«Все беспорядки последнего времени — это моих рук дело. Еще при жизни я посвятил себя силам тьмы и поднял восстание в годы правления Хэйдзи, а после своей смерти наложил проклятие на императорский род. Ты еще увидишь — вскоре мой дух породит величайший под небом хаос...»

─ Призрак императора Сутоку.

Уэда Акинари, сказки о Дожде и Луне [Шираминэ] / 5 год эпохи Анъэй.

***

На утесе, над водопадом, виднелись две тени.

Одна из них принадлежала высокому молодому человеку, а другая — седовласому старику.

Они смотрели друг на друга и молчали, но в глазах их горели искры.

Потому что... они были заклятыми врагами. И будучи смертельными противниками, ни в чем не уступающими друг другу, они оба понимали, что в скором времени одному из них суждено победить другого и лишить его жизни.

И этот судьбоносный день настал сегодня. Эти двое уже знали, что место, где решится их судьба, было именно здесь. Они понимали это без всяких слов.

Поэтому... они стояли в полном безмолвии.

Водопад с ревом струился. Отблески заходящего солнца слабо мерцали. Окружающий лес, влажная поверхность скал и бассейн с водопадом, далеко исчезающий под их ногами — все было покрыто мелкой моросью, окутанное туманной дымкой.

Уединенное место. Время сумерек.

Земля располагалась на границе — где-то между этим миром и загробным.

Молодой человек высокого роста заговорил:

— То, что тебя ждет сейчас — это твоя смерть. Насладись этим сполна, Кёгоку.

Голос молодого человека был отчетливым. И ледяным настолько, что даже хладнокровная змея задрожала бы от озноба.

Он носил охотничью шляпу, которая закрывала его солнцезащитные очки и бледную, как у мертвеца, кожу. Только холодный воздух окружал молодого человека, а моросящий дождь избегал его тени, будто бы боясь попасть на него.

Зато старик с седыми волосами, напротив, рассмеялся в ответ:

— Превосходно. Ты действительно великолепен, Аяцудзи-кун.

Он носил потрепанное кимоно, похожее на одежду отшельника. Его грязного цвета глаза словно таили мудрость тысячелетней давности. На щеках вырисовывались ямочки, из-за которых он казался ребячливым и злым одновременно.

В его тоне не было гнева. Только спокойный и приятный голос мужчины средних лет. Он выглядел как добродушный старик, коих можно найти где угодно. Однако молодой человек по имени Аяцудзи недовольно покосился на него.

— Не смейся, старая обезьяна. Твой мерзкий смех раздражает мои уши. Кёгоку... Помнишь, сколько грехов ты совершил?

— Хм? О каких грехах ты говоришь? Неужели у тебя не хватает уважения к пожилым людям, что ты готов схватить трусливого и добродушного старика, и обращаться с ним, как с грешником? Даже при этом, я законопослушный гражданин — каждый раз перехожу дорогу на зеленый свет, — старик не терял беззаботности в голосе.

— Какая забавная шутка. Значит, вместо тебя я зачитаю все твои грехи... Тридцать восемь случаев подстрекательства к убийствам, двадцать девять обвинений в вымогательстве, кражи, тюремное заключение, нападения, а также еще сотни тяжких преступлений и мелких правонарушений. Однако... Ты никогда не пачкал своих рук. Инцидент Суодо, инцидент Гозу... Не осталось никаких доказательств того, что ты был инициатором тех многочисленных инцидентов, которые потрясли весь мир. Все обвиненные являлись преступниками, которые даже не подозревали, что ими просто манипулировали.

Старик не отрицал этого, а только улыбнулся еще шире.

Увидев это выражение лица, Аяцудзи недовольно нахмурился.

— И даже правительство не смогло вмешаться, ведь ты не совершил ни единого преступления. Но... — Аяцудзи поднял руку, рассекая холодный воздух. — Все закончится сегодня.

Поднятая рука Аяцудзи опустилась в нагрудный карман и вскоре вынула оттуда медную монету.

— Это доказательство того, что ты был главарем той массовой резни в музее, — Аяцудзи поднял перед собой медную монету. — Наполнить мешок монетами из витрины на музейной выставке, чтобы забить жертву до смерти, а после этого гордо вернуть их обратно на всеобщее обозрение — вот и вся уловка с исчезновением оружия. На этой монете были обнаружены пятна крови жертвы и отпечатки твоих пальцев.

Лицо старика по имени Кёгоку расплылось в улыбке, а затем он просто рассмеялся.

Но только глаза не смеялись. Его грязного цвета глаза тихо сияли, как будто заманивали в дьявольскую ловушку.

— Запомни это великолепие, Кёгоку, — Аяцудзи подкинул медную монету. Она тускло светилась, отражая полумрак. — Пора тебе извиниться перед жертвами, которые оказались из-за тебя в глубинах преисподней.

— Преисподней? Понятно. Хм... Кстати, мне просто интересно спросить тебя, Аяцудзи-кун. Существует много разных предположений, что именно есть «преисподняя». Согласно Кодзики, это Ёмоцукуни или Соко-цу-нэ-но-куни, а в буддизме Махаяны — это самый низший из десяти духовных миров, Нарака. Священник Ничирэн говорил об этом как о Хигане, где души достигают Бодхи, или же, если мы говорим о Ветхом Завете, это Шеол. Или согласно Евангелиям от Матфея и Луки, в Новом Завете это...

— Преисподняя, — перебил Аяцудзи, — это одно и то же, где бы оно ни находилось. Суть не меняется.

— Может быть, для тебя это и так, но меня заботят такие вещи.

— Напрасно беспокоишься об этом. Так или иначе, скоро ты сам все поймешь, — изо рта Аяцудзи вырвалось холодное дыхание, как у мертвеца. — Потому что ты отправишься прямо туда — через несколько минут.

На секунду между ними воцарилась тишина.

Шум водопада, словно раскаты грома, казалось, окружал их только для того, чтобы затем раствориться в мороси.

— Так вот оно что, — невозмутимым голосом сказал Кёгоку. — Такова судьба того, кто лицом к лицу столкнется с Аяцудзи Юкито ── детективом более отвратительным, чем убийца. Поистине ужасно.

Это была легкая насмешка со стороны старика. Молодой человек холодно сузил глаза, пропуская ее мимо ушей. — Кёгоку, я слишком давно знаком с тобой, — первым заговорил Аяцудзи. — Я расскажу тебе правду о сегодняшнем дне... Честно говоря, какие бы интриги ты ни затевал и какие злодеяния бы ни творил, меня это не касается. Мне это не интересно. Ты можешь строить планы столько, сколько твоей душе угодно, и убивать столько, сколько захочешь.

— «Если встретите Будду ── убейте его». Так ведь говорят?

— Человеческие жизни не равны. Доказательством этому является то, что все скорбят о смерти хорошего человека и радуются смерти плохого. Для меня человеческая жизнь в равной степени ничего не стоит. Я не имею права говорить о ценности человеческой жизни, и тем более, не собираюсь делать этого. Но даже так...

Аяцудзи играл с медной монетой в руке.

Чистый металлический звук эхом разнесся в горах.

— ...Тем не менее, ты убил слишком многих.

Медная монета закружилась в воздухе и прямо на их глазах полетела к подножию утеса, что простирался под ними.

Доказательства, которые должны были осудить Кёгоку — знаменитого неуловимого преступника — канули в глубинах бассейна, растворившись в туманном водопаде.

Наблюдая за траекторией падения монеты, Кёгоку прищурился.

— Это разве хорошо? Ведь это была твоя драгоценная улика.

— Мне она больше не нужна. Ты уже должен был понять это.

Кёгоку просто улыбнулся своими глазами грязного цвета, но ничего не ответил.

В глубоком ущелье, которое связывало мир живых и царство мертвых, на вершине утеса царила мертвая тишина.

Аяцудзи сделал шаг вперед.

— Предупреждаю заранее, — сказал он почти шепотом, — смерть от падения станет причиной твоей смерти. Ты упадешь с этого утеса и умрешь в результате несчастного случая.

Кёгоку, словно получив подсказку, посмотрел на бассейн под утесом.

— Смерть от падения, — произнес он, словно разговаривая с самим собой. — Смерть от падения, значит? Неплохо.

— Тебе не выжить после падения с такой высоты, — Аяцудзи сделал еще один шаг. — Этот обрыв — прямая дорога туда, откуда нет возврата. Эта территория уже оцеплена военной полицией. Вскоре они окружат и это место. Нет пути к отступлению. Здесь настанет твой конец.

Детектив говорил без колебаний. Он просто равнодушно констатировал факты. Аяцудзи разговаривал с Кёгоку точно так же, как разговаривал и со всеми преступниками бесчисленное количество раз ── виновниками тех инцидентов, которые он раскрыл.

— Это предупреждение от великого детектива?

Кёгоку отступил на шаг назад. Его пятка напоролась на камешек, который тут же отскочил и упал к подножию утеса. — Теперь эта долгая-долгая битва с тобой наконец подошла к концу.

— Верно, — кивнул Кёгоку. — Это было действительно забавное противостояние. Но, к сожалению, по сравнению с «церемонией», которая вот-вот начнется, все наши столкновения до настоящего времени были лишь чем-то своего рода торжественным открытием.

— Что ты сказал?

Не отвечая на вопрос Аяцудзи, Кёгоку отступил еще на шаг.

Позади него больше не было обрыва. Он не мог ступить ни на шаг дальше.

— Ты не сможешь победить меня, детектив-убийца. Никогда! Эта битва была предрешена. Битва, где ты будешь продолжать отступать, увязнув в болоте, где победы не существует. Аяцудзи-кун, наслаждайся же путем проигравшего!

Аяцудзи не мог сдвинуться с места.

Перед этим невысоким стариком с тонкими руками ── Аяцудзи не мог пошевелить даже пальцем.

Это... Такова была аура, исходившая от Кёгоку.

— И твое предупреждение — я покажу тебе, насколько оно неверное. Несчастный случай? Я не умру от несчастного случая. Смотри же!

Кёгоку радостно рассмеялся и...

Бросился с обрыва.

Водопад с ревом струился.

Далеко внизу развевалась потрепанная одежда старика.

Однако в бассейне водопада он продолжал смеяться.

За пределами мороси, на противоположной стороне далекого берега Хиган...

— ...

Аяцудзи ничего не говорил и просто продолжал смотреть туда, в бездну водопада, где исчез Кёгоку.

Он молча стоял и глядел на пейзаж внизу, откуда уже исчез этот странный человек.

Вскоре прибыла военная полиция, и когда его спросили о том, что произошло, он не сказал ни слова.

Однако там, где исчез заклятый враг...

***

Кёгоку Нацухико, колдун.

Детектив-убийца Аяцудзи Юкито.

Эти двое были изобретательными одаренными.

Заклятые враги, которые использовали свой интеллект как копье, а свою мудрость как клыки.

Это история об их битве.

☼☼☼

Перевод с японского: Dazaltix

Редактура: AliciaRaven

— Преступник находится здесь.

Ледяной голос эхом разнесся по безмолвной церкви. Внутри помещения рядом друг с другом стояли фигуры с бледными лицами. Услышав эти слова, все замерли, словно забыв как дышать, и не слыша следующих слов.

Это была старинная церковь.

По бокам оштукатуренных стен тянулись трещины. Главный алтарь, которым, вероятно, нечасто пользовались, покрылся тонким слоем пыли. Деревянный пол был истерт до блеска, отражая подошвы обуви бесчисленных людей, которые приходили сюда.

В помещении находилось одиннадцать человек.

На каждом лице читался оттенок усталости или, возможно, тревоги, оставленной в качестве прощального подарка после странного и жуткого убийства.

Все внимание было приковано к одному человеку, на лице которого не было ни нетерпения, ни печали, ни какого-либо другого выражения. Человека, который знал всю правду.

— Преступник умышленно выбрал одного из шестидесяти восьми учеников начальной школы и отравил его завтрак, после чего тот умер. Преступник действовал с явным намерением убить.

Тем, кто сказал это без малейших колебаний тихим голосом, был высокий человек, стоявший в центре помещения.

На нем были охотничья шляпа и солнцезащитные очки. Его пальцы, облаченные в кожаные перчатки, крутили, словно играясь, тонкую незажженную курительную трубку кисэру.

«Смерть» и «убийство» — казалось, его холодный и апатичный голос не мог заставить вас почувствовать опасности этих слов. Но глаза за линзами очков смотрели глубже.

И звали этого человека — Аяцудзи.

Слушателями были учителя, сбитые с толку убийством, произошедшим во время занятий в лесной школе, а также персонал учебного заведения.

Прямо сейчас тайна этого загадочного убийства будет раскрыта Аяцудзи.

— Но детектив, — одна из фигур, слушавших его речь с тревожным видом, выступила вперед, уже не в силах сдерживаться. Голос принадлежал учителю-мужчине в костюме. Судя по его виду, он плохо спал, так как под покрасневшими глазами виднелись темные круги. — Как заявила полиция, жертва была отравлена... Разве не предполагалось, что причиной смерти стала отравленная игла, а не еда? На шее мальчика, кажется, с задней стороны, была рана от иглы.

— Это лишь прикрытие, — оборвал Аяцудзи. — Перед его смертью... преступник сделал вид, что заботится о пострадавшем, пока тот мучился от отравления, и ткнул его заранее приготовленной иглой. Поскольку одним из симптомов был паралич конечностей, сопровождающийся расширенными зрачками и затрудненным дыханием, не остается никаких сомнений, что это был яд нервно-паралитического действия. Однако даже экспертам было бы трудно определить, как произошло проникновение яда в организм: через полость рта или же через открытую рану. Преступник воспользовался этим фактором, чтобы ввести полицию в заблуждение относительно способа убийства.

В его голосе не было ни единой эмоции. Казалось, будто он читал страницу с формулами, видимыми только ему.

— Н-но полиция еще должна была проверить, не отравлена ли подаваемая еда! Все блюда готовились в одной и той же кастрюле, а использованная посуда хранилась в одном шкафу. Та же столовая, та же кухня, тот же повар. Ведь это невозможно, чтобы преступник целенаправленно решил отравить только одного человека?

— Невозможно, говорите? — Аяцудзи посмотрел на учителя. — Конечно, это возможно.

Учительница в очках, встав рядом с взволнованным коллегой, взяла разговор в свои руки.

— Тогда получается... Не может быть... Когда стол был накрыт, и каждое блюдо было подано... то есть вы хотите сказать, что оно было отравлено до того, как дети начали есть? Или во время еды?

Аяцудзи покачал головой.

— Нет. Вокруг жертвы было слишком много детей. Невозможно, учитывая обстоятельства, незаметно отравить жертву на глазах стольких людей, тем самым обманув всех.

— Тогда как же это произошло?

— А-а... Как, спрашиваете? В конце концов, я так и думал, что до этого дойдет. Аяцудзи вздохнул, как будто разговаривал с самим собой, и замолчал.

Все переглянулись, обеспокоенные странным молчанием детектива... Они сказали что-то не то?

— Ну и ладно. Можете не переживать. Я так и знал, что вам не хватит мозгов, чтобы додуматься. По какой-то причине люди, причастные к делу, считают естественным долгом детектива мягко и вежливо разжевать каждое обстоятельство, прямо как заботливая мамочка, аккуратно меняющая подгузники своему дитю. Поистине трогательно и невинно.

Все застыли в оцепенении. До них не доходил смысл сказанного, и они не знали, стоит ли им обижаться на слова детектива или нет. Но на следующее утро они будут явно рассержены по этому поводу.

Детектив поднес к губам курительную трубку, зажатую между пальцами, и затянулся, медленно выдыхая тонкую струйку дыма.

И, прервав молчание, неожиданно спросил:

— Знаете ли вы выражение «Бритва Оккама»?

— Бритва?..

Все переглянулись с недоумением.

— Это принцип построения логики: «Когда существует несколько теорий, истинной является та, которая имеет наименьшее количество гипотез» — иначе говоря, это руководящий принцип, в котором самая простейшая теория — ближе всего к истине. — Аяцудзи окинул взглядом лица присутствующих, наблюдая за их реакцией, прежде чем продолжил: — Из всех детей, которые попробовали то блюдо, погиб только один. При таком раскладе теория проста: яд, добавленный в завтрак каждого, предназначался для убийства одного человека. Это простейшее решение. Такой яд и вправду существует, и довольно часто встречается в природе.

— Эм...

Присутствующие загудели.

Не обращая внимания на шум, Аяцудзи с трубкой в зубах продолжил:

— Накануне вечером преступник обработал тарелку и нанес мизерное количество клейкого яда. То же самое он проделал со всей посудой. И... на следующий день, когда все уже начали завтракать, преступник, рассчитав время, вынудил жертву выйти из-за стола.

Учителя вспомнили об этом. Действительно, незадолго до инцидента погибшего мальчика отчитывали около двадцати минут после того, как в его портфеле нашли украденный бумажник учителя. Однако было решено, что этот случай не имеет никакого отношения к инциденту, поскольку внимание всех было сосредоточено на ругани в углу столовой.

— Значит, в это время кто-то его отравил?..

— Похоже, что ни у кого из вас здесь нет не только мозгов, но и памяти. Я ведь уже сказал вам, что яд был нанесен, — сказал Аяцудзи, сверкнув ледяным взглядом. — Он был нанесен на чашу для взбивания яиц. Этот яд — один из самых смертельных, встречающихся в природе, и всего один его грамм способен убить миллион жизней. Кроме того, продуценты этого яда широко распространены в почве и на дне озер, и в определенных условиях это может вызвать взрывной рост.

— Я понял! — внезапно вскричал ранее молчавший администратор учреждения. — Ботулинический токсин!

Аяцудзи утвердительно кивнул и продолжил:

— Ботулина — анаэробная бактерия рода клостридии, которая вырабатывает чрезвычайно сильный токсин — ботулотоксин. Этот смертельный яд настолько опасен, что террористы использовали его в качестве биологического оружия. Бактерия бурно размножается в окружающей среде, когда контактирует с пищей. Сами по себе бактерии практически безвредны, поскольку при употреблении пищи не производят токсинов в организме, но в случае, если они размножились в еде и успели выработать токсины, то смерть наступает через восемь-тридцать два часа.

Тихо шагая по помещению, он медленно раскрывал правду. Несмотря на ветхость здания, доски пола не скрипели под ногами детектива.

— После того, как все яйца были перемешаны, преступник контролировал ситуацию и, подгадав время, вынудил жертву прервать трапезу, таким образом давая достаточно времени бактериям для выработки токсинов. Точнее, мальчика вызвали в угол столовой и долгое время отчитывали. Когда ученик на долгое время покидает свое место, в этом случае обслуживающий персонал заворачивает его еду, что, по расчетам, и поспособствовало размножению анаэробных бактерий. Таким образом, он создал особую обстановку, в которой от яда погиб только один человек. Поскольку все одноклассники погибшего принимали ту же пищу, немыслимо представить, что только в его еде яйца превратились в смертельный яд.

— Тогда преступник...

Все посмотрели на одного мужчину. Он был учителем физкультуры, который в день происшествия отругал погибшего ученика в углу столовой.

— Ч-что... Э-это был не я! В то время я просто был...!

— Он не преступник, — прервал Аяцудзи. — Подумайте как следует. Преступник использовал яд замедленного действия, называемый ботулином, чтобы обеспечить надежное алиби. Идеальное алиби, что он ни разу не находился рядом с жертвой, пока она не умерла от яда... И чтобы заполучить его, в подходящее время неизвестное лицо предоставило учителю физкультуры ложную информацию об украденном бумажнике, найденном в портфеле жертвы. Вот он — владелец украденного бумажника. — Аяцудзи направил мундштук на одного из присутствующих. — Ты и есть преступник.

Взгляды людей устремились к одному человеку.

— Я... я? — человек, на которого указал Аяцудзи, отозвался едва слышным голосом, который, казалось, вот-вот исчезнет.

Этим человеком оказался тот самый учитель, который недавно спрашивал детектива, каким образом была убита жертва. Ничем не примечательный молодой учитель начальных классов, одетый в черный костюм и очки. Хотя он и казался жизнерадостным и дружелюбным, его обыденный вид делал его человеком, которого, встретив однажды, забудете, едва расставшись.

— Невозможно...

— Ни за что бы не подумал, что учитель...

В помещении стало очень шумно.

— Ч-что за несусветная чушь! Я, и... и убить ребенка?! — учитель, которого только что обличил детектив, натянуто улыбнулся. — Этого не может быть! Я всего лишь учитель японского языка и ничего не смыслю в бактериях... Во-первых, доказательства того, что именно я убил его — где они?!

— Доказательства прямо здесь, — тихо произнес Аяцудзи низким тоном, как будто предвидел этот вопрос. — На подошве твоей обуви прикреплена небольшая игла, которую, на первый взгляд, невозможно заметить. Ты сделал это сразу после того, как я незамедлительно прибыл сюда по запросу. И, конечно же, стремясь уничтожить доказательство, ты дошел по тропе до другой стороны горы и закопал чашку Петри, которую использовал для выращивания бактерий. Мелкие следы от иглы на подножиях тропы укажут нам путь, по которому ты туда добирался. Стоит мне пройти по следу и найти чашку Петри, сбежать уже не удастся.

— Э-э... А-ах...

Резкая перемена обстановки заставила учителя в черном костюме отступить на шаг. Еще несколько секунд в старой церкви царили тревога, смятение и страх. Однако хаос недолго властвовал над людьми. Помещение наполнил ощутимый гнев.

— Бесполезно думать об этом, — холодно произнес Аяцудзи. — Многие преступники проявили бесконечную изобретательность, чтобы ускользнуть от моих глаз, однако их усилия так и не были вознаграждены.

Учитель в черном костюме отступил еще на шаг, словно испугавшись.

Тем временем...

— Аяцудзи-сенсей! — женский голос раздался у входа. — Что это вы делаете? Самовольно собрали весь персонал, да еще в таком месте! Сколько еще раз мы должны предупреждать вас не выдвигать обвинения преступникам без нашего разрешения?

Стройная девушка с сердитым голосом, вошедшая в помещение, была одета в деловой костюм, а её миндалевидные глаза, казалось, выдавали в ней сильного духом человека. По сравнению с учителем в черном костюме, она казалась совсем миниатюрной.

— Оя, Цудзимура-кун, — детектив обратил на нее свой холодный взгляд. — Ты, как всегда, в самое неподходящее время.

В то же время учитель в черном костюме рванулся, как пуля, прочь.

— Он убегает! — кто-то крикнул среди толпы.

— Цудзимура-кун, вот кто преступник. Поймай его!

— Э... э?!

Мужчина в черном костюме бросился к выходу. Однако путь ему преградила девушка по имени Цудзимура. Лицо учителя исказилось от гнева. Пригнувшись, он с кровожадным видом бросился в ее сторону. Цудзимура слегка развернулась нижней половиной тела.

В следующее мгновение мужчине в челюсть пришёлся удар ногой с такой скоростью, что он даже не успел этого заметить, и рухнул на пол. Едва они пересеклись, Цудзимура нанесла удар ногой назад — ее каблук рассек воздух и впечатался учителю в лицо. Цудзимура быстро схватила руку сопротивляющегося учителя и выкрутила за спину, а затем села сверху.

— Пожалуйста, ведите себя смирно, — сказала она, удерживая мужчину коленями за его спиной. — Вы имеете право хранить молчание, а также можете нанять адвоката.

— Тебе по-прежнему нравится использовать такие цитаты, Цудзимура-кун?

— Но ведь... Он и правда имеет право хранить молчание, разве это не было бы упущением, если бы я этого не сказала?! — гордо произнесла девушка.

— Фильмы слишком на тебя влияют. — Аяцудзи холодно окинул Цудзимуру взглядом. — Во-первых, я не думаю, что у него есть столько времени, чтобы воспользоваться такими досужими правами.

— Более того! — Цудзимура уставилась на Аяцудзи, по-прежнему удерживая преступника. — Аяцудзи-сенсей! О вашем побеге будет доложено высшим инстанциям. Если вы и дальше будете продолжать игнорировать наши предупреждения и выдвигать обвинения преступникам без нашего разрешения, то будут приняты соответствующие меры в Особом отделе по делам одаренных.

— Да что ты говоришь? Твои люди из Отдела и есть те, кто попросил меня взяться за дело. И в соответствии с вашими указаниями я повиновался, как покорный пес: собрал всех вместе и раскрыл дело. Кроме того, времени было в обрез. В списке преступника были и другие имена детей, которых он хотел убить. Если Особый отдел считает меня своей собачкой, то я хочу, чтобы ты для начала научилась меня хвалить, когда я выполняю свои трюки.

— Черт побери! Почему меня схватили?! — завизжал учитель, прижатый к полу. — Я не собираюсь сдаваться... Эти чертовы дети, я еще покажу этим малолетним гребаным отродьям, которые каждый день сводят меня с ума и делают из меня дурака, каков на самом деле мир, и заставлю их всех пожалеть о том, что они со мной сделали! А до тех пор я не могу быть арестован!

— Быть арестован? — Детектив прищурился за стеклами очков. — Не стоит так беспокоиться. Тебя не арестуют, потому что место, куда попадают те, чьи грехи обличил «детектив-убийца», вовсе не тюрьма... Ведь ты еще не знаешь, за что меня прозвали «детектив-убийца», не так ли?

— Аяцудзи-сенсей! — коротко упрекнула Цудзимура.

— Цудзимура-кун, отпусти этого человека.

— Но!..

— Или хочешь тоже быть вовлеченной в это?

Воспользовавшись сиюминутным колебанием Цудзимуры, мужчина вскочил на ноги и, оттолкнув ее от себя, бросился к выходу. Она ударилась спиной о стену возле входа. Из груди вышибло воздух.

Когда преступник начал убегать, Аяцудзи не произнес ни слова. Он лишь смотрел в одну точку над входом, где располагался старинный витраж.

Церковь некогда служила местом сбора верующих для вознесения молитв. Но теперь, когда она утратила свою роль, ее стали использовать как актовый зал для собрания лесных школ. Со временем на стенах образовались многочисленные трещины, а для ремонта витражей использовалась пленочная лента.

От удара Цудзимуры о стену стекло вновь треснуло, и каждая трещина порождала новую трещину, пока разрушение не охватило весь витраж.

— Этого не может быть! — крикнул мужчина, убегая. — Это какая-то бессмыслица! Никто не заметит... Меня никогда не поймают, именно так сказал этот человек!

Ультрамариновый синий, нефритовый зеленый, алый ── вместе эти оттенки на витражах изображали Рыцаря и Деву Марию.

Прекрасное стеклянное изделие, излучавшее свет около сотни лет, в этот момент завершило свою долгую службу и рухнуло вниз. Свет, казалось, застыл в многоцветном стекле. Тяжелый лист стекла рассек преступника пополам от плеча до туловища.

Хлынула свежая кровь. Из горла рассеченного пополам мужчины вырвался крик, похожий на свист. Толстое стекло отрезало ухо преступника и вонзилось в основание шеи. А затем с огромной силой прошло прямо через грудь, разрывая кости и плоть, пока не остановилось у основания живота. Из выглядывающего поперечного разреза внутренних органов, словно гейзер, хлынула кровь.

Ее ярко-алые разводы образовали круговой узор на полу, в котором мерцали сияющие осколки многоцветного стекла. И наконец, поверх битого стекла рухнул труп, рассеченный пополам.

А затем... повисла тишина.

— О-он... — пробормотал один из присутствующих, — мертв?

Все были слишком ошеломлены. Никто не мог даже закричать. Они не могли понять, что только что произошло.

Все знали, что витраж был старым и потрескавшимся. Однако его отремонтировали с помощью пленочной ленты. И даже если бы стекло упало с такой силой, то это должно было стать несчастным случаем, произошедшим много лет спустя в месте, не имеющем к происходящему никакого отношения.

Это было простым совпадением.

По чистой случайности, в это время...

Поток крови, бьющий ключом из рассечённого тела, постепенно ослабевал и, в конце концов, иссяк.

— Преступник... умер в результате несчастного случая?..

Ответа не последовало.

Все они неправильно поняли. Детектив, присланный правительством. Детектив, раскрывающий убийства, с безжалостным, но ясным умом. Все знали, что детектива, который, глядя на лежащего мертвеца, не пошевелил и бровью, прозвали «детектив-убийца».

«Детектив, раскрывающий дела об убийствах» — так все думали. До этого момента.

— ...Сенсей! — сквозь стиснутые зубы произнесла Цудзимура, вставая. Ее голос больше походил на рычание. — Аяцудзи-сенсей, снова вы...

— Это было естественным явлением, — в голосе Аяцудзи не было колебаний. — Подобно тому, как смерть всегда сопровождает жизнь, подобно предшествующим ночи сумеркам, это неизбежное явление, которое происходит независимо от моих желаний или намерений. Моя воля здесь не вмешивается. Когда я разоблачаю преступника в его преступлении, то на все сто процентов так или иначе он умрет в результате несчастного случая.

Его слова были смертельно холодны.

Он просто стоял неподвижно, в его темной фигуре не было и намека на человечность.

Особо опасный высококлассный одаренный.

«Детектив-убийца».

Его прозвище вовсе не значило «Детектив, раскрывающий дела об убийствах».

Поднявшись, Цудзимура подавила гнев, бушевавший в ней, и со злостью произнесла следующие слова:

— Детектив, который убивает преступников...

☼☼☼

Перевод с японского: Dazaltix

Редактура: AliciaRaven

«Моя челка выглядит отлично», — подумала я.

Я поправила прядь волос, глядя в отражение в окне машины, и слегка приподняла ее. После этих усилий я пересеклась глазами со своим отражением.

Все в порядке. Я идеальна. Ни один преступник со сверхъестественными способностями не смог бы противостоять такому устрашающему агенту. Да, я идеальна.

Я находилась на парковке у черного входа в библиотеку.

Вокруг царила абсолютная тишина. Не было видно ни одного человека, за исключением появляющихся время от времени пожилых посетителей.

И неудивительно. Ведь это совершенно секретный правительственный объект. База для сбора информации, находящаяся под непосредственным контролем Министерства внутренних дел, и на данный момент это единственное учреждение, которое я могу назвать своим рабочим местом. Для посторонних это просто библиотека в горах, но если внимательно присмотреться, то можно заметить, что меры безопасности здесь столь же строгие, как на ядерном объекте, а вся охрана вооружена пистолетами-пулеметами, спрятанными в набедренных сумках.

Я — Цудзимура, — являюсь представителем правительства на этом объекте, а также агентом непубличной организации Министерства внутренних дел — Особого отдела по делам одаренных.

Воспользовавшись ключом, чтобы отпереть машину, я уселась на водительское сиденье. Серебристый Aston Martin, для доставки которого из Англии ушло немало усилий и времени. Это идеальная машина для агента. Легкий корпус из магниевого сплава и высокая мощность двенадцатицилиндрового двигателя производили впечатление, что она была рождена исключительно для погонь.

«Как агенту секретной организации, мне нужно иметь автомобиль, который бы обладал прочностью и мощностью», — так думала я, покупая его, ведь до сих пор мне никогда не выпадала возможность устроить автомобильную погоню.

Я повернула ключ зажигания и выехала со стоянки. Пока ехала по тихой дороге, ведущей в город, я размышляла над нынешней ситуацией.

Моя работа заключается в присмотре за одним детективом.

Этот человек был детективом только по званию, и его работа состояла в том, чтобы разрешать различные инциденты и проблемы. Чаще всего его задачей было помогать людям, попавшим в беду. Иначе говоря, выражаясь простыми словами «плохой» и «хороший», в целом можно сказать, что он ближе к хорошим.

Однако мнение правительства совсем иное. По их словам, этот детектив — все равно что ходячая ядерная бомба на углу улицы. Правительство на все сто процентов всегда должно быть осведомлено о том, где он находится, чем занимается и о чем думает. Если он вдруг пропадет без вести, выйдет из-под контроля или совершит побег, то поднимется большая шумиха, которая взбудоражит целый город. Даже представить немыслимо, сколько голов высокопоставленных чиновников взлетят на воздух.

Завсегдатай самого важного списка наблюдения.

Особо опасный высококлассный одаренный.

«Детектив-убийца».

Таково было прозвище, данное этому человеку — цели, за которой я должна следить и контролировать как агент Особого отдела.

«Провал недопустим».

Я все еще помню тот холодный взгляд своего начальника, ветерана, когда он отдавал мне приказ.

По дороге я остановилась у кофейни и взяла латте без сахара. Поместив его в держатель для напитков, я продолжила свой путь, время от времени делая глотки.

Каждый раз, когда я останавливалась на красный свет, то заглядывала в зеркало заднего вида, чтобы проверить машины позади меня. Похоже, сегодня нет никаких хвостов. Работая на правительство, невозможно быть слишком осторожным или предусмотрительным. Даже такому агенту-новичку, как я. Хотя, на самом деле у меня еще не было опыта слежки.

Но все же...

Я агент правительственной организации. Даже сейчас, спустя два года после моего назначения, я все еще не могу поверить, что стала частью чего-то настолько большего. Кажется, это звучит так, словно я в каком-то кино или романе. Еще несколько лет назад я была студенткой университета, которая ни о чем не знала. Но сейчас я участвую в секретной миссии и, независимо от того, насколько близок мне друг, единственное объяснение, которое я могу дать ему по этому поводу — «работа в импортной компании».

Конечно, у меня есть уверенность в себе. Экзамены по стрельбе и рукопашному бою я сдала на высшие баллы. Моя мотивация не имеет себе равных. Вот почему меня назначили на эту работу, и вот почему я выполняю эту важную миссию. Высшее руководство никогда не поручит миссию тому, кто не способен ее выполнить... так я думаю. Но...

Пока я думала об этом, в поле моего зрения показалось здание, за которым мне следовало вести наблюдение.

Детективное агентство Аяцудзи.

Это было старое кирпичное здание, выходящее на главную улицу. На первом этаже можно было увидеть узкий вход. На первый взгляд это было обычное неприметное здание на углу тихой улицы, но все оно, включая верхние этажи и прилегающие офисы, было выкуплено и занято правительством. Такие меры были приняты в целях обеспечения безопасности.

Я проехала перед ним на своем Aston Martin и припарковалась на платной парковке неподалеку. Делая вид, что проверяю макияж в боковом зеркале, я огляделась в поисках подозрительных лиц. Я сунула руку в карман, чтобы достать наушник с микрофоном, и прикрепила к уху, прежде чем нажала кнопку вызова.

— Соединение с вспомогательным подразделением, код принадлежности 4048.

Терминал сразу распознал мой голос и автоматически соединил меня с другим абонентом.

— Говорит первый отряд снайперской поддержки, — ответил грубый мужской голос.

— Кодовое имя агента 4048, следователь Цудзимура. С этого момента беру объект под наблюдение и приступаю к внутреннему мониторингу.

— Вас понял. Мы перейдем на позицию D2 и продолжим наблюдать за зданием. Цель находится внутри.

— Спасибо за всю вашу тяжелую работу.

Когда я произнесла это в микрофон наушника, на другом конце провода мужчина слегка рассмеялся:

— Ты опоздала, Цудзимура. Получила выговор от своего начальника?

— Н-ничего подобного!

— Только выражение твоего лица говорит об обратном.

С другой стороны дороги я посмотрела на крышу здания. В это мгновение отражение объектива у края крыши ярко блеснуло. Это было снайперское подразделение Особого отдела, которое ведет круглосуточное наблюдение за детективным агентством. Если Аяцудзи-сенсей пойдет против воли правительства и продемонстрирует свои сверхъестественные способности на гражданах без разрешения, им приказано сию же минуту открыть огонь в этого «особо опасного высококлассного одаренного».

— Думаю, ты и сама знаешь, — сказал снайпер по рации, — что это здание — тигриная клетка. Если тигр начнет буйствовать, то нашей задачей будет пристрелить его, но все же, если возможно, этого хотелось бы избежать, не так ли?

— Все в порядке. Я все еще агент, в конце концов.

— А-а. В таком случае, желаю удачи. Снайперская группа, на выход!

И после этого связь прервалась.

Я сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а затем выдохнула.

«Это то, чего я хочу. Давай, Мизуки!»

Это стало моей ежедневной рутиной — повторять это каждый вечер дважды перед сном.

Каким бы чудовищным ни был обладатель способности, пока я здесь, ему никогда не будет дозволено делать все, что вздумается.

Я подошла к входной двери офиса. Стоя перед дверью, я повертела кончиками пальцев ключи от машины и сунула в карман, затем расправила плечи и сказала:

— Это твоя ошибка ── родиться в то же время, что и я.

Это фраза из моего любимого шпионского фильма. Это самый крутой фильм, когда-либо снятый — о женщине-шпионке в байкерской куртке и солнцезащитных очках.

Мне нужно как можно скорее дорасти до уровня этой героини.

Я открыла дверь...

***

В помещении было довольно тускло, в воздухе витал слабый запах трубочного табака.

Сводчатый потолок, плетеные кресла янтарного цвета, выстроенные в ряд. У стен стояли книжные полки высотой до потолка, возвышающиеся над всем остальным. Вентилятор на потолке лениво разгонял теплый воздух. Антикварные лампы в западном стиле озаряли помещение оранжевым светом, создавая томную атмосферу, несмотря на то, что уже утро.

На полу растянулись две кошки — черная и трехцветная, которые скучающе зевали у ног хозяина. Черная кошка посмотрела в мою сторону и равнодушно мяукнула.

Это больше напоминало холл в западном стиле, чем офис детектива.

Сидя в центре помещения и покачиваясь в мягком кресле, хозяин офиса в одной руке держал книгу, а в другой источала дым курительная трубка.

— О, Цудзимура-кун. Доброе утро.

Он бросил на меня короткий взгляд и вернулся к своей книге.

Бледная кожа. Лиловая охотничья кепка. Глаза, лишенные эмоций настолько, что казалось, одного его взгляда хватает, чтобы температура понизилась.

Особо опасный высококлассный одаренный.

Проблема заключается в том, что... будь то из-за его звания или чего-то еще, но... такой образ ему невероятно шел. Как бы это сказать... Я чувствую, словно какая-то аура исходит от него.

— Аяцудзи-сенсей, — я сделала голос тверже, чем обычно, чтобы он не смог заметить мою внутреннюю робость. — Что значит «доброе утро»? Разве вы не хотите для начала кое-что мне рассказать?

— Хм?.. — произнес Аяцудзи, переворачивая страницу. — Неужели?

Он даже не поднял головы.

Ну уж нет. Так... так не пойдет!

В моем представлении я — другая, в байкерской куртке и солнцезащитных очках. «Это мой идеальный образ», — шепчу я себе. Кем я работаю? Агентом. А кто он? Моя цель наблюдения. Разве это не значит, что он должен хотя бы спрашивать моего разрешения поднять или опустить руку? Разве это нормально, что он смотрит на меня свысока?

И я пришла к твердому убеждению: это неприемлемо!

Сделав несколько быстрых шагов, я подошла к Аяцудзи-сенсею и выхватила книгу.

— Будьте добры, оторвитесь от книги, когда с вами разговаривают! — я сделала свой голос настолько холодным, насколько это было возможно. — Я ваш наблюдатель, Аяцудзи-сенсей. В зависимости от вашего ответа, я могу застрелить вас в любой момент. Я обладаю такими полномочиями. Вы понимаете, что я имею в виду?

Аяцудзи-сенсей рассеянно проводил взглядом украденную книгу и, немного погодя, сказал:

— Понятно. Очень эффективная угроза. — он стряхнул пепел со своей курительной трубки. — Тогда давай сделаем так: с этого момента я буду относиться к тебе с уважением, а взамен прямо сейчас ты приготовишь мне чашечку кофе.

— А? И все что ли? — я ощутила долю разочарования. — Конечно, столько я могу сделать.

— Два кусочка коричневого сахара, без молока.

— Поняла.

Зайдя на кухню, я вскипятила воду и добавила молотый кофе в пуровер. После этого медленно залила его кипяченой водой и, немного подождав, пока пенка осядет, вылила оставшуюся воду. Дождавшись момента, я быстро достала кофе из пуровера до того, как оно приобретет неприятный привкус, проверяя, сохранил ли он соответствующий сильный аромат. Но вдруг я поняла, что что-то не так. И закричала:

— Я не горничная!

— Долго же до тебя доходило, — холодно произнес Аяцудзи, читая книгу. — Тем временем я размышлял, но пока что на ум так ничего и не пришло. Что ты имела в виду, когда сказала «не хотите для начала кое-что мне рассказать»?

— Я говорю о вчерашнем инциденте! — крикнула я с чашкой кофе в руках. — Дело об убийстве ученика начальных классов в лесной школе. Вы проигнорировали предупреждения Особого отдела и раскрыли дело без нашего разрешения! Это проблемно!

— Почему? — Аяцудзи-сенсей без малейших колебаний отреагировал на мое обвинение.

Вчерашний инцидент был связан с убийством ученика начальной школы, который на четыре дня и три ночи остановился в школьном учреждении, находящемся в лесу. Поскольку дело оказалось весьма срочным, Особый отдел поручил уладить его Аяцудзи. Ходят слухи, что один из учащихся той школы являлся родственником важного чиновника из правительственных кругов, поэтому в связи с этим были приняты особые меры (такого рода обстоятельства преступления обычно не упоминаются, как и в любых других случаях).

Поэтому Аяцудзи, прибыв на место, разумеется, находился под строгим надзором. В конце концов, этот человек в сотни раз опаснее того преступника, убившего ребенка.

А затем ── на мгновение, всего лишь на мгновение, когда я отвела взгляд в сторону...

— Послушайте, Аяцудзи-сенсей. Лишь по доброте душевной Особого отдела я прихожу сюда, чтобы следить за вами. Вы же не можете жаловаться, когда вас окружают охранники с пистолетами-пулеметами и запихивают за решетку под усиленным наблюдением? Вам стоит быть ко мне немного более благодар...

— Я благодарен тебе. Особенно благодарен за то, что в качестве надзирателя у меня есть такой способный и простой в обращении человек, как ты.

— Простой в обращении?!

Я уже хотела было замахнуться кулаком, однако в правой руке держала кофейную чашку.

— Как насчет того, чтобы подать мне кофе, который ты так любезно приготовила?

— Э-эм... Ох, да.

Его слова прозвучали довольно резонно, поэтому я поневоле поставила чашку на стол рядом с детективом. Он закрыл книгу, спокойно потянулся за кофе и с наслаждением отхлебнул.

— Хм-м... На удивление не так уж и плохо.

— С-спасибо большое.

Меня похвалили. Похвалили так неожиданно... это как-то...

И в этот момент я опомнилась. Нет, это неправильно!

— Вам не удастся меня обмануть! — воскликнула я. — О, боже мой... Во-первых, что это вы подразумеваете под «простой в обращении»?! Вообще-то я все еще агент секретной организации, знаете ли! А для окружающих я загадочная женщина, проходящая мимо! Обозвать такую элиту с блестящим мастерством «простой в обращении»...

— До того, как ты приехала сюда, тебя отчитал твой босс.

— А?

— Чтобы переключиться, ты заехала в кофейню и заказала себе латте, а после проехала по узкой улочке букинистического района, чтобы добраться сюда.

— А?.. Чего?

— Перед офисом ты связалась со снайперской группой. Они сказали, что сменят позицию на D2 и продолжат за мной наблюдение. И последнее, твое привычное употребление той коронной фразы из одного фильма было: «Это твоя ошибка ── родиться в тоже время, что и я», не так ли?

— Э-э... Ха-а?! Откуда вы это знаете?! Я... Сенсей, как вы узнали?

— Успокойся.

Однако я никак не могла оставаться спокойной.

В этой работе секретность — величайшая броня, которую важно иметь для своей защиты. Все, что ожидает агента, чьи действия видны насквозь и предсказуемы — это засады, внезапные нападения, всевозможные опасности и бедствия. Не говоря уже о том, что Аяцудзи-сенсей — объект наблюдения моей миссии. Если информация о моих действиях просочится наружу, это ставит под угрозу успех моей миссии.

И вправду, до того, как я приехала сюда... В библиотеке, на одной из наших баз, я получила выговор от наставника из Особого отдела, Сакагучи-семпая, за результат вчерашней миссии. Я купила латте, а также проехала по маршруту букинистического района — все, как он и указал.

Вся уверенность, которая была у меня до того, как я вошла в офис, тут же исчезла, подобно фейерверку, погасшему в небе.

— Успокойся, «загадочная женщина». Ты не сделала ничего плохого. Мы просто работаем друг с другом. Ты права. Неудивительно, что кто-то вроде меня должен пребывать за решеткой, учитывая, сколько людей я убил, и скольких могу убить еще. Так почему же я вот так просто сижу здесь, в своем офисе, попивая кофе? А все потому, что я простая пешка правительства, которой мои навыки наблюдения как детектива крайне выгодны. Как сейчас.

— Навыки наблюдения...

Аяцудзи раздраженно выдохнул, после чего положил курительную трубку и продолжил:

— Я сделал вывод, что тебя отчитал твой босс, на основании того, что ты пришла сюда на пятнадцать минут позже обычного. Ты не из тех, кто будет опаздывать на запланированную встречу без веской на то причины, и я слышал, что твой босс весьма резкий человек. Ранее мельком я также слышал о твоей любимой кофейне, в которую ты регулярно ходишь, и по следам стертой помады на твоих губах предположил, что ты заказала латте. Помимо этого, узкие дороги букинистического района имеют одностороннее движение, поэтому там проезжает не так много машин. На таких дорогах представляется отличная возможность проверить, нет ли хвоста позади, при этом не теряя слишком много времени в пути. Каждый день перед офисом ты перекидываешься парой слов со снайперской группой поддержки — это стандартная процедура. А что касается следующего пункта наблюдения, куда они перешли, сделал лишь приблизительное предположение, исходя из факта круглосуточного наблюдения.

Навыки наблюдения.

Этот... Детектив...

— Н-но, но, но! — воскликнула я, указывая пальцем на вход в офис. — Та фраза из фильма, которую я сказала перед тем, как войти! «Это твоя ошибка ── родиться в то же время, что и я». К-как... Как вы вообще узнали об этом?

Не меняя выражения лица, Аяцудзи-сенсей ответил:

— Если ты не хочешь, чтобы тебя услышали, говори свои цитаты потише.

Я прикрыла лицо руками и осела на пол.

Мне еще никогда не было так стыдно, как в этот момент.

***

Может быть, уже немного поздно, но я не могу не упомянуть о существовании людей, именуемых «одаренными».

В нашем мире существуют немногие люди, обладающие сверхъестественными способностями. В зависимости от типа способности, некоторые из них чрезвычайно опасны и способны нанести вред обществу. Поэтому секретная правительственная организация — Особый отдел по делам одаренных — продолжает следить за их действиями.

Нет конца преступлениям, что вершат одаренные. Организованные преступные группировки с участием обладателей способностей стали настоящей головной болью для Особого отдела.

Но, разумеется, это вовсе не означает, что все одаренные плохие. Некоторые организации одаренных даже получили лицензию от Особого отдела и теперь могут на законных основаниях вести свою деятельность. Между прочим, до меня также доходили слухи, что есть одно небольшое, но элитное детективное агентство, которое активно берется за расследование дел. Эта организация, если я правильно помню, находится в Йокогаме.

Обладатели способностей, которые считаются чрезвычайно опасными, должны находиться под наблюдением и контролем Особого отдела по делам одаренных, в некоторых случаях они могут быть устранены.

На первом месте в этом списке находится наш «детектив-убийца», Аяцудзи-сенсей.

«Способность, приводящая к смерти в результате несчастного случая».

Игнорируя все причины и следствия, способность на все сто процентов гарантирует смерть человека, который соответствует всем условиям.

Есть и другие примеры сильных и опасных способностей. Например, те, которые сносят противника, разрывают на куски и сокрушают. Эти сверхъестественные способности, конечно, очень опасны, поэтому следует быть крайне бдительными. Однако только того, что они опасны и могущественны, недостаточно, чтобы быть причисленным к «особо опасным высококлассным одаренным».

Способность Аяцудзи искажает вероятность, игнорируя всевозможные физические преграды, и обрекает свою цель на «случайную смерть». Даже если цель находится на другом конце земного шара или же является сильнейшим одаренным, способным убить даже Бога, это не имеет значения. Можно сказать, это своего рода «проклятие».

Удушье, инфаркт мозга, смерть от падения, самоубийства, болезни, сердечного приступа... Сама по себе причина смерти непредсказуема. Ни предотвратить, ни отменить ее совершенно невозможно.

Есть только одно условие, чтобы стать целью его способности — быть виновным.

Пожалуй, это можно назвать способностью, очень похожей на детективную. Он раскрывает дела, докапываясь до истины, а затем определяет виновного и разоблачает его в преступлении. Если не пройти через весь этот процесс, способность не активируется, и смерть никогда не наступит.

Вот почему «план по устранению опасного одаренного Аяцудзи», который время от времени выдвигается высшими руководителями, до сих пор продолжает отвергаться.

Однако, это необычно для Особого отдела — не иметь защитных мер против обладателя способности из списка, особенно против столь убийственной способности, гарантирующей стопроцентную смерть. В соответствии с позицией Аяцудзи-сенсея, я не совсем уверена, что Особый отдел может полностью контролировать такого важного человека, как он.

Если бы только сенсей был немного более послушным и понятным человеком, было бы куда проще, но...

— Что такое, Цудзимура-кун? На что ты смотришь? Все-таки у тебя появилось желание стать горничной? Тогда иди и переоденься. Твоя одежда во-он там.

— Ошибаетесь!

В конце концов, такой уж у него характер. Трудно сказать, каковы его истинные намерения.

То есть, зачем ему вообще понадобилось платье горничной? Он действительно купил это?

— Тогда почему ты так смотришь на меня? Я знаю о твоей миссии по наблюдению, но если твоя работа заключается только в том, чтобы пялиться двадцать четыре часа в сутки, то думаю, обзавестись камерами наблюдения будет гораздо лучшей идеей. В отличие от тебя, им не нужно платить и тратить время на бессмысленную болтовню.

— Я знаю. Но, в отличие от меня, камеры наблюдения не могут вразумить вас и заставить поторопиться, повторяя: «пожалуйста, завершите отчет как можно скорее».

— И это все, на что ты годишься?

— Просто замолчите и завершите свой отчет, пожалуйста.

— Вот же ж...

Прямо сейчас Аяцудзи сидит за своим офисным столом и заполняет документы. Это отчет, в котором кратко излагаются подробности вчерашнего происшествия. Обстоятельства инцидента, обнаруженные улики, каким образом личность преступника была установлена и на основании чего были приведены доказательства. Для того, чтобы как можно более детально проанализировать механизм и критерии активации его способности, Особому отделу по делам одаренных необходима даже самая незначительная информация. Вот почему крайне важно предоставить отчет о его детективной работе.

Разумеется, моя задача состоит в том, чтобы собрать это все в один документ, который можно будет отправить.

После каждого инцидента в мои обязанности входит неформальное проведение переговоров с заинтересованными лицами после инцидента, включая военную и муниципальную полицию, а также сбор с них соглашений о конфиденциальности. Как и сказал Аяцудзи-сенсей, моя работа не ограничивается только тем, чтобы выполнять функции камеры наблюдения. Я слежу за его работой, сопровождаю за рулем и вне стен офиса, когда он куда-то выходит, и, в зависимости от ситуации, выступаю в качестве его помощника, чтобы убедиться, что его задание пройдет без происшествий. Тем не менее, поскольку помимо меня больше нет человека, которому можно было бы поручить такую задачу, у меня не остается выбора, кроме как взяться за нее самой.

Поэтому, удобно устроившись в плетеном кресле так, чтобы Аяцудзи-сенсей был у меня на виду, я начала вводить данные в свой рабочий ноутбук. Бумажная работа, наблюдение, сопровождение сенсея ── все это идеально выполняет высококлассный агент. Я уверена, так бы сказала героиня того фильма.

Кстати, как и сказал сенсей, был план установить скрытые камеры наблюдения по всему зданию. Или, кажется, он в самом деле был реализован. Однако его отменили в связи с тем, что Аяцудзи-сенсей списывал все на несчастный случай, когда камеры случайно ломались, или, если находил слепую зону, непременно пользовался этим. Во всяком случае, такое у меня ощущение.

Трехцветная кошка, прежде чем пройти мимо, несколько раз потерлась головой о мою щиколотку и двинулась дальше.

— Готово. — Аяцудзи-сенсей отложил авторучку и, поднявшись со своего места, протянул мне пачку бумаг.

— Готово? — спросила я в ответ. — Уже? Вы точно писали как следует, аккуратно, без упущений в содержании?

— Это твоя задача — следить за тем, чтобы не было упущений, разве не так?

Я приняла отчет. Перелистывая страницы одну за другой, я проверяла их содержание.

Мой палец остановился на одной из страниц.

— Подождите-ка... — сказала я. — Эта последняя строка... Что это?

Предложение было зловещим. Оно ощущалось как незаметно проглоченная ядовитая игла.

— Все в точности так, как я и написал. Что-то не так? Полагаю, чтение иероглифов — не самая сильная сторона агента Цудзимуры?

— Я ВАС СЕЙЧАС ПРИБЬЮ! Это не... это содержание...

Я указала на строку в отчете.

«Меня никогда не поймают, именно так сказал этот человек!»

— Это ведь... были слова убийцы, верно?

Аяцудзи затянулся трубкой, неспешно выпуская струйку дыма через едва разомкнутые губы.

— Ты тоже присутствовала там, — произнес он.

— Как раз тогда я ударилась о стену здания... Кстати говоря, я точно уверена, что в тот момент слышала, как он что-то кричал. Но эти слова...

У меня было ужасное предчувствие. Такое ощущение, будто прикасаешься кончиками пальцев к чему-то грубому в темноте. Были ли это клыки ужасающего чудовища или шкура слона, я не могу сказать до сих пор.

— Действительно, эти слова наводят на размышления. Ну и что?

Аяцудзи уже вернулся к чтению.

— Что-то не так, говорите... Так не означает ли это, что помимо самого преступника по крайней мере был еще один человек, который заранее знал о преступлении?

Сенсей не ответил. Он только молча перелистнул страницу.

— После инцидента муниципальная полиция обыскала дом преступника. Но кое-что показалось странным. Следов подготовки к преступлению оказалось на удивление мало. Если убийство было с использованием бактерий, то для этого необходимо, по крайней мере, заранее располагать информацией о них или провести исследование. Однако в интернете в истории браузера не было обнаружено никаких сведений об этом или записей о посещении библиотеки. Напротив... После определенной даты все записи его приватных телефонных звонков исчезли, не осталось даже следов его остановок по пути домой, — внезапно сказал Аяцудзи, — так ведь?

Я почувствовала, как мое дыхание становится поверхностным. Все, что он сказал, было совершенно верно.

— Это было двенадцать дней назад... Вы заметили?

— Ботулина — это бактерии, вырабатывающие самый смертельный яд в природе, и для того, чтобы вырастить подобного невидимого демона, необходимо обладать экспертными знаниями. Это вопрос правильного культивирования, хранения, регулировки количества, добавленного в блюдо, чтобы они не погибли. К тому же, когда речь заходит о контроле времени, пока количество бактерий в сырых яйцах возрастает до смертельной дозы — это целое искусство. Это не тот метод убийства, который учитель японского мог продумать в одиночку.

Аяцудзи-сенсей искоса посмотрел на меня. Его взгляд был настолько холодным и острым, что, казалось, заковал меня в недрах ледяного озера.

— Итак, каково заключение Особого отдела по делам одаренных? — спросил Аяцудзи.

— Сначала, Аяцудзи-сенсей, будьте добры поделиться своим мнением, — сказала я в ответ.

Одним глотком Аяцудзи допил оставшийся кофе, а затем сказал:

— Как ни крути, у него был сообщник... нет... тот, кто научил его всему, что знает сам, и наставил на путь зла — подстрекатель.

— Подстрекатель...

— Он стер следы преступления, мало того, устранил все улики, которые могли вызвать подозрение или случайно раскрыть план, при этом заботливо прокладывая путь к идеальному преступлению. Одним словом, «учитель зла». Я не знаю, кто он, однако... мы можем догадаться, основываясь на том дне, когда он вступил в контакт с преступником, верно?

Я встретилась взглядом с Аяцудзи-сенсеем и машинально ответила:

— Двенадцать дней назад...

— Нам следует выяснить действия преступника в тот день. Разумеется, если у Особого отдела вообще есть представление о чувстве справедливости.

Я задумалась.

Преступник, совершивший идеальное преступление с помощью бактерий. В ходе расследования выяснилось, что мотивом преступления стала фрустрация от ситуации, когда нахальность ученика вызывала у учителя желание его убить, однако если бы он поднял на него руку, то возник бы вопрос о телесном наказании. Такой обыкновенный мотив, наблюдаемый во всем мире, не перерос бы до отравления.

Разве что кто-то научит, как это сделать.

Я просматривала данные на своем ноутбуке.

— Двенадцать дней назад... но в записях практически ничего не изменилось. Как обычно, он вернулся с работы домой и поужинал в местном кафетерии. Из записей GPS-навигатора нам известно, что он немного заблудился по пути домой, а затем проехал по проселочной дороге вдали от города. Вокруг ничего не было, кроме амбара да колодца. Я не думаю, что что-то случилось. А после того дня он перестал пользоваться машиной и телефоном.

— Что и следовало ожидать от Особого отдела. Шустро работаете.

— Ну не то чтобы... так и есть.

— Я про сотрудников Особого отдела, а не про тебя.

Его язвительная манера поведения невольно злит меня.

— Аяцудзи-сенсей.

— Что?

— Что касается подстрекателя... Раз вы были в курсе о нем, тогда почему не сказали мне об этом?

— И вправду. Это было опрометчиво с моей стороны. Приношу свои искренние извинения, — сказал Аяцудзи, пожимая плечами. — Кстати, вы, ребята из Особого отдела, всегда повторяете одни и те же фразы, или это мои слуховые галлюцинации? «Не делай больше, чем указано», «Не хватайся за дела, которые не поручали», «Сиди тихо, как собака на цепи, и молча выполняй только то, что поручили, послушно виляя хвостом в ожидании следующих указаний». Вчера ко мне поступил запрос раскрыть дело об убийстве. Я установил личность виновного в преступлении, как и просили, и приговорил его с помощью своих способностей. О чем вы еще можете просить? Кроме того...

— Кроме того?..

Аяцудзи-сенсей стоял неподвижно, уставившись в одну точку в воздухе, словно видел, как слова нагромождаются друг на друга. Он не подал виду, что собирается сказать что-то еще. Концы его слов оборвались и растворились в воздухе.

— Подожди... Ты сказала «колодец»?

— А?

Смысл его слов дошел до меня не сразу, я тяжело сглотнула.

— Колодец? Не водохранилище, не вертикальная скважина, а колодец? Ты недавно упомянула об этом. По дороге домой он проехал мимо колодца. Ты ведь так сказала?

Я была сбита с толку тем, как Аяцудзи-сенсей внезапно начал тараторить.

— Н-ну... ну да. Так и есть, н-но... что?

Аяцудзи резко встал и направился прочь, даже не взглянув в мою сторону.

— Э-эм, сенсей?

— Замолчи.

Его ответ, столь резкий и холодный, пронзил меня, словно сосулька. Слова, которые я собиралась сказать, застряли у меня в горле. Пройдя размашистыми шагами до конца помещения, сенсей скрылся за дверью офиса. Вслед за этим послышался звук шагов, спускающихся по лестнице.

— Подождите! Сенсей?

Я вспомнила. В скрытой части офиса находилась лестница, ведущая в подвал. Какой бы ни была причина, я не могу так просто оставить его без надзора. Скрывая внутреннюю тревогу, я поспешно встала и последовала за ним.

В опустевшей комнате со скучающим видом мяукнула черная кошка.

***

Уже не в первый раз я посещаю этот подвал.

Я знаю всю планировку этого здания. Где находятся слепые зоны снайперов, где располагаются толстые стены на случай внезапной атаки, чтобы быть наготове, и кратчайший путь к запасному входу я также держу в своей голове. Я посетила каждую комнату по крайней мере один раз, чтобы оценить их состояние собственными глазами. Как и подобает профессионалу.

Однако, сколько бы раз я сюда не приходила, неприятное чувство до сих пор не покидает меня. Спустившись по лестнице, я оказалась в самом подвале. Прохладный воздух завихрился под моими ногами и улетучился в тот же миг.

Это был тускло освещенный подвал с низким потолком, украшенный куклами самых разных размеров. Антикварные куклы, копии кукол, шарнирные куклы... Некоторые из них были маленького размера из ткани и хлопка, а другие — в натуральную величину, настолько тонко проработанные, что создавалось впечатление, что они вот-вот начнут двигаться. Все они сидели с закрытыми глазами на диване или на раме витрины. Также было представлено небольшое количество кукол в японском стиле.

Освещение было крайне слабым, вероятно, чтобы куклы не обгорели на солнце. На полу не было ни единой пылинки, только откуда-то поступал холодный воздух.

Хотя я работаю и не так давно, но, откровенно говоря, думаю, что эта комната больше подошла бы для декорации странного убийства, чем любая другая сцена преступления, какую мне доводилось видеть до сих пор.

Сенсей сидел на деревянном кресле посреди комнаты. Он сложил руки вместе, подперев ими подбородок, и закрыл глаза.

Когда я подошла к нему в попытке заговорить, он поднял палец, как бы останавливая меня. Это был знак «помолчи». Он явно не хотел, чтобы я прерывала его размышления.

Я подумала о том, чтобы высказать одну из претензий, но решила не делать этого. Хорошо время от времени идти на компромисс. Молча повернувшись к нему спиной, я оглядела окружающих кукол. Некоторые из них представляли собой красивых девушек, другие — юношей, а третьи — куклы в виде животных. Были и странные скульптуры, представляющие собой смесь животных и людей.

Все эти куклы — хобби Аяцудзи-сенсея. Похоже, они имеют высокую антикварную ценность, поскольку сделаны вручную дорогим художником-кукольником, и во всем мире их сохранилось всего несколько. Разумеется, видно с одного взгляда, что ни одна из этих кукол не является промышленным изделием массового производства. Но, с точки зрения человека, которому приходится работать в таком месте, все же жутковато обнаружить такой «таинственный сад» в подвале личного кабинета Аяцудзи-сенсея.

По его словам, «куклы намного интереснее людей, и никогда не надоедают».

О, Боже мой...

— Я вспомнил, — сказал он неожиданно резким голосом. Его глаза были устремлены в одну точку в воздухе. — Вечером, три дня назад, за переулком в двух кварталах отсюда. На мусорной свалке перед парковкой валялся какой-то журнал со сплетнями.

— Мусорная свалка?.. Журнал со сплетнями? — я наклонила голову. — Причем тут это?

— Вот почему колодец. Ты ведь хорошо понимаешь это, не так ли? — холодно произнес Аяцудзи. — Проходя мимо, я случайно взглянул на него. В журнале была статья. Я не обратил на нее особого внимания и забыл об этом, но...

— По... Секундочку погодите! — я поспешно прервала. — Это все замечательно, что вы смогли вспомнить статью из журнала сплетен, просто взглянув на нее, но до этого! Вечером три дня назад?! Почему вы разгуливали по улице в такое время? Я уверена на все сто, что в то время группа слежки должна была держать здание под полным наблюдением!

— Мне захотелось прогуляться в одиночестве, вот и ускользнул, пока они не видели, — безмятежно ответил Аяцудзи. — Какие-то проблемы?

Я чуть не рухнула навзничь.

Почему он вдруг решил, что проблем никаких нет? Это еще какая проблема!

Однажды мне уже приходилось видеть список одаренных с опасными способностями. Среди них числился один довольно жуткий тип, который мог разрезать на куски все, что находилось в радиусе нескольких метров от него, лишь одной силой мысли, но он был опасным одаренным третьего класса и значился под номером три в конце списка. Статус «Особо опасный высококлассный одаренный», который был присвоен Аяцудзи, гораздо выше, поскольку его уровень опасности буквально заоблачный!

Значит, этот опасный одаренный ускользнул из-под бдительного ока группы слежки и просто отправился на прогулку?

Черт побери, как...

— Группа слежки Особого отдела просто превосходна, но когда солнечные лучи заходящего солнца попадают на окно и отражаются должным образом, то наблюдение за окном ослабевает из-за ослепительных бликов яркого света. Если с внутренней стороны окна поместить еще одно стекло, чтобы замаскировать отражение, то можно будет легко выйти через окно.

У меня закружилась голова. Если я честно доложу об этом наверх, то, чувствую, мне потребуется три бессонных ночи напролет, чтобы кардинально пересмотреть текущую систему мониторинга.

— Этот инцидент уже не имеет никакого значения. — Аяцудзи быстро завершил тему, которая его совершенно не интересовала. — Во всяком случае, проблема заключается в содержании этой статьи со сплетнями. В ней упоминался некий колодец.

— Колодец, говорите... Но что в нем такого особенного?

Действительно, в этой местности колодцы большая редкость. Вам не удастся встретить их, только если не подниметесь в горы, где сохранились традиционные частные дома. Однако я не думаю, что тот факт, что убийца проходил мимо колодца, имеет какое-то особое значение.

Его способность запоминать такие мелочи, как статья из журнала трехдневной давности, случайно оказавшаяся в поле его зрения, несомненно, впечатляет, но почему именно сейчас он так тревожится о ней и колодце?

— Сам журнал посвящен вульгарным слухам и городским легендам. Такое даже не стоит читать, но... на короткое мгновение увидел слова статьи, которые гласили...

Слова Аяцудзи прервались, и, резко взглянув на меня, словно проверяя мои сокровенные мысли, он продолжил:

— «Колодец, обращающий во зло людей, которые ему поклоняются», — взгляд Аяцудзи стал еще пронзительнее. — Любой, кто загадает перед ним желание, станет естественным злом, и ни за одно совершенное злодеяние он не понесет наказания.

— Злом?..

Это не может быть правдой.

Я попыталась рассмеяться. Во-первых, само слово «зло» звучало неестественно, оно казалось больше каким-нибудь сказочным термином... Не говоря уже о том, как странно и комично, что, человек, который знает, что станет злом, еще и желает этого.

Но я не могла смеяться. И даже не могла дышать. Воздух в комнате стал душным, и прежде, чем я осознала это, в горле пересохло, и я ощутила приступ жажды.

— Цудзимура-кун, если хочешь знать правду об этом деле, — сказал Аяцудзи, все еще сидя на своем месте; в его глазах не было и намека на теплоту, — направь запрос в Особый отдел. А я поищу колодец. И может...

...Может быть, появится ёкай.

Сказав это, Аяцудзи слегка усмехнулся.

***

Исходя из заключения, слова Аяцудзи-сенсея оказались на сто процентов верными.

Колодец обращал во зло людей, которые ему поклонялись.

Все это оказалось реальностью. И все, кто поклонялись ему, на самом деле становились злом и творили злодеяния.

Кроме того, сенсей был прав еще в одном.

То, что выяснилось, когда мы расследовали колодец... Из него выходили... Я не могу выразить иными словами.

Это были ёкаи.

На следующий день детективное агентство Аяцудзи получило официальное поручение разгадать тайну, связанную с колодцем.

☼☼☼

Перевод с японского: Dazaltix

Редактура: AliciaRaven

В комнате было довольно тускло, слабый запах от кисэру* гулял в пространстве…

Арочный потолок и расставленные стулья из янтарного ротанга*, на стене — книжные полки, возвышающиеся до самого верха. Вентилятор на потолке медленно разгонял прохладный воздух. Антикварные лампы в западном стиле освещали комнату рыжим светом, окуная её в какую-то сонную, ленивую атмосферу только что наступившего утра.

Две кошки, одна трёхцветная и одна чёрная, обвившись вокруг ног своего хозяина, также лениво отдыхали на полу. Они скучающе зевнули. Чёрная кошка посмотрела в мою сторону, мяукнула, а затем дружелюбно заурчала.

Это больше походило на гостиную, проделанную в западном стиле, нежели на детективный офис.

Качаясь на кресле е в центре комнаты, хозяин офиса держал книгу в одной руке, пока неторопливо выдыхал дым из своей кисэру.

—  А… Туцзимура-сан, доброе утро. — Бросив на меня краткий взгляд, он немедленно вернулся к своей книге.

Бледная кожа. Лиловая охотничья кепка... Один только взгляд в эти безэмоциональные глаза, и температура вокруг тебя заметно падает.

Особо опасный первоклассный одарённый.

Проблема заключается в том, что… может из-за его звания или чего-то ещё, учитывая своеобразный внешний вид сенсея… он ужасающе ему подходит. Эта аура буквально хлещет из всего его тела.

—  Аяцудзи-сенсей, —  я сделала свой голос жёстче обычного, чтобы скрыть свою неуверенность. —  Что ещё за “доброе утро”? Разве вам нечего мне рассказать?

— Ого…, —  Аяцудзи-сенсей ответил, переворачивая страницу. —  Разве?

Он даже на секунду не отрывался от своей книги.

Нехорошо. Так… Так не должно быть.

В моём представлении была другая я —  байкерская куртка и солнцезащитные очки, “мой идеальный образ”, — мысленно проговаривала я себе. В чём заключается моя работа? Я агент. А он кто?  Моя цель наблюдения. Тогда, получается, этот парень не может даже руку поднять или опустить без моего разрешения, верно? И нормально ли мне вообще, что он смотрит на меня свысока?

Я решительно заявила: Так не должно быть!

Быстрыми шагами, подойдя к Аяцудзи-сенсею, я выхватила книгу из его рук..

— Пожалуйста, отвлекайтесь от книги, когда разговариваете с людьми.—  Я сказала настолько суровым голосом, насколько это было возможно. —  Я ваш наблюдатель, Аяцудзи-сенсей. В зависимости от ваших действий, я имею право в любой момент стрелять на поражение. Таковы мои полномочия. Вы понимаете, о чём я говорю?

Аяцудзи-сенсей неопределённо бросил взгляд на книгу, которую я забрала, а затем ответил.

— Понимаю. Это была весьма эффективная угроза, —  он постучал по своей кисэру и стряхнул с неё пепел.  —  В таком случае, давай поступим следующим образом: я проявляю к тебе своё уважение, а ты взамен делаешь мне кофе.

—  Что, и это всё? — Я была разочарована, но тем не менее согласилась.

—  Две ложки тростникового сахара. Без молока.

— Принято.

Направившись на кухню, я вскипятила воду и добавила кофе в дриппер. Медленно налив вскипячённую воду прямо на молотый кофе, подождала пока пенка осядет, а затем долила оставшуюся. Я быстро и вовремя убрала дриппер, пока слишком терпкий экстракт не попал в чашку, затем проверила его насыщенный аромат. Меня осенило. Я без раздумий выкрикнула: “Я не служанка!”

—  Ну и долго же это до тебя доходило, —  Аяцудзи-сенсей ответил спокойным голосом, читая книгу. —  А я всё думал над твоими словами ранее, но ничего так и не пришло в голову. Что ты имела в виду, когда сказала, что мне есть что тебе рассказать?

—  Так насчёт вчерашнего дела! —  Я вскрикнула с чашкой кофе в руке. —  То самое, в котором первоклассник был убит в школьном лагере, когда вы проигнорировали приказ Особого Отдела и решили его по-своему! Это принесло нам немало хлопот!

—  Почему? — Аяцудзи-сенсей ответил на мой упрёк своим равнодушным вопросом.

Вчерашнее дело: первокурсник, находившийся в школьном лагере последние четыре дня и три ночи, был убит. Так как это было невероятно срочное дело, Особый Отдел поручил Аяцудзи-сенсею решить его. Если верить слухам, то один из первокурсников был родственником государственного чиновника, из-за чего и пришлось принять особые меры. (Как и в любом таком деле, вышеупомянутые обстоятельства не подлежат публичному отчёту, пока в деле прояснится определённость и ясность.)

В результате, Аяцудзи-сенсей в рамках этого дела действовал по своему усмотрению, и это, естественно, повлекло за собой то, что его поставили под постоянное наблюдение. В конце концов, Аяцудзи-сенсей намного опаснее, чем тот детоубийца.

Если мы хотя бы на мгновение отведём от него взгляд, даже на одну крошечную милисекунду…

—  Позвольте сказать, Аяцудзи-сенсей. То, что я постоянно посещаю этот офис и наблюдаю за вами, это, по крайней мере, и есть настоящая любезность от Особого Отдела. Если сравнивать с возможным окружением из охранных войск с автоматами, постоянным наблюдением и нахождением за решёткой, здесь вам не на что жаловаться, не так ли? По крайней мере, будьте мне благодарны хотя бы немно—

—  Я благодарен. Особенно за то, что за мной присматривает такой агент, как ты. Легко управлять.

—  Легко управлять?! —  Я чуть было не взмахнула кулаком, но меня остановила чашка кофе в правой руке.

—  Тот кофе, который я так жду, ты собираешься поставить его на стол или нет?

—  Ум… а, да.

Он был прав, так что у меня не было особо другого выбора, кроме как поставить чашку с кофе рядом с читальным столом сенсея. Он закрыл книгу, спокойно поднёс чашку с кофе к губам и неспешно сделал первый глоток.

—  Хм. На удивление, весьма недурно.

—  С… спасибо.

Меня похвалили. Получать похвалу ни с того ни с сего как-то… Нет, всё совсем не так.

—  Вы не можете обдурить меня, ясно?! — Я повысила голос до неузнаваемости. —  Ай, забудьте… куда важнее, что вы имели в виду, когда говорили, что мной легко управлять?! Даже если так, я агент засекреченной организации, вам ясно? Всё моё окружение знает меня как женщину-загадку, понятно вам? Как будто бы такую замечательную и элитную сотрудницу можно поймать и спокойно ею манипулировать…

— Прежде чем прийти сюда, ты получила выговор от своего босса, так?

—  Ась?

—  Затем ты заказала в кофейне латте, чтобы отвлечься от всей этой неприятной ситуации. После этого ты, чтобы попасть сюда, прошлась по узкому переулку около книжного магазина в первом районе.

—  Ч-что?

—  Ты связалась со снайперами, находящимися в здании прямо перед этим офисом. Они сказали, что сменяют позицию Д2 и продолжат наблюдение за зданием… И в конце концов, как обычно прозвучала эта твоя фраза из фильма “Твоя ошибка заключается в том, что ты родился в одно время со мной”, всё верно?

—  Ч-чего?! Откуда вы это знаете? Я… Сенсей, откуда вы вообще могли это узнать?!

—  Успокойся.

Не было ни единой причины, чтобы я успокоилась.

Там, где я работаю, секреты — самая надёжная броня, и они должны охраняться строже всего. Засады, внезапные атаки, и все виды рисков и невезения ждали тех агентов, чьи действия можно было узнать или предугадать. Не говоря уже о том, что Сенсей — это моя цель, и моя основная миссия — наблюдать за ним. Если вдруг мои действия подлежат утечке, то это негативно повлияет на весь успех моего дела.

И действительно, перед тем, как прийти сюда, в библиотеке, на одной из наших баз, мне сделал выговор один из сотрудников Особого Отдела, Сакагучи-сенпай высказался насчёт вчерашней миссии. И как ещё отметил сенсей, я и правда взяла латте и двигалась по тому маршруту подле книжного.

Уверенность, которая была у меня до входа в этот офис, взорвалась так же быстро, как и фейерверки запущенные в небо.

—  Полегче, женщина-загадка. Ты всё делаешь правильно. Просто мы оба выполняем свою работу. Как ты и сказала, было бы совсем неудивительно, если бы меня сейчас держали за решёткой. Я убил много человек и всё ещё могу убивать их, продолжая сидеть прямо здесь. В таком случае, если это так, как так вышло, что я всё ещё пью кофе в этом офисе? Всё потому, что я до сих пор полезен для государства. Особенно, если помнить, что я детектив с прекраснейшим уровнем наблюдения за окружающим. Прямо как сейчас с тобой.

—  Прекрасный уровень наблюдения, значит…

Аяцудзи-сенсей вздохнул и с кисеру во рту продолжил речь без особого энтузиазма.

—  Я понял, что ты получила выговор от босса, потому что пришла сюда на пятнадцать минут позднее обычного. Ты не тот тип людей, которые позволяют себе опаздывать на важную миссию без уважительной на то причины. К тому же, я слышал, что твой босс весьма резкая личность. Далее, однажды я подслушал, что твоя любимая кофейня недалеко отсюда и предположил, что ты заказала латте по стёртым следам твоей помады. Вдобавок ко всему, узкая улица около книжного — это дорога с односторонним движением, где низкий трафик. На этой дороге ты легко можешь проверить нет ли у тебя кого-нибудь на хвосте, не тратя лишнее время на петляния по городу. Ты связалась со снайперами в здании напротив, как и обычно это делаешь. Стандартная процедура. И ты застряла здесь на двадцать четыре часа, а я просто сделал приблизительное предположение о том, на какую точку для наблюдения передвинутся снайперы дальше.

Вот она —  сила наблюдения.

Этот… детектив…

—  Н-н-но, но, но…! — Я громко вскрикнула, нервно указывая на вход в офис. —  Киношная реплика, которую я сказала прямо перед входом!  “Твоя ошибка заключается в том, что ты родился в одно время со мной”. Откуда… откуда вы знали про неё?!”

Нисколько не меняя своего спокойного выражения лица, Аяцудзи-сенсей ответил:

“Если не хочешь, чтобы тебя услышали, то стоит говорить потише”.

Я медленно прикрыла своё лицо руками.

Это точно самый неловкий момент в моей жизни.

***

◘▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬◘

*Кисэру — Японская традиционная курительная трубка для курения мелко нарезанного табака.

*Ротанг (также "ратан") — натуральный материал для плетения родом из Юго-Восточной Азии.

Страница книги Великий из Бродячих Псов Гайден: Аяцудзи Юкито против Кёгоку Нацухико в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

О книге