Я люблю его, я люблю его так сильно, я не могу разлюбить его.

Эти чувства, однажды я забыла о них.

Но я помню лишь одно. В прошлом я уже испытывала подобные чувства.

* * *

Ах, это снова произошло.

Увидев, как он влюбляется передо мной, у меня промелькнула мысль.

По его невыразительному лицу, на первый взгляд, удивление не было заметно. Однако в его глазах, которые раньше никогда не показывали эмоции, как если они были сделаны из тонкого льда, несомненно, что-то произошло.

Для меня это был факт, который я знала совершенно ясно. В конце концов, я провела с ним много времени, длившееся более десяти лет.

Нет, по правде говоря, мы провели больше, гораздо больше времени вместе.

Таким образом, эта сцена уже не раз повторялась.

Я из прошлого отчаивалась каждый раз, когда она говорила себе, что такого не может произойти.

“Приятно познакомиться, старший брат.”

Сладко улыбаясь, моя младшая сестра, от другой матери, представилась своим прекрасным голоском. Приглашение на чаепитие стало поводом представить младшую сестру, моему жениху. Эта возможность позволила познакомить мою сестру, она была больна и еще не смогла официально представиться.

"Приятно познакомиться, сестренка. Разве еще не слишком рано называть меня старшим братом?"

Приятный голос моего жениха достиг моих ушей. Голос звучал как обычно. Но, что-то в нем изменилось.

Они смотрели друг на друга, и у меня, которая находилась рядом с ними, не оставалось ничего другого, кроме как смотреть. Моя милая сестренка с румянцем на щеках. Мой жених, который принял ее вид с серьезным лицом. Меня в прошлом одолела ревность и я испортила праздник. В отличие от меня, кто кричала и ревела, моя нежная и невинная сестренка склонила голову и извинилась.

“Старшая сестра, прости меня.”

“Тебе не за что извиняться.”

Мой жених успокоил её нежным и улыбающимся лицом, которое я все еще помню. В конце концов, из-за того, что моя ревность нечаянно стала спусковым крючком, что сократил расстояние между ними, я почувствовала себя очень некрасиво и глупо.

“Илия, какие-то проблемы?”

На меня, рассеянно смотрящую на двух людей, что углубляли свою близость, мой жених направил пытливый взгляд.

“Нет, ничего. Просто мне немного нездоровится.”

“Что, опять?”

“Да. Вот почему, ты не будешь против, если я уйду первой?”

Когда я это сказала, мой жених слегка нахмурился. Он молча, казалось, говорил:" Неужели ты не можешь немного потерпеть?". На это я ответила улыбкой и встала как можно медленнее. Никогда не давайте им понять, что вы расстроены.

“Прошу прощения. Сильвия. Пожалуйста, позаботься о своем старшем брате.”

“Ах, да!”

Я знала, что мой жених возможно не поверит в такое объяснение, как "немного нездоровится’. Та, кто имела слабое тело, была не я, а моя младшая сестра. Моя младшая сестра с её нежным, эфемерным, слабым телом. Моя младшая сестра, которая пробуждала в людях желание защищать и которую все любили.

“Подожди, Илия. Я провожу вас до вашей комнаты.”

Позади меня, той, кто уже собиралась уходить, раздался голос.

“Нет, в этом нет необходимости. Это долгожданное чаепитие. Пожалуйста, не торопитесь и наслаждайтесь.”

Чтобы не видеть его лица, я мягко опустила глаза, но осторожно ответила так, чтобы не показать ни капли недовольства.

“Нет, но...”

Мой жених, который пытался спорить, оказался, как всегда, слишком серьезен и честен. Я знаю, что ты пытаешься вести себя как жених.

“У меня есть сопровождающий, вам не стоит беспокоиться.”

Я сделала знак взглядом, стоящему неподалеку сопровождающему. Он понял мой намек и двинулся, чтобы помешать моему жениху. Мой умный эскорт, вероятно, заметил, что я хочу вернуться в свою комнату как можно скорее. Но ему не нужно подходить ко мне. Загораживая мой на него взор. Мой жених больше не смотрел на меня. Потому что его сердце было уже рядом с моей сестрой.

Когда я шла по лужайке, у меня под ногами шелестела трава. Розы в саду распустились в полном цвету. Ветер нежно дул, ясное голубое небо раскинулось, насколько могли видеть глаза. Эти вещи, я видела множество раз, заставляя меня чувствовать себя еще более жалкой, интересно, это потому, что прошлая я плакала, когда видела их?

Я плакала, потому что тосковала по жениху, потому что любила этого человека?

Еще раз повторяясь. Это время никогда не заканчивалось.

* * *

Я человек, что по воле судьбы продолжает возвращаться в одно и то же время.

Одни люди назовут это ‘реинкарнацией’, другие просто "время, что повторяется.’ если касаться меня, то я не знаю, что это значит. Во-первых, я даже не знаю, есть ли смысл всего этого. Я просто продолжаю возвращаться в прошлое.

Всегда к одному и тому же моменту. И начинается это, когда он влюбляется в мою младшую сестру, и длится до самой смерти.

Если я помню свои предыдущие жизни, то вспомнить то время, когда я родилась, было бы здорово. Таким способом, я могла избежать эту ошибку, знакомясь со своим будущим женихом. Но момент, всегда один и тот же, всегда происходит на том чаепитии. Исправлять ошибки уже слишком поздно, между мной и моим женихом находится пропасть, которая не может быть заполнена, что делает ситуацию невыносимой. И, затем, он неизбежно влюбляется в мою младшую сестру.

В моей первой жизни я любила своего жениха до такой степени, что становилась безумно грустной. С первой нашей встречи, когда мне было пять, я смотрела только на него. Для примера, даже если это политический брак, я никогда не сомневалась в своей вере, что однажды его сердце растопится и мы заведем семью. Потому что так, произошло с моими родителями.

Однако он из дома маркиза и несет много надежд своим будущим. Таким образом, хоть я и была его невестой, мне не позволяли бездумно к нему приближаться. В нашей стране есть разные сословия, которые к тому же делятся на пять придворных чинов. Когда позиция становится выше, число людей, владеющих титулом уменьшается. Его дом маркиза находится на первом месте, а мой дом графа на третьем. Среди немногих домов маркиза его дом стоит наверху, в то время как среди многочисленных домов графов мой посередине. С точки зрения только придворного ранга, мы разделены на восемь классов. Хотя мой дом имеет много финансовых активов и долгую историю, тем не менее, я подвергалась злонамеренным сплетням, потому, что так или иначе, я была ему парой, чей семейный статус нельзя сравнить.

Что касается того, почему мы с ним стали помолвлены, то можно сказать, что это произошло просто по стечению обстоятельств. Первоначально у него была другая невеста, но через несколько месяцев после помолвки эта молодая девушка заболела и скончалась. Наши отцы были друзьями, и я близкая с ним по возрасту, не имела жениха, они решили обручить нас.

Внезапно на меня обрушилось огромное давление, я неожиданно стала невестой сына маркиза. Потом я влюбилась в него, и отчаянно хотела так или иначе стать подходящей для него парой, но я знала, что этого недостаточно. Меня выбрали, но я всегда беспокоилась о том, что есть еще много подходящих дам. Независимо от того, сколько усилий я прикладываю, я ничего не могла с собой сделать. Например, когда я одевалась, даже если я выгляжу отлично, если материал изначально плохой, есть предел тому, что можно с ним сделать. С другой стороны, вокруг него крутилось много девушек с привлекательным лицом и фигурой, которых я не могла превзойти.

Вот почему я следила за женщинами, которые пытались сблизиться с ним.

Я в полной мере использовала положение невесты. Потому что, это единственное чем я могла похвастаться.

...Верно, таким способом, моя первая жизнь связалась с ним.

Я знала, что его сердце не принадлежит мне. Но ожидая, что когда мы поженимся, и станем жить вместе в одном доме, его любовь ко мне станет сильнее.

Я собиралась провести много времени вместе, взращивая нашу любовь. Я верила, что у меня достаточно времени для этого.

Однако в тот момент, когда он познакомился с моей сестренкой, я поняла, что все, это лишь мои несбывшиеся желания.

Время здесь не властно. В одно мгновение он влюбился в мою младшую сестру.

Я могла только смотреть, как это происходит.

Наверно, это любовь.

Да, с самого начала, и до самой середины, мне казалось, что это именно так.

Нет никаких сомнений.

Я не знаю, в какой именно момент, но, эти чувства начали меняться.

* * *

“О, кажется, господин Солей снова с её милостью Сильвией, не так ли?”

Подруга, шедшая рядом со мной, вдруг добавила это, когда посмотрела во двор. Если проследить за ее взглядом, то можно было заметить фигуры двух людей, что крепко прижимались друг к другу. И снова чувство дежа-вю вырвалось наружу.

Во дворе Академии выделялись фигуры, что сидели на скамейке, расположенной в уединственном месте. Ты хоть понимаешь, что делаешь? тебя не волнуют глаза окружающих? Даже если прохожих немного, студенты, которые иногда проходили мимо, бросали на них любопытные взгляды.

“Разве, нормально, не поприветствовать их?”

Моя подруга, что очаровывала своей красотой, провела рукой по своим золотым волосам, спрашивая меня об этом. На её вопрос я мягко покачала головой.

“Я благодарна за то, что господин Cолей заботится о моей младшей сестре”.

Я плавно произнесла слова, лишенные каких-либо эмоций, до такой степени, что даже мне самой казалось, что они звучат ровным тоном. В жизни, которая повторялась множество раз, и для того, чтобы защитить моего жениха, что лелеет мою маленькую сестру, от чужих глаз, я много раз повторяла эту строчку. Хотя вашего жениха здесь нет, оставаться наедине с другой молодой девушкой, не является достойным похвалы поведением, однако, когда девушка - младшая сестра вашей невесты, обстоятельства могут измениться. Я знала, что эти слова "Потому что скоро, они могут стать семьей” могут быть правильным оправданием.

"Госпожа Илия, вы очень терпимы, верно?"

Моя прекрасная подруга Мария засмеялась, не сказав больше ни слова. Она знала, что я следила за каждой женщиной, которая приближалась к моему жениху. Она была одной из таких женщин.

В моей первой жизни до меня дошли слухи, что Мария собирается сблизиться с моим женихом, поэтому я сразу же подошла к ней, чтобы высказать несколько слов. “Не приближайся к моему жениху.” Если подумать об этом сейчас, то моя оппонентка имела более высокий социальный статус, и я совершенно забыла об этом.

В то время я не очень хорошо разбиралась в обществе и поведении, которым я должна соответствовать. ‘Женщина ослепленная любовью’, это выражение как нельзя лучше подходило мне. Такой инцидент мог закончиться требованием компенсации от дома Марии, если бы они подали протест. Обманутая слухами, я действовала, без доказательств и выдвинула ложное обвинение. Я удивлялась, почему ситуация не стала более серьезной, а вместо этого, в этой жизни, мы стали хорошими подругами.

"Я не хочу беспокоить вас". Она сказала это и рассмеялась с великолепным выражением лица. “Вставать между возлюбленными, я не такая грубиянка”.

Случись это после чаепития, я могла подумать, что её слова полны сарказма, но мы с Марией обменялись этими словами задолго до встречи Солея с младшей сестрой.

Вот почему, услышав ее слова, я пришла в восторг. С точки зрения окружающих, мы с моим женихом выглядели так, как будто любили друг к друга. Я нравлюсь моему жениху. Поскольку я питала такие глупые иллюзии, моя неприязнь к Марии превратилась в дружескую. Другими словами, толерантным человеком была не я, а она.

Если спрашивать, почему появился тревожный слух, что ‘Мария планирует сблизиться с Солеем’, все дело в семейным статусом Марии, а также ее привлекательной внешности. Её дом занимал первое место среди графских, и водил дружбу с семьей Солей, ходили слухи, что если бы не я, то без сомнения, Мария станет невестой Солея. Даже если отложить слухи в сторону, факт в том, что Солей и Мария как нельзя лучше, подходили друг другу.

Если меня тогда спросили, я улыбнувшись ответила: “Моя голова полностью заполнена моим женихом, поэтому мне в жизни такая мысль не придет в голову". Ее глаза, это глаза влюбленной девушки. В то же время, это были те же самые глаза, на которые я смотрела в отражении зеркала, я легко убедилась в своих словах.

... В моей прошлой жизни мы с ней не стали друзьями.

Давным - давно, в мою первую жизнь, даже если они встречались несколько раз с Марией, на светских раундах, они едва ли обменивались парой слов. Одного возраста, но с разными титулами, нас всегда воспринимали как соперниц. Люди в нашем кругу не позволят нам сблизиться друг с другом.

Но, даже если в другой жизни она относилась ко мне как к врагу, в этой мы стали близкими друзьями.

Таким образом, в разных жизнях, которые накапливались, иногда рождались некоторые противоречия.

Я не знаю почему. Во всяком случае, все что было до этого чаепития, у меня нет воспоминаний из прошлых жизнях. Я не делала ничего намеренно. Я думала, что возможно мои действия бессознательно затронуты, и возможно таким образом рождалась пустяковая разница, но я не знаю, верна ли эта гипотеза. Я просто знаю, даже если моя жизнь повторится, действия других людей не будут ограничиваться тем же курсом, что и в предыдущие.

Вот что случилось с Марией. В моей прошлой жизни Мария и её жених не имели гармоничных отношений. Однако в этой жизни они находятся во взаимной любви.

Если я должна найти причину, для создания этого небольшого расхождения, я могу только сказать, что сила, на которую я не способна подействовать, работает. И из-за этого все, включая меня, постепенно становятся немного другими.

... И все же.

И все же, сколько бы раз не повторялась жизнь, только его глубокая любовь к моей младшей сестре не изменилась.

До какой степени он любит мою сестру?

“Госпожа Илия, вы действительно очень добры. Ты даже уговорила родителей отдать Сильвию в Академию.”

Мария продолжила разговор, направив взгляд в сторону моего жениха и младшей сестры. Солей, который имел блестящие темные волосы, зачесанные к затылку, излучал достоинство и внушительный вид старшего, в то время как моя маленькая сестренка, из-за ее тонкого и слабого телосложения, выглядела очень молодо. Со спины их фигуры выглядели очень разными. И все же они не чувствовали себя неуместно, разница в росте вполне им подходила. Как будто с самого начала они были созданы парой. Я проследила за взглядом Марии, и передо мной мелькнули серебристые волосы Сильвии. Я сказала в сердце: ‘я не добра. У меня не было доброты в сердце, когда я помогала моей сестре поступить. Я просто не могла с этим больше мириться.’

“Старшая сестра, как поживает господин Солей в Академии? Вы собираетесь пообедать вместе?” Своим чудесным голоском моя младшая сестра продолжала расспрашивать о привычках моего жениха. Я просто больше не могла вынести этого. Я боялась разоблачить правду, что почти ничего о нем не знаю.

Как Солей вел себя в академии, я не знала. Он ни разу не приглашал меня пообедать с ним.

Если речь идет о друге, который с ним ладил, то я знала только его лицо и имя. Как и Солей, он был из хорошего дома, и поскольку он был молодым человеком, который выделялся, о нем ходило много слухов среди молодых леди. Я знала это, потому что случайно услышала. Поскольку я прожила несколько жизней, темперамент этого человека, как долго он будет ассоциироваться с Солей, цвет его глаз, я знала все эти детали. Но сам Солей, никогда мне его не представлял, такого не случалось. В каждой моей жизни он был рядом с Солей, но количество слов, которыми я с ним обменялась, было даже недостаточно, чтобы начать считать.

В Академии, даже если Солей проходил мимо меня, он никогда не повышал голос, чтобы позвать меня, и в очень редкие случаи, когда мы встречались, было нашим единственным общением. Подробности, которые я могла ей рассказать, было только то, что знали все.

Если это произошло до чаепития, я бы никогда не позволила своей младшей сестре посещать Академию. Солей был привлекательным молодым человеком. В то же время моя младшая сестра очаровательно красива. Если будет возможность, что они сблизятся, то любой ценой я бы помешала ей поступить в Академию. Действительно, в прошлых жизнях я предпринимала такие меры.

Но после чаепития, где мои воспоминания возвращались, где моя младшая сестра влюблялась в моего жениха, и после того, как я узнала, что мой жених тоже снова влюбляется в мою сестру, мой образ мыслей кардинально изменился.

Если вы хотите столько узнать о нем, то идите и сами узнайте. Хорошо, если вы спросите его напрямую. Именно так я и могла думать.

Из-за слабого телосложения мои родители боялись, что с ней что-нибудь случится, и были против того, чтобы позволить ей ходить в школу. Я убедила их ради моей младшей сестры. Для будущего Сильвии просто необходимо позволить ей учиться в Академии. Потому что это станет прекрасной возможностью для моей младшей сестры, жених которой еще не определился. Если это моя младшая сестра с ее слабым телом, тогда как можно скорее она должна искать человека, который сможет защитить и поддержать ее. Если её состояние ухудшится, я обязательно позабочусь о ней. Я произнесла такую пылкую речь. Прямо как если, это ради моей сестры, я говорила так словно река текла у меня прямо изо рта.

“Я так счастлива, что могу ходить в школу! Старшая сестра, спасибо! Круглые щеки моей младшей сестры покраснели от волнения. Ничего страшного, - ответила я и, смеясь, сделала вид, что не замечаю боли, поднявшейся из глубин моего сердца. "Я прошлого" поднимала голос в моей голове.

... Зачем ты так поступаешь!

... Не позволяй Сильвии и Солей сблизиться!

Даже я не уверена в этом. Что я делаю, что я хотела сделать, я не знаю. До этого чаепития я была влюблена в него. Моя любовь к нему, была смыслом всей моей жизни... нет смысла моем существовании. Мне было всего пять, когда я впервые встретила его, я решила стать достойной того, чтобы находится рядом с ним, я, которая придумала себе цель, стать ‘невестой Солея’ появилась тогда. Приложив до боли столько усилий, спустя некоторое время, люди наконец одобрили меня.

Когда я узнала, что все мои старания, бессмысленны, мое отчаяние было неописуемо.

Солей смотрел на мою младшую сестру. Моя младшая сестра смотрела на Солея. Для того, чтобы их окружение никогда не узнало, они понимали, что должны скрывать свои чувства. Никогда не позволяйте им прорваться на поверхность. Тем не менее, их взгляд говорил другим, о том пламени что горел в них, в то время как я наблюдала за ними издалека.

Несмотря на то, что я видела эту сцену множество раз, в этой жизни это первый. Каждый раз, когда я видела эту сцену, мне становится больно. Смотря на свою сестру, на которую смотрели так, как на меня никогда не посмотрят, удивляясь, почему я могла оставаться такой спокойной. В моей первой жизни, после того чаепития, меня, все еще смущенную, критиковали окружающие за угнетения. “Твоя младшая сестра такая бедняжка, почему ты оскорбляешь её”, - сказали наши родители, показывая осуждение.

... “Это позор - Иметь такую дочь как ты”

Если бы это была история, главным героем, безусловно, станет моя младшая сестра. Бедное дитя, влюбившееся в молодого человека, за которого она никогда не могла выйти замуж, жених старшей сестры. Похоже на героиню трагедии, не так ли? В такого рода историю, что привлекала огромную аудиторию, я сыграю роль злодейки благородной дочери, которая встает на пути любовной истории героини. Но это не выдумка, это, без сомнения, история моей жизни. Раз так, почему я должна быть осуждена за то, что сжалилась над собственной жизнью?

Это бессердечно, это жестоко, почему, зачем?

Я так плакала и кричала, что даже сейчас слышу голос из прошлого.

... Почему меня никто не понимает?

Если то, что ты говоришь правда, то почему только ты?

Почему только ты продолжаешь возвращаться в одно и то же время?

* * *

Почему, почему, почему.

После того как я вспомнила все свои воспоминания, с того самого времени я оставалась под контролем этих вопросов, всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда моя жизнь повторялась, даже если что-то менялось, мой жених всегда оставался влюблен в мою младшую сестру. И я тоже влюбляюсь в него. Что бы не происходило, только мы не меняемся. Каждое событие происходит из этого факта. Несмотря ни на что, только это остается неизменным.

Осознание того, что я продолжаю возвращаться в одно и то же время, всегда приходит после чаепития. Возможно, если мой жених и моя младшая сестра не встретились, судьба пошла бы другим путем. Но как будто это было неизбежно, на этом чаепитии эти двое добиваются своей встречи. И, я та, кто ведет их к этой встрече и та, кто влюблена в него. Я даже не могу посмеяться над собой, такое жалкое зрелище. Предотвратить эту встречу уже невозможно.

Они встречаются и влюбляются. Сначала они думают, что это односторонне, но вскоре замечают, что это взаимная любовь, и обмениваются мыслями, что не должны позволить никому это заметить. И я, самая близкая к ним, наблюдаю, как они начинают развивать и усиливать свои чувства. Нет, можно сказать, что я вижу такое развитие событий. Двое, которые не встретились, если бы меня не было. Но поскольку я здесь, они не могут быть вместе.

В моей первой жизни это было как ад.

На чаепитии, где они познакомились, глаза Солея, когда он смотрел на опозорившуюся меня, его глаза совершенно утратили свое тепло. Я критиковала каждую женщину, которая подходила к Солей резкими словами, каждый раз, когда он ругал меня откровенным советом. “То, что вы делаете, пользы нам не принесет”. Несмотря на его мнение, я не останавливалась. И на том чаепитии тоже.

“Не строй глаза Солей-саму“, "Притворяться слабой, какой ужасный ребенок”, “Пытаешься украсть у меня Солея”

Плача, почти крича, я произносила все оскорбительные слова, которые приходили мне в голову. Можно сказать, что моё поведение в то время было довольно некрасивым и позорным. В самом деле, мои родители, услышавшие сцену, которую я устроила, были так взбешены, что могли побить меня. Они опустили голову, чтобы извиниться перед Солеем, и резко осудили меня. “Ваше поведение возмутительно, такой позор”. Тот, кто влюбился в мою младшую сестру с первого взгляда и чьи глаза все еще были полны эмоций, в то время как он принял извинения моих родителей, казалось, он начал чувствовать отвращение ко мне, кто направил оскорбления в сторону сестры.

Сделав умный вид, он не показывал этого на своем лице.

Потому что брак между ним и мной уже решен, и изменить эту ситуацию было очень трудно.

Я росла, чтобы стать парой Солею, другими словами, это означало, что я училась, чтобы стать госпожой и управлять землями. Это случилось не за одну ночь. Я узнала о истории, земле, людях и управлении. Я овладела иностранными языками, запоминала цифры, понимала социальную ситуацию. Получая презрение, поскольку положение наших семей не совпадали, я отчаянно запомнила все до такой степени, что могла быть наравне даже с мужчинами. Вот почему потребовалось много лет и усилий, чтобы осуществить свою мечту. Поскольку я была воспитана с целью стать хозяйкой дома маркиза, я была наиболее подходящей для выполнения этих обязанностей. Не было никого с такой же компетенцией. Любой мог это понять.

В конце концов, даже если Солей не любил меня, он все равно согласился на этот брак. Вместо того, чтобы расторгнуть помолвку, он использовал ее как политическую стратегию и обращался со мной как со своей невестой. Солей казался обычным человеком, который влюбился. Но в то же время, он был дворянином, ответственным за управление территорией. Для выполнения своих обязанностей, он решил взять меня в жены.

В первую очередь, браки, это политическая вещь.

Я была недовольна тем, что он не держал меня в своем сердце, но даже так, в то время я думала, что все в порядке. Я искренне верила, что это правильная позиция невеста Солея. Выйдя замуж и живя вместе, управляя территорией, в конце концов завести ребенка, я продолжала говорить себе, что проведя некоторое время вместе и узнав друг друга получше, все станет хорошо. Потому что я любила его. Я просто любила его всем сердцем. Как будто чувства, которые я питала в детстве, глубоко запечатлены в моем сердце и никогда не исчезнут. Вот почему я никогда не хотела думать, о том, что наши отношения могут не сложиться.

И наконец, мы с Солеем поженились.

Мне было восемнадцать, Солею - двадцать, а Сильвии - семнадцать. Мы поженились, когда я закончила Академию. С того чаепития, где встретились Солей и Сильвия, прошло два года. В то время Солея признали полноценным рыцарем, и он был занят своей работой, что ему действительно было трудно вернуться домой. Думаю, этот факт повлиял на мои суждения. Со стороны мы с солей ни в коем случае не были враждебны друг другу. Я тоже так думала. Если я обменяюсь с ним словами, он не станет относиться ко мне холодно и отвечал любезными словами. Он всегда обращался со мной должным образом, как с невестой, и после нашего брака продолжал вести себя как подобает мужу. Он относился к своей жене так, как следует относиться к жене. Если он видел меня уставшей, он бы позвал меня и мягко сказал: “Ты в порядке? Тебе нужно немного отдохнуть”. Если мне нужно посоветоваться с ним по поводу проблемы, он любезно придумает решение. Если меня что-то беспокоило, он давал мне советы. В течение этого беспокойного промежутка времени я была обманута добротой, которую могла уловить.

Он был хорошим мужем. Казалось, что он воплощал в себе саму картину правильного ‘мужа’.

Так прошел год, потом два года. Примерно в это время я начала замечать. Что в его глазах совсем не было тепла.

По его словам и отношению, он был добрым мужем, который вел себя как рыцарь-джентльмен. Как модель ‘мужа’. Да, вот именно, модель. В какой-то момент я начала видеть сквозь его мысли: ‘Если я это сделаю, кажется, моя жена будет послушной’, ‘если я скажу это, моя жена, несомненно, будет молчать.’ Вероятно, я узнала это, потому что была свидетелем его жестов, поведения и взгляда, которым он одаривал мою младшую сестру, когда стоял перед ней.

На чаепитии, которое проходило в тот день, я оказалась в стороне от Сильвии и Солея, они находились лицом друг к другу, и, глядя на них, я крепко сжимала руки под столом. Я сказала себе, что не должна совершать ту же ошибку, дважды. Перед чаепитием Солей мягко наставлял меня лучше относиться к младшей сестре. Перед Солей, который играл роль мужа, мне тоже приходилось играть роль правильной жены. Я верила, что если сделаю это, его глаза повернутся ко мне.

Но такого никогда не могло случиться.

Длинные пальцы Солей коснулись тонких серебряных локонов моей сестры, которые казалось слегка размывало от легких прикосновений. Моя младшая сестра смущенно рассмеялась. Эти идеальные губы, похожие на лепестки цветов, произвели чистую, и нежную улыбку. Если я могла закрыть глаза, я сделала бы это немедленно. Однако, ситуация тому не располагала. Потому что я жена Солея.

Не сумев заставить себя улыбнуться, я поблагодарила его. “Спасибо, что были добры к моей младшей сестре. После того, как я сказала, как всегда, Солей улыбнулся, а его глаза оставались холодными, это было естественно. В конце концов, мы семья, так что это обычное дело”.

Увидев нас такими, моя младшая сестра с невинным выражением лица сказала несколько строк: “Старшая сестра, ты действительно благословлена. У тебя такой хороший муж.”

Однако я знала, что зависть и ревность смешались в ее глазах. Поскольку ее тело слабое, она имела бы трудности с рождением детей, и ей еще предстояло найти жениха. В ее глазах я задавалась вопросом, отражалась ли фигура старшей сестры, у которой есть все, чего она не могла получить. Мне стало интересно, что думает обо мне моя младшая сестра, которая может обмануть только своей улыбкой окружающих.

С социальным положением жены маркиза у меня были и честь, и богатство, и муж, который стал главой рыцарей. Если посмотреть со стороны, то мне показалось, что я благословлена.

Верно, это то, о чем я сама мечтала.

В конце концов, я вышла замуж за маркиза, и воспитана для этого. Вот почему, сама того не замечая, была глупа.

Я не была замужем за солей.

“Старшая сестра, ты действительно благословлена.”

Голос моей сестры, сказавшей это, не переставал звучать эхом у меня в моей голове.

... А потом, примерно три года спустя.

Внезапно моя младшая сестра умерла.

Поскольку она была молодой женщиной со слабым телом, все думали, что если она умрет, то это случится из-за её болезни. Но на самом деле, на обратном пути из расслабляющей поездки в городской театр, на нее напали и убили бандиты.

Когда до нас дошли новости, мы с Солей ужинали вместе. Это предложение, я сделала Солею, который был очень занят своей работой рыцаря и едва мог вернуться в особняк. Я попросил его, освободить время, чтобы время от времени мы могли пообедать вместе. Несмотря на то, что прошло три года, я не показывала никаких признаков беременности. Поскольку наше окружение постепенно начало становиться критичным, солей должен был принять мое предложение во внимание. Он согласился, глядя мне прямо в глаза.

Это ужин, который проходил почти без слов. Тем не менее, я была удовлетворена. Я наслаждалась удовольствием от еды, глядя на лицо человека, которого я любила.

Такая обычная сцена ужина внезапно была запятнана черной как смоль тенью.

Стюард тихо прошептал что-то на ухо солей. Пока я наблюдала за ним, думая, что это, должно быть, что-то о работе, Солей вдруг взглянул на меня с выражением, которого я никогда раньше не видел. Это был черный как смоль блеск, как дыра, где все эмоции были стерты, за исключением тьмы, которая выглядела глубже, чем ненависть

“Ты?”

Это то, что он сказал мне, я не понимала, что произошло. Одной рукой он смел посуду, стоявшую на столе, и смотрел бледным лицом в мою сторону.

“Ты, это ты сделала?”

Он сказал это тихо, но я отчетливо услышала.

Когда он так резко произнес эту фразу, Я все еще не знала, что произошло. Я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть его вопрос, но ошеломленная его взглядом, дрожавшая от страха. Солей воспринял мою реакцию как признание и резко схватил нож с обеденного стола.

“Господин!”

Может, если в то время стюард не остановил его, меня бы точно убили. Я, дрожавшая от страха и упавшая у ножки стола, была осуждена собственным мужем.

“Ты ведь убила Сильвию, верно?!”

-Ты ведь убила Сильвию, верно?!”

