умные зараженные, похоже, знали, что мы делаем, и убежали с дороги. Однако зараженным, стоящим за ним, не так повезло. Бревно врезалось в них со всей силой, раздавив их, сбив их с ног, спускаясь прямо к подножию склона, и остановившись только тогда, когда ударилось о лес, из которого шли зараженные. Было несколько, которые не стояли на пути бревна, бегущего к нам. К счастью, Пол наконец догнал его.

— Я повременю с этим, вы двое принесите бревна. Я взял щит и копье, которое положил, чтобы сдвинуть бревно, и приготовился к тому, что несколько зараженных будут подниматься по склону. Когда один из них приблизился, я выставил свой щит. На его краю был резиновый кусочек, который зараженный любил кусать. Как только зараженный укусил его, я проткнул ему глаз, мгновенно убив его. Я уперся ногой в его талию и толкнул, отталкивая. Джулиан и Пол поставили еще одно бревно, а я убил еще двух инфицированных. Похоже, у зараженного возникли проблемы с преодолением первого бревна, даже не пройдя и четверти пути.

Станция рейнджеров Берна, возможно, была более укреплена, но кому нужны заборы, когда есть бревна и гравитация?

Катящиеся деревья - это проблема. Я не был к ним готов. К этому месту должно быть легко добраться: ни ловушек, ни забора, ни добычи, караулящей. Но с одним деревом ситуация изменилась. Многие другие были инвалидами. Они не умерли. Но они не могут ходить, не могут двигаться. Некоторые действительно умерли. И есть еще деревья, за которыми нужно следить, намного больше. Они закреплены на стене. Одна добыча отбивается от других, которые не упали. Две жертвы готовятся сбросить на нас еще одно дерево. Остальные тупые, не умеющие распространяться. Если бы я только мог сказать им, что делать. Но я не могу. Они умеют двигаться только группой, сбиваясь в группы, идя одним и тем же путем. Я мог вести их по спирали; катящиеся деревья не повредили бы так много из них. Но другие не слушают меня, не тогда, когда перед ними добыча.

Хотя катящиеся деревья представляют собой проблему, есть простое решение. У добычи нет луков. Только щит и короткое копье. Я могу убить их стрелами. Но они не чистые. Я не смогу сохранить добычу; они сгниют, превратятся в других. Это не имеет значения. Будет трудно сохранить добычу, когда вокруг так много других. Пока я могу есть их мозги, этого достаточно. Я давно не ел мозги. Я скучаю по вкусу.

Во-первых, я отойду в сторону, чтобы не стоять рядом с другими. Деревья не покатятся в мою сторону, если я отделюсь от них. Остальные тупые. Но они хорошо отвлекают. Второе катящееся дерево рухнуло, сбив остальные, когда они уже были почти на вершине холма. Добыча со щитом и копьем вышла вперед, пронзая других, лежавших на земле. Сейчас самое время. Я приготовил свой лук. Неважно, в какую добычу я попал. Если я ударю одного щитом, остальные могут приблизиться к двоим, катящим деревья. Если я попаду в одну из жертв, катящих деревья, больше не будет деревьев, катящихся вниз. Выбор очевиден. Цельтесь в тех, у кого нет щита.

Звонок!

Удачливый. Стрела попала с первого выстрела. Практика была полезной. Добыча упала на землю, схватившись за бедро, обхватив руками стрелу. Было слишком далеко, чтобы услышать его крик или слишком громкий стон остальных. Но я уверен, что это сделала добыча. Две невредимые жертвы остановились, глядя на своего упавшего товарища. Что они собираются делать? Вся добыча разная. Но все они ведут себя одинаково; они собираются бежать — вопрос в том, возьмут ли они с собой раненого товарища. Хорошо бы знать заранее. Возможно, во внешности жертв есть что-то, что указывает на их поведение. Я ничего не заметил. Большинство жертв эгоистичны, бегут, чтобы спасти себя. Только последние пять жертв, которых я видел, заботились о своих товарищах.

Жертва сделала что-то неожиданное. Тот, у кого был щит и копье, передал свое оружие раненому. Затем он помог невредимой жертве подготовить еще одно дерево к скатыванию с холма. Раненая жертва встала. Оно наблюдало за мной. На нем был купол — они все были, — но я мог сказать это по тому, как было расположено его тело. Он обязательно встал между мной и добычей позади него, держа щит наготове. Когда другой приближался, жертва наносила ему удары. Дерево покатилось вниз. Другие застонали, рухнув в другую кучу. Я не тратил время на подсчет того, сколько других было повреждено. Но я предположил, что сотня была слишком ранена, чтобы двигаться. Мало того, деревья не давали остальным приблизиться, действуя как забор, низкий забор, о который другие спотыкались.

Я подготовил еще одну стрелу. Если поразить одну жертву не получилось, я ударю двух, трех, если двух недостаточно. Я подожду подходящего момента. Жертва со щитом снижает бдительность, когда наносит удар другой. Он уже ранил ближайших других. Пройдет некоторое время, прежде чем ему придется атаковать снова. Остальные собираются медленнее, давая жертве больше времени на подготовку. Поставив одно дерево на место, они успели снять со стены другое. Все это время защищающаяся добыча не переставала наблюдать за мной.

Когда следующая группа других прошла половину холма, добыча столкнула дерево вниз. Он врезался в другие. Но в отличие от предыдущего, это не продолжалось до конца. Жертва не реагировала, ошеломленная тем, что не добилась желаемого результата. Это произошло благодаря Большому Другому. Большая добыча, которая была раньше, превратилась в другую. Через месяц его травмы зажили. В отличие от большинства других, он не стал тоньше после поворота. Обычно добыча толще других, сжимаясь после поворота. Большой Другой — вот как я это называю. Он выше всех остальных, шире тоже. Он достаточно велик, чтобы остановить катящееся дерево.

Защищающаяся добыча повернула голову, чтобы посмотреть. Его щит все еще был перед его телом. Одна из жертв была полностью обнажена. Шанс.

Звонок!

Стрела попала в жертву с такой силой, что она споткнулась. Но он попал в свой купол. Несчастный. Меня однажды ударили по голове, когда я надевал купол. Стрелы недостаточно, чтобы убить через купол, если только она не пройдет через забрало, глубоко в глаз, достигнув мозга. Так как я попал в купол жертвы, не было ни малейшего шанса, что она мертва. Споткнувшись, он развернулся, его тело было обращено ко мне. Я приготовил еще одну стрелу. Но к тому времени обороняющаяся жертва опомнилась, снова наблюдая за мной. Потом отвел взгляд. Остальные перелезли через дерево. Большой Другой даже не споткнулся, его ноги были достаточно длинными, чтобы без проблем перешагнуть через дерево. Дерево не двигалось, несмотря на то, что Большой Другой ушел. Тела других, которые уже были сбиты, стояли на пути, удерживая дерево на месте.

И вот тогда это случилось. Добыча наконец отреагировала как добыча. Они толкнули второе бревно, которое заготовили, и убежали. Раненая добыча спотыкалась за ними. Но как он мог споткнуться быстрее, чем другие, преследующие его? Это не могло. Я был далеко. Но на этот раз я услышал крики жертвы.

Одна добыча была съедена другими. Купол на его голове был цел. Я мог вернуться за его мозгами когда угодно. Его костный мозг также остался нетронутым. Остальные ели только его мясо. Десять из них были рядом с его трупом, еще двадцать толпились сзади. Что касается остальных остальных, то они направились к зданию, где спрятались последние две жертвы. Они, спотыкаясь, прошли мимо задней стены, боковых сторон и направились к входной двери.

Но я усвоил урок в прошлый раз. Добыча может убежать через окна. Все здание должно быть окружено, чтобы поймать добычу внутри. В отличие от последнего места, в этом здании очень много окон, не менее четырех на каждой стене. По восемь на каждом, если считать окна наверху. Сзади тоже есть металлическая дверь. Остальные прикрывали только фасад здания. Что же касается спины и боков, то через них добыча в любой момент могла убежать. Деревья, которые они скатывали с холма, были прислонены к стенам. Но жертва была умна, позаботившись о том, чтобы окна не были заблокированы.

Остальные все еще выходили из леса, спотыкаясь о загородившие их деревья. Они подходили, разбивались, падали, карабкались. Настолько глуп. Они не знали, как ходить. Или поднять ноги выше. Другие, которых задели катящиеся деревья, ползли. Некоторые стояли. Но большинство проползло. Кости в их ногах были сломаны. Если мне удастся сохранить эти две последние жертвы, не позволив другим их съесть, у меня будет достаточно времени, чтобы дождаться, пока эти раненые другие исцелятся.

Но сначала я должен отрезать все пути к бегству. Для этого я должен найти своих раненых, тех, у кого нет рук, которые несут мои сумки. Я не видел, чтобы они шли вперед, должно быть, они все еще в лесу. Там они. Они лежат на земле, не в силах стоять после того, как споткнулись о деревья. У кого мои четырехконечные металлические шипы? Деревянные шипы тоже. Я поставлю их под окнами. Когда добыча вылезет наружу, они наступят на них, поранят ноги. Нашел их. Может быть, мне следует пометить эти сумки; их так много.

Потребовалось время, чтобы раскидать металл, посадить шипы. Но ни одно окно не было открыто. Это означает, что жертва все еще внутри. С задней дверью трудно иметь дело. У меня нет ни мозгов, ни крови, чтобы привлекать сюда остальных. Даже если кровь не заражена, через несколько дней она становится черной, твердой, не поддающейся мазанию. Я все равно принес банки с засохшей кровью, спрятав их в одном из одеял. Но теперь они не пригодятся. Что мне делать? Я не могу поставить шипы вниз. Когда дверь откроется, она оттолкнет их, расчищая путь. Если я не выкопаю яму. Но это требует времени. У меня много времени. Где другой несет мой инструмент для рытья ям?

Я должен найти способ организовать их лучше. Другой с инструментом поедает мертвую добычу, в массе других. Мне пришлось убить нескольких, чтобы освободить место для инструмента. Отверстие не обязательно должно быть глубоким, достаточно, чтобы шипы не упали, если дверь откроется. Но пока копал, дверь открылась, обнажив две добычи. Они застыли на месте. Затем добыча впереди ударила меня своим копьем. Я развернулся, блокируя удар своей сумкой, копируя методы, которыми последняя жертва блокировала мои стрелы. Я обернулся, одновременно размахивая инструментом для рытья ям.

Я замахнулся с той стороны, которой добыча держала свое копье; он не мог использовать свой щит для блокировки. Инструмент для рытья ям ударил его по руке. Добыча закричала, уронив копье. Я потянул инструмент назад, поднял его, как копье. Он был тяжелее одного; почему я раньше не додумался использовать его как копье? Я ударил вперед. Добыча блокировалась своим щитом. Он отступил обратно внутрь, вторая добыча схватилась за дверь. Его пытались закрыть. Но мой инструмент мешал. Жертва пронзила меня, целясь в мою руку. Я мог бы избежать этого, если бы отпустил свой инструмент. Но тогда дверь закрывалась. Что мне делать? Даже если дверь закроется, в конце концов я проберусь внутрь и убью добычу. Но это отличный шанс для обкатки. Травма сэкономит время. Стоит ли оно того?

Я слишком долго думал. Копье жертвы вонзилось мне в руку. Но он был недостаточно острым, чтобы проткнуть мою одежду. Он вонзился мне в рукав и скользнул вниз по руке. Я выпустил инструмент правой рукой, все еще держась левой. Затем я схватил копье жертвы прежде, чем оно успело отдернуть его. Не знаю, почему я думал, что смогу отобрать его копье. Добыча была сильнее меня и все равно отдергивала копье. Я не отпустил вовремя, кувыркаясь вперед в добычу. Мы оба упали.

— Убери это от меня!

К счастью, я повредил руку жертвы первого. Если бы я этого не сделал, он определенно пронзил бы меня. Вместо этого он ударил меня краем своего щита. Моя спина была защищена сумкой. Моя голова была защищена куполом. Но он все равно ударил меня по голове, мое зрение тряслось от каждого удара. Добыча подо мной ухватилась руками за мой купол, отталкивая меня. Он пытался снять мой купол? Я не могу этого допустить. Такими темпами я умру. Я шарил правой рукой, левая прижималась к полу, стоящая добыча наступала на него. В сумке на поясе были стрелы. Я схватил один.

Добыча подо мной была одета в черно-зеленую бронированную одежду. Его голова была защищена куполом. Единственными местами, которые не были защищены, были его руки, где его рукава соскользнули вниз. И его шея. Если бы я воткнул стрелу в другое место, результат был бы таким же, как раньше, когда добыча проткнула мою руку своим копьем. Я сделал очевидный выбор, вонзив стрелу в шею жертвы. Даже несмотря на то, что у меня дрожало зрение, а в ушах раздавались громкие удары, я был точен. На таком близком расстоянии промахнуться было невозможно. Добыча закричала. Но это было только бульканье.

Добыча подо мной перестала сопротивляться. Мое зрение дрожало, расплывалось. Громкие удары звенели в моих ушах. Была трещина. Добыча сломала мой купол? Я встал. Но прежде чем я успел пройти половину пути, меня сбил с ног еще один удар, от которого у меня закружилась голова. Опасный. Вместо того, чтобы подняться, я перевернулся. Добыча взмахнула щитом, разбив забрало умирающего товарища. Он преследовал меня, пока я катился, бегая ко мне. Один шаг, два шага. На третьем шаге я покатился к нему. Катящиеся деревья на холме могут сбить других. Почему я не мог сделать то же самое?

Добыча взвизгнула, ее ноги врезались в мое туловище. Раздался треск. Я думаю, что-то сломалось. Но моя грудь не важна. Разрушение груди не мешает моим движениям. Добыча упала, пока я поднимался обратно. Ситуация была обратной. Но у меня не было щита, чтобы разбить его, только стрела. У жертвы не было открытых участков кожи, протыкание ее бронированной одежды ничего не дало бы. Что я мог использовать? Инструмент для рытья ям, который я уронил ранее. Я подобрал его. Добыча к тому времени уже была на ногах. Вместо того чтобы броситься на меня, оно подняло щит и отступило на шаг. Его правая рука безвольно болталась рядом, все еще раненная после моего последнего удара.

"Кто ты?"

Он думал, что я могу говорить? Я открыл рот. Но вырвался только стон. Я все еще не могу говорить. Я не думаю, что когда-либо смогу. Это слишком сложно. Я практиковался несколько раз, ожидая, пока мясо задымится. Но все мои усилия оказались бесполезными.

Мы с добычей поменялись местами. Оно сделало еще один шаг назад, потянулось за собой, закрыло дверь, не сводя с меня глаз. Он не показал никаких открытий. Так было лучше. Если я убью добычу, остальные не пролезут, не съедят их. Будет возможность их сохранить. Но есть и риск. Добыча может убить меня. Его рука повреждена. Если бы не он, я бы уже сбежал. Я бы вообще не занимался, если бы они не открыли дверь, поймав меня, пока я копал яму.

"Ты понимаешь, что я говорю?"

Добыча дрожала. Его дыхание затруднено. Травма на его руке, должно быть, сделала больше, чем я думал. Это не сломало кость; рука совершенно прямая, как и должно быть. Но рана глубокая. Оказывается, инструмент для рытья ям может пробить бронированную одежду жертвы. Кровь стекает по рукаву, капая на землю. Давненько я не чувствовал запаха свежей еды. Если бы остальные были здесь, они бы давно набросились на добычу. Но я не такой, как другие. Я умнее. Я могу подождать. Добыча умирает, если теряет достаточно крови. Я не уверен, сколько. Но если я подожду достаточно долго, побеспокою добычу, когда она склонна причинить вред, я смогу ее убить.

Я тоже отступлю на шаг, отойду от добычи. Шум, который мы вызвали ранее, был громким, слишком громким. Это привлекло остальных к задней двери. Добыча не может убежать таким образом. Даже если я буду далеко от него, добыча не попытается убежать.

"Что ты?"

Он все еще разговаривает со мной. Почему? Оно знает, что я не могу ответить. Может быть, добыча не разговаривает со мной? В здании есть еще одна добыча? Возможно, что не вся добыча вышла. Если их больше трех, у меня проблемы. Остальные тоже громкие. Это трудно услышать. Если бы добыча подкралась сзади меня, я бы не знал. Есть угол, в который я могу втиснуться. Я могу следить за добычей, защищая спину. Если в эту комнату есть только два входа, дверной проем и черный ход. Если появится добыча, пока я стою в этом углу, я буду знать.

"Ты…. Ты умный инфицированный, верно?

Да все верно. По сравнению со всеми остальными, я самый умный. Но что пытается сделать жертва? Если он не примет меры к своей травме, он истечет кровью. Он также не пытается сбежать. Он не пытается меня убить. Он просто стоит там, наблюдая за мной. Как разговор со мной путь выживания для него? Он должен убить меня, залечить рану, сбежать. Будет трудно убежать, если он ранен; он не может исправить свою травму, если я смотрю на это. Что он делает?

"Пожалуйста ответьте."

Я думаю, что понял. Это случалось и раньше, когда я загонял добычу на дереве. Эта добыча была окружена; У меня были размазаны мозги по багажнику. Он понял, что я умный. У него не было никаких шансов выжить там. Вот почему оно говорило со мной, пыталось вести переговоры. Он попросил меня увести остальных, сказав, что приведет меня в место, где много добычи. В конце концов, это меня обмануло. Но я знал, обманул его в ответ. Эта жертва пытается сделать то же самое, используя слова, чтобы обмануть меня. Как? Я хочу знать, какой трюк он может придумать. Пока жертва смотрела на меня, я кивнул.

"Вы меня понимаете?"

Я снова кивнул.

— Почему ты не ответил раньше?

Потому что я не понял его намерений. Как мне это выразить? Я не уверен. Я пожал плечами.

— Почему ты не пытаешься меня убить?

Я жду, когда жертва умрет. Я снова пожал плечами.

— Тогда… ты собираешься меня отпустить?

Я кивнул.

"Действительно?"

Я снова кивнул.

«Я перевяжу рану. За вами аптечка. Можешь передать мне?»

Аптечка первой помощи. Коробка, которая была у последних пяти жертв. Он белый с красным крестом. Я отошел от угла, не спуская глаз с добычи, ища коробку своим ограниченным зрением. Нашел. Я схватил его, бросил на добычу.

"Спасибо." Добыча подняла коробку. «Если…, если ты не собирался убивать меня с самого начала, зачем ты привел сюда орду?»

Может, мне стоит больше практиковаться в разговоре. Единственное, что я могу сделать, это пожать плечами. Снова.

Добыча не двигалась. Он уставился на меня, прежде чем медленно подойти к аптечке. Затем он открыл ее, все еще наблюдая за мной. Его щит опустился. Я сделал шаг вперед. Щит снова поднялся. "Что ты делаешь? Не подходи ближе, пожалуйста. Жертва отодвинулась в сторону, сбросив щит и вместо этого подняв копье. Плохой выбор. Копье не может защитить от стрел. Я буду ждать. Когда он будет исправлять свою травму, я выстрелю в него. Если мне повезет, мне не придется ждать, пока он истечет кровью.

Начальник хотел больше зараженных. Никто в тюрьме не был на грани поворота и даже не показывал никаких признаков, поэтому охотникам пришлось выйти и поймать кого-нибудь. Им даже был дан приказ не находить припасов; единственной целью их поездки было поймать как можно больше зараженных как можно быстрее. По возвращении они были помещены в карантин в соответствии с процедурой. Но как-то, по какой-то причине, мне дали задание провести десять зараженных из тюрьмы к зданию начальника. К счастью, охотники уже связали зараженного и заткнули ему рот. Не так уж сложно заставить их следовать за мной, учитывая, что они хотят меня съесть.

Пока Джен выполняла простую работу по доставке четырех охотников в тюрьму, я выполнял грязную работу, проводя десять зараженных через лагерь с помощью веревки. Я тоже не мог бежать, так как несколько зараженных, похоже, были ранены или что-то в этом роде. Они двигались медленно по сравнению с другими, которые практически дышали мне в затылок. В конце концов, я воспользовался острием копья, чтобы они не пускали на меня слюни, пока я шел задом наперед до самого дома вождя. Охранник у двери даже не удосужился помочь мне занести их внутрь; все, что он сделал, это сказал мне, что шеф внизу. Сволочь.

Провести зараженных через лагерь было легко, еще труднее попытаться провести их через подвал в комнату вождя, но мне удалось — после того, как я опрокинул полку. Упс. «Шеф, я принес инфицированных. На кой черт тебе столько нужно?»

Прошло пару дней с тех пор, как я видел его в последний раз. В это время вернулись охотники, которых он послал совершить набег на близлежащие аптеки и больницы. Если я не ошибаюсь, у шефа наверняка есть много новых лекарств, которые он хотел бы попробовать. Что касается инфицированных, которых я привезла в прошлый раз, то их нигде не было. На столе не было даже пятнышка крови, ничего, что указывало бы на то, что оно когда-либо существовало. Я, должно быть, скучал по художникам, возвращающим его в свою мастерскую.

"Большой!" Шеф развернул свое вращающееся кресло. Он был одет в свой защитный костюм. — Это ты, Крис?

Он вспомнил меня? Я немного удивлен. На мне шлем и обычная камуфляжная одежда. Он отличил меня только по моему голосу? — Да, это я. Я повернулся, чтобы оттолкнуть зараженных от себя рукоятью копья, не пуская их в комнату.

— Где Ричард?

"Ричард?"

«Моя охрана».

О, этот ублюдок. — Он наверху, охраняет.

— Это… неважно. Начальник покачал головой. «Помогите мне связать этих зараженных, а? Можешь сначала привязать их к той трубе.

Труба не порвется, верно? Надеюсь нет. Я передал свое копье вождю, и он держал его подальше от меня, пока я привязывал свой конец веревки к вертикальной трубе в углу комнаты. — Ты не ответил мне раньше. Зачем тебе так много?» Если я не ошибаюсь, шеф сказал мне в прошлый раз, что перепробовал все противогрибковые препараты, но безрезультатно.

Начальник ничего не сказал, удерживая зараженных. Когда я закончил привязывать веревку, он протянул мне копье, и мы оба пошли назад, вне досягаемости зараженных. — Не говори никому то, что я собираюсь рассказать тебе дальше, даже своей девушке, хорошо?

Я сглотнул. Чувство беспокойства разлилось по моей груди. Было ли это плохо? "Понятно."

Шеф некоторое время смотрел на меня, прежде чем кивнуть. «Я… думаю, что нашел лекарство или, по крайней мере, сделал большие шаги в правильном направлении».

Что? "Действительно? Почему ты не хочешь, чтобы я никому не говорил? Разве это не повод для радости?»

— Я еще не проверял, — сказал шеф. «Как вы думаете, что произойдет, если я объявлю об этом, а затем не добьюсь успеха? Это было бы наихудшим исходом для морального духа всех здесь присутствующих. Он покачал головой, прежде чем указать на ближайшего к нам инфицированного. — Помоги мне развязать это и прикрепить к столу.

Охотники связали всех зараженных в линию. По крайней мере, они предусмотрительно связали зараженным руки отдельной веревкой. Я помог шефу привязать зараженного к столу; это было легко после того, как уже сделал это один раз раньше. Я не мог удержаться от вопроса: «Какого рода прорыв, по вашему мнению, вы совершили? Неужели только что заразившиеся действительно так помогли?»

«Это было примерно так же полезно, как обычный зараженный». Вождь прижал голову зараженного к столу и обвязал его лоб веревкой, удерживая ее на месте. Затем он просунул руку ему за голову, расстегивая кляп. Он бросил его в черную сумку, прежде чем принести свой выдвижной столик. Наверху был контейнер с коричневой жидкостью. Он открыл ее, и оттуда донесся запах кофе. «Видите ли, я делал мазки крови последнего зараженного, чтобы выделить грибы. Поскольку я брал кровь в разные промежутки времени, я надеялся поймать споры грибка на разных стадиях заражения. Но эти технические вещи не имеют большого значения. Проверяя различные противогрибковые препараты на мазках, я случайно пролил кофе на один из них». Он поднял контейнер и встряхнул руку, отчего жидкость внутри расплескалась. «Был неожиданный эффект. Кофе ничего не сделал с мазками, которые я не лечила лекарствами, но на тех, которые лечили, грибки погибли. Я уже выбросил инфицированных, которых к тому времени обескровил, так что это будет первый раз, когда я испытываю эту смесь кофе и противогрибковых препаратов на живых инфицированных. Что касается того, почему мне нужно так много зараженных, я тестирую различные соотношения кофе и лекарств».

— Думаешь, случайно нашел лекарство?

Шеф пожал плечами. «Пенициллин был открыт случайно. Но я сдерживаю свои ожидания. Кто знает, сработает ли это?»

Шеф глубоко вздохнул и поставил банку с кофе, смешанным с противогрибковым препаратом, над головой инфицированного. Его рот открывался и закрывался, зубы щелкали друг о друга, когда он пытался укусить вождя. Он не мог двигаться из-за удерживающих его ремней. Шеф подождал, затем снова поднял бутылку и поднял голову, чтобы посмотреть на меня. — Ты можешь держать его рот открытым?

"Конечно." Я положил левую руку на лоб зараженного, а правую на подбородок. Затем я развел руки в стороны, удерживая его челюсть открытой. Зараженный закатил глаза в мою сторону и застонал. Он тоже попытался повернуть голову, но я надавила, удерживая его неподвижно.

"Спасибо." Шеф поднес бутылку к горлышку и налил. К счастью, инфицированные проглотили его, а не выкашляли. Вождь пошатывал заливку, ожидая, пока зараженный проглотит все, что попало ему в рот, прежде чем продолжить. Когда бутылка была полностью опустошена, вождь поставил ее. — Теперь ты можешь отпустить его голову.

Я выпустил зараженного и сделал шаг назад. — Ты не собираешься давать больше? Мне это не показалось излеченным.

Начальник покачал головой. «Это не то, как работают противогрибковые препараты. Их необходимо принимать в установленное время каждый день в течение как минимум шести недель». Он достал маркер и написал цифру «1» на лбу зараженного. «Помоги мне развязать этот и пристегнуть следующий».

«Если вы собираетесь делать это каждый день в течение следующих шести недель, не лучше ли связать их всех и держать привязанными?» Связывание, развязывание и повторное связывание снова и снова звучит как огромная заноза в заднице. Это тоже очень неэффективно.

— Ну, — сказал шеф и махнул рукой. «Как вы думаете, сколько у меня столов?» Он кивнул мне. — Но у тебя есть хорошая мысль. Было бы лучше привязать их к стене или что-то в этом роде, чтобы их головы смотрели вверх и были зафиксированы на месте, но мы можем понять это после того, как примем это». Он схватил кляп, прежде чем нахмуриться. «Я не хочу, чтобы он снова заразился своей слюной».

"Все в порядке." Я развязал зараженному лоб. «Инфицированные все равно не могут прокусить нашу одежду. По какой-то причине он не ведет себя так, будто хочет меня укусить». Глаза зараженного смотрели в потолок. Хоть я и касался его головы, он не закатил на меня глаза. Казалось, он был в оцепенении. Вождь развязал ему ноги, а я развязал ему руки. Мы удерживали веревку, стягивающую его талию, и хватали его за плечи, поднимая вверх. Я связал ему руки за спиной, а вождь развязал веревку на его талии. Мягким рывком зараженный оторвался от стола. Он смотрел на меня, но не пытался меня укусить. Затем он повернул голову, чтобы посмотреть на вождя. Он застонал и обернулся, чтобы посмотреть на меня. Оно снова застонало.

- Интересно, - сказал шеф. «Он не вылечен, но его поведение заметно отличается».

Я завел зараженного в угол и…. — Куда ты хотел, чтобы я это привязал? Привязать было не к чему. Там была только одна труба, а остальные девять зараженных были там.

Шеф огляделся, прежде чем нахмуриться. — Знаешь что, ты прав. Давайте свяжем их все на свои места сейчас, чтобы нам не пришлось делать это позже». Он открыл дверь в комнату, не обращая внимания на заражённых, сражающихся со своими оковами, и вышел наружу. "Пойдем со мной."

Я толкнул послушного зараженного сзади, выводя его из комнаты. Он шел, как человек, а не спотыкался, как обычно делали инфицированные. Его голова вертелась из стороны в сторону, осматривая окрестности. Он казался умнее большинства зараженных, как будто у него была более ясная голова. Это так был создан смарт, зараженный снаружи? Он принимал противогрибковые препараты и случайно пил кофе, когда произошла вспышка? У него также должна быть ослабленная иммунная система, если только он не решит пить кофе и продолжать принимать лекарства после укуса. Если это были требования для того, чтобы стать умным зараженным, то понятно, почему в этих частях есть только один из них.

Я повел зараженного за начальником. Мы прошли по коридору и вошли в другую комнату, где стояло несколько полок с медикаментами. Они выглядели как сушильные стеллажи, металлические и многослойные. Шеф сгреб припасы в черный мешок для мусора и указал на полки. — Привяжи сюда.

Пока шеф убирал остальную часть комнаты, я придвинула другую к сушилке, развернув ее лицом к себе. Я запрокинул его голову так, чтобы он смотрел в потолок, затылок уперся в полку. К счастью, между металлическими стержнями, составлявшими полки, были промежутки, и я смог привязать туда его голову. Я связал ему лоб и шею. Затем я привязал его руки и ноги к полкам внизу. При этом все, что нужно было сделать вождю, чтобы дать ему лекарство, это встать на стул и влить его в ждущий рот зараженного. Осталось еще много места и для остальных девяти инфицированных.

«Это работает намного лучше, чем я думал», — сказал шеф, увидев мою работу. «Давайте свяжем остальных, но сначала…» Он достал маркер из кармана и написал «1» на рубашке зараженного. «Я маркирую их, чтобы не перепутать их лекарства».

Потребовалось время, чтобы привести остальных инфицированных. Они много боролись, в отличие от зараженных лекарствами. Я почти подумал, что сушилки вот-вот упадут, но они оказались прикручены болтами. Прошел час или два, когда мы закончили связывать и лечить их всех. Шеф сказал, что пройдет от шести до двенадцати недель, прежде чем начнут проявляться результаты. Надеюсь это работает.

Остальные ворвались в здание. Прошло две недели. Дверь не выдержала их постоянных толчков. Я уже перенес две мертвые жертвы в комнату наверху, разделал и посолил их тоже. Я устанавливал крюки, чтобы повесить мясо для копчения, когда остальные вошли внутрь и поплелись вниз по лестнице. Другие не могут подняться. Но они могут ходить по лестнице. Это странно. Они ждут снаружи комнаты. Должно быть, их привлек запах мяса, запах засохшей крови.

Я собираюсь убить их. Это пустая трата. Но другого выхода наружу нет. Я не собираюсь ждать в этой комнате две недели, пока еда закончит консервироваться. Я уже обыскал здание за то время, пока оно солило мясо. Здесь больше нечего делать. Но за пределами комнаты много других, пять или шесть человек. Я могу сказать по количеству стонов, доносящихся из-за двери. Когда я открою ее, они хлынут внутрь. Я выбираю плохую комнату; есть две двери, чтобы войти в него вместо одной. Одновременно может войти более одного человека. Но эта комната была единственной с балками наверху. Без балок я не могу подвесить крюки, не могу выкурить добычу.

К счастью, есть простой способ убить остальных. Когда я охотился на добычу с раненой рукой, она побежала в комнату с ловушкой. Это была простая ловушка, веревка, привязанная к стене, подвешенная над полом. Это сбило бы с ног любую добычу, которая не знала, что она там. Меня это тоже чуть не сбило с толку. Если бы я спешил поймать добычу, я бы попался. Но я медленно следовал за ним из лука и стрел, не давая ему шанса залечить рану. Когда он спрятался за дверью, заперев ее, я срезал дверную ручку дереворежущим инструментом. Добыча погибла от стрелы. Но это не значит, что я не могу его скопировать. Я привяжу через комнату веревку, чтобы другие спотыкались, когда они попытаются съесть мясо, висящее в воздухе. Тогда я размозжу им головы металлической палкой, пока они будут лежать на земле. В отличие от добычи, на которую я охотился, нет другой с луком, пытающимся убить меня.

Мне хватило веревки. Я принес много для крючков, чтобы повесить мясо. Мне пришлось передвинуть мебель, создать хорошее место, чтобы привязать веревку. Это не заняло много времени, несмотря на то, что я был слаб. Мое травмированное плечо не только стало более подвижным, но и стало сильнее. Я могу тянуть, поднимать более тяжелые вещи ранее травмированной рукой. Должен ли я нанести себе травму намеренно? Стать сильнее после того, как я исцелюсь? Нет, я не знаю, будет ли это происходить каждый раз. Что, если это было странным явлением? Что, если следующая травма вместо этого ослабит меня? Это слишком рискованно. Я проверил за окном. Есть еще несколько человек, которые лежат на склоне и не могут двигаться после того, как их ноги сломались из-за падающих деревьев.

На случай, если брызнет чужая кровь, я поднял крюки повыше. Я тоже отодвинул огонь. Я держал его в одном из металлических горшков, опасаясь, что огонь спалит здание. Затем я открыл двери, впустив остальных. Их было семеро. Я подошел к веревке, стараясь перешагнуть через нее. Остальные последовали за ним, натыкаясь голенями на веревку. Когда они двинулись вперед, они упали. Я разбил им головы. Но была проблема. Только двое других зацепились за веревку. Но их веса было достаточно, чтобы опустить веревку, достаточно, чтобы другие позади них не споткнулись.

Вместо того, чтобы использовать металлическую палку, я бросил ее, переключившись на копье. Копье может убить с одного удара, если правильно прицелиться. Металлическая палка занимает два или три. Остальные не заботятся о своей жизни. Они не пытаются напасть на меня, даже если я их убиваю. Еда, висящая в воздухе, — это все, что их волнует. Но они не могут дотянуться до него, стоя под мясом, вытянув руки к потолку. Тогда их было легко убить. Их кровь должна маскировать запах мяса. Эта комната больше никому не будет интересна. Но в качестве меры предосторожности я вытащил их тела, столкнул вниз по лестнице, создав внизу баррикаду. Остальные могут подниматься по лестнице. Но они не могут перелезть через груду тел.

У меня есть две недели до того, как мясо будет готово к копчению. Тогда я могу перейти в другое место. Я уже исследовал здание. Снаружи нет ничего интересного. Но я могу найти больше других. Я много потерял, атакуя это место. Не было забора. Но катящиеся деревья нанесли большой ущерб, сделав более сотни других бесполезными. Возможно, они не погибли. Но они тоже не могут двигаться. Они бесполезны для меня в таком виде. Если я потеряю сотню других в каждом месте, где обитает добыча, я смогу атаковать еще три места. Может два. Поиск большего количества других является необходимостью.

Я переместил огонь, убедившись, что мясо дымит. Затем я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я вытерла руки о дверь, оставив черные мазки крови. Они пахли гнилью. Идеальный. У подножия лестницы я поправил другие, которые я сбросил, сделав кучу еще более трудной для остальных. Внизу слонялось много других. Две недели толкают дверь. Но как только они вошли внутрь, никакой добычи не было. Они должны быть сбиты с толку. Но это не имеет значения. Вся добыча принадлежит мне. Делить добычу - это расточительство. Они будут есть. Но их мозги уже съедены голодом. Еда не делает их умнее. Еда ничего для них не делает. Мне нужна еда больше, чем им. Я единственный, кто имеет значение.

Я привел с собой некоторых других. Они последовали за мной из здания. Я ничего не сделал, чтобы их поощрить. Я должен пахнуть мясом. Как только вышли еще двадцать человек, я закрыл дверь. Он не запирался. Остальные сломали его, когда получили. Вместо этого мне пришлось связать вместе две дверные ручки, удерживая дверь закрытой, а остальные внутри. Далеко идти не собирался, только в лес возле здания, проверить нет ли на деревьях веревок, может ловушек. Когда я иду, я нажимаю острие своего копья впереди себя, чтобы убедиться, что нет скрытой ямы, в которую можно упасть. Я делаю это везде; остальные не против идти медленно. Безопасность прежде всего.

Во-первых, перед тем, как пойти в лес, я разграбил остальных, которые пострадали от падающих деревьев. Я взял их одежду. Вынул веревки из их ботинок. Поднял один сверток одеял, который нес тяжело раненный другой. Он был заполнен тарелками. Я положил внутрь одежду и веревки, снова связал их и привязал к одному из тех, кто следовал за мной. В лесу было шумно, что было странно. Обычно никогда не бывает шума. Но раз есть, то и остальные идут к нему. Звук похож на урчание. Он эхом отдается со всех сторон, кроме как сзади. Остальные расходятся, идут сами по себе.

Если остальные уйдут от меня, не было смысла их выводить. Я поднял свое копье горизонтально, взмахнул им, чтобы снова и снова постукивать по металлической палке на спине. Звонкий звук был громче рокота, остальные оборачивались, возвращаясь назад. Но что это был за грохот? Становится тише. Как будто что-то отдаляется. Что-то мне это напоминает. Что? Это урчание сопровождается треском. Большой металлический кусок? Меня чуть не сбил один. Было громко, ломались ветки об землю, много треска. Это должно быть оно. Где-то рядом проходит металлический кусок. Я всегда хотел узнать, как добыча контролирует их. Если я буду следить за звуком, я могу узнать.

Металлические куски двигаются быстро. Если я не потороплюсь, я пропущу это. Но я не думаю, что смогу поймать его, как бы быстро я ни шел. Звук уже стихает. По крайней мере, направление, в котором оно пошло, стало более ясным. Я оставлю ножом несколько отметин на деревьях, направляясь на звук, маркеры, чтобы отслеживать, куда я пошел. Я привез с собой много еды. Но есть еще еда, которую я курю, еще сотни других, которые я оставил позади. Было бы плохо, если бы я потерялся. Я уверен, что металлический кусок был в этом направлении. Есть еще один, которого раньше со мной не было. Идет в том же направлении. Возможно, я не смогу догнать металлический кусок. Но я должен найти что-то, что-нибудь, что могло бы помочь мне узнать больше об этом.

Слева от меня больше грохота. Это громче, чем раньше. Удара металлической палкой недостаточно, чтобы привлечь внимание других. Они уходят. Будет ли еще один металлический кусок? Он идет не с той стороны, откуда ушел последний. Это должно быть другое. Добыча путешествует стаями. Почему бы их металлическим ломтям тоже не путешествовать стаями? Если есть один, может быть и два. Впереди поляна, не очень длинная. Но очень широкий. На этой поляне нет деревьев на большом участке земли, кроме того, что я могу видеть, когда деревья загораживают мне обзор. Это дорога? Я давно не видел дороги, с тех пор, как съел свою первую добычу.

Я вижу его, источник шума. Это не металлическая хрень. Это меньше. У него три колеса, одно спереди, два сзади. В центре сидит добыча, держась за две ручки, прикрепленные к передним колесам. Жертва игнорирует других, они не могут догнать. Догнать невозможно. Что это такое? Почему так быстро? Как я могу остановить что-то подобное? Я только мельком увидел его; теперь он уже ушел, за деревья, за пределы моего поля зрения. Я все еще слышу это. Он отдаляется все дальше и дальше, грохот стихает. Слышен треск, но не от веток. Но от самой вещи. Как будто что-то взрывается.

Это быстро. Одежда жертвы бронирована. На голове купол. Пока жертва находится на вершине этой штуки, ее невозможно убить. Я не уверен, что стрелки могут двигаться так быстро. Может быть. Но я не могу поразить открытую кожу жертвы, когда она движется так быстро. Я не смогу подбежать, чтобы проткнуть его копьем. Металлическая палка не подойдет, ножи тоже. Добыча непобедима, когда она на этой штуке? Тогда почему они не всегда есть у всех жертв? Должно же быть что-то, что мешает им это сделать. Деревья. Это должно быть так. Вещь может двигаться быстро, только если она находится на дороге, где нет деревьев на пути. Вот почему я не видел никого в лесу. Если он будет двигаться слишком быстро, он рухнет, не в силах протиснуться сквозь щели.

Если я хочу поймать одну из этих трехколесных тварей, она не может быть в движении. Я заблокирую дорогу. Срубите несколько деревьев, пусть они лежат на дороге. Тогда жертва будет вынуждена остановиться. Если я подожду достаточно долго, я могу поймать одного, заставить его остановиться, выстрелить в добычу стрелой. Но что, если добыча заметит меня после того, как остановится? Он обернется, вернется тем же путем, которым пришел. Я не могу заблокировать его с обоих направлений, если использую деревья. Если я попытаюсь срубить дерево позади него, пока он остановлен, это займет слишком много времени.

Потом дырка? Дырки хорошие. Не похоже, чтобы эта штука на колесах могла прыгать. Он упадет прямо внутрь. Проблема в том, что если это что-то вроде металлического куска, то он тяжелый. Слишком тяжелый для меня, чтобы вынести из норы. Я смогу поймать его. Но я не смогу его использовать. Но это неплохо. Если я поймаю одного, я многое узнаю об этом. Посмотрите, что может его разрушить. Может быть, выяснить, как он движется. Узнав больше об этом, я, возможно, найду способ сохранить один для собственного использования.

Я немного подождал. Прежде чем копать яму, убедитесь, что больше нет колесных вещей. Я не хотел, чтобы меня ударил один. Он меньше металлического куска. Но попадание одного из них может сломать кости. Катящиеся деревья были не такими большими, двигались не так быстро. Они ранили многих других, лишив их возможности снова ходить. Эта колесная штука должна делать то же самое. Подождав еще немного, колесные вещи больше не появлялись. У меня всегда с собой все инструменты. Это немного громоздко. И иногда инструменты проскальзывают. Но лучше быть немного неудобной, чем не иметь инструментов, когда они мне нужны.

Насколько глубоко я должен сделать отверстие? Достаточно глубоко, чтобы добыча не смогла его вытащить. Это также помешает мне вытащить его. Но это нормально. Я вышел на середину дороги, достал ямобур, воткнул его в землю. И потерпел неудачу. Дорога была слишком жесткой, земля слишком твердой. Иногда попадались камни, которые я не мог прокопать своим инструментом для рытья ям. Пришлось копаться вокруг них, а потом убрать их с дороги. Но вся дорога — гигантская черная скала. Прокопаться невозможно. Кажется, что он тянется бесконечно; Я не думаю, что есть место, где дорога превращается в грязь.

Тогда как мне остановить колесную штуку? Деревья не подойдут. Дырки невозможны. Веревка? Там тонкая веревка, тоже черная. Добыча может и не заметить, если я растяну ее поперек дороги. Настроить тоже не сложно. Я не уверен, что это остановит колесную штуковину. Но попробовать не помешает. Если веревка порвется, я могу связать ее вместе. Мне нечего терять; до копчения мяса еще две недели. Веревка, вероятно, не может остановить это. Но что, если мне не нужно останавливать колесную штуковину? Что, если мне нужно только остановить добычу сверху?

Добыча сидит на колесном предмете, ее головы над ручками, за которые они хватаются. Если я привяжу веревку к двум деревьям, протяну ее через дорогу на уровне головы, она заденет только добычу. Если мне повезет, колесная штуковина останется целой, только добыча будет сброшена. Я думаю, это осуществимо. Единственная проблема в том, что жертва может это увидеть. Нет, если веревка будет на уровне их глаз, они обязательно ее увидят. Если только нет способа сделать веревку невидимой. Или способ отвлечь добычу на все время ее приближения к веревке. И то, и другое для меня невозможно. Можно сделать веревку невидимой. Но я не знаю как.

Что, если я не натяну верёвку до конца, пока не прибудет добыча? Если я привяжу веревку к дереву, перейду дорогу на другую сторону, дождусь прибытия добычи, прежде чем поднять веревку руками, то веревка будет казаться появившейся из ниоткуда, застигнув добычу врасплох. Я сделаю это. Привяжите веревку к этому дереву. Это так высоко должно быть? я был немного далеко; Я не уверен, что это правильная высота. Я поправлю его, если он промахнется. Веревка немного видна на земле. Но если добыча движется так быстро, она наверняка не может нормально видеть, верно? Его зрение должно расплываться, когда он путешествует. Если заметит, может быть, остановится. Тогда я смогу выстрелить в него из лука. Я буду адаптироваться по мере возникновения ситуации. А пока я пойду на другую сторону дороги, подожду с веревкой в руке.

Прошло много времени. Достаточно времени, чтобы голод поднял свою уродливую голову. Я ел соленое и копченое мясо, чтобы его усмирить. К счастью, после того, как мясо прокопчено, остальные на это не клюют. Они не признают запах дыма пищей. Может быть, это потому, что они сгорели в огне, когда впервые почувствовали запах дыма. Я умный. Но я был обожжен пламенем. У других определенно был плохой опыт с огнем и дымом. Может быть, поэтому у добычи всегда горят костры. Мало того, что столб дыма в небе очевиден для других жертв, запах отпугивает других. Нет, не прочь, просто не интересно. Он маскирует запах добычи без риска заражения от распространения вонючего соуса.

Как долго мне ждать? Солнце садится. Последний кусочек оранжевого цвета задерживается в небе, прежде чем стемнеет. Добыча не активна ночью. Если они не проезжали по этой дороге днем, то вероятность того, что они пройдут ночью, еще меньше. Но если они придут в темноте, у них нет шансов заметить мою веревку. Это одна из основных причин, почему они не придут. Без зрения опасно. Должен ли я вернуться в здание, переждать ночь? Я держал остальных здесь, постукивая копьем по металлической палке. Я чувствую себя в безопасности, когда меня окружают еще двадцать человек. Нет необходимости возвращаться.

Такое ощущение, что я потерял день. Я ничего не добился, ждал с веревкой в руках. Но я ничего другого не мог сделать. Я мог бы вырыть несколько ям, расставить ловушки. Но только в районе конца веревки. Если я зайду слишком далеко, я пропущу колесную штуковину. И все, что можно сделать, копая ямы, — это заманить в ловушку остальных. Я не забыл, как легко им испортить мою тяжелую работу. Может, мне стоит вернуться, заняться чем-нибудь продуктивным. Потренируйся стрелять из моего лука. Вырежьте больше деревянных шипов. Соберите больше банок вонючего соуса. Вместо того, чтобы ждать чего-то, что может произойти или не произойти, я могу сделать что-то с определенными результатами. Но я уже потратил столько времени на ожидание. Если я уеду сейчас, я не буду ловить добычу на колесном; время, которое я потратил, было бы действительно потрачено впустую тогда. Но если я подожду еще немного, поймай колесную штуку, Я бы не стал тратить время. Выбор очевиден. Я подожду еще немного.

Три дня. Три ночи. Я все еще жду на том же месте. Я должен проверить огонь, убедиться, что он все еще дымится. Я так не думаю. Соления достаточно, чтобы сохранить пищу. Коптить его поверх соления – дополнительное средство консервации. Мясо должно быть в порядке. Если я уйду сейчас, чтобы проверить огонь, что, если за это время мимо проедет что-то на колесах? Я потратил впустую три дня и три ночи, сидя здесь. Пока я жду, поймаю колесную вещь, мое время не будет потрачено впустую. Но пройдет ли кто-нибудь мимо? Что, если вся добыча с колесиками в районе слева уже ушла? Что, если те двое, что я услышал в тот день, были последними? Что, если у жертвы есть способ проверить дорогу впереди, уже обнаружив меня, ожидающую их?

Может, мне стоит вернуться. Я теряю время. Больше колесных вещей не будет. Чем дольше я жду, тем больше времени я теряю. Это верно. Я собираюсь пойти сейчас. Действительно. Серьезно. Но это щемящее ощущение, если я подожду еще немного, добыча обязательно придет. Почему я такой конфликтный? Это потому что я слишком умный? У остальных нет проблем с ожиданием. Стоят на месте. Они не переехали. Один даже упал, когда дул сильный ветер. Это привлекло внимание остальных на мгновение, прежде чем они снова стали думать ни о чем. Иногда нехорошо быть слишком умным. Было бы неплохо, если бы я мог терпеливо ждать, не имея этих сомнений.

Что это было? Есть ли урчание? Вдалеке слышен грохот, доносящийся справа. Это здесь, наконец. Колесная штука снова появилась. Могут ли это быть те же двое из прошлого раза, возвращающиеся к тому месту, откуда они начали? Я надеюсь, что это колесная вещь. Если это металлический кусок, моя веревка может не сработать. Я плохо вижу из-за деревьев. Но я должен быть в состоянии увидеть, что проходит по дороге, имея достаточно времени, чтобы поднять веревку после проверки. Грохот становится громче; остальные шевелятся. Стонут, шевелятся. Упавший поднимается обратно.

Это колесная штука. Двое из них, путешествующие бок о бок. Тянуть. Веревка поднялась. Потом был короткий крик, мне казалось, что мне отрывают руки. Веревка в моих руках потянула меня по воздуху влево. Я врезался в дерево. Я думаю, что некоторые кости в моей груди сломались. Хорошо, что на мне был купол. Если бы я ударился головой, я бы умер. Это было опасно. В следующий раз я привяжу веревку к другому. Когда мне нужно, чтобы он тянул, я заставляю его гоняться за куском мяса. Делать это самому глупо. Но меня нельзя винить; Я не знал, что удар отправит меня через веревку.

Посмотрим, что получилось, результаты моих усилий. На земле на дороге лежат две жертвы. Их колесные штуковины продолжали движение вперед под углом, останавливаясь после столкновения с деревьями. Они перестали грохотать. Единственные звуки исходят от жертвы. Кажется, они ошеломлены. Я уверен, что веревка попала им в голову, может быть, в шею. Если они чувствовали то же, что и я, им должно было быть хуже, чем мне. Я их не боюсь, хотя их двое. Остальные уже роятся к ним. Один кажется менее ошеломленным, чем другой. Он встает. Обе жертвы имеют мешки на спине. Не знаю, были ли они раньше. Я не знаю, та ли это добыча, что прошла три дня назад. Но я знаю, что у них нет оружия: ни копий, ни металлических палок, ни луков. В лучшем случае у них есть ножи.

Я уже узнал, что инструмент для рытья нор — один из наиболее эффективных способов ранить бронированную добычу. Он истекает кровью через их броню. Пока стоящая добыча сражается с ордой, я обойдусь, перенесу свой инструмент на другую сторону, подниму его в воздух, швырну на добычу. Добыча закричала. Думаю, он не был ошеломлен, просто не мог пошевелиться. Другая жертва заметила меня. Но это ничего не могло сделать. К нему тянулись еще четверо, двое уже были мертвы у его ног. У него был только один нож. Он позволял другим кусать себя за руку, чтобы удержать голову, прежде чем проткнуть им глаз. Умный. Но это не имеет значения, если есть слишком много других.

Добыча подо мной перевернулась на живот. Он протянул руку вперед, цепляясь за землю. Оно тянуло, поднимая одну ногу, не вверх, а в сторону. Он ударил по земле. Отползая, он пытался убежать. Я поднял инструмент для рытья ям и швырнул его на правую руку. Оно снова закричало. Раз, два, три раза. Затем я прицелился в его правую ногу. Имея только одну рабочую руку, одну рабочую ногу, жертва не может причинить мне вреда. Он ничего не может сделать, чтобы уйти, ожидая смерти. После четырех попаданий в ногу добыча перестала кричать. Возможно, оно уже умерло. Или, возможно, его отправили в оцепенение.

Другая добыча, это было хорошо. Целый круг лежал на земле мертвых. Их кровь сочилась из их голов. Я схватил добычу подо мной, потянул ее прочь. Я не хотел, чтобы его плоть соприкасалась с кровью других. Осталась еще половина остальных, десять человек. Но они спотыкались о трупы, ослабевшие, добыче легче было их убить. Он наклонился, чтобы ударить другого, который укусил его за ногу. Его зубы не могли прокусить его броню. Но это не означало, что жертва не пострадала. Шипы, которые я привязал к рукам других. Они пронзали добычу. Были маленькие дырочки, маленькие слезинки. С достаточным количеством других, рвущих броню, появится брешь, которую можно укусить. Но я не собираюсь ждать. Я тоже не собираюсь приближаться к опасной добыче. Поэтому я отступлю, достану свой лук, заряжайте стрелу, стреляйте в добычу из безопасного места. Быть в опасности, чтобы охотиться за едой, это глупо. Хорошо, что я умный.

Я выстрелил в добычу стрелой. Когда я это сделал, он споткнулся вперед. Затем он развернулся и с криком бросился на меня. Как страшно. Очень хорошо убивает других ножами. Вот почему я побежал. Я должен был целиться в его ногу, а не в плечо. Я думал, что отключение его руки позволит другим победить его. Откуда мне было знать, что вместо этого он будет преследовать меня?

По сравнению с другими, меня труднее убить. У меня есть купол, защищающий голову, броня, защищающая конечности. Но добыча уверенно гонится за мной. Если бы у него не было способа убить меня, он бы поступил иначе. Я раньше убивал бронированную добычу ножом. Эта добыча может сделать то же самое со мной. Я должен бежать по кривой; таким образом, я окажусь позади группы других. Если он продолжит преследовать меня, то снова наткнется на них.

«Перестань бежать, ублюдок! Я, черт возьми, убью тебя!»

Это догоняет. Бегая по кривой, я немного приближаюсь к ней. Все, что ему нужно сделать, это настроить его направление. Тогда что мне делать? С каких это пор добыча стала такой быстрой? Нет, это имеет смысл. Его ноги длиннее моих. Похоже, что он несет меньше, чем я тоже. Если мы будем продолжать в том же духе, я умру. Он уже сказал, что убьет меня после того, как поймает меня. Теперь я знаю, что чувствуют жертвы, когда я раню их ноги, не торопясь охотиться на них. Но есть разница. Я не ранен. Я могу дать отпор. Эта добыча преследует меня, потому что не боится меня. Я должен изменить это.

Я отбросил лук в сторону, схватил со спины инструмент для рытья ям. Во время бега я не мог заменить их, как обычно. Здесь нет никого, кто мог бы взять мой лук. Не имело значения, если я отбросил это таким образом. Как только я схватил инструмент для рытья ям обеими руками, я топнул правой ногой, повернулся вокруг него, размахивая инструментом. Я чуть не упал. Но я этого не сделал. Инструмент попал жертве в бедро. Потом я упал от удара.

"Подонок!"

Почему-то добыча была невозмутима. Инструмент для рытья дыр пробил его броню, вызвав кровотечение. Хотя часть его ноги была повреждена, ему было все равно. Ему было все равно, когда стрела попала ему в плечо. Что не так с этой добычей? Теперь, когда я на земле, я в невыгодном положении. Я не могу размахивать инструментом без ног. Так что я отпустил, переключился на ножи, которые держал в сумке со стрелами. Добыча наступила мне на правую руку, затем ударила ножом по голове.

Стекло на моем куполе треснуло. Нож жертвы не прошел. Я думал, что умру. Прежде чем он смог снова напасть, я левой рукой проткнул ножом жертве ногу. Он пробил его броню, прочно погрузившись в нее. Хороший. Но добыче было все равно. Его нога не отрывалась от моей руки. Вместо этого он закричал, снова ударив меня по голове. Стекло разбилось. К счастью, нож не попал мне в глаз, а вместо этого вонзился ниже.

Я вытащил свой нож из его ноги, затем ударил еще раз, выше. На этот раз его нога соскользнула с моей руки. Не останавливая своих движений, я уклонился от его следующей атаки, дернув туловище в сторону. Его нож вонзился в землю. Держа нож в правой руке, я ударил его по руке. Одно плечо ранено стрелой, а другая рука ранена ножом, и он не может атаковать меня так свободно. Или я так думал. Оно наступило мне на лицо. Пропало зрение из левого глаза. Он уже поднимал ногу, собираясь снова топнуть.

— Просто, блять, сдохни уже!

Если бы я мог говорить, я бы ответил ему теми же словами. Вместо того, чтобы уклоняться от его топота, перекатываясь, я поднял голову, чтобы встретить его ногу на вершине, не давая ему упасть. Затем я ударил его по теленку обоими ножами, неоднократно нанося удары, даже когда он отступал. Травмы не так сильно повлияли на эту добычу. Но эффект от них все же был. Большое влияние оказало множество травм. Наконец оно упало. Он закричал, когда стрела в его спине вонзилась еще глубже в его плечо, появившись в передней части его тела. Я проткнул руку, которую ранил, ножом. Когда я уже не мог сказать, что это рука, я перешел к другой руке. Потом ноги. В этот момент он перестал двигаться. Но он все еще кричал на меня. Было ли это вообще добычей? Или это был говорящий другой? Почему его было так трудно убить, когда я мог игнорировать все, что я с ним делал? Ужасающий.

Я не вижу левым глазом. Я думал, что это временное явление, когда его нога коснулась моего лица. Но это нанесло больше вреда, чем я думал. По крайней мере, я не умер. Если бы у него был нож на ступне, я бы умер. Может быть, я должен сделать это, прикрепить ножи к подошве своих ног. Но это затруднило бы ходьбу. Добыча наконец перестала кричать. Я проткнул ему шею несколько раз, чтобы убедиться, что он мертв. Затем я снял его купол. Это выглядело как обычная добыча. Возможно, что-то не так с его мозгом. Я вытер ножи о штаны, положил их обратно в сумку. Тогда я схватил свою металлическую палку. Несколькими взмахами я расколол жертве голову.

Мозг жертвы ничем не отличался от мозга любой другой жертвы. Это определенно был не кто-то другой; его мозг был бы зеленым, если бы он был. Я вынул его мозг, поднял забрало. Но козырек был уже сломан, поднимать было нечего. Так что я вгрызся в мозг. Как странно. Мозги всегда на вкус одинаковы. С этой добычей действительно было что-то не так. Его мозг имел острый вкус.

После того, как я съел мозг, я заменил свой купол куполом добычи. Он сломал мой ножом. Мне повезло, что это не убило меня. Я чуть не умер. Не думаю, что когда-либо был так близок к смерти. Добыча была страшной. Как определить добычу с проблемами мозга? Он вел себя как другой, не заботясь о своем теле, пытаясь убить меня любой ценой. Если бы все жертвы были такими, я бы давно умер. Сама по себе эта добыча убила двенадцать других. Если бы я не выстрелил в него стрелой, заставив его преследовать меня, он убил бы всех двадцать. Восемь других уже едят добычу, которую я оставил. Это слишком поздно, чтобы сохранить его. Но это не имеет значения. Я не стал ждать три дня, чтобы поймать добычу. У меня много еды. У меня нет колесных вещей. Приоритет очевиден.

Я ранен. Я не вижу левым глазом, потерял четверть зрения. Мое тело тоже сгорбилось. Мои грудные кости, должно быть, сломались от удара о дерево. Это не проблема. Но постоянное сгорбление портит мне зрение. Я и так достаточно мал. Видеть за другими уже сложно. Нет времени убивать других, берегите добычу. Если очередная добыча нападет на колесную штуку, я действительно умру, если рядом не будет других. Время имеет существенное значение. Я должен выяснить, как работают эти колесные штуковины, сначала уберите их. Если после этого останется еда, я соберу ее.

Но как работают эти колесные штуки? Я видел, как добыча сидела на нем вот так. Я знаю, что он может двигаться. Но как мне это контролировать? Рядом с ручкой справа есть кнопка. Я нажал. Я не думаю, что что-то случилось. Рядом с ручками есть маленькие рычаги, которые я могу потянуть. Они ничего не делают. Возле моих ног также есть подвижные части. Я могу наступить на них, поднять их. Но ничего не работает. Это потому, что колесная штуковина застряла в дереве. Можно только вперед? Это глупо. Должен же быть способ двигаться назад. Одна ошибка, если что-то застряло перед ним, не может испортить колесную вещь. Добыча не делает таких глупостей.

Жаль, что жертва мертва. Они не могут научить меня, как контролировать это. Единственное, что я могу сделать, это возиться со всем, что движется. Сзади есть защелка. Я могу поднять его. Внутри припасы, мешки с вещами, которые я видел в постройках добычи. Этого не должно быть. Может быть. Я тщательно изучу. Под всем было что-то знакомое: открываемый кирпич. Он был более хрупким и не таким прочным, как тот, который научил меня консервированию продуктов. Но это то, что полезно. Руководство пользователя. Странный. Почему кажется, что его никогда не трогали? Он в идеальном состоянии, как будто добыча никогда его не открывала. Кирпич для консервации был морщинистым, его края неровными. Но этот, этот кирпич глянцевый, его страницы нетронутые. Может не полезно?

Этого не может быть. Он представляет колесную вещь. Трехколесный мотоцикл. Вот как это называется. Тогда металлические куски должны быть четырехколесными мотоциклами. Это руководство пользователя не является толстым. Но страницы тонкие по сравнению с бумагой для консервирования. Хотя они оба занимают одинаковое количество места, информация в этом намного плотнее. Написано мелким шрифтом, как будто не предназначено для чтения. Мало того, страницы стали тоньше. Мне потребовалось много времени, чтобы изучить руководство по хранению продуктов. Сколько времени мне потребуется, чтобы управлять этим трехколесным мотоциклом? Может быть, я должен был сохранить добычу. Время, затрачиваемое на это, было бы ничтожным по сравнению с этим. Это не безопасно. Я должен рубить деревья, перекрывать дороги, не пускать сюда добычу. Да, похоже, учиться придется долго. Укрепление этой позиции — разумный поступок. Я вернусь, позову сюда всех остальных.

Не думаю, что появится больше добычи. Только двое пошли направо. Тогда было только два, которые пришли справа. Возможно, они были той же добычей. Какова вероятность того, что вернулись две разные жертвы? Подождав три дня, я уже знаю, что добыча с мотоциклами встречается редко. Но я не рискую. Было уже глупо с моей стороны приходить с таким количеством других. Нет, меня нельзя обвинить в том, что я принесла слишком мало. Если бы добыча была нормальной, я бы чуть не умер. Я не знал, что ненормальная добыча существует. Дело не в глупости; это вопрос опыта. Но теперь, когда я знаю, было бы глупо не призвать других защищать меня, пока я учусь управлять мотоциклами.

Но сначала я попытаюсь двигать мотоцикл, не контролируя его, вместо этого толкая его вперед. Он движется. Очень медленно. Если бы я был сильнее, он, вероятно, двигался бы быстрее. Могу ли я толкать или тянуть его обратно к зданию с такой скоростью? Я не уверен. Здание находится на склоне. Как у катящихся деревьев, колеса круглые; они скатятся вниз по склону, и я не смогу их поднять. Тогда я перегоню мотоциклы в лес, подальше от дороги. Если добыча пройдет, они не заметят. Тогда я должен избавиться и от остальных. Они поедают добычу, устраивая беспорядок на дороге. Их убийство займет время. Тащат их тела в лес, оттирая и пятна крови. Как раздражает. Может быть, я должен оставить их там.

Нет, если добыча подойдет, они заметят. Когда они увидят на дороге двух мертвых жертв, они поймут, что их мотоциклы пропали. Если они обыщут местность, они найдут их. Я не могу быть небрежным, не могу быть ленивым. Я уже столько времени провел, столько травм получил. Я не позволю, чтобы все пропало даром из-за небольшого неудобства.

Я дал заключенному чашку кофе с противогрибковым препаратом; начальник сказал мне проверить его на людях, у которых были признаки заражения во время карантина. Он также хотел, чтобы я записал дозировку и любые изменения в поведении заключенных. Прошло больше месяца с тех пор, как я привезла ему эти десять зараженных. Ни один из них не был полностью излечен, но он, похоже, не был слишком обескуражен. Он сказал, что результаты были многообещающими, и даже если это не было полным излечением, по крайней мере, оно должно остановить инфекцию до ее распространения.

Я много помогал ему в последние несколько недель, ходил к нему через день или около того, в основном, чтобы убедиться, что его случайно не съели. Мы долго привязывали зараженных к этой полке, но уже на следующий день он приказал мне развязать их, чтобы взвесить. Судя по всему, ему понадобился их вес для создания дозировок, основанных на частях на килограмм или что-то в этом роде. Я не знаю, почему он не взвесил их перед тем, как связать; это сэкономило бы много времени и усилий. Я думаю, что он был слишком взволнован, чтобы проверить свое лекарство, которое он забыл.

Несмотря на то, что вождь не создал лекарство, он добился большого прогресса. Во-первых, он подтвердил, что инфекция была вызвана грибком. Он также нашел способ убить грибок и его споры; однако, убить грибок недостаточно, чтобы кого-то вылечить. Инфекция распространяется на все части тела человека. Он разрушает мозг, заменяет кровь и плоть при ранении хозяина. Когда гриб умирает, все, что он заменил, не возвращается. У первого зараженного была доза с наибольшим соотношением противогрибкового препарата к кофе. Эффект проявился через три недели. Инфекция была уничтожена полностью, но зараженный уже был серьезно ранен, и большая часть его тела была покрыта порезами, зажившими грибком. Когда грибок умирал, зараженные в основном таяли, как эскимо на деревянной палочке, а его скелет был палкой.

Другие высокие дозы противогрибковых препаратов дали те же результаты. Как только инфекция была уничтожена, инфицированные умирали. Слишком многие их органы были заменены грибком или скреплены им, и в этом есть большой смысл. Эти люди умерли, но вернулись к жизни благодаря инфекции. Умереть после потери инфекции — вполне разумная реакция. Что касается инфицированных, получавших более низкие дозы противогрибковых препаратов, ничего не изменилось. Шеф сказал, что грибок рос с той же скоростью, с которой его убивали. Несмотря на это, у одного зараженного появились признаки выздоровления. Ей не дали слишком много или слишком мало. Вождь даже был оптимистичен в отношении ее излечения, если бы ему дали еще несколько недель времени.

Благодаря этому начальник приказал всем совершать облавы в аптеках и кофейнях. Он даже дал разрешение на использование двух мотоциклов, которые из-за отсутствия бензина редко участвуют в боевых действиях. Что касается фургона, на котором мы сюда приехали, то сейчас это, по сути, другое здание, так как он очень экономичен по топливу. Конечно, Джен все равно держала бак заправленным на тот случай, если нам нужно будет уехать на случай, если гарнизон падет. Охотники на мотоциклах должны были вернуться вчера, если они будут придерживаться своего графика, но, поскольку они этого не сделали, с ними могло что-то случиться. Один из охотников в тюрьме сказал не волноваться, поскольку Эван, один из мотоциклистов, был известным наркоманом и был склонен отвлекаться. Услышав это, я не успокоился.

— Это действительно работает? Джен подошла ко мне сзади и положила руку мне на плечо. Я записывал дозы, которые дал трем людям с признаками инфекции. Вождь сказал, что человеческие воспоминания не очень хороши; все должно быть в письменном виде, включая время, дату, количество, имя, любое ненормальное поведение после употребления алкоголя. Как только Джен увидела, что я пишу, она наклонила голову, лязгая шлемом о мой. — Ты серьезно к этому относишься, да? Если бы не зомби-апокалипсис, вы могли бы стать ученым. Или орнитолог.

«На самом деле я учился на инженера. Это не слишком отличается. По крайней мере, отчеты были похожи. Это намного проще, меньше математики. «Но все, что я делаю, это записываю вещи. Шеф — это тот, кто придумывает эксперименты.

«Ну, начальник не выбрал бы вас, если бы вы не были в этом хороши», — сказала Джен. Она убрала руку с моего плеча и положила ее за спину, выпрямляя осанку. "И? Работает?"

"Ага. В норме их симптомы должны были стать намного хуже к настоящему времени. Знаешь, с красными глазами и дрожью. Но нет никаких признаков этого. Конечно, я мог ошибиться с самого начала и выбрать людей, которые на самом деле не были инфицированы». Спросить человека, не был ли он укушен или поцарапан, — верный способ получить ложь. Честно на такой вопрос никто не ответит. Если бы люди это делали, в первую очередь не было бы необходимости в карантинной секции. Я довольно хорошо научился определять, кто заражен, а кто нет, проработав охранником около двух месяцев. Просто есть определенные модели поведения, которые выдают это.

«Может быть, этот апокалипсис, наконец, закончится», — сказала Джен. «Я не знаю, как я к этому отношусь. Я имею в виду, я определенно с нетерпением жду момента, когда мне не придется беспокоиться о том, что меня съедят, но это просто… это было так давно, понимаете? Я сделал то, что никогда не думал, что буду делать. Не говоря уже о том, что так долго выживали только сумасшедшие.

Она говорит это так, как будто сама не сошла с ума. Я никогда не забуду, как впервые увидел, как она кого-то разрубила топором. Это было жестоко, если не сказать больше. Но в ее защиту, это была самооборона. "Я знаю, что Вы имеете ввиду; Я делал вещи, о которых никогда не думал, что буду делать».

"Действительно? Как что?" — спросил Джен.

— Все равно что встречаться с убийцей с топором.

Джен ударила меня. Жесткий. Хорошо, что у нее не было топора.

Мотоциклы. Их легко контролировать. Руководство пользователя было очень подробным. Если бы только у добычи были такие открываемые кирпичи для всего. Было бы неплохо. Вместо того, чтобы учиться, наблюдая, гораздо проще читать. Но есть проблема с мотоциклами. Им нужно топливо. И я понятия не имею, где его взять. Если я не пойму как, мотоциклы для меня бесполезны. В лучшем случае их можно использовать для быстрого побега. Но тогда мне придется сначала подтолкнуть их, не используя топлива, если я хочу сбежать. Если я пойду слишком быстро, другие не поспевают за мной. И жертве тоже должно быть трудно найти топливо. Если бы они этого не сделали, то не было бы заброшено столько четырехколесных мотоциклов. Первую добычу, которую я съел внутри, скорее бы прогнали, чем ждали смерти.

Я полностью израсходовал топливо одного мотоцикла во время тренировки. Я не считаю это тратой. Я узнал, как долго мотоцикл продержался на половине бака бензина. Определенно достаточно, чтобы убежать от группы добычи, какой бы большой она ни была. И я ознакомился с управлением им. Чтение полезно для обучения. Но применение того, что я узнал, требует испытаний. Но теперь я не могу больше тестировать. У мотоцикла закончился бензин. Я уже узнал, что я хотел о контроле над ним. Теперь я могу найти способы справиться с этим.

Мотоцикл хуже маневрирует на траве, чем на дороге. Если добыча собирается гнать их, они будут гнать их по дороге. Учитывая, насколько тяжелы эти мотоциклы, одной жертве будет слишком сложно вытащить их из глубокой ямы. Но ямы нельзя копать на дорогах, по которым в основном ездят. И я не могу продолжать использовать тот же метод, что и раньше, чтобы справиться с ними. Мои руки будут вырваны. Или моя грудь снова сломается после удара о дерево. Это еще не зажило. Но меня это не сильно беспокоит, только мешает мой рост.

Я могу привязать веревку к другой, чтобы она выдержала всю тяжесть. Но это только при условии, что добыча не знает, что я там. Если они бдительны, они заметят веревку. Если сейчас день, они заметят веревку. Если поблизости нет деревьев, я не могу привязать веревку. Слишком много проблем с моим предыдущим методом. Если бы добыча на мотоциклах напала на меня, у меня не было бы шансов с этим методом. Вот почему я выясню, как уничтожить эти мотоциклы, научившись на практике — уничтожив этот мотоцикл.

Я использовал мотоцикл некоторое время. Самой важной его частью должны быть колеса. Без колес, даже если все остальное работает, он не может двигаться. Если сломаны другие части, включая колеса, мотоцикл все еще может двигаться, если его толкнуть. Без колес, если добыча хочет ее сдвинуть, она должна ее поднять. Чтобы уничтожить мотоцикл, я должен начать с его колес. Использование металлической палочки не работает. Это не голова жертвы. Он мягче, более гибкий. Во всяком случае, это больше похоже на задницу жертвы: более мясистая, кости под ней труднее сломать.

Попробую пострелять из лука. Это то, что я должен был сделать в первую очередь. Скорее всего, если добыча на мотоцикле, у меня не будет шанса ударить по рулю металлической палкой или копьем. Вместо этого меня переедет мотоцикл. Единственный шанс, который у меня есть, это издалека с моим луком. Попасть стрелой в колесо будет сложно, учитывая скорость движения мотоцикла. Но какой еще шанс у меня есть? Возможность невелика. Но это единственный. Если стрела ничего не может сделать с мотоциклом, единственный выход, который у меня есть, когда я сталкиваюсь с мотоциклами, — это сбежать за дерево.

Я отделился от мотоцикла. Не слишком далеко, не слишком близко. Я пустил в него стрелу. И пропустил. Смущающий. Он даже не двигался. Как я собирался ударить его, когда это было? Я приготовил еще одну стрелу, попробовал еще раз, но снова промазал. Странный. Мой коэффициент попаданий был один из двух после копирования добычи. Очарование в третий раз. Я снова промахнулся. Что происходило? Четыре стрелы, пять, шесть, все промахнулись. Что-то изменилось? Я использую тот же лук, ту же стрелу, ту же позу. Единственное, что изменилось, это травма груди, потеря зрения на один глаз, колото-резаное ранение лица. Должно быть, это потеря зрения. Может быть, сломанный сундук тоже. Означает ли это, что я больше не могу использовать лук для защиты? Как ужасно.

Я должен ждать. Пусть мои раны заживут, прежде чем охотиться на новую добычу. Я курю мясо внутри здания. У меня до сих пор много мяса хранится в мешках. Даже после того, как мои раны заживут, у меня останется еды на несколько недель. Я очень рада, что научилась сохранять продукты. Если бы мне пришлось охотиться каждый день, я бы умер. После получения одной травмы более вероятно, что произойдет другая травма. Травма за травмой, в конце концов я буду ранен до такой степени, что не смогу охотиться на добычу. Благодаря технике сохранения продуктов я могу спокойно отдыхать после каждой встречи. Хорошо, что я отдал приоритет поиску метода сохранения.

Но, в конце концов, этого недостаточно. Просто консервировать еду недостаточно, чтобы удовлетворить меня. Я хочу выращивать еду, иметь бесконечный источник ее. Если я смогу это сделать, мне никогда не придется охотиться. Охота опасна; мои травмы - явный признак. Если я смогу создать бесконечный источник пищи, мне не придется беспокоиться о том, что я потеряю свой мозг от голода, мне не придется беспокоиться о том, что я умру, чтобы стать добычей. После этого я могу спокойно проводить время в поисках Бога, расспрашивать его о том, что я забыла, узнавать, почему он изменил меня. Тогда, может быть, я даже смог бы съесть его.

Прошло много времени: четыре недели. Моя травма исцелена. Я думаю. Меня это меньше беспокоит. Моя точность стрельбы из лука снова возросла, и я вернулся к попаданию одной из двух стрел. Я больше не сгорбляюсь из-за сумки на спине. По ощущениям даже легче. Становлюсь ли я сильнее каждый раз, когда заживает травма? Я дважды серьезно травмировался — оба раза после этого я становился сильнее. Это совпадение? Если я намеренно причиню себе вред, разве я не стану сильнее, хотя и не стану больше? Если да, то я должен это сделать. Но если это совпадение, я причиню себе вред без всякой причины. Я мог бы даже не исцелиться должным образом. Риск того не стоит. Я уже знаю, что другие не могут оправиться от всего. Снаружи есть еще другие, лежащие на холме со сломанными или отсутствующими ногами. Это было так давно. Но ни один из них не шевельнулся.

Сейчас упаковываю мясо. Он закончил курить некоторое время назад. Но добавление большего количества дыма должно сохранить его дольше. Верно? Я на самом деле не уверен. Я должен был провести эксперимент, чтобы выяснить это. Но уже слишком поздно. Несмотря на то, что прошло четыре недели, к зданию не подошла ни одна добыча. Может быть, я не обращал внимания, если они делали. Они могли бы заглянуть внутрь, заглянув в окна. Если бы они увидели всех остальных, они бы точно ушли.

Остальные, они активны. Чего они топчутся? Обычно они праздны, вялы, ничего не хотят делать. Если они двигаются, значит, они уловили признаки добычи. Как раз тогда, когда я думал, что их не будет, пока я ждал, некоторые прибыли после того, как я исцелился. Как удобно. Сначала я закончил упаковывать мясо, завернув куски в прозрачные листы, прежде чем положить их в сумку. Потом я подошел к окну. Я ничего не видел, никаких следов добычи. Остальные раненые снаружи не пытались ползти. Должно быть, я не с той стороны здания.

Я открыл дверь в импровизированную курилку, прошел через холл в комнату прямо напротив. В нем тоже было окно. Но признаков добычи по-прежнему не было. Они уже были внутри? Остальные внизу все двигаются. Там тоже слабые голоса. Я не могу разобрать, что они говорят по чужим шагам. В людной ситуации лучшее оружие - нож. Недостаточно расстояния, чтобы использовать мой лук, слишком много укрытия для добычи, если она уже внутри. Копье слишком велико, не может хорошо маневрировать в толпе. Металлическая палка тоже. Работает только нож. Но это рискованно.

На самом деле, мне не нужно ничего делать. С более чем тремя сотнями других на первом этаже добыча внутри почти мертва. Но как они вообще попали внутрь? Через окно? Достаточно ли глупы жертвы, чтобы пытаться, несмотря на то, что видят других на каждом шагу? Они должны быть; иначе я бы их не слышал. Нет звуков еды или паники. На всякий случай я выглянул из окон в поисках последних двух направлений. Не было никакой добычи. Если добыча вошла, они вошли все одновременно, не оставляя позади группу.

Крика не было. Голоса все еще говорили нормально. Где они могут быть? Планировка внизу, не должно быть ничего, куда другие не могли бы добраться. Если только добыча не спряталась в шкафу. Все двери были широко открыты, комнаты были заполнены другими. Даже по прошествии стольких лет другие так и не разобрались с ними. Я должен буду проверить лично. Триста других, все еще ненадежных. Если бы только их интеллекты можно было сложить вместе. Может быть, в сумме они составили бы половину добычи.

Я спустился вниз, переступая через тела, которые я использовал как баррикаду, чтобы не дать остальным подняться. Он гнил, запах был резкий. Отвратительный. Но это работает. Что касается добычи, то найти ее должно быть легко. Все остальные смотрят в одном направлении, перетасовывая друг друга. Понятно, откуда исходят голоса. Однако пройти мимо других немного сложнее. По крайней мере, я не такой крупный, как многие другие. Мне легко проскользнуть мимо. Если бы я был таким же большим, как Большой Другой, мне было бы невозможно пройти, не убив.

"…излечивать."

Излечивать? Другие громкие, не только их шаги. Они тоже стонут. И слюни. Они пытаются протиснуться в одну комнату. Все они в дверях; Я не могу войти, несмотря на мой маленький рост. Но в отличие от других, у меня есть другой выбор. Я взобрался на другой, потом переполз. И остался на высоте. Было так много других, это была как бы другая земля — зыбкая, шатающаяся, заполненная щелями земля.

«Мы настроены на сто процентов серьезно. Мы разработали лекарство. Приходите в гарнизон.

Звук идет сверху. На полке стоит черная коробка, из которой торчит тонкая палочка. Остальные тянутся к нему, царапая стены. Другие позади них прижимают их к столу под полкой. Оказывается, никакой добычи внутри не было, только их голоса. Коробка представляет собой увеличенную версию инструментов для дальней связи, которые у меня есть. Я думаю, что это служит той же цели. Но поскольку он больше, чем меньшая версия, он громче. Возможно, расстояние, на котором добыча может общаться, тоже становится больше. Я не уверен. Если бы я мог говорить, я бы поэкспериментировал с ними.

«Приезжайте в гарнизон. Даже если вас укусили или поцарапали, мы сможем вас вылечить. Мы нашли лекарство».

Добыча на другом конце коробки, должно быть, пытается связаться с добычей, которую я уже сохранил. Жаль, что я не могу ответить. Если бы я мог, я мог бы обманом заставить их прийти сюда. Но похоже, что жертва на другом конце хочет, чтобы добыча подошла к ним. Гарнизон. Где это? И лекарство. Это то, на что это похоже? Если люди были поцарапаны или укушены, их можно вылечить? Это должно быть связано с инфекцией. Лекарство должно препятствовать тому, чтобы плоть жертвы почернела, чтобы жертва не превращалась в других. Может быть, это может снова превратить других в добычу? Этот гарнизон, я должен найти его.

Но где гарнизон? Добыча, говорящая на другом конце ящика, ведет себя так, как будто все другие жертвы уже знают. Он не включает никаких направлений. Гарнизон - единственная подсказка. Это должно быть название места. Чтобы добраться до места, о котором знает только добыча, самый простой способ — следовать за добычей. Но даже это само по себе сложно. Преследуя добычу, не предупреждая ее, я должен идти один. Это будет опасно. Я не буду этого делать. Если вся добыча собирается в гарнизоне, мне нужны все остальные, которых я могу собрать. Если есть сотни жертв, мне нужны тысячи других. Не знаю, можно ли найти столько.

Будут ли сотни добычи? Я не уверен. Обнаружение гарнизона, разведка количества добычи, я должен сделать это в первую очередь, прежде чем слепо бросаться внутрь. Даже если есть сотни жертв, мне не обязательно нужны тысячи других, если я использую свой интеллект. Разве три жертвы не покалечили более семидесяти человек, пока я брал это здание? Используя деревья и холм, они почти не прилагали усилий. Почему я не могу скопировать их, чтобы получить те же результаты? Я такой же умный, а может и умнее, чем большая добыча. Сначала мне не хватало опыта, а не интеллекта. Но теперь я опытный. Даже если мне не удастся атаковать гарнизон, я смогу сбежать на мотоцикле.

Он возвращается к исходной проблеме. Где гарнизон? У меня уже есть идея. Но я не могу быть уверен. Мотоциклы ехали с одной стороны, слева от дороги. Они куда-то ходили, что-то делали. Затем они хотели вернуться налево. Если есть какая-то добыча, которая может превратить других обратно в добычу, разве они не будут частью группы жертв, у которых есть мотоциклы? Если я поеду в том направлении, откуда приехали мотоциклы, не сводя глаз с неба на предмет дыма, не найду ли я гарнизон? Если бы не гарнизон, я бы нашел лагерь добычи. Как только я найду лагерь, если я раню добычу, чтобы другие кусали ее, но оставляли в живых, им придется уйти, искать лекарство, которое не позволит им превратиться в других. Как только они это сделают, я пойду за ними. Это просто.

Есть вероятность, что жертва в гарнизоне не связалась с ними. Но я думаю, что они есть. Жертва повторяла одно и то же сообщение, голос исходил из ящика через определенные промежутки времени. Если бы жертва только пыталась поговорить с людьми здесь, она бы остановилась, поняв, что ответа нет. Как добыча, говорящая через маленькие коробки, которые у меня были. Как только они поняли, что добыча, которую я съел, не будет реагировать, они замолчали. Если я не ошибаюсь, добыча в гарнизоне пытается распространить информацию, разговаривая с каждой добычей с ящиком. Если я ошибаюсь, это не имеет значения. Следуя по дороге, по которой ехали мотоциклы, я приведу себя к еде. В любом случае, я знаю свой следующий пункт назначения.

Моя травма зажила. Мясо готовится к копчению. Не осталось причин оставаться. Я уже провел несколько экспериментов на мотоцикле. Я был прав, уничтожить колеса — лучший способ остановить их. К счастью, колесо не сплошное, наполненное воздухом. Одной стрелы достаточно, чтобы создать отверстие. Ножи тоже работают. Но если я подберусь достаточно близко, чтобы проткнуть колесо ножом, мотоцикл меня задавит. Поразить его стрелой во время движения тоже невозможно. Поэтому самый простой ответ — металлические очки. У них четыре точки, расположенные таким образом, что если их уронить, одна точка всегда будет торчать. Если мотоцикл наедет на них, в колесах появятся дыры, ломающие их.

Надеюсь, мне не придется иметь дело с мотоциклами. Они слишком хлопотны, имея только одну слабость. Если я найду таких, которые не контролируются добычей, я проткну их колеса, уничтожу их до того, как добыча сможет их использовать. Вывести остальных наружу не было проблемой. Мне оставалось только отдать им коробку. Как только они узнали, что его нельзя есть, они перестали двигаться. Взять с собой коробку может быть хлопотно. Если я положу его в одеяло, пусть другие несут, если прозвучит голос добычи, остальные отвлекутся. Но что, если из коробки выйдет больше полезной информации? Если я не принесу его, я могу пропустить. Тогда я понесу его лично. Я хочу, чтобы остальные все равно последовали за мной. Вместо того, чтобы стучать металлической палкой по копью, голос жертвы должен работать так же хорошо.

Будет хлопотно таскать столько. У меня на поясе сумка, наполненная стрелами. Мои ножи тоже внутри. У меня на спине мешок с мясом. Между спиной и сумкой я держу свое оружие. Есть металлическая палка, копье, лук. Обычно я ношу свой лук в руках. Но я должен толкать мотоцикл. Мне нужно, чтобы обе руки были свободны. Другие не могут толкать мотоцикл вместо меня. И если вместо этого я буду контролировать его, я израсходую бензин. Бензин ценен, он не предназначен для обычных поездок. Я могу сохранить мотоцикл только для побега.

Но что, если вместо того, чтобы толкать, я заставлю других тянуть? Если я привяжу мотоцикл к остальным, они будут тащить его на ходу. Это тяжело. Это замедлит их. Но если я привяжу его к нескольким другим, если они будут идти в унисон, его будет легко взять с собой. Сумки, которые они везли, я могу поставить на мотоцикл. Таким образом, если мне придется бежать, у меня тоже будут вещи, которые они привезли. А без ключа добыча не сможет угнать мой мотоцикл. Другие, тащащие мотоцикл, будут замедлены, не в состоянии защитить себя или помочь атаковать добычу. Но это не имеет значения. У тех, кого я буду использовать, уже нет рук или части рта. Они не могут убить добычу в первую очередь. Тогда решено.

Я не стал привязывать мотоцикл к остальным, пока не выехал на дорогу. Если бы я привязал его заранее, другие бы втянули его в дерево. Они не надежны. Я должен создавать ситуации, в которых они не могут потерпеть неудачу. Я привязал мотоцикл к восьми другим, сохранив связывающую их веревку почти одинаковой длины. Таким образом, они могли ходить бок о бок, одновременно подтягивая. Нетрудно было заставить их стоять на месте. Пока светит солнце, они вялые. В последнее время стали вялыми и по ночам. Я не уверен, почему. Надеюсь, это не станет проблемой.

Возясь с коробкой, я обнаружил ручку. При его повороте звук увеличивается. Вдоль ручки изогнутыми буквами было написано «объем». Он должен был сказать звук. Возможно, они имеют в виду одно и то же. Но с ручкой, повернутой на максимальную громкость, этого было достаточно, чтобы проецировать голос жертвы на другом конце провода очень далеко. Особенно на такой тихой дорожке, где чужие шаги являются единственным источником шума. Голос жертвы эхом разносился по окрестным лесам по обеим сторонам дороги.

Удивительно, но поблизости было много других, стоявших вдоль опушки леса. Их, должно быть, привлек звук мотоциклов, когда они проезжали мимо. Но мотоциклы ехали слишком быстро. Остальные, должно быть, потеряли интерес и вместо этого стали вялыми. Теперь, когда появился новый источник звука, коробка в моих руках, они снова становятся активными. Их плотность населения намного выше. На этот раз я не думаю, что мне нужно ходить по кругу вокруг лагеря добычи, чтобы собрать других. Все они уже собраны для меня.

Но почему они не были на дороге? Если их привлекали звуки мотоцикла, они должны были быть на дороге, а не рядом с ней. Сделала ли жертва что-то, чтобы помешать другим ходить по дорогам? Есть смысл, если они это сделали. Их мотоциклы не могут двигаться плавно, если другие мешают. Остальные могут умереть, если их переедут. Но столкновения со многими из них не могут быть хорошими для мотоциклов. Добыча могла пометить края дороги вонючим соусом. Или деревья рядом были отмечены. Я ничего не чувствую. Но это не имеет значения. Какова бы ни была причина, остальные уже в пути, следуя за голосом, доносящимся из ящика.

Прошло несколько часов. В небе по-прежнему не было видно дыма. Что, если бы жертва знала, что я могу найти ее по дыму? Тогда они перестанут жечь костры. Но как другая добыча найдет гарнизон? Если бы они уже знали место, это не было бы проблемой. Действительно ли добыча узнает все локации по имени? Если это так, возможно, я уже прошел мимо лагеря добычи. Они не обязательно должны быть в конце пути. Например, то, что здание, в котором я только что находился, не было связано с дорогой, просто находилось рядом с ней.

Я залезу на дерево. Чем выше я нахожусь, тем дальше я вижу. И деревья загораживают мне обзор неба. Может есть дым. Я поставлю коробку, пока буду подниматься. Неважно, дойдут ли до него другие. Я уже знаю, что они не будут пытаться его съесть. Взобраться на это дерево легче, чем в первый раз, когда я пытался. В прошлый раз у меня тоже было меньше вещей на спине. Это потому, что я стал сильнее. Добравшись до вершины, я поднял козырек своего купола. Он тонированный, ношу его, он закрывает мне зрение. Но он защищает мое лицо, достойный компромисс. Я огляделся, кружил вокруг дерева, чтобы получить полный обзор окружающего неба. Вдалеке виднелся крошечный столбик дыма. Он был слабым, возможно, я просто видел что-то. Но это нормально. Это означало, что я не пропустил лагерь, если поблизости не было дыма.

Думаю, все близлежащие лагеря уже захвачены. Иначе зачем было бы столько других? Пройдя несколько часов, я уже удвоил количество своих подписчиков. И со своей точки зрения сверху я увидел десятки других впереди, идущих навстречу толпе, привлеченных голосом. Я снова спустился вниз. Дым был еще довольно далеко. Если бы я не открыл способ сохранения добычи, я бы ни за что не смог прогуляться. Лагеря слишком далеко друг от друга. Я бы потерял мозг от голода, прежде чем добраться туда. Я счастливчик. У меня еще есть запас еды на несколько недель. Может хватит на месяц. Если бы добыча не гнила после укуса, у меня было бы намного больше. Но тогда за мной не последовало бы столько других. Есть баланс.

Солнце садится. Но это не имеет значения. У меня есть цилиндр, который светится. Когда станет слишком темно, чтобы видеть, я воспользуюсь им. Я не думаю, что добыча будет оставлять ловушки на дороге; они не могут, потому что дорога слишком тяжелая, чтобы копать ямы. Но я все равно должен посветить светом, на всякий случай. Я могу наступить на шип. Или пропустите что-то важное без света. Мотоциклов я тоже не слышал. Позор. Я хочу испытать на них свои металлические шипы. Но даже если бы был один, все остальные были бы привлечены к нему. Добыча, скорее всего, убежит, прежде чем наткнется на мои шипы.

Голос из ящика изменился. Шаг ниже. Это должна быть другая добыча. Первая добыча, должно быть, вялая, легла спать. Другой занял его место, несмотря на то, что была ночь. Может быть, как и мне, для какой-то добычи все равно, день сейчас или ночь; они не станут вялыми. Я до сих пор не знаю, почему другие становятся вялыми. Единственная разница между нами в том, что я ем пищу каждый день. И я умнее. А вот другие после еды становятся вялыми. Я не. Это не может быть связано с едой. Тогда это потому, что они тупые. Их тела не осознают, что им нужно продолжать двигаться, чтобы найти добычу, добыть пищу. Они думают, что это придет к ним вместо этого. Что не так. Просто их нужно очень долго ждать. Но я не могу себе этого позволить. У меня все еще есть мозг. Его нужно кормить каждый день.

Джен ткнула меня в бок. Она приблизила свою голову в шлеме как можно ближе, звякнув двумя пластиковыми материалами на нас. Ее голос прозвучал как шепот: «Вы уверены, что это можно считать излечением?»

Человек перед нами вела себя так, как будто не слышала, чего она, вероятно, не слышала. Она выглядела как обычный человек в обычной одежде — если бы у обычных людей были изуродованные лица. Ее правый глаз отсутствовал. Ее левый глаз заметил, что мы с Джен смотрим, и она улыбнулась нам с щербинками между зубами. Я помахал ей, и она кивнула в ответ.

«Ну, она точно не инфицирована», — прошептал я в ответ Джен. — А если она не заражена, то вылечена.

Джен вздохнула. Он вышел приглушенным, так как проходил через два мотоциклетных шлема. «Она не может говорить. Она тупая, как ребенок. Большинство ее зубов отсутствуют. И большую часть времени она стоит неподвижно».

— Но она же не заражена, верно?

"…Она не."

Девушка перед нами была причиной того, что вождь разослал по радио сообщение, в котором просил людей из всех близлежащих лагерей прийти в гарнизон. Она была единственной зараженной из десяти, которых я ему дал, которая пережила потерю грибков в своем теле и вылечилась. По словам начальника, грибы поразили значительную часть ее мозга. После того, как грибы погибли, части ее мозга, которые были стерты, не выросли, в результате чего она не могла говорить, а ее интеллект значительно снизился. Что касается зубов, которые инфицированные надоели чистить? Почти все они уже сгнили, оставив пару коренных зубов. Однако все эти негативы не могли изменить того факта, что она выздоровела. Может быть, это было благословением, что она не была очень сообразительной. Ей не нужно было помнить, что она ела людей.

— Но она всего лишь прототип, верно? — спросил Джен. «У следующего человека, которого вылечат, не будет столько побочных эффектов?»

«Трудно сказать. Скорее всего, большинство инфицированных, которых мы лечим, закончат так же, как она. Кто-то заражается, когда зараженные им грибы достигают их мозга и захватывают определенную часть». Я не уверен, что, может быть, гиппокамп? «И части, которые он захватывает, не возвращаются после того, как лекарство убивает грибок. Может быть, только умные зараженные, с которыми мы столкнулись, станут нормальными, если их вылечить. Но с лекарством людям не нужно паниковать после укусов или царапин».

«Мы оба знаем, как тяжело быть укушенным или поцарапанным», — сказала Джен. «В наши дни это никого не убивает».

Это правда. Если кто-то попадает в ситуацию, когда его кусают через три слоя одежды, скорее всего, он погребен под массой зараженных и умрет независимо от лечения или нет. У меня возникло искушение рассказать Джен правду об инфекции и лечении: как человек с ослабленной иммунной системой может обратиться в любой момент. «Да, ты прав, но наличие лекарства все равно снижает психическое напряжение, когда ты сталкиваешься с зараженными». Но я не мог. Джен была немного болтуном, и как только она узнает что-то подобное, все остальные тоже, и весь гарнизон может впасть в панику. Хотя большинство людей, живущих здесь, были молоды, некоторым было за пятьдесят.

Джен покачала головой. — Ну, мне, например, лекарство не нравится.

"Что? Почему?"

«Потому что это дает нам больше работы». Джен кивнула. "Думаю об этом. Сколько людей пришло сюда после этого объявления? Тюрьма так переполнена! Я практически провожу кого-нибудь в туалет каждые пять минут. Кстати говоря, — Джен толкнула меня своим плечом, — кто-то должен уйти. Ваша очередь."

Я вздохнул. Джен пошутила, но она была права. Наплыв людей был не шуткой, и карантин все равно был актуален, несмотря на существующее лекарство. Лечение нужно было принимать в течение длительного периода времени; не то чтобы всем можно было дать полную дозу при входе, чтобы обойти карантин, даже если это было бы очень удобно. С тюрьмой мы могли выявлять зараженных и лечить их. Хотя это может быть немного неэтично, шеф также хотел, чтобы я поэкспериментировал с людьми, чтобы выяснить, как работает лекарство: какую минимальную дозу мы можем дать укушенному, чтобы вылечить его? Сколько времени потребовалось, чтобы кто-то полностью вылечился? Решить их можно только путем тестирования. По словам начальника, без надлежащей лаборатории для проведения анализов крови единственный способ выяснить это - это выяснить методом проб и ошибок. Если кто-то в конечном итоге получил недостаточную дозу и все равно заразился, по крайней мере, его можно было вылечить. Но благодаря этим тестам инфицированные люди должны были оставаться в карантине не менее восьми недель, что в восемь раз дольше, чем обычно.

Джен снова толкнула меня. — Ты не собираешься?

— Разве мы не договорились, что я выпущу мужчин, а ты выпустишь женщин?

«Когда мы договорились, я не знал, что женщинам нужно мочиться больше, чем мужчинам. Теперь, когда я знаю, разве не несправедливо, что я должен делать больше работы? Ваша очередь."

Что ж, Джен выходила из тюрьмы гораздо чаще, чем я, и мне больше нечего было делать. Я подошел к клетке с женщиной, которой нужно было пописать, и открыл дверь. Словно выгуливая собаку, я привязал веревку к той, что держала руки за спиной, и вывел ее на улицу. Ванная находится рядом с забором. Таким образом, запах лишает зараженных интереса, и людям внутри не нужно его нюхать, хотя он все равно воняет из-за огромного количества. Это флигель с дверью, так что, по крайней мере, этой женщине не нужно беспокоиться о своей личной жизни, но я все равно должен стоять на страже по своей работе. Обычно я смотрю в лес, отвлекаюсь от звуков. В большинстве случаев я ничего не вижу, но на этот раз, клянусь, я видел кого-то в камуфляжной одежде на верхушке соседнего дерева. Когда я вытер забрало и снова посмотрел, там никого не было. Я ошибся? Если нет, то, вероятно, кто-то осматривал гарнизон, прежде чем решил войти. Он, должно быть, довольно умный человек. Гарнизону не помешало бы еще несколько таких людей.

Я нашел добычу. Прогулка заняла несколько дней. Но это должен быть гарнизон. Гарнизон — хорошо укрепленное место. Лагерь этой добычи будет трудно захватить. Оборона более устрашающая, чем любой другой лагерь, который я видел раньше. Место окружено забором. Перед забором есть гигантские круги проводов. Похоже, что на проводах тоже есть зазубрины, идеально подходящие для разрезания бронированной одежды. Проволока свернута в петлю, образуя три больших круга, два круга, прикрепленных к забору, сложены друг на друга, один круг впереди других кругов. Они только для резки брони? Круги не кажутся прочными. Может быть, они жестче, чем кажутся.

Но проблема не в заборе. Вокруг забора есть траншея. Я не могу видеть заднюю часть лагеря со своего места на дереве. Но дырка должна быть на всю длину. Он глубже, чем другие высокие. Даже Большой Другой не сможет уйти. Через щель проходит деревянная доска. Она достаточно широка, чтобы друг друга могли пересечь за раз. Остальные не войдут в дыру, остановившись у ее края. Но остальные позади них этого не видят; они подтолкнут к этому остальных впереди. С этим узким местом гораздо сложнее иметь дело, чем с дверью. Если это была дверь, остальные могут бесконечно роиться. Но узкий проход - это деревянная доска. Остальные упадут в траншею; никакого давления на жертву не будет, если она будет защищаться. Если жертва не будет защищаться, некоторые другие все равно упадут в траншею, когда группа попытается пересечь ее.

Я должен найти способ засыпать траншею. Или найдите способ пропустить всех остальных, не потеряв их. Дальше забор. Зазубрины на проволочных петлях могут зацепить одежду других, не давая им двигаться вперед. Если бы другие были добычей, существовала бы опасность истечь кровью. Возможно, петли предназначены только для борьбы с добычей. Но пока я сам не увижу их характеристики, я не узнаю наверняка.

Это не единственная защита гарнизона. Палаток нет. Добыча, все они, живут в зданиях. Есть большие здания, есть маленькие. Но легкой добычи для охоты нет. Все они за узкими местами, дверями. Это место опасно. Я могу умереть здесь. Если жертва способна создать эту защиту, то какое у нее будет нападение? Люди стоят за заборами и ничего не делают, кроме как смотрят. Глядя снаружи. У них есть луки. Когда Большой Другой попытался напасть на мою комнату для хранения продуктов с четырьмя другими жертвами, именно мой лук облегчил их охоту. Эти жертвы могут стрелять из-за забора, всегда начеку. Еще до того, как остальные перейдут траншею, они умрут от стрел.

И почти вся добыча носит бронированную одежду. У них тоже есть купола на головах. Но есть несколько жертв, связанных веревками, которые не представляют угрозы. Похоже, жертва похожа на меня. Сохранение пищи для употребления в пищу. Зачем еще им связывать добычу, оставлять в живых, если не для еды? Добыча внутри этого лагеря умна, опасна. И не похоже, чтобы у меня было численное преимущество. Там много добычи. Я не могу сосчитать их всех. Но их не менее двухсот. Чтобы убить одну бронированную добычу, нужен еще десяток. У меня нет даже тысячи других последователей. Я думал, что смогу найти способ уменьшить количество других необходимых, воспользоваться добычей, используя свой интеллект. Но видя, как защищено это место, как бдительна добыча, я не думаю, что это возможно.

Я сдаюсь? Отступление? У меня осталось несколько недель мяса. Если я найду одну добычу, а остальных не подпускаю к ней, меня хватит еще на несколько недель. Но смогу ли я найти добычу? Добыча на другом конце ящика, она должна быть из гарнизона. Он не стал бы просить добычу прийти в гарнизон, если бы не он. Если вся добыча поблизости придет сюда, как я смогу найти добычу, чтобы поесть? Для меня не будет никакой добычи. И чем больше времени пройдет, тем больше добычи войдет в гарнизон, что еще больше усложнит атаку. Если я думаю, что сейчас это трудно взять, то как я возьму гарнизон, когда добычи соберется еще больше? Я должен атаковать в ближайшее время. Будет слишком поздно, если я этого не сделаю.

Но что я могу сделать? Как создать проход через траншею так, чтобы добыча не заметила? Я могу дождаться ночи, когда добыча станет вялой. Но как мне переправить всех остальных, не потеряв их в окопе? Должен ли я идти через траншею? Если я спущусь вниз, воспользуюсь своим инструментом для рытья ям, разве я не могу выкопать яму, начиная с траншеи, плавно поднимая ее к центру гарнизона? Так я обойду окоп, забор, добычу с луками. Единственная защита, которая останется у жертвы, — это здания.

Я не думаю, что это сработает. Если я это сделаю, мне сначала придется войти в гарнизон. Несмотря ни на что, первый, кто входит в лагерь добычи, всегда умирает. Если бы другие могли копать, они могли бы пойти первыми. Но они не умеют копать. И я не хочу умирать. Это не сработает. Копать тоже громко. Даже ночью добыча заметит, если я вырою под ней огромную яму. А если другой упадет в траншею под неудачным углом, сломав ногу, то он заблокирует дыру, не давая всем остальным войти в гарнизон. Слишком много проблем с этим планом. Может быть, я подхожу к этому неправильно. Должен ли я атаковать гарнизон? Добыча приближается к гарнизону. Идут по лесу, беззащитные: ни окопа, ни забора, ни построек, может быть, луков. Я проигнорирую гарнизон, вместо этого нацелюсь на добычу, направляющуюся к нему. А если добыче внутри гарнизона это не нравится, что они могут сделать? Оставить свою защиту, чтобы охотиться на меня? Если они это сделают, на них будут охотиться.

Кто-то закричал, кажется, женщина. Ее голос доносился издалека. У группы людей возникли проблемы по пути в гарнизон? С объявлением, которое шеф настоял на выталкивании, все поблизости с рацией знали, что нужно идти сюда. Если бы рейдеры воспользовались этим фактом и преднамеренно нацелились на людей, покинувших безопасные базы, их гонорар был бы огромным, а риск минимальным. Имея такую прекрасную возможность атаковать, почему бы и нет? И после нападения они смогут узнать, с какой базы были эти люди, чтобы занять ее. Но дело в том, что рейдовые группы довольно редки. Они были относительно успешны в течение первых нескольких месяцев после вспышки, но без бензина и без грузовиков для заправки заправочных станций их мобильность была серьезно затруднена, а их образ жизни стал неустойчивым.

Так что если причиной крика были не рейдеры, то есть два других варианта: на женщину напали ее товарищи, или группа столкнулась со стадом зараженных. Любой из них вероятен. Или, может быть, она столкнулась с медведем. Медведи вообще существуют в этом районе? Теперь, когда я думаю об этом, могут ли медведи заразиться? Это было бы чертовски страшно. Машина для убийства весом в тысячу фунтов, которая не боится медвежьих брызг. Если бы оружие не было объявлено вне закона более двух десятилетий назад, возможно, медведи не были бы такими страшными. Но без оружия, как люди должны убивать зараженных медведей? Ловушки, я полагаю. Может, нам стоит расширить ров снаружи.

Кто-то толкнул меня в бок; это была Джен. "Что вы думаете?"

«Зараженный медведь».

"…Что? Думаешь, этот крик исходил от кого-то, на кого напал зараженный медведь? Медведи вообще существуют в этом районе? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?»

Джен смотрела на меня. Я не мог сказать, какое выражение у нее было на лице из-за ее мотоциклетного шлема. — Я имею в виду, что еще это может быть? Рейдеров осталось не так много. А если бы это было стадо зараженных, неужели вы думаете, что эти люди не заметили бы их или не увидели бы их признаки?» Я указал позади себя на заключенных внутри карантинной зоны.

— Может быть, на нее напали ее товарищи, — пробормотала Джен. Прежде чем она смогла продолжить, раздался еще один крик, более глубокий. Это звучало так, будто кто-то окружен зараженными: громко в начале и еще громче в следующие несколько секунд. Затем раздался хор криков. Вероятно, это был не зараженный медведь. Если бы был один медведь, он бы нацелился на одного человека, а остальные могли бы убежать. Только несчастный будет кричать. Если… это была группа зараженных медведей?

"Эм-м-м…." Джен сняла шлем и приложила руку к уху. Ее лицо побледнело. — Я думаю, у нас проблемы.

«Я думаю, что это зараженное стадо». Что еще это может быть? Группа зараженных медведей, но они также подпадают под категорию зараженного стада. «Первый крик, вероятно, исходил от разведчика группы. Теперь похоже, что они окружены. Крики все еще продолжались. «Если бы их не окружили, они бы не кричали». Люди не кричат, опасаясь привлечь больше зараженных, но если бы зараженные уже были со всех сторон, то крики не вызвали бы никаких проблем.

Джен прикусила нижнюю губу. "Что мы делаем?"

Я пожал плечами. "Ничего. Это не наша работа». Даже если стадо зараженных нападет на гарнизон, далеко они не уйдут. Рва снаружи достаточно, чтобы остановить их, так как зараженные не могут карабкаться. Если им каким-то образом удастся перебраться, они запутаются в проволочной гармошке и их легко проткнут копьями. Когда мы впервые пришли сюда, в гарнизоне не было колючей проволоки, но где-то по пути ее подобрала группа охотников. Вождь решил не красить его зараженной кровью, поэтому маляры были относительно свободны. Хотя Сара и Майкл по-прежнему готовят вонючий соус.

Далекие крики прекратились, и Джен вздохнула. «Даже если бы охотники ушли с первого крика, они, вероятно, не смогли бы их спасти».

«Кто знает, может быть, группа выжила». Это крайне маловероятно, но шанс есть. Людей, добившихся успеха, нельзя недооценивать, но из-за криков казалось, что они попали в ужасную ситуацию. «По крайней мере, если бы было стадо, охотники нашли бы его следы, и все, кто сюда придет, будут более осведомлены, как только эта информация будет объявлена».

Джен снова вздохнула и снова надела шлем. Раздался звенящий звук, как будто металл ударялся о металл. Это звучало знакомо…. Стадо зараженных. Металл стучит по металлу. Я уже сталкивался с этим раньше, не так ли?

— А, Крис? — спросил Джен. — Ты думаешь о том же, что и я?

«Умный зараженный?»

"Да."

Это действительно зараженные, с которыми мы столкнулись той ночью? Думать, что он будет здесь почти два месяца спустя. Насколько нам не повезло? Может быть, это какой-то другой умный зараженный или даже человек, который водит за собой стадо. — Я сообщу шефу, что думаю.

Джен цокнула языком. «Каждый раз, когда ты приходишь к шефу, для меня становится больше работы. Клянусь, после того, как ты уйдешь, всем вдруг захочется пописать.

— Ты хочешь пойти вместо этого?

— Нет, — сказал Джен. «Вы ему нравитесь больше; вы идете. Разве ты не хочешь поговорить с ним и о лекарстве?

«Если это стадо действительно возглавляют умные зараженные, я не уверен, что у нас будет свободное время, чтобы поговорить о лекарстве». Я схватил свое копье, прислоненное к стене, и кивнул Джен. "Я скоро вернусь."

Джен кивнула в ответ. «Не заблудись».

Мне бежать? Или подойдет быстрая ходьба? Я должен предупредить начальника, но ущерб уже нанесен: группа людей была уничтожена стадом зараженных, которое кто-то преднамеренно вел. Но вождь мог не выслать группу охотников, так что если я побегу, то могу их догнать. Однако могу ли я сказать им, что они передумают идти на расследование? Конечно, нет. Так что неважно, бегаю я или иду. Я буду ходить. Интересно, если стадом действительно руководят умные зараженные, сможет ли оно завоевать гарнизон? Возможно нет. Я не думаю, что смогу уничтожить гарнизон, если возглавлю группу зараженных. Как это может сделать умный инфицированный?

«Повторяю, вход на южную сторону гарнизона заблокирован ордой зараженных. Возможно, ордой руководит умный зараженный. Подойдите по северному маршруту, чтобы избежать ловушек в лесу. Хотя вы можете вылечиться, если вас укусили, нет лекарства от того, что вас съели целиком. У нас есть лекарство от инфекции. Приходите в гарнизон. …Повторяю, запись…

Джен протянула руку и повернула ручку громкости радио. Повторяющееся сообщение вырезано. Он играл, вероятно, несколько часов, в основном, чтобы замаскировать звуки, которые мы издавали. — Что ж, — сказала Джен и повернулась на кровати ко мне лицом, — похоже, они серьезно отнеслись к твоему предупреждению.

«Я предложил вождю сказать приходящим людям, чтобы они месяц ждали, пока стадо уйдет или умрет на наших укреплениях. Они почти не слушали». Я сделал все, что мог. Я сообщил начальнику о своих подозрениях, и я перейду границы. Я всего лишь тюремный надзиратель, а начальник — гений, вылечивший зараженного. Кроме того, у меня было лишь закрадливое подозрение, что стадом руководят умные зараженные; не было никаких доказательств. Отправка людей для очистки ловушек на север уже была для вождя большим уважением ко мне.

— Это лучше, чем ничего не говорить, — сказала Джен. Она смотрела мне в глаза, не мигая. «Скажи, если бы я превратился в зараженного, что бы ты сделал?»

Этот вопрос… мне кажется, что на него нет хорошего ответа. "Что ты имеешь в виду?"

— Ты меня слышал, — сказал Джен. «Если бы меня поцарапал зараженный и я сам заразился, что бы вы со мной сделали? Ты бы меня убил?

«Я найду лекарство и вылечу тебя».

Джен ущипнула меня за бок. «Представь, что лекарства не существует».

«Почему ты спрашиваешь меня об этом? Вы знаете, такие вопросы задают люди в историях, прежде чем их убьют. Они являются частью довольно клише под названием «флаги смерти».

— Так ты говоришь, что убьешь меня? Джен подняла бровь, глядя на меня.

— Я совсем не это сказал. Пожалуйста, слушай мои слова, когда я говорю». Я не знаю, почему Джен задает мне эти вопросы. Что я должен сказать? Да, я убью тебя, моя подружка, если ты когда-нибудь заразишься, несмотря на существующее лекарство? Это верный способ начать спор. Но какой ответ она хочет? Я позволю тебе укусить меня и мы можем заразиться вместе? Это просто глупо, и черт возьми, я бы на самом деле так не поступил. — Это вопрос типа «но если бы ты любил меня, ты бы умер вместе со мной?»

"…Может быть." Джен поджала губы. Она проигнорировала мой вздох. — Ну, а ты?

"Что у тебя на уме?" Джен ни за что не стала бы задавать такие вопросы, если бы ее что-то не беспокоило. Она просто не такой человек. Напугала ли ее мысль об умных зараженных? У нашей небольшой группы дела шли неплохо, пока она не пришла и не напала на наш фургон с двадцатью зараженными. "Ты нервничаешь?"

— Немного, — сказала Джен и опустила голову, прижавшись лбом к моей шее. «Обычно со мной никогда не случается ничего хорошего: в детстве надо мной издевались и дразнили. Моя сестра была любимицей моих родителей. Каждый раз, когда я пытался что-то сделать, я терпел неудачу. В первый раз, когда я ехал в общественном автобусе один, он попал в аварию. Это чудо, что я вообще прожил так долго, и это потому, что я встретил тебя. Все шло так хорошо — да, были одна, две или несколько неудач с гибелью людей, — но по сравнению с началом вспышки и тем, где мы сейчас, мы находимся в удивительном месте. Кто-то даже открыл лекарство от инфекции». Джен глубоко вздохнула. Ее тело дрожало. «Все идет так хорошо, я просто боюсь, что пришло время все развалить».

«Этого не будет. Пока я здесь, все будет хорошо».

— Ты этого не знаешь, — сказала Джен. Ее голос был намного тише, чем обычно. "Как ты можешь?"

Прежде чем я успел ответить, ночь разорвал крик. Я вскочил с кровати, схватив копье, прислоненное к стене. Джен тоже встала и порылась в шкафу, бросив мне мою камуфляжную одежду. Она надела свой, пока я надел свой. Когда мы полностью оделись — менее чем через двадцать секунд — Джен передала мне мой мотоциклетный шлем. Визором было неудобно пользоваться ночью, но это было лучше, чем съеденное лицо.

Раздался второй крик, за которым последовал крик. Джен взяла топор, который я ей предложил. «Эти крики звучали далеко».

— Неважно, — сказала я, присев, чтобы взять две сумки, которые мы прятали под кроватью. Они были заполнены припасами и предметами первой необходимости, которых хватило бы на две недели. Все остальное не имело значения. — Я же говорил тебе, что с нами ничего не случится, пока я здесь, верно? Если стадо каким-то образом вторгнется в гарнизон, мы будем спасаться бегством.

Джен кивнула мне. "Конечно." Она схватила одну из сумок и надела ее, застегнув пояс вокруг талии. Не было и следа испуганной девушки, которая дрожала в моей руке несколько мгновений назад. "Пойдем."

Когда мы вышли из комнаты, дверь рядом с нашей открылась. Сара вышла в пижаме совершенно неподготовленной. Она вздрогнула, увидев нас, и приложила руку к груди. "Крис? Джен? Это ты?"

— Тебе нужно переодеться, — сказала Джен. "На всякий случай."

Сара закатила глаза. — Вы двое тупые? На ее лице появилась хмурость. «Подожди, извини. Я забыл, что вы двое не были здесь так долго. Вы никогда раньше не видели, как мы защищаемся от зараженной орды, не так ли?

Мы с Джен переглянулись, но никто из нас ничего не сказал. Вопреки тому, что я ожидал, в гарнизоне не было суеты. Никто не паниковал. Это правда, что крики и крики доносились издалека, скорее всего, из-за пределов гарнизона, но раз они были так неподготовлены, были ли они настолько уверены в защите гарнизона?

— Прежде всего, — сказала Сара, как только она поняла, что ни Джен, ни я не собираемся ничего говорить, — если гарнизону угрожает какая-либо опасность, дежурные охотники поднимут тревогу. Сигнал тревоги не прозвучал; это означает, что крики и крики исходят не откуда-то близко от гарнизона. Если уж на то пошло, самое страшное в этом крике то, что вы двое переоделись в полную боевую экипировку менее чем за минуту и напугали меня до чертиков, когда я открыл дверь.

Когда Сара закончила говорить, крики вдалеке прекратились. Мы втроем молча ждали. Через некоторое время Сара вздохнула. «Вероятно, это была группа, пойманная зараженным стадом». Она покачала головой. «Даже после того, как вождь предупредил их и сказал им тоже избегать южного маршрута. Некоторые люди просто не умеют слушать».

Джен сняла шлем, открыв свое бледное лицо. — Но эти крики доносились с севера.

Подождите минуту. «Если это действительно умный зараженный, разве он не сможет понять, что мы говорим? Ранее он убил группу людей. Нет сомнений, что они пришли в гарнизон после того, как услышали сообщение по рации. Что, если умные инфицированные прослышали, что северная сторона безопасна для людей, и воспользуются этим?

Это легко. Ничего не делая, добыча приходит ко мне. За один день я съел восемь мозгов. Вкусный. Остальные поедали мясистые части добычи; Я не мог изолировать добычу, чтобы сохранить их, все они были съедены другими. Жаль, что нет способа помешать другим съесть добычу. Если я удалю им зубы, я смогу остановить их от укусов. Но тогда они будут бесполезны. Не кусая, они не могут убить добычу. Если они кусают добычу, я не могу их сохранить. Нет хорошего метода. Хотя у меня нет места для хранения мяса, я не хочу, чтобы другие съели мою добычу. Как только они это делают, они становятся вялыми. Еще до того, как я атаковал гарнизон, сотня других уже бесполезна. Двадцать умерло на восемь жертв. Остальные восемьдесят не двигаются после того, как набили желудки.

Но скоро они снова переедут. Я не беспокоюсь. Пока у меня есть этот черный ящик, я могу легко найти добычу. Похоже, добыча в гарнизоне знает, что я здесь. Жертва на другом конце коробки сказала другой жертве избегать меня. Но все, что мне нужно было делать, это избегать самого себя, двигаться в район, откуда, скорее всего, придет добыча, маршрут без ловушек. Ловушки не проблема; это дыры в земле с шипами, пронизанные ароматами, которые хорошо пахнут. Я набил другим ноздри гниющей плотью, которая пришла от другого, попавшего в ловушку. Я уже имел дело с такими раньше. Они скрыты. Но ходьба, тыкая копьем в землю, прежде чем сделать шаг, раскрывает их все. Но у добычи, похоже, проблемы с ловушками. Вернувшись в мою первую комнату для хранения продуктов, в здание, я расставил ловушки по пути туда. Добыча попалась на него, позволяя мне охотиться на них с легкостью. Теперь здесь добыча не из гарнизона избегает областей с ловушками, расставленными другой добычей.

Вот как это? Могу ли я завоевать гарнизон с помощью этих знаний? Скорее всего нет. Ловушки должны быть расставлены заранее. Чтобы установить ловушки в гарнизоне, я должен войти внутрь. Чтобы пройти внутрь и не умереть, я должен убить охраняющую его добычу — с помощью ловушек. Не сделав одного, я не могу сделать другого. Значит, я тоже не могу. И я не могу ставить ловушки вне гарнизона. Добыча уже сделала это. Районы без ловушек, это дороги. В них невозможно прорыть дыры. Я не могу спрятать шипы под маскировкой. Как добыча создала эти дороги? Если они не могут прорыть их, как они создают из своего материала структуры неестественной формы? Может быть, дороги существовали всегда, как и деревья. Я уже знаю, что жертва может быть некомпетентной. Они умны по сравнению с другими; это точно.

«Зараженная орда мигрирует на север. Последняя группа людей, пытавшихся подойти к гарнизону, наделала слишком много шума и привлекла внимание орды. Если вы находитесь на северной стороне, идите через западный регион обратно на юг. На этом маршруте меньше ловушек. Пожалуйста, ведите себя как можно тише, чтобы не напугать орду».

Голос жертвы исходил из черного ящика. На самом деле, это постоянно выходило из этого, постоянно повторяя одно и то же. Но на этот раз сообщение другое. Это важно для меня. Он говорит мне, откуда возьмется мой следующий источник пищи. Поскольку добыча в гарнизоне думает, что я увожу группу, я верну их на юг. Если они скажут добыче, идущей к гарнизону, что я на юге, я буду следовать любым указаниям, которые даст им гарнизон. Это не сложно. И это работает. Солнце восходит; начинается новый день. Сколько мозгов я съем сегодня? Даже если их нет, у меня достаточно костного мозга, чтобы съесть его, прежде чем я буду вынужден есть консервированную пищу.

Что касается западного региона, то, должно быть, это тот путь, по которому я шел на север. Логично, что там будет меньше ловушек. Я провел через него группу из почти тысячи человек. Но интересно, встречу ли я там какую-нибудь добычу. Добыча на севере, разве они не должны были бежать, услышав крики последней группы? Добыча умна; они не подвергли бы себя опасности, в отличие от других. Других привлекают крики. Добыча отталкивается. Скорее всего, я найду добычу на юге, в районе, в котором я был первым. Но мне придется вывести остальных дальше на север, сделать большую петлю назад. Я не хочу тревожить добычу в гарнизоне. Группе из такого количества людей трудно сохранять спокойствие. Они стонут. Они ломают упавшие ветки. Их шаги громкие. Звук распространяется легко. Мне придется увести их очень далеко, чтобы не заметить добычу. Но я не против. Нет нужды спешить. Если действовать без раздумий, меня только убьют.

Я шел на север два часа, подальше от гарнизона. Мне не нужно было так часто стучать своей металлической палкой, остальные следовали за теми, кто впереди них, следовали за мной. Это достаточно далеко. Пришло время вернуться на юг по достаточно большой петле, чтобы избежать добычи в гарнизоне. Если они заметят, я зря потратил два часа. Нет, это будет четыре часа, включая следующие два часа, которые потребуются, чтобы преодолеть расстояние обратно. Обратный путь тоже займет больше времени; Мне нужно сделать большую петлю.

Прошло еще три часа. Легко сказать, сколько времени прошло. Считаю секунды. Я не должен быть слишком далеко от юга, где я был изначально. Черный ящик все еще повторяет одно и то же сообщение. Добыча думает, что я все еще на севере. Как я и думал, жертва не так умна, как я.

Твип.

Твип.

Твип.

Я рефлекторно нырнул. Этот звук, его не должно быть здесь. Это звук, издаваемый луком добычи. Над моей головой пролетели три стрелы, поразив остальных позади меня. Откуда они пришли? Там. Группа добычи впереди, на деревьях. Неужели эта добыча ждала меня? Невозможный. Должно быть, они услышали сообщение гарнизона через черный ящик. Но это не проблема. Есть три добычи. Есть около тысячи других. Но другие не могут лазить по деревьям. Я должен сам охотиться на эту добычу.

— Он только что увернулся, не так ли? Вы все это видели, верно?

— Хорошо, я буду. Крис был прав насчет инфицированных, которые слушали наши передачи. Его радио все еще играет.

Добыча на деревьях расслаблена. Они не подготовили свои луки после стрельбы, вместо этого болтая друг с другом. Они тупые? Уверенный? Оба? Другие не могут добраться до них; они слишком высоко. Но это не значит, что я не могу стрелять в них стрелами. Они носят бронированную одежду. Купола на головах. Стандартное снаряжение добычи, похожее на то, что ношу я. Их трое. Пока я выпускаю одну стрелу, они могут выпустить три. Я в невыгодном положении с точки зрения количества. Но я в лучшем положении.

Три жертвы, они на деревьях, не могут быть атакованы другими. Но на самом деле это не так уж хорошо для них. Если я пущу в них стрелу, как они увернутся? Спрыгнув с дерева? Они не могут. Укрытие для них тоже не вариант. Ветки не обвивают дерево. Им придется карабкаться выше, чтобы добраться до веток вне поля моего зрения. Но когда они лазают, меньше времени они могут потратить на стрельбу. Для меня это другое. Я могу пригибаться, прыгать в сторону, делать большие движения, чтобы избежать стрел. Здесь есть десятки деревьев, за которыми можно спрятаться. Если бы у меня не было лука, добыча была бы в отличном положении. Очень жаль их, я делаю.

Во-первых, я спрячусь за дерево, чтобы добыча не увидела, как я готовлю свой лук. Если мне повезет, они не будут стрелять в меня, когда я снова появлюсь, что даст мне шанс выпустить одну стрелу. Есть один шанс из двух, что я попаду. В зависимости от того, где я наткнулся на добычу, после этого мне придется иметь дело только с двумя жертвами на деревьях. На пути от меня к ближайшему дереву много других. Но добыча еще не приготовила свои луки; У меня много времени.

«Он прячется. Если есть умный зараженный, то это точно он.

"Ага. Я позвоню шефу. …Эй, Крис был прав. Есть умный зараженный, ведущий стадо. Над."

Их голоса громки; они должны быть услышаны среди стонов других. Но есть еще один голос, хриплый, которого я тоже не слышу. Он должен исходить из черного ящика.

«Да, мы в безопасности, просто отдыхаем на деревьях. Кстати, стадо огромное, здесь больше сотни зараженных. Мы сократим его, но я не думаю, что у нас хватит стрел, чтобы достать их всех. Над."

Твип.

Твип.

В меня стреляли? Нет, жертва убивала других. Двое других упали, в головы каждой вонзилась стрела. В настоящее время добыча была вне поля моего зрения; другие, которых они расстреляли, не были. Добыча пытается убить всех остальных? Только с тремя? Как амбициозно. Но это возможно. Я могу убить всех остальных в одиночку, если бы у меня было достаточно стрел. Но добыча забыла обо мне. Я приготовил свой лук, снял его со спины и зарядил стрелу. Я буду ждать. Добыча стреляет в других. Как только они выстрелят, им придется потратить время на перезарядку. За это время я их расстреляю.

Твип.

Твип.

Твип.

Сейчас. Я вышел из-за дерева, поднял лук. В какую добычу стрелять? Они все выглядят одинаково. Не было никакого способа сказать, у кого из них был черный ящик. Если бы я знал, я бы выстрелил в него первым. Но так как я этого не делаю, в приоритете ближайшая добыча. Чем ближе что-то, тем выше моя точность. Добыча заметила меня. Но что оно могло сделать? Спрыгнуть с дерева?

Звонок!

Стрела летела верно. Он попал в грудь жертвы. Добыча закричала. Затем он упал, свалившись с ветки навзничь. Он приземлился на несколько других, прервав падение. Но это не имело значения, остальные схватили добычу.

"Джеральд!"

Две жертвы, все еще сидевшие на деревьях, закричали. Но они не паниковали. Они тоже не бегали. Вместо того, чтобы использовать добычу на земле как отвлечение для бегства, они натянули свои луки, направив их на меня. Они действительно были расслаблены раньше, не торопясь, чтобы подготовить свои стрелы. После того, как они поняли, что находятся в опасности, их скорость загрузки сильно возросла. Но они не могут ударить меня, если я шагну за дерево. Не имеет значения, готовлю ли я свои стрелы медленнее, чем они. Мы будем стрелять одновременно. Мне повезло, что первая выпущенная мной стрела сбила добычу. Но в то же время это означает, что я, вероятно, пропущу свой второй выстрел.

Бульки вышли из добычи на земле. Был разрыв ткани, затем хлюпающие звуки, которые сопровождали других, когда они ели. Добыча на деревьях была невозмутима. Они не выпустили ни одной стрелы, пытаясь спасти свою спутницу, ожидая вместо этого появления меня. Эти жертвы разные, не ведут себя странно после того, как их спутница попала в беспомощное положение, ожидая наилучшего результата. Что мне делать? Я посмотрю, как они себя поведут, когда я выйду. Если обе жертвы выстрелят одновременно, у меня будет шанс выстрелить в ответ. Но если они чередуют кадры, это будет сложно. Надеюсь, они оба попытаются меня застрелить. Я вышел и…

Твип.

— только один из них выстрелил. Как раздражает. Я снова выйду, заставлю второго выстрелить до того, как первый успеет подготовить еще одну стрелу.

Он не стреляет, а смотрит на меня. Я поднял лук.

Твип.

И отступил за дерево. Разве это не просто? Добыча говорила ранее, говорила, что им может не хватить стрел, чтобы убить стадо. Я заставлю их использовать все свои стрелы. Тогда они не смогут защитить себя. Это может занять много времени. Но у меня этого предостаточно.

«Нам нужна помощь. Умный зараженный умеет пользоваться луком. Это досталось Джеральду. Над."

Или нет.

Добыча призвала еще жертву прийти на помощь. Но как? Здесь более сотни других. Возможно ли, чтобы столько жертв пришло, чтобы убить столько? Зачем жертве звать на помощь, если это не так? Если больше жертв придет на помощь этим двоим, застрявшим на дереве, зная о других, это означает, что они уверены, что справятся с этим количеством. Что, если придет сотня жертв? Если каждый пустит стрелу шесть раз, почти все остальные умрут. Я думал, что у меня будет преимущество, если жертва оставит позади свою защиту. Теперь я не так уверен. Что дает добыче уверенность в том, что она вызовет подмогу?

Я должен разобраться с этой добычей быстро. Убейте их, чтобы они не дали входящей информации о добыче. Тогда, возможно, я смогу устроить ловушку. Я подумаю о ловушке позже, сначала нужно убить эту добычу. Они оба на разных деревьях. Любой из них может стрелять в меня, когда я раскрываюсь. Они не будут стрелять, пока я не подниму лук и не попытаюсь выстрелить. Когда я это сделаю, они снова заставят меня спрятаться за деревом, стреляя в меня, каждый раз попеременно. Есть ли способ предотвратить их стрельбу? Если не оба, то хотя бы один? Должна быть позиция, в которой я скрыт от одного из них, но не от другого. Я буду двигаться, пока не найду его.

Несмотря на то, что я покинул безопасное место дерева, добыча не стреляла в меня. Думаю, я нашел правильную позицию. Пока две жертвы выстроены правильно, стрелять в меня может только та, что впереди. Вот. Мне бы не пришлось этого делать, если бы другие умели лазить по деревьям. Но это не так. Так я и делаю. Я поднял лук.

Твип.

Добыча выстрелила в меня. Я спрятался за дерево. Теперь вторая жертва не должна стрелять. Я снова вышел из-за дерева, поднял лук, подождал немного. Второго выстрела не было. Добыча, которую я мог видеть, поспешил приготовить еще одну стрелу.

Звонок!

Моя стрела поразила добычу. Оно кричало. Но он не упал с дерева. Я ударил его по плечу. При этом он больше не сможет натянуть лук. Я не уверен, что это тот, что с черным ящиком. Если это так, то ему не нужны обе руки, чтобы говорить в него. Я снова приготовил свой лук.

Твип.

И спрятался за дерево. Стрела просвистела там, где я только что стоял. Как вторая жертва стреляла в меня без прямой видимости? Я высунул голову, чтобы проверить. Вторая добыча спустилась на полпути вниз по дереву, держась ногами за ствол и вытягивая тело наружу, чтобы обстрелять первое дерево. Я не думал, что это может сделать это. Но это не имеет значения; слишком поздно. Жертва больше не может чередовать выстрелы.

Пока вторая жертва готовила очередную стрелу, я вышел из-за дерева и выстрелил в первую добычу. Он откинулся назад, уклоняясь от моей стрелы. Его ноги действовали как крюки, не давая ему упасть с ветки, несмотря на то, что его тело было перевернуто. Эти жертвы, они намного проворнее, чем я думал: стреляют из позиции, из которой не должны стрелять, уворачиваются из позиции, из которой не должны уворачиваться. Вся добыча в гарнизоне такая?

Я шагнул за дерево, чтобы избежать следующей стрелы, которая должна была лететь. Вместо привычного звука тетивы добычи раздался крик. Что случилось? Я высунул голову, чтобы проверить. Другой обнимал перевернутое тело первой жертвы. Другой прыгнул на добычу? Удивительный. Из сотен других ни один не бесполезен. Он укусил добычу между ног. Добыча завизжала, ее крик в несколько раз пронзительнее предыдущего. Рывком жертва отрывает ноги от ветки. Остальные были счастливы, роясь в упавшей добыче.

Вторая жертва вместо того, чтобы попытаться меня застрелить, полезла обратно на дерево, скорее всего, опасаясь, что другая жертва прыгнет, чтобы поймать ее, как и первую добычу. Но прежде чем он смог подняться наверх, чья-то рука схватила его за ногу. Это был Большой Другой. В конце концов он оттеснил остальных и оказался под деревом второй жертвы. Добыча уронила лук, вытащив из кармана нож. Он пронзил руку Большого Другого. Но Большому Другому было все равно. Большой Другой согнул руку, дергая жертву за ногу. Затем Большой Другой дернул. И дернул. И дернул. И добыча выскочила из ствола. Как и ожидалось от Большого Другого. Когда он был еще добычей, он мог поднять другую добычу, чтобы использовать ее в качестве щита. Теперь, когда это другой, он все еще может делать то же самое.

С неожиданной помощью о двух жертвах позаботились. Я не могу сказать, кто другой прыгнул на первую добычу. Я хотел назвать его Agile Other. Но я не знаю, какой именно. Я собирался дать ему купол без козырька. Таким образом, его голова будет защищена, не останавливая укусы. Большой Другой имеет полный купол. Ему не нужно кусать добычу, чтобы справиться с ними.

Итак, где черный ящик? Послышался треск, за которым последовал голос. Это исходило от первой добычи.

«…ты держишься? Над."

Жаль, что я не могу говорить. И жертва была не в состоянии говорить.

«Эрик? Как дела у тебя? Над."

Голос снова раздался из коробки. Если жертва поймет, что ее товарищи мертвы, они все равно придут? У них не было бы причин. Если бы не их товарищи, зачем им оставлять свою защиту, рисковать напасть на меня? Для них было бы гораздо разумнее подождать меня в гарнизоне.

«Эрик, ответь. Если ты ничего не скажешь в следующие три минуты, мы будем считать тебя мертвым. Над."

— Ну, похоже, Эрик мертв.

Все повернулись, чтобы посмотреть на меня. Мы собрались возле кухонь перед костром, почти все боеспособные люди. Вождь, все еще в своем защитном костюме, откашлялся, и голова охотников, человек, который только что говорил, повернулся к нему. — Что сказал Эрик перед смертью?

«Заражённых оказалось намного больше, чем мы ожидали, почти тысяча. А умные зараженные умели пользоваться луком. Глава охотников Кит поморщился. Его шлем был спрятан под левой рукой, а в правой руке была рация. «Они должны были быть в полной безопасности на вершинах своих деревьев, но все меняется, если в них стреляют стрелами».

«Сколько людей они хотели в качестве резерва?» — спросил начальник.

— Он не уточнил, — сказал Кит. «Кажется, в то время он находился под большим давлением».

Шеф кивнул. Затем он посмотрел на меня. — Что ты думаешь, Крис? Вы знали об умном зараженном и правильно предсказали его действия. Как, по-вашему, мы должны справиться с этим?»

Все снова повернулись ко мне. Взгляды были немного неудобными. Чего именно начальник ожидал от меня? «Я думаю, что он просто ищет еду. Он услышал сообщение по радио и понял, что люди собираются подойти к гарнизону. Возможно, он даже проверил гарнизон и подумал, что его слишком сложно атаковать, и вместо этого отправился перехватывать входящих людей. При этом мы не должны позволять ему делать то, что он хочет. Умные зараженные могут управлять стадом с помощью звука, но ничто не мешает нам делать то же самое. Если он не хочет атаковать гарнизон в лоб, заставим его атаковать гарнизон в лоб».

"Вы с ума сошли?" — спросил Кит. «Это стадо из почти тысячи инфицированных. Вы хотите, чтобы мы с этим боролись?

«Это не безосновательно». Это может звучать немного безумно, но на самом деле это не так. «У нас есть ров. У нас есть спиральная проволока. Даже если их тысяча, нас сто. Если каждый из нас убьет десять, что не требует слишком многого, мы убьем их всех. Не только это, но и никто из нас не должен бояться быть укушенным или поцарапанным в этот момент».

Кит нахмурился. "Но все равно-"

«Нет никаких но. Что вы собираетесь делать, если он никогда не уйдет, а просто будет висеть на периферии? Люди не смогут войти. Наши охотники не смогут выйти. Будет трудно заснуть ночью, зная, что у нашего дома сидит стадо из тысячи инфицированных, ожидающих лучшего времени для удара. Не говоря уже о том, что чем дольше мы будем ждать, тем больше зараженных он сможет собрать. Мы должны заманить стадо сюда и злоупотребить нашей защитой, чтобы убить их. Это гораздо безопаснее, чем посылать группу охотников, чтобы напасть на них в лесу.

«Крис поднимает некоторые хорошие вопросы, — сказал шеф. Кит выглядел так, будто хотел что-то сказать, но шефу было все равно. — Мы заманим зараженных сюда, как он и сказал. Начните приготовления. Пусть все соберут и раздадут копья. Отдавайте луки и стрелы только тем, кто умеет ими пользоваться. Давайте заправим автомобили, которые у нас есть, бензином. Если кому-то из зараженных удастся сломать часть забора, мы сможем использовать их, чтобы заблокировать любые появляющиеся бреши». Начальник огляделся. — У кого-нибудь еще есть предложения?

— Подождем до рассвета, — сказал Кит. «Зараженные медленнее всего днем, не говоря уже о том, что их будет легче увидеть. Ожидание означает, что нам придется продержаться ночь, но, надеюсь, стадо слишком занято едой… их текущий урожай, который они не захотят атаковать».

Даже если бы зараженные не отвлекались, я не думаю, что они напали бы на гарнизон. Умные зараженные определенно разведали это место, иначе они не смогли бы вернуться после того, как направились на север, не предупредив никого из наших охранников. У него было достаточно времени, чтобы атаковать напрямую, но он предпочел этого не делать. Не значит ли это, что он не уверен? Если только, что, если он не атакует нас, потому что мы привлекаем к себе больше людей? Что, если он может полностью уничтожить гарнизон, но предпочитает не делать этого, потому что ему нужен устойчивый источник пищи? Это… страшная мысль. Может быть, подстрекать зараженных к нападению на нас - ужасная идея, из-за которой здесь всех убьют.

«Должны ли мы позволять людям, находящимся на карантине, тоже драться? Кроме тех немногих, кто лечится». Чем больше у нас людей, тем выше наши шансы на выживание. Я также думаю, что мы должны принять некоторые меры для предотвращения дезертиров. Если что-то пойдет не так, худшее, что может случиться, это то, что люди решат сбежать, чтобы спасти себя. Хотя, если бы была возможность, я бы, наверное, поступил так же. «А как насчет того, чтобы добавить наказание за бегство во время боя? Представьте, что вы думаете, что кто-то стоит за вашей спиной, просто чтобы обернуться и понять, что там никого нет».

Начальник немного помолчал. «Добавление людей из карантина, которые никогда не были здесь раньше, может быть плохой идеей. Мы можем уничтожить охотников, так как у них есть предыдущий послужной список, но последнее, что нам нужно, это внезапное восстание новичков. Не забывайте, что большинство из них пришли группами, а у групп всегда есть лидер. Они могут воспользоваться этим шансом, чтобы захватить власть — не то чтобы я возражал против того, чтобы отказаться от своего места вождя, но я предпочел бы ограничить переменные для битвы. Конечно, если что-то пойдет не так, мы либо выпустим их, чтобы помочь нам, либо позволим им сбежать, пока их не съели.

В гарнизоне более сотни боеспособных бойцов, и больше, если учесть тех, кто находится на карантине. Около тридцати человек хорошо владеют луком. Если они смогут дать три или четыре залпа, прежде чем зараженные достигнут рва, добрая сотня инфицированных должна быть ранена или мертва. Затем, если мы добавим ров, в зависимости от того, что произойдет, он, вероятно, справится с еще пятьюдесятью или сотней зараженных. Проволока-гармошка не может ничего убить, но она замедляет зараженных, чтобы люди могли проткнуть их копьями через забор. В какой-то момент количество мертвых зараженных, прислонившихся к забору, приведет к его обрушению, но мы можем замедлить это, подперев забор автомобилями или даже фургоном. Если зараженным удастся как-то прорваться, самое большее, их останется, может быть, две-три сотни? Это один-два зараженных на человека, что легко выполнимо. Я думаю, мы можем победить. Единственная проблема - смарт заражен. Если мы не убьем его, он просто уйдет и найдет еще одно стадо зараженных, чтобы вести его, и в конце концов вернется сюда снова. Как мы можем это поймать?

Добыча знает о моем существовании. Они знают, что потеряли из-за меня трех жертв. Они знают, что я слушаю их голоса через черный ящик. Так почему? Почему жертва ничего не сделала? Сообщение по-прежнему приходит через черный ящик. Приходите с юга, стадо направляется на север. Добыча сдается? Даешь мне бесплатную добычу, чтобы поесть? Я на юге, рою ловушки пока жду. Но ничего не происходит. Возможно, у жертвы есть еще один черный ящик, который соединяется с другими. Информация, которую я получаю, может отличаться от той, которую получает добыча. Мне невозможно знать.

Или добыча не идет, так как уже ночь. Они становятся вялыми, отдыхая в кроватях. Тогда я должен ждать утра. Делать ловушки все, что я могу сделать? Нет, я могу разведать гарнизон. Если ночь, добыча с луками все еще ждет у забора? Я нахожусь достаточно далеко от гарнизона, чтобы звук шарканья и стонов других не достигал добычи внутри. Это также означает, что я не слышу добычу. До гарнизона идти долго. Но у меня есть время. Может быть, я найду способ проникнуть внутрь ночью. Днем он был слишком хорошо защищен. Даже если я не найду способ войти, я могу придерживаться того же плана. Охотьтесь на добычу снаружи. Подождите, пока добыча внутри выйдет наружу, оставьте позади свою защиту.

Потребовалось время, чтобы добраться до гарнизона. Я полз, чтобы не споткнуться. Я не хотел светить, на случай, если добыча заметит. К югу от гарнизона есть холм, возвышающийся над ним. Здесь вид намного лучше. Там есть высокие деревья, на которые я могу залезть, чтобы получить еще более высокий обзор. Ночью гарнизон выглядит так же. У забора еще есть добыча с луками. Но вокруг бродит меньше добычи. Я полагаю, что большинство отдыхает в зданиях. Если бы я хотел подойти к гарнизону незамеченным, это могло бы быть возможным. Огонь внутри гарнизона поджигает добычу. Но здесь нет ничего, излучающего свет. Я не думаю, что жертва может видеть меня. Тогда почему добыча с луками ждет снаружи? На них нет веревок с металлом, ничего, что издавало бы звук. Есть ли что-то еще, что их предупреждает? Я хочу проверить, подойдя. Но это опасно. Неизвестный метод обнаружения; Я не буду знать, как этого избежать. Тогда в меня попадут стрелы. Как сложно.

Нет ли пути внутрь? Это не похоже. На самом деле. Есть холм. На вершине высокие деревья. Разве я не сталкивался с такой ситуацией? Когда я привел остальных атаковать здание на вершине склона, добыча остановила остальных, свалив деревья. Можно ли сломать забор, если свалить деревья? Траншея может быть проблемой. Но это может быть не так. Если я срублю все деревья на вершине этого холма, несколько деревьев могут заполнить брешь, а остальные перевалятся через забор. Да, это может сработать. Хорошо, что я столкнулся с той ранней добычей. Их идеи полезны. Я срублю эти деревья. Но инструмент для резки дерева слишком громкий; добыча может заметить. Мне придется использовать костную пилу. Это тише. Но это тоже медленнее. Но это не имеет значения; У меня много времени.

Я срублю эти деревья до такой степени, что мне нужно будет только толкнуть их, чтобы они упали. Если не толчок, я могу вставить инструмент для рытья ям в разрез, а затем наступить на ручку инструмента, заставив деревья упасть. Раньше я срубил несколько деревьев, чтобы проверить инструмент для резки дерева, ожидая, пока моя еда сохранится. Легче вырезать небольшой кусок дерева со стороны, на которую я хочу, чтобы он падал, а затем вырезать линию с противоположной стороны. Но это сложно. Костяная пила маленькая, деревья большие. Там не так много места, чтобы двигать пилу вперед и назад. Это займет некоторое время, намного дольше, чем я ожидал сначала. Но это все равно не имеет значения. У меня есть еда. У меня есть время. Пока темно, я могу продолжить.

Я не знаю, сколько времени потребовалось, чтобы подготовить одно дерево к падению. Я не считал. Но я поел до того, как начал. И я не голоден сейчас. Это не могло занять слишком много времени. Я все еще не был голоден вторым деревом. Или третий. После четвертого мне нужно было есть. Не думаю, что жертва меня заметила. Я был единственным, кто издавал звуки всю ночь. Но они никогда не освещали свет, чтобы проверить. А если они меня не видят, то не знают, что я рублю деревья. Когда я добрался до восьмого дерева, взошло солнце. Пока я приседаю за деревом, чтобы пилить, они меня не видят. Это делает резку еще медленнее. Но это нормально. Я сделаю это дерево последним, а потом вернусь к другим, посмотрю, смогу ли я сегодня поймать какую-нибудь добычу.

Когда я почти закончил подготавливать дерево, из гарнизона донесся громкий звук. Много крика, много стука. Много шума. Что происходило? Я закончил последние несколько штрихов пилой. Потом я его убрал. Я высунул голову из-за дерева на случай, если меня заметят, готовые выстрелить в меня стрелой. Но это не так. Добыча находилась внутри гарнизона, все они собрались вокруг южной части. Они стояли, как стадо зараженных, прижав руки ко рту. И они кричали. Немногочисленная добыча стояла рядом с забором, стуча по нему металлическими палками. Как будто они пытались привлечь к себе всех остальных в этом районе. Но почему? Нет, для них это имеет смысл. Вместо того, чтобы оставить свою защиту, чтобы сражаться с другими, добыча заманивает других в свою выгодную позицию. Мысль о добыче, управляющей моими другими с помощью звука, никогда не приходила мне в голову. Как они смеют.

Я не слышал, как приближаются остальные. Добыча была слишком громкой. Но я видел, как они идут с моего места на холме. Подобно безмозглым последователям, они были обмануты, чтобы пойти за звуком. Такими темпами они все умрут. Без моего руководства у них нет шансов. Траншея остановит большинство из них. Забор остановит остальных. Они умрут для добычи до конца дня. Я мало что могу сделать. Я не могу произвести больше шума, чем эта добыча. Теперь, когда добыча привлекла внимание остальных, нападение неизбежно.

Но разве не к этому я готовился? Пришло время свалить деревья, пока остальные не ушли в траншею. Восемь деревьев, интересно, достаточно ли этого. Если мне повезет, первое дерево скатится с холма, заткнет траншею, пусть другие по ней ходят. Второе дерево скатится с холма по первому дереву в забор, сбив его с ног. Остальные деревья последуют за ними, разрушая постройки добычи. Но это если мне повезет. Я не знаю, покатятся ли эти деревья. Они не гладкие. В отличие от деревьев, которые были у добычи, у этих деревьев все еще есть свои ветви.

Но это мой единственный вариант. Я убрал костную пилу, достал инструмент для рытья ям. Я воткнул кончик инструмента в срезанную часть самого высокого дерева. Как только он оказался на месте, я толкнул его вниз. Дерево застонало. Медленно-медленно дерево наклонялось в сторону гарнизона. Я продолжал нажимать вниз. Стон превратился в треск. Затем была последняя трещина. Больше не было давления на инструмент для рытья ям. Ручка была вдавлена в землю. Дерево повалилось, упало.

Я выпустил инструмент для рытья ям, выпрямился. Дерево повело себя не так, как я надеялся. В лучшем случае не случилось. Дерево даже не покатилось. Но случилось что-то странное. Дерево упало прямо, прямо на забор гарнизона. Я не думал, что он такой высокий. Но это было. Немногочисленные жертвы были раздавлены ветвями и лиственными частями дерева. Добыча кричала раньше. Но сейчас они кричали. Есть небольшая разница в тоне. Один более отчаянный, менее контролируемый. Забор гарнизона был разрушен лишь частично, только две секции по обе стороны от упавшего дерева. И ту часть, на которую упало дерево. Если бы другие были достаточно проворны, они могли бы пройтись по дереву, пересечь траншею. Но это не так. Возможно Agile Other. Но Agile Other вялый после еды.

Чтобы остальные могли пройти, я сброшу оставшиеся деревья. Может быть, они смогут перейти, если вся траншея будет закрыта. Может быть, больше секций забора рухнет. Я не узнаю, пока не попробую. Я взял инструмент для копания ямы, подошел к дереву рядом с пнем, который оставил первый. Я втиснул его в щель, надавил на ручку. Как и первое, второе дерево застонало, потом треснуло, потом рухнуло. В отличие от первого дерева, оно не достигло забора. Верхушка дерева достигла траншеи. Но пока он падал, он ударился о первое дерево, толкнув его вниз по холму, заставив его кончик еще дальше врезаться в гарнизон. Первое дерево упало с проломом под ним с вершины холма на гарнизон. Теперь он был почти вровень с землей. Он все еще был поднят, дерево остановилось, так как оно ударилось о здание внутри.

Второе дерево не произвело такого эффекта, которого я хотел. Но это помогло лучше расположить первое дерево. Что будут делать остальные деревья? Я пошел дальше, вонзил инструмент для рытья ям в дерево, ближайшее к упавшим двоим. Когда я нажимал вниз, стрела врезалась мне в ногу. Он даже не прорвал мою одежду. Я не слышал, как он приближался; звуки были слишком громкими, хотя добыча перестала кричать. Но я был слишком далеко, слишком высоко, чтобы стрела могла причинить настоящий вред. К тому времени, как он достиг меня, он потерял всю свою силу. Я проигнорировал это, еще сильнее нажал на инструмент для рытья ям.

Третье дерево упало. Он был не таким высоким, как первый. Но он был выше второго. Вершина приземлилась на забор. Он все еще находился под углом, как первое дерево, когда оно упало, и под ним и землей была щель. Я немного спустился с холма, прижал ямкокопатель к стволу дерева. Я потянул. Но дерево не дрогнуло. Это было слишком тяжело. Казалось, что только другое дерево, упавшее на него сверху, могло заставить его двигаться вперед, с холма. Я хочу, чтобы задняя часть деревьев была ближе к подножию холма. Таким образом, стволы деревьев будут плоскими, прямыми, и другим будет легче их пересечь. С добавленным углом другим приходится карабкаться, чтобы оказаться наверху. И они не могут этого сделать.

Еще одна стрела пролетела по воздуху. Оно врезалось мне в грудь. Затем оно упало на землю. Добыча внизу указывала на меня. Две жертвы карабкались по верхушкам поваленных деревьев. Пытались ли они добраться до меня, следуя за деревом? Я наклоню четвертое дерево, чтобы оно упало на стволы первых трех. Таким образом, он будет сбивать приближающуюся добычу, толкая деревья вниз по склону.

Но это было легче сказать, чем сделать. Дерево упало прямо, по линиям, которыми я его обрезал. Небольшой угол, который я пытался добавить, не имел значения. Как и второе дерево, оно было недостаточно высоким, чтобы дотянуться до забора, но достаточно высоким, чтобы закрыть своими листьями траншею. Приближающаяся добыча была на полпути к второму дереву. Они карабкались по нему, обнявшись за ствол, медленно поднимаясь вверх. Поскольку я не мог сбить их четвертым деревом, маловероятно, что я смогу сбить их пятым. К тому времени, как я свалил пятое дерево, они достигли вершины холма. Мой лук - самый простой способ справиться с ними.

Я положил инструмент для рытья ям, схватил лук и зарядил его стрелой. Добыча быстрее карабкалась по стволу, увидев меня. Но это было недостаточно быстро. Я выстрелил из лука. Стрела попала в первую жертву. И оно отпустило дерево. Он упал в воздух, затем на холм, прежде чем покатиться вниз. Вторая добыча увидела, что я готов еще одну стрелу. Он отпустил дерево, встал, затем побежал вниз по стволу, размахивая руками, каким-то образом сохраняя равновесие, пока мчался прочь. Я не ожидал этого. Но было легче бежать вниз по склону, чем вверх. Осталось еще четыре дерева. Хватит ли их, чтобы помочь остальным попасть в гарнизон?

Этого не должно было случиться. Когда умные зараженные подготовили эти деревья? Так быстро срубить деревья невозможно даже бензопилой. Они должны были быть заранее обрезаны, чтобы их можно было опрокинуть в любой момент. Сколько еще упадет? Пятый показывает признаки падения. Достаточно ли он высок, чтобы раздавить забор?

«Поднимите дерево; вытащите людей оттуда!»

Начальник отдавал приказы. Кит должен был сделать это как лидер охотников, но его раздавило падающее дерево. Мы были в идеальном положении, чтобы на нас упало дерево. Он был переполнен и переполнен, и невозможно было сбежать из-за всех людей на пути. Поймали не менее десяти человек. Мы попытались поднять дерево, когда оно упало в первый раз, но затем упало второе дерево и ударило первое, толкнув его вперед. Люди внизу были несчастны. К счастью, их камуфляжная одежда была толстой; иначе они превратились бы в мясные мелки, когда скользили по земле.

По крайней мере, дерево не было толстым. Только это было долго. Если бы мы были в Калифорнии или где-то еще, и эти деревья оказались знаменитыми секвойями, все могло бы быть по-другому. Опять же, если бы это были секвойи, умные зараженные, возможно, не смогли бы их срубить. Не знаю, как называются эти деревья, но они смутно пахнут ананасами. Снять его с раздавленных людей было не так уж сложно, когда у нас было достаточно рук. Но это было все, что мы могли сделать. Мы не могли перекинуть его через забор, чтобы зараженные не использовали его как мост для перехода через ров. Если бы мы все держались за дерево, никто не остался бы позади, чтобы атаковать зараженных. Они были почти здесь.

Пятое дерево упало к тому времени, когда Эдвард вернулся. Он побежал со Скоттом на дерево, чтобы остановить умных зараженных, но, похоже, все прошло не так хорошо. Скотт лежал у вершины холма со стрелой внутри. «Помнишь, что Эрик сказал о том, что у него есть лук? С ним было чертовски хорошо. Неудивительно, почему эти трое погибли, столкнувшись с ним. Если бы они сидели на деревьях, у них не было бы возможности увернуться.

«Не похоже, что мы сможем убить умных зараженных до того, как сюда прибудет стадо», — сказал вождь. «На данный момент план не меняется. Даже если деревья закроют ров, за один раз может пройти только определенное количество зараженных. Мы сможем убить их, когда они придут. Не тратьте больше стрелы на зараженных там наверху; цельтесь в тех, кто идет на нас».

Шестое дерево с грохотом упало, сломав еще одну часть забора. К счастью, люди кричали, чтобы убраться с дороги, и на этот раз никто не пострадал. К сожалению, если бы зараженные действительно использовали деревья в качестве мостов, их не остановило бы никакое ограждение. Деревья служили мостом прямо в гарнизон. Однако зараженные оказались не такими проворными. Я не видел, чтобы кто-нибудь поднимал ноги выше пояса, так что смогут ли они взобраться на деревья, покажет только время, но я знал, что какими бы тупыми ни были зараженные, они не войдут в ров, если на дне не было свежей крови. И весь гарнизон был без свежей крови.

Упало седьмое дерево. Он приземлился на шесть других деревьев и толкнул их вниз и вперед, вглубь гарнизона. Он катился по стволам деревьев, используя их как пандус. Но так как он упал под углом, он соскользнул и упал в сторону, прежде чем смог добраться до забора. Зараженное стадо попало в зону обстрела, и лучники весьма свободно использовали свои стрелы, но убивали не так много, как должны были.

«Эй, какого черта? Эрик никогда ничего не упоминал об этом в своем отчете».

Зараженное стадо имело доспехи, защищающие головы. На самом деле это была не броня, но она казалась достаточно хорошей. У них были горшки, тарелки и миски, привязанные к скальпу тканевыми лентами. У некоторых даже были мотоциклетные шлемы. Это сделали умные зараженные? Хотя зараженные и вошли в зону стрельбы, это была максимальная эффективная дальность стрельбы из луков. Из-за их потрепанной импровизированной брони стрелы скользили по сторонам и не были так эффективны. Зараженные должны подойти немного ближе, чтобы действительно оказаться в пределах досягаемости.

«Этот умный зараженный может быть намного умнее, чем мы думали, — сказал вождь, — но если бы он действительно имел полный контроль над стадом, я сомневаюсь, что он позволил бы нам манипулировать ими по отношению к нам. Держитесь от стрел, пока не почувствуете, что можете их убить. Стрела должна с легкостью пронзить тарелку или миску, как только они подойдут достаточно близко».

Еще одно дерево упало, но это почти ничего не изменило. Он даже не прикрыл ров. Зараженное стадо подошло ближе, и несколько уверенных в себе лучников открыли огонь. Несколько зараженных упали, но их тела едва мешали тем, кто шел позади них. Как вода, стадо разделилось и обошло павших зараженных, прежде чем снова собраться. Все больше и больше лучников стреляли, и воздух наполнялся звуком стрел и зараженных, падающих на землю. Деревья, казалось, тоже перестали падать. Чем же был заражен смарт, если не вырубкой деревьев? Он стоял на вершине холма, больше похожего на небольшой утес, с луком в руках и стрелой, направленной прямо на нас.

"Спускаться!"

Когда я закричал, зараженный выпустил свою стрелу. Я упал и свернулся в клубок. Человек, стоявший рядом со мной, закричал. Наши стрелы не могли причинить никакого вреда умному зараженному, так как они теряли импульс при движении вверх, но поскольку зараженный стрелял в нас вниз, вместо этого его стрелам помогала гравитация. Он может стрелять в нас, но мы не можем стрелять в него. Что это за бред?

С таким количеством целей промахнуться невозможно. Добыча сбилась в кучу, стоя перед отверстием в заборе. Деревья недостаточно, чтобы скрыть их из виду. Мои стрелы беспрепятственны. Они не могут стрелять в меня. Вверх стрелять труднее, чем вниз. И я сбиваю. Как удобно. Что будет делать добыча? Если они встанут у прохода, чтобы убить остальных, в них попадут стрелы. Если они отступят за пределы досягаемости, хлынут остальные. Если бы я был добычей, что бы я сделал? Я бы побежал к зданиям, использовал бы их как новые узкие места. Стрелы не могут пройти сквозь здания. Если это то, что будет делать жертва, как мне ее остановить? Я не могу. Если они хотят бежать, они будут бежать.

Как я и думал, добыча отступила. Остальные, они медленно пересекали траншею, используя доску, которую поставила добыча. Лишь немногие пытались пройти сквозь деревья. Agile Other, вероятно, был одним из них. Жертва сделала что-то странное. Половина из них забежала внутрь здания. Вместо того, чтобы остаться там, они побежали обратно, неся деревянные и металлические плиты. Щиты. Добыча сбилась в кучу, те со щитами стояли впереди. За ними добыча держалась за копья. Они стояли полукругом. Добыча впереди будет сдерживать других; добыча в спине протыкала их через щели. Интересный. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Вместо того, чтобы использовать стены здания в качестве укрытия, добыча использовала себя в качестве стены. Почему? Разве это не глупо?

Я выпустил стрелу. Но этого не произошло. Добыча отступила слишком далеко назад. Если я подойду ближе, я потеряю свое преимущество. Когда мы на одной высоте, добыча может выстрелить в меня, если я смогу выстрелить в нее. Но если я не спущусь, добыча убьет всех остальных. Жертва может организоваться, остальные нет. То, как стоит добыча, мне не нравится. Это может быть не так эффективно, как прятаться внутри здания. Но таким образом им не нужно беспокоиться о том, что я подожгу здание, чтобы убить их всех сразу. Знали ли они, что я могу это сделать? Вероятно. Если я могу это придумать, то и добыча сможет.

Добыча свободно стреляла своими стрелами, убивая остальных еще до того, как они успевали приблизиться к стене щитов. Они перелезли через траншею, не все. Еще несколько упали. А те, к которым я привязал мотоцикл, застряли на доске. Двое из них упали в траншею. Пересеклись еще двое. Но они не могли сдвинуть мотоцикл из-за двух внизу. Что, если я въеду мотоцикл в стену добычи? Могу ли я сделать это? А пока я спущусь с холма. То, что ты здесь, не поможет, не тогда, когда добыча такая.

Хотя остальные были застрелены, они неуклонно продвигались к добыче. Доспехи, которые я привязал к их головам, помогли. Может быть. Если они этого не сделали, значит, я потерял много времени. К счастью, другие не были похожи на добычу. Если им не прострелить головы, они не перестанут двигаться. К тому времени, как я добрался до мотоцикла на доске, остальные добрались до добычи. У других все шло не очень хорошо. Они не могли атаковать добычу, только не со щитами на пути. Шипы, которые я привязывал к их рукам, ничего не делали. Щиты сдерживали их тела. И как только их головы обнажались, жертва вонзала копье в спину, убивая их. Копьями было легче целиться, чем стрелами. Броня, которую я привязал к головам остальных, не помогла.

Врезаться мотоциклом в добычу, думаю, не получится. На пути есть еще несколько мертвецов, убитых стрелами. Тогда есть живые другие на пути. Я тоже не могу кружиться. Другие уже сделали это, добыча сбилась в кучу, создав полный круг своими щитами вместо половины одного. Тогда что мне делать? Если бы вокруг бродила какая-нибудь бродячая добыча, я мог бы ее отобрать. Но их нет. Может быть, пока добыча отвлечется, я войду в их постройки. Посмотрим, смогу ли я найти что-нибудь полезное. Но это все равно, что сдаться. Если их оставить в покое, все остальные умрут. Половина из них уже мертвы. Тогда добыча найдет меня. Я должен убить добычу здесь, пока другие помогают мне. Жертва больше не использует стрелы. Я могу подойти. Но что я могу сделать? Нет простого способа пройти мимо щитов.

Я отступаю? Вернуться с другими? Нет, другого такого шанса у меня не будет. На холме больше нет деревьев, которые можно спилить. Как только добыча починит забор, я больше не смогу зайти. Отступление невозможно, если я полностью не брошу гарнизон. Может быть, найти брешь с мотоциклом — единственный способ. Но загнав добычу, я умру. Их так много; мотоцикл не проедет до конца. Меня остановят, вытащат, убьют.

Добыча тоже не ослабевает. Если не считать начала, когда я выстрелил двумя стрелами, ни одна из жертв не умерла. Тем не менее, более половины других ушли. Некоторые были потеряны в траншее. Некоторые погибли от стрел. Но именно эта стена щитов и копий убивает их. Если бы только другие умели обращаться с оружием, все было бы иначе. Но это не так. Они тупые. Если я найду способ разрушить стену щитов, у остальных появится шанс. Но как? Я слишком слаб. Может быть, Большой Другой сможет это сделать, разорвав эту цепочку добычи. Но я не вижу Большого Другого. Может быть, он упал в траншею. Если да, то шансов действительно нет. Разве что… добыча сама проломит стену щитов. Этот гарнизон, это их дом. Если я сожгу все здания, как они отреагируют? Может быть, они проигнорируют остальных, разойдутся, чтобы попытаться остановить меня.

Странно иметь скоординированную группу людей, сражающихся против стада зараженных. С фалангоподобным построением это вообще несправедливо по отношению к зараженным. Они не могут пройти мимо наших щитов, чтобы убить людей позади, которые колют их копьями. Конечно, сдерживать такое количество зараженных немного хлопотно, но это не так уж и плохо, ведь щитоносцам не нужно держать копье; мы можем полностью сосредоточиться на том, чтобы оставаться стабильным. я держу щит; Джен позади меня, наносит удар зараженному. С теми темпами, с которыми мы с ними справляемся, скоро все кончится. Мы с Джен действительно зря волновались той ночью, когда проснулись, услышав крики. Гарнизон полностью готов к стаду. Однако иметь дело с группой рейдеров может быть сложнее, поскольку у них действительно будет оружие, чтобы дать отпор.

И пока я думал об этом, кто-то закричал. Крик исходил не от нашей группы примерно в сотню человек; оно пришло издалека, с края лагеря: из тюрьмы. Дым поднялся в воздух. Его подожгли? За исключением нескольких охотников, которым разрешили уйти, все остальные все еще были заперты в своих клетках, и никто не мог их освободить. Все сбились в строй.

«Шеф, тюрьма горит! Все находящиеся на карантине все еще внутри!»

Мы дали им копья на случай, если внутрь попадут зараженные. По крайней мере, они могли бы проткнуть их клетки. Однако копья ничего не сделали против пламени. Кто мог предположить, что тюрьма сгорит? Был ли предатель? Я думал, все собрались в строй, а там больше сотни человек; Я не мог быть уверен.

«Кит! Возьми свой отряд и прорвись через зараженных. Освободить карантин; вам не нужно беспокоиться о том, чтобы потушить пламя».

— Ты слышал вождя! — крикнул Кит. Он был с другой стороны строя от меня. Для вождя имело смысл сказать ему прорываться; заражённые медленно окружили нас, зажав в круг, но поскольку Кит стоял напротив входа, он должен был иметь дело с наименьшим количеством заражённых.

— Отойди, Крис, — сказала Джен. Кит и его отряд покинули строй, и круг сузился. Количество инфицированных, с которыми нам приходилось иметь дело на одного человека, может увеличиться на одного. Вместо двух зараженных, которые постоянно упирались в мой щит, теперь их было двое и дополнительная рука от третьего зараженного. Если круг сузится, не должно ли уменьшиться количество инфицированных, с которыми нам приходится иметь дело за раз? Почему оно увеличилось?

«Шеф! Кто-то поджигает кухню!

Что? Я хотел обернуться, чтобы посмотреть, но не мог. Кто подожжет кухню в такое время? Разве они не могли сделать это после того, как мы разобрались со всеми зараженными?

«Это умные зараженные! Умные зараженные поджигают наше дерьмо!»

Начальник среагировал быстро. «Тоби, Харрисон, берите своих напарников и убей их. Вас четверых должно хватить. Космо, возьми свой отряд и не дай кухне сгореть. Если вы не можете, вместо этого спасите еду, которую мы сохранили».

— Вернись назад, — сказала Джен. Круг сужался еще больше, поскольку все больше людей уходили. Из нашей первоначальной сотни осталось, может быть, шестьдесят человек. Несмотря на то, что два отряда оторвались, никто из инфицированных не погнался за ними, так как наша группа была намного ближе. Давление становилось все сильнее, но я все еще мог держаться. Прошло всего несколько минут, но мои мышцы протестующе горят. Удивительно сложно изо всех сил толкать двух человек без перерыва, даже если эти люди истощены зараженными. Нет, это не совсем так. Зараженные не устают, и хотя выглядят изможденными, на самом деле они чертовски сильны.

"Дерьмо! Не знаю, сколько еще я смогу продержаться!»

Кто-то сдавался. Построение прогибалось, но я ничего не мог с этим поделать. Был ли это план умного зараженного? Поджечь все, чтобы наш строй разделился? Этого не может быть, верно? Если это действительно был его план, то он умнее некоторых людей в этом гарнизоне.

«Подожди, подожди, подожди! Что это за фигня!?" — крикнул человек рядом со мной. Джен ударила зараженного передо мной, и он упал, открыв зрелище, которое я действительно не хотел видеть. Там был крупный заражённый, легко возвышавшийся на одну-две головы над всеми остальными заражёнными. Его руки в перчатках были покрыты грязью. За ним был склон, ведущий вниз в ров, и десятки других шли по нему, чтобы выбраться из рва. Общеизвестно, что инфицированные не могут лазить. Этот крупный зараженный выкопал стену рва голыми руками? Сколько гребаных стероидов принял этот зараженный, пока был еще жив?

Мой желудок упал, а во рту пересохло. Крупный зараженный несся к строю, и я был тем, кто оказался на его прямом пути. "Главный!" Я закричал. "Главная проблема. Огромная гребаная проблема несется прямо на нас!»

"Держать строй!"

«Я ни за что не смогу этого сделать!» Держать строй? Против этого? Я уже чертовски устал сдерживать стадо. Этот заражённый мог бы сыграть роль нападающего в НФЛ! Мои сто восемьдесят фунтов никак не могут его остановить. «Джен, мы спасаемся».

В центре формации есть немного места. Круг сильно сузился, но места все еще оставалось, по крайней мере, для двоих. Джен отступила назад, и я последовал за ней, хорошенько подтолкнув инфицированных передо мной.

— Что вы двое делаете!? — крикнул начальник. «Укрепляйте строй! Затянуть! Несмотря ни на что, ты должен остановить этого большого зараженного!»

Люди, которые были рядом со мной, заполнили пробел, оставленный Джен и мной. Чуть позже раздался испуганный крик. Я повернулся на звук. У крупного зараженного был кто-то в руках. Его забрало было прижато к человеку, как будто оно пыталось его съесть, но не могло. Через секунду зараженный бросил беднягу вниз, сломав копья, которые вонзались в него. Он наклонился и снова поднял человека; затем он бросил его на землю. Он повторял эти действия снова и снова. Казалось, оно… расстроено, что не может есть.

«Ударь! Забей!»

Добыча была живой. Гораздо громче, чем раньше. Я не уверен, почему. Я не могу позволить себе роскошь заботиться. Четыре жертвы были отправлены в погоню за мной. В здания, которые я поджег, было отправлено больше добычи. Они думают, что огонь опаснее меня. Я не против. Если бы они послали больше добычи, чтобы поймать меня, у меня были бы проблемы. Даже с четырьмя жертвами это сложно. Как я должен сражаться с четырьмя жертвами? У двоих есть щиты; у двоих есть копья. Это их территория. У меня нет никаких ловушек. Без ловушек я не могу с ними бороться. Нет, если я не хочу умирать. Они бронированы, как и я; У меня нет перед ними никаких преимуществ. Я держу горящий кусок дерева, который я взял из костра. Если я брошу его в здание, возможно, они оторвутся, чтобы остановить его. Но я не буду; может быть важное здание, которое я должен поджечь. А пока я побегу.

«Если вы ударите его ножом, он умрет! Это не непобедимо! Продолжай колоть!»

И единственное место, куда можно бежать, это к остальным. Бежать в здание — плохая идея. Я не знаю ни одного их макета. Добыча загонит меня в угол. Рядом со мной другие, по крайней мере, они будут отвлекать добычу, давая мне шанс убежать. Но теперь я вижу причину волнения. Это Большой Другой. Откуда это? Он возвышается над добычей и другими. Неважно, откуда оно взялось. Похоже, у него проблемы. Из него идет много крови: грудь, руки, ноги. Везде, кроме головы. Купол работал. Несмотря на то, что он был сильно ранен, он все еще двигался. У его ног было три добычи. И этим воспользовались остальные, вжавшись в добычу. Их построение было нарушено, проколотый круг. Я не ожидал, что мой план сработает так хорошо.

«Умные зараженные направляются к вам, ребята! Вы можете его перехватить? Крик исходил из-за преследующей меня позади добычи. Добыча впереди меня была окружена другими. У них не было возможности остановить меня. Как появилось так много других? Открыл ли Большой Другой путь, когда прибыл? Из окопа вышли еще несколько человек. Они не должны быть в состоянии сделать это.

Огонь горящего куска дерева опасно приблизился к моей одежде. Одежда легко горит; Я не хочу терять свою броню. Но жертва носит много одежды. Они тоже хорошо сгруппированы. Я брошу на них огонь. Если мне повезет, они сгорят. У них нет инструментов для рытья ям, чтобы потушить пламя. Но если они потушят огонь, я научусь делать это по-новому, кроме как засыпать его грязью. Я бросил кусок горящего дерева поверх остальных, на группу добычи.

«А? Какого черта!?"

Добыча не загорелась. Какое разочарование. Группа добычи немного отделилась, дав пылающему куску дерева пространство. Никто из них не был сосредоточен на том, чтобы потушить его, вместо этого пронзая других копьями. Четыре жертвы, преследовавшие меня, догнали меня. Они не несли много вещей по сравнению со мной. К счастью, я был не слишком далеко от группы других. Я подошел к ним. И они полностью игнорировали меня, позволяя мне обходить их стороной. Но когда четыре жертвы приблизились, несколько других откололись от основной группы, потянувшись за добычей. Я до сих пор не понимаю, откуда другие знают, что я не добыча. Я похож на одного. Может, я пахну.

«Мы потеряли его!»

Я обогнул группу, направляясь в область позади Большого Другого. Четыре жертвы больше не преследовали меня. Когда горящий кусок дерева упал в строй жертвы, образовалась еще одна крошечная щель. Протиснулись еще несколько человек. Но они были убиты почти мгновенно. Но их тела не исчезли. Они падали на землю, действуя как постоянный клин, удерживая строй открытым для дальнейшего продвижения других. Осталось не так много. Я не мог сосчитать их всех. Но по сравнению с количеством на земле мертвых больше, чем живых. Если бы Большой Другой не открыл путь, остальные оказались бы в плохом положении, возможно, были бы уничтожены. Я рад, что Большой Другой больше не добыча.

Но даже с Большим Другим, при таких темпах, добыча победит. Только шесть жертв или около того погибли. И три из них были делом рук Большого Другого. Это ужасный показатель. На каждую жертву приходится шестьдесят или семьдесят других. И добыча, которая ускользнула, чтобы потушить огонь, который я устроил, скоро вернется. В первом здании, которое я поджег, было больше добычи. Я намеренно пошел в самое дальнее место, чтобы отослать добычу подальше. Но я не ожидал, что внутри будет добыча. Может быть, их держат взаперти как источник пищи. Но если они выйдут, чтобы вступить в бой, это будет катастрофа. Пора отступать? Я сделал все, что мог, и этого оказалось недостаточно.

Нет, я еще не все сделал. Есть еще мотоцикл. Жертвы поредели по сравнению с тем, что было раньше. Позади них открыта тропа, где собралось меньше других. Я могу загнать мотоцикл в добычу. Но если я это сделаю, я могу испортить мотоцикл. Добыча может проткнуть колеса своими копьями. Если это произойдет, я могу умереть. И если я не умру, я разрушу свой путь побега. Мотоцикл - самый быстрый способ выбраться отсюда. Я уже знаю, что жертва быстрее меня. И я не могу отказаться от мяса, которое держу в сумке. Это утяжеляет меня. Но без этого мой мозг будет съеден моим голодом. Я должен сделать выбор. Возможно, вождение мотоцикла в добычу сработает. Может быть, это не удастся. Стоит ли риск вознаграждения?

Мотоцикл стоит на том же месте, на доске, по которой добыча переправляется через траншею. Четверо других, тянущих его, застряли, двое сверху, двое снизу. Даже после того, как Большой Другой проложил путь из траншеи, двое внизу не могли выбраться. Веревка, прикрепленная к мотоциклу, остановила их. Я развязал веревки, прикрепленные к остальным. Ключ от мотоцикла был в сумке, которую я держал на поясе со своими стрелами. Запустить не составило труда. Мотоцикл издал громкий звук. Но другие отвлеклись на добычу, а жертва отвлеклась на других.

Я собираюсь отступить. На черном ящике должен быть диапазон. Вся добыча в этом районе слетается к гарнизону. Со временем он станет сильнее, и вам будет сложнее атаковать снова. И еды вокруг не будет, так как всякая добыча будет приходить сюда. Но даже если вся добыча в этом районе отправится в гарнизон, есть жертвы за пределами области, которые не знают о лекарстве. Там будет еда, если я уйду достаточно далеко. Думаю, с мотоциклом я смогу покинуть этот район до того, как у меня кончится еда. Я не уверен, прав ли я. Если я ошибаюсь, я потеряю мозг от голода. Эта добыча может быть единственной оставшейся добычей.

Но неизвестность лучше этого. Остальные проиграют. Как одинокий человек, я больше ничего не могу сделать. Я сделал все, что мог, даже рискуя отколоться и поджечь здания. Обидно сдаваться. Но это имеет смысл. Добычу легче убить, чем других. Я знаю это. Они это знают. Но поскольку они знают, они придумывают разные методы, чтобы защитить себя. Стена щитов и копий, работающих вместе, чтобы победить большее количество врагов. Это работает только потому, что остальные тупые. Если бы все остальные были такими, как я, эта простая схема не сработала бы. Простое предоставление всем остальным луков и стрел решило бы проблему. Но если бы все остальные были такими, как я, я потерял бы свою монополию на еду.

У остальных, привязанных к мотоциклу, были сумки. Я снял их, положил на заднюю часть мотоцикла. Поскольку остальные не пойдут за мной, я возьму все, что смогу, прежде чем уйти. Добыча, казалось, заметила меня, крича в мою сторону. Но толпа других мешала. Они не могли остановить меня. Но если я не уйду в ближайшее время, это сделают они. Я сел на мотоцикл, переключил его на задний ход, съехал с доски. Простым маневром я направил мотоцикл вправо, в сторону от гарнизона. Время идти.

Но по какой-то причине мотоцикл был очень громким, намного громче, чем когда я тренировался с последним. Он сломан? Это работает просто отлично. Как будто звук исходит отовсюду вокруг меня. Как будто приближаются новые мотоциклы. Этого не может быть, верно? Я остановил мотоцикл, вынул ключ из замка зажигания. Звук был низкий, рокочущий, определенно становившийся громче. Это действительно было. По дороге приближались мотоциклы. Правильно, добыча объявила, что южная сторона для гарнизона открыта. Это южная сторона. Таким образом появится больше добычи. Но если есть большая группа добычи, я не смогу пройти мимо них. Я не могу ездить в лесу. Мотоцикл тоже не работает. Но если я пойду пешком, мои шансы покинуть зону действия черного ящика до того, как у меня закончится еда, сильно уменьшатся.

Это тоже тупик. Мои параметры изменились. Я могу попытаться помочь остальным, въехать на мотоцикле в группу добычи, чтобы рассеять их строй. Или я могу попытаться сбежать, въехать на мотоцикле в группу добычи, приближающуюся по дороге. Они такие же. Но у одного выбора есть и другие. Если я потерплю неудачу, другие могут помочь мне выжить. Если не перейти дорогу, остается только смерть. Тогда выбор прост. К счастью, в одной из сумок, которые я взял из других, были металлические шипы, идеально подходящие для прокола колес мотоцикла. Я развернул свой мотоцикл, направив его на гарнизон. Затем я развязала пакет, свободно держась за дно. Я ехал вперед, разбрасывая по дороге металлические шипы. Это должно немного остановить добычу мотоциклов.

Я поехал обратно по доске, проехал по самой разбитой части забора, не загороженной деревом. Я не хотел подвергать себя большому риску. Но нет безрискового пути к выживанию. Разве не всегда так было? На этот раз все немного более экстремально. Я объехал остальных. Должен быть путь к добыче, менее усеянный трупами, чем остальные. В конце группы. Одно или два тела не должны остановить мотоцикл, пока я избегаю шипов, которые я привязал к их рукам. Цель состоит в том, чтобы сломать установку жертвы. Мотоцикл может убить одну или две жертвы, если я врежусь в группу на полной скорости. Но это не убьет их всех, максимум оттолкнет с дороги.

В добычу я вонзаюсь копьями или в добычу щитами? Один убивает других, другой останавливает других. Это сенсорный выбор. Копьями в добычу вонзюсь. Рядом со спиной есть дорожка. Жертва отошла назад, чтобы избежать горящего дерева, которое я бросил ранее. Может быть, им нужно было снова сомкнуть свои ряды. Какой бы ни была причина, здесь меньше трупов. Поскольку я нашел способ, не нужно колебаться. Чем дольше я жду, тем больше других убьет добыча. И вернется добыча из горящих зданий. Есть также добыча на дороге. Я высвободил максимальную мощность мотоцикла. И погнал прямо на группу добычи.

Большой зараженный отказывается умирать. Никто не хочет приближаться к нему после того, как он сделал пример из трех щитоносцев, которые это сделали. Копейщики тыкают его конечностями, когда он вытягивается в нашу группу, но никто из них не хочет подходить близко, чтобы выстрелить в голову. Я не могу винить их. Я был первым, кто отступил, когда эта штука приблизилась. Джен тоже не давала идти вперед. Все остальные могут умереть, но не она. С каждым шагом крупного зараженного наша линия обороны немного отступает. Это чудо, что формация еще не распалась, учитывая, что она все еще находится под атакой более чем пары сотен инфицированных. Однако это ломается; эта ситуация не может длиться долго. Скоро наши спины будут касаться здания шефа, если мы продолжим отступать в таком же духе.

"Прочь с дороги!"

Ревущий звук заглушил все стоны, хрюканье и звуки борьбы. Он становился все громче и громче, словно приближался мотоцикл. Люди справа от меня разбежались, и Джен отбросила свое копье в сторону, прежде чем дернуть меня обратно. Трехколесный мотоцикл, два спереди и один сзади, проехал мимо меня, едва не задавив мою ногу. За рулем был кто-то в камуфляжной одежде и мотоциклетном шлеме. Я не успел разглядеть никаких подробностей, прежде чем несчастный человек, который был слева от меня, закричал и полетел ко мне по воздуху. Похоже, он пытался прыгнуть, но мотоцикл подрезал ему ноги.

Мотоцикл продолжал двигаться, протаранивая наш строй. Он задел не так много людей, так как большинство из них разбежались, но благодаря этому мотоцикл проехал, не упав и не остановившись. Он вышел из строя, задев несколько инфицированных, прежде чем исчезнуть за стеной здания вождя. Рев его двигателя стал еще дальше, но у меня не было времени обратить внимание на то, куда он едет. Зараженный был прямо передо мной, и я ударил его своим щитом, оттолкнув, чтобы освободить место для Джен, чтобы забрать свое копье. «Ударь!»

— П-правильно, — сказала Джен. Она взяла свое копье и проткнула зараженного, но сразу за ним было другое, чтобы заменить его. На самом деле меня окружили еще трое инфицированных. Где были все остальные? Джен ударила другого зараженного ножом, но на этот раз в грудь. Он упал навзничь, размахивая конечностями. "Отступление!"

Построение было нарушено. Больше всего пострадала левая сторона. У правой стороны было достаточно времени, чтобы подготовиться к мотоциклу; они, вероятно, предвидели это заранее. Те из нас, кто был в центре и с другой стороны, были слишком рассеяны, чтобы это увидеть. Если бы Джен не убрала меня с дороги, я был бы похож на человека на земле, которого преследуют трое инфицированных. Назначенный ему копейщик даже не пошел вперед, чтобы попытаться спасти его, а это означало, что у меня тоже не было причин пытаться. Джен и я отступили, бежим с группой отступающих.

«Перегруппируйтесь!» – прорезал шум вождя. «Щитоносцы снаружи, копейщики внутри! Группа Кита уже здесь! Просто потерпите еще немного! Если мы все сразу попытаемся сбежать в здание, по крайней мере половина из нас останется снаружи. Стоять на своем!"

Я думаю, что вождь намеренно избегал использования зданий в качестве оборонительной позиции. Я бы тоже, увидев, как умные инфицированные подожгли два здания. Если бы мы вошли в здание начальника прямо сейчас, даже если бы все чудом проникли внутрь, несмотря на то, что там был только один вход, рассчитанный на человека, нам было бы пиздец, пока жив умный зараженный. Вероятно, это был человек на мотоцикле. Я почти уверен, что у водителя была большая сумка, похожая на ту, что носил зараженный. Где это было? Двигатель мотоцикла был слабым, но он пронизывал местность, действуя подобно плавнику акулы, кружащей над лодкой.

"Держаться вместе; нет места для отступления. Мы должны убить этого большого зараженного. Как только он умрет, остальное будет легко. Крис, отвлеки его. Джен, пока он отвлечен, ударь его под шлем. Тыкать ему в плечи и бедра не получится».

Нас вызвали. Теперь, когда шеф назвал нас конкретно, мы несем ответственность за уничтожение этого крупного зараженного. В конце концов, это просто зараженный. Действительно большой зараженный, который может поднять меня одной рукой; не говоря уже о том, что его окружают десятки инфицированных. «Если вы хотите, чтобы я отвлек его, остальные должны сначала убить маленьких вокруг него!» Я умру, если подойду как есть, а мне действительно не хочется умирать сегодня. Если другие люди будут отвлекать крупных зараженных, убивая окружающих, это будет здорово.

«Мотоцикл идет! Рассеять!»

«Не разбрасывайся!» — крикнул начальник. "Путать! Щитоносцы, поднимитесь! Это мотоцикл, а не машина! Если мы не рассредоточимся, сломается он, а не мы!»

Это хорошее замечание, но вождь действительно переоценивает мужество людей. Кто согласится встать перед мотоциклом? Конечно, мотоцикл остановится, но первого, кто попадет под удар, ждет целый мир боли, которая может привести к смерти. У нас есть лекарство от укусов инфицированных, а не лекарство от столкновения с мотоциклом.

Как и ожидалось, щитоносцы справа не свернулись. Они рассеялись, и копейщики отпрянули с дороги. Умные зараженные, должно быть, рассчитывали на то, что мы увернемся. Тем не менее, врезаться прямо в нас было очень рискованно. Я сделал шаг назад, откуда, как я ожидал, уедет мотоцикл, и взмахнул щитом, как битой. Мотоцикл и мой щит столкнулись. Поскольку я держал свой щит под углом, он соскользнул вверх по раме мотоцикла и врезался прямо в водителя, сбив умного зараженного. Мне казалось, что мои руки вот-вот сломаются, но оно того стоило.

Сообразительные заражённые свалились с мотоцикла, рядом с группой разбросанных копейщиков и щитоносцев. Прежде чем кто-либо смог воспользоваться умными зараженными, большие зараженные ворвались в строй, потому что кто-то… не выполнял свою работу по их отвлечению. Упс. Он неуклюже двинулся к щитоносцам, которым пришлось бежать вперед, чтобы избежать столкновения с мотоциклом, и умные зараженные воспользовались этим шансом, чтобы встать. Я хотел взяться за него, но у меня не было оружия, и мои руки были очень жесткими. Кроме того, на пути стоял большой зараженный, и я не хотел переходить ему дорогу. Сообразительные зараженные огляделись, казалось бы, в поисках выхода. Затем он побежал к копьеносцу. У копейщика был шлем, но забрало не было опущено, вероятно, потому, что на нем были забрызганы кровью, закрывавшие обзор. Умный зараженный вонзил нож в лицо копьеносца, прежде чем оттолкнуть его голову другой рукой. Не останавливаясь, оно побежало к двери в дом начальника, открывая ее и закрываясь внутри.

Это было опасно. Я мог умереть. Вместо того чтобы бежать, на меня напала добыча, пока я был на мотоцикле. Это сбило меня с толку. Если бы Большой Другой не отвлекал их, я бы умер. Но так как это было, мне удалось убежать в здание. К счастью, на двери была защелка. Если добыча попытается столкнуть ее, это займет некоторое время. Может быть. Я не рассчитываю на это. Здание было единственным местом, куда можно было пойти. Я не могу убежать от добычи, не с сумкой за спиной. И я научился у жертвы, как сражаться с большим количеством в одиночку. Воспользуйтесь узким проходом. В этот дверной проем одновременно может войти только одна добыча. Там более шестидесяти жертв. Чтобы выжить, я должен убить одну жертву шестьдесят раз. Если они не сожгут здание. Но я не думаю, что они сделают это для себя. Если бы это было так, они бы не разделили свою группу, чтобы тушить пожары.

Но в отличие от других зданий в лагерях, которые я видел, в этом нет никаких дыр. Я не могу протыкать стены копьем. Интересно, почему добыча ничего не сделала. Разве они не ожидали нападения внутри этого здания? Как высокомерно. Если бы они были более подготовлены, я мог бы помочь остальным снаружи. Большой Другой спас меня; это пустая трата, чтобы позволить ему умереть. Но что я могу сделать сам? Даже мой мотоцикл, мой самый рискованный метод, не сработал. Единственное, что я могу сделать, это ждать, пока остальные умрут, ждать, пока добыча придет за мной. Я могу найти окно, через которое можно сбежать. Но тогда что? Пешком, я должен бежать один? В район, где нет еды? Невозможный. По крайней мере, если я останусь здесь сражаться, у меня есть шанс выжить.

Установить ловушки будет сложно. Планировку здания не знаю. Но это не имеет большого значения. Эта дверь является самой важной позицией. Если я не буду защищать его, мне придется иметь дело с более чем одной добычей одновременно. Как только это произойдет, я проиграю. Однажды я победил несколько жертв в одиночку. Но их было только двое. И они не ждали меня. Добыча знает, что я внутри. Они вооружены, умны, опасны. Я действительно могу умереть здесь. Нет, я не могу. Я до сих пор не нашел Бога. Убить шестьдесят жертв в одиночку кажется невозможным. Но я должен это сделать. Какие ловушки я могу расставить? Они должны быть близко к двери, не слишком далеко, чтобы несколько добычей успели подойти, прежде чем первая попадет в одну. Но не слишком близко, чтобы дверь не испортила ее, когда откроется.

Есть не так много вариантов. Шипы на земле будут сметены. Веревки придется размещать слишком далеко. Я не могу ничего размещать снаружи. Все металлические шипы использовались на дороге. У меня действительно ничего нет? Если бы другие, несущие мои сумки, были со мной, у меня было бы больше возможностей. Но я один. Жертва еще не пытается открыть дверь. Остальные снаружи, должно быть, все еще отвлекают их. Если я ничего не могу сделать, чтобы подготовиться, есть только один выход. Атакуйте, пока остальные еще снаружи. Заставьте их разойтись, чтобы вступить в бой со мной, а затем сразитесь с ними по одному в узком месте. Атака сейчас, ожидание атаки, если нет ловушек, которые я могу расставить, между ними нет никакой разницы.

Начну со своего лука. Если снаружи меня поджидает добыча, я могу проткнуть ее стрелой. Если добыча далеко, я могу выстрелить в нее. Это лучший выбор. Я должен спешить, пока жертва не закончила разбираться с остальными. Есть несколько жертв, которых я могу подстрелить, чтобы нанести наибольший урон. Они громкие; те, которые говорят всем другим жертвам, что делать. Лидеры. Как я. Если я не смогу убить лидеров, я застрелю тех, кто пытается убить Большого Другого. Теперь, когда у меня есть план, пришло время его реализовать. Я поднял защелку, открыл дверь.

«Кит! Возьми свой отряд и разберись с большими зараженными!»

Вот оно. Громкая добыча. И нет добычи около двери. Я приготовил свою стрелу.

— Шеф, берегись!

Добыча, к которой я стремился, обернулась. Он уставился на меня. Я выстрелил. И пропустил. Стрела попала в жертву рядом с моей целью. Какое разочарование. Теперь, когда он был настороже, убить его будет сложно. Мне просто нужно было подобрать щит, чтобы остановить мои стрелы. И щиты по всей земле от упавшей добычи. Там на самом деле много павших жертв; другие не разочаровали меня, когда я рисковал своей жизнью на мотоцикле. Но есть одна добыча, которая сбила меня с толку. Я думаю, что это обращает на меня внимание. Это тот самый, который кричал, чтобы предупредить мою цель, шефа. Может быть, я должен был стремиться к этому вместо этого. Нет, стрела промахнулась. Это не имеет значения.

«Тоби, Харрисон! Возьми своих напарников и убей этого умного зараженного! Не позволяйте ему уйти от вас на этот раз».

Четыре жертвы оторвались от группы, чтобы приблизиться ко мне. Это они преследовали меня раньше, когда я поджигал дома. Я мог сказать по форме их тела. Немного большой. Идеально, чтобы воспользоваться моим chokepoint. В прошлый раз мне пришлось бежать, так как я не мог драться с четырьмя сразу. Теперь все по-другому. Я приготовил свой лук. Прежде чем они прибудут, я успеваю пустить еще одну стрелу. Стрелять по ним не получится. Они все внимание на меня. И двое из них имеют щиты, оба идут впереди. Стрелять в них будет напрасно. Большой Другой в беде, рядом с ним всего несколько человек. Он скоро умрет. Но даже если он проживет на секунду дольше, это еще одна секунда времени, когда добыча не сфокусируется на мне. Одна жертва мчалась к Большому Другому. Я прицелился. И выстрелил. Я целился ему в плечо, чтобы он уронил копье. Но я промахнулся. Вместо этого я ударил его по шее. Добыча рванулась вперед, споткнулась, затем упала.

«Кит!»

И это было все, что я мог сделать. Четыре жертвы были почти здесь. Большой Другой теперь был сам по себе.

Четыре жертвы подошли к узкому месту. Я приготовил свое копье. У меня не было подготовленных ловушек. Используя собственные силы, я должен бороться с добычей. Но я меньше их. Моя сила слабее. Но для этого и существует оружие. Копье дает мне досягаемость, способность убивать, не поранившись. Жалко, что у добычи тоже есть копья. Прямая конфронтация - это самое худшее. Но это мой единственный вариант. Могло быть и хуже. По крайней мере, узкий проход существует. Добыча медлит, не заходя в дверной проем.

"Чего же ты ждешь? Идти."

"Замолчи. Как насчет того, чтобы мы поменялись местами? Я колю, ты блокируешь».

— У тебя не будет места для удара, если я начну первым.

— И ты хочешь, чтобы я ушел?

«Ты худее меня. Посмотрите, какой я толстый. У тебя буквально нет возможности проткнуть меня, если я войду в этот дверной проем.

«Хватит тратить время».

— Тогда иди.

Они спорят друг с другом. Они боятся меня? Как и я, они не хотят умирать. Если один из них убьет меня, для них это будет идеально. Если это произойдет, им ничего не будет угрожать. Вот почему они не могут решить, кто ходит первым. Если бы я снаружи охотился за добычей внутри, я бы первым пропустил остальных. Но жертва не может этого сделать, так как никто из них не глуп. Жаль, что я ничего не могу им сделать, пока они колеблются. Лук готовится слишком долго. Есть что-нибудь, что я могу бросить? Ничего, что может убить.

«Просто иди туда и нанеси удар!»

"Холод. У него есть нож. Первому обязательно нужен щит».

«Хорошо, как насчет этого? Вы берете щит и атакуете. Даже не дайте ему возможности среагировать, просто перекиньте его бульдозером».

"Почему я?"

— Ты сам сказал, ты самый крупный. Это никак не сможет остановить тебя. Просто подбегите туда, ударьте его щитом и ударьте им об стену. Тогда, пока он оглушен, мы позаботимся о нем.

Похоже, у жертвы есть план. Это неплохо. Если кто-то из них ворвется внутрь, оттолкнет меня от двери, моя точка удушья исчезнет. Они все войдут внутрь. Тогда я точно умру.

"Хорошо. Отлично. Дай мне это."

Жертва сменила свое копье на щит другой жертвы. Щит был не таким уж большим, недостаточно, чтобы покрыть все его тело. Остановиться должно быть достаточно легко. Если добыча защитит голову, я проткну ей ноги, чтобы она не бежала. Если он защитит свои ноги, я проткну ему шею. Добыча подняла свой щит над шеей, ниже глаз. Козырек на его куполе был прозрачным, позволяя мне видеть его лицо. Затем оно побежало ко мне.

Вместо того, чтобы ждать, пока он приблизится, я тоже рванулся вперед, нанося удар по его ноге. Жертва опустила щит. Но вовремя не среагировал. Копье вонзилось ему в бедро. Затем щит обрушился на копье. Я отпустил. Древко копья опустилось. Но голова все еще была в ноге жертвы. Он взвыл, его лицо исказилось, прежде чем он споткнулся вперед. Я воспользовался этим шансом, чтобы достать нож из сумки и отступить в сторону, чтобы не врезаться в меня. Его шея была на виду, без охраны. Простым движением нож вонзается в шею жертвы и проходит сквозь нее. Его крик превратился в бульканье, рука прижалась к ране.

"Дерьмо! Тоби!"

Три жертвы не последовали за первой. Они все еще были снаружи, в нескольких шагах от дверного проема. Не было похоже, что они собирались напасть на меня. И первая добыча была еще жива. Пока жертва была ошеломлена, я еще несколько раз ударил первую жертву, целясь в ее руки, ноги. Снятие купола заняло бы слишком много времени. Отключение его движений происходит быстрее. Теперь, когда на пути появилась первая добыча, добыча снаружи не может предпринять еще одну атаку. Первая добыча слишком громоздка, чтобы пробежать мимо. Может быть, они могут бежать поверх него. Но добыча мягкая. Фундамент не прочный.

"Ебать. Что мы делаем?"

— Почему ты не пошел за Тоби? Это был твой план.

— Никто из вас тоже не шевельнулся!

Добыча все еще спорила. Пока они заняты, я достану свое копье из ноги жертвы. И я ударю жертву еще раз, раз она еще не закончила. Были ли жертвы изначально такими слабыми? Не все из них могут быть такими, как Большой Другой. Если бы они были, я не думаю, что какие-либо другие существовали бы в первую очередь. Теперь, когда я думаю об этом, большинство других не являются особенными. Единственное, что отличает добычу от других, — это их интеллект. Но если убрать это, разве добыча не будет просто слабее других? Они легко впадают в панику. Они вздрагивают при ранении. Когда они пытаются убежать, они показывают возможности для атаки. Несмотря на то, что других легко убить, потому что они тупые, добыча не намного лучше. У них есть оружие. Но я тоже. Они могут думать. Я тоже могу. Убить шестьдесят жертв, это не невозможно.

«Черт, где луки? Давай просто постреляем».

«Я достану их. Вы двое следите за ним.

Одна жертва развернулась и побежала прочь. Две другие жертвы сгруппировались, одна со щитом стояла чуть впереди. Они отказались драться со мной вблизи. Я опустил копье, достал лук. Я ожидал, что они бросятся на меня, готовясь бросить лук в любой момент.

«О, дерьмо, о дерьмо, о дерьмо».

Но добыча никак не отреагировала. Вместо этого они просто присели, превратившись в меньшую цель, спрятавшись за щитом. Казалось, они тоже боролись друг с другом. Они были тупыми?

— Дай мне спрятаться за тобой!

«Возьми свой собственный щит!»

Зачем мне вообще целиться в добычу щитом? У добычи, которая ушла за луками, спина беззащитна. Это движущаяся цель. Но движется прямолинейно. Вероятно, он не ожидал, что я воспользуюсь луком, думая, что две оставшиеся жертвы меня остановят. Но зачем им это? Добыча заботится только о себе. Они ненадежны. Любая добыча должна знать это, сама будучи добычей. Я не знаю, почему этот забыл. Моя стрела пролетела по воздуху, поразив добычу в спину. Я целился ему в плечо. Но я промахнулся. Вместо этого я попал ему в сердце. Штопать. Но это не имело значения. Добыча все равно рухнула.

«Харрисон? Это ты?"

Рядом с той, которую я подстрелил, появилась еще одна добыча. Оно подняло голову, повернулось ко мне. Я приготовил еще одну стрелу. Не похоже, что две другие жертвы собирались остановить меня. Один прятался за своим щитом. Один прятался за этим.

— Какого черта вы двое делаете!?

Добыча того, кого я подстрелил, это вождь? Я так думаю. Я выстрелил из лука. Стрела летела по воздуху. Но вождь поднял упавшую добычу, использовал ее как щит. Вождь не был похож на Большого Иного, который мог одной рукой поднять добычу как щит. Вождю пришлось использовать обе руки, лишь подталкивая упавшую добычу наполовину вверх.

«Где Тоби!? Почему ты позволяешь ему так стрелять в нас?!

«Тоби умер! Он ворвался в здание, чтобы освободить место для нас, но зараженные убили его, прежде чем мы успели среагировать!

Я приготовил еще одну стрелу.

— А вы двое не можете убить одного зараженного в одиночку?

Не похоже, чтобы я мог убить вождя, не спрятавшегося за упавшей добычей. Но жертв было еще предостаточно. Вокруг Большого Другого их было много. Оно еще не умерло. Удивительно. Но это выглядело намного хуже из-за износа. Его левая рука безвольно висела на боку. Однако ни одна из жертв не осмелилась приблизиться к ней, только нанося удары, когда она приближалась к ним.

«Шеф, этот умный зараженный дерется как человек. Это не то же самое, что убивать обычных зараженных, когда они кусают тебя за щит, а ты пронзаешь их головы. Это как сражаться с рейдером! Я всего лишь повар, чего вы от меня ожидаете?!

«А я радиолюбитель! Как ты думаешь, почему я стал радистом, а не охотником? Я не могу драться ни за что!

Я выстрелил из лука. Было бы неплохо убить одну жертву за стрелу. Но это было невозможно. Добыча была слишком далеко. Стрела попала в приклад жертвы. Кроме того, что он вздрогнул и подпрыгнул, он не получил никаких повреждений. Он развернулся, ударив зараженного, который приближался к нему, прежде чем потянуться за собой, чтобы коснуться стрелы.

Вождь огляделся, пока я готовил еще одну стрелу. Теперь я понимаю. Не все жертвы умеют драться. У них может быть большой опыт в убийстве зараженных. Но это просто заражение. Если они не могут прокусить одежду, не могут причинить вреда, то опыт их убийства не стоит и упоминания. Вот почему они боятся меня. И вот я испугался их. Но будет добыча, которая хороша в бою. Пока они отвлекаются на зараженных, я ослаблю их стрелами. Большинство инфицированных мертвы. Может быть, осталось двести. Может, меньше. Жертва не спешила их убивать. Мой трюк с мотоциклом помог; зараженные убили несколько жертв, уменьшив их количество. Помогли и пожары. Но первая отколовшаяся группа добычи уже вернулась. И вторая группа направляется сюда прямо сейчас.

«Космо! Идеальное время! Умные инфицированные заперты в моем доме. Возьми весь свой отряд и иди туда, чтобы убить его!

Похоже, эта добыча опытна в боях. Если бы это было не так, то почему вождь выделил бы его, поняв, что им нужны истребители? Двадцать жертв направляются ко мне. Приветствовать их стрелой было бы пустой тратой времени. У десяти из них есть щиты. Они ничуть не ослабли. Это имеет смысл; это была группа, которая пораньше разделилась, чтобы потушить пожар. Какие травмы может нанести им пожар? Группа добычи двинулась прямо на меня, убив несколько инфицированных, оказавшихся у них на пути. Добыча бежала, не давая мне много времени, достаточно лишь пустить одну стрелу. Я выстрелил рядом с Большим Другим. Добыча закричала. Достаточно хорошо.

— Ну, что у нас тут? Добыча остановилась в нескольких футах от входа, не желая входить в узкий проход. «Это Тоби? Бедный ублюдок. Похоже, его зарезали».

— Я рассчитываю на тебя, Космо.

— Мне не нравится эта ситуация, шеф. Вы знаете способ номер один справиться с кем-то с ножом? Ты, черт возьми, убегаешь, вот что ты делаешь».

— Я не говорю тебе бороться с этим в одиночку. Разве вы не видели те видео, где группа людей использует длинные палки с полукругами на конце, чтобы поймать владельца ножа в странах, где полиции запрещено оружие?»

Добыча наблюдает за мной, их копья готовы нанести удар. Я присел, вытащил щит из-под мертвой добычи. Это, вероятно, будет полезно. Но теперь я понимаю, почему одна жертва использовала щит, а другая — копье. Щит широкий. У него две ручки. Простой захват одной ручки выводит его из равновесия. Если только я не просуну руку через обе ручки одновременно. Но тогда я едва могу пошевелить рукой.

«Здесь нет места для маневра. Должно быть, он видел, как люди используют дверные проемы в качестве узких мест, и теперь он копирует их. Одновременно может пройти только один человек, и этот человек, скорее всего, умрет. Никто не пойдет на это добровольно. Вы не можете вылечить ножевые раны кофе, Шеф. Посмотрите на бедного Тоби.

— Значит ли это, что ты не можешь его убить?

«Почему ты хочешь убить его? Оставьте одного человека, чтобы посмотреть его. Если он вытянет еще одну стрелу, проткните ее. Если он ничего не может сделать, это не имеет значения, верно? Как только мы очистим поле, пошлите людей через окна. Мы можем поймать его и живым».

«Захватить его живым, а? Это неплохая идея. Ладно, пока присматривай за этим, Космо. Все остальные, вернитесь к убийству этих зараженных».

Добыча уходит, остается только один. Если я переключусь на свой лук, он проткнет меня? Для этого ему нужно приблизиться ко мне. Я могу вытащить лук, заставить добычу атаковать, а затем переключиться на свой нож. Это лучше, чем ждать, пока жертва убьет всех остальных. Я не рассматривал добычу, проходящую через окна. Другие бы никогда не смогли этого сделать.

Я приставил копье к стене рядом со мной. Тогда я взял свой лук. Жертва не реагировала. Разве это не собиралось ударить меня ножом? Я сделал шаг назад. Жертва сделала шаг вперед. Он держался на расстоянии, всего два шага, чтобы атаковать меня. Но не атакует. Чего он ждет? Вероятно, для меня, чтобы принять мою стрелковую позу. Моя правая рука вошла в сумку на поясе и схватила стрелу. Добыча сделала шаг вперед, и я уронил лук, схватив копье.

Жертва отступила на шаг, снова сохраняя дистанцию. Не похоже, что он решится напасть на меня, если не будет знать, что может убить меня или напасть на меня, не поранившись. Я снова прислонил копье к стене. Жертва не реагировала. Я наклонился, схватил свой лук, удерживая взгляд на ногах. Ноги - самая важная часть; не имеет значения, что делает остальная часть тела. Не двигая ногами, он не может дотянуться до меня, чтобы атаковать. Поднявшись как следует, я снова полез в свою сумку.

Как и ожидалось, жертва шагнула вперед. Я сделал шаг назад, вытаскивая из сумки стрелу. Жертва сделала еще один шаг вперед. Вместо того, чтобы натянуть стрелу на лук, я метнул ее в добычу. Он сделал шаг назад, поднял руки перед лицом, которое уже было защищено куполом. Стрела попала ему в предплечья, прежде чем отскочить. Я слишком слаб, чтобы бросить стрелу достаточно быстро, чтобы пробить броню. Но этого момента отвлечения было достаточно. Я схватил свое копье, метнулся вперед, целясь в плечо жертвы.

Жертва отпрыгнула назад, избегая моего удара. Он стабилизировался, сделав шаг назад, сохраняя большее расстояние, чем прежде. Казалось, что он убежит, если я погонюсь за ним. Но если бы я погнался за ним, я бы потерял контрольную точку. Добыча могла окружить меня. — Эй, эй, давай немного успокоимся, а? Нам незачем воевать. Вы меня понимаете, да? Я знаю, что ты можешь. Вы слушали наши передачи».

Прей, когда они разговаривают со мной, любят много говорить. Я расслабился, опустил копье. Добыча сделала то же самое. Идеальный.

— Если мы будем драться, ты можешь умереть. Теперь, если вы позволите нам захватить себя, вы будете жить. Видите ли, мы разработали лекарство. Я не знаю, знаешь ли ты, что это за лекарство, или нет, но если ты выпьешь его, ты сможешь снова превратиться в человека.

Это привлекательно? Возможно, я смогу вспомнить то, что забыл, если поверну назад. Я мог бы понять, кто я, почему я был заражен. Создатель лекарства, это Бог? Является ли главный из этих жертв Бог? Это должно быть. Командуя добычей, превращая инфицированных обратно в добычу. Если бы я только мог говорить, я мог бы и спросить. Если я выздоровею, смогу ли я снова говорить?

"Так что ты думаешь? Неплохая сделка, правда? Нам не нужно сражаться. Никто из нас не должен умирать. Вам больше не нужно ходить и есть людей, чтобы выжить». Добыча остановилась. — Ты можешь говорить?

Я покачал головой.

— О, да, я не думал, что ты сможешь. Видите, мы кого-то вылечили, и она тоже не могла говорить, даже повернувшись. Но даже не имея возможности говорить, тебе не кажется, что быть человеком намного лучше, чем быть инфицированным?

Это? Я могу сделать все, что может сделать добыча. Кроме говорить. Но даже если меня вылечат, кажется, я не смогу говорить. Тогда нет никакой причины лечить себя, кроме как вспомнить, кто я. Разве это не то, что я решил сделать? Найдите Бога, спросите его, кто я. Вспомни, что я забыл. И вот я нашел Бога. Борьба с моим голодом, борьба с добычей, поиски способов выжить, разве это не было все для этого момента? Я планировал использовать лекарство, чтобы превратить других в добычу, создав сценарий, в котором я никогда не буду голодать, никогда не потеряю свой мозг от голода. Но для чего? Чтобы найти Бога.

Я кивнул.

"Идеальный! Как насчет того, чтобы опустить оружие? Сдайся мне. Если я не свяжу тебе руки за спиной, мои друзья точно сочтут тебя угрозой.

Я опустил копье. Я что-то не понимаю.

«Сложите руки за спину».

Я заложил руки за спину. Почему добыча помогает мне? Его товарищи убивают остальных. Но если у них есть лекарство, не лучше ли поймать остальных, превратить их в добычу? Таким образом, у них будет больше добычи, больше добычи для борьбы с другими.

«Лягте на живот. Не то чтобы я тебе не доверял, но… да. У меня тут веревка, видишь? Я свяжу тебе руки этим».

Я ложусь поверх мертвой добычи у ног, упираясь животом в ее спину. Не потому ли, что другие бессмысленно сражаются, их невозможно убедить? Жертва не может позволить себе захватить других, не убивая их. Вылечить их всех невозможно. Не после того, как я разрушил их оборону, разделил их группу, уничтожил их строй своим мотоциклом.

"Хорошо. Оставайся на месте.

Жертва сделала шаг ко мне. Здесь что-то не так. Добыча даже не пыталась поймать остальных. Прежде чем я разделил их группу, поджег здания, жертвы убивали без перерыва. Они не собирались лечить других. Почему эта добыча предлагает мне особое отношение?

Жертва сделала еще один шаг ко мне. Он был в одном шаге от дистанции удара копьем. И, наконец, если Бог знал, кем я был до того, как я заразился, почему Бог не повернул меня прямо тогда? У Бога было лекарство. Но я все еще заражен. Что это говорит о моих отношениях с Богом?

Добыча сделала третий шаг. Это просто. Бог и я, мы не в хороших отношениях. По какой-то причине Бог оставил меня зараженным, несмотря на то, что смог вернуть меня обратно. Могу ли я рассчитывать на то, что Бог исцелит меня? Конечно, нет. Подобно тому, как я расслабился, чтобы заставить жертву ослабить бдительность, жертва тоже говорила слова, чтобы обмануть меня. Но я не собираюсь поддаваться на это. Он был на расстоянии удара своим копьем. Я много использовал копье. И я кое-что узнал об этом. Это хорошо для того, чтобы тыкать предметы на расстоянии, через отверстия, за добычей, держащей щиты. А вот на близком расстоянии не так хорошо. Нож намного лучше.

Я прыгнул вперед, в то время как добыча пронзила меня. Его копье царапало мне бок. Но такая несмертельная рана не имеет значения. Я вынул из сумки нож, пока карабкался вверх. Живот жертвы был перед моим лицом, заслоняя обзор. На таком близком расстоянии мой нож более эффективен, чем копье жертвы.

Сара сказала, что мы с Джен не видели способности гарнизона сдерживать стадо зараженных; если бы мы знали, мы бы так не нервничали. Что ж, теперь, когда я сам вижу эту способность, я совсем не в этом убежден. Половина людей мертвы. И это должно меня впечатлить? Если бы не мое решение отступить, когда появились эти большие зараженные, я бы тоже умер. Построение еле держится. После того, как Кит умер, когда стрела пронзила его шею, большой зараженный немного буйствовал, но отряду Кита удалось его подавить. Они еще не убили его, но сдерживают.

Что касается остальных из нас, то зараженных все еще много, но без крупных зараженных или умных зараженных, которые въезжают в нас на мотоцикле, мы справляемся. Это утомительно. Такое ощущение, что мы ссоримся уже несколько часов, но я уверен, что на самом деле прошло совсем немного времени. Я не отставал от гимнастики и кардио все время, пока был здесь, но другие люди этого не делали. Я даже не могу представить, что они сейчас чувствуют. Сдерживать зараженных, отталкивая их, — тяжелая работа, а угроза смерти усугубляет давление. Копейщикам проще, они просто наносят удар руками.

По крайней мере, я вижу конец, образный свет в туннеле. Мы действительно много убили. Они были подобны наводнению, но теперь они подобны реке, а вскоре превратятся в ручеек. Вместо того, чтобы сопротивляться двум или трем инфицированным, теперь это происходит только по одному. Некоторых из них сложно заколоть, потому что к их головам привязаны тарелки, миски и горшки. Это единственные, кто остался, так как те, кто не был бронирован — если вы можете назвать доспехи чаши — были убиты первыми. Эта битва закончилась бы быстрее, если бы Киту удалось убить крупных зараженных и его отряд был свободен, чтобы помочь нам, но возвращение отряда Космо помогло предотвратить множество травм. Они совсем не устали, так как им нужно было только вынести вещи из кухни. Что касается Космо, то он держит умных зараженных под контролем. Как он вообще поживает?

Я позаботился о том, чтобы после смерти этого не появился другой зараженный. Затем я обратил внимание на вход в здание начальника, где должен был быть Космо. Да, я не должен был позволять себе отвлекаться, но я ничего не мог поделать. В прошлый раз я был полностью сосредоточен на противнике передо мной и не заметил мчащегося на нас мотоцикла. Фокус — это хорошо, но туннельное зрение — плохо. Я хотел убедиться, что Космо держит умных инфицированных взаперти, чтобы не было никаких несчастных случаев, но из-за этого я чуть не уронил свой щит. Космо и умные зараженные дрались... и, похоже, умные зараженные побеждали.

На земле было много крови, и нож в руке умного зараженного был залит ею. С другой стороны, Космо даже не использовал свое копье должным образом. Он размахивал ею, как битой. Он пытался отойти на некоторое расстояние, но умные зараженные прилипали к нему, как клей — очень крепкий клей. Груз исчез передо мной, когда Джен проткнула копьем голову зараженного. Я воспользовался этим шансом, чтобы закричать: «Кто-то должен помочь Космо!»

«Космо? Какого черта! Лу, иди с Джо, чтобы помочь Космо!

«Джо мертв!»

«Иди с Майклом и Сарой!»

Джо мертв? Я почти не видел его с тех пор, как мы прибыли в гарнизон. Лу и Джо отделились от Джен и меня и стали охотниками. Что ж, у всех есть день, когда они умрут: сегодня был день Джо. И многих других людей. Но это будет не мое. Я собираюсь выжить, как всегда. Теперь, когда для борьбы с умными зараженными были отправлены еще три человека, я могу сосредоточиться на убийстве остальных вместе с Джен. Я быстро проверил крупных зараженных. Он стоял на коленях; казалось, что отряд Кита вырвал себе ноги. Раньше они отключили руку. Если в них больше не летят шальные стрелы, они моментально уничтожат крупных инфицированных. Как только это произойдет, они смогут помочь нам, и единственной оставшейся угрозой будет умный зараженный в конце. Это устроило хороший бой.

— Все почти закончилось, еще немного, Крис. У нас с Джен было время перевести дух. Вот так мало зараженных осталось. Их вдвое больше, но это значит, что копейщики должны убить по четыре человека, и все кончено. Хорошо, что у зараженных было только две аномалии: большой зараженный и умный зараженный. Если бы стадо было больше, все могло бы сложиться совсем по-другому, но каковы на это шансы? Из всех зараженных, с которыми я когда-либо сталкивался после вспышки, были только эти двое. Это просто говорит о том, насколько они редки.

«Один идет».

Я приготовил свой щит. Этот зараженный, казалось, двигался немного быстрее, чем остальные, но это не имело значения. Мне просто нужно опуститься и собраться, чтобы остановить удар. Большинство зараженных бредут, но ускоряются, когда видят человека. Тем не менее, самое большее, я видел зараженного бега трусцой, но я не думаю, что когда-либо видел зараженного человека, бегущего так, как это делает сейчас. — Джен, будь осторожна. Этот, кажется, другой».

"Ага. Это быстро."

Если бы не тот факт, что на нем не было шлема и ото рта к подбородку стекала засохшая кровавая дорожка, я бы подумал, что это человек. Я напрягся еще больше, напрягая ноги, расширяя стойку. Но эффекта, которого я ожидал, не последовало. Зараженный был всего в нескольких шагах, когда прыгнул. Он положил руку на мой шлем и уперся ногами в край моего щита. Я упал от неожиданной силы, и заражённый отскочил от меня. Я потерял равновесие, упав на землю, но мне удалось высвободить щит и опереться на локти и колени. Джен закричала. Я встал, крутясь вокруг. Зараженный приземлился на нее и толкнул ее вниз. Он кусал ее шею.

Красный наполнил мои глаза. У меня даже не было времени подумать об этом. Я бросился на зараженного, ударил его по голове, как по футбольному мячу. Раздался тошнотворный щелчок, но едва заметный. Я снова ударил зараженного по голове, оттолкнув его от Джен. Затем я несколько раз наступил на его шею, пока она не превратилась в кровавую пасту.

"Крис."

Я вздрогнул.

Джен схватила меня за ногу, ту, на которой я стоял. "Успокоиться. У нас есть лекарство, помнишь? Она тяжело дышала, учащенно дышала. Я мог сказать, что она была напугана. «Когда я спросил тебя, что бы ты сделал, если бы я был заражен… лекарство».

Верно. Лечение. Укус на ее шее был не очень глубоким. Я отшвырнул зараженного, прежде чем он успел причинить реальный вред. В лучшем случае это была просто царапина, но все же это была инфекция. Чем дольше я жду, тем выше шансы, что лекарство не подействует. Она должна выпить это сейчас. Я подхватил Джен на руки и побежал к зданию начальника, не обращая внимания на брешь, которую оставил в строю.

Космо лежал на земле, предположительно мертвый. Лу, Сара и Майкл стояли у входа в здание. Умный зараженный ждал с другой стороны. — Уйди с моего пути! Три человека разбежались. Умный зараженный увидел меня и поднял нож. Мне было все равно. Я повернулся на бок, держа нож подальше от Джен, и со всей силы ударил ублюдка плечом. Я проигнорировал сообразительного инфицированного, прижатого к стене, и побежал в подвал начальника. Зараженный не собирался преследовать меня. Ни Лу, ни Сара, ни Майкл не могли этого допустить. В моей руке было жжение, будто по венам бежал лед, но это не имело значения. Единственное, что имело значение, это Джен.

Это поразило меня. На меня налетела добыча, ударила меня своим телом. Он нёс и другую добычу. Он был не очень большим. Но это было сильно. Если он заразится, он станет Сильным Другим. Но это все еще добыча прямо сейчас. Я не знаю, почему это не убило меня. Это не имеет значения. Есть три жертвы, которые пытаются. Один из них подбежал, ударил меня в правое плечо, когда я еще сидел, прислонившись к стене. Своим деревянным копьем он не сможет пронзить мой купол. Он пытается убить меня, словно я Большой Другой, вывести из строя мои конечности, прежде чем нанести последний удар. Я не могу этого допустить.

Я встал, толкая копье. Он вышел с другой стороны моего тела. Я скользил по древку, рубил добычу, держа копье правой рукой, в которой был нож. Но это не позволило мне. Он уперся ногой мне в грудь, оттолкнул меня назад, вытаскивая копье. Я врезался в стену. Добыча снова ударила меня в правое плечо. Я оттолкнулся от нее, пытаясь соскользнуть, как в прошлый раз. Я не мог. Копье должно упираться в кость. Я все еще мог двигать правой рукой. Но его диапазон движения был ограничен.

— Один из вас, встаньте сюда!

Добыча отползла в сторону, держа копье прижатым ко мне. Еще одна добыча прокралась в дверной проем. Он также держал копье.

«Пригвоздите его предплечье к земле».

"Понятно." Вторая жертва нацелила свое копье и вонзила его мне в правую руку. Я не мог избежать этого, не с копьем в плече. Как только копье удержало мою руку на месте, не давая даже поднять нож, первая добыча убрала свое оружие. Я воспользовался этим шансом, чтобы левой рукой вытащить стрелу из сумки на поясе. Первая жертва ударила меня в левое плечо. Мне удалось увернуться, несмотря на то, что моя правая рука была прижата к земле. Я едва мог повернуть свое тело в сторону. Если это копье попадет в меня, мне действительно конец. Придет третья жертва и придавит мою левую руку. Потом они снимут мой купол, убьют меня. Что бы ни случилось, я не могу позволить этому ударить меня. Если бы только эта сильная добыча не прорвалась. Я бы не был в таком ужасном положении.

— Скользкий ублюдок, не так ли? Просто перестань бороться. Нам обоим будет легче.

Добыча снова нанесла удар. Я свернулась, опустила плечо, согнула колени к груди, превращаясь в меньшую мишень. Опять промахнулся. Я уперся ногами в землю, все еще пригнувшись. Я использовал всю свою силу, чтобы прыгнуть ко второй добыче, несмотря на то, что копье прижимало мою руку к земле. Моя рука не двигалась. Но мое плечо изогнулось назад под неестественным углом, пока я не оказался почти лицом к лицу с добычей, моя рука почти полностью была за спиной. Именно благодаря полученной ранее травме, которая укрепила мою руку, повысила гибкость. Вторая жертва сделала шаг назад, чтобы отступить. Но с меньшим давлением на руку я мог не отставать, сохраняя дистанцию между нами, взмахивая левой рукой, целясь стрелой в единственное место, которое она могла проткнуть, — в шею жертвы. Между куполом и бронированной одеждой есть щель. Это не видно. Но это там.

"Майкл!" — закричала третья жертва сзади.

Я скопировал первую жертву, уперся ногой в грудь второй жертве, пнул ее, выдергивая стрелу. Он врезался в дверной косяк, наполовину загородив вход. Моя правая рука была свободна, копье выскользнуло из нее. Но прежде чем я успел что-то с ним сделать, в бок мне ударила огромная сила, и я потерял равновесие на полу. Первая добыча схватила меня плечом.

"Дерьмо! Разве я не говорил тебе перестать бороться?!

Только потому, что он сказал мне остановиться, он думал, что я остановлюсь? Добыча пронзила его копьем. Но я откатился в сторону, одновременно отталкиваясь левой рукой. Я вскочил на ноги, глядя на добычу. Удивительно, но я все еще мог прекрасно двигать правой рукой. Мои суставы не были разрушены. Только в мясистых частях были отверстия. Вытекла черная кровь. Но едва ли. Травмы не имели значения. Странный. Когда меня в последний раз ранили в плечо, я какое-то время не мог пошевелить рукой. Может, у меня развилась резистентность. После первого удара ножом второй раз не так уж и плохо. Это имеет смысл. Моя рука стала сильнее. Может, мне стоило нанести себе травму.

Время было против меня. Я не мог позволить себе роскошь ждать, пока жертва сделает ход. Сильная добыча могла вернуться в любой момент. Может быть, даже принеся добычу, которую он нес, чтобы напасть и на меня. Вторая жертва с трудом вставала. Оно не умерло. Я должен быстро убить первую жертву. Или я могу сбегать, посмотреть, есть ли в этом здании еще одна комната с еще одним узким проходом. Это может быть лучшим вариантом. Но я не могу показать этой добыче свою спину. Как только я это сделаю, он нападет на меня. Я чувствую это. Вот что я сделал бы с бегущей добычей. Жертва, казалось, поняла, что может ждать помощи. Он приблизил копье к груди и сменил стойку на более оборонительную.

Но это не имело значения. Я должен был атаковать, пока не стало слишком поздно. Как только я приближаюсь к добыче, мой нож побеждает на этом расстоянии. Жертва сделает все возможное, чтобы удержать меня. Мне не нужно полностью избегать копья. Если он попадет в мясистую часть, я могу позволить ему полностью пронзить меня, протолкнуться вперед, чтобы сократить дистанцию. Самый простой способ остановить добычу — прицелиться мне в грудь. Грудь вся кость. Копье отбросит меня назад. Такая большая цель, смогу ли я вообще увернуться, если добыча нацелится на нее? Я должен сделать область, в которую добыча может попасть, как можно меньше. Как? Присев, наклонившись.

Я прыгнул вперед, держась низко над землей. Если я стою прямо, моя грудь занимает большую площадь. Если я почти параллелен земле, убедившись, что мое тело похоже на линию, указывающую на копье, мой купол должен защищать не только мою голову, но и грудь. Атака копьями, которую я ожидал, не последовала. Вместо этого чья-то нога прижалась к моему плечу. Я взмахнул рукой и вонзил нож в его ногу. Меня оттолкнуло назад, когда он ударил меня ногой. Но не раньше, чем оставить длинную рану в икре.

Добыча закричала. Это было скорее громкое рычание. Я поправил свою стойку, пригнувшись, чтобы снова прыгнуть. Жертва сделала шаг назад. Затем он схватил третью жертву за руку. Третья жертва стояла у двери, помогая второй жертве выбраться из здания. Но первой жертве было все равно. Он втянул третью жертву в здание, лишив ее равновесия. Когда у входа было больше места, первая жертва наполовину убежала, наполовину прихрамывала, оставив третью жертву в поистине ужасном положении. Страшно за это. Отлично для меня. Я прыгнул вперед, нанеся удар по третьей жертве, которая все еще потеряла равновесие из-за грубого обращения с первой добычей. Добыча действительно никогда не меняется. При малейшем намеке на опасность они жертвуют друг другом, чтобы выжить.

Первая добыча убежала. Вторая жертва умерла. Третья жертва тоже погибла. Эти двое сильно кричали. Они привлекали внимание всего снаружи. Мне некому было загораживать обзор. Трупы мертвых жертв нагромождены лишь на полпути к дверному косяку. Снаружи это было не очень хорошо для остальных. Каким-то образом остальным удалось проникнуть внутрь группы добычи; похоже, в их линии щитов была брешь. Но это не имело значения. Их осталось так мало, даже вдвое меньше, чем жертв. Хотя по сравнению со стартом добычи было значительно меньше. Не все из них были в доспехах. Некоторые были одеты в тонкую одежду. Должно быть, это те, что вышли из горящего здания; содержащуюся добычу, которую, как я подозреваю, держат поблизости, чтобы ее съели позже.

Я не думаю, что мне нужно драться с шестьюдесятью жертвами. Может быть, уже сорок. Или даже тридцать. Трудно получить счет. Но это все равно много. Сражаясь с четырьмя жертвами, я получил два ранения. Они не мешают мне. Но если я буду продолжать в том же духе, к концу этого я могу стать инвалидом. Не говоря уже о том, что сильная добыча все еще находится внутри здания. Что он делает? Что бы это ни было, я надеюсь, что это займет много времени. А пока я воспользуюсь своим луком. Стремитесь поразить как можно больше бронированных жертв. Стрелы более эффективны против небронированной добычи. Но мои ножи тоже. Лучше ослабить самую сильную добычу.

«Берегите спины! Умный зараженный снова пускает стрелы!»

— Даже если ты так говоришь, что нам делать!?

Я выпустил стрелу, попав в жертву, которая была отвлечена другой. Эти двое толкались друг против друга, сохраняя хрупкий баланс. Я полностью уничтожил его. Но хотя добыча упала, а другая забралась сверху, добыча с копьем позади себя пронзила другую, убив ее. Жалко, что добыча не умерла. Но, по крайней мере, он ранен.

Остальные умирают слишком быстро. Предводитель добычи не отдавал никаких приказов, чтобы остановить меня. Должно быть, он понял, что я не смогу выпустить много стрел, прежде чем они закончат убивать всех остальных. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. К тому времени, как погиб последний, я выпустил свою девятую стрелу. Восемь из них попали. Двое из них промахнулись. Моя точность улучшилась. Трудно промахнуться, когда цели сгруппированы вместе. Но теперь больше нет никого, кто мог бы отвлечь добычу. Они группируются, все смотрят на здание, в котором я нахожусь.

Несколько человек откололись от группы. Как было сказано ранее, окна — это еще один вход. Я должен был поставить шипы под ними. Но я не думал, что добыча проникнет через окна. Я слишком спешил, чтобы напасть на добычу, пока остальные были еще рядом. Сейчас уже поздно. Я должен переехать, найти другую комнату, без окон, с дверью. Я не верю, что добыча воспользуется огнем, чтобы вытеснить меня. Они не хотят, чтобы их здания горели. Но я не знаю, существует ли такая комната. Я мог бы осмотреть здание. Но я боялся, что добыча последует за мной. Оставаться в узком месте было разумно. Если бы только меня было двое, один для исследования, другой для охраны. Но это невозможно.

— Каков план, шеф?

Начальник что-то сказал. Но я ничего не слышал. Затем добыча, которая спросила, тоже пробормотала. Они знают, что я могу их понять. Они больше не позволят мне слушать. Позор. Что мне делать? Этот узкий проход очень хорош; там уже свалено три тела, что еще больше затрудняет приближение добычи. Пока я использую свое копье, чтобы не дать добыче унести тела, они должны дать мне достаточно времени, чтобы сразиться с теми, кто пробирается через окно. Но пятеро из них откололись от группы. Если они придут все сразу, я ничего не смогу сделать. Они загонят меня в угол. И единственный выход будет через дверь. Тогда… я должен найти окно, из которого идет добыча? Пока они забираются в здание, их будет легко атаковать. Но тогда добыча придет сзади, если я покину эту позицию. Я в плохом месте. Мне придется исследовать здание,

«Щиты! Поднимите щиты!»

Что? Почему? Добыча снаружи кричала. Это были стрелы? Они не смотрели на меня. Щит был поднят в другую сторону.

"Дерьмо! Кто ты, блять!? Почему ты стреляешь в нас?!

Я не мог видеть дальше группы добычи. Кто стрелял в них?

"Замолчи! Вы, чертовы ублюдки, убили мою дочь! Продолжайте стрелять!»

Внутренний конфликт между жертвами? Я убивал других, чтобы они не ели. Неудивительно, что добыча может сделать то же самое. Похоже, эти жертвы убили кого-то, кого не должны были. А другая группа хочет отомстить. Как удобно.

"Твоя дочь? Кто ты, черт возьми, такой?! Добыча пряталась за их щитами. Добыча с копьями пряталась за добычей со щитами. Немногочисленная добыча, убежавшая от группы, была расстреляна стрелами.

«Не притворяйтесь тупыми, чертовы злые ублюдки!»

"Ждать! Разве ты не лидер Дома на дереве? Я начальник гарнизона! Разве у нас не всегда были хорошие отношения?»

— Ублюдок, это был ты! Все, сфокусируйте огонь на их вожде!

Эта новая добыча кажется намного более пугающей, чем добыча, с которой я только что сражался. Даже если вся старая добыча умрет, мне придется сражаться с новой добычей, чтобы выжить.

«Кто убил вашу дочь!? Я искал лекарство последние несколько месяцев! Я ни разу не покидал гарнизон за это время!

«Все еще прикидываешься тупицей!? Хочешь вести себя так, будто у тебя есть лекарство!? Вы дали нам надежду, сказали, чтобы мы пришли к гарнизону, вошли через южную дорогу! Что, черт возьми, мы там нашли? Чертовы колючки! Калтропы разбросаны повсюду! Моя бедная Эми не заметила, проехала прямо над ними и врезалась в дерево! Ты заманиваешь людей в гарнизон обещанием лекарства только для того, чтобы убить их всех!

Южная дорога. Ой. Это та добыча на мотоциклах, которую я слышал? Я разбросал металлические шипы, чтобы остановить их. Кажется, мне удалось убить одного из них. Но они все же прибыли. Хотя, кажется, есть недоразумение?

"Ждать! Калтропы? Мы не разбрасывали ни одного шипа. И я действительно нашел лекарство».

"Замолчи! Мужчины, какой у нас девиз?!

"Кровь за кровь!"

Добыча громкая. Но не слишком громко. Если кричали все, может быть, их было чуть больше десяти? Это не слишком много. Стрелы летели по воздуху. Да, их было не меньше десяти, не больше двадцати. Если только у некоторых из них не было луков.

"Останавливаться! Клянусь вам, мы действительно не застряли на дороге!

«Шеф, с наркоманами не договоришься!»

— Но бороться с ними — отсталость! Это недоразумение; мы все еще можем поговорить об этом!»

"Кровь за кровь!"

— Я не думаю, что они хотят говорить, шеф.

Жертвы дерутся между собой. Старая добыча сгруппировалась, шаркала прочь от здания, сохраняя при этом свою оборону, прячась за щитами. Они шли к брошенным лукам. Новая добыча не переставала стрелять. Даже со щитами стрелы поражали добычу. Девять из десяти стрел не попадали. Но тот, что прорвался, всегда вызывал крик. Благодаря этому мне не нужно беспокоиться о том, что добыча войдет в здание, чтобы преследовать меня. Я разберусь с пятью отколовшимися от группы, найду окно, из которого они выходят. Но придут ли они с такой огромной суматохой? Я не уверен. Если это не так, я бы вмешался в бой жертвы, выпустил несколько стрел, чтобы помочь проигравшей стороне, пока баланс не нарушился, и потом тоже выстрелил бы в сторону, которой я помогал. Но я не могу быть уверен. Даже если это не так,

Видно несколько комнат. Что это за место? Внутренности не наполнены узнаваемыми вещами. Это не каюты, в которых можно было остановиться только на койках. Это не комната, предназначенная для копчения мяса. Кроватей тоже нет. Никаких кастрюль или сковородок. Почему у добычи, которую я видел, не было такого здания? Пока я не должен изучать то, что внутри. Мне нужно найти комнату без окон, которая может служить узким проходом. Выживание важнее. Я могу наблюдать все, что захочу, после того, как разберусь с добычей.

В первой комнате, мимо которой я прошел, было окно. Он был заполнен полками. На полках были открывающиеся кирпичи с буквами на них. Жаль, что чтение занимает слишком много времени. Во второй комнате, которую я прошел, было больше полок. На самом деле это были все полки. Он был слишком мал, чтобы его можно было назвать комнатой. Он был ближе к контейнеру с отверстием размером с дверь. За этим небольшим пространством была лестница, ведущая вниз. Я думаю, что сильная добыча пошла в этом направлении. Кровь течет вниз. Не засохшая кровь. Вонючая свежая кровь от других. Я пока избегаю этого пути. Без сомнения, убить сильную добычу будет сложно. Он проигнорировал атаку моего ножа. Бороться с ним займет слишком много времени, давая шанс нападающей из окон добыче напасть на меня.

В третьей комнате было много белой мебели. Большая ванна. Сиденье с дыркой. Пахло. Внутри сиденья была сумка. А внутри пакета была желтая жидкость. В комнате было окно. Но это был маленький. В лучшем случае добыча могла просунуть внутрь голову. Влезть туда невозможно. Эта комната идеальна. Но я буду продолжать исследовать, помня об этом. Если меня заставят уйти, не помешает больше знать, куда бежать.

Добыча все еще кричит снаружи. Они разговаривают? Интересно, они до сих пор убивают друг друга? Я надеюсь, что это так. Идеальным сценарием была бы смерть всех жертв, кроме одной. Я не думаю, что это произойдет. Я уже знаю, как жертва реагирует, когда проигрывает. Они бегут. Две группы не будут драться до последней добычи. На самом деле, была одна жертва, которая не убегала, и ей было все равно, если на нее нападут. Его мозг имел острый вкус. Я не нашел причину. Но я думаю, что эта новая добыча похожа на ту, которую я съел. Неразумный, жаждущий крови. Если они есть, я надеюсь, что они проиграют. Я не хочу сражаться с добычей, которая не вздрагивает при нападении, не заботится о защите какой-либо части себя. Это раздражает. Добыча должна вести себя как добыча.

После третьей комнаты была еще одна. Если добыча собиралась пролезть через окна, она должна была пройти здесь. Дверь была закрыта. Я приготовил свое копье. Это было неплохое место для боя. Дверь действовала как узкий проход. Но я беззащитен сзади. Сильная добыча может прийти в любой момент. Это не плохое место для боя. Но я должен минимизировать опасность. Я опустил копье, отступил обратно в третью комнату. Я приготовил свой лук. Сначала я воспользуюсь преимуществом расстояния. Когда добыча откроет дверь, я выстрелю. Если мне повезет, я смогу выпустить две стрелы, прежде чем добыча появится передо мной. Как только они это сделают, я всегда смогу использовать вход в третью комнату как узкий проход.

Я натянул лук, принял стрелковую позу. Теперь я жду.

И ждать.

И ждать.

И… добыча может и не подойти. Всегда была такая возможность. Как только новая жертва нападет на старую, будут ли эти жертвы пытаться убить меня? Для них было бы разумнее дать отпор нападавшим. Я чувствую себя глупо сейчас. Я опустил лук, убрал стрелу, сменив ее на нож. Я прошел в четвертую комнату, открыл дверь. Внутри никого не было. Звуки боя приветствовали меня. Там было открытое окно. Он был не очень большим. Но добыча все еще могла пролезть, правда, только по одной.

— Ты чертов наркоман!

Крики были очень громкими. Как будто добыча была прямо снаружи. Я подошел к окну. На одну жертву нападали три жертвы. И еще три жертвы лежали на земле, под ними лужи крови, достаточно крови, чтобы гарантировать их смерть. Очевидно, что три жертвы побеждали. Они пронзали одинокую добычу ножами, вонзив копья в землю. Одинокая жертва собиралась умереть. Но это был не крик. Оно издавало странные звуки. Смеющийся. Да, это слово. Я не помнил смеха до сих пор. Это выражение радости, счастья, волнения. Вещи, которые эта жертва вообще не должна чувствовать. Странный. Но это не имеет значения. Эти жертвы явно дрались друг с другом. А я уже решил. Я помогу проигравшей стороне. С такого близкого расстояния я не промахнусь.

Я застрелил одну из трех жертв. Он упал. Но он все еще двигался. Добыча, за которой охотились трое, расхохоталась еще громче. "Большой! Большой!" Кровь брызнула на внутреннюю часть визора жертвы, вытекая изо рта, закрывая обзор. Он сорвал купол со своей головы, лишив себя величайшего источника защиты. Его глаза были расфокусированы, глядя в двух направлениях одновременно. Напавшая на нее добыча отшатнулась, отступив на шаг. Почему? Они должны были воспользоваться этим шансом, чтобы продвинуться вперед и проткнуть открытую голову. Но они этого не сделали. Казалось, жертва в любой момент умрет от вытекающей из нее крови. Может быть, поэтому две жертвы не напали.

Я снова приготовил свой лук. Но две жертвы выбежали из моего поля зрения. У меня не было возможности выстрелить в них через окно, не нарушив осанки и в то же время оставив себя настежь. Наверное поэтому и побежали. Но они оставили добычу, которую я подстрелил. Добыча без купола смотрела на меня с широкой улыбкой. "Спасибо дружище. Но кто ты? Не из наших, это точно. Мы не носим такие рваные шлемы».

Добыча, лежавшая на земле, потянулась вперед. Он цеплялся за грязь, ползя вперед. Добыча без шлема хихикнула, прежде чем топнуть вниз, раздавив руку ползущей жертвы. "Куда ты идешь? Хотите бежать? После того, как ты столько раз ударил меня ножом, ты хочешь бежать? О, верно. Вы не можете. У тебя стрела в ноге.

Эта добыча опасна. Он должен быть мертв. Или на земле. Из него льется кровь. Я чувствую его запах, хотя весь воздух в гарнизоне пропитан гнилью. Добыча наклонилась, подобрал лежавший на земле нож. Потом поднял его в воздух. Добыча на земле заскулила. Нож опускался снова и снова. Даже после того, как я был уверен, что жертва мертва, нож продолжал опускаться. Пока добыча отвлекалась, я выпустил заготовленную стрелу. Он ударил жертву в лицо, чуть ниже правого глаза. Добыча попятилась назад, подняла голову. Оно открыло рот. Вылилась кровь. Он булькал, идя ко мне, его рот открывался и закрывался, как будто он говорил. Был ли это зараженный или добыча? Напоминает добычу с острыми мозгами.

Я бросил лук, переключился на копье. Когда жертва подошла к окну, размахивая ножом, я проткнул ей голову через глаз, атакуя ее мозг. Он рухнул. Я вытащил копье, лизнул его кончик. Чувствовался слабый привкус специй. Все ли новые жертвы были такими? Я умру, если они победители. Удушение не сработает на них, если я не смогу убить их одним ударом. Они, как и другие, непоколебимы. Но в отличие от других, они по-прежнему проворны. Я должен помочь старой добыче убить новую добычу. Но я должен найти правильное время. Я не слишком хочу помогать старой добыче; они должны быть достаточно ослаблены, чтобы я мог выжить после того, как вся новая добыча будет мертва.

Но, похоже, жертва совсем забыла обо мне. Новая добыча вообще не должна знать о моем существовании. Старая добыча не успевает напасть на меня; новая добыча представляет большую угрозу для их выживания. Могу ли я воспользоваться этой возможностью, чтобы сбежать? Я не уверен, в каком состоянии мой мотоцикл. Но поскольку новая добыча уже здесь, южная дорога теперь безопасна. Может быть, они тоже забыли свои мотоциклы. Я не слышал их во время перепалки между добычей. Но нет сомнений, что ключи от мотоциклов у добычи. Будет ли он на добыче, которую я только что убил? Поскольку не похоже, что кто-то находится в этой области за зданием, должно быть достаточно безопасно, чтобы вылезти, чтобы проверить.

Я не могу пролезть в окно с сумкой. Я мог бы протолкнуть его первым. Но что, если добыча пробегает мимо, выхватывает ее? Что, если из-за угла появится группа добычи, не позволяющая мне забрать сумку, пока я вынужден отступить. В этой сумке есть все, что мне нужно для выживания, включая еду и инструменты для ее хранения. Я не могу позволить себе потерять эту сумку. Я пойду ко входу в здание, посмотрю, нет ли поблизости добычи. Может быть, я лучше пойму, что происходит. Крики не такие громкие, не такие частые. Но до сих пор идут бои. Ни одна из сторон добычи еще не убежала. Но это будет скоро. Во-первых, добычи было не так много. Если все они разделятся на группы, подобные той, с которой я столкнулся, результаты появятся быстро. Одна сторона не дергается. Другая сторона сильна численностью.

Я не встретил сильную добычу на пути к передней части здания. Интересно, он все еще внизу? Жаль, что я не умею копать ямы в лестницах; Я не могу поймать это. Металлических шипов у меня тоже нет, все использовал на южной дороге. Но это не должно иметь значения. Я не планирую слоняться вокруг, чтобы бороться с этим. Если только я не смогу найти мотоциклы для использования. Если нет доступных мотоциклов, нет смысла оставлять гарнизон.

Фасад здания был свободен. Три трупа все еще блокировали половину двери. Не было видно никакой добычи. Добыча не может оставаться на одном месте, когда в нее стреляют стрелами. Либо они находили оборонительное сооружение, чтобы укрыться под ним, либо атаковали добычу из луков. Как бы то ни было, они покинули ближайший район. Я вытащил один из трупов из кучи, чтобы освободить место, достаточное для того, чтобы пролезть с сумкой и оружием. Затем я обогнул здание с обратной стороны, где находилась добыча с острым мозгом. Звуки добычи доносились издалека. Должно быть, они подошли ближе к забору. Это потому, что старая добыча оттеснила новую? Или старая добыча так далеко отступила? Думаю, старая добыча отступила. Новая добыча не дрогнула, не дрогнула.

Я проверил тело мертвой жертвы, обыскал ее карманы, обыскал сумку на поясе. Я не мог найти никаких ключей. На мотоцикле не приехал? Почему не было ключа? Но мотоциклы довольно редки. Что, если бы на одном мотоцикле ехало более одной жертвы? Тогда не вся новая добыча будет иметь ключи. Это хлопотно. Я совсем один, окруженный добычей. Жертвы убивают друг друга. Но у них есть союзники между собой. Мне некому помочь. Любая добыча враждебна. И я должен найти ключ, чтобы сбежать? Может быть, мне просто стоит найти место, где можно спрятаться. По крайней мере, так я проживу немного дольше.

Лекарство было нетрудно сделать. По словам начальника, наиболее эффективно это было, пока было жарко. Пришлось немного подождать, пока вода закипит, прежде чем выливать ее на кофейную гущу. К счастью, шеф поддерживает огонь в подвале; Вскипятить воду не составило труда. Я использовал более высокое соотношение противогрибковых препаратов к кофе, так как Джен только что укусила. "Как вы себя чувствуете?"

— То же самое, — сказал Джен. «Помните, что инфекция может начаться через неделю? Я не собираюсь внезапно чувствовать себя лучше, когда я даже не чувствовал себя хуже».

"Это хорошо. Его-"

— Что еще более важно, как твоя рука? Джен оборвала меня прежде, чем я успел закончить то, что хотел сказать. Моя рука чувствовала себя хорошо. Ладно, возможно, это была ложь. Теперь, когда я думаю об этом, мне очень больно, как будто кто-то вылил горячую воду на мою руку и оставил ее там. Мне повезло, что нож не перерезал артерию, иначе я мог бы быть уже мертв.

"Это больно." Джен помогла мне перевязать его, и я тоже выпил лекарство на случай, если нож окажется инфицированным. Я также набила сумку кофейными зернами и противогрибковыми препаратами. Было бы ужасно, если бы гарнизон закончился, и мы не смогли бы закончить лечение. Я просто принимал немного, достаточно, чтобы гарантировать полное выздоровление меня и Джен. Если этот сценарий действительно имел место, и у кого-то еще не было достаточного количества лекарств для лечения; ну, лучше они, чем мы. «Мои движения немного ограничены, но я думаю, что буду в порядке. Мы неплохо справлялись с зараженными. Честно говоря, все они уже должны быть мертвы. А так как умный не последовал за мной сюда, он, вероятно, тоже мертв.

— Будем надеяться, что это так, — сказала Джен. Она надела шлем, стараясь не задеть повязки на шее. В качестве дополнительной меры предосторожности я нанес лекарство прямо на рану. Шеф сказал мне, что лекарство действует и местно, когда он объяснял, как случайно обнаружил его. — Ты готов подняться?

"Ага. Передай мне копье? Я отказался от щита, когда нес Джен. Она сказала мне, что я глупая, и была права. Ее укусили только за шею; у меня вообще не было причин нести ее, когда она вполне могла ходить. Но что сделано, то сделано. Кроме того, щит не нужен, если все инфицированные мертвы, а если зараженные не мертвы по прошествии стольких лет, то у меня гораздо большие проблемы, чем отсутствие щита.

С копьем в руке и сумкой с лекарством за спиной я открыл дверь и толкнул ее. Было тихо. Бой должен быть окончен. Единственная причина, по которой шеф не стал бы выкрикивать приказы, это то, что они больше не нужны. Я полагаю, есть и другая причина: все мертвы и не могут говорить. Я искренне надеюсь, что это не так.

Мое сердце колотилось, пока я шла по коридору, ожидая, что зараженный выпрыгнет в любой момент. Даже если это маловероятно, перестраховаться не помешает. Вот почему люди пристегивались ремнями безопасности до вспышки. Хотя автомобильные аварии, вероятно, были одной из основных причин смерти. Я скучаю по тем временам, когда единственное, о чем мне приходилось беспокоиться, это о том, что чья-то глупость заставила меня убить вместо того, чтобы быть съеденным заживо зомби. Теперь я должен беспокоиться о обоих.

Ступени скрипели, когда я наступала на них. Я хотел снять шлем, чтобы лучше слушать, но рисковать не стоило. Мне показалось, что я услышал звук.

"Что это было?" — спросил Джен. Должно быть, она это слышала. — Это было похоже на смех.

"Смех?" Я не уверен, что это было так. Действительно ли люди будут смеяться? Даже если все зараженные мертвы, половина из нас тоже умерла. Это совсем не до смеха. Во всяком случае, должна быть ругань и крики.

— Слушай, вот опять.

Это… действительно звучало как смех. Не радостный смех, а безумный. Трудно описать разницу между ними, но, услышав ее, она очевидна. — Кто-то сошел с ума после драки?

— Ты сошел с ума во время боя.

— Это… ладно, может немного. Ради группы я не должен был отказываться от формации, чтобы забрать Джен. Однако, если бы я снова оказался в такой ситуации, я бы сделал то же самое в мгновение ока, за исключением того, что взял бы с собой свой щит.

Несмотря на то, что вроде бы мы закончили убивать всех зараженных, я не ослабил бдительность, маневрируя через здание начальника к выходу. Это было не очень далеко. На пороге лежали два тела.

— Это… Майкл?

Майкл был трупом сверху. Было легко сказать, что это был он, благодаря его перчаткам. Он всегда носил толстое резиновое платье, так как ему приходилось работать с трупами как маляру. Он сказал, что это предохранило его руки от запаха смерти, чего больше не будет. Так как он мертв. Дерьмо. Я не видел Лу. Когда я подошел ближе к двери, чтобы увидеть снаружи, я увидел кого-то лежащего в стороне со знакомыми волосами, выбившимися из-под шлема. — А вот и Сара.

Джен вздохнула. «И мне они тоже понравились. …Эй, если они заразятся, а мы их вылечим, что произойдет? Они возвращаются к жизни, верно?

— Думаю, да, но это будет некрасиво. Лекарство предназначено для живых: стариков, молодых и укушенных — по крайней мере, пока. Привезли только одну заражённую, и у неё не в порядке с головой, явно не хватает многих шурупов. Думаю, это цена за возвращение к жизни. Лично я предпочел бы умереть.

Прежде чем Джен что-то сказала, раздался еще один взрыв смеха, за которым последовал высокий голос. — Ты думаешь, что сможешь убить меня? Даже я не могу убить себя! Умри, демон!»

Что это были за строки? Демон? «Ад творится?»

«Люди… дерутся друг с другом?» — спросила Джен, глядя через мое плечо.

"Похоже на то. Как насчет того, чтобы вернуться и подождать?

"Звучит как план."

Конфликт окончен. Добыча больше не сражается. Я не уверен, кто победил: новая добыча или старая добыча. Я нахожу здание, в котором можно спрятаться, одно из тех, которые я не поджигал. После боя жертва снова использовала бы эти здания, поскольку они были достаточно ценными, чтобы их можно было спасти. Мне было бы плохо, если бы меня поймали. Но я не уверен, что делать сейчас. Эта комната хороша. Там нет окна. Там одна дверь. Это узкий проход. И комната настолько мала, что даже если добыча заставит меня отступить, могут войти еще только двое или трое. Но у них не будет места для маневра. Одежда висит на двух шестах вдоль стены комнаты. Кажется, это хранилище. Если добыча и придет, то, вероятно, будет только одна. Изначально здание было небольшим.

А пока жду. У меня есть еда. Бросаться в добычу сейчас - плохая идея. Они только что дрались. Их напряженность высока, они ожидают, что что-то еще попытается убить их. Лучше дождаться появления добычи. Когда он чувствует себя в безопасности, без охраны. Когда я почувствую себя в безопасности, я устрою засаду. В отличие от меня, жертве некому командовать. Я могу убедиться, что здание безопасно, отправив туда остальных. Прей не может этого сделать. Им приходится самостоятельно обыскивать здания. Означает ли это, что добычу всегда охраняют? Я не уверен. Но даже если жертва настороже, даже если их больше одной, с этим узким проходом у меня есть хорошие шансы выжить. Пока жертва не сожжет здание, чтобы вытеснить меня.

Но пока этого не произойдет, я подожду здесь. Больше некуда идти. Без отвлекающих факторов добыча сразу заметит меня, если я выйду на улицу. Другие могут отличить меня от добычи, несмотря на то, как я выгляжу. Prey должен уметь делать то же самое. Я думаю. Были времена, когда добыча пыталась разговаривать со мной, как будто я была добычей. Может быть, я убью добычу, переоденусь в то, во что она одета, и ускользну. Но как только жертва попытается заговорить со мной, я буду разоблачен. Это тяжело. Мне не нравится ситуация, в которой я нахожусь. Почему так тяжело выживать? Потому что жертва тоже изо всех сил пытается выжить.

Но все равно ждать вот так, не умея ставить ловушки. Такое ощущение, что я теряю время. Но что я могу сделать? Единственные вещи в этой комнате — это одежда, висящая на шестах. Как они висят? С этими треугольными вещами с крючками на них. Это кажется неестественным, не то, что растет на деревьях, как веревка. Они специально сделаны для того, чтобы повесить одежду? Добыча создает самые странные вещи. Интересно, как они сделаны. Если я смогу создавать вещи странной формы, я смогу лучше подготовиться ко всем ситуациям. Нельзя ли создать ключ для запуска мотоцикла? Странный. Как мотоцикл узнает, работает на нем ключ или нет? Два ключа, которые у меня были, выглядели одинаково. Но они работали только на одном мотоцикле.

Что, если я надену больше одежды? Эта бронированная ткань толще большинства. Но разве это не толще, добавляя больше материала? Если я ношу больше одежды, оружие должно действовать на меня хуже. Я не вижу недостатка. Почему жертва не носит всю одежду, которую может? Нет, это просто. Бронированная одежда достаточно хорошо работает против других. Остальные уже не могут прокусить, зачем им носить больше? Но для меня это другое. Я не воюю с другими. Я охотюсь за добычей. У них есть ножи, копья, металлические палки. Я давно не видел металлическую палку. Интересно, почему. Не так много одежды, чтобы защитить мою голову, мою единственную жизненно важную часть. Но одежда может защитить мои конечности, не дать им пораниться. Мне повезло, что травма моего плеча не была серьезной. Пошевелить рукой не проблема.

Я натянул рубашку. Оно соскользнуло. Но треугольная штука, удерживающая его, качнулась вверх, ударилась о стену, издав звук. Это не хорошо. Надеюсь, жертва этого не слышала. Я должен вести себя как можно тише, чтобы не напугать их. Я оставлю одежду в покое, сядь сюда. Ждать. Нет. Я должен стоять, быть готовым атаковать в любой момент. Я приготовлю свой лук. Луки бесполезны, когда добыча прямо передо мной. Но это только потому, что подготовка занимает так много времени. Если я уже готов, разве я не могу пустить стрелу в добычу, как только она откроет дверь? Если он не умрет, я брошу лук, переключусь на копье, если жертв больше одной, переключусь на нож, если только одна. Я тоже выключу свет. Цилиндр света был полезен для исследования комнаты. Но мне лучше быть в темноте. Добыча меня не увидит, не будет готов увернуться от летящей в него стрелы. Я подожду со своей стрелой наготове. Подождите, пока появится добыча.

Я не знаю, сколько времени прошло. Мне не хватает времени, чтобы проголодаться. Я поел, войдя в маленькую комнату. Но ожидание окупилось; прибыла добыча. Дверь открылась. И я выпустил свою стрелу. Он ударился головой. На жертве не было купола. Он также не был одет в бронированную одежду. И это было в одиночестве. Добыча, должно быть, была одной из тех, что держали в неволе, чтобы съесть позже. Но поскольку так много жертв погибло во время конфликта с другими, жертва, должно быть, была отпущена на свободу, чтобы заполнить цифры. Есть безопасность в числах; добыча это понимает. Благодаря этому жертва не была бронирована, погибала с одного попадания. Но и из-за этого взять было нечего. Я не должен был стрелять ему в голову. Возможно, я мог бы превратить его в другого, если бы вместо этого он помог мне. Но так как его голова повреждена, все, что я могу сейчас сделать, это съесть ее. Позор.

Вчера было тяжело; много людей погибло, но каким-то образом Джен и я выжили. Джен могла быть укушена причудливым зараженным, который мог очень высоко прыгать, но лекарства достаточно, чтобы она не повернулась. Я не уверен, является ли лекарство благословением или проклятием. Очевидно, это должно быть благословением. Однако разве столько людей умерло бы, если бы у нас не было лекарства? Разве так много людей остались бы и сражались, не зная, что их можно вылечить? Я знаю, что не стал бы. Я бы ушел первым, если бы лекарства не существовало. Джен бы даже не укусила.

Так много людей остались и умерли из-за лечения. Ну, лечат и наркоманов. К счастью, я был умен и спрятался в подвале шефа с Джен. Нам вообще не нужно было с ними бороться. Драться с кем-то, кто испытывает экстаз вместо боли, — это кошмар. После того, как бой закончился, мы захватили нескольких наркоманов — я говорю «мы», но на самом деле это были все, кроме Джен и меня, — и когда кто-то спросил, что они принимают, ответ был «все». Все вещества, до которых они могли дотянуться, они смешивали вместе и отправлялись с ними в город. Что самое худшее может с ними случиться? Лучше умереть от передозировки, чем быть съеденным заживо.

«Вчера было сумасшествие». Джен села рядом со мной. Она только что закончила переодеваться в свою камуфляжную одежду. «Меня трясет от одной мысли об этом».

— Я знаю кое-что, что могло бы помочь в этом.

Джен ударила меня по плечу без всякой причины. "Серьезно? Все мертвы».

«Вот почему мы должны выполнить свой долг как выживших, чтобы заселить планету». Хотя Джен сказала, что все мертвы, на самом деле это было не так. Просто все, кого мы знали и с кем общались, были мертвы, кроме шефа. Выжил 21 человек, в том числе я, Джен и трое пленных наркоманов. Многие из выживших были людьми, которые должны были находиться в карантине, так как они опоздали на бой и на самом деле не присоединились к нему.

— У нас нет на это времени.

Сегодня начальник собирался сделать объявление. Мне немного жаль его. Что он должен сказать после такого? Извини? Спасибо за бой? Давайте двигаться дальше? Это чудо, что никто не убил его во сне и не взял на себя командование гарнизоном. Что ж, это могло случиться. Я узнаю, когда мы доберемся до костра. — Хорошо, ты готов идти?

"Ага." Джен кивнула. — Думаешь, нас повысили? Мы должны быть, верно? Все руководящие должности были освобождены».

— Разве ты не говорил, что все еще дрожишь, думая о вчерашнем дне?

«Я имею в виду, что в конце концов мы должны двигаться дальше, верно? Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше, а что может быть лучше, чем думать о нашем будущем?» Джен вышла из нашего здания. Это был новый, ближе к центру гарнизона, а не на окраине. Как сказала Джен, позиции были освобождены, включая более причудливые жилые помещения с более толстыми стенами.

— Вот вы двое, — сказал вождь, когда мы вышли наружу. Было удобно находиться рядом с костром.

— Мы последние? Я спросил. Мы точно были вовремя. Казалось, что все остальные были просто рано. Судя по теням на их лицах, они, вероятно, не могли так хорошо спать.

— Нет, — сказал начальник. «Мы просто ждем еще одного человека».

«Зак? Он крепко спит, — сказал кто-то. Я узнал его из карантина. Он был новичком в гарнизоне, пришел незадолго до начала радиопередач. Если я правильно помню, он пришел с кем-то, возможно, с Заком. — Я разбужу его.

— Вы не делили с ним комнату? Я спросил.

"Замолчи." Мужчина уставился на меня. «Не все спят вместе, как ты и Джен».

Ревнивый ублюдок. Что бы ни. Я просто подумал, что это странно. После такой ночи кто захочет спать в одиночестве? Что, если вокруг прятался инфицированный? Или, что еще хуже, наркоман? Джен и я тщательно обыскали наше новое здание, прежде чем, наконец, достаточно расслабиться, чтобы лечь спать, и даже тогда мы бодрствовали: я не спал полночи. Джен осталась на второй половине. Я не боюсь очередного вторжения зараженного стада, но люди по ту сторону тюремной камеры не любят своих надзирателей. Меня бы не удивило, если бы кто-то попробовал что-нибудь смешное.

«Хорошо, давайте немного подождем, пока не приедет Зак», — сказал шеф, когда человек, имени которого я не помню, вышел из группы и вошел в здание. «Есть многое, что нужно сделать».

Ага. Забор надо ремонтировать. Мы передвинули несколько машин к пролому в заборе, но деревья все еще были там. Никто не хотел заботиться о нем после стольких боев, поэтому вместо этого был установлен импровизированный барьер. Наряду с забором, нужно было подправить ров, чтобы ничто не могло подняться по пандусу, который вырыл этот большой инфицированный. Кухню еще нужно было починить, а тюрьму сожгли. На самом деле, единственное, что мы делали после битвы, — это закалывали мертвых и удостоверялись, что они мертвы навсегда: это и сжигание трупов. Весь вечер ушёл на то, чтобы собрать тела. Мы еще не закончили. Двадцать человек, чтобы перевезти около тысячи тел? Это часы работы.

— Что так долго? Шеф нахмурился. — Он действительно так крепко спит? Он подошел к зданию и постучал в дверь. "Привет! Вы двое идете или что?

Ответа не последовало.

«Зак? Логан?

Ответа по-прежнему не было.

"Какого черта." Начальник сделал шаг назад. "Что-то не в порядке. Где мой щит?

Что ж, похоже, мы с Джен были правы, что были параноиками прошлой ночью. Что-то скрывалось вокруг и убило Зака. Затем, когда Логан вошел, чтобы проверить его, он тоже был убит. Какая ошибка новичка. Никогда не оставляйте кого-то одного, даже если он собирается посрать. Может быть, я просто пессимист. Возможно, эти двое на самом деле любовники и не могли слышать крики вождя из-за их агонии страсти. В любом случае, я не хочу видеть сцену внутри этого здания.

— Крис, ты не против возглавить… неважно, ты ранен. Я сделаю это." Вождь хотел передать мне свой щит, но в последнюю секунду удержал его. Он толкнул дверь, приподняв шиед, чтобы защитить туловище и талию. Ничего не произошло. «Зак? …Логан?

Ответа не последовало. Шеф вошел внутрь здания, посветив свободной рукой фонариком. Вышло солнце, но в здании было не так много окон. После того, как вождь вошел, остальные люди последовали за ним. Я пошел последним с Джен. Из тех, кто выжил во вчерашней драке, более половины были ранены настолько тяжело, что им следовало бы отдыхать в постели, включая меня. Однако, когда для выживания нужно сделать так много вещей, отдых откладывается в сторону вместе с моралью и здравомыслием.

«Зак! Логан!» — крикнул начальник. Я не знаю, было ли это потому, что он нашел их или нет. Они были мертвы? Или мое буйное воображение было правильным? Может быть, ни то, ни другое. Они могут быть съедены заживо. О том, что случилось с зараженным смартом, меня никто не проинформировал. Мы не уверены, умер ли он. Может быть, кто-то убил его, а потом был убит наркоманом. Может, убежал. Может, это убило Зака и Логана.

Здание не очень большое. Это размер студии. Гостиная отделена стеной и дверью, ведущей в спальню. Дверь в спальню была закрыта, и перед ней стоял начальник. Он постучал в дверь. «Зак? Логан? Вы двое в порядке?

Как и раньше, ответа не последовало. Шеф передал фонарь человеку позади него, обеими руками схватившись за щит. Он пинком распахнул дверь и присел, прикрываясь щитом, но почти полностью обнажая человека позади себя с фонариком. Ничего не произошло. "Вижу ничего?"

— Нет, — сказал человек с фонариком. Был ли он слишком глуп, чтобы понять, что его разоблачили? Ну, это не имело особого значения. Если кто-то захочет напасть на него, им придется сначала споткнуться о вождя, если там нет стрелы или чего-то подобного. …Может быть, я должен предупредить их. Шеф схватил фонарик и провел им по комнате. Я был слишком далеко, чтобы увидеть, есть ли внутри что-нибудь примечательное. Я даже не думаю, что смог бы поместиться в комнате, если бы все пытались войти.

«Зак? Логан? Ты в шкафу?

Это их способ нам что-то сказать? Потому что если это так, то это не смешно.

«Черт, там кровь».

Что-то тяжелое надавило мне на плечи, от чего из раны вырвался приступ боли. Джен забралась мне на спину, чтобы видеть сквозь толпу. «Похоже, кого-то затащили внутрь», — сказала она. Через мгновение она спрыгнула. «Ой. Извините я забыл."

"Все в порядке." Это не так, но я не собираюсь этого признавать. — Что вы имеете в виду, говоря, что кого-то затащили внутрь?

Вождь что-то готовил впереди, но на пути было слишком много людей, чтобы это увидеть. Не говоря уже о том, что мое поле зрения уже было не таким хорошим, потому что дверь в спальню была узкой. Он вошел в комнату с группой из четырех человек, полагаю, не желая переполнять ее.

«Например, вы знаете, в фильмах ужасов есть монстр, который тащит людей в темные комнаты, и они царапают пол, оставляя после себя кровавое пятно? Пятно крови похоже на это, но в то же время похоже, что кто-то пытался стереть его, чтобы скрыть. Мы пропустили наркомана?

«Нет, их всех посчитали», — сказал человек перед нами. «Может быть, это умные зараженные?»

Если нет никаких наркоманов, бегающих бесплатно, то это определенно умные зараженные. Обычный зараженный вообще не смог бы убить Зака, даже если бы он спал, не говоря уже о том, что это не затянуло бы его в туалет.

Звонок!

"Дерьмо!"

Кто-то, спотыкаясь, перешагнул с одной стороны дверного косяка на другую, исчезнув из поля моего зрения. Судя по тому, что я увидел, в его шее была воткнута стрела. Казалось, шеф проделал тот же маневр, что и при открытии двери в спальню, пригнувшись, чтобы защитить себя, в то время как люди позади него были незащищены, а человек с фонариком стал несчастной жертвой.

"Свет! Пролей на это свет!»

Кто-то пробежал мимо моего узкого поля зрения комнаты от одного конца двери до другого. Через мгновение они побежали назад с фонариком в руках. "Кто ты!?"

Я схватил Джен за руку и сделал шаг назад. Казалось, что все становится немного беспокойным. В чулане был кто-то, скорее всего умный зараженный, который стрелял в людей из засады, как только они открывали дверь. Что этот человек собирался делать сейчас? Стрела подействовала бы только на одного человека; слишком долго перезагружается.

«Ударь!»

"Ебать! Это больно!»

Похоже, кого-то ударили ножом. Я не мог слышать пронзительный звук, но проклятия было достаточно, чтобы я понял.

«Пахнет дерьмом! Это определенно умные зараженные!»

Зараженные плохо пахли. Наверное, так они и различают друг друга. Если зараженный принимает ванну, другие зараженные попытаются это съесть? Я уверен, что шеф провел над этим какой-то эксперимент и куда-то записал результаты. Может быть, я спрошу его позже. Если он выживет, что он и сделает. Есть только один инфицированный. Что бы он ни делал, он мертв. Даже наркоман — по сути лучше зараженный, потому что они оба не чувствуют боли — умер бы в подобной ситуации, загнанный в угол в комнате двадцатью людьми. Ну, наркоман сдался бы перед смертью, но я не думаю, что зараженные могут сделать это. Нет, даже если бы и мог, черт возьми, никто бы с этим не согласился. Сегодня он умирает.

Это плохо. Пришло много добычи. Я ожидал, что один или два появятся после убийства второго. Но это не так. Добычи, должно быть, осталось так мало, что одной или двух смертей было достаточно, чтобы встревожить их. Нет выхода. Но я не ожидал его, когда отсиживался здесь. Это мой последний стенд. Я нахожусь в лучшем положении, даже если оно плохое. Нет других, чтобы помочь мне. Я не вижу конца добыче. Это то, что чувствуют жертвы в свои последние минуты? Когда их окружают другие, съедают заживо? Интересно, есть ли что-нибудь после смерти? Что произойдет, когда я умру? Кажется, я собираюсь узнать. Я заставил себя выжить, чтобы голод не поглотил мой мозг. Умирая, я не стану немым, безмозглым. Может быть, это будет не так уж и плохо. Жаль, что я еще не встретил Бога. Или, может быть, главный передо мной - Бог. Он хочет моей смерти.

Но я не умру так легко. Я убью столько добычи, сколько смогу, прежде чем умру. И если мне повезет, я буду жить. Это верно. Я собираюсь жить. Я никогда раньше не умирал. Я не умру сейчас. …Возможно, я действительно умер, прежде чем превратиться в другого. Это не имеет значения. Я приготовил свое копье, держал ножи наверху мешка со стрелами, готовый схватиться в любой момент. Добыча не спешила. Мне повезло. Если бы у кого-то из жертв были острые мозги, они бы напали на меня прямо сейчас. Похоже, старая добыча выиграла бой.

— Есть добровольцы?

Я за узким проходом. Если какая-то добыча придет, они должны прийти в одиночку. С тем, что пойдет добровольцем, будет труднее всего сражаться, уверен, что он сможет победить меня. Но если я выживу, если не получу серьезных травм, мои шансы на выживание возрастут, пусть даже ненамного. Когда еще одна жертва умирает, оставшуюся жертву становится легче убить. Они могут даже сбежать.

— Большинство из нас ранены, шеф.

— Рон?

— Я… не уверен, шеф. Разве этот умный зараженный не убил Космо? Я определенно не такой хороший боец, как Космо».

"Крис?"

«Я ранен».

"Джен?"

"Я-"

"Нет."

Жертва не уверена. И похоже, что те жертвы, которые умеют драться, получают ранения. Это имеет смысл. Чем лучше они, тем больше они будут драться, что приведет к большему количеству травм.

«Что значит нет? Джен — один из наших лучших бойцов».

"Как насчет этого? Мы берем тех наркоманов, которых связали, и заставляем их бороться с зараженными?»

«Это неплохая идея. Почему один из нас должен рисковать своей жизнью? Именно эти наркоманы и привели нас в такую дерьмовую ситуацию».

— Да, верно, шеф. Заставьте этих ублюдков сделать это вместо этого.

Идет много дискуссий. Похоже, старая добыча поймала новую добычу. И они заставят их драться со мной. Это плохая ситуация. Они будут как я, вынуждены убивать, чтобы выжить. Если бы я дрался со старой добычей, они попытались бы убежать, чтобы снизить риск для себя. Они не будут драться со мной до смерти. Я не могу позволить добыче звать новую добычу. Я воспользуюсь своим луком, приготовлю стрелу, заставлю добычу войти внутрь, чтобы остановить меня.

"Осторожно! Он заряжает свой лук!

"Дерьмо!"

"Главный! Перестань пригибаться, когда прячешься за своим щитом!»

Добыча со щитом присела, тщательно защищаясь. Но это полностью обнажило добычу позади него. Я прицелился. Уволенный. И ударил в дверь. Одна из жертв вовремя захлопнула его. Я начинаю думать, что должен был найти комнату с окном. Тогда я мог бы хотя бы сбежать. Я не думал, что вся добыча соберется здесь. Разве это не означает, что остальная часть гарнизона пуста? Могу ли я выкопать выход? Сломай стену. У меня есть инструмент для резки дерева. Стена сделана из дерева. Должен ли я попробовать это? Нет никакой гарантии, что добыча останется в этом здании. Я могу лишиться узких мест, и мне придется сражаться посреди гарнизона.

Я останусь. Я выбрал это место в первую очередь потому, что оно было хорошим. Добыча с острым мозгом, может мне повезет с моим луком, убью ее до того, как она войдет. Но я не могу рассчитывать на свою удачу. Добыча с острым мозгом, повреждающая конечности, не имеет значения. Я должен закончить бой быстро, сразу в мозг или в шею. Скорее всего шея, т.к. голова защищена. Добыча сражается, не заботясь о себе, сосредотачиваясь только на нападении, а не на защите. Я не думаю, что это заблокирует мои атаки; последний не сделал. Хорошо, что я сразился с одной из новых жертв раньше. Без этого опыта я бы сделал плохой выбор.

Я подождал некоторое время. Добыча разговаривала снаружи. Но их голоса были слишком приглушены. Были шаги. Затем дверь издала звук. Я приготовил свой лук. Было больше разговоров. Дверь чуть приоткрылась, впустив полоску света.

«В тот момент, когда я открою это, оно выстрелит, вот что ты хочешь сказать».

— Да, так что будь осторожен.

— Куда ты положил мой пакетик?

"Ваше что?"

— Знаешь, мой мешочек. Мешочек, который я держал в нижнем белье».

«Мы сожгли его».

«Ублюдки. Вы знаете, как трудно найти это дерьмо?

«С ним все будет в порядке? Его трясет.

"Кто знает."

«Поторопись, ублюдок. Если ты хочешь жить, ты должен убить его».

— Лучше не закрывай за мной дверь. Я ни хрена не вижу в темноте».

Дверь открылась. Я собирался выпустить свою стрелу. Но там никого не было. Должно быть, они последовали за дверью, открыли ее, пошли вместе с ней, чтобы спрятаться за ней.

— Дай мне этот стакан.

Через мгновение из-за двери вылетел осколок стекла. Отразившись на нем, появился купол. Это ловкий трюк. Вместо того, чтобы смотреть прямо на меня, рискуя быть застреленным, жертва может использовать отражающий материал, чтобы осматривать объекты. Надо будет запомнить этот трюк. Если я смогу пережить это, то есть.

"Эй. Это умный зараженный а не человек? Ты дергаешь меня за ногу?

Добыча не выходила из-за двери. Должен ли я стрелять в его руку? Но гораздо проще двигать рукой, чтобы увернуться от стрелы, чем двигать всем телом. Он увернется, может быть, воспользуется временем, которое я трачу на подготовку очередной стрелы для удара. Я буду ждать.

— Это действительно зараженный.

"Бред сивой кобылы. Привет! Я знаю, ты меня слышишь. Почему бы тебе не бросить лук, и мы мирно обсудим это?

В последний раз, когда жертва убедила меня, что хочет быть мирной, она попыталась пронзить мне голову копьем. Но я могу подыграть, опустить лук, надеяться, что добыча обнаружится. Я буду держать стрелу на тетиве.

"Видеть! Посмотри на это. Это определенно человек».

«Эй, эй! Осторожный! Это действительно зараженный, ты гребаный идиот!

Добыча показала себя. Его оружием была металлическая палка. Похоже, другая жертва не хочет давать ей что-то более опасное. Палка опасна, да. Но я уже знаю, что требуется много ударов, чтобы сломать кость, и еще больше ударов, чтобы сломать купол. Но если добыча достаточно близко, чтобы использовать палку, я достаточно близко, чтобы использовать нож. И в обмене ударами между ними побеждает нож. Нож может убить одним ударом. Палка не может.

"Хорошо. Давайте-"

Но поскольку добыча была готова попасть под стрелу, я не собирался отказываться. Я поднял лук, натянув тетиву назад, выстрелив в тот момент, когда лук был достаточно высоко наведен. Стрела попала в грудь жертвы. Раздался громкий треск. Добыча сделала два шага назад, опустила голову. Он коснулся стрелы рукой, словно подтверждая, что она действительно существует. Не похоже, что он был очень глубоко. Добыча схватила его, вытащила.

"Дерьмо. Я, я думаю, он что-то сломал.

Я приготовил еще одну стрелу, так как добыча, похоже, не собиралась ничего делать. Он стоял там, наблюдая, как кровь пачкает его одежду, мокрое пятно становилось все больше и больше.

— Разве мы не предупреждали тебя!? О чем, черт возьми, ты думал?!

Добыча не ответила. Оно кашляло. Жидкость брызнула на внутреннюю сторону визора. Кашель стал более сильным. Добыча упала на землю, уклонившись от следующей стрелы, которую я выпустил в нее. Стрела пролетела над его головой и вонзилась в стену позади него. Добыча свернулась калачиком на земле, сжимая грудь во время кашля. «М-мое легкое».

Я приготовил еще одну стрелу, выжидая следующую добычу. Мне не нужно было тратить свои стрелы на добычу, которая не могла сражаться. Даже если он не умер, пока он не смог убить меня, этого достаточно. Если я выиграю, я смогу убить его позже. Так мясо будет свежее.

«Чертовы наркоманы ничего не могут сделать правильно. Ваша очередь!"

В поле зрения попалась еще одна добыча. Но прежде чем я успел выстрелить, добыча исчезла из виду. Дверь частично закрылась, так как добыча спряталась за ней. Он оставил первую добычу свернувшись калачиком на земле.

«Ты хочешь, чтобы я дрался только с битой? Дайте мне нож или копье!

— Не могу, извини.

"Я умру!"

«Разве ты не гордился тем, что вчера смог драться, пиная нас, пока мы лежали? Разве ты не воспевал кровь за кровь? Где теперь эта чертова бравада, а? Сволочь. Тебе лучше убить его, если ты хочешь жить, или ты можешь просто умереть, кусок дерьма».

— Эй, эй, давай не будем сейчас такими враждебными. Помните о сделке, если он сорвется, мы его отпустим.

«Эти ублюдки убили Кенни!»

«Ладно, выходи на улицу. Тебе нужно немного остыть».

Как я думал. Жертва не хотела давать новой жертве надлежащее оружие. Если да, то что, если ему удастся убить меня? Что, если бы он взял мое удушье и использовал его для борьбы с добычей? Они были бы в такой же ситуации. Но я не против. Внутренняя борьба между добычей — это хорошо. И новая добыча, они не сумасшедшие. Они не бросаются вперед, не заботясь о полученных травмах. Может быть, их мозги не острые.

— Ты тоже сожгла мой мешок?

— Мы сожгли все твое дерьмо.

"Действительно? Вы не скопировали немного для себя? Как ты думаешь, я буду драться трезвым? Если это действительно зараженный, который сражается как человек, как, черт возьми, я должен победить? Разве вы не знаете, что во время кризиса люди могут проявить огромную силу? В новостях была одна дама, которая увела машину у своего ребенка! Люди от природы способны совершать такие подвиги, но их мозг подавляет их, потому что подобные действия наносят большой ущерб их телам. Зараженные не заботятся о повреждении своего тела! Зараженный намного сильнее обычного человека. Только потому, что они тупые и кусают руки, мы можем удерживать их, чтобы пронзить их головы и убить!»

«Конечно, они немного сильнее обычных людей, но вчера мы отлично сдерживали их щитами, не так ли?»

— И посмотри, сколько тебя осталось, гребаный идиот!

Что? Другие сильнее добычи? Это совсем не так. Я слаб. Такой жалко слабый. Перемещение тела — проблема. Я не Большой Другой, способный поднять добычу одной рукой. Я едва могу отталкивать других с дороги. Но если то, что говорит жертва, правда, не значит ли это, что другие, которых я пытался подтолкнуть, тоже сильны? Может быть, я по своей природе сильнее жертвы, даже будучи слабым другим, который не может соревноваться с другими? Прей пытался прижать меня к земле. Они потерпели неудачу. Может ли жертва быть права? Если это правда, это не имеет значения. Это новообретенное знание не влияет на меня. Единственное, что я могу сделать, это продолжить то, что я уже делал.

Идея отправить трех наркоманов убивать умных зараженных была неплоха. Я просто не учел тот факт, что без наркотиков они были бы совершенно бесполезны. Первый умер, потому что не поверил, что это зараженный, и попытался с ним связаться. Второй убедил третьего помочь ему, и они оба одновременно попытались атаковать. Один из них держал щит, другой — копье. Я не мог видеть, что произошло со своего наблюдательного пункта, но, судя по крикам «моя нога», я предполагаю, что умные зараженные проткнули ногу щитоносца и воспользовались тем, что произошло дальше, чтобы убить их обоих.

Итак, теперь мы перед дилеммой. Никто не хочет быть тем, кто борется с умными зараженными. Там нет больницы. Даже когда больницы еще существовали, настоятельно не рекомендовалось сражаться с грабителем ножом, потому что даже если вы выиграете, вы, вероятно, через несколько минут истечете кровью и умрете. Вдобавок к тому факту, что он без особых усилий убил двух человек, не поранившись, уверенность каждого в себе резко упала — не то, чтобы они были готовы стать добровольцами в первую очередь, но сейчас тем более.

«Как насчет того, чтобы сжечь здание? Вы знаете, люди все время шутили о том, что нужно сжечь дом из-за паука, но я думаю, что сжечь здание из-за умного инфицированного вполне стоит».

— Это нехорошо, — сказал вождь.

"Почему нет? Нам все равно сегодня придется сжечь кучу тел. Почему бы нам не собрать их все в хижине и не сжечь все вместе?

«Да, звучит как отличная идея. Так нам не придется собирать столько дров для костра. А так как нас осталось так мало, потеря одной хижины не будет такой большой потерей. После того, как умный зараженный будет мертв, не должно возникнуть проблем с его восстановлением».

— Давайте сделаем это, шеф.

— Давай, шеф.

Честно говоря, это звучит не так уж и плохо. Конечно, мы потеряем здание, но мы убьем умных зараженных, сожжем кучу тел и сэкономим много сил. Самое главное, никто не пострадает, кроме умных зараженных. Морально ли убивать кого-то столь же разумного, как человек? Это не имеет значения, потому что большая часть морали давно отброшена.

— Вы, ребята… — сказал начальник. «Это всего один инфицированный. Знаешь что, я сделаю это сам. Где мое копье?

«Ты не можешь!»

— Кто-нибудь, остановите его!

— Шеф, если ты умрешь, как, черт возьми, мы будем выживать?

«Вы разработали лекарство, как вы можете бросить свою жизнь? Подумайте обо всем остальном, чего вы можете достичь!»

Я не думал, что вождь все еще будет так любим после того, как привел столько людей на смерть. Должно было быть много недовольства, много гнева и безнадежности после того, как столько людей погибло в стаде. Я думаю, что наркоманы, напавшие на нас в конце, сыграли важную роль; весь гнев по поводу смерти от зараженных, который был направлен на вождя, перенаправился на наркоманов, которые напали на нас, когда мы были на самом низком уровне.

"Хорошо хорошо! Отпусти меня! На этот раз мы поступим по-твоему, — сказал вождь и вздохнул. «Я все еще думаю, что мы должны убить его здесь и сейчас, но вы подняли хорошие моменты, и, что более важно, вы, ребята, не хотите меня слушать или позволять мне делать это самому».

— Дело не в том, что мы не хотим слушать, а в том, что мы просто думаем, что в данном случае вы ошибаетесь. Обычно ты прав, но иногда даже самые умные люди ошибаются».

Шеф снова вздохнул. «Хорошо, посмотрим. Крис, выбери пятерых раненых и оставайся здесь, чтобы присматривать за комнатой на случай, если умный зараженный решит уйти. Остальные соберут тела и занесут их внутрь. Изначально я хотел, чтобы раненые собирали дрова, но поскольку вместо этого мы сжигаем здание, нам не нужно столько дров».

"Хорошо." Кажется, я выбираю, кто работает, а кто нет. Я укажу глазами на тех, кто отчаянно просит меня. — Ты, ты, ты, ты и… Джен.

— Джен ранена? — спросил начальник. Даже Джен изучала себя.

"Ага. Повреждение головного мозга. Будет лучше, если она останется здесь, со мной.

"Привет! Какого хрена!»

"Это была шутка. Я имею в виду, Шеф, а что, если зараженный выйдет наружу? Я не хочу драться с кучей калек. Джен и я очень хорошо работаем вместе».

— Это справедливое замечание, — сказал шеф. — Хорошо, тогда так и сделаем. Выйдем; предстоит проделать массу работы».

Мне повезло, я ранен. Мне не нужно таскать мертвые тела. Они гноились день и ночь. Мы прошли через гарнизон, проткнув голову каждому трупу, чтобы убедиться, что никто не заразился, но это все равно неприятная работа, даже если она не опасна. Что касается борьбы с умными зараженными, все, что нам нужно сделать, это сложить первые несколько тел перед дверью шкафа. Если бы наркоман был прав и инфицированный обладал сверхчеловеческой силой, это все равно не имело бы значения. Впрочем, если зараженный решит вырваться прямо сейчас, то я бы испугался, но мы держали наши голоса относительно тихо. Я не думаю, что он мог услышать нас через дверь.

К счастью, зараженные не вышли наружу, а люди снаружи уже принесли три тела. Наша раненая команда — и Джен — подтащили их к двери шкафа. «Мы забаррикадируем его, так что у него точно нет шансов сбежать».

Привезли еще одну группу тел, и мы тоже их сложили. Нам не удалось поднять их до потолка, но мы подняли их достаточно высоко, чтобы закрыть дверь из виду. Следующими телами мы прижали их к основанию миниатюрной башни, стабилизировав ее фундамент. Интересно, заметили ли зараженные. Изнутри доносились какие-то царапающие звуки. Может, ел. Он не должен был ничего заметить, верно?

Добыча блокировала меня. Было много звуков, ударов, скрежета. Я попытался открыть дверь. Но это не сдвинулось с места. Немного света, что исходило из щели под ним, исчезло. Что-то блокировало это. Добыча, они не хотели, чтобы я уходил. Они планировали держать меня здесь вечно? Уморить меня голодом до безумия? После того, как я убил двух новых жертв, которые пришли, другая жертва, должно быть, хотела бежать. Но зачем им бежать со своей территории, если они знают, что я не покину свое узкое место? Для них имеет смысл заблокировать меня.

Вот почему, я раскопаю. Пол твердый. Нет смысла копать яму вниз, а потом обратно. Я срублю стену. У меня есть инструмент для резки дерева. Стены сделаны из дерева. Простой. Это немного громко. Думаю, добыча заметит. Но даже если они это сделают, что они могут сделать? Пришел, чтобы остановить меня? Они уже показали, что не собираются этого делать. Как только я создам отверстие, я смогу использовать его как узкий проход, так как дверь заблокирована. Я не знаю, насколько легко жертве разблокировать его. Я могу подвергать себя опасности, я могу подвергать себя опасности. Но если добыча хочет поймать меня внутри, я должен отреагировать соответствующим образом, вырваться наружу.

Стену резать не сложно. Там не так много места для качания. Но этого достаточно. Стена сделана не только из дерева. Есть какой-то материал, который скрепляет это. Слишком темно, чтобы видеть. Но материал не такой прочный. Инструмента для резки дерева достаточно, чтобы сломать его. Свет льется сквозь щель. Комната соединена с улицей. Я пока прекращаю резать, подожди немного, послушай, не говорит ли что-нибудь добыча.

Голосов нет. Но есть шаги. Очень глухо. Они идут внутри здания. Затем они оставляют звук по ту сторону двери. Как будто они что-то роняют в комнату. Это должно быть то, что они используют, чтобы забаррикадировать дверь. Это нормально. Буду дальше резать. Я должен разрезать стену ровно: состарить все стороны так, чтобы им хватило только одного надреза, чтобы сломать каждую. Таким образом, стена рухнет сразу. Так лучше не привлекать внимание жертв. Уже и так громко.

Это заняло некоторое время, достаточно времени, чтобы проголодаться. Но стена достаточно обрушена, чтобы сломаться, достаточно сделать еще несколько взмахов. Звуки извне доносятся до сих пор. Добыча рубит деревья, используя древесину, чтобы забаррикадировать меня. Очень жаль для них, это была пустая трата времени. Пока они рубят деревья, я срубил стену. Теперь, когда шаги удалятся от здания, я вырвусь наружу. Но мне интересно, заметила ли жертва мои действия. Что, если они поймали меня там, чтобы заставить меня уйти? Это не имеет значения. Это мой единственный вариант в любом случае. Я могу только подготовиться. Если бы я был добычей, меня ждал бы лук, чтобы выстрелить в меня. Я разрежу стену, сделаю ее достаточно слабой, чтобы ее можно было разрушить одним ударом. Я буду держать одно из тел добычи как щит. Я не такой сильный, как Большой Другой. Но если это только на мгновение,

Шаги исчезли. Сейчас самое время. Я пнул стену. Один раз. Дважды. Три раза. Четыре раза. Может быть, я должен был резать глубже. Я снова ударил ногой по стене. Оно стонало. Он застонал сильнее, когда верхняя часть наклонилась. Он треснул, раскололся, часть, которую я разрезал, отделилась от остальных сверху вниз. С грохотом стена рухнула, в комнату хлынул свет. Я спрятался за тело. Но стрел не было. Я повернулась, выглянув наружу. Это была не засада. Добыча не ждала. Я вытолкнул мертвую добычу. Если бы были какие-то скрытые ловушки, добыча провалилась бы сквозь землю. Но их не было. Неужели добыча действительно не ожидала, что я уйду? Они должны быть умными.

Я приготовил свой лук, приготовил стрелу, прижав ее к тетиве, готовый подняться и выстрелить в любой момент. Рядом нет никакой добычи, которая могла бы напасть на меня, как только я выйду. Я наступил на тело мертвой жертвы. Я присел, выставил одну ногу и постучал ею по земле вокруг себя. Там действительно не было никаких скрытых ловушек. Но тел было меньше. Добыча не рубила деревья. Они тащили тела внутрь, чтобы забаррикадировать дверь. Кровавые следы оставляют отвратительные запахи по всей земле.

Но теперь, когда я снаружи, что мне делать? Найти другую комнату, чтобы спрятаться? Я думал только о том, чтобы сделать то, что жертва не хотела, чтобы я делал. Но я не планировал, что делать после. Я осмотрюсь, оценю ситуацию. Жаль, что у меня нет маленьких отражающих поверхностей, которые я мог бы использовать, чтобы заглянуть за углы, не выставляя себя напоказ. Мне просто нужно двигаться медленно, достаточно медленно, чтобы не привлекать внимания. Я проверил угол здания. Там была добыча, волочащая мертвое тело. Он был один. Я атакую? Я должен. Если только я не хочу сбежать из гарнизона незамеченным. Но для этого мне нужно найти мотоцикл. И ключи будут на добыче. Побег не вариант. Я должен бороться.

Звонок!

Я становлюсь лучше. Стрела попала в ногу жертвы, выше колена, ниже бедра, как раз туда, куда я целился. Убивать добычу не нужно, покалечить гораздо практичнее, меньше шансов промахнуться. Там только одна шея. Но есть две ноги. Добыча закричала. Добыча выбежала из здания, направляясь к раненой добыче. Они еще не нашли мое местоположение.

Звонок!

Еще одна добыча вниз. Но остальные заметили меня. Они указали на меня. Но вместо того, чтобы броситься на меня, они приседали, хватали раненых жертв за руки, тащили прочь. Хорошо, что я их только ранил, а не убил. Они медленнее тянут добычу. Достаточно медленно для еще одной стрелы, прежде чем они исчезнут из виду.

Звонок!

Умный зараженный вылез. Мы слышали, как он что-то делал, но решили, что он ест людей, которые умерли внутри. Кто бы мог подумать, что он снесет стену? Если он собирался уйти, почему он не выбрал комнату с окном? Таким образом, мы могли бы, по крайней мере, прищипнуть его. Может поэтому и не сделал. Это так умно? Как-то я так не думаю. Даже обычные люди не планируют так далеко вперед. Тем не менее, недооценка этого является серьезной проблемой, учитывая, сколько проблем это вызвало. Было бы лучше, если бы кто-нибудь выбежал наружу прямо сейчас, свалил его на землю и убил, положив конец нашим проблемам раз и навсегда — пока не появится хотя бы еще один умный зараженный.

Это лучший план, но никто не хочет быть героем. Все герои давно умерли. Дожили до сих пор люди, которые бросали других, убегали, избегали конфликтов. Единственным исключением являются наркоманы, и то потому, что они ебутся в голову. Вместо того, чтобы принести себя в жертву из героизма, они атакуют камикадзе во имя крови за кровь. Мы даже не ставили ловушек на южной дороге; это недоразумение не было устранено и никогда не будет устранено с тех пор, как умерли последние несколько наркоманов.

— Разве это не глупо? — спросил Джен. Она рассматривала трех стонущих людей на земле. У всех в ногах торчали стрелы.

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, это глупо, как этот инфицированный загоняет нас в угол. Думаешь, он преследовал нас всю дорогу сюда? Почему, черт возьми, он так одержим нами? Почему кто-то уже не может просто убить его?»

Никто не ответил. Они были слишком заняты, пытаясь залечить раны раненых. Ранения стрелами в конечности не смертельны, по крайней мере, не сразу. Конечно, выстрел в живот обычно гарантирует, что они умрут в течение следующих нескольких дней, но выстрел в конечность почти так же опасен. Тот, кто ранен до такой степени, что не может ходить, просто обуза. Они едят пищу, требуют ухода, но не могут помочь лагерю. Люди были брошены за меньшее.

«Ну, убить его не так-то просто», — сказал один из людей. Он смотрел в потолок, стиснув зубы, вероятно, разговаривая, чтобы отвлечься от боли. Кто-то разрезал стрелу ножом, и острие, вероятно, уничтожало все, к чему прикасалось внутри его ноги.

"Что ты имеешь в виду?" — спросил Джен. «Вчера мы буквально убили почти тысячу инфицированных. А сегодня мы не можем даже убить одного?»

— Ах, черт, как больно. Дыхание мужчины участилось, и он закрыл глаза. Раздался треск, когда стрела в его ноге сломалась, оставив крошечный кусок дерева, торчащий из кровавой раны. «Послушайте, если вы думаете, что убить этого умного зараженного легко, почему бы вам не выйти на улицу и не сделать это самому? Я скажу тебе, почему ты этого не сделаешь: ты боишься умереть так же, как и все мы. Одна травма может привести к смерти. Посмотрите на мою ногу; Я совсем облажался».

— Ты случайно не чувствуешь, как в тебе поднимается героический дух?

Мужчина повернулся и посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Ты сам это сказал. Ты пиздец. Почему бы не помочь остальным из нас и не убить умных зараженных, прежде чем они умрут?»

"Крис!"

"Что? Я ошибаюсь?"

Мужчина указал на мое плечо. — Ты тоже ранен. Почему бы тебе не сделать это?»

«Если бы зараженные пришли сюда прямо сейчас, я все еще мог бы бежать. Но ты?" Его нога была в беспорядке. Я не знаю, откуда у умного зараженного стрелы, или он сам их сделал, но наконечник стрелы противный. Если бы это была обычная пластиковая стрела массового производства, ее удаление не было бы проблемой, но стрелы зараженных созданы для того, чтобы причинять как можно больше разрушений — ранить, ослаблять и убивать, что и является острием стрелы. Наверное.

«Не делай этого!»

"Главный!"

Прежде чем мужчина успел ответить, снаружи раздались крики. Что делал начальник? Я встал и подошел к двери, высунув голову наружу для быстрой проверки. Как только я убедился, что стрела не собирается вонзиться мне в лицо, я вытянул голову дальше, в сторону суматохи, но по-прежнему ничего не видел. Он исходил из-за угла. Я схватил щит, прислоненный к внешней стороне здания. Джен сделала движение следовать за мной, но я остановил ее, покачав головой.

«Не останавливай меня!»

— Ты действительно не можешь!

Я свернул за угол, и зрелище было… сбивающим с толку. Вождь отбивался от трех человек, пытаясь удержать руку в воздухе. Он держал связку ключей, которую люди вокруг него пытались выхватить. Кажется, шеф заметил меня. "Крис! Помоги мне вытащить этих шутов!

«Э-э, я ранен. И что происходит?»

«Умный инфицированный снова прячется в комнате! Я собираюсь-"

«Шеф хочет въехать на мотоцикле в зараженного!»

«Не перебивай меня, когда я говорю!»

Идея не такая уж и плохая, но…. «Может ли мотоцикл пройти через дыру, оставленную зараженным?»

Четыре человека остановились. Они повернулись, чтобы посмотреть на разрушенную часть стены, в которой прятались умные инфицированные. «Дерьмо», — сказал шеф. "Ты прав. Я не думаю, что это возможно. Но я серьезно схожу с ума по этому поводу! Никто из вас не хочет его убивать, но, что еще хуже, никто из вас не хочет позволить мне убить его! Какого черта вам, люди, нужно?!

«Мы хотим, чтобы он умер, не причинив нам вреда».

«Он уже убил пятерых человек и прострелил еще четверых! Мы уже прошли точку, чтобы не пострадать!» Вождь стряхнул с себя людей, державших его. Он огляделся. — Все собрались? Что ж, при такой суматохе, кто не перестанет таскать тела, чтобы проверить? "Хороший! Вас восемь человек, разделитесь на две группы по четыре человека. Встаньте по обе стороны от этого входа. Если он выйдет, заколоть его до смерти! Что касается остальных из нас, мы идем к костру, получаем горящие поленья. Крис, иди на кухню и возьми баллон с пропаном, и не дай мне ничего из этой ерунды, ты ранен.

Шеф действительно в бешенстве. Это не удивительно, учитывая, через что мы прошли. Вероятно, он чувствует себя ответственным за гибель всех. Он слишком хороший человек для этого мира.

Жертва снова замышляет что-то странное. Как я и думал, наблюдение за добычей — лучший способ учиться. Но что именно они делают? Восемь жертв ждут снаружи комнаты, выстроившись у выхода. Если я выйду, меня зарежут. Они прячутся от глаз, не позволяя мне стрелять в них из лука. Остальная добыча рассеялась, оставив меня без целей для прицеливания. Они получают горящие бревна от огня. Если я могу поверить в то, что сказала жертва. Они уже знают, что я могу их понять. Возможно, они пытаются обмануть меня, говоря неправду, чтобы заставить меня отреагировать.

Что я должен делать? Добыча хочет удержать меня здесь. Они не будут ждать снаружи, чтобы нанести мне удар. Тогда они заставят меня уйти? Бросить горящие поленья внутрь? Сожгите здание. Я думал, что они этого не сделают, разорят свою территорию. Но вроде будут. Затем, прежде чем добыча вернется с огнем, я должен уйти сейчас. Когда я уйду, меня ждут восемь жертв с копьями, готовыми нанести удар. Но если я подожду здесь, восемь жертв все равно будут здесь. И другая добыча вернется с огнем. Мой лучший шанс сбежать сейчас. Но куда я побегу? Это не имеет значения. Везде лучше, чем здесь. Я могу пойти в одно из наиболее важных зданий. Кого спасли? Тот, что возле костра. Другая добыча может быть собрана вокруг. Но это место, где они меньше всего сгорают.

Но сначала я должен выжить. Восемь жертв. Как? Я не могу использовать контрольную точку. Они не собираются входить внутрь. Я должен сражаться с ними в открытую. Восемь бронированных жертв с копьями. Невозможный. Я умру. Но если я подожду здесь, меня вытолкнут, я умру более гарантированной смертью. Могу ли я отрезать себе путь? Сбежать через дверь, которую забаррикадировала добыча? Я не думаю, что есть достаточно времени. Огонь не так далеко отсюда. Раньше у меня было время только потому, что добыча оставила меня в покое. Тогда я должен подготовиться. В этой комнате висит одежда. У меня мало времени. Я возьму потолще, буду носить. Даже минимальная степень защиты имеет значение. Трудно заставить их драться из-за моей и без того толстой одежды. Но жертва не собирается меня останавливать. Как только я их надену, я уйду. Сразитесь с восемью жертвами до того, как вернется другая жертва. Я не могу рассчитывать на другую группу жертв, чтобы спасти меня, не могу рассчитывать ни на кого другого. Я могу полагаться только на себя. Я еще не умер. Я не умру сейчас.

Там был щит, оставленный одной добычей. Я схватил его, поднял левой рукой. Это было громоздко. Хороший. С этим мне не нужно беспокоиться о моей левой стороне. Моя сумка толстая. Копья не должны протыкать все мясо внутри. Единственные уязвимые места — это задняя часть моих ног, правая сторона тела, часть туловища. Должен ли я использовать копье? Или нож? Копье имеет большую досягаемость. Но как только добыча приблизится, я буду беспомощен, не в состоянии даже использовать левую руку. Нож препятствует этому. Меня могут атаковать издалека. Но я всегда могу подобраться. Нож, с ним я тоже убил больше. Это намного эффективнее копья. Я воспользуюсь ножом.

Все мои приготовления готовы. Если я умру, я умру. Это будет неудачно. Но все умирает. Добыча. Другие. Почему я думаю, что я исключение? Это не значит, что я не буду бороться изо всех сил, чтобы жить. Там восемь жертв, по четыре с каждой стороны. Со щитом слева от меня мне не нужно беспокоиться о добыче слева. Я бросился вперед, убедившись, что охраняю свою сторону.

«Ударь!»

Я прижался к стене здания, держа щит под углом. Только две жертвы могли атаковать мое тело. Я побежал, прижимаясь к стене, отражая удар копья от самой дальней добычи из двух нападавших. Ближайшая ко мне добыча целилась мне в правое плечо. Предсказуемый. Других хороших мест для атаки не было. Поскольку я знал, что он приближается, я нырнул вниз и направился к его ногам. Его копье попало в мою сумку. Мой нож вонзился ему в бедро. Я вытащил нож, стоя. Копья ударились о мой щит, почти лишив меня равновесия. Добыча, которую я ударил ножом, отступала к другой добыче. Идеальный. Он оставил брешь, через которую можно было убежать.

Я бросился вперед. Добыча кричала. В каком направлении был огонь? Справа от меня. Добыча все еще преследовала меня. Их копья вонзались в мою сумку. Я держал свой щит немного позади себя под углом, защищая ноги. Мой фронт был широко открыт. Но впереди не было никакой добычи. Мне бежать к огню? Ну, других мест было не так много. Добыча догоняет. Способен нанести мне удар, даже если я бегу так быстро, как только могу. Если я изменю направление сейчас, я снизлю скорость. Я могу бежать только по прямой, чтобы оставаться немного впереди. Но теперь добыча приближается ко мне спереди. Должно быть, они слышали крики. Они не носят оружия. Щитов тоже нет. Только горящие дрова. Если бы у них были копья, я бы не решился подойти. Но огонь только плавит мою кожу, сжигает мои ногти. Это не убьет меня.

Добыча, должно быть, тоже это поняла. Они бросали в меня куски дерева. Потом они побежали в сторону, подальше от меня. Мне было наплевать на дрова. Я шагнул к нему, на него, через него. Он был не очень большим. Добыча позади меня с легкостью прошла через нее. Но я услышал, как один из них закричал и упал. Здание, которое я поджег накануне, было впереди. Как только я доберусь туда, у меня будет узкий проход. Добыча передо мной рассыпалась, не останавливая меня. Почти готово. Они проткнули мою сумку. Но это не имело значения. Дверь была широко открыта. Я был на ступеньках. Затем дверь захлопнулась. Я врезался в него. Отскочил. Упал. Добыча с копьями была почти на мне. Я был так близко. Что случилось?

Добыча кричала. Они были громкими. Но было трудно разобрать слова. Они кричали одновременно. Могли ли они вообще слышать друг друга? Было несколько слов, которые я мог понять: убить, заколоть, ублюдок. Мне не нужно было слышать все это, чтобы понять, чего хочет добыча. Но я не собирался позволять им делать это так легко. Я не знаю, почему дверь так резко закрылась. Может быть, внутри была добыча, увидела, что я иду, закрыла мою единственную надежду. Но это не имеет значения. Теперь я могу только драться.

Я поднялся. Вокруг меня полукругом образовали семь жертв с копьями. Я стоял спиной к двери здания. Приближалось больше добычи, немного, просто в два раза больше, чем сейчас. Без узких мест мои шансы не выглядят такими уж большими. Я должен прорваться мимо добычи, найти ее. Там эта добыча выглядит слабой. Он такого же размера, как я, меньше остальных. Я атакую его, раню его, пробираюсь мимо него. Я перекинул щит на правую руку, вставив нож в левую. Жертва воспользовалась этим движением, чтобы нанести мне удар. Я отступил в сторону, избегая удара. Затем я бросился вперед на самую маленькую добычу.

"Джен! Он направляется к вам!»

Позади меня раздался звук: дверь открылась. Но это не имело значения. Я уже мчался вперед со всей возможной скоростью, поворот поставил бы меня в ужасное положение. Я могу двигаться только вперед. Мое левое плечо было беззащитным. Когда кажется, что добыча вот-вот ударит ее, я падаю вниз и атакую ее ногу. Тактика была эффективна раньше. Жертва сделала шаг вперед. Его верхняя часть тела дернулась. Оно собиралось атаковать. Я упал. Но вместо того, чтобы уклониться от копья или попасть в мою сумку, как я и ожидал, оно вонзилось мне прямо в плечо.

— Я уже видел, как ты это сделал, ублюдок!

Я потерял равновесие, упал на землю. Добыча использовала весь свой вес, чтобы надавить на свое копье, воткнутое мне в плечо. Я поднял руку. Но жертва наклонилась под углом, ее ноги были слишком далеко, чтобы рубить. Вместо того, чтобы атаковать, я должен стоять. Находясь на земле, вот так все жертвы умирают для других. Я не могу оставаться внизу.

«Это наша Джен!»

Я оттолкнулась от земли, поднимая свое тело. Добыча изо всех сил старалась удержать меня: хрюкала, переминалась со своей тяжестью. Затем он закричал: «Чего вы, ребята, ждете!? Атакуй!»

Даже если другие тупые, я действительно не возражал бы, чтобы они были рядом прямо сейчас. Добыча набросилась на меня, пронзила меня, целясь в мои конечности. Правая сторона моего тела была защищена моим щитом. Уцелели только правая рука и спина. Копья вонзились мне в ноги. Дополнительная одежда, которую я носил, помогла. Вместо того, чтобы пронзить мои конечности одним ударом, потребовалось два или три удара. Мне хотелось свернуться клубочком, защищать свои конечности. Но это был неверный путь. Свернуться калачиком означает смерть. Я перевернулся на левый бок, выдернул копья из ног, раздавил копья в левой руке под своим телом, оставив их деревянные обломки внутри. Я пнул копья, вонзившиеся мне в ноги, поднял щит, чтобы защитить голову от летящих к ней копий.

Мой живот был проткнут. Мои бедра тоже. Я использовал левую руку, чтобы подтолкнуть туловище вверх, подогнув ноги под себя. Моя правая нога двигалась не так, как мне хотелось. Но этого было достаточно. Я выпрямил левую ногу, подпрыгнул в вертикальном положении. Я не собирался умирать на земле, как добыча. Копье вонзилось мне в бок слева. Я схватил его правой рукой, рванул вперед, подтягивая добычу к себе. Я нанес удар ножом в левой руке, целясь ему в шею. Я промазал, попал ему в спину. Я поднял нож, снова и снова наносил удары, пока не нашел свою цель, не обращая внимания на копья, пронзающие мои ноги и спину. С этой добычей передо мной были открыты только мои ноги и спина.

Добыча обмякла, упала вниз. Вместо того, чтобы уменьшаться, количество копий, пронзающих меня, увеличивалось. Остальная добыча прибыла. Я слишком долго вырывался из полукруга. Моя правая нога не реагировала. Я мог сдвинуть его. Но он не выдержал моего веса. Я даже больше не могу бегать. Я не могу приблизиться к добыче. Я уронил нож, переложил копье, которое схватил правой рукой, в левую. Щит и копье, разве не так поступила добыча? Правда, тогда у других не было копий, чтобы поразить добычу.

Копья жертвы целились в незащищенные места. Дополнительная одежда действительно помогла. Если бы не они, я был бы в еще худшем положении. Но все равно было очень плохо. Я хромал назад, отражая удары копья своим щитом, нанося удары, когда мог. Ни одна из моих атак не достигла цели. И на каждую предпринятую мной атаку четыре атаковали в ответ. Приходится прижиматься спиной к стене, ограничивать удары только левым боком. Хорошо, что я не успел далеко убежать. Было бы лучше, если бы я прошел через это. Но эта ситуация еще не тупиковая.

Стена была всего в нескольких шагах. Но эти шаги были самыми трудными, которые я когда-либо предпринимал. Мне пришлось использовать свой щит, чтобы поддерживать свое тело, заменив им правую ногу. Это делало меня еще более уязвимым для атак. Но жертва была настороже, не напала, как я ожидал. Они не хотели получить ответный удар. Они снова окружили меня полукругом. Дверь, она была открыта. Я не расслышал. Должно быть, из него вышла жертва, присоединившаяся к атаке. Шанс.

«Почему бы тебе просто не умереть!?»

— Шеф, нет!

Добыча бросилась ко мне слева, атакуя в одиночестве. Я поднял копье. Если бы он мог ударить меня, я мог бы ударить его. Я ждал, пока он ударит меня, чтобы нанести ответный удар.

— Сейчас, Крис! — закричала бегущая добыча.

Тень упала на мое поле зрения справа. Я повернул голову. Добыча вышла из двери. Он держал металлическую палку. Металлическая палка направилась к моему лицу. Он врезался в меня, откинув мою голову назад и впечатав в стену. Если бы на мне не было купола, это бы меня точно убило. Моя левая рука была пронзена, копье выбито из моей руки. Добыча с металлической палкой снова ударила меня по голове. Я поднял правую руку. Но он пнул край моего щита, заставив мою руку опуститься, а затем снова ударил палкой по голове. Я упал в неудачной позиции, мой щит зацепился за спину. Черный козырек на моем куполе раскололся, пропустив солнечный свет. Добыча стояла надо мной с поднятой палкой, готовой нанести удар прямо мне в лицо, разбивая мой череп, разрушая мой мозг. Но почему-то этого не произошло.

"Крис! Что ты делаешь!?"

Добыча на мне сверху уронила металлическую палку. Единственное, что я мог пошевелить, это левая нога. Но я не мог сделать ничего полезного с ним. Добыча схватила меня за голову, впилась пальцами под мой купол, сорвала его. Он хотел гарантировать убийство, убрать мою последнюю форму защиты. И я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

— Кейт… Лин?

Добыча сказала что-то, чего я не понял. Но это звучало знакомо.

"Крис?"

Что-то пошло не так. Добыча, пригвоздившая мою левую руку своим копьем, тоже это поняла. Добыча на мне была ненормальной.

"Крис! Уйди из этого!»

"Главный. Эта умница… нет, эта особа, она… моя сестра.

Я не знаю, как долго меня здесь держат. Добыча связала меня веревками, не давала двигаться. Поместите меня в здание. Заходит та самая добыча, Крис, кормит меня мясом из моей сумки, разговаривает со мной. Казалось, оно знало меня раньше, когда я был еще добычей. Он зовет меня Кейтлин, мое имя. Меня зовут Кейтлин. Каждый день я выпиваю чашку яда. Это убивает меня медленно. Но я не могу отказаться. Жертва говорит мне, что если я откажусь, другая жертва придет, чтобы убить меня. Я не понимаю. Зачем убивать меня медленно, но угрожать убить меня быстро, если я откажусь?

Добыча называет яд лекарством; Я знаю, что это ложь. Напиток ослабляет меня. Но вкус знакомый. Возможно, это не яд для добычи. Однако для меня это так. Мои конечности менее чувствительны. У меня в глазах все расплывается. Мое обоняние, слух, оба притуплены. Даже мое чувство вкуса ослабевает. Мясо не такое вкусное. Он не сдерживает голод так, как раньше. Мне нужны мозги. Но добыча не будет кормить меня ими. Во-первых, я не могу с ним общаться. Он пытался заставить меня писать слова, как в открываемых кирпичах — книгах, как их называет добыча. Это должно было быть возможно. Но я не могу. Читать легко. Пишу, не умею формулировать мысли, формулировать слова. Это похоже на разговор. Я не могу этого сделать.

Добыча пытается учить меня. Я пытаюсь выучить. Но это не имеет смысла. Однажды я учу одного персонажа. И я забываю это в следующий раз. Это яд. Это разъедает мой разум. Я не понимаю. Почему жертва хочет общаться со мной, пока я умираю? Почему оно тратит на меня время, когда оно меня убивает? Разве у него нет дел поважнее? Я не знаю. Добыча заботится обо мне. Мы, должно быть, были близки. Он рассказывает мне истории обо мне. Мы жили вместе в группе с двумя другими жертвами, мамой и папой. Но я умер. И это не так. Он не сказал мне, как. Я не могу спросить. Я ничего не могу сделать. Я теряю время. Но действительно ли я могу что-то сделать, когда время моей смерти диктует добыча?

Иногда приходит и другая добыча. Джен, та самая, что помешала мне вырваться из окружения. Он мало говорит со мной. Он просто остается в комнате, по другую сторону металлической клетки, наблюдая, следя за тем, чтобы я не делал ничего, что мне не разрешено. Что угодно. Мне повезло, что добыча кормит меня. Но я не знаю, почему они оттягивают мою смерть. Если бы у меня была добыча в плену, единственная причина, по которой я оставил бы ее в живых, это сохранить ее плоть. Это оно? Добыча собирается съесть меня. После того, как они съедят все тела после неудавшейся атаки, они съедят и меня. Но зачем пытаться говорить со мной в это время? Возможно, они думают, что могут учиться у меня.

Дверь открылась. Вошел Крис. Но сегодня все было по-другому. С ним другая добыча, не Джен.

«Хм, не так много прогресса, да?»

Этот голос, это голос вождя. Предводитель добычи.

"Это не правда. Был достигнут значительный прогресс».

— Ты обманываешь себя. Начальник подошел ближе. Он снял свой купол, присел перед металлической оградой. — Я не хочу сказать, что я говорил тебе это, но… я говорил тебе это. Она слишком далеко зашла. Лекарство не может удалить грибок быстрее, чем грибок может размножаться, не убивая ее. Одного взгляда на ее руку должно быть достаточно, чтобы сказать тебе это. Если бы она не была заражена, все бы уже отвалилось.

— Но она в здравом уме. Она рациональна. Она понимает меня, когда я говорю. Она даже умеет читать».

«Разве не поэтому мы назвали ее умной инфицированной? Она все еще заражена. Может быть, она сохранила некоторую рациональность, но она все еще ест людей. Она съела людей, Крис. Их разделывали, солили и коптили. Если твоя сестра снова превратится в человека и поймет это, ты думаешь, она сможет жить с собой?

Да. Я мог бы. Добыча убивает другую добычу. Было бы расточительством не есть мертвецов.

— Мы все убивали людей, шеф.

— Но ты их не ел.

"Это имеет значение? Мертв мертв. Что происходит с телом мертвеца после того, как он умрет, их не касается».

«Есть некоторые религии, которые не согласятся с тобой».

«И те люди, которые следуют этим религиям, тоже мертвы».

Порыв воздуха вырвался изо рта вождя. "Смотреть. У нас заканчиваются противогрибковые препараты. Как лидер группы, вы знаете, что у меня есть выбор. Ставить в приоритет нашу безопасность или использовать лекарство для того, кого нельзя вылечить. Для меня это очевидный выбор, но я знаю, что ты не хочешь этого слышать. Люди злятся, Крис. Умные зараженные, возглавляющие вторжение, остаются в живых, израсходовав лекарство. Если бы она действительно вылечилась, то я мог бы успокоить их, но это... здесь нет никакого прогресса. Они захотят ее смерти.

Действительно ли жертва пыталась меня вылечить? Яд на самом деле был лекарством? Может быть. Но неважно, правдивы ли слова вождя. Если лекарство сработает, добыча позволит мне жить как добыча. Поскольку это не сработало, жертва хочет моей смерти. Умирающий. Я хотел выжить, чтобы узнать, кто я такой. И я понял: я Кейтлин. Я был математиком. У меня есть брат по имени Крис. Мои родители, которые привели меня в этот мир, мертвы. Это ответы. Но они не то, что я искал. Почему я жив? Я не знаю. Возможно, умереть было бы не так уж и плохо. Выживание ради выживания, без всякой цели, разве это не делает меня другим? Они живут, чтобы есть. И они едят, чтобы жить. Постоянный цикл, который не включает ничего другого. Чем я от них отличаюсь? Потому что я могу думать? Потому что я могу более эффективно добывать еду? В конце концов, это только помогает мне лучше находить еду, чтобы есть, чтобы жить, чтобы есть больше, чтобы жить, чтобы есть. Это бессмысленно. Умереть имеет смысл. Жизнь иррациональна. Как я не увидел это раньше?

— Тогда я оставлю гарнизон, заберу ее. Я сам пойду в аптеки, чтобы купить еще лекарства. Я не собираюсь отказываться от нее».

— А как же Джен?

— Я спрошу ее, хочет ли она прийти. Если она делает, она делает. Если она этого не сделает, что ж, я не могу ее винить».

«Вот как? Если это твой выбор, я не собираюсь тебя останавливать, но и уж точно не собираюсь тебе помогать. Откровенно говоря, я бы хотел, чтобы ты опомнился, но всегда становится немного жарко, когда дело касается семьи. Ты тоже был довольно уравновешенным.

«Шеф, вы, вероятно, уже знаете это, и вам не нужно говорить, но… вы знаете, как это бывает, все, кто прожил так долго, мы все немного — или сильно — не в своем уме». Крис повернулся и посмотрел на меня. “ Все мы».

Я, Кейтлин, смотрела в ответ.

Без эпилога. И это потому, что я подумал, что это подходящее место для завершения истории, а вовсе не потому, что я ленив. Что касается сиквела… я не планирую его писать (хотя это было бы легко сделать с тем, что уже написано). Я чувствую, что добавление большего к истории отвлечет ее, а не улучшит. Может быть, в далеком будущем я напишу продолжение, но сейчас у меня уже есть планы продолжить «Наследие короля богов», и сейчас в моей голове крутится довольно много других сюжетных идей, которые, вероятно, станут приоритетными, когда я Я закончил с сумасшедшей историей белки (так что, если вы ждете продолжения, не задерживайте дыхание).

Как всегда, спасибо за чтение!

И особая благодарность моим покровителям, Шарде Х., Закари С., Адриану Баттлфьюри, Тайлеру Л., Моту, Уильяму Н., Трэвису С., Тейлору Т., Роману В. и Магнаниксу.

Страница книги Рациональный Зомби в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

О книге