Он сказал это тихим голосом, который звучал как землетрясение. Этот голос я никогда не слышала до сих пор. Эти слова, конечно, направлены на меня, но как будто они направлены кому-то другому. Пока я находилась в оцепенении, и не могла понять, что происходит, стюард деликатно сообщил мне о смерти Сильвии.

Услышав это, на мгновение во мне возник восторг. Теперь, когда помеха исчезла, Солей будет смотреть только на меня, больше мне не придется наблюдать за ними, что разделяли одно сердце. Это сладкая иллюзия возникла у меня в голове.

Но я лишь на мгновение вздрогнула от радости, и его голос вернул меня к реальности. “Это действительно сделала ты. Услышав его грубый тон, у меня кровь отлила от лица.

О чем я только думала?

Этим ребенком была моя младшая сестра. Возможно, она являлась моей соперницей в любви, но все равно она была моей младшей сестрой. В детстве я крепко держала ее за крошечную ручку и хотела до конца защищать этого слишком слабого ребенка. Ради этого ребенка я поклялась исполнить роль старшей сестры.’Хотя я и не смогла сделать это хорошо, и в результате я отказалась от своего обещания, но все равно... этот ребенок моя младшая сестрой, а я была её старшей сестрой.

А теперь, этот ребенок, Сильвия, она погибла.

Дыхание, выходившее из моего горла, издавало свистящий звук. Кровь, которая стекала с моего лица, не вернулась к моей опустошенной голове, которая стучала и искала помощи.

“Это действительно ты убила ее, верно?!”

Глядя на мое выражение лица, Солей невнятно бормотал те же слова, как будто убеждался в своей правоте. ‘Ты ошибаешься. Я не знал, достиг ли мой бормочущий голос Солея. ‘Ты ошибаешься, ты ошибаешься.’ Я, должно быть, говорил это несколько раз, но Солей бросил нож, который держал в руках, и закричал.

“Я не прощу тебя, я никогда не прощу тебя”.

Его зрачки, которые обычно никогда не отражали никаких эмоций, показывали глубокую ненависть. Мои губы шевельнулись, чтобы сказать ему подожди, но я не могла произнести ни звука. Мне казалось, что в горле комок, и все мои слова были запечатаны. Солей взглянул на меня и на одним взмахом стащил со стола скатерть, которая была сметена и превращена в жалкое зрелище. Все, что было на этой скатерти, было с силой брошено на твердый пол.

Яростный звук пронзил мои уши.

Декоративная ваза с цветами различных оттенков была разбита в дребезг. Первый раз за долгое время, когда мы ужинали вместе, эти цветы были лично приготовлены мной. Поскольку солей был очень занят, я подумала, что не должна позволять его духу угасать, поэтому я собрала много цветов теплых оттенков. Но для того, чтобы она не стала ни слишком яркой, ни слишком простой, я собрал их с большой тщательностью.

Ужин, который был разбросан по мраморному полу, что я готовила много дней назад, после того, как несколько раз советовалась с шеф-поваром. Я думала, что Солей вероятно устанет, поэтому заказала сытные, но легко усваиваемые блюда.

В каждая деталь имела смысл. Каждая деталь была выбрана мной после многих тщательных размышлений. Это была совершенно новая и изысканно сплетенная скатерть, выбранная специально для этого случая, но все равно она была окрашена темными пятнами вина и соусов от еды. Когда я вспоминаю ту ночь, я вспоминаю это зрелище, которое запечатлелось в моей памяти.

Его выбросили, раздавили на мраморном полу и скатан в шар. Я не знала, что делать, и рефлекторно потянула его к себе. Я подумала, что будет неплохо, если он заметит, что это совсем новая скатерть. Поскольку Солей был равнодушен к подобным мыслям, я была в хорошем настроении, представляя себе, какой ответ он мог бы дать, если заметит.

В поле моего зрения появилась безупречная пара кожаных туфель. Хотя обычно при ходьбе не было слышно шагов, его каблуки громко резонировали, когда он пересекал комнату.

Совершенно не обращая на меня внимания, которая все еще сидела на полу, Солей собрался выйти из комнаты. Подожди, пожалуйста, подожди. Кто-нибудь, кто-нибудь, пожалуйста, скажите ему. Я ничего не сделала. Это была не я, кто-нибудь, пожалуйста, передайте это ему. Я кричала всем телом. Но не было сформировано ни единого слова. Из-за моих сильных рыданий я не могла произнести ни единого внятного слога.

Потому что я никогда не думала об этом. Я никогда не думала, что Солей может видеть меня в таком свете. Что он мог подумать, что я стану человеком, который убьет свою младшую сестру.

Я не дрожала, потому что чувствовал ледяной холод. Я крепко держалась за скатерть, которая стала бесполезна, как будто от нее можно было зависеть, но сейчас не было ни одного человека, который мог меня защитить. Пока я плакала и дергалась от припадка, кто-то схватил меня. Меня схватили с обеих сторон, подняли и силой подвесили.

Как будто я преступница.

Солей, Солей, для тебя я была таким отвратительным существом? Дни, которые накопились до сих пор, время, которое мы провели вместе, неужели они не имели никакого значения? Даже если он хотел получить объяснение, он не хотел меня слушать. Чувства, которые я не могла выразить словами, вырывались у меня изо рта в виде плача. Идти за ним, гоняться за спиной, которая уходила, я яростно тянула на себя руки, которые меня удерживали.

Бам! Эта дверь, которая была жестоко захлопнута, демонстрировала явное неприятие Солея. Он даже не оглянулся. Он ушел, не проявляя ни малейшего колебания, услышав крик и плач своей жены.

... И после этой разлуки Солей больше не подходил.

Это моя первая жизнь.

После этого меня заперли в собственной комнате, и стюард сказал мне, что, как только соберутся доказательства, я разведусь, а затем передадут государству. Пока я уверена в своей невиновности, я была убеждена, что такого никогда не случится. И даже если я находилась под домашним арестом, я верила, что Солей передумает. В конце концов, я не связана со смертью Сильвии.

Однако, как ни странно, в мгновение ока меня заключили в тюрьму как преступника.

После того, как меня бросили в железную клетку и лишили свободы, стало накапливаться огромное количество доказательств, о которых я не знала. Когда я услышала, что банда воров, которых я никогда не видела и не встречала, признались, что нападение на водителя графа было организовано мной, я невольно расхохоталась. Такая абсурдная история, поверят ли в нее власти, не говоря уже о Солея?

Когда я поняла, что попала в чью-то ловушку, я уже была в отчаянной ситуации, когда ничего нельзя сделать, и меня обвинили в убийстве члена моей собственной семьи.

Я знала, что среди дворян иногда происходят случаи, когда кого-то подставляют. Я просто никогда не думала, что это случится со мной.

Однако, даже не задумываясь об этом, мое положение жены следующего маркиза стало чем-то, чего другие люди могли отчаянно желать. В конце концов, я сама желала этот титул. Но в моем случае, пока я могла быть ‘женой Солея’, меня не волновало ничего другого. Если вы так думаете, то, не странно, что есть люди которые хотели занять мое место.

Тогда, что нужно сделать для этого? Все просто, устранить препятствие.

Я планировала стать осторожной. Но я не думала об этом достаточно глубоко. Я никогда не думала, что такими средствами у меня могут все украсть.

Хотя сама она не знала, в какой-то момент на человека по имени Илия стали смотреть свысока. Как только меня посадили в тюрьму, я не смогу доказать свою невиновность самостоятельно. Все, что я могла делать, это молиться. Найдется ли кто-то, кто подтвердит, что меня ложно обвинили.

Я делала это до самого последнего момента, я продолжала молиться. И я верила, кто-нибудь, Солей, спаси меня из этой тюрьмы.

Я молилась, с коленями на земле, усыпанную потрескавшимися камнями, и упершись локтями в такую грубую постель, какой я никогда в жизни не видела.

Солей был праведным человеком.’ Нет, он хотел быть праведным человеком. Человек, который знал только ‘белое’ и ‘черное". Прямо сейчас он просто потрясен смертью Сильвии, и его суждение затуманено. Если ты успокоишься, ты, конечно, поймешь. Что собранные доказательства сфальсифицированы. Вот почему, конечно, он докажет мою невиновность. Даже если сейчас это безнадежно, однажды он извинится за свою ошибку и заберет меня. Это было то, во что я верила.

Он тот человек, которого я любила.

"Почему, до такой степени?"

“Неужели вы до такой степени верите в него?” Я смутно помню, что кто-то спросил меня.

Я сама себя не понимаю. Что-то вроде ответа, у меня его нет. Я просто любила его. Как я схожу с ума, нет, я любила его до безумия.

... Но, в конце концов, он, тот в которого я верил до такой степени, не спас меня.

Я не помню своих последних мгновений.

Поскольку я не помню, чтобы меня казнили, я думаю, что наверняка умерла в этой тюрьме. Когда я чувствую запах плесени, я вспоминаю это место. Это чрезвычайно ужасная комната для дочери, родившейся в благородном доме и воспитанной с детства, чтобы соответствовать положению жены следующего маркиза. Тем более, что это ложные обвинения. Наверное, поэтому я не смогла выжить таком месте.

Изначально тюрьма, в которой заключался дворянин, совершивший преступление, была другой комнатой, которая называлась 'тюрьмой’ только по названию и не связана ни с чем грязным. Меня бы туда поместили, если соблюдались обычные процедуры. Но мои биологические родители этого не допустили, как и Cолей. Он был следующим маркизом, и его придворный титул был первым среди его пэров, уступая только герцогам. Другими словами, это положение чуть ниже королевской семьи. Просьбы, которые он делал, обычно удовлетворялись. Поскольку он понимал это, он сдерживал себя. Cолей пожелал, чтобы меня заперли в этой тюрьме. Наверное, меня ненавидели до такой степени.

Вот почему меня судили не как дворянина, а как человека из простого народа. В тот момент, когда мои родители, которых я считала единственными союзниками в этом обществе, повернулись ко мне спиной, моя жизнь закончилась в прямом смысле этого слова.

Сильвию любили все. Не говоря уже о моих родителях, которые любили Сильвию больше меня.

Мир вращался вокруг Сильвии. В таком случае, после смерти Сильвии, оставалось только пройти через эпилог. Приложение к сказке, просто постскриптум.

Ничего важного, кроме несущественной строчки.

Скорее всего, поэтому моя смерть в этой сказке, вне зависимости от того, показана она или нет, скорее всего, является не чем иным, как небольшим событием.

Клэнк! Звук бьющегося фарфора раздался у меня в ушах. Так началась моя вторая жизнь.

“Что случилось? Илия”.

Солей смотрел в мою сторону. В моей голове проносятся воспоминания о моей, уже прошлой жизни. Кажется, я сейчас упаду в обморок. Перед моими глазами все тот же белый стол, что и тогда. Чайный сервиз, приготовленный к этому дню, сделанный из белого фарфора, украшенный прекрасным узором из маленьких цветов. Я специально заказала его у простого торговца, товары которого нравились моей младшей сестре. Черные чайные листья были приготовлены для Солея, кому всегда нравился их аромат, в то время как несколько видов свежей выпечки были приготовлены специально для него, кто не любил сладкое, и для Сильвии, которая их любила. Не обращая внимания на слова матери, которая сказала, что можно доверить его служанке, я устроила все сама. Если я это не сделаю, я не смогла бы успокоиться.

До этого чаепития, до этого момента, моя младшая сестра была 'моей милой, любимой Сильвией'. Солей, без сомнения, был моим женихом, единственным человеком, который лелеял меня. Ради него я отполировала каждую деталь, чтобы сделать это чаепитие приятным событием, заранее подготовила, раздала инструкции и составила план, чтобы они могли провести время в непринужденном настроении. Так что я думала, что все будет хорошо. До того момента, как они встретились.

Сад, где красиво цвели выращенные розы, прекрасно цвел, он стал гордостью моей матери и местом, в котором каждый раз, когда приходили гости, устраивались чаепития. Вот почему и на этот раз его использовали. С этим я думала, что все пройдет гладко. Расставляем посуду, натягиваем скатерть, даем горничным сервировать чай и выпечку. В том месте я жду свою младшую сестру и жениха. Приятно побеседовав с моим женихом, который появится первым, я буду ждать, когда придет моя младшая сестра. Этот ребенок смеялся и говорил, что сегодня утром она чувствует себя прекрасно. Значит, она непременно примет участие в чаепитии. Слава Богу. Я думала, что нужно представить вас как можно скорее. Я хотела представить своей милой младшей сестре жениха, которым хвасталась.

Затем, когда я случайно разговаривала со своим женихом, я услышала чьи то шаги, идущего по лужайке. ‘Ах, моя сестренка пришла’, - подумала я и подняла голову. Внезапно, когда мой взгляд упал на моего жениха, который сидел рядом со мной, у него появилось смущенное выражение лица. Его обычно безупречный, утонченный профиль казался несколько глупым, показывая такое странное выражение лица. Увидев это, мое сердце сжалось.

...Ах, еще раз.

Кто-то прошептал в моей голове. На секунду мое дыхание остановилось.

... В этот раз точно также.

Очень ясный голос, который я хорошо знала, говорил это.

Сильвия идет к нам, держа в руках бледно-розовую розу, которую мама приложила много усилий, чтобы вырастить. Бежевое платье, оттенком близко с белым, хорошо сочетается с ее чистой белой кожей. С её свободно завязанными серебристыми волосами, развевающимися на ветру, её внешность очень напоминает изображение ангелов в церкви. Я знаю, что моя кровь схлынула с моего лица. Чтобы перестать смотреть, я закрываю широко открытые глаза, и воспоминания о моей первой жизни проходят через мою голову. Дрожащей рукой, я с лязгом роняю чашку, которую держу на блюдце.

“Что случилось? Илия”.

Когда я заметила, что Солей, что должен сидеть рядом со мной, встал. Напротив него стояла моя младшая сестра Сильвия. Похоже на картинки, что накладываются друг на друга. Однажды я уже видела, как они стоят рядом. Да, однажды, в моей прошлой жизни. В этот момент, который повторяется, в мгновение ока, приходят воспоминания о моей уже потерянной жизни. Я подавляю крик, который вот-вот сорвется с моих губ обеими руками.

По-прежнему оставаясь в рассудке, я думаю, только благодаря моей привязанности к Солею.

Я никогда не забуду провал на первом чаепитии. Вот почему, где-то в моей запутанной голове, я из прошлой жизни предупреждает меня, что на этот раз я абсолютно не должна потерпеть неудачу. Мне приходится улыбаться. Это то, о чем я сразу подумала. Парируйте его с улыбкой. Я должна простить их двоих, что пялятся друг на друга.

Когда я встаю в волнении и ударяюсь ногой о стол, посуда на нем издает необычайно громкий звук.

“Что случилось? Это не похоже на вас, - говорит Солей, криво улыбаясь.

Я понимаю, что под платьем у меня дрожат ноги.

“Прошу прощения”.

Когда я улыбаюсь, Cолей также отвечает улыбкой и гладит меня по спине плавным движением. Получив этот жест, который казался утешительным, я чуть не разрыдалась, несмотря на это. Человек, обвинивший меня убийцей, произнес слова ненависти, говоря, что никогда не простит меня, в настоящее время здесь нет.

Я думала, что у меня есть шанс. Что бог дал мне шанс изменить свою жизнь. Что Бог встал на мою сторону, которая встретила скорбный конец из-за ложных обвинений.

"Солей-сама, это моя младшая сестра Сильвия".

Улыбаясь, я делаю вполне естественное выражение лица. Когда вы рождаетесь благородным, вы сможете легко сделать такое выражение лица. Видя меня в таком состоянии, Солей тоже улыбается. Его глаза, которые смотрят на меня, как и ожидалось, не содержат никаких эмоций. Но, по крайней мере, нет места презрения.

"Приятно познакомиться, старший брат".

Солей переводит взгляд с меня на Сильвию. На мгновение их взгляды пересекаются. Глядя на эту сцену, я подавляю свое колотящееся сердце под одеждой. В его, похожих на слой тонкого льда глазах, появился цвет, отличный от обычного, а затем исчез. Я конечно видела это.

“Приятно познакомиться, сестренка. Не слишком ли рано называть меня старшим братом?”

Ах, я вижу. Если так, я спокойно буду служить в качестве хозяина чаепития, будет ли на этот раз все мирно продолжаться? Шумихи возмущения, случившегося в прошлый раз, не произошло, дует только нежный и мягкий ветерок.

Все хорошо, все хорошо, я смогу это сделать. Я не пойду по тому же пути, что и в прошлый раз. На этот раз все будет по иному, этого никогда не повторится.

Солей смотрит на Сильвию, она опускает глаза и говорит с мягким выражением лица, что ее тело не очень здоровое. Я не могла не заметить, как подергиваются кончики его пальцев. Я уверена, он хочет потрогать мою сестренку. Он должно быть тоскует по этому эфемерному существу. Его пальцы, которые без малейшего колебания касались меня, боялись прикоснуться к моей сестре. Это похоже на голос, говорящий себе: "Я хочу прикоснуться, но не могу’, звучал в его ушах.

‘Ты не можешь. Ты не должен терять самообладания’ предупреждает меня о прошлой жизни. Вступая в пустяковый разговор с Солей и Сильвией, я убеждаю и свою голову, и свое сердце, повторяя несколько раз ‘ я понимаю, все в порядке'. Я не хочу быть нелюбимой Солею. Я не хочу, чтобы меня ненавидели. Даже если я вернулась к неисправимой ситуации, то должна вести себя нормально, в таком случае я хотя бы избегу ненависти. Если это меня спасет, то конечно, смогу это сделать.

В конце концов, я знал все, что произойдет дальше. Все, что мне нужно сделать, это исправить ошибки. Все будет хорошо, если я исправлю каждую ошибку, которую я сделала. Разве это не просто? Точно так же, как я делаю сейчас на этом чаепитии, я, конечно, с этим справлюсь.

... Эта моя вторая жизнь, точно такая же, как и та, начала повторять путь, пройденный в моей первой жизни.

Если заставлю Солея чувствовать себя недовольным, если сделаю это, все закончится неудачей, что будет дальше, я уже видела в прошлом, и это мой кошмар.

Вместо того, чтобы сказать, что я живо помню свою предыдущую жизнь, правильнее будет сказать, что я отчетливо знала, что произойдет после этого. Прежде чем что-либо начинать, инциденты, которые будут происходить с этого момента, были воспроизведены перед моими глазами. Итак, я выбрала варианты, которые приведут к более счастливой жизни, чем в моей предыдущей жизни. Все просто. Я просто должна пойти по другому пути на этот раз.

Однако, несмотря на это, были случаи, когда все шло не так, как я хотела. Например, в незнакомом мне городе они неожиданно встретились. Или в тот раз, когда Солей поехал навестить Сильвию, которая лежала в постели из-за болезни. Было также и то, что, прежде чем я узнала об этом, Сильвия познакомилась с его другом. Происходили события, в которых я не принимала участие и не могла ничего исправить. В те времена у меня не было другого выбора, кроме как верить в огромный поток, против которого я не могла пойти, а именно в силу, называемую судьбой.

Другими словами, что бы я ни делала, я не могла помешать им любить друг друга.

Проще говоря, если бы меня спросили, что можно сделать, это не вызывать ко мне враждебность. Это все, что я могла придумать.

Но так мне стало гораздо больнее, чем могла себе представить.

Я думала, что смогу сделать это хорошо. Честно говоря, можно сказать, что я недооценила свою жизнь. Поскольку однажды я испытала это на себе, я почувствовала себя богом и решила, что могу выбрать правильный путь. Нет, на самом деле, потому что есть только один путь, который я могла выбрать, я намеревалась следовать ему.

Жизнь, без выбора, чего она стоит?

Имеет ли какое-то значение такая вещь? Я забыла слова, которые передают мои чувства, я не делала того, что хотела сделать. Я перестала быть честной с собой, и закрыл свои настоящие мысли в глубине сердца. Мои мысли не сопровождались словами, которые шли из моих уст, как если я просто читала по памяти строчки, которые кто-то писал, как будто я поймана в ловушку иллюзии. Иногда я даже не знала, что дышу.

Я действительно живу своей собственной жизнью?

Каждый день, что складывался, каждый раз, когда становилась старше, я хотела задать себе такой вопрос.

Потом, после нескольких дней, прошедших таким образом, Солей и я поженились. Все было то же самое, что и в моей первой жизни. Решающим отличием было то, что мы с Сильвией построили хорошие отношения как сестры. И мы с Солеем смогли прожить вместе гораздо больше времени, чем в прошлом.

Жизнь прошла лучше, чем в прошлый раз.

Но это была безвозвратно напрасная жизнь.

Очень похоже на дни в тюрьме, где я молилась. Не было выхода. У меня не было никакой свободы. И я не могла передать свои мысли.

Ни в моих словах, ни в моих действиях, ни в чем-то одном я не могла найти смысла.

В моей второй жизни среди альтернатив, которые я потеряла, была одна вещь под названием ‘спокойствие".

Хотя я опустилась до уровня глупой женщины, озабоченной только Солеем,и бегала вокруг, движимая ревностью, изначально я не была таким человеком, что любил споры. Я редко говорила и не была красноречива, вместо того, чтобы стоять перед кем-то, в моей природе скорее отступить назад и позволить кому-то защитить меня. Интересно, возможно ли, что когда ты рождаешься и воспитываешься как дочь дворянина, это становится твоим естественным характером. Эскорт всегда прилипает к вам, прежде чем вы сможете действовать, горничная уже почувствовала, что вы хотите, и выполнила это. В экстренном случае ваша жизнь имеет приоритет над всеми остальными, вас должны защищать вашим отцом, либо вашим мужем, без сомнения, вы будете верить, что их большая спина существует для этой цели.

Однако Солей не хотел, чтобы его жена была такой. Несмотря на то, что он влюбился в такое нежное создание, даже тогда, я не знаю, потому ли это, что он искал человека, способного выдержать ответственность роли жены маркиза, но он никогда не позволял мне вести себя слабо. Я думаю, это было особенно жизненно после нашей свадьбы. Как подобает настоящему мужу, хотя он и ободрял меня нежными словами, если бы я действительно хотела опереться на его плечо, он показал бы только разочарованное выражение.

Вот почему я должна была стать сильной женой, сильнее, чем кто-либо еще.

Я из первой жизни, вероятно, являлась только обычной женщиной. Таких женщин можно найти где угодно. Может, она и получила образование, чтобы стать женой маркиза, но можно сказать, что это была только такая женщина. Что касается других ее аспектов, то она была обычной женщиной в той мере, в какой казалась жалкой. Вот почему она клеветала на женщин, которые приближались к Солею, или ссорилась с ними, используя эти явно плохие методы, чтобы удержать их подальше. Тот, кто лаял, как слабая собака, несомненно, была я. Думаю, это потому, что я цеплялся за положение невесты Солея. С волосами простого цвета пепла, посредственными чертами лица, но не отбрасывая гордости дочери графа, передавая только свои чувства к Солею, я всегда стояла неподвижно на ногах посреди бурного течения, называемого жизнью. Для этого я приложила много усилий, думая, что меня вырвет кровь. В противном случае, даже просто стоять было бы трудно.

...Таким образом, когда я оглядываюсь на себя в своей первой жизни, я подумала о том. Все, что произошло, не случилось ли потому, что я была слабым человеком? Поскольку мое сердце было слабым, потому что я была дочерью, у которой ничего не было, я предоставила слабое место тем, кто смотрел на меня свысока, чтобы воспользоваться преимуществами. Поскольку ситуация была такой, меня обвинили в убийстве члена семьи и посадили в тюрьму.

Когда я узнала, что это моя вторая жизнь, я подумала, что на этот раз я должна вести себя правильно. Даже если я хорошо выгляжу на поверхности. Даже если я стану всего лишь бумажным тигром. Если бы с точки зрения других людей я выглядела как тигр, те, кто попытается напасть, скорее всего, исчезнут.

Жизнь, которая закончится в тюрьме, я не хочу испытать это снова. Человек, которого я любила, не доверял мне, моя семья отвернулась от меня, люди, которых я считала своим друзьями, бросили меня, как только я оказалась в тюрьме. Жалкая женщина, которая могла только молиться, не получила от них ни слова. Даже если это была ложь, все было в порядке. Если бы хоть один человек сказал мне "Я помогу тебе", только с этим, я могла быть спасена. Я, которая от всего сердца ждала этого единственного слова, была жалким и несчастным, безвозвратно жалким существом. И больше всех на свете, она чувствовала себя глупо.

Вот почему, я из моей второй жизни, приняла все возможные меры и использовала все карты, которыми могла играть. Даже если кто-то называл меня трусихой, даже если меня презирали за то, что я всего лишь женщина, я никогда не сдавалась и полностью использовала свое положение жены следующего маркиза. Я вела себя так в то время, когда была невестой, после свадьбы я расширила круг своих друзей, и с властью, достаточной для того, чтобы удержать власть над окружающими, и укрепила свою власть. Мне помогли личные связи, которые я построила с раннего детства благодаря своему положению жениха Солея. В моей первой жизни я вела себя прямолинейно, как идиотка, и никогда не думала использовать других. Итак, в своей второй жизни я не колебалась. Все лишние колебания были стерты. Они тоже, не ради меня или не ради меня как личности, не пожалели бы сил и протянули свою руку помощи, но только из-за титула. И в обмен я бы также отправила свою помощь, если бы она им понадобилась.

...То, что я упустил из виду в прошлой жизни, теперь я видел ужасно ясно. Какие слова выбрать для того, чтобы собеседник питал к вам добрую волю, какое отношение занять, чтобы произвести на него хорошее впечатление; всегда читая их малейшие реакции, создавалось человеческое существо по имени Илия. Когда я смотрела на чье-то лицо, я обращала внимание на их небрежные жесты, тон голоса, язык, выражения, линию взгляда, количество раз, когда они моргали, даже доходя до того, чтобы заметить дрожь зрачка, я наблюдала за ними, как я описывала насекомых. Делая это, со временем я поняла, кто предал меня, или кто попытается предать меня. Я провела четкую границу между людьми, которым я могла доверять, и теми, кому не могла.

Иногда могут осудить человека, лишь по тому, что немного подозрительны.

Для меня, нет, для людей поддерживающих меня, существовала возможность сделать так, чтобы это произошло. В своей первой жизни я была в положении, когда узнала, что меня кто-то подставил, но я сама не могла помочь себе. Я знала, что небрежность приведет к смерти. Выслеживая людей и загоняя их в угол, я испытывала чувство вины, это было необходимо для того, чтобы защитить себя. Потому что я без сомнения знала, что если, как и в моей первой жизни, меня обвинят в любом преступлении, как Солей, так и мои родители, даже друзья, с которыми я была близка, легко бросят меня. Таким образом, я просто целенаправленно искала власти, собирая все мельчайшие подозрения, и топтала их.

На это Солей просто дал свое молчаливое согласие. То, что я делала, было похоже на то, как я вела себя до свадьбы, но он, вероятно, знал, что теперь я не руководствовалась детской ревностью. В конце концов, он был дворянином. Он понимал, что, только замалчивая вещи, вы не сможете защитить дом. По этой причине он выбрал меня в качестве своей жены, частью его работы.

"Ты ужасная женщина" сказала мне кое-кто. "Я не хочу становиться с тобой врагом", он горько улыбнулся, а где-то в глазах отрекся от такой женщины.

Однако, только Солей схватил меня за руку и сказал, что все в порядке. "Даже когда меня нет, я могу доверить дом вам со спокойной душой."

... “Я очень рада, что взял в жены такую женщину, как Илия”, - сказал он с улыбкой. Вот почему я убедила себя, что с этим все в порядке. В этом нет никаких сомнений. Это было правильное решение. Сколько раз я говорила себе, что следуя по этому пути, Сильвия не умрет.

Ради защиты Сильвии, для достижения цели, на этот раз я действительно должна сделать все возможное. Я должна быть сильной. Я стану той кого все будут боятся. Неважно, насколько сильно я не хочу быть такой. Я обязана стать совершенно отличной от той, в кого влюбился Солей.

А потом, в начале лета, через три года после нашего брака. Снова наступил тот роковой день.

В моей второй жизни банда воров, напавшая на Сильвию в тот день, уже была арестована. Единственным, кто действовал против них, была я. Поскольку я не могла стоять в стороне и ничего не делать, когда знала, что на нее нападут, я использовала козыри в своих руках, чтобы довести эту организацию до уничтожения. Арестованные, наверное, никогда не думали, что такое случится. У них были ошеломленные лица. Когда я смотрела на них, я увидела, что налет на Сильвию был вызван только потоком событий. По крайней мере, на этапе ареста они не планировали нападать на карету графа. Другими словами, этот инцидент сам по себе произошел в тот день случайно. И, конечно, Сильвия не была специально выбрана мишенью. Люди, которые меня подставили, только хотели воспользоваться случившимся.

Если вы скажете теперь, что с поимкой банды воров, Сильвия в безопасности.

Однако я едва ли могу сказать, что ситуация стала лучше. Потому что я не знаю, что послужило толчком к этой катастрофе. Ясно объяснив ей, что она не должна выходить на улицу, отправляя тайно эскорт, я посвятила себя защите этого ребенка.

Я должна изменить ход событий. Я просто так думала.

Будущее, где Сильвия будет убита. Будущее, в котором меня арестуют как убийцу. Будущее, когда Солей отвернется от меня. Этот огромный поток, который движется к этому концу, я должна изменить его.

В тот же день, просто чтобы убедиться, я отправила Солея в дом моих родителей. Было бы неплохо поехать туда самой, но если бы что-то случилось, две едва двигающиеся женщины просто стали бы помехой. Когда дело касалось Сильвии, если бы вам пришлось назвать только одного человека, которому вы могли бы доверить её, не было бы никого лучше Солея. Я не хочу отпускать его, не хочу, чтобы Сильвия и Солей встретились. Но, даже если я так думаю, только за один день, я не могу позволить никому другому встать на сторону этого ребенка. Когда я сказала ему, что Сильвия недавно была в плохом самочувствии, и я хотел, чтобы он встретился с ней, Солей согласился, не задавая никаких вопросов. Совсем ненадолго, перед этими слегка расслабленными губами, я закрыла глаза, опустила голову и доверила ему свою младшую сестру. Опустив взгляд мои скрещенные руки дрожали. По какой причине они дрожали, я не знаю. Потому что я волнуюсь? Потому что я чувствую себя неуверенно? Я сразу подумала, что не должна позволить Солею заметить это. Что мне делать, если он это почувствует? Какое оправдание я могу придумать? Думая обо всем этом, я подняла голову, но...

... Он даже не смотрел на меня.

Мое лицо действительно отражалось в его глазах, но он как будто не видел меня. Думал ли он о Сильвии, с которой скоро встретится?

Однако, даже тогда, это нормально. Потому что я не ошиблась. Я не совершила ошибку. Даже если дрожь моих рук не утихнет. Даже если Солей этого не заметит.

Как долго этот ребенок живет, все в порядке. Это было сегодня. Сегодняшний день. Только сегодня. Я должна смириться с этим.

Затем этот день прошел спокойно и мирно, как и любой другой день. Сильвия была в безопасности и ничего не случилось. Казалось, она не покидала особняк и не выходила на улицу. Наконец-то, я прошла через это.

Слава Богу. Это здорово. Действительно здорово. То, что я делала, не было напрасно.

Вечером того дня, оставшись одна, я разрыдалась.

Я чувствовала, что наконец-то освободился от своей судьбы, которая закончилась трагедией. В настроении, когда мне захотелось выплакаться, что все было хорошо, я плакала, не сдерживая рыданий. Я притворилась, что не заметил, что Солей, который сказал, что вернется к сумеркам, не вернулся даже после того, как наступила середина ночи.

...А потом, время, которое я потеряла в своей первой жизни, вернулось ко мне.

Я искренне верила, что стану новой собой, что с этого момента начнется моя настоящая жизнь. Мои ожидания и надежды заключались в том, что моя жизнь отныне будет наделена блестящим сиянием. Я была в этом уверена. Даже сейчас Солей был рядом со мной, исполняя свой супружеский долг. В будущем, я всегда буду находится рядом с ним.

Да, было бы неплохо завести детей в ближайшее время. Моя истинная роль заключалась в том, чтобы родить следующего наследника и вырастить его. Солей несомненно станет хорошим отцом, и даже я смогу стать хорошей матерью. Правильно, это было бы хорошо. Иметь семью. Стать семьей.

На этот раз я действительно едина в браке с Солеем.

Мне приснился такой сон. Благословенный и счастливый сон.

Мечта, которой никогда не суждено сбыться.

...Сильвии стало хуже и она потеряла сознание.

Наступил конец осени, когда мы узнали об этом. Хотя не прошло и полугода, с того летнего дня, мне он уже казался ужасно далеко, когда из дома моих родителей вылетел конный гонец. Увидев лицо посыльного, который бросился в нашу сторону, можно себе представить, что весть которую он нес, не была хорошей.

Однако я никогда не думала, что эта весть будет связана с Сильвией. Она должна была избежать своей трагедии. Вот почему мне никогда не приходило в голову, что тень смерти по прежнему нависала над этим ребенком.

Тем днем со мной завтракал Солей, у ннго наконец-то выдался длинный отпуск. Поскольку это был длительный перерыв, мы говорили о том, чтобы иногда проводить время вместе. Вспоминая этот день, я находилась в праздничном настроении с предыдущего вечера. В такой спокойный для меня день, начался настоящий кошмар. В письме с гербом моей семьи было написано, что Сильвия внезапно почувствовала себя намного хуже. Когда Солей прочитал это, его лицо побледнело.

“Я пойду и посмотрю, в каком она состоянии.”

С унылым выражением лица и тем же спокойным тоном голоса, что и обычно, он объявил об этом. Но, когда он встал, издав грохочущий звук, его беспокойство можно было заметить. Несмотря на то, что он притворялся, что его не волнуют новости о том, что Сильвия может умереть, Солей потерял своё хладнокровие, и кровь прилила к его голове. “Почему ты?” произнесли Мои губы, которые, казалось, бессознательно двигались, прежде чем я проглотила дыхание, чтобы выдержать это. Я укусила свои дрожащие губы, чтобы остановить слова и не дать волю языку. Когда мой рот наполнился вкусом крови, я, наконец, произнесла слова напряженным голосом.

“... Я тоже пойду.”

Я намеренно произнесла эти слова медленнее, чем обычно. Приказывая стюарду приготовиться к выходу из дома, надеваю пальто, готовясь остаться там на ночь.

“Я тоже пойду с тобой.”

Как если жуя их, я повторила те же слова еще раз. Даже если мне не стоит этого делать, я схватила Солея и надавила на него, чтобы он дал мне ответ. Почему, несмотря на то, что речь идет о моей младшей сестре, со мной обращаются как с чужаком? “Я пойду посмотрю, как она себя чувствует.” Почему ты говоришь, так будто идти одному - это естественно? Я хочу закричать, что это не те слова, которые можно сказать старшей сестре, что её младшая сестра умирает.

“Нет, я поеду верхом. Тебе стоит взять экипаж.”

"Я тоже поеду верхом...!"

"С таким потрясением, ты можешь не справиться с поводьями. Делай что я говорю."

Он развернулся обувью наружу и поспешил покинуть поместье. Хватая за плечо, словно не желая тратить время, он прогнал меня с глаз долой. “Пожалуйста, подожди", “Я тоже, вместе”, “Подожди”, “Прошу, подожди”, “Солей”,

Под контролем эмоций, я хотела прижаться к Солею, который быстро бежал из прихожей. Он не собирается брать меня с собой. В конце концов, я не знаю, было ли это потому, что он стал нетерпеливым со мной, кто бесконечно следовала за ним, но его личный стюард вклинился между нами и спокойно сообщил мне.

“Мадам, подготовка экипажа будет скоро завершена.”

Спокойно, но ясно, он произнес это тем же тоном, каким объявил о смерти Сильвии в тот далекий день. Ярко вспоминая сцены из прошлого, я слегка вздрогнула от его отношения, которое никому не позволяло говорить ни согласия, ни отказа, вскоре потеряв из виду удаляющуюся фигуру Солея.

"Почему?"

Эти единственные слова, что я бормотала, упали на мраморный пол прихожей, где снова воцарилась тишина. Только на секунду стюард повернулся ко мне, но с самого начала он, вероятно, не проявлял особого интереса. “Когда все приготовления экипажа закончатся, я зайду за вами, а пока, пожалуйста, подождите в вашей комнате”. Как только он сказал об этом в деловой манере, он покинул это место.

“Почему все происходит вот так?”

И на этот раз он, снова выбрал Сильвию. Это не было предчувствием, это уже факт. На самом деле, меня удерживали одну в особняке. Когда я пошла за ним, он повернулся и подал знак слуге. Дом моих родителей был не так и далеко. Даже я могла доехать на лошади, и если это было опасно, как говорил Солей, все еще есть способ, поехать вместе с ним на одной лошади.

Причина почему он показывал явное не желание ехать вместо с ним, заключалась в том, что у него было что-то, что он хотел скрыть от меня. Нет, в первую очередь намеревался ли он скрывать это от меня.

Его глаза сказали мне ясно.

Он не хотел, чтобы ему мешали. Он не хотел, чтобы я отнимала у него время с Сильвией.

В конце концов, в прихожей, я упала в обморок не закончив своей молитвы о встрече с Сильвией, оказавшись в кровати в своей комнаты. В течение нескольких минут вызвали семейного доктора, и после осмотра меня, делая серьезное выражение лица, он выставил людей и сказал:

“Ты беременна.”

“Что?”

Услышав эту неожиданную фразу, не задумываясь, я вскочила на кровать. Видя это, старый доктор спокойно сказал мне, отдохнуть, осторожно потянув меня за плечо, чтобы я легла на подушку.

"Что ты сказал?"

Я вздрогнула, сделав небольшой вдох. Эту новость я с нетерпением ждала. Всю эту жизнь я ждал с нетерпением ждала и молилась о ней больше, чем в прошлой жизни. Но моё замешательство оказалось больше, чем моя радость.

“Почему именно сейчас?”

Я всегда мечтала об этом моменте. Потому что я рождена ради этого. Для меня родить наследника дома маркизов, было величайшим долгом, который мне поручили. Я думала, что когда это время придет, я получу благословение каждого. Я надеялась, что в этом случае Солей отпустит свою эмоциональную сдержанность и порадуется. Однако почти наверняка этого не произойдет.

“Доктор, разве это не ошибка?”

“… Думаю.”

“Доктор, сейчас моя младшая сестра может умереть.”

“... Я слышал об этом.”

“Доктор, я, я, какого черта...”

Что черт возьми, мне нужно сделать, что я пыталась сказать, но мои губы дрожали и не могли правильно сформировать слова. Доктор мягко схватил меня за руку, чтобы подбодрить, и сказал, что всё будет хорошо, показывая безответственную улыбку на лице. Он сказал, что все будет хорошо. Однако, когда он говорил это, на самом деле он, должно быть, уже заметил отсутствие Солея. Он должен знать, что Сильвия свалилась от болезни, и должно быть, уже слышал, что Солей направляется туда. Обычно муж и жена должны навещать Сильвию вместе. Тем более, если вы беспокоитесь за меня, которая сильно потрясена новостями. Потому что есть возможность поехать на карете вместе.

“Позвольте мне объявить об этом господину Солею.”

“Нет, нет, пожалуйста, не говорите ему. Сейчас ужасное время.”

Мой шепчущий голос упал.

“Я искренне сожалею о болезни вашей младшей сестры, но то, что происходит с вами сейчас, тоже серьезное дело. Потому что вам доверили драгоценного преемника.”

До тех пор, пока вы не достигнете стабильного периода, ни малейшей небрежности не должно произойти, поэтому ваш муж должен поддерживать вас, сказал он. Его добрые слова воодушевили меня. Но я знала. Солей наверняка пожалеет об этом. Размышляя “почему в такое время”, “почему сейчас”, я задавалась вопросом, откажется ли он от мысли, чтобы иметь ребенка со мной. Не будет ли он отрицать своего собственного ребенка с еще более сильными чувствами, чем те, что он чувствует ко мне сейчас?

“Мадам…”

Мои веки стали горячими.

"Как только я достигну стабильного периода, я сама скажу ему."

“Мадам,”

"Вот почему, пожалуйста, я буду очень осторожна, так что, пожалуйста, оставьте это в тайне, доктор."

В груди сжалось от боли.

“В конце концов, сейчас моя младшая сестра, страдает, лежа в кровати.”

Сейчас мой муж, несомненно, на её стороне, вместе борется с болезнью. Поэтому, как бы я ни хотела сказать ему, чтобы он остался со мной, я не могу так поступить.

“Мадам.”

“Я в порядке. До сих пор я всегда оставалась в порядке.”

Морщинистая рука старого доктора в недоумении гладила мою голову.

Почему здесь не было Солея? Разве не очевидно. Это потому, что Сильвия собиралась умереть. Почему я здесь? Разве не очевидно. Потому, что он бросил меня.

После того летнего дня я сказала Солею, что хочу детей. Он холодно улыбнулся и согласился, что действительно нуждается в наследнике, так будто это его долг или часть работы.

Однако даже в этом случае все оставалось хорошо. В то время я думала, что все в порядке. Потому что я хотела семью. Мне нужно установить более глубокую связь с Солеем. Он согласился, и смирился с тем, что бесстрастно возьмет жену и родит ребенка, как часть его обязанности.

Потому что я думала, что есть время. Я, несмотря на свой негативный опыт, верила в воображаемое будущее.

... Сильвия мертва.

В моей голове, кто-то прошептал.

Солей снова не выберет меня.

Даже я знаю, что такое страх потерять любимого человека. Потому что больше, чем кто-либо другой, больше всего на свете, от всего сердца я боялась потерять Солейля. Вот почему я приложила все усилия, чтобы он меня не возненавидел.

"Я где-то ошиблась?"

Слова, которые невольно выскользнули из моего рта, неожиданно прозвучали в комнате, которая стала смертельно тихой.

"Миледи?"

Человек, который был моим сопровождающим рыцарем с детства, поднял свой голос из угла комнаты. Единственным человеком, который не употреблял слова "мадам", но продолжал называть меня так, как когда я была не замужем, был он. Не знаю почему, но сколько бы раз его ни упрекали за это, он никогда не переставал так меня называть. Может быть, потому что он был со мной с детства, и он не мог видеть меня взрослой женщиной, но мое сердце застряло под впечатлением, что он не одобряет меня как жену Солей. Если бы это было в другой раз, я бы смогла отбиться от него с улыбкой, но прямо сейчас это было невозможно. Потому что если бы я потеряла бдительность сейчас, я бы начала плакать, я плотно закрыла глаза, чтобы выдержать это.

Прошла неделя с тех пор, как пришло известие о том, что Сильвия тяжело больна. Я слышала, что Сильвии удалось поправиться. Однако, казалось, что она еще не была в стабильной ситуации, даже сейчас она должна оставаться под постоянным наблюдением. Я слышала, что рядом с ней всегда будет кто-то.

Солей остался рядом с Сильвией и не вернулась в поместье.

Что касается меня, то из-за сильной утренней тошноты я оказалась в таком состоянии, что не могла поднять голову. С тех пор, как я упала в обморок в прихожей, меня держали в постели. Поскольку был риск, что я потеряю ребенка, если переутомлюсь, врач посоветовал мне остаться в постели на некоторое время и полностью отдохнуть. Я знала, что должна была немедленно отправиться к родителям, но даже в такой ситуации я не смогла бы справиться с этим в одиночку. Моё здоровье было настолько плохим. Если бы я ехала на карете, мой желудок, конечно, медленно переворачивался бы.

Тем не менее, если бы я отдала приоритет Сильвии, если бы я была обычной старшей сестрой, я бы, наверное, пошла навестить свою младшую сестру. Мои идеалы подсказывали мне, что это значит быть семьей, старшей сестрой. Идеалы, которые я представляла себе, провозглашали это.

Но тем не менее...

Чем больше дней прошло, тем больше я не знала, какие выражения будут хорошими, когда встречусь с ней. Тем более, когда я услышала, что она в предсмертном состоянии. Тем более, когда я услышала, что ее сознание вернулось. Тем более, когда я думала, что Солейл наверняка был рядом с ней. Мне нужно идти. Несмотря на то, что я думала об этом, не зная, какое отношение я должна принять, мои ноги отказались двигаться. Если бы это была бессознательная Сильвия, действительно, ее можно было бы увидеть, демонстрируя образ доброй старшей сестры. Я могла бы держать ее за бессильную руку и молиться, чтобы она осталась в живых. Я, вероятно, могла бы закрыть все мои реальные мысли в моем сердце и действовать в роли достойной похвалы старшей сестры. Однако, перед Сильвией, которая пришла в сознание, я не могу предсказать, какое поведение я буду совершать.

Я, несомненно, буду винить этого ребенка. Даже если я запечатаю свои слова глазами, я скажу это этому ребенку.

- Почему ты жива?

"Эй, ты можешь зайти ненадолго?"

Я позвала эскорта, который стоял возле двери. Он показал немного нерешительный взгляд, но вскоре подошел к кровати на расстоянии. Первоначально, даже если он был эскортом, это не похвально для двух человек оставаться наедине в спальне. Но в настоящее время, когда глава домохозяйства отсутствует, большинство людей отсутствовали, так что некому было в этом обвинять.

"У меня есть просьба, которую я хочу спросить."

"Да, что это?"

"...моя рука, ты можешь принять ее?"

"О, но, ну.... это..."

Я горько улыбнулась эскорту, который явно смотрел на меня во флюстре.

"Верно, как я и думала, это невозможно."

Рука, которую я держала, потеряла силу и упала на кровать. Ты видел, что мои кончики пальцев теряют тепло.

"Скажи, Эл."

"...да?"

"Я, как долго, я должна упорствовать?"

"Миледи".

Когда я посмотрела вверх, его голубые глаза дрожали. У него были золотые волосы и нежные черты лица. Единственный щит, который защищал меня. В моей первой жизни, когда меня арестовали как преступника, потому что он был моим сопровождающим рыцарем, он считался сообщником. Не было выдвинуто никаких обвинений в том, что женщина может сделать сама. Естественно. Потому что, во-первых, это были ложные обвинения. Для того чтобы эти напряженные и необъяснимые факты выглядели последовательными, тот, кто был честен и искренен, был арестован. Человек, который сообщил мне об этом, был тюремщиком, чье имя я не знала. Он сказал мне это не из-за доброты своего сердца. Это твоя вина, что рыцарь умрет. Помню, как мне сказали это предложение.

Поэтому в этой жизни, чтобы не быть слишком близко или слишком далеко, я сознательно старалась держаться от него подальше. Потому что я не хотела втягивать его в свою жизнь.

“Хорошо, если ты не будешь держать меня за руку, но ты можешь остаться здесь?”

“Да, конечно, Миледи.”

Стоя на полу на одном колене, мой сопровождающий, который был теперь на той же высоте, посмотрел на меня. У него был взгляд, похожий на прозрачные воды озера. В комнате, окутанной смертельной тишиной, у меня было ощущение, что наши пересекающиеся линии зрения издают небольшой шум, похожий на скрип.

"Леди?"

"...Что такое?"

"Я не против проигнорировать глупые разговоры."

"...Какой ужасный способ выразить это. Говоря, что проигнорируешь, это то же самое, что сказать, что не будешь слушать."

Я засмеядась, словно увидела какие-то трагические вещи, и слегка приподняла брови.

"Если миледи захочет, я протяну руку помощи в любое время. Если ты действительно этого хочешь."

"Хмм..."

"Потому что эти руки всегда будут существовать ради моей дамы."

Как бы не звучали его слова, они были словами, выплескиваемыми, как будто чтобы сокрушить меня, и демонстрировали, что это было то, что никогда не будет терпеть. У них был другой нюанс, чем когда я сказала, что хочу просто держать руку за руку. Это вес за словами. То есть, по правде говоря, он бы подал свою руку.

Это означало, что он схватит свой меч, выбросит свою гордость как рыцарь.

Если бы здесь и сейчас я взяла его за руку, сбежать было бы несложно. Но история, которая постигнет беглецов, было несложно представить. Потому что, сделав из маркизного дома врага, нам негде будет жить. Тем более, что это тело несет наследника, нет никаких сомнений, что дом выследит меня в ярости. Для этого семейного положения, для этой линии было очевидно, что она поадет в розыск по всей стране. Я не смогла бы втянуть такого нежного человека в такую жизнь. Он был человеком, который приложил много усилий, чтобы стать рыцарем. Без сомнения, он был такой же, как и я, воспитанный, чтобы стать членом маркизного дома. Путь, по которому он шел до этого момента, я не могла

позволить ему выбросить его просто ради меня.

"Я слушала его. Ты прав, это действительно был глупый разговор."

“…”

Когда я это сказала, мой сопровождающий рыцарь смеялся без всякой силы. Совершение побега, при этом само по себе может повлечь за собой предъявление обвинения в преступлении. Вот почему, когда он сказал, что протянет руку помощи, он, несомненно, собрал значительное количество резолюции. Зная такое глубокое разрешение, я не возьмусь за эту руку. И с этого момента я никогда не выберу его.

В тот момент, когда я встретил Солейля я решила стать его женой. Этот путь был выбран моим окружением, но я никогда не чувствовала нежелания идти по нему. В аристократическом обществе, где бесчувственный политический брак был нормой, я думала, что мне повезло, той кто может питать любовь к Солей. С детства я поняла, в чем заключается моя роль и обязанности, но в то же время мне приснился сон. Я верила, что в будущем, когда я буду идти бок о бок с любимым человеком, у меня не будет недостатка. У меня было намерение подождать до того дня, когда у него тоже появится чувство ко мне.

Даже сейчас, я, наверное, все еще преследовала эту мечту.

Неважно, насколько преданы мои ожидания, образ блаженного будущего, который когда-то был замучен в моей груди, не покинет моего сердца. Я понимаю, как это глупо.

"Вот почему, мне жаль, Эл."

Я бормотала об этом в темноте, которая окружала меня, когда я засыпала. Я не знала, слышен ли ему мой голос. От моего эскорт-рыцаря ответа не последовало.

Пожалуйста, простите меня за глупость, которая проигнорировала вашу резолюцию и назвала это глупым разговором.

* * *

Поскольку мое здоровье значительно оправилось, я только один раз посетила Сильвию. Солейл, вернувшийся в поместье за работой, попросила меня сходить к ней. Я думала, что он непременно упрекнет меня и спросит, почему я еще не ушла, но это закончилось антиклиматическим образом, когда я кивнула в знак согласия без всякой энергии.

После ответа я заметила неестественность разговора. Обычно, это должна быть сцена, где я, старшая сестра, должна подать петицию Солейл. Где я прошу мужа отпустить меня, чтобы подбодрить мою маленькую сестренку, которая была прикована к постели больной. Так было намного круче. Интересно, как бы хорошо было, если бы я сказала, что собираюсь уйти, не получив при этом указания. Но я не могла этого сказать. Если бы это было разрешено, я не хотела бы встречаться. Что это за лицо, с какой точки зрения было бы хорошо познакомиться с этим ребенком? Я не знала. Я не могла понять ни одной вещи.

"Пожалуйста, пойдемте со мной." Слова запрыгнули мне в рот, а потом исчезли.

....а потом, в конце концов, после того, как меня попросил сделать это Солейл, я пошла к своей младшей сестре.

Дом моих родителей, который я посетила одна после долгого времени, был затоплен в тишине. Теперь, когда единственный свет, называемый Сильвией, терял свое сияние, казалось, что интерьер особняка был лишен своего сияния.

Сильвия все еще была в постели, но она рассмеялась и сказала, что восстанавливается настолько, чтобы вставать, получая поддержку от матери. Под ее глазами и в их внешнем углу был красноватый оттенок, на который было больно смотреть. "Каким-то образом, я выздоровела настолько, что смогла поговорить." И все же, сейчас это ненадолго, скажи мне этот трепетный голос.

Когда я вошла в комнату своей младшей сестры, я увидела, что тень смерти, которую нельзя было прогнать, приближалась. Гораздо слабее, чем раньше, меня пронзило появление моей младшей сестры, которая, казалось, дышала с трудом. Потому что у нее изначально было прекрасное лицо, или потому что она, казалось, была одета в черное, хотя лежала больная в постели, она все еще была очень красива.

"Старшая сестра, мне жаль."

Моей младшей сестре, которая бормотала об этом, глядя на меня, каким голосом я должна отвечать? Размышляя о том, какие слова дать моей младшей сестре, которая близка к смерти, чтобы не сделать меня похожей на бесчеловечного человека, я слегка ударила себя по животу. Когда я сказала ему, что беременна, Солейл, вернувшийся в особняк за работой, просто улыбнулся и спросил: "Неужели это так?" Его лицо, конечно, улыбалось, но оно было лишено сильных чувств, и его тон голоса был холодным. Он не радовался. Он не отрекся и от этого. Казалось, что он просто хотел выразить благодарность своему подчиненному за выполнение своей миссии.

"Я люблю Солейл-саму."

Перед грудью Сильвия скрестила тонкие пальцы, которые стали настолько тонкие, что казались засохшими ветвями. Она выглядела так, будто молилась, как будто каялась. На ее щёках, которые утончились и потеряли цвет, но сохранили последний блеск, выпала одна длинная слеза.

"Я скоро умру."

Поэтому, пожалуйста, простите меня.

Тон голоса Сильвии, который был все еще ясен, несмотря на ее болезнь, неуместная мысль - с каких пор она перестала называть его "старшим братом" - приходила мне в голову. Смешанный с запахом лекарств, я заметила, что в воздухе плавает аромат любимых черных листьев чая Солей. Именно столько времени он провел в этом месте, глядя на украшения комнаты, которая была типична для моей младшей сестры с ее увлечениями маленькой девочки. Немного смешно думать, что в этом месте побывал грубый Солейл, и я ревновала к своей младшей сестре, которая держала его в этой неудобной комнате.

"Старшая сестра, я боюсь одиночества. Я боюсь умереть в одиночестве."

Голос моей младшей сестры проходил сквозь уши. Я никогда не слышала слов, которые не так сильно влияют на мое сердце. Если будет решено, что ты умрешь, ты получишь прощение, что бы ты ни делала? Люди, которые скоро умрут, должны ли они получить прощение, несмотря ни на что?

В конце концов, я не могла сказать это простое слово своей младшей сестре. Даже если я прощаю ее или нет, даже если я ненавижу ее или обижаюсь на нее, даже если это единственное слово. Я даже не могу просто сказать, что рада, что она жива.

В ночь на этот день Солей вернулся в особняк, чтобы сказать мне, что Сильвия плачет.

"Я слышал, ты ходила к Сильвии. Что, черт возьми, ты ей сказала!?"

Глядя на его холодное выражение лица, я ответила "ничего". Помимо того, что это единственное слово, которое я смогла найти, это была правда. Услышав это, Солейл выразил разочарование от всего сердца и сказал: "Не ври мне".

Не ври.

Если я подумаю обо всем, что ты сделала до сих пор, я не могу поверить в твои слова. С вашим лицом и голосом, вы сговорились против многих людей.

Я уже сыт по горло этим.

Для начала, этот ребенок, он мой?

.... ....это был переворот благодатью, точно, что-то вроде этого предложения. Ты можешь убивать людей, не нанося им физического удара лезвием. Мне захотелось кричать, но в конце концов, я тоже не захотела повышать голос. Мир потерял свой цвет. Моё сердце было разбито.

Когда я снова заметила, что вернулась в постель.

"Если так будет продолжаться, тело мадам окажется под угрозой. Если это сейчас, то мы успеем вовремя. "Ты должна отказаться от своего ребенка."

Старый доктор взял меня за руку с лицом, которое можно было описать только как печальное. Прежде чем я поняла это, единственный человек, который, не колеблясь, схватил бы меня за руку, был он и только он.

"...нет, доктор."

Если есть такая возможность, то я не отдам этого ребенка. Потому что, конечно, ребенок, похожий на Солей, родится.

Я использую этого ребенка, чтобы доказать свою невиновность.

О, понятно. Поэтому Солейл дистанцировался от меня?

Внезапно все стало понятно.

Все было именно так, как сказал Солейл. Чтобы доказать свою любовь к Солей, я наступила на слишком много людей. Сделав лицо таким, будто оно ничтожество, безразличным, я наступала на кого угодно. Потому что в то время я думала, что это то, что я должна сделать. Потому что в противном случае было бы трудно даже защитить свои чувства. Я намеревалась пойти правильным путем.

...А потом, через несколько месяцев, я родила ребенка, у которого был такой же цвет волос, как у Солейл.

Однако, я не знала цвета его глаз. Я едва могла рожать с большими трудностями, но, не имея возможности держать ребенка на руках, я умерла. В конце концов, все прошло так, как доктор боялся.

В тот момент, когда мое сознание исчезало, я чувствовала, что в углу моего поля зрения, которое сузилось, я видела золотые волосы моего эскорта, но это также могла быть иллюзия. До того, как я узнала об этом, на смену пришел человек, который заботился об ответственности за сопровождение меня. В мои последние минуты никто не остался рядом со мной.

Солей ухаживал за моей младшей сестрой, даже в день рождения ребенка он даже не вернулся, чтобы ободрить свою жену. Даже как присутствие, Солейля не было рядом со мной.

Мне одиноко.

Мне грустно.

Кроме Сильвии, которая сказала, что боится умереть в одиночестве, здесь был Солейл.

Я боюсь. Я тоже, безнадежно испугалась.

С меня хватит. Я хочу, чтобы эти чувства никогда больше не повторялись. Рождение заново, я никогда не хочу.

В таком мире мне не следует оставаться живой.

“... Дитя моё, где он?”

Голос, звучал так, будто он рассеянно мечтал воскреснуть среди солнечного света.

“Илия? Что случилось?”

Пара глаз Солейла, пораженных следами суровости, схватила меня. Сильвия, появившаяся намного позже назначенного времени, только что села на подготовленное место. Она с недоумением наклонила голову и крикнула "Старшая сестра"? Держа ее фигуру на краю моего зрения, когда я моргнул один раз, я вспомнил сцену, когда Солей и Сильвия обменивались словами, глядя друг на друга. Двое из них сидели бок о бок и пересекли свои взгляды, я вспомнил, что это заставило меня почувствовать, что я вот-вот заплачу, думая, что это какая-то ошибка. Я просто смотрел, как ученики Солейла отражали Сильвию, и он мягко улыбался.

...Что это? Что ты хочешь этим сказать?

Как будто для того, чтобы потрясти то плавающее ощущение, которое длилось у меня на задних веках, я случайно опустил чашку, которую держал на тарелке. Фарфор ударился друг о друга и издал большой звуковой шум, переполненный черным чаем, раскинувшимся на скатерти. Хотя это была моя собственная рука, я не мог двигать ею так, как хотел. Очень трясущиеся пальцы, схваченные за воздух. Леди не должна вести себя подобным образом. Но меня это не волновало.

"Где мой ребенок? Кто забрал его?"

Мой собственный голос звучал отдалённо. Сцена, раскинувшаяся на моих глазах, была той чайной вечеринкой, где встретились Солей и Сильвия. Нет, это неправильно. Это уже закончилось. Я родила ребенка. Ребенок Солейл. Интересно, мальчик или девочка? Который из них? Но я уверен в этом, я определённо родила ребёнка. Я, выдержав через боль и страдания, которых было достаточно, чтобы умереть, я был благословлен своим ребенком и ребенком Солей.

"Что ты хочешь сказать, Илья?"

Солей встал и схватил меня за руку. Нет, я ненавижу это, больно, отпусти. Спустя столько времени я наконец-то нашел себе применение. Оставь меня в покое. Я родила ребенка сама.

Выплевывая непоследовательные слова, я пожал руку Солей и достал скатерть, разыскивая своего ребенка, имя которого я даже не знал. Наверное, горничные забрали его. Даже несмотря на то, что я сказал им не пользоваться услугами медсестры, было ли мое мнение вообще не принято во внимание? Или мои свекрови досрочно взялись за это дело и увезли его?

Я еще не держал этого ребенка. Я даже не видела его лица.

"Отдай его, отдай мне моего ребенка.... ...!"

Столкнувшись с моим кричащим голосом, Сильвия потеряла хватку и в смятении кричала "Старшая сестра!". Когда она звонила мне своим обычным болезненно-сладким голосом, она спросила меня: "Что случилось?", цепляясь за мое тело. Но с ее слишком стройными руками, она не смогла удержать меня, пока я боролся с безумием.

"Отпусти! Не трогай меня!"

Тем не менее, в тот момент, когда моя качающаяся рука собиралась ударить Сильвию по лицу, мой инстинкт дал толчок и сказал мне не трогать мою младшую сестру. Пока я все еще смутно держал руку, я останавливался в воздухе, мои губы произвольно выкрикивали слова:

"Или это ты, это ты похитил моего ребенка?"

"Что ты хочешь сказать... ......?"

"Украв у меня Солейл-саму, вы забрали моего ребенка направо...!"

Верни его, верни, верни, верни! Отдай мне все, что ты у меня украл! Крича, я схватил Сильвию за тонкие руки. Когда я рефлексивно ослабил силу пальцев, увидев, что лицо Сильвии искажено в боли, на этот раз Солейл скрутил мне руку. Это Сильвия закричала, или я?

"Прекрати, Илья!"

Ты еще не была замужем, еще не родила ребенка. Никто у тебя тоже ничего не крал. Удивительные слова Солейл сказала, глядя мне в лицо, проходили сквозь уши. В его глазах, которые обычно не должны были быть освещены с желанием столкнуться со мной, в какой-то момент цвет презрения, что я знал, что хорошо поднялся на поверхность. Я определенно видел, как его умный взгляд был окрашен ненавистью.

"Верни мне моего ребенка! Дитя мое, этот ребенок мой!"

Как я кричал, не беспокоясь о своей собственной внешности, где-то внутри моего сердца, один из меня тихо бормотал. Илья умер. А потом все началось заново.

"....это неправда! Другой! Это другое! Это ложь! Дело не в этом!"

"...Илья!"

Моя захваченная рука издала звук чипсов. Я вспомнил этот жест, лишённый прощения. Чтобы заставить замолчать этот кричащий рот, большая рука Солейла схватила меня за шею. Даже если он не сжимал, этого насильственного действия было достаточно, чтобы убить мой импульс.

"... Нет, я ненавижу это, с меня хватит, я не могу, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь..."

Мой голос не смог сформировать слова "помоги мне". Прямо как в тот определённый день, мои рыдания проглотили такие слова. Так было всегда. Я от всего сердца кричала. Помогите мне, кто-нибудь, помогите мне. Спасите меня отсюда. Но этот голос ни к кому не доходил.

.... ....Именно так, так оно и было.

Вот почему я умерла. Мои слова никому не доходили. Мои мысли и эмоции были полностью подавлены. Не держа моего ребенка на руках, не дав ему имя, брошенный любимым человеком, совсем один, без кого-либо рядом со мной, я умерла....

Мой голос закричал, когда я проглотил дыхание, и он зазвучал среди тех чаепитий, которые вернулись в тишину раньше, чем я это понял. Солей продолжала хвататься за мою руку и смотрела на меня, которая внезапно перестала двигаться.

"...вот, почему, я, на земле?"

Это должно было закончиться. Я должен был закончить все. И все же, почему.

Почему я снова стою здесь?

Я помню цвет неба. И ощущение газона, и цветущие розы, и узор скатерти, и чай, и приготовленная выпечка. Фигурка, стоящая рядом с Солейл, фигурка моей милой младшей сестры, которая опоздала, я тоже помню. Мои глаза жгут эти взгляды в моей памяти. Это "та чайная вечеринка". Точка отсчета. И еще, точка зрения, которая пишет о моем окончании.

"Почему, почему?"

Те сцены, которые ничуть не отличаются от моих воспоминаний, что они могут быть сном, были, может быть, не более чем мои слабые надежды. Иллюзии, видимые на грани смерти, возможно, всего лишь сон. Тем не менее, мое громко колотящееся сердце насадило на меня реальность, что я, безусловно, был жив здесь и сейчас. В тот момент, когда я осознал это, резко понизилась температура моего тела. Даже я знал, что губы потеряли все свои цвета.

"...Илья?"

Смущенный голос Солейл звал меня. Когда это было? Когда это я подумала, что его голос с моим именем был действительно прекрасен.

"....Старшая сестра?"

Мне стало интересно, когда же я не смогла прямо посмотреть в фиолетовые глаза моей младшей сестры, которая восхищалась мной. Мои воспоминания и мысли пытались украсть мое сознание.

Мое тело сильно колебалось и упало.

В этот промежуток времени мой сопровождающий, который был здесь с тех пор, кто знает, когда появился без звука и обнял меня, говоря "Простите за грубость мою". Салей, который был мне ближе всех, даже не поддерживал тело и с готовностью отпустил руку. В тоне голоса, который не изменился по сравнению с обычным и не потерял спокойствия, мой сопровождающий сказал: "Поскольку миледи, похоже, плохо себя чувствует, пожалуйста, дайте ей разрешение сначала уйти". Этот голос звучал так, как будто я слышал его, ныряя на дне моря.

И Солейл, и Сильвия смотрели только тогда, когда я покидал свое место.

Даже в слабом зрении и рассеянности я продолжал повторять слова "верни мне моего ребенка". Я подумала, что должна остановиться, но губы продолжали собирать слова по собственному желанию. Рука моего эскорта, который поддерживал мою спину, мягко и успокаивающе терела ее вверх и вниз несколько раз. Это была, безусловно, реальность. Такова реальность. Но я не могу его узнать.

Я не мог закрыть глаза на уходящую чайную вечеринку, на то, как Солей утешает трепещущая Сильвия, потерявшаяся в ошеломлении. Этого было бы достаточно, чтобы даже моргнуть один раз, только опуская веки, было бы достаточно, но я не мог этого сделать. Эти два человека обнимались очень близко друг к другу. Их перекрывающиеся силуэты. Много, много раз меня показывали с этой сцены, и каждый раз она сжигалась мне в глаза.

"...Эл, где ты был до сих пор?"

Когда я бормотал об этом широко открытыми глазами, его ответ был возвращен без малейших сомнений.

"...я всегда был на твоей стороне."

"Нет, не говорил. Я, позвонил тебе."

"Если моя леди позовет меня, я приеду спешить, даже если это с другого конца света."

"Нет, ты не пришел. Ты не пришел. Мне было одиноко, я родила сама и умерла в одиночестве."

"...миледи."

"Здесь никого не было. Кроме меня, здесь никого не было."

"....миледи, я всегда рядом с вами."

"Нет, нет."

Я понял, что мой рыцарь эскорта отвечает на мои слова. Несмотря на то, что это были слова, лишенные какой-либо сути, он добросовестно отвечал на них, не отстаивая другого мнения, не игнорируя их. Моя голова была в состоянии понять это правильно. Однако мои губы произвольно произносили слова, отличные от моих мыслей. Это было ощущение, что мое сердце и моя плоть полностью отделены друг от друга. Ах, я уже сошла с ума, заключила какая-то часть меня, которая осталась трезвомыслящей.

"Но это нехорошо, Эл. Ты не должен быть на моей стороне."

"....Почему бы и нет?"

"Потому что, потому..."

“Ты умрешь, если будешь рядом со мной", - попытался сказать мой рот, но прошлое меня контролировало. “Я человек, который должен был уже потерять свою жизнь.” Он предупреждает меня, что этого нельзя говорить. Если он услышит тревожную вещь, такую как “вы можете умереть”, этот слишком серьезный и добрый рыцарь эскорта, несомненно, будет беспокоиться об этом, нет никаких сомнений. И потом, далеко не отдалялся от меня, он непременно посвятить себя ближе, чем когда-либо. “Если я в опасности, то мой господин может оказаться в еще большей опасности.” Он человек, который так думает. Человек, который, прежде всего, гордится тем, что владеет своим мечом ради защиты кого-то. Вот почему в моей первой жизни он неизбежно втягивался в неприятности своего хозяина.

“... Миледи?”

“Опять же, это началось. Я, опять…”

Опять же, я неисправимо влюблен в этого человека. Хотя шаги моего эскорта, который направляется к особняку, постоянно ускоряются, в открытом саду нет никаких препятствий, которые помешали бы расположению этого чаепития. Несмотря на то, что он убегал, я ясно видел, как рука солей парит в воздухе, как будто прикасаясь к моей младшей сестре. Хотя это должна была быть сцена, к которой я уже привык, мне каждый раз было больно.

“... Моя госпожа, вероятно, очень устала. Если вы отдохнете в своей комнате, вам станет лучше.”

Голос Эла стал отдаленным. В то время как я ответил “Это правильно” и “так как это вы, кто это говорит, Я, конечно, лучше”, как будто это была чья-то еще проблема, я знал, что момент, когда я буду в порядке, никогда не придет. Независимо от того, что, уверенность в себе, чтобы утверждать, что “это в третий раз, так что на этот раз все будет хорошо” никогда не вспыхнет. Моя предыдущая жизнь, как и предыдущая, была более чем достаточной, чтобы сокрушить и победить меня.

“Но если, если это не хорошо, тогда...?”

Мой бормочущий голос упал на лужайку.

“Эл.”

“…”

Мой эскорт, который больше не хотел отвечать, использовал свои пальцы, чтобы мягко стряхнуть волосы, покрывающие мое лицо. Когда я поднял глаза, чтобы увидеть его лицо, оно было окрашено явной болью.

“Эл, Эл, пожалуйста.”

“... Что это такое?”

“Если я, если я говорю, что я уже не хорош”

“Мое сердце, сокруши его.”

"Миледи".

"Чтобы я больше ничего не почувствовала."

Так что, больше никогда, он не будет ранен кем-то.

"...Я не могу этого сделать."

Я не могу этого сделать, никогда. Голос моего эскорта, который бормотал, стал таким хриплым. Прямо как в тот раз, как в тот день, когда он сказал мне, что заберёт меня и сбежит.

* * *

---

Моя новая жизнь, которая началась таким образом, всегда была погребена в замешательстве.

Родители вынесли мне выговор, который вызвал более возмутительный позор, чем на чаепитии в моей первой жизни, и, кроме того, поместили меня под домашний арест в моей комнате. Чувствуя чувство дежа вю, когда я смотрел на холодный блеск, смешанный с разочарованием родителей, направленных на меня, сидящих в собственной комнате, я просто проводил время целенаправленно, разбираясь со своими воспоминаниями. Убеждая себя, что это реальность, я вспомнил свою первую и вторую жизнь и почувствовал, что вижу сны, и вбил себе в голову то, что должен делать.

А потом, по прошествии недели, все вернулось на круги своя, как было раньше. Нет, я должен сказать, что мне удалось вести себя, как я раньше. На первый взгляд, я играл как обычно Илью, вел себя как жених Солей и служил старшей сестрой Сильвии.

"Я прошу прощения за беспорядок, который я устроил на чаепитии. Я рад, что вы были так добры, что позволили мне искупить вину."

Даже не прилагая сознательных усилий, эти слова очень легко стекали с моих губ. Возможно, это было связано с опытом, который я культивировал в своей жизни до этого момента, но я думал, что делал это действительно хорошо.

......на поверхности, то есть.

Например, когда я был один по ночам или когда я был вне поля зрения кого-либо, это внезапно нарушилось.

"Ты убил Сильвию, да?!"

Мои прежние жизни оживали в моей голове, сливаясь воедино. Когда я был во тьме, лишенной света, когда я вспоминал ту узкую тюрьму, мое тело дрожало, и я сжимался, не в силах пошевелиться. Металлические звуки, отражающиеся издалека, были голосом других заключенных, охваченных безумием. Это звук их крика, умоляющего, чтобы их выпустили отсюда, пока они толкают железный гриль. Вдруг, с головы до ног, все исчезает. Я замечаю, что голос не звучит, даже когда я пытаюсь вскрикнуть. Даже жалкий булькающий звук исчезает в темноте.

Когда я думаю, что все кончено, плачущий голос новорожденного ребенка эхом отдается откуда-то.

Даже если я кричу, даже если я кричу, даже если я сердито рычу, даже если я издеваюсь, независимо от того, что я делаю, детский плач не покидает моих ушей. Наверное, это голос ребенка, которого я потеряла. Этот ребенок, должно быть, хорошо вырос. Но в тот момент, когда я умерла, я навсегда рассталась с ним. Сколько бы раз я ни повторяла свою жизнь, встреча с ребенком, которого я родила в тот день, никогда не случится навсегда.

Мое любимое, горячо любимое дитя. Но я даже не помню его лица. Каким бы любимым, драгоценным и желанным ни было его существование, мое желание взять этого ребенка за руку никогда не сбудется.

Но иногда, в своих снах или фантазмах, я держу ребенка на руках. Или, может быть, я просто копирую действие удержания его.

Я сломлен. Где-то в моей голове, я ясно понимаю это. Но не все сломано. Я был достаточно вменяем, чтобы понять, что я был сломлен.

“Правильно, ты в своем уме. По сравнению со мной, это возмутительное здравомыслие.”

... ... И затем, когда я все время ходил взад и вперед между мечтой и реальностью, таким образом, он подошел ко мне. Выйдя из окна моей комнаты, он сначала подражал птице. У него были черные перья и тело значительно больше, чем у маленьких птиц, которых можно было увидеть ранним утром. Это было существование, которое, казалось, растаяло бы во тьме, если бы вы не сосредоточили на нем свои глаза. Вначале он просто летал без звука под темным небом. Я не знал, была ли у него цель или нет. Но без моего ведома он безрассудно влетел в мою комнату и вторгся в нее.

Вскоре он пошел по земле и однажды внезапно заговорил как человек.

“Как тебя зовут? Ô, пленненая принцесса?”

Он говорил со мной голосом маленького мальчика.

“"Принцесса, вы знаете мое имя?”

“Меня зовут Ворон.”

Его маленькая головка была наклонена набок, а желтые глаза смотрели на меня.

“Птица, предвещающая дурное предзнаменование.”

Предчувствие плохого предзнаменования? Нет, это не имеет никакого смысла. Поскольку уже слишком поздно, бедствие и несчастья уже происходят.

Посмотрев на меня, который сказал такое, Кроу широко открыл глаза и медленно улыбнулся… во всяком случае, так оно и было. Вороний клюв, который не должен был выражать никаких эмоций, определенно выглядела так, будто медленно смеялась; черная птица, которая была здесь, была, вероятно, иллюзией.

«… Что ты держишь в руках? Это твой ребенок?»

Почему Кроу спросил меня о моем ребенке, несмотря на то, что он не должен был видеть? Когда я наклонила голову и удивилась, прежде чем Кроу узнал о том, что я держала в руках, он ответил.

«Конечно, я знаю об этом. Потому что я всегда смотрел на тебя.

Как и ожидалось, на его лице появилась улыбка.

«Я видел, как ты обнимаешь этого ребенка».

"… Это так?"

«Бьюсь об заклад, это, безусловно, очаровательно».

"… да это так. Очень ... мило.

Несмотря на то, что он представился такими зловещими словами, какой нежный разговор он вёл. Когда я отвела взгляд от призрака, который сказал, что он называется вороном, мои белые руки, которые формировали форму круга перед моей грудью, выделялись на фоне темноты комнаты. Хотя я определенно чувствовала тяжесть в этих руках, я знала, что это иллюзия, потому что я не могла видеть лицо младенца, которого я должна была держать. Внутри темной комнаты все было очень расплывчатым, я не знала наверняка, что здесь настоящее, а что нет. Вот почему я не могла видеть лицо ребенка на руках. Я пыталась твердо верить в это.

Я знала, что он восхитителен. Ничего не поделаешь, он милый. Потому что он мой ребенок. Но у ребенка в моих руках не было лица. Я не могла даже представить лицо ребенка, которого не дали увидеть.

«Зачем ты вообще пришел сюда? Здесь ничего нет.

Когда я спросила его, держа в руках призрака, который был гораздо более мрачным и печальным, чем отчаянная тьма комнаты, Кроу внушительно рассмеялся во время полета. Он сказал, что он птица, но какой смешной способ смеяться.

«Разве вы не считаете, что я пришел сюда именно потому, что там ничего не было?»

Он слегка подпрыгнул на верхней части комода, один раз повернул шею, а затем очаровательно наклонил ее.

«Что вы могли иметь в виду?»

«Во всяком случае, я думаю, мне скучно!»

Ворон расправил свои большие крылья и один раз повернулся. Или так я думала, но в следующий момент,

«нья»

Над комодом был черный кот. Его тело дрогнуло от внезапного тряски, как будто оно что-то стряхнуло, а затем, уставившись на меня, чтобы наблюдать за моей реакцией и воскликнуло:

"… Ой? Тебе не понравилось?

Потирая усы на переднюю лапу, он наклонил голову и сказал, что женщины обычно аплодируют, увидев это.

«… Я думаю, что это мило, хотя.»

Мне это не очень нравится. Когда я сказала: «Это так? Такой позор, мне действительно жаль, - ответил он и улыбнулся, как будто его это не волновало. Когда я рассеянно смотрела на его фигуру, черный кот внезапно спрыгнул с комода. Как только он приземлился на пол, он вернулся к своей предыдущей форме черной птицы.

"Так что? Принцесса, какого черта вы заключены в тюрьму в таком месте?

«… Я не принцесса»

"Ну что ж. Даже если я назову тебя принцессой, это не преувеличение, потому что ты очаровательна.

«… Я не очаровательная»

«Э, это так? Хм, какая проблема, я обеспокоен, я обеспокоен.

Ворона несколько раз подпрыгнула на полу, издавая звуки «Ун, ун» и наклонила голову. У него были крылья, но он не использовал их для полета, что за пустая трата времени.

«Ну, это не имеет значения. Так почему ты в таком месте?

Ворона, которая в итоге подпрыгивала все выше и выше своими ногами, приземлилась на кровать, на которой я сидела.

«вы так говорите, но это моя спальня».

«Да, я знаю это».

Несмотря на то, что у этого не должно быть никакого выражения, я удивлялась, почему я чувствовала, что его лицо было в кривой улыбке.

«Я хочу знать, почему благородная принцесса, как ты, в такой комнате?»

«Что, что ты имеешь в виду под такой комнатой…? Это не такое ужасное место, как кажется.

«... а? Ты серьезно, когда говоришь это?

«...?»

Наклонив голову, Кроу беспомощно оглядел комнату.

«Посмотри лучше принцесса. У этого окна.

Так как он сказал мне, я переместила глаза к окну, покрытому занавесом, к которому были обращены желтые глаза. Но был только бледно-голубой занавес, и он не отличался от обычного. Когда я склонила голову со смущенным выражением лица, возле меня раздался звук взмахов крыльев.

«Вот, посмотри сейчас».

Ворона, которая, наконец, достигла окна после полета в воздухе, при помощи клюва зажала занавеску и умело потянула его. Появившаяся в щели оконная рама ярко изображала темную ночь.

«Это ... разве это не решетка из железных прутьев?»

Когда я сосредоточила свое внимание пытливыми глазами, я поняла, что формы железных прутьев отразились в стекле. Должно быть, это так. Без сомнения, снаружи окна была прикреплена железная решетка.

«Почему вы заключены в комнату, похожую на тюрьму?»

Ворон снова повернул свою маленькую головку в мою сторону.

«… Ты сказал, что ты ворона, верно?»

«Э? Ах да.

«Вы не входили через это окно? Интересно, как ты попал внутрь?

«… Эх ?! Тебя что, сейчас волнует, только это ?

Но я уже знала, что там была железная решетка. Когда я сказала это, между бровями появилось недовольство, которое не должно было быть у Кроу.

«Это правда, что вы уже говорили это раньше, но вы наверняка где-то сломлены».

Когда он вздохнул вполне по-человечески, Кроу издал смешной звук из глубины горла.

«… Я доволен тобой, очень доволен. Хорошо, это хорошо. Ты очень хорошая."

Вот почему я хочу предложить тебе сотрудничество?

Голос молодого мальчика полностью изменился и стал как у взрослых мужчин. Это было тихо и заманчиво, это был напористый голос, который запутал бы вас, если бы вы были небрежны.

«Сотрудничать, говорите, зачем?»

"Что-нибудь связано с вами?"

"… Что-нибудь?"

«Если вы скажите, что хотите убивать людей или что-то в этом роде, это нормально. Для меня это очень просто ».

Это был какой-то глупый разговор. Просто чушь. Даже если бы я знал это, я чувствовал, что собирался самопроизвольно кивнуть и сказать «да». Когда я рефлекторно погрузился в тишину,

«Что, и тогда я был уверен, что ты не была чистой и невинной принцессой?» - сказал он скорее приятным тоном, чем разочарованным.

«… Как я и думал, ты шутишь, верно?»

«Ах, кто знает? Если ты действительно этого желала, я готов помочь!

Затем, когда я обдумывала, как ответить, без каких-либо предупреждающих знаков, хрипящим звуком, черная птица буквально разразилась смехом. Когда я закрыла глаза, чтобы защитить их от черных перьев, которые разлетались во всех направлениях,

«… Ахахахахах», - насмешливо расмеялся кто-то.

Когда я слегка приоткрыла глаза, с другой стороны развевающихся в комнате перьев я увидела фигуру человека. Когда я полностью открыла глаза, сметая перья, которые мешали мне видеть, прежде чем я осознала это, рядом со мной стоял мужчина. Он не был ни высоким, ни маленьким, если я должна описать его, у него была стройная фигура. Тем не менее, он не выглядел слабым. Возможно, это была одежда, в которой он был одет, которая хорошо скрывала его фигуру. С чувством, что я смотрю на магический трюк, я просто рассеянно смотрела на тело мужчины. Увидев меня вот так, в глубине капюшона, который он носил, мужчина наклонил свою маленькую шею и вдруг пожал плечами, чтобы высмеять меня.

«Вы не удивляетесь, знаете ли?» - сказал он с небольшим смехом.

«Позвольте мне представиться еще раз, принцесса. Я ворона. ... У меня нет фамилии.

Зовите меня, как считаете нужным. Его белое улыбающееся лицо, сказавшее это, было элегантным и красивым. Эта фигура раскачивалась в сверкающем лунном свете, который проливался из-за раскрытой завесы занавеса. Когда я инстинктивно изучала его сияющие глаза, он еще шире улыбнулся.

«Так что же случилось с тобой?»

Тонкие кончики его пальцев коснулись моей щеки. Его рука не имела тепла. Как будто это принадлежало трупу. Когда он увидел, как я подсознательно вздрогнула и отпрыгнула, он улыбнулся, полный удовлетворения.

«Это ребенок, у тебя в руках?»

«Или это сверток с утюгами?»

«Может быть, это ... это инцидент, даже я не могу предсказать ...?»

Его волосы, которые были более глубокого черного цвета, чем у Солей, плавно покачивались на его плече; его глаза еще более глубокого темного цвета пристально смотрели на меня. Глядя на те глаза, которые отражали меня, я увидела идиотское выражение, которое я делала.

«... Цвет твоих глаз отличается от того, которые были когда ты был птицей».

Когда я неосознанно пробормотала это, мужчина засмеялся и поднял радостный и восхищенный голос.

«… Скажи, принцесса. Должен ли я вам помочь?

Сокращая расстояние между нами, мужчина, нет, Ворон, прошептал это на каротком расстоянии от моих ушей. В его медленном тоне смешалось злое эхо, побуждающее совершать злые дела.

«… Каково ваше намерение?»

«Мы достигли этого в конце игры, и это то, о чем вы спрашиваете? Хотя я говорил это раньше.

Выдох, который он выплюнул, когда он смеялся, был приятным и холодным. Когда я рефлексивно отступила, на мгновение Кроу, казалось, еще больше углубил свою улыбку и прямо сказал:

«Видишь ли, мне очень, очень скучно…!»

«Я устал от этой скучной жизни!»

«Вот почему помогать тебе - это хорошо. Я предоставлю вам специальное обслуживание бесплатно?

«Что ты скажешь, Илья?»

... Это была моя встреча с ним.

Строго говоря, поскольку он давно посещал мою комнату, мне интересно, лучше ли сказать, что мы познакомились в тот день. Это был первый раз, когда он появился в своем первоначальном виде.

Он был существом, с которым я не сталкивалась в двух предыдущих жизнях.

Не уверен, был ли он мечтой или иллюзией. Во-первых, независимо от того, насколько естественно мы обменивались словами в этом случае, общение с животными не было нормальной ситуацией. Вот почему я думаю, что я в своей третьей жизни сомневалась в его существовании до самого конца.

Однако, так как я продолжаю повторять свою жизнь , я узнла.

... ... Он был действительно настоящим. Он, конечно, был здесь, наблюдая за мной.

*

*

"Моя леди, это правда?"

Пока я смотрел книгу по истории в архивах особняка, позади меня поднялся нервный голос. Когда я повернула голову, мой эскорт стоял там с нахмуренными бровями. Отражая солнечный свет, который струился из окна, его светлые волосы выглядели так, словно они сияли. Когда я прищурилась из-за ослепления, он небрежно изменил свою позицию. Он был действительно внимательным человеком.

Я закрыла книгу и подошла к моему эскорту.

«Когда ты скажешь, действительно ли это хорошие новости?» - спросила я, наклоняя голову.

«Сегодня тоже, чтобы посетить Сильвию-саму, Солейл-сама…»

«Он прибыл в поместье» - это были слова, которые он колебался, но не мог заставить себя сказать, прежде чем опустил глаза.

"Я знаю. Я увиделаа его чуть раньше.

Вот так. Перед тем, как прийти в архив, я, конечно же, видела, как Солейл бррдил взад-вперед перед комнатой Сильвии. Тот, кто никогда не показывал бы колеблющегося поведения передо мной, нерешительно бродил по кругу, колеблясь, входить ли в комнату Сильвии или нет. Горничная Сильвии, которая, вероятно, руководила им здесь, молча делала очень своеобразное лицо.

Он не пошел приветствовать свою жену и пошел навестить ее младшую сестру. Хотя я была поражена его отсутствием внимания, даже тогда я немного завидовала моей младшей сестре, которая могла его видеть. Этот ход моих мыслей действительно был ненормальным. Казалось, что-то сгорело. Несмотря на то, что я так завидовала, когда он был прямо передо мной, я не могла позвать его.

«… Именно поэтому я и спросила, все ли в порядке.»

Его голос был спокоен, но он был смешан с раздражением. Я думаю, что мой эскорт довольно редко выражает разочарование.

«Это не хорошо, вы знаете. Ни малейшем порядке.

«Если так, то почему вы здесь ищете что-то вроде книги, ничего не сказав…!»

«Что-то вроде книги, которую вы говорите, но книги - это не возмутительно».

Когда я криво улыбнулась, он сразу же безо всякой честности опустил голову, сказав: «прости меня за мою невежливость», одновременно делая выражение, которое, казалось, говорило, что он совсем не сожалел. И затем, не опуская головы, он спросил голосом, нетерпение которого усилилось.

«Моя леди, это действительно хорошо, чтобы оставить вещи таким образом?»

«… Конечно, это не так».

"Затем…!"

Мой эскорт, который щелкнул и поднял голову, теперь сделал искаженное выражение лица, как будто он собирался плакать. Это действительно странно. Хотя самым обеспокоенным человеком должна была быть я, мои слезы уже иссякли.

«Скажи, Ал.»

"… Да."

«Вы видели окно в моей комнате?»

"… Да…"

«Человек, который прикрепил эти железные решетки, это был отец».

«...»

«Ахах, конечно, ты это знаешь».

Поскольку тот грубый промах, который можно назвать актом сумасшествия, который я совершила в тот день, хотя я вела себя тщательно, как обычно, я не могла обмануть своих родителей. Напротив, мои родители совершенно не верили мне, когда я сказала, что восстановила свое здравомыслие.

…… На самом деле их страхи были правельными. В конце концов, даже я не могла поверить в себя.

И вот, когда мой отец поставил эту решетку на всякий случай, если бы я выпрыгнула из окна, я почувствовала облегчение. Глядя на эти железные прутья, стоя рядом с Алом, который выражал горькое выражение лица, я выдохнула с облегчением. Даже если бы они напомнили мне о той тюрьме, в которую я былп заключена, я все же думала, что было бы лучше, если бы они были здесь.

«Тем не менее, моя леди, вы не тот человек, который хотел бы покончить с собой».

«О, это ... интересно. Я сама не уверена.

«Что бы ни думала моя леди, ты не такая.»

Поскольку он объявил это чрезмерно полным доверия, я невольно разразилась смехом.

"…Леди."

«Ах, нет, все в порядке. Мне жаль. Ал, ты хороший человек.

«...»

Я нахмурилась на Ала, который выражал удрученное выражение, но я знала, что взгляд этого человека никогда не будет выражать недовольства.

«… Не то чтобы отец волновался, я бы покончила жизнь самоубийством».

«… Другими словами…?»

«Он сделал это для того, чтобы я не выпрыгнула из окна, чтобы я не убежала ни за что».

«… Что, что ты имеешь в виду…?»

«Именно то, что я только что сказала.»

У Ал было озадаченное выражение лица, и он погрузился в тишину, глубоко задумавшись.

«Ал. Если кто-то рождается в дворянском доме, более того, если новорожденный - девочка, для нее обычным делом является жениться ради политики. Это норма для любого дома ».

"…Но,"

«Все женятся, думая об этом. Это не только я, это то же самое для других домов. Я не единственная, кто так думает. Итак, вы должны разобраться с самим собой.

«… Что-то, с чем ты должен заставить себя смириться, есть ли это…?»

Внезапно, как он решил, Ал положил одно из своих колен на землю и посмотрел на меня, который сидел на стуле.

«Если вы сталкиваетесь с болезненными вещами, вам не нужно их терпеть. Я знаю, сколько времени и усилий потратила моя леди, чтобы подготовить для себя брак с Солейл-сама. Вы, конечно, по крайней мере имеете право выражать то, что хотите сказать ».

У него была нежная пара глаз. Эти искренние слова пронзили мою грудь. Но я поняла, насколько бессмысленно было бы высказывать свое мнение. Неважно, что я говорю, что бы я ни делала, сердце Солейля уже сосредоточено на моей младшей сестре. Я знала это.

«…… Моя леди, разве вы до сих пор не занимались этим серьезно? Вы строго сдерживали женщин, которые подошли к Солейл-саме, противостоя им и объясняя все ясно ». Я не думаю, что это был правильный метод. Но, как ни крути, текущая ситуация не такая, как обычно. Он сказал, сдвинув брови в недоумении.

«Почему ты не делаешь этого сейчас?»

Вот так. До того чаепития я так и делала. Независимо от того, имели ли они более высокий или более низкий социальный статус, я скрываюсь за тем фактом, что он был моим женихом, чтобы контролировать каждую женщину, не заботясь о своей личности.

... ... Вот почему я потерпела неудачу.

«… Я не могу вести себя так, как до сих пор. Потому что тот, кто приближается к другим, - это Солей-сама ».

«… Это действительно так…»

В этой жизни Солей без стыда посещает мою маленькую сестру, не боясь того, что скажут другие люди. Поскольку она была слабой сестрой его жены, люди из его окружения делали вид, что соглашаются с официальной позицией, для него было не странно встречаться с ней и спрашивать о ее здоровье. Два предыдущих раза, когда они прятались от окружающих взглядов и тайно обменивались своими чувствами, казались ложью. Двое из них, которые испытывали чувство вины при простом акте обмена взглядами, нигде не было видно.

Включая наших родителей, которые разрешают им обоим многократно встречаться, я чувствовала, что здесь нет никого, кого я знаю.

Разве это не похоже на искажение?

Моя вторая жизнь, казалось, прослеживала путь моей первой жизни. В нынешней жизни и Солей и Сильвия, похоже, ведут себя как два совершенно разных человека.

… Нет, это два разных человека, не так ли? Интересно, это место совсем другой мир?

... Если это так.

Если это так, то почему я все еще такая же?

Я думала обо всем этом, глядя на Ала, который был передо мной; его прозрачный взгляд не изменился по сравнению с моими предыдущими жизнями. Интересно, действительно ли этот человек тот эскорт, которого я знал? Даже в этом я больше не был уверен.

Моя жизнь до того чаепития почти не имела расхождений с первой жизнью, которая, так сказать, касалась только меня. Вот почему я все еще здесь, влюбившись в Солей. В тот момент, когда мы встретились, я влюбилась в него, настолько, что мои чувства усиливались от каждого слова и взгляда, которыми мы обменивались, несмотря на то, что их было так мало.

Я думала об этом много раз. Только если, у меня были мои воспоминания с самого начала. Интересно, не влюбилась бы я в Солейла?

Даже если бы я влюбилась, чтобы избавиться от этого чувства, чтобы не развивать эти эмоции, разве я не смогла бы жить, сохраняя умеренное расстояние от Солейля и Сильвии?

А потом, в конце концов.

Я могла бы полюбить кого-то кроме Солейла. Даже если бы эта любовь иногда доставляла мне болезненные моменты, в конце концов, я бы построила семью и создала бы супружескую пару, такой, какой должны быть другие супруги. Такая мысль пришла мне в голову.

Однако, снова и снова, я влюбляюсь, не усвоив урока. Вот так вот. Потому что, пока я остаюсь собой, я не могу удержаться от того, чтобы не влюбиться в Солейла. Первоначально я, встретившая его, не знала о судьбе, которая меня ожидала. Затем, до того чаепития, где я представила их друг другу, я верю, что моя любовь будет вознаграждена.

…… Если мои воспоминания вернутся, могу ли я отказаться от своих чувств? Нет, такая вещь, безусловно, невозможна.

Потому что я человек, который все помнит. Потому что я человек, который не может забыть себя, которая полюбила его. Когда моя жизнь накапливается, мои чувства становятся сильнее. Эмоции, которые я не могу забыть, накапливаются внутри этого тела.

Чувства моего прежнего я, и того, что было раньше, и того, что сейчас, даже если они уже стали прошлым, я не могу забыть их.

«Я хочу, чтобы ты защищал мою младшую сестру».

Когда я сказала это, Кроу просто наклонил голову, делая удивительное выражение. Затем, сохраняя эту позу, он спросил,

"Зачем?"

«Потому что я хочу защитить ее».

Когда я ответила, он согнул шею еще больше. Это движение выглядело несколько странно. Поскольку он был одет в черные одежды, он выглядел как маг или марионетка в натуральную величину.

Недавно Кроу приходил ко мне в комнату каждый день в обязательном порядке. В отличие от первого раза, когда он вторгся без разрешения, он добросовестно бьёт в оконное стекло своим клювом и ждет, когда я открою его, однако я все еще не знала, как ему удалось пройти через железную решетку. Если мои глаза отворачиваются от него на мгновение, прежде чем я узнаю об этом в следующую секунду, он стоит посреди комнаты. И в то же время он принимает свою человеческую форму.

«… Хорошо, хорошо. Так как ты этого желаешь.

Ворона, которая смеялась, а потом слегка улыбнулась, завораживала. Нечитаемое и искусственное выражение, которое он делал, было чем-то похожим на выражение лица Солейла, но я думала, что оно выглядело более человечным, и это несбалансированное напомнило мне, что я не знаю истинную природу этого существа. Проще говоря, вы могли бы сказать, что он казался жутким.

«Но это странно. Почему ты так дорожишь этой маленькой сестрой?

Бессмысленно бродя по комнате, когда он неистовствовал в комоде и на книжной полке, словно это было его комната, не сильно отличался от того времени, когда он был птицей. Вот почему я чувствовала, что это доказывает, что птица и этот человек были одним и тем же существом.

«Тебе не кажется, что младшая сестра - это естественно та, которую нужно беречь?»

Когда я ответила на это, Кроу бросился на кровать, я сидела и смеялась.

«Да, я так думаю. Но вы знаете, я думаю, что это софизм.

«Софизм?»

"Ага. Сказать «так как она маленькая сестра, она, должно быть, заветная», это только часть правды ».

Я думаю, что он старше меня. Но согласно тому, что я видела, у меня также было предчувствие, что он значительно моложе. Если вы внимательно присмотритесь, его черты были такими же, как у молодого мальчика, но на секунду можно подумать, что он покажет зрелое выражение лица. Я действительно думаю, что он был загадочным человеком.

«Тебе нравится твой жених, верно? Разве она не твоя любовная соперница?

Человек, который упал на кровать, сказал это, поднимая миндальные глаза.

«… Я говорила тебе о Солейл-сама?»

«Нет. Но я могу сказать, просто наблюдая.

Ворон поднял веселый смех. Мне действительно интересно, откуда он смотрел. По крайней мере, я никогда не обменивался словами с Солейлом перед ним. Во-первых, Кроу появился посреди ночи, и поскольку он пришел только в мою комнату, даже если он сказал, что смотрит на меня, я на самом деле не чувствовала, что это так. Может быть, в дневное время он принимал другую форму? Я подумала спросить его, но внезапно поняла, что он не из тех людей, которые послушно и честно ответили бы на такой вопрос.

«Сказать« это потому, что она моя соперница в любви » не станет достаточной причиной, чтобы не лелеять ее…»

По крайней мере, так было для меня. Для меня, которая знала, что будет дальше, у меня была причина ценить ее. На этот раз было то же самое. Чтобы не потерять свою младшую сестренку, я сделаю то, что нужно сделать. Это было это. И так, я буду использовать вещи, которые можно использовать. Как в прошлый раз.

«Кроме того, разве вы не сказали, что плата ненужна? Что вы протянете мне руку.

«Ну, я, конечно, так и сказал. Мне не нужна награда. Вознаграждение в денежном выражении.

«...»

«Не делай этого лица. Я выполню свое обещание. ... Но я не слышал твой ответ.

Кроу, который внезапно встал, положил голову мне на колени, ведя себя как избалованный ребенок.

«Однако я хочу мотив».

«… Мотив?»

«Мотив для меня, чтобы сделать ход».

Тихий воздух замерз. Я чувствовала это. было не тепло и не холодно, так сказать, как будто меня пронзила пара глаз, которые были как два черных камня. Как будто они говорили мне, что не позволят мне уклониться от вопроса.

"… … Только раз."

«... гм?»

«Однажды мою жизнь спасла моя младшая сестра».

Вот так. И вот, я с трудом могу оставить свою младшую сестру. Я чувствую себя обязанной ей. Я обязан защищать эту слабую маленькую сестру.

«В моем детстве было время, когда меня пнула лошадь, о которой я заботилась».

Я сказала, что позаботилась об этом, но это не так, как я искренне это делала. Время от времени я ходила в конюшню, чтобы отдохнуть после учебы, а затем помогала конюшне, но только до степени, когда он поднимал руку. На самом деле можно сказать, что я была на пути его работы. Я тоже так думала в то время. И так, все, кто был там в то время, были небрежны. Обычно это была послушная лошадь, никто не думал, что такое случится. Рядом со мной был конюх мальчик, державший лошадь за узду. Вот почему никто не ожидал, что лошадь поднимет передние ноги, напуганный мной, который наткнулся на камень и упал перед ним. ... ... старшая сестра!

Я хорошо помню руки моей младшей сестренки, которая прикрывала мне спину. Моя младшая сестра не была со мной с самого начала, она просто случайно проходила поблизости. Как обычно, она была больна и лежала в постели всего несколько дней назад, и, вероятно, из-за того, что не всегда хорошо сидеть в своей комнате, ее служанки вывели ее на прогулку в качестве легкого упражнения. Там она увидела меня, которого собиралась пнуть лошадь. На самом деле, это произошло только случайно. Затем она пыталась защитить меня как можно больше.

Лошадь вздрогнула, и его огромная фигура над нами приблизилась. Я, которая даже не могла двигаться из-за страха, была защищена моей очень, очень маленькой сестренкой. В критический момент, если бы конюх, который заметил ситуацию, не натянул уздечку, лошадь наверняка ударила бы голову моей младшей сестры . Это, вероятно, не закончилось бы хорошо.

"… Это все?"

Ворон, который слушал мою историю, показал ошеломленное выражение.

«… Да, это все»

Но «этого» было более чем достаточно. В те дни, потому что мою больную маленькую сестру большую часть времени держали в изоляции, я почти не общался с ней. Несмотря на то, что родилась какая-то дистанция, потому что она была маленькой сестрой от другой матери, поскольку мы были физически разделены, было еще меньше случаев вступать в контакт. Я знала, что у меня есть маленькая сестренка, но я не очень знала о ее существовании. Была ли она здесь или нет, я думала, что это было то же самое. И все еще. Этот ребенок назвал меня «старшей сестрой» и пыталась защитить меня. До такой степени, от всего сердца, используя все свое тело.

«Короче, ты была тронута ее добротой».

"… Правильно. Может быть, это так.

Сильвия защитила меня под влиянием момента, когда она пришла в себя и увидела, что мы оба в безопасности, она немного дрожала. Она крепко сжала свои чрезмерно беспомощные и стройные ноги и кричала, что это было страшно. Вот почему я обняла её тело, произнося обет. Я поклялась, что защищу эту маленькую и хрупкую младшую сестренку. В следующий раз, когда что-то случится, я подумала, что должна защитить ее.

И все еще.

«… Ах, хорошо. Это хорошо, очень хорошо.

Пара смоляных черных глаз посмотрела на меня. Я не знала, о чем он думал, но его острые глаза стали мягче, ослабевшими от восторга.

«Хорошо, я понимаю. Я защищу твою маленькую сестренку.

Так как я не люблю эти человеческие эмоции, сказал Кроу, играя и потирая затылок у меня на коленях. Когда я рефлекторно поглаживала его лоб, на секунду Кроу сделал поглощенное выражение и вскоре засмеялся от удовольствия.

До окончания академии осталось совсем немного времени. Если так будет продолжаться и ничего не произойдет, мы с Солейлем поженимся. Затем, через три года, это лето придет снова. Тем летом, когда Сильвия подверглась нападению в грабеже и умера.

На этот раз интересно, что случится? Могу ли я все сделать правильно?

Я боюсь. Я думаю, что я просто напугана.

Но, если я не сделаю это правильное, Солей снова осудит меня.

*

*

В день, когда мы с Солейл женились, Сильвия приняла участие в церемонии в качестве родственника.

После самой церемонии мы собрались возле церкви, где был подготовлен небольшой сад, и получили благословения от наших родственников и старых друзей. Моя младшая сестра стояла перед Солей и мной с родителями и поздравляла нас с улыбкой. Будь счастлива, сказала она, смеясь. Несмотря на то, что это была моя собственная свадебная церемония, я ясно помнил только внешность моей младшей сестры. Ее серебряные волосы были свободны, и она носила светло-красную помаду, которая привлекла его внимание. Это выглядело очень красиво на ее белой коже. Точно так же, как на чаепитии, где они впервые встретились, она была одета в бежевое платье, близкое к белому, и слегка улыбнулась. Эфемерная фигура миниатюрной и нежной сестренки, которая не покидала дом, была привлекательной и выделялась намного больше, чем я, невеста.

Солейл поблагодарил Сильвию за поздравительные слова. Рядом со мной эта холодная пара глаз немного ослабла. Но лицо, которое я видела в нем, носило оттенок плача, который нельзя было скрыть. Он не мог быть с тем, кого любила. Еще раз, он понял это.

Я не могла больше смотреть на его лицо, и когда я внезапно поднял глаза, над головой я увидел черную птицу, летящую большими кругами. Как будто он смеялся надо мной.

«… Ворона»

Солейл, услышав мое бормотание своими острыми ушами, озадаченно склонил голову. Когда я покачала головой и сказала, что это ничего не значит, он оставил все как есть, подавил зевок и отмахнулся от скучающего «я вижу». Как будто у него не было никакого интереса. Как будто не стоило беспокоиться об этом. И затем его взгляд снова повернулся к моей младшей сестре.

Сегодня должен был быть самый счастливый день в моей жизни. Я из первой жизни, безусловно, верила в это. Потребовалось несколько недель, чтобы выбрать свадебное платье. И все же, были еще части, которые мне не нравились, поэтому я вышила их сама. Каждый раз, когда я вставляла иглу, я чувствовала, что на шаг ближе к счастью. Мой рот широко улыбался, когда я загадывал это желание. Но, если вы внимательно наблюдали за ситуацией, как я делала сейчас, вы могли видеть, что у Солейл не было ни малейшего чувства ко мне. Чтобы никто не почувствовал это, чтобы никто не осознал этого, он сделал вид, что ничего не случилось, но я знала, что на самом деле он находил меня раздражающей и устал от меня.

В такой степени, так много. Я не любимая Солейла.

Наблюдая за ледяной фигурой Солейла, который обещал вечную любовь перед Богом, я поняла, что этот человек обманет даже Бога таким образом. Он был человеком, который запечатал свою любовь ради политики. Человек, который решил защищать свои земли и людей, а не любовь. Таким образом, можно сказать, что, поскольку он был в состоянии сдерживать свои эмоции и принимать рациональные решения, он был идеальной фигурой для управления. Людей, которые потеряли из-за любви свою дорогу, было немало. Но он никогда бы этого не сделал. Он выбрал меня для этого.

И это был тот человек, в которого я влюбилась. Даже когда я вижу его внешность, которую можно интерпретировать как хладнокровие, мои эмоции никоим образом не утихнут.

Вот почему перед Богом я дала настоящую клятву. Я бы продолжала любить его всегда. Даже если бы он не любил меня, я могла бы поклясться в любви, которая разделяет долю двух человек. Поступая так, может быть, когда-нибудь наступят хорошие времена.

А потом я стала женой Солейля.

…… Я думаю, что моя третья жизнь, если сравнивать с предыдущими, была проведена в более спокойные дни. Готовясь к этому летнему дню, я также веду общественную жизнь как жена маркиза, выполняя свои обязанности супруги Солейля без изъянов. Все было для того, чтобы избежать инцидента, который случится летом третьего года. Необходимо было наладить личные связи и еще более укрепить эти отношения. Я энергично работала, чтобы принять необходимые меры и заложить основу.

«Потому что это ты, Илия, сказал мне, я посмотрел на это, но какого черта ты хочешь сделать с такой небольшой группой бандитов?»

Кроу склонил голову, озадаченный. Но он сотрудничал, не нажимая больше на меня, который неоднозначно уворачивался от своего вопроса и не давал повода.

«Я не знаю, что вы пытаетесь сделать, но в любом случае, поскольку мне скучно, протянуть руку помощи не проблема», - сказал он с улыбкой.

... ... а потом, однажды. Произошел непредвиденный инцидент.

Когда я прибыла в то место, куда меня вызвали, потому что ему было о чем поговорить, я обнаружила, что Солей привез мою маленькую сестру. У Сильвии было зеленое и застывшее выражение лица, а Солей стоял перед моей маленькой сестренкой, как будто хотел защитить ее. Когда я уставилась на их фигуры, удивляясь тому, что случилось, Солей сказал мне с благородным лицом, которое не отличалось от обычного:

«… Сильвия не виновата».

Резко начав разговор с этих слов, он первым делом призвал мою маленькую сестру, чей цвет лица был плохим, сесть. Но Сильвия молча покачала головой. Слезы накапливались в ее больших глазах, как будто она что-то терпела, она плотно закрыла губы, как будто она собиралась заплакать в любой момент. Охваченная предчувствием, моя спина слегка задрожала.

«… Она забеременела»

Солей, внезапно сделавший глубокий вдох, объявил об этом голосом, лишенным какой-либо интонации.

"… Это кто?"

Мои бормотавшие слова свалились в широкой гостиной. Я знала это в своей голове, но мой рот не мог догнать мое понимание и непреднамеренно произносил.

«Сильвия беременна моим ребенком».

На этот раз, когда слова были четко сказаны, мой разум стал чисто белым. Да, буквально чисто белый.

В гостиной нас было только трое, остальных людей в заранее освободили. Вот почему мои неустойчивые звуки дыхания отчетливо доносились эхом. Голос, которому наконец удалось выжать слово «Почему?», Сильно дрожал. Дрожащее слово, которое было сказано, как будто я выплевывала кусок камня из глубины моей груди, скатился без всякого смысла.

У Сильвии было хрупкое тело, и было решено, что ей, вероятно, будет трудно рожать детей. По этой причине у нее не было жениха. В благородном обществе, где, как говорят, рождение наследника - это роль женщины, она оказалась в невыгодном положении. Это должно было быть так. До этого момента.

Не зная, что делать, я продолжала повторять «Почему?», Как идиотка. Голосом, который, казалось, собирался исчезнуть, Сильвия пробормотала: «Старшая сестра, прости». Держа ее фигуру в углу моего поля зрения, мои глаза двигались к лицу Солейля. Я уверена, что сегодня была наша годовщина свадьбы. Годовщина нашего второго года. Прошло всего два года.

Пока я готовилась встретиться с летом третьего года, в месте, которое я не знала, у этих двоих было много любовных встреч снова и снова.

Единственным, кто сохранял самообладание в то время, был, вероятно, Солейл. Хотя это может считаться неверностью, он сказал ясным голосом, который не раскрывал ни малейшего чувства вины: «Я влюблен в Сильвию». В моей прошлой жизни, как и в предыдущей, это были слова, которые я не получила ни разу Независимо от того, сколько я посвятила себя, сколько бы раз я ни говорила, что люблю Солейла, эти слова никогда не возвращались, даже один раз. Эти слова, моя младшая сестра получила их только потому, что она была «Сильвия»? Сможет ли она построить счастливую семью, в то время как я буквально не смогу даже обнять на руках ребенка, которого я родила? Те вещи, которые я должна была получить изначально.

Я громко закричала. Как будто мой крик может разрушить мир на куски. Хотя я знала, что такая глупость никогда не случится.

*

«… Илия, почему ты плачешь?»

Я лежала на полу в позе имбриона когда сверху донесся странно сладкий голос. Когда я подняла глаза, красивое лицо Кроу было прямо там. В то время, когда конвоиры услышал мой крик, они ворвались в гостиную. Я неосознанно искала фигуру Ала, но потом вспомнила, что после свадьбы я оставил Ала в доме моих родителей. Когда я сказала ему защитить мою младшую сестру, а не меня, его лицо на секунду выглядело обиженным, прежде чем он успел стереть выражение лица. Ворвавшись в комнату, эскорт дома маркиза, с которым я никогда не обменивалась ни единым словом, поднял меня, поскольку я все еще был в растерянном и шокированном состоянии, а затем бросил меня в мою комнату и запер ее снаружи.

«… Ворона, ворона»

Если мне позволят дать оправдание, тогда я скажу, что в то время я, конечно, была на пределе. Я, которая много раз перебирала мои критические точки, испытывала настоящее отчаяние, в тот момент я держалась за ближайшего человека, который предложил мне нежное выражение лица, Кроу. Поэтому я говорила о пути, по которому шла, обо всем, что касалось инцидентов, которые я не могла воспринимать как реальность. Конечно, я хотела, чтобы кто-то пожалел меня и проявил сочувствие. Я хотела, чтобы кто-то утешил меня: «Вы хорошо переносите себя». И затем я хотела, чтобы они сказали мне: «Ничего страшного больше не волнуйся ». Все было хорошо, я просто хотела найти причину, чтобы пережить эту жестокость реальности.

«Илия, Илия…»

Прослушав до конца рассказ, который я рассказала, судорожно рыдая и выплевывая слова, Кроу назвал меня по имени.

Поверит ли он в такую абсурдную историю? Но я хотела этого.

Тонкий палец подхватил мой подбородок. В моем поле зрения, которое было насильно приподнято, появилось лицо Кроу. Что касается того, о чем думала эта белая физиономия, похожая на маску, из его выражения ничего не читалось. Его смоляно-черные глаза отражали мое плачущее и тревожное выражение.

«Если то, что вы говорите, правда, тогда…»

Кроу оборвал свои слова и пристально посмотрел мне в глаза. Как будто он пытался заглянуть в глубину моего сердца. Когда я подумала, что, как и ожидалось, он не поверил, мои чувства утонули, но затем они были подняты его последующими словами. Однако его следующие слова не были ни сочувствием, ни добротой.

«Это почти как ад».

Вытирая слезы на моих щеках, Кроу засмеялся.

«Илия. Место под названием ад, куда идут грешники, верно?

«Грешник ...?»

«Люди, совершившие грехи, падают на это место после своей смерти, нет? И тогда они получают свое наказание, не так ли?

"Они получают…"

Их наказание ...?

«Если это ад. Если вы получаете наказание. Тогда какой грех ты совершила?

Холодные пальцы Кроу крепко сжали мои руки, словно он царапал ковер с коротким ворсом, и прижимал меня сверху вниз.

«Почему это происходит с тобой наедине?»

«Почему только вы повторяете одно и то же время?»

Несколько капель воды упали на руку Кроу, которая покрывает мои дрожащие пальцы. Если это наказание. Если это возмещение за совершение греха. Тогда мой грех наверняка был желанием моего собственного счастья. Другими словами, оно имело то же значение, что и желание несчастья Солей и Сильвии. Конечно, я из моей первой жизни была в восторге от смерти Сильвии.

Но стоило ли грешить для того, чтобы породить столько ада?

«Может ли быть так, что ты, ты думаешь, что ты единственный несчастный……?»

Как я ответила на вопрос Кроу? Я не помню больше. Что я помню, так это моя собственная фигура, когда я стояла одна в своей комнате.

«Тем не менее, моя леди, вы не тот человек, который хотел бы покончить с собой».

Это было то, что утверждал голос Ала.

Тем не менее, я всегда волновался, и после свадьбы я никогда не приносила в свою комнату острый инструмент. Потому что я боялась, что смогу повредить себя. Будь то ножницы, нож или бритва, я ничего не оставила в своей комнате. Итак, я сплела веревку из простыней, которые я порвала с зубами.

Я не была в здравом уме, но я полностью понимала, что я делала. Младенца, которого я никогда не могла обнять ни разу, моя младшая сестра наверняка будет держать его в своих руках. Когда я вообразила лицо Солейла, когда он счастливо улыбался, глядя на них двоих, мне стало легко это сделать. Это уже прошло. Я уже потеряла свою цель. Я не могу наблюдать за появлением этого ребенка, который стал счастливым, я не могу наблюдать, как Солей строит будущее с кем-то еще. Если это наказание, если это возмещение за совершение греха, тогда. Эта реальность просто продолжится. Внезапного полного разворота истории не произойдет.

Я повесил веревку на шею. Кончики моих пальцев соскользнули со стула, на который я наступила.

"Это удовольствие встретить тебя. Меня зовут Илия Иль Мачиссе.

"Рад тебя видеть. Я Солей Ван Нортис.

В день нашей первой встречи Солей слегка наклонил голову и улыбнулся. Это приветствие, которое было адресовано не мне, а моим родителям, которые стояли позади меня и следили за представлением детей, было замечено очень легко. Как и он, я также представилась, но я не могла не почувствовать разницу в нашем возрасте, и мое лицо стало жестким, поскольку я была осторожна с настроением другой стороны. Тем не менее, я думаю, что родители Солей не получили особенно плохое впечатление обо мне. «О, какая прекрасная молодая леди», - сказала его мать с улыбкой, и Солейл тоже повернулся ко мне. Когда его улыбка быстро поднялась, и его лицо, которое превратилось в сложную и красивую маску, похожую на фарфоровую куклу, случайно повернулось в мою сторону, я поняла. Этот человек был подавлен. Я поняла почему. Я слышала, что его жена только что погибла.Они были друзьями детства. Я никогда не видела ту которая умерла, но я слышала слухи. Хотя она была молодой, она была умной и очень красивой. Отец также сказал мне стать таким же человеком. Он сказал, что если я собираюсь стать леди, то эта девушка, которая была умна не по возрасту, была хорошим примером. Хотя это было необоснованным требованием взять кого-то в пример, с которым я даже не виделась, несколько человек, которые работали моими частными репетиторами, также учили эту девушку, и каждый говорил о ней то же самое. Эта девушка была замечательной.

Как только эта девушка умерла, положение невесты Солей неожиданно освободилось для меня, можно сказать, что я стала ее заменой, так мне сказал мой отец.

Первая встреча в саду маркиза прошла очень спокойно. Поскольку оба наших отца изначально имели дружеские отношения, а наши матери тоже были знакомыми в высшем обществе, разговоры, казалось, развивались живо. Что касается Солейля и меня, то после обмена представлением мы оба молчали, но, поскольку я был в растерянности, Солей руководил мной и небрежно учил меня, что я должна делать. Например, он показал мне, в какое время пьют чай, едят печенье, как попросить разрешения покинуть стол, когда я чувствую усталость; своим взглядом или жестом он продемонстрировал все для меня. Вот почему все, что мне нужно было делать большую часть времени, это улыбаться и ждать, пока пройдет время. Я не знала, о чем думал Солей, но время, проведенное друг с другом смотря и наблюдая со стороны, было не так уж плохо. Когда наши родители разрешили нам покинуть свое место, мы вместе прогулялись по саду. Я не привыкла к платью, подготовленному для сегодняшнего вступительного собрания, и нельзя было сказать, что в нем было легко ходить, но каждый раз, когда мои ноги останавливались, на несколько шагов впереди меня Солей ждал меня , Он никогда не говорил «поторопись» или еще что-нибудь. Он просто ждал. Когда я спешила за ним в спешке, выражение его глаз, которое имело след резкости, несмотря на его детские черты, становились чуть мягче. Вскоре его маленькие пальцы сжали мои еще более маленькие кончики пальцев, и он сказал: «Давай поладим». С этого момента, давайте всегда, всегда хорошо ладить.

Солей был на два года старше меня. Ему было всего семь лет, но его глаза всегда смотрели в будущее. Я тоже должна была быть там, и мы планировали стать гармоничной парой мужа и жены.

... ... Интересно, где я ошиблась.

*

*

Я ясно видела, как моя рука отпускает чашку, наполненную черным чаем. Лязг, сделанный, когда он соприкоснулся с блюдцем, несомненно, представляли отношения между Солейл и мной. Когда я подняла голову, мои глаза отразили лицо Солей, который был необычайно удивлен. Рядом с ним, пожав плечами после испуга лязгом фарфора, стояла Сильвия.

Теперь они завершили свою первую встречу.

В тот момент воспоминания о воспоминаниях наполнили мою голову до краев. Наряду с пугающим чувством, что кровь во всем моем теле хлынула назад, мелькнули различные сцены, затем исчезли. Моя жизнь прошла. Ее предыдущая жизнь, и та, что была до этого, и та, что была до этого, и та, что была еще раньше, предыдущая. Я задавалась вопросом, на какой из них я перестала считать.

«Илия, что случилось ...?»

Глядя на сомнительное выражение лица Солейля, я вспомнила жизни, через которые прошла до сих пор. Я человек, который не может ничего забыть и все. Это должно было быть так. С какого момента в воспоминаниях, которые я должна помнить, начала появляться дыра? Я помню предыдущую, но не могу точно вспомнить предыдущий. Тем не менее, я могу вспомнить тот, что был до него, и забыла тот, что был еще дальше. Это значит, что я повторяла столько же раз.

Когда я неосознанно посмотрела на небо, я увидела маленькую птичку, танцующую высоко над головой. Но она была не черная. Это была не ворона.

«… Нет, все в порядке. Мои извинения. Моя рука соскользнула.

Ал, который был рядом со мной, позвал горничную и наблюдал, как она умело убирает разбитую чашку. В то время как я чувствовала, что мой пульс эхом разносится по округе, но так же, как он сильно поднялся, моя голова остыла и спокойно осознала этот факт, это развитие было началом. Если я покину свое место, если в это время я медленно встала, говоря: «Я чувствую себя немного нехорошо, будет ли с вами все в порядке, если я сейчас уйду»? Если другие люди видели это, это не было чем то таким, чтобы понять это неправильно, но для меня, которая наблюдала за ним с детства, я прекрасно понимала все эмоции Солейля. Кроме того, промежуток времени, потраченный на его наблюдение, не ограничивался только этой жизнью.

«Старшая сестра, ты в порядке?»

Я заметила, что чашка, которую я уронила, когда Солейл обменивался своими приветствиями, прервала нежное настроение, которое текло между ними. Моя младшая сестра еще не села. «Солейл-сама, пожалуйста, позаботься о Сильвии». Когда я сказала это, выражение его лица сразу ослабло, и он повернулся к моей младшей сестре. «Я извиняюсь», - сказал он и, стоя на моем месте, опустил голову и подвинул ей стул. «Нет, это я должна извиняться», - ответила моя младшая сестра, которая растерялась и чьи щеки были окрашены в красный цвет. В то время как ее красота ослепляла глаза, когда я убедила Ала своим взглядом, он взял мою правую руку, чтобы сопровождать меня. Я не думала, что он, как мой эскорт, совершит такую хамскую выходкур перед Солейлом, который был моим женихом, но в этой ситуации даже Солейл, вероятно, не стал бы его упрекать. Кроме того, нет сомнений, что он больше не обращал на меня внимания. Уходя, краем глаза я видела, как Солей пристально смотрел на круглые щеки моей младшей сестры, и я покинула свое место. Не зная, сколько раз я видела эту повторяющуюся сцену, я опустила взгляд. Когда Ал прошептал «Моя леди» в мои уши, я поняла, что мои ноги остановились.

Когда я схватилась за свое сердце, которое было охвачено болью, похожий на сильный спазм, я почувствовала, что могла вырезать грудь ножом. Почему я такая? Почему я не устаю быть обиженной снова и снова?

Когда я увидела взволнованное лицо Ала, который смотрел на меня, я вдруг вспомнила. В одной из моих предыдущих жизней я взяла его за руку и сбежала. В начале я упорно отвергала его руку, но, испытав жизни, где я была безжалостно обиженной снова и снова, я чувствовала ясное отчаяние и взяла его за руку. Если бы это был любовный роман, подобный тем, которые процветают среди простых людей, он стал бы такой любовной историей, которую все молодые девушки читали дома. Запрещенная любовь с эскортом, это будет рассказано с этой точки зрения. Однако мы с Алом не были влюблены. Ал просто жалел меня. Более того, он был человеком, который был очень предан.

Верно, верность.

Я знала, что если я убегу из дома моих родителей до того, как выйду замуж за Солейля, я никогда не смогу вернуться. Тот факт, что в каждой жизни мы вступали в брак после того, как я закончила академию, не была ни по моей воле, ни по собственному желанию Солейля. Все контролировалось домом маркиза. Дочь графа по имени «Илия», казалось, была гораздо более способной, чем она сама думала, и когда она посещала школу, другие семьи пытались вмешаться и помешать ей присоединиться к дому маркиза. Из-за того, что их мнения не совпадали, были дома, которые пытались разорвать помолвку с Солейлом и завязать с ним новую брачную связь. Поэтому, прежде чем все стало более неприятным, дом маркиза поспешил принять меня, и устроили церемонию, которая была принудительна и поспешно продвинута по их договоренности. Однако я не питала особой неудовлетворенности этим. Скорее я была рада стать женой Солейла как можно скорее. Так что, даже если я ничего не делала, подготовка к моему браку с Солейл благоприятно продвигалась вперед.

Интересно, почему я внезапно подумала, что если мне нужно бежать, то сейчас или никогда. Я думаю, я просто подумала, что мне нужно сбежать. «Моя леди, пожалуйста, выскажите ваше желание. Пожалуйста, разрешите взять эту руку ». Это был его искренний взгляд, который тронул мое упрямое сердце, или это время просто пришло? Потому что Ал сказал, что я важнее всего в этом мире. Возможно, я думала, что было бы неплохо поверить этим словам. Или, может быть, мое сердце было измучено этими повторяющимися жизнями и не могло принять правильное решение. Когда сердце Солейля начало склоняться к Сильвии, я решила уйти от них. Несмотря на то, что я думала, что никогда не смогу сделать это, но после того, как я приняла решение, все, что осталось, - это отполировать план. Это должен был быть тщательно подготовленный план. Но произошла неожиданная ситуация. Чего не хватало Алу и мне, так это, вероятно, способности выяснить все до мелочей проницательным взглядом. Мы сбежали вместе посреди ночи, одолжив помощь нескольких человек, мы попытались покинуть город и оказались в окружении. Когда я узнала, что эти люди были люди маркиза, я уже была в ситуации, когда я не могла двигаться. Они были тщательно подготовлены и не обращали внимания на мое сопротивление и сопротивление Ала. Это было естественно. Они были так называемым разведывательным подразделением маркиза. Темная сторона нации. Такая вещь, как захватить Ала и меня, для подразделения, в основном отвечающего за убийство, было даже проще, чем сломать шею ребенка. Не то чтобы Ал был слабым. Он работал рыцарем сопровождения. Его настоящие способности были гарантированы просто тем, что он служил моему графскому дому. Но он не мог сражаться в равной степени с людьми с темной стороны, которые убивали людей, как животных

Как будто это было естественно, Ал стоял передо мной. Чтобы защитить меня. Как будто бы говорил, что это был его долг как эскорта. А потом передо мной он был порезан и умер.

«В этот поздний час, если вы откажетесь от своих обязательств, я буду обеспокоен». Жена маркиза, которая пришла навестить меня после того, как я вернулась домой, сказала, с той же спокойной улыбкой что она встретила меня в первый раз. «Не похоже, что вы выросли, не так ли? Не только твои родители воспитали тебя, чтобы стать женой следующего маркиза. Для этого наш дом также посвятил свою силу, не так ли? Большинство ваших образовательных соперниц были заинтересованы нашим домом. Знаете ли вы, что? »Жена маркиза, которая только излагала факты отстраненным тоном, наклонила свое лицо, которое выглядело для меня как Солей, и добавила: « Вы должны правильно понимать, что для вас нет замены ». Действительно, я никогда не думала, что подразделение, названное собакой маркиза, будет задействована просто, чтобы найти меня. В конце концов, я, которая не могла предвидеть это, была слишком легкомысленной. То что, невеста маркиза сбежала, была большим скандалом в высшем обществе. В конце концов, аристократическое общество больше всего заботилось о внешности и репутации.

А затем Ал,человек, который протянул мне руку для побега, был назван главным преступником за подстрекательство всего этого побега. Во-первых, непосредственными работодателями Ала были мои родители. Ал, который пытался освободить меня, предал графа дома. Вот почему он был безжалостно убит и принесен в жертву. Мне не позволили выразить малейшее оправдание. Было уже слишком поздно говорить, что я была тем, кто все спланировала, что это не его вина. Потому что он уже умер.

«Поскольку он умер, защищая своего хозяина, он выполнил свои давние амбиции как рыцарь, верно?»

Жена маркиза рассмеялась с крайним удовлетворением. Ее слова были правильными в некотором смысле. Потому что он хотел жить как рыцарь и умереть как рыцарь. Его служба действительно была выплачена графом Хаусом, но он сказал, что я «была его единственным хозяином». Он сказал, что не собирается никому подчиняться. В моей прошлой жизни было то же самое, когда я просила его защитить мою младшую сестру, а не меня. Поскольку это была моя команда, он неохотно защищал Сильвию, стиснув зубы. Поскольку он сделал это, демонстрируя разочарование, исходившее из глубины его сердца, я думаю, что в итоге я неправильно поняла доброту Ала. Прежде чем я узнала это, я пришла к выводу, что он существует ради меня. Я потеряла его в своей первой жизни, после этого я старалась держать его подальше. Возможно, это потому что я предвидела, что когда-нибудь потеряю его. Так было раньше. И все же я взяла его с собой.

«…… Я невеста Альфреда. Нет, я была его женой.

Через несколько дней после этой безудержной драмы у меня, которая была естественно сдержана, был посетитель. Это была молодая женщина. По ее одежде я могла сказать, что она была не аристократом, а, вероятно, дочерью купца. Их одежда была модной, и они были украшены множеством оборок, которые недавно были в моде у городских девушек. Однако ничто из этого не подходило к темному цвету ткани, которая напоминала траурное платье. Нет, это было неправильно. Эта женщина была одета в траурное платье. Причина, по которой неясно, были ли они похожи на траурную одежду, была в том, что эта женщина все еще была его невестой и еще не стала его законной женой. Другими словами, она была еще незнакомцем, которая должна была стать членом семьи. Это отличалось от скорби по поводу смерти члена своей семьи.

«Знали ли вы о моем существовании?»

Она была еще молодой девушкой с очаровательными чертами лица. Ал старше меня на пять лет, так что, возможно, она была примерно того же возраста, что и я. Ей должно быть 17 или 18 лет. Несмотря на это, она восхищалась ее сдержанным видом. Возможно, из-за ее глубокого горя. Ее маленькое лицо, покрытое веснушками, пристально смотрело на меня. Казалось, ее пара глаз, контур которой был окрашен в красный цвет, обвиняла и приговаривала меня. Несмотря на то, что она спросила меня, знаю ли я ее, она не стала ждать ответа, прежде чем сказать:

«Альфред и я планировали пожениться, как только ваша жизнь успокоится. У нас было такое обещание.

Она сказала, что не знает, сколько лет это займет, но она собиралась подождать, затем закрыла глаза. Ее слезы мягко ощущались на ее руках, которые были крепко сжаты на ее коленях. Она учитывала и мою ситуацию, и ситуацию Ала, все и вся, но насколько глубокой должна была быть решимость молодой девушки, которая все еще решила подождать? Даже если бы у нее не было дворянской внешности, по ее одежде я могла догадаться, что она была из богатой семьи. Женщина, рожденная в такой семье, несет ответственность за соединение двух домов в браке. Ал и ее, вероятно, пообещали друг другу получить такой брак. Но Ал выбрал путь побега со мной. Потому что я захотела. Он не мог изменить решение одного и единственного мастера, которого он выбрал. Вот почему она тоже должна была принять собственное решение. У нее не было другого выбора, кроме как принять решение. Она планировала выбрать Ала, она планировала отказаться от своей семьи. Вот сколько мыслей и чувств она вложила в это.

Ах, дорогой Господь. Что я сделала? Что я такого совершила на земле??

Я знала, что такие слова, как «я извиняюсь», не имеют никакого значения. Я всегда была на стороне тех, кто крал у них вещи. Вот почему я знала, что такие слова не доставят ей ни малейшего облегчения. «Может быть, ты думаешь, что ты единственная несчастная……?». В тот момент я вспомнил слова Кроу.

«Альфред был жалок. Поскольку он принял тебя своим хозяином, он умер …… »

Хотя ее слезы, которые текли вниз, выглядели мимолетно, сильный взгляд, направленный на меня, пронзил мою грудь. Я не знала ни малейшего намёка на то, что у Ала была невеста. Нет не правильно. Я даже не пыталась узнать. Поскольку Ал знал обо мне все, у меня сложилось впечатление, что слова не нужны между нами. А потом я почила на лаврах и приняла ласковые слова Ала как должное, и я положилась на руку, которую никогда не следует принимать. Из-за этого Ал умер. Я украла Ала у нее.

Ах, мне интересно, насколько я глупа.

... Что случилось после этого, я плохо помню. Просто высшее общество не особенно любезно относилось к благородной женщине, которая однажды пыталась сбежать. Несмотря на то, что я намеревалась прилечь, прежде чем я осознала это, я была в терновом ложе, и, что еще хуже, отношение Солейля, который не скрывал своего разочарованного взгляда, никогда не прекращало причинять мне боль. Его холодные глаза больше не отражали мою внешность, и наши взгляды никогда не встречалась. Я не могла протянуть руку, когда мы шли, наши пальцы даже не касались друг друга.

Я вспоминаю его голос, когда он сказал: «Несмотря на то, что я тот, кого бросили, почему вы так больно выражаетесь?» Я думаю, что в этой жизни Солей и Сильвия не оставались женатыми на всю жизнь. Но, как и ожидалось, я плохо помню.

... ... Следующую жизнь наверняка, я должна пройти сама. Это то, о чем я думала, вспоминая свою прошлую жизнь.

И вот, в моей следущей жизни, которая снова обернулась, я планировала свой побег.

«Вы должны правильно понимать, что для вас нет замены». Я вспомнила слова, сказанные женой маркиза. По этой причине, во-первых, я начала с воспитания человека, способного стать моей заменой. Повлияя на непринужденную манеру, притворяясь, что ничего не случилось, будучи спокойной для моей нежной младшей сестры Сильвии, я научила всему, чему научилась до сих пор, притворяясь, что это тренировка в искусстве ведения домашнего хозяйства. Возможно, было бы тяжело сделать это с ней, у которой даже не было жениха. С точки зрения третьего лица, может показаться, что я ее бью, и, действительно, так говорили горничные. Однако, когда я сказала ей, что это необходимо ради ее будущего, только Сильвия слегка сузила глаза и вскоре начала смеяться от радости, исходившей из глубины ее сердца.

«Я до сегодняшнего дня чувствовала, что уже мертва».

Моя младшая сестра посмотрела на меня глазами, которые не были омрачены. Слова, которые она собрала в дыхании, звучат так, словно в них было чувство усталости. Я ничего не мола поделать со своим слабым телом, в лучшем случае все, что я могу попытаться улучшить, это совершать ежедневные прогулки. Даже если я захочу немного поболтать, мне это запретили, потому что это меня утомит. Меня тщательно и бесценно защищают, мне сказали, что ничего нельзя делать, поэтому я должна жить, но, с другой стороны, мне казалось, что я постепенно умираю , - сказала Сильвия, тихо плача. А потом она схватила меня за руку и сказала «Спасибо». Да, она сказала спасибо. Я, которая ответила, что не нужно благодарить, и обратилась к Сильвии с улыбкой. Интересно, как долго я могу сохранять свою притворную прохладу?

Принцип, который управлял моим поведением, был моим личным интересом. Я хотела стоять рядом с Солей. Я не могла смотреть на себя с презрением. Я не могла умереть в одиночестве, и при этом я не могла терпеть, чтобы кто-то возложил всю вину на меня, я была сыта по горло тем, что меня всегда осуждали в каждом конце моей жизни. Вот почему, чтобы не допустить этого, я попыталась спасти Сильвию. Так было во всех моих жизнях. Даже в этот раз, наверное, было то же самое. Это было не ради нее. Я была настойчтва, делая то, что должно быть сделано ради себя. Тем не менее, это был первый раз, когда что-то вроде вины проявлялось в моих чувствах. Когда я смотрела, как щеки моей младшей сестры покраснели от радости, когда она уставилась на меня, я поняла, что именно я заставила ее показать такое выражение,

Этот ребенок однажды украдет у меня Солейл.

Поскольку я всегда знала это, в то время как, с одной стороны, я ставила цель спасти ее, на самом деле, с другой стороны, я задавалась вопросом, почему я должна спасти ее, и чувствовала своего рода конфликт. Незаметно, это дало рождение расстоянию между моей маленькой сестрой и мной, или, скорее, я вела себя так, как будто хотела держаться подальше от нее. Не только мои родители и наши слуги сказали, что она должна быть заперта в своей комнате, потому что ее тело хрупкое. Мои родители и наше окружение, конечно, беспокоились о моей младшей сестре, но я была другой. Это было просто потому, что я чувствовала себя спокойно, думая, что, пока она тихо останется в своей комнате, мне не придется с ней встречаться. Я всегда искала законную причину держаться подальше от моей младшей сестры.

Если я должна подумать о том, когда я начну так думать, то, вероятно, на том чаепитии, как и ожидалось. До этого момента Сильвия была моей милой, единственной и маленькой сестренкой.

Сильно взяв меня за руку, Сильвия ослабленным голосом сказала, что все это время она была одинока. Наблюдая за ее вялой фигурой, я смутно чувствовала, что пришло время встретиться друг с другом. Я знала, что Сильвия, чье тело было слишком хрупким, чтобы рожать детей, могла забеременеть. Другими словами, как и у меня, она также имела право жениться в дворянском доме. Графский дом с третьим придворным званием не был высокопоставленным, но как благородная семья его статус нельзя было подвергнуть критике, и более всего милая внешность Сильвии, как правило, широко ценилась. Изначально будущее моей младшей сестры должно было быть обеспечено. Там должно было быть много мужчин, желающих быть принятыми в нашу семью с удовольствием, и даже если Сильвия покинет дом, преемственность не будет такой большой проблемой. Поскольку я женилась на доме маркиза, в худшем случае, когда Сильвия скончалась из-за ее болезни, было решено, что младший брат нашего отца, который был совершенно мал по возрасту, унаследует этот титул. Если бы Сильвия была здорова, то в ее жизни не было бы элемента, которым она могла бы быть недовольна.

В моем случае статус семьи Солейл был слишком высоким. Конечно, потому что накапливались различные совпадения и положение его жениха чувствовалось на моих коленях, я отчаянно цеплялась за это. Потому что я знала, что единственный способ быть рядом с ним - быть его женой. Это могло бы быть иначе, если бы мы были одного пола. Если бы Солейл пожелал этого, я могла бы стать обычным другом. Но мы были противоположного пола, если бы я не стала его женой, пребывание рядом с ним не было бы разрешено. Быть сыном маркиза было таким высоким социальным положением. Но, может быть, все эти разногласия произошли, потому что я была тем, кто стала женой Солейля.

Если другая сторона была Сильвией?

Солейл, несомненно, сам добровольно защитит ее. Что бы ни говорили ему другие, не было никаких сомнений, что он заботился бы о ней и защищал ее до конца, обернув ее шелковыми слоями, как будто она хрупкая фарфоровая кукла. Даже если бы его любимая Сильвия оказалась в опасности из-за того, что он был наделен социальным положением чуть ниже королевской власти, он не позволил бы никому подвергнуть ее опасности и всегда был бы рядом с ней, защищая ее от вреда. Я уверена, что он может сделать это. Даже если я здесь не для ее защиты.

После всего этого времени я пришла к такому выводу.

«Я сделаю все возможное, старшая сестра. Вы будете гордиться мной… »

Тонкие пальцы моей младшей сестры, которые схватили за ручку, записали формулу в блокнот. Ради изучения экономики территории и управления пропустить нельзя. Сильвия сказала, что она не была хороша при расчете, но она была настойчива и достаточно трудолюбива. Я хотела, чтобы она как минимум запомнила языки дружественных соседних стран, и когда я пригласила преподавателя иностранных языков, она с радостью начала изучать новый словарный запас. Поначалу это была, вероятно, большая психическая нагрузка для нее, у которой не было возможностю встречаться с людьми, не входящими в нашу семью и сотрудниками, прося учить незнакомцев. Но Сильвия, чьи большие глаза блестели от счастья, не боялась учиться. До поздней ночи она проверяла, чему научилась в течение дня, и даже если бы ее недостаток сна вызывал малокровие, я думала, что это не плохой знак. Я не знала, что Сильвия была человеком, способным приложить столько усилий. Чем добрее я ее учу, тем веселее становится Сильвия. Были дни, когда она, как обычно, была больной, но их было заметно меньше, чем раньше. Личный врач дома графа удивленно изогнул шею и сделал следующую диагностику: «До сих пор, вероятно, имело место эффект некоторой психической депрессии». Говорили, что Сильвия слишком слаба, чтобы прожить долго. Возможно, это уже ушло в прошлое.

А потом Солей часто присматривал за Сильвией и мной, которые подходили ближе и на первый взгляд казались близкими. На ярком лице, которое мне не удавалось увидеть ни разу за всю мою нагроможденную жизнь, его пара глаз сузились от нежности. Просто немного уменьшив расстояние между мной и Сильвией, он полностью изменил свое закаленное выражение лица. «Вы двое действительно хорошо ладите», - сказал он, переводя взгляд на Сильвию, чьи щеки покраснели, когда она мечтала о будущем. Эта фигура, которая смотрела на мою маленькую сестру с глубокой любовью, похожа на фигуру, которую я иногда где-то видела.

Солейл влюбляется в мою маленькую сестру. Моя младшая сестра захватывает Солей и ее счастье. Затем я. …… а что я?

В этих моих жизнях, которые, казалось, менялись, но там, где ничего не меняется, я чувствую, что тону, и у меня перехватывает дыхание. Во всех этих страданиях тоже есть определенный смысл. * В тот день, когда я выскользнула из особняка, шел дождь.

В отличие от прошлого раза, я одела черное пальто на себя, чтобы смешаться с тьмой, когда я ускользнула. Я упаковала достаточно одежды в небольшой сумке, чтобы продержаться несколько дней, и принесла с собой драгоценности, которые можно было обменять на деньги. Деньги, которые я приготовила заранее, были в моем нижнем белье, предметы первой необходимости можно было купить где угодно, поэтому, почти ничего не брав собой, я бежала к тому месту, где ждал человек, который будет действовать как мой гид. Наверное, никто не заметил, что я выскользнула из особняка. Причиной этого было то, что моя свадьба с Солейлом будет через два дня, так как и мои, и дома маркиза были вынуждены на время из-за подготовки и не имели места для чего-либо еще. Охранник был очень слаб, мне очень легко удалось выбраться. Чтобы Сильвия стала моей заменой, я решила, что лучше всего бежать в тот день. После всего этого времени было невозможно отменить свадебную церемонию, поэтому у нашего графского дома не было другого выбора, кроме как предложить альтернативу. Единственным подходящим человеком была моя младшая сестра Сильвия. Ситуация отличалась от предыдущей, когда я сбежала, она получила образование, чтобы стать невестой. Наши родители, вероятно, смогут сохранить свою гордость. В доме маркиза тоже, пока была невеста, решила игнорировать меня. Даже мой рыцарь эскорт Ал, которому пришлось отдать свою жизнь из-за предыдущей меня, хотя его могут немного критиковать за то, что он позволил своему хозяину убежать под его присмотром, но это будет только так. По крайней мере, это не станет ситуацией, когда его жизнь отнимут. Потому что, во всяком случае, он ничего не знал о самом плане. Я сделала все приготовления самостоятельно, от начала до конца я никогда ни с кем не советовалась. Если бы я была всего лишь обычным подростком, я бы, наверное, не могла думать обо всем этом. Поскольку я родилась и выросла как аристократка, никто бы не подумал, что я могу сбежать, исчезнуть на улицах и жить там.

Однако у меня были воспоминания. Воспоминания о множестве накопленных жизней. Я повторяла то же самое время, снова и снова совершала ошибки, и наконец я нашла свое решение. Решение убежать отсюда, решение дистанцироваться от Солейла. Если это сейчас, я могу это сделать , было то, о чем я думала, когда отбрасывала все. Чувствуя себя так, словно у меня выросли крылья, я почувствовала иллюзию, что могу избежать этой неудачной судьбы. Я была уверена, что смогу пережить это время наверняка.

Наверное, поэтому так и получилось.

Вместо того, чтобы упасть с лестницы, это было больше похоже на то, что меня оттолкнули от утеса. Я сделала шаг вперед, думая, что есть тропинка, но на кончике моих ног не было земли, и прежде чем я поняла, что падаю, мое тело уже было брошено на дно пропасти. Я просто оставила свое сердце на вершине утеса и почувствовала себя подавленной.

Я не знаю, кто был предателем. В прошлый раз, когда мы убежали, Ал сам нашел наших гидов. Вероятно, это были либо его рыцарские товарищи, либо близкие друзья, которым он мог доверять. Но на этот раз я не позаимствовала помощь этих людей. Поскольку рыцари доверили свои жизни друг другу, они были особенно сплочены. Если бы вы обратились за помощью к одному из них, была возможность, что этот план станет известен не только Алу, но и Солейлу. Поэтому на этот раз я обратилась за помощью к одному из заслуживающих доверия торговцев, с которым мы часто торгуем. Было ли это ошибкой? Или это был один из тех, кого он попросил о помощи, которые предали нас? Во всяком случае, прежде чем я узнала это, меня задержал работорговец. Все мои вещи были отобраны у меня и переданы кому-то, тогда никто больше не поверил бы, что я была знатной женщиной. Это было естественно. Потому что для молодой леди из дворянской семьи было невероятно оставаться одному в центре города без сопровождения. Смена одежды на полпути, чтобы смешаться на улицах, была плохим шагом. Мои драгоценности и деньги были украдены. Мои волосы и мое тело были грязными из-за дождя, который шел, когда я убегала, и потому что я боялась, что меня выследят, я не принесла ничего, что могло бы доказать мою личность. Все работало в отрицательном направлении. Теперь, когда Сильвия стала моей заменой, не было никого, кто попытался бы найти меня. После перепродажи снова и снова никаких следов не осталось, и ничто не могло помешать мне упасть в место, называемое самым низким из всех борделей. По тому факту, что я сбежала, я бросила грязь в дом моих родителей. Сделав такое, я не могла искать их помощи. Хотя я думаю, что сначала плакала, не в силах позвать кого-либо на помощь, я начала ждать, пока пройдет время. Поскольку мое тело и плоть были запятнены, мое сердце и разум тоже потерялись.

Я была жива, но мертва.

Потеря ума и сердца была такой. Я не думала, я никогда не мечтала, я, вероятно, никогда не надеяламь. Я не могла вспомнить, по какой причине я пыталамь сбежать. Но я тоже помню эту интуицию. Где-то в моей голове я думала, что повторю это снова.

…… Лязгающий звук удара фарфора друг о друга беспокоил меня, когда я вначале погружалась в трогательный сон.

На другой стороне окрашенных простыней, на вершине одинокой и пустынной прикроватной тумбочки, стакан воды, поставленный на чашку, дрожал. Отражение на поверхности этого стекла было лицом, которое потеряло свой цвет, лицо, которое произвело на меня впечатление дежавю. Вероятно, потому что это было выражение, которое я увидела отраженное в зеркале, на которое я смотрела незадолго до своей смерти в прошлой жизни. Я больше не знала, как долго я живу здесь таким образом. Не считая прошедших дней, я даже не следила за временем, потому что здесь нечего было показывать. Это был наблюдатель за пределами комнаты, который считал плату за каждый час. Нам не дали ни малейшей свободы. Даже знать время здесь не позволяли.

«лекараство».

Возможно, из-за того, что я, казалось, вряд ли пошевелюсь, тихий голос нетерпеливо убеждал меня взять их. Я лежала на кровати и только подняла глаза, но когда я это сделала, я увидела мальчика, смотрящего на меня, половина его тела наклонилась ко мне. Ему, казалось, было около 4 или 5 лет. Пара черных глаз была на его белом лице, его волосы были черными, как у Солейла, его тонкая шея была наклонена по диагонали; один за другим я проверила его внешние черты и подтвердила, что они соответствуют описанию человека, который был у меня на уме. (Кроу). Мне не удалось произнести слово, имя этого человека исчезло, когда оно достигло кончика моих губ. Он согнул свою шею, и пристально вглядывался в мои глаза, он был полностью таким же, как и подросток Кроу. Я знала, что он мог свободно изменить свою внешность, но я не знала, что он мог также свободно изменить то на сколько лет он выглядел. Естественно, сначала я думала, что это мое собственное воображение, играющее со мной шутки. Что это был кто-то другой, случайно похожий на него. Независимо от того, насколько его лицо выглядело одинаково, он был намного моложе Ворона, которого я знала, так как он был ребенком, он вряд ли был бы настоящим человеком. Было легче заключить, что он был родственником или что-то в этом роде. Он полностью отличался от Кроу, с которым я проводила время в те же моменты в моей предыдущей жизни. Но Ворон был Ворон. Не было никаких сомнений. Хотя ворон этой жизни даже не сказал мне своего имени. с тех пор как он был ребенком, вряд ли он был настоящим человеком. Было легче заключить, что он был родственником или что-то в этом роде. Он полностью отличался от Кроу, с которым я проводил время в те же моменты в моей предыдущей жизни. Но Ворон был Вороном.

"Вы можете встать?"

Он мягко положил руку мне на спину, чтобы поддержать меня, и я наконец смогла немного поднять свое тело. Кроу достал красное порошковое лекарство и положил его на свою маленькую руку. Я знала, что это, безусловно, дорого, и мальчик, должно быть, тайно достал его откуда-то. Я не сказала это вслух, потому что Кроу, вероятно, не хотел, чтобы я об этом знала. Он даже не требовал денег взамен. Мальчик, появившийся из ниоткуда, как только я заболела, вероятно, наблюдал за мной откуда-то так же, как он делал, когда мы встретились в одной из моих предыдущих жизней. Он появился в этом пещерном борделе, утверждая, что он был моим смотрителем, и поселился в моей комнате, как будто это было самое естественное. Но никто, похоже, не знал о нем. Начнем с того, что в таком месте не было такой профессии, как смотритель. Потому что проститутки самого низкого и низкого уровня, такие как мы, не считались людьми. Но Кроу никто не представил, и до того, как я об этом узнала, он был здесь, заботясь обо мне.

«Пей, даже если это немного», - сказал Кроу с угрюмым лицом, пока я держала рот закрытым, сколько бы времени ни прошло. Когда я невольно засмеялась, потому что это было необычно для него, чтобы выразить такое выражение лица, он положил край чашки на щель моих губ, которая слегка открылась. Несколько раз кашляя, мне наконец удалось выпить немного воды и проглотить лекарство. Мое горло почувствовало слабость. Я начаал кашлять, не остановиваясь, моя грудь издала неприятный хрипящий звук. Сегодня тоже обязательно придут клиенты. Мне нужно как-то восстановиться и встать. Когда я бормотала и шевелила языком, на котором остался горький вкус лекарства, вдруг Кроу забрался на мою кровать. Пока я задавалась вопросом, что он будет делать, он молчал и лежал рядом со мной. Затем он сжал мою вытянутую руку. Его рука, которая не передавала тепло, как обычно, она чувствовалась себя комфортно, вероятно, потому что у меня поднялась температура. Я поняла, что чувство физического истощения после приема лекарств означало, что у меня поднялась температура. Несмотря на то, что была возможность заразиться этой неизвестной болезнью, тот факт, что клиенты все равно будут посещать эту комнату, показал, что человеческие вожделения были поистине бесконечными.

«Илия, ты что-нибудь хочешь?»

В то время, когда я была унесена людьми, мне сказали выбросить мое имя. Сначала я так и сделала и несколько раз меняла имена. Затем, когда я приехала к ней, я начала использовать свое настоящее имя. Я бросила свою фамилию. Но, несмотря ни на что, я не могла заставить себя отказаться от своего имени. И снова детский голос крикнул: «Илия». Пара черных глаз схватила меня, в крошечной комнате, лишенной окна, и во власти глубокого молчания, они просто продолжали смотреть на меня. Я знала, что они заставляли меня отвечать, но на самом деле это уже стало слишком утомительным, чтобы произнести хоть одно слово. Вот как я стала слабой, и я почти хотела сразу заснуть.

«Привет, Илия. Должен ли я помочь вам?

Внутри моего дремлющего сознания я услышала, как Кроу тихо бормотал это. В первый раз, когда мы встретились, Кроу, конечно, задал мне тот же вопрос. Затем он стал моими руками и ногами, точно так же, как он сказал, что сделает, и одолжил мне свою помощь для всех видов вещей. Однако эта ворона не была вороной того времени. Нечего было желать от черной птицы, которая приняла облик этого мальчика. Он, конечно, был птицей, предвещающей дурное предзнаменование. Однако в мире существовали только бедствия, и это уже не беда.

«Почему, почему, почему я единственная, почему только со мной происходят такие вещи…»

В тот день, когда меня погрузили в вагон, похожий на груз, со связанными руками и ногами. Мне, которая оплакивала всю жизнь, которую я экспериментировала до этого и по нынешнюю. Мне сказала девушка, которая была так же поймана: «… Ты не одна». Да, ее застывший и удрученный взгляд молча сказал мне это.

Вот так. Я была не единственной. Быть обманутой, пойманной, проданной, иметь дело с тем, как я была вещью обмененой на деньги. Я была не единственной, кто была ограничена цепями и продана.

Но, конечно же, единственным, кто не смог сбежать из этого ада, был я одна.

Сильвия, несомненно, счастливо жила под защитой Солейля. Не подвергшись нападению группы воров, не умирая от болезни, она родит и вырастит ребенка, и выполнит свой долг жены маркиза. Этот ребенок наверняка смеялся. Я вообразила эту сцену и убежала. Я знаю, что Солейл слегка ослабил свои щеки, просто взглянув на этого ребенка. Я знаю это. Потому что так было всегда. В месте, где меня нет, Солей и Сильвия, вероятно, смотрят друг на друга от счастья.

Вот почему я останусь такой, в этом темном месте, я останусь здесь навсегда.

«… М-моя леди !!»

Наряду с громким эхом открываемой двери, я услышала крик человека.

Мои глаза переместились с головы с золотистыми волосами в поле зрения на другого угла комнаты, где стоял мальчик. Что, который час? Что я делала? Почему ворона была в этом месте? Из-за лекарства мое сознание было облачным, и я не могла собраться с мыслями. Ворона легла на кровати вместе со мной? Когда это было? Несколько часов назад? Несколько дней назад? Или это было несколько месяцев назад? Сколько времени прошло с тех пор?

«Ааа! Ааа! О Боже…! О Боже…!"

Внезапно ощущение тяжести внизу живота заставило меня чувствовать себя некомфортно. Понимая, что меня держат в руках, я пыталась пошевелить ногами, чтобы сопротивляться, но не смогла. Потому что простыни были обернуты вокруг меня. Может быть, потому что человек, который судорожно рыдал из-за чего то и дрожал, его сердцебиение, которое эхом звучало в моих ушах, было особенно быстрым.

«Для вас быть в таком месте ... !! Пойдемте домой, моя леди ...! »

Когда меня несколько раз назвал ,,моей леди", я чувствовала мучительную ностальгию, и я вспомнила, что у меня было время, когда меня так называли. То, что голос этого человека звучал знакомо, было, вероятно, не моим воображением.

«А… л…?»

«!»

Когда я пробормотала это имя, большие руки, которые поддерживали мое тело, сильно дрожали.

«Я пришел, чтобы забрать вас, моя леди ... то что я так опаздал, мне очень, очень жаль. Я так виноват…!"

Глядя на лицо Ала, который горько извинялся за свои ошибки, когда он в унижении скрежетал зубами, я вспоминала прошедшие месяцы и годы. Ал, которого я помнила, больше не было здесь. «Пойдемте домой, моя леди…» хрипло прошептал Ал мягким голосом, чтобы успокоить меня. Как будто возвращение домой было естественным делом.

Идти домой, идти, домой, ку-да? Я согнула шею, произнося эти иностраннве слова, значение которых я совершенно не могла понять. Для меня не было места, куда я могла бы вернуться. Куда он намеревается отвезти меня? После всего этого времени, куда? В том состоянии, которое было похоже на то, что меня сдерживали, я могла только позволить своим глазам блуждать по комнате, и когда они достигли ее угла, они поймали фигуру Кроу, когда он скрывал свое дыхание.

«Кр (оу)»

Я попыталась назвать его имя, но проглотила свои слова. Я еще не знаю его имени. Мальчик не сказал свое имя ни разу. Когда я вымолвила воздух вместо слов, Кроу, понимая мои невысказанные слова или нет, нахмурился и сказал:

... Хорошо для тебя, верно?

Это, конечно, звучало как голос, но Ал не заметил и собирался покинуть комнату. Нет, это не так. Дело не в том, что он не заметил, а Ал вообще не мог видеть фигуру Кроу.

«… Я… я… это… подожди…»

"Все нормально. Моя леди, вам нечего бояться. Ваша комната осталась такой, какой была. Все осталось на месте. Ты можешь вернуться к своей прошлой жизни, как будто ничего не случилось ».

"Неправильно..."

Это неправильно, Ал. Это не то, что я пытаюсь сказать. Подождите, пожалуйста. Я хочу поговорить с Кроу. Я никуда не могу пойти, опусти меня, пожалуйста, опусти меня.

Из-за моей болезни каждый мой орган не выполнял свою функцию должным образом. У меня даже не было достаточно сил, чтобы сказать слово. Когда я попыталась повысить свой голос, мои легкие почувствовали, что они разрывается на части. И поэтому я не могла выразить свои чувства и передать слова, которые хотела сказать. Они, вероятно, не дойдут до Ала, который выглядел так, будто он шептал себе в негодовании. Все, что я могла сделать, - это направить взгляд внутрь грязной маленькой комнаты, которая становилась все дальше и дальше, в сторону Кроу, который смотрел на меня оттуда. Его совершенно темные, совершенно черные глаза, которые выглядели так, будто отказывались отражать даже свет, что-то говорили. Увидев это выражение, я обрела понимание.

Определить мою личность, определить местонахождение Ала, сказать ему мое местонахождение, вот и все, что сделал Кроу……

«Подожди, Ал, этот ребенок, Кро (у)… это… он… этот ребенок… он тоже…»

Возьми его с собой . Как будто чтобы отрицать эти слова, дверь комнаты была энергично открыта. Я могла только смотреть через плечо Ала, так как ворон остался позади.

«Ал… Ал…»

«Все в порядке, моя леди. Теперь все будет хорошо ».

Ал, который ничего не знал, ответил мягким тоном. Но ни одно слово, которое я хотела сказать, ни одно значение, которое я хотела передать, не было передано ему. Я думаю, что он, вероятно, хотел покинуть это место как можно быстрее. И он взял на себя инициативу, чтобы сделать это. У Ала, который громко закрыл дверь, вероятно, не было злого умысла, но для меня это действие было похоже на выражение его гнева за потерю места, в которое он мог бы вернуться. За этой закрытой дверью был Ворон. Если бы он захотел, Кроу было бы легко покинуть этот бордель. Но он не выйдет. Я поняла, что он не выйдет и не будет преследовать меня.

Я увидела, как его слегка дрожащие губы изогнулись в легкой улыбке и сказал: «Хорошо для тебя». Это были, безусловно, его напутствия. Моя рука, которая вырвалась из-под простыней, рефлекторно вытянулась к двери. Мои ногти, которые Кроу коротко стриг, втирались в поверхность тонкой двери. «… Я никогда не говорила, я хотела, чтобы вы мне помогли…». Даже если мне едва удастся произнести эти слова, они больше не достигнут Кроу. Я в моей прошлой жизни, конечно, просила Кроу одолжить свою помощь. Но я в настоящий момент, никогда не просила помощи. Потому что было хорошо продолжать так. Было хорошо так умереть, и никто об этом не знал. Потому что я верила, что Кроу непременно останется рядом со мной до самого конца.

Пока его фигура была здесь, все было бы хорошо.

… И все же, почему?

*

Я чувствовала вокруг зазоров между пушистыми простынями свои сухие кончики пальцев. Двигая моими глазными яблоками, которые стали почти бесполезными, я ожидала найти черные волосы. Его руки, которые не обладали какой-либо температурой, были приятными и холодными, в какой-то момент я захотела дотронуться до них, потому что это заставило меня чувствовать себя комфортно. Я хотела почуствовать эти ощущения снова.

"Большая сестра…?"

Прямо рядом со мной, отдышавшись, моя любимая сестренка окликнула меня умоляющим тоном. В моем размытом поле зрения отражались ностальгические цвета ее белого лица и серебряных волос. Однако я не могла видеть достаточно ясно, чтобы прочитать выражение ее лица. Я могла только догадываться, что она наверняка беспокоилась. Извини, я заставила тебя волноваться. Это то, что я думала, но я не могла выразить это словами. Только длинный вдох мог просочиться сквозь мои сухие губы. Внимательная горничная вытерла губы влажным ватным тампоном, но это было бессмысленно. Внутренняя часть моего рта была горячей, как будто она горела. Я уже знала, что мой конец приближается.

«...»

"Что ? Старшая сестра, что ты сказала?

Когда Ал забрал меня из борделя, я подумала, что он обязательно приведет меня обратно в поместье графа, но по какой-то причине меня привели в особняк маркиза. Там Солей и Сильвия вместе со своими детьми ждали моего приезда.

Пещерный бордель, в котором я находилась, был так же далек от областей, где стояли дома маркиза и нашего графа, как небеса были далеки от земли. Это место было царил безаконием внутри нашей страны. Другими словами, это были трущобы. Казалось, что Ал искал меня все эти годы, но он оплакивал тот факт, что, куда бы он ни пошел, он не мог уловить мое местонахождение. Во время поездки, чтобы вернуться в особняк маркиза, он много раз плакал, скорбя и спрашивая, почему он не мог найти меня раньше. Все это произошла из-за моего эгоистичного мотива, Ал не совершил ни малейшего проступка, и все же, когда я передала ему это в сломанных и несвязных словах, мне показалось, что это не принесло ему никакого утешения. Извинения, казалось, только растраивали его еще больше.

Хотя мы прибыли в особняк после нескольких недель путешествий в таком настроении, в то время я была уже на грани смерти. Сразу же, чтобы осмотреть меня, пришел частный доктор дома маркиза, но он поставил диагноз, что больше ничего не поможет мне. Я чувствовала слыша его голос и догадывалась, что в лучшем случае у меня осталось несколько дней.

«Старшая сестра, ты меня слышишь? Я слышала, что у Солейля было кое-что, о чем он хотел поговорить с тобой ...

Я больше не могла двигать кончиками пальцев, я могла просто взглянуть своим затемненным зрением, и когда я это сделала, я, конечно, почувствовала, что человек, похожий на Солей, смотрит на меня. Были те же бесчувственные тонкие ледяные глаза. Те глаза, в которые я влюбилась, были рядом со мной. Но даже когда я пыталась сосредоточиться, я не могла прочитать выражение его лица. Я больше ничего не могла различить своими слабыми глазами.

«… Илия, все время… я тебя ненавидел……»

На краю поля моего зрения стояли две маленькие тени, которые должны быть их детьми. Интересно, волнуются ли они за своих родителей. В то время, когда меня привели в этот особняк, те, кто испытывал наибольший дискомфорт, чем эти двое. Несмотря на то, что я едва могла видеть их выражение, я поняла это довольно ясно. У меня было чувство, что они питали осторожностью по отношению к неизвестному человеку, который внезапно появился. Я могла понять, почему они не примут жалкую проститутку, которую даже в качестве лести нельзя назвать благородной служанкой. Даже если она была старшей сестрой, связанной с кровью их матери. Кроме Сильвии, Солейля и Ала, никто не мог доказать мою личность. Моя внешность, вероятно, полностью изменилась. Тем не менее, поскольку Солей и Сильвия приняли меня как человека по имени Илия, они должны были принять этот факт. Я думаю, что причина, по которой Эрл Хаус не принял меня, была, конечно, потому, что гнев моих родителей не уменьшился. Я, вероятно, был лишена моей позиции дочери графа, когда я убежала.

«Вы внезапно ушли, и я подумал, что вы предали меня. С нашего детства вы были на моей стороне, потому что в конце концов мы поклялись стать супружеской парой, когда вы бросили свой долг и убежали, меня охватила ненависть, думая, что вы бессердечная женщина.

«Ты знаешь, как мне было больно, когда Сильвия сказала мне, что, возможно, у тебя есть кто-то, кого ты любишь…? Хотя ты обещала стать моей супругой, ты не доверяла мне настолько, чтобы доверить мне все эти страдания.

Это было правда. Я рассказала об этом Сильвии. Что у меня был кто-то, кого я любила. Что ради него я могла сделать все. Тем человеком был Солей. … … Ах я вижу. Мой побег привел их соединить эти мысли, в это.

«Потому что вы были умны, вы, вероятно, заметили. Что я тебя не люблю, Но именно по этой причине я думал, что мы могли бы заставить себя работать хорошо как муж и жена. С любовью и дружбой я верил, что со временем мы сможем построить гармоничные отношения ».

Слова Солейла, похожие на монолог, звучали в тихой комнате.

«Все эти будущие перспективы, все, было разбито вашим побегом».

Чем больше я думал об этом, тем больше думал, что ненавижу тебя. Так что, даже если бы я знал, что вам, из дворянской семьи, было действительно трудно жить на улице, я сознательно оставил вас в покое . В этот момент Солейл оборвал свои слова.

Интересно, хотел ли он сказать, что я пожала то, что посеяла?

Я хорошо понимала, что пытался сказать Солей. Для него его жизнь была, естественно, его первой и последней. Он просто влюбился в Сильвию, но не предал меня. Он не любил меня, но, по крайней мере, как мой жених, он старался встретиться со мной так искренне, как только мог. Вот почему он нашел время, чтобы прийти и встретиться со мной. Ради этого он часто появлялся, когда мы с Сильвией учились. На самом деле, возможно, это было только для того, чтобы увидеть Сильвию, но все же он не сделал ничего неверного. Тот, кто предал, была я, поэтому ненавидемой была и я. Неважно, сколько раз Солей предает меня в моей накапливающейся жизни, независимо от того, сколько раз Сильвия крадет человека, которого я люблю, независимо от того, сколько раз я заканчиваю насильственной смертью, это не имеет значения и не имеет ничего общего с ним текущей жизни. Потому что он не знает. Он не знает, что мы не можем достичь идеалов, которые он изобразил в своем уме. Он не знает, что что-то вроде хороших отношений как супружеской пары невозможно.

«Все еще сейчас… Я благодарен вам. Потому что благодаря тому, что ты сделала, я смог построить семью с Сильвией …… »

Голос Солейла становился все дальше и дальше. В отличие от других жизней, в этот раз все по-другому, Солей рядом со мной, моя младшая сестра тоже здесь. Это отличается от того времени, когда я умерла в одиночестве в отчаянии, когда услышала голос новорожденного, это отличается от того времени, когда я решил умереть своими руками с помощью веревки. Здесь не было тюрьмы, я тоже не подверглась пыткам. Я не замерзла до смерти, а аккуратно завернутую в совершенно новую кровать.

Но я должна была умереть в то время, когда эти черные глаза нежно наблюдали за мной. Я не хотела так умирать. В этом месте, где все есть, но нет ничего.

Рука, которую я держу, была холодной, она не передавала тепла моему теплу, но мне больше ничего не нужно было. В той комнате, где ничего не было, но, несомненно, все было там.

Кроу.

Кроу.

Почему ты сейчас не сдесь... ...

*

*

«… Илия-сама? Что случилось?"

Я услышал мягкий и приятный голос и обернулась. Встряхивая свои пышные светлые волосы, Мария нахмурилась.

«… Ах, опять эти двое…»

Когда мы пошли в школьную столовую на обед, в этом месте было немного шумно. Посмотрев на шум, я увидела своего жениха и маленькую сестренку, которые шли близко друг к другу. Когда я рассеянно следила за их фигурами своими глазами, я услышала шепчущие голоса, говорящие, что они оба подходят друг другу. Для Солей-сама, а не Илия-сама ее младшая сестра Сильвия-сама была более подходящей.

Мария, которая пришла вместе со мной на ланч, проследила за мной и увидела их.

«Илия сама, как и следовало ожидать, не слишком ли близки они?»

Неявно, с оттенком критики она спрашивала меня, не было ли поведение Сильвии как дочери дворянина плохим. Она действительно шла близко к мужчине, у которого была жена. Даже если вас никто не учил, вы должны были знать, что такое поведение не заслуживает похвалы. Тем не мение.

«… У моей младшей сестры слабое тело, и из-за этого ее мало учили социальному этикету…»

Это была моя роль сказать это и поддержать ее. Потому что я была ее старшей сестрой.

«Илья-сама, как и следовало ожидать, я устала слышать это оправдание. Кроме того, поскольку ты этого не заметила, я осмелюсь сказать это…

«?»

«Ваше выражение выглядит так, как будто вы собираетесь плакать, вы знаете.»

Стройная рука Марии смахнула мою руку, которая крепко держала чашку чая на столе.

«Действительно ли хорошо оставить все как есть?»

Разве ты не любишь Солей-сама?

Я была в затруднении от ее вопроса, который был произнесен мягким и нежным. Предыдущая я, безусловно, была влюблен в Солейла. И я из нынешней жизни, когда она встретила Солей, она влюбилась в него. После этого чаепития я не могла сказать, что моя любовь к нему рухнула после того, как я увидела, как Солей и Сильвия влюбились на моих глазах.

Но.

Но что-то было не так.

Что-то было по-другому.

Это тусклый железный цвет , сказала она, опустив глаза. Как волосы старухи .

Он открыл рот, чтобы сказать, что это неправда, но слова не вышли. Вопреки своему собственному намерению, он усмехнулся и сказал: «Действительно». Услышав это, она опустила взгляд, и только ее губы слегка улыбнулись. Конечно, это была не улыбка восторга. Но не чувствовалось, что ей грустно. Правильно, если это нужно сравнить, это была улыбка отставки. Это было выражение человека, который уже разочаровался во всех и во всем. Я знал, что должен исправить ее, но, как и раньше, ничего не получалось.

Почему это так? Это не должно было её обидеть, чтобы она показала такое выражение. Это, конечно, не я.

"Выцветшие зеленые цвета моих глаз похожи на оттенок листа перед тем, как он засох, и моим родителям это тоже не нравится" . Она улыбнулась еще раз. Она немного вздохнула и спросила меня, "тебе тоже не нравится, верно?"Для обычного слушателя ее бормотание может звучать как пустая жалоба. Как то, что можно легко игнорировать. Однако я сразу понял, что она не ожидала, что я откажу ей. Не то чтобы она хотела, чтобы я это сделал. Она делала вид, что спрашивает меня, но на самом деле не было необходимости в ответе. Ее поведение выдало ее мысль, что было естественно ответить утвердительно. Когда я попытался спросить, почему ей всегда нужно так сильно себя обесценивать, я в конце концов только вздохнул. Не то чтобы я не знал, какой это будет эффект, но я не мог проглотить этот вздох. Я, конечно, думал, что это плохо, но я не мог принять это обратно. Она, которая, казалось, тщательно ждала моей реакции, не проявляя ни малейшего признака удивления, она один раз сильно закрыла глаза,

Ее глаза, которые, казалось, излучали свет, были достаточно, чтобы опровергнуть ее оценку себя.

Что это выцветший зеленый цвет, я никогда не думал, что это так. Конечно, это светлый оттенок, но я заметил, что когда вы меняете угол обзора, вы увидите, что они были смешаны со следами янтаря. Я думал, что это не может сравниться с чем-либо еще в мире, они были единственными глазами с таким цветом. Когда я вижу ее глаза, по какой-то причине я чувствую себя счастливым. Полностью и обсалютно счастлив. Я всегда думал, что это таинственный цвет. Но я никогда не передавал это чувство словами, и хотя я думал, что сейчас будет идеальное время, чтобы сказать это, но мои губы хватались только за воздух, и мой голос отказывался звучать.

Какая-то непостижимая сила, которую я не могу понять воздействует на меня. Я должен сказать это. Я должен быстро сказать эти слова. Если я не сделаю этого, я потеряю ее сердце. Хотя я знал это, мой язык отказывался двигаться, как если бы он был сшит.

《Ах, уже так поздно. У меня сейчас урок вежливости. Солейл-сама, пожалуйста, не торопитесь. Понимаете, этот ребенок тоже придет》.

Когда я проследил за ее взглядом, я увидел молодую девушку, серебряные волосы которые развевались на ветру, когда она шла к нам с улыбкой на губах. За чаепитием, которое проводилось в саду поместья графа, было только два сидения, обращенных друг к другу. Неужели Илия с самого начала не планировала оставаться? Действительно, она пыталась уйти, как только закончила приветствие, обмениваясь как можно меньшим количеством слов.

... ... Зачем? Эта встреча, разве ты не приготовила ее ради своего жениха, ради меня ?

Когда я попытался сказать это, я заметил, что молодая девушка, которую она назвала «этот ребенок», стояла прямо рядом со мной. Взгляд девушки был прикован не к старшей сестре, а ко мне, жениху ее сестры. Получение ее взгляда не заставило мое сердце трепетать. ... Хотя это, конечно, не так, по неизвестной причине улыбка поднялась у меня на губах. Я несчастлив. Это также не смех. Однако я не могу не чувствовать себя счастливым. Я не могу не чувствовать себя удивленным. Как будто я был пьян.

"... Это было давно. Как ты себя чувствуешь?"

Мои губы, которые чувствовали, что они абсолютно не мои собственные, двигались, чтобы выразить слова беспокойства за нее. Между тем расстояние между мной и Илией увеличивалось, и все же я не мог преследовать ее. Как будто они были зафиксированы на земле, я даже не мог пошевелиться.

«Сегодня я чувствую себя особенно хорошо. У меня также нет температуры».

Когда девушка смущенно опустила взгляд, ее щеки покраснели, а длинные ресницы отбрасывали тень на ее редкие пурпурные глаза. Ах, какая трата. Задаваясь вопросом, пока я думаю об этом, я опустил свое тело, чтобы посмотреть в эти глаза. Когда я увидел свое глупое лицо, отраженное в этих ясных глазах, которые таинственным образом мерцали, мое тело чувствовало себя втянутым в них, как будто струна во мне была сорвана.

... ... Нет, это не правильно. Это не те глаза. Я не хочу отражаться в этих глазах.

"... Старший брат...?"

«... Разве я не говорил это? Слишком рано называть меня так. Ты знаешь ...»

Назови мое имя . Я услышал сладкий шепчущий голос, прозвучавший откуда-то издалека, и у меня заболела голова.

Что это? Что я черт возьми говорю?

Я болен. Меня тошнит.

"... Солей-сама?"

Мимолетный и страстный взгляд был поднят на меня. Я чувствовал, что когда-то видел такой взгляд где-то, но я просто стоял в изумлении, не понимая причины, по которой он был направлен на меня. Нет, это то, что я подумал, но в следующий момент, слегка поколебавшись, я осторожно коснулся тонкого плеча девушки.

«Я не хочу, чтобы ваше состояние снова ухудшилось. Лучше быстрее присядте».

Из моих уст вырвался шепчущий голос, не похожий на мой. «Спасибо», сказала она, и пока я смотрел на нее, сел на сиденье, которое я без колебаний потянул, я тупо подумал, что это место изначально для Илии. Хотя я даже не могу преследовать ее, о чем я думаю? Между тем молодая девушка, младшая сестра Илии, говорила со мной, смеясь очень восхитительно.

... ... Сильвия. Ах, это правильно. Она моя ... моя ... моя ...?

"... Солей-сама, спасибо за то, что вы делаете каждый раз."

Ее тонкие волосы, которые выглядели так, будто они растают в атмосфере, если дотронуться до них, танцевали в воздухе. Красота этих волос была оценена всеми. Это потому, что горничные тщательно ухаживают за ней , сказала она, улыбаясь, как будто это тривиальная вещь. Я тоже горжусь этим, добавил я.

"Могу я спросить, за что именно ты меня благодаришь?"

"... За то, что ты был добр ко мне ... Воистину, я очень благодарна. Потому что, если бы ты не пришел, Солейл-сама, мне бы не разрешили пить такой чай в саду. Оба моих родителя" и моя старшая сестра чрезмерно защищают меня. Они думают, что я заболею только от дуновения ветра ... "

«... К сожалению, так думают не только твои родители и сестра».

"Солей-сама тоже?"

"Хм, это не правильно."

"Тогда почему...?"

«Но я думаю, что смена обстановки необходима. Вам лучше выходить чаще. Видя цвет неба, ощущая землю, дыша воздухом, обмениваясь словами и мнениями с кем-то другим, гораздо лучше делать это». чем просто воображать. Это, по крайней мере, станет причиной для жизни ".

Сильвия, которая слушала мою речь с искренним взглядом, повторила в бормотании слова «причина для жизни». И через некоторое время она подняла взгляд, чтобы посмотреть на мое лицо своими колеблющимися глазами.

"... ты можешь стать им? Поводом жить".

"Ааа?"

Молодая девушка сказала это с мечтательным выражением лица. Как будто для украшения фонового пейзажа, большие розы, выращенные их матерью, были в полном расцвете. С ее прозрачной белой кожей, слегка покрасневшей, девушка ждала моего ответа. Еще раз, слова, которые не имеют ничего общего с моей собственной волей, собираются произвольно.

"... Конечно, Сильвия."

Потому что я стану твоим старшим братом . Хотя некоторое время назад я отказался от нее и сказал, что слишком рано называть меня «старший брат», мой собственный голос, который сказал, что это бесстыдно звучит немного возвышенно. Я думал, что было бы хорошо стать ее братом как можно скорее. Я даже думал, что не будет большего благословения, чем стать причиной жизни Сильвии. Когда Сильвия улыбнулась мне с радостью, исходившей из глубины ее сердца, мои собственные губы также расслабились. Задаваясь вопросом, что это был за фарс, я подумал, что было бы здорово, если бы этот нежный момент мог длиться вечно. Как бы я ни боролся, я мог стать только ее «старшим братом». Но если я смогу быть рядом с этой девушкой, рядом с Сильвией, этого будет достаточно.

*

*

«Привет, Солей. Твоя жена, недавно она чувствовала себя не очень хорошо, ты знаешь».

Друг говорил со мной во время наших тренировок по фехтованию. Поскольку положение моей семьи было слишком высоким, люди старались держаться от меня подальше, но он был человеком, который дружил со мной, несмотря на это. Я знал его с детства, и я знал о его характере.

"... Что вы имеете в виду?"

«Ходят слухи, что она контролирует каждую женщину, которая приближается к тебе».

"... Что?"

«О, так ты не знал? Это стало довольно распространённым слухом в академии. Поскольку ревность твоего жены страшна, лучше не приближаться к тебе».

Мой друг пожал плечами и криво улыбнулся. Ревность женщины ужасна, сказал он. Слушая его историю я глубоко задумался, чувствуя, что что-то неуместно. Невероятно, что такой слух существовал, это не было похоже на то, что сделает моя жена. Там не было причины, чтобы отрицать слух. Потому что я не знал, что Илия делала до такой степени, что знала о каждом моём шаге. Однако Илия, которую я знал, послушно смотрела бы вперед, не жалея усилий, с другой стороны, она не должна была быть человеком, который был бы зациклен на чем-то.

«Ваше выражение говорит, что вы не можете в это поверить».

Мой друг улыбнулся с неприятной улыбкой. Когда его глаза осветились проницательным взглядом, он добавил: «Но я также видел ту сцену, которую вы знаете. Она была действительно неприглядной». Его замечание показало его презрение к Илии. В секунду я вспыхнул, готовый потерять хладнокровие, мой рот исказился в странной форме, как будто он соглашался с ним. Это было, вероятно, своего рода насмешливая улыбка.

... Почему я сделал это выражение? Это мои собственные эмоции, но я не мог их контролировать. Хотя я должен спорить, что она не из тех людей, которые будут это делать, хотя я должен верить в нее, кто бы ни сомневался в ней, я не мог этого сделать.

«Если подумать, у твоей жены, кажется, есть младшая сестра, верно? Говорят о том, как скрытая принцесса дома графа наконец появилась в высшем обществе».

Поскольку я стискивал зубы от разочарования, потому что мое тело действовало вопреки моим мыслям, разговор тем временем менял тему.

«Действительно ли она такая же милая, как фея? Прискорбно, что у нее плохое здоровье, но даже мои родители ее хвалили и говорили, что она хорошо себя ведет и у нее хорошая личность. Я тоже хотел с ней встретиться, но когда пришло время ее социального дебюта, они скрыли ее, говоря, что ее здоровье ухудшилось ".

Несмотря на то, что он никогда не видел Сильвию лично, мой друг продолжал говорить о ней, как будто он был потерян во сне. С такими красивыми серебряными волосами и фиолетовыми глазами, может быть, она не фея, а богиня! Я слушал, как он воскликнул это громким голосом. Хотя я кивнул с собранным выражением, я невольно поднял брови, нахмурившись.

"Эй, о чем ты говоришь?"

Привлеченные его голосом взгляды окружающих нас людей собрались в нашем направлении. Они были нашими сокурсниками. Возможно, потому что он был в хорошем настроении, мой друг говорил с ними о Сильвии. Он не скрывал, что красивая девушка, внезапно появившаяся в светском обществе, была младшей сестрой Илии. Я также слышал, как он преувеличенно говорит, что, хотя Илия и Сильвия были сестрами, их внешность совершенно отличалась. Что касается Илии, его описание произвело такое же впечатление, как и то, что он видел ранее. Что касается Сильвии, он рассказал о впечатлении, которое его родители произвели на девушку, которую они видели на светском собрании. Оба содержали несколько преувеличений и мечтательных высказываний, и они стали разными описаниями реальных девушек. Хотя я должен сказать и исправить это, пытливые взгляды, повернутые в нашу сторону, казались маловероятными для подавления их любопытства, как будто они говорили мне, что бесполезно отрицать это. Более того, я не знал, что мне следует отрицать и как это сделать. Другие студенты, которые не осознавали мою умственную дилемму, подошли поближе, чтобы послушать слуховую девочку, которая была темой высшего общества. В конце концов я беспомощно опустил глаза, чтобы избежать их взгляда.

То, что говорил мой друг, было неверным, но не ошибочным. Сильвия была конечно прекрасна. Ее блестящие волосы особенно привлекали взгляды людей, не говоря уже о том, что ее хрупкое тело вызывало у других желание защитить ее. Ее глаза, похожие на драгоценные камни, имели таинственный пурпурный цвет, редко встречающийся в этой стране. Было бы легко выразить это описание словами. Я мог бы также рассказать об этом моему другу. Однако, поскольку я был женихом Илии, это было запрещено. Если бы я это сделал, казалось бы, я влюбился в маленькую сестру моей жены. Это не было бы хорошо.

Кроме того, если я скажу им, что раньше общался с Сильвией, она мгновенно превратится из человека воображения в человека из плоти и крови. Я думаю, это было бы очень опасно. Возможно, злонамеренные парни попытаются подойти к этой невинной девушке.

Вот так. Потому что однажды я стану ее старшим братом, я должен защитить Сильвию.

Всего несколько дней назад я слышал, как кто-то сказал: «Солейл-сама очень добрый. Сильвия-сама говорила об этом. Тот, кто подготовил ее платье для вечерней вечеринки, был именно он. Должно быть, было довольно сложно подготовить платья даже для маленькой сестры его жены. И Сильвия-сама, и ее родители были в восторге от его заботливости ". Дело не в том, что я не понял смысла их подавленного смеха. Я знаю, что их слова включали чувство критики за то, что перестарался. Тем не менее, я думал, что все в порядке, как это. Если это сделало Сильвию счастливой. Если это заставит молодую девушку, которая умоляла меня стать ее причиной живой улыбки. Тогда это было бы действительно хорошо.

... ... Без ошибок. Что я говорю? Такая вещь невозможна. Я бы так не подумал. Я могу только думать, что сошел с ума, что-то не так с собой. Я, что, черт возьми, случилось со мной?

«Эй, эй, все, ты не остановишься здесь? Послушай, ты беспокоишься о Солейле».

Хотя я явно отказывался говорить об этом, все же мои одноклассники пытались собрать больше информации о Сильвии, пока один из моих друзей не повысил голос, чтобы остановить их. Несмотря на то, что он также был внутри этого круга слушателей с тех пор, как он, в этот момент он сделал звонок из собственных интересов.

«Даже Солей решает скрыть эту милую, милую сестренку».

Эти слова дошли до моего сердца. Ах, это правильно. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел ее.

... ... Илия, которую я встретил после того, как некоторое время не видел ее, опустил взгляд и улыбнулся.

"... Спасибо, что всегда был так добр к Сильвии."

Эта искаженная улыбка выглядела так, как будто она может измениться в плачущее выражение в любое время.

Несколько раз в месяц, если не было никаких насущных вопросов, оба наших дома договорились посетить один из особняков, чтобы углубить нашу дружбу. Это было всего несколько часов, мы встречались всего несколько часов, но это не было утомительно. В отличие от других женщин, которые наслаждались разговорами о глупом, лишенными глубокого содержания, обмен словами с этой умной девушкой был приятным и плодотворным моментом. Вот почему в этот раз я тоже ждал этих часов.

«То, что вы подготовили платье для Сильвии ... я, не знала об этом ...»

Однако в тот момент, когда наш взгляд встретился, она сразу же опустила лицо. Это была та же самая реакция, что и в первый раз, когда мы встретились, та же самая реакция, что и когда она пыталась спрятаться, она была потрясена чувством неуверенности. Пока я заметил это, вместо того, чтобы беспокоиться о ней, я покачал головой и ответил: « Все в порядке. Потому что однажды мы станем семьей. Когда я сказал это, Илия подняла лицо, чтобы пристально взглянуть на меня, затем она снова улыбнулась.

«За то, что Солей-сама стал моим женихом, я действительно счастлива» Несмотря на то, что она говорила это со смехом, на ее лице не было ни малейшего следа счастья.

Глядя на ее лицо, "чем ты недовольна?" такие неразумные слова почти соскользнули с моего рта и были остановлены как раз вовремя. Я даже не мог правильно понять, что я пытался сказать прямо сейчас. Когда Илия внезапно подняла голову, я посмотрел на ее большие глаза, которые стали еще больше, и я вспомнил, что критиковал их за выцветший зеленый оттенок. "... Ничего, я не недовольна", - ее голос неестественно дрожал. Я заметил, что слова, которые должны были быть остановлены, вышли из моего рта, и я глубоко вздохнул, но было уже слишком поздно. "Правда ничего." Пока я молчал, Илия подумала, что мое настроение ослабло, и снова исправил его. Похоже, она раскаивалась, ее пальцы скрещены, прежде чем ее пальцы стали полностью белыми. С какой силой она должна сжать свои руки, чтобы они дошли до этого цвета? Я заметил, что ее ногти впились в ее плоть, и рефлексивно попытался схватить эти руки, но обе мои руки отказались двигаться ни на дюйм, как будто я был парализован. Даже при том, что я сожалел о моем словесном промахе, слова, чтобы исправить это не приходили мне в голову. «Если у меня возникло недоразумение, примите мои извинения».

Когда она опускала голову, я не знал, какое выражение лица она сделала. Но я даже не мог убедить ее поднять голову.

Илия не ошиблась. Она не сделала ничего плохого. Хотя я знал, что делаю с ней что-то ужасное и жестокое, я не мог вести себя так, как хотел.

Это, что, черт возьми, я вижу? Я, кто я ...?

Нет, ты, кто ты черт возьми !?

Серебряные волосы были разбросаны по белым простыням. Как будто они окрасили это. Конечно, хотя они не имели ни малейшего сходства с волосами этого ребенка, все равно нельзя не сказать, что они были чем-то похожи. Для меня, жившего в мире, далеком от реальности, это, конечно, выглядело как цвет, к которому я всегда стремился. Глаза, которые смотрели на меня, были фиолетовыми. В то время как этот цвет был редок в этой стране, в ее, как говорят, распространен. Это заставило меня вспомнить о коже, которую я никогда не мог коснуться, это напомнило мне о том, что этот ребенок ... о внешности Сильвии.

Тот факт, что Сильвия, по слухам, фея или ангел, умерла, стала известной в высшем обществе на следующей неделе. Более того, она не умерла от своей болезни, а была убита грабителями. Человек, который подготовил это, была ее старшая сестра, связанная кровью, жена следующего маркиза. Огромное волнение потрясло благородное общество. Поскольку я часто был вдали от дома из-за своей работы рыцарем, я оставил социальные контакты Илие, так что многие знатные люди познакомились с ней. Поэтому им нужно было доказать свою невиновность. В случае, если они решат, ч протянуть руку Илие, была возможность, что они будут заключены в тюрьму. Даже если это не было правдой, было легко сфабриковать преступление. Высшее общество всегда поддерживало идеальный баланс властных отношений. На этот раз, некоторые пытались подавить власть своих противников. Следовательно, в этой ситуации центром внимания стал наш высокий дворянский дом. Изначально я просто не хотел прощать Илию. Я попросил помощи у моих родителей, чтобы осудить Илию, я заложил все возможные предпосылки и приложил все усилия, чтобы она не смогла убежать от своего преступления. Однако, если это произошло из-за того, что она родом из семьи графов третьего ранга, или из-за того, что она имела статус невесты маркиза, несмотря на наш развод, для ее обвининения требовалось довольно значительное усилие. Благодаря сотрудничеству нескольких людей, которые использовали свое влияние, чтобы поддержать меня, я каким-то образом смог бросить Илию в тюрьмы, предназначенной для простых людей.

Когда я закончил со всеми делами, сезон прошел. Поскольку я не слышал, чтобы приговор был объявлен, она, вероятно, все еще была заключена в тюрьму. Но я больше не интересовался будущим. Она не сможет избежать смертной казни из-за характера ее преступления, но исполнение приговора не будет осуществляться публично. Центральные деятели страны не допустят, чтобы инцидент был вновь поднят, пока он уже успокоился. Я уже понял это, и в любом случае, в эти дни я не мог собрать энергию, чтобы что-то сделать, и чувствовал себя очень уставшим. Из-за этого утомительного чувства потери, которое я даже не мог выразить словами, я не мог заставить себя пойти на работу и задержался в отпуске.

В такой ситуации до меня дошли слухи. Серебристые волосы, фиолетовые глаза девушки работала проституткой.

У нее был маленький рост и стройные ноги; ее взгляд был чист и невинен, было сказано, что ее эфемерная фигура была почти как фея.

Чем больше я слушал слухи, тем больше это звучала как Сильвия. Когда я на самом деле пошел навестить ее, их черты были такими же разными, как небо и земля, но все же этого было достаточно, чтобы заставить меня мечтать об этом ребенке. Прежде всего, тот невинный взгляд, который смотрел на меня, напомнил мне об этом ребенке. Просто увидеть эту фигуру мне было достаточно.

"Солей-сама, я не могу жить без тебя ..."

"... ты можешь стать им? Поводом жить".

Теперь я чувствовал, что даже если бы я услышал это во сне, я уже не мог вспомнить тон ее голоса. Ладонь моей руки слегка провалилась в тонкий и жесткий матрац дешевой кровати. Когда я рассеянно уставился на внешность девушки в мечтательном состоянии, черная тень упала на нас. Когда она отвернулась от меня, эти большие глаза открылись шире, и она вскрикнула. Я проследил за ее взглядом, обернулся и увидел кончик меча над моим плечом. Владелец этого меча дернулся вперед. Когда я перекатился на кровать, защищая девушку, и упал, удар ударил мне в плечо. Моя спина ударилась об пол, а потом меня охватила боль. Потом я заметил, что кожаные туфли наступали мне на плечо.

"... Хорошая ли ситуация вам, Солейл-доно. Ходить в бордель днем?"

За человеком, который смотрел на меня сверху вниз, светился слабый свет. Из-за этого я не мог ясно видеть выражение его лица, но я вспомнил эти мерцающие светлые волосы. Почему ? Мой бормочущий голос отозвался эхом в комнате, которая стояла в тишине.

«Она должна была стать леди дома маркиза. Она должна была стать существом, которую уважали и ценили все. Для этого этот человек сделал все, что мог, и все же ...»

Мое тело, которое было приковано, внезапно освободилось, когда мне удалось подняться наполовину, капли воды мягко упали, как будто они танцевали.

"... в этом месте, в этом невероятно жестоком способе смерти, она не была человеком, который заслуживает такой участи...!"

Услышав эти слова, которые он выдавил хриплым голосом, по какой-то причине на моем лице появилась улыбка. Понятно, она умерла? Я уверен, что услышал голос, бормотавший удовлетворенным тоном. Это был голос, который пришел из ниоткуда, кроме моего собственного тела.

«Только ты мог бы спасти этого человека и все же».

... почему, почему, почему? Почему ты , смеешься?

С дрожащими губами мужчина, который смотрел на меня и смеялся, сказал: «Это были ложные обвинения, по правде говоря, вы должны были это знать». Я смотрел, как бесчисленные капли слез скользили по уголкам его губ. Я просто смотрел, как он поднял меч над моей головой.

Кто-то крикнул: «Перестань!» Появившись внезапно, я увидел тени нескольких человек за спиной мужчины. "Альфред ...! Ты намереваешься осквернить гордость рыцаря кровью кого-то вроде его ...!"

"Гордость рыцаря, которую ты сказал, эту штука, я выбросил ее давным-давно ... !! Когда я потерял этого человека ... !!"

Это звучало как крик. Несмотря на то, что он произносил каждое слово ясно, я понял, что он кричал до такой степени, что разрывал горло.

"Ты знаешь, какую смерть ты дал этому человеку, ты знаешь, как она умерла ... !!"

Я мог только смотреть, не имея возможности двигаться вообще. Чувство жения заполнило мое плечо. Это было пронзено лезвием. Это не было больно, но мое дыхание остановилось. Я не мог дышать. Когда что-то было брошено в меня, я рефлекторно протянул руку, но она не смогла двинуться. В моем колеблющемся поле зрения, которое перевернулось с ног на голову из-за моего наклонного тела, я наблюдал, как на том грязном полу, который еще не был вымыт лежало то, что не имело никакого веса, были серого цвета, испорченного темно-красным. Это были длинные волосы, которые были срезаны.

"Это похоже на волосы старухи, верно?"

Этот шепчущий голос раздался в моих ушах. ... ... Я не мог сказать это ни разу. Что это было красиво, я не мог сказать это ни разу.

Это был более тёмный цвет, чем у Сильвии. Цвет который нельзя назвать серебристым.Но мне понравился таинственный цвет ее глаз, который сиял намного больше благодаря этому. Те сильные глаза, которые упорствовали с их волей, с их убеждением, которого было достаточно, чтобы сокрушить других, они всегда поддерживали меня. Пока эти глаза смотрели на меня, я верил, что никогда не сойду с пути.

... убита. Я убил. Я убил Илию.

Пожалуйста, прекрати. Достаточно. Пожалуйста остановись.

Кто то.

Пожалуйста, скажи мне, что это ложь.

Кто-нибудь, пожалуйста.

*

"... ... хнн !!!"

Я тяжело дыша вскакиваю на ноги, удивляясь своему собственному прерывистому дыханию. У меня перехватило дыхание, как будто я бегал изо всех сил. Я слушал свое дыхание с запутанными мыслями.

«... Солей сама?»

В комнате, где я думал, что я один, раздался изумленный голос. Поскольку он находился на достаточно близком расстоянии, чтобы чувствовать глубокий вздохи, мои плечи сильно подпрыгнули от шока. Когда я почувствовал тошноту, когда мое дыхание перестало регулироваться как обычно и накрыло мои губы, раздался голос,

"... Солей-сама!"

Кто-то поднес мокрое полотенце, который, казалось, был готов помыть лицо. Вдыхая небольшие вздохи, мне удалось вынести чувство тошноты, и я проглотил обратно вырывающую тошноту. Я почувствовал острую боль в горле. Когда я немного кашлял, слушая стук моего сердца, камергер посмотрел на меня с обеспокоенным выражением лица.

"Черт возьми ..., нет, я имею в виду, что случилось со мной ..."

С давних пор меня учили, как быть осторожным с моей формулировкой. Для наследника маркиза было естественным быть вежливым и вдумчивым, и, так как мое окружение побуждало меня сделать это, я привык. Обычно я никогда не был бы так расстроен, я был озадачен собственным беспокойством.

«У меня был ужасный кошмар ...»

Слуга издал краткий и смиренный звук признания. Он дал мне мокрое полотенце и убедил меня успокоиться. Протянув руку, чтобы взять ее, я заметил, что мои пальцы дрожат.

"Вы видели плохой сон мастер?"

"... плохой сон ..."

Я горько улыбнулся и поднял напряженный смех, упрекая себя за то, что потерял самообладание из-за кошмара, как маленький ребенок. Затем, в тот момент, когда я перестал улыбаться, все мое тело замерзло.

«Соли-сами?»

Кошмар? Я видел кошмар? ... Что я видел? Что?

"... я не помню ..."

Хотя то, что я увидел, было достаточно плохим, чтобы разбудить меня в панике, я не мог вспомнить ни одной вещи. Это не то, что я забыл, а скорее ощущение, что я не видел кошмар с самого начала. Даже фрагмента памяти не осталось.

«Если вы не помните, значит, это не должно было быть важно. Возможно, это была тривиальная вещь».

Наблюдая снова за камергерской улыбкой, вместо облегчения я почувствовал, как из груди постепенно поднимается беспокойство. Мне казалось, что я что-то потерял, что-то очень ценное и важное. И поскольку я даже не помню, что я потерял, меня мучили неудержимые беспокойство и раздражение.

Когда я раскрыл свои руки, я просто увидел свои обычные ладони. Однако чувство, что я не смог что-то ухватить, это огромное чувство потери заблокировало мое дыхание.

"... Илия это ..."

"Да?"

"Интересно, что сейчас делает Илия?"

... ... Почему-то я начал испытывать непреодолимое желание увидеть ее.

Что было важно сделать, когда я проснулась утром, это не вставать, пока я не проснусь должным образом. Даже когда горничная подходила близко, пока я не могла ясно понять, что я это «я», я держала глаза закрытыми и скрывала свое дыхание. После глубокого вдоха и повторения моего имени несколько раз я наконец приготовилась открыть глаза. Сказав мне, что все в порядке, я бы поприветствовала утреннее солнце, молясь, чтобы это время еще не пришло. Каждый раз, когда мне нужно было разрешение, чтобы прожить день.

После этого чаепития во мне просыпались воспоминания о численных смертях. Наряду с признанием того, что то же самое время началось снова, безжалостные концовки были брошены передо мной. Вот почему я должна была принять меры, чтобы спасти себя. Не дать Сильвии умереть, не покинуть Солейла, продолжая оставаться на его стороне, как его его жена. Другими словами, это был выбор, чтобы защитить себя, выбор, чтобы спасти эту любовь.

Однако были ли они действительно правильным выбором?

«Моя леди, из дома маркиза пришло запечатанное письмо».

Служанка передала мне письмо с выгравированным гербом семьи маркизов, когда я наконец встала с постели. Получение запечатанного письма было довольно необычным. Когда я сразу же сняла печать, знакомые застывшие буквы кратко сообщили мне об этом вопросе. Я перечитала это дважды, трижды, проверяя содержание. Закончив чтение, вздох бессознательно вырвался изо рта.

"… Моя леди?"

«Поскольку Солейл-сама приедет в гости, я бы хотела, чтобы вы приготовились к обеду».

"Да, я понимаю."

«Также… о состоянии Сильвии, как она себя чувствует сегодня?»

«… О Сильвии-сама?»

1. "Правильно. Если состояние ребёнка окажется нормальным, я бы хотела, чтобы вы приготовили обед для трех человек.

Когда я спросила об этом, сжимая руками чашу с водой, подготовленную для мытья лица, горничная ответила: «Я понимаю». Хотя визит был слишком неожиданным, после предположения, что письмо точно пришло в нужный день и время, это все еще может расцениваться как просьба о приглашении. Когда это происходит так внезапно, невозможно отказаться. Казалось, что Солейл просил разрешения посетить её, но на самом деле это было упорядоченное поведение, рожденное из его высокого статуса маркиза. В конце письма, если оно было написано, чтобы пригласить мою младшую сестру всеми силами, то я не могла игнорировать это.

Казалось, что Солей неуклонно углубляет свою близость с Сильвией, которая начала посещать академию. Чтобы Солей, находившийся в дивизии рыцарей, связался с Сильвией, которая обучалась по обычной программе, ему нужно было заранее договориться о времени и месте встречи. Школьные здания были отделены друг от друга, и, прежде всего, курсы для рыцаря и обычного отделения была совершенно иной. Поскольку у подготовки рыцаря, в которой были настоящие бои, было другое расписание, если бы он не связался с ней заранее, было бы очень трудно провести время вместе за обедом. Вот почему они вдвоем обедали в столовой и привлекали к себе много внимания. Потому что, несмотря на то, что его невеста учится в той же академии, он оставил ее одну и вместо этого проводит время с ее младшей сестрой.

Однако весьма вероятно, что Сильвия не заметила всех этих различных обстоятельств. Вероятно, плохо понимая структуру самой академии, у молодой девушки, которая впервые посещала школу, не было ни одного человека, которого она могла бы назвать другом. По этой причине никто не указал ей на ситуацию. Может быть, в то время моей ролью ее старшей сестры было показать ей путь, но я знала , что будет неприятно, если я буду без необходимости вмешиваться в их разговор. Из-за моих глупых поступков до сих пор, потому что я угрожаю каждой женщине, которая подошла к Солейлу, если бы я вмешалась сейчас, люди сказали бы, что я даже держала под контролем свою собственную маленькую сестру из-за моей ревности. Я поняла это совершенно ясно.

На данный момент, как бы я ни боролась, ситуация не пошла бы в правильном направлении. Внезапно моя спина задрожала, когда в моей голове возникла некая мысль. Что мне делать, если все мои действия были бесполезны? Для чего я здесь?

«Что бы вы хотели сделать со своей одеждой?»

«Потому что после этого я переоденусь… ну, с этим все будет хорошо».

Когда я указала какую хочу одежду, одна прекрасная служанка кивнула, ни о чем не спрашивая. Вскоре она привезла простое платье, точно такое, как я представляла, и помогла мне переодеться в него. Тем временем я дала указания на столовой, чтобы были готовы во время обеда. Хотя прибытие нашего посетителя было внезапным, так как кухня усадьбы была заполнена различными ингредиентами, это не будет проблемой. Хотя у меня не будет времени, чтобы подготовить каждую деталь, как для того чаепития некоторое время назад, это не должно быть неподготовленным.

«Я буду в архивах, пока не придет время обедать. Если случится что-нибудь, пожалуйста, позовите меня.

"Да мадам."

Убедившись, что горничная уверенно кивнула, я направилась в архив. Хотя это было несопоставимо с библиотекой академии, коллекция книг собранная предыдущими поколениями глав нашей графской семьи, все еще была весьма впечатляющей. Вершина высоких книжных полок не могла быть достигнута без использования стремянки. Там тысячи книг были выстроены плотно, без каких-либо пропусков. Казалось, что последовательные дворецкие должным образом инвентаризировали все, но без разрешения главы семьи вы не могли просмотреть их, и было также нелегко одолжить их. Среди коллекции некоторые книги были значительно дорогостоящими, и, поскольку все они были частью имущества и активов нашего дома, в индексном списке все было строго сохранено. Другими словами, я не могла этого увидеть. Если бы у меня был этот каталог под рукой,

В этом месте я искала описание, связанное с Кроу. Так как несколько моих предыдущих жизней назад, каждый раз после того, как я вспомнила свою жизнь, я начала исследовать его. Я знала, что Кроу не был обычным человеком. Он мог быть феей или духом, или волшебником или иллюзионистом, или существом, которое не несло никакой физической субстанции, такой как призрак. Поскольку он мог использовать такие техники или магию, будь то человек или другой вид, не было никаких сомнений, что он был особым существом. Вот почему была вероятность того, что что-то о нем будет записано в книгах. Я искала различные записи, такие как литературные произведения и книги по истории, биографии и фольклорные истории. На данный ни где не было описания такого человека, как он, но я не могла отказаться от одного из миллиона вероятности, наконец, найти его. Я вернула книгу, которую я дочитала на полки, и взяла новую. Делая это, постепенно я продолжила свой поиск. Но я не знала, сколько тысяч в этом месте было книг, включая библиотеку академии, даже если бы я посвятила все свое время чтению, я не смогла бы закончить их за всю жизнь. Фактически, в каждой жизни, когда время возвращалось, я делила общее количество книг и продолжала читать. Полки, которые я должна искать в этой жизни, вот эти. Полки в моей прошлой жизни - те самые. Используя каждый свободный момент в моей повседневной жизни, я иследовала его существование.

«… Моя леди, если вы не можете что-то найти, пожалуйста, позовите кого-нибудь».

Когда я забралась на стремянку, чтобы выбрать книгу, в архивах эхом раздался голос, где никого не должно было быть. Я не знала, когда он прибыл, но мой эскорт Ал смотрел на меня с сморщиными бровями. То, что его присутствие не предавало никаких признаков, было доказательством его превосходства как рыцаря.

Когда я посмеялась и сказала ему, что все в порядке, он сразу же ответил: «Это совсем не хорошо». Если вы скажете мне название, я принесу книгу в вашу комнату, - сказал он с угрюмым выражением, но я покачала головой. Начнем с того, что даже я не знала что искала. Когда я попыталась уйти с книгой в руке, он сразу поддержал мою руку. Когда я криво рассмеялась из-за ощущения того, что меня сопровождают, он добавил со все более угрюмым лицом: «Что ты будешь делать, если бы ты поскользнулась?» В тот момент, мне внезапно пришло в голову мысль ». Что до сих пор не было такой смерти среди всех несчастных случаев. В таком случае, если в худшем случае я упаду со стремянки, у меня, вероятно, случится перелом кости.

"… Моя леди? Ты слушаешь?"

Как и следовало ожидать, я не могла сказать, что все в порядке, потому что я не могла упасть, поэтому я поспешно кивнула. «Вы действительно понимаете?» Я вздохнула, бросив на Ала косой взгляд, ругая себя за одержимость мрачными мыслями. В этой жизни, где я всегда осознавала ожидаемый конец в тот момент, когда просыпаюсь каждое утро, где мне найти какое-то счастье? С давних пор я не могла понять ответ. Я прошла каждый день только ради жизни. Мой подарок состоял только из накопления тех дней.

Это может быть причиной, почему я искала Кроу.

В то время, которое повтопялось, люди, которые появились, были в основном такими же. Если эту жизнь превратить в историю, обычные персонажи не смогут измениться. И все же были времена, когда Кроу появлялся передо мной, и времена, когда он не появлялся. Даже если он наблюдал за мной откуда-то, этого я не знала, я не была уверена в его существовании. В одной из моих жизней я бродила по городу в поисках ворона. Когда я нашла молодого человека с черными волосами, я систематически звала его. Люди вокруг уходили, избегая меня, которая продолжала звать изо всех сил странное имя Кроу. Были даже люди, которые смеялись и указывали на меня пальцами. Если бы Кроу был в тех местах, я не думаю, что он сделал бы вид, что не видит меня. Несмотря на то, что даже его существование было неопределенным, Я немного поняла, что он за человек. Возможно, в той жизни Кроу не было здесь.

Тем не менее я хотела продолжать искать ворона. Если его внешность изменилась, его невозможно найти. Но я определенно хотела увидеть его. Не то чтобы я особенно хотела, чтобы он что-то сделал. Я не хотела, чтобы он оказывал мне помощь или спасал меня. Я просто хотела увидеть его.

«… Моя леди, что вы ищете?»

В конце концов, я не смогла прочитать книги, которые я выбрала в архивах, поэтому я вернулась в свою комнату, когда Ал нес их. Поскольку время обеда приближалось, мне пришлось переодеться. Если Сильвия присоединилась к нам, я должна была убедиться, что мы не одели одного цвета, и создать впечатление, что мы были гармонизированы. Был ли это светлый или темный цвет, все подходило этому ребенку с его серебристыми волосами и белой кожей, настолько прозрачной, что сквозь нее просвечивали кровеносные сосуды. Это было потому, что само тело этого ребенка не имело никакого цвета. Но из-за моих волос, похожих на волосы старухи, я должна тщательно выбирать, что надеть. Даже если моя кожа была белой, это не было чем-то особенным, чтобы упоминать. У меня не было никаких особых особенностей.

«Интересно, что ты ищешь?»

«… Даже если вы не знаете, что это, вы что-то ищете?»

Опустив взгляд на корешок книг, которые явно принадлежали к разным областям знаний и не имели между ними единообразия, Ал изумленно почесал шею.

«Нет, это потому, что я не знаю, что я хочу найти».

«… Я действительно не понимаю».

Когда я перевела взгляд на портрет Сильвии, украшавший затонувший конец коридора, голос моей младшей сестры позвал меня: «Старшая сестра…!». Я повернулась назад, криво улыбаясь из-за времени. это выглядело так, будто голос взлетел с картины и увидела силуэты моей младшей сестры, идущей ко мне вместе с моим женихом. Хотя мне было интересно, почему они были вместе, я не позволила этому проявиться в моем поведении. Я просто тихо согнула колено, приветствуя их: «Добрый день, Солейл-сама». «Ах!» Вместо того, чтобы позволить Солейлу ответить, с улыбкой, лишенной какой-либо злобы, Сильвия радостно сказала мне:

«Кажется, он прибыл немного раньше, чем планировалось. Поскольку я не могла найти тебя старшая сестра, мы ждали в гостиной некоторое время назад, но ...

Сегодня она казалась здоровой. Её фигура с слегка в палыми щечками были красными, это было проявлением самого здоровья. Поскольку я попросила горничную подтвердить состояние Сильвии, она, вероятно, была проинформирована о визите Солейля. На ней была легкая косметика ради нашего гостя, и она была одета чуть более великолепно, чем то, что она будет носить обычно. Поскольку Солейл был человеком более высокого ранга, можно сказать, что было естественно носить официальную одежду. В таком случае невежливым была я. Более того, поскольку я только что прикасалась к книгам, покрытым пылью в архивах, подол и манжета моего платья были запачканы им. Это было заметно, потому что я выбрала темно-синее платье , Солейл насмешливо посмотрел на меня. «… Ничего, пожалуйста, не обращайте на меня внимания». Когда я покачала головой, он сделал все более сомневающееся выражение. Видя его таким, я чувствовала , что в любой момент он обвинит меня и скажет: «Что ты замышляешь?». Я не думала, что выгляжу так сильно, как злодейка. Но он, казалось, думал иначе.

«Я сделала заказ на обед в приемной. До того, как оно будет готово, осталось немного времени, так что вы хотите выпить чаю?

После того, как я сказал это, Сильвия счастливо хлопнула в ладоши и воскликнула: «На днях я только что нашла новый чай…!» Видя, как глаза Солейла немного расслабились, отражая ее внешность, легкая боль поднялась в моей груди. Я думала, что эта сцена приносит мне чувство дежавю, но внезапно я также подумала, что это чувство может быть немного больше похоже на ностальгию. В прошлом я бы пострадала от его отношения. Но теперь мое сердце стало спокойным. ... Нет, возможно, я отчаянно подавляю свое сердце, которое должно было дрожать.

«Это ароматный чай, который наверняка подойдет вкусу Солей-сама», - сказала Сильвия, устремляя на меня умоляющий взгляд. Кивнув, я притворилась, что сохраняю самообладание, и показала им улыбку, отвечая: «Это прекрасно. Я вернусь в свою комнату, чтобы переодеться, а пока, пожалуйста, позаботься о своем старшем брате и подай ему немного чая ». Мы еще не поженились, но ты уже показываешь мне этот шутливый спектакль . Было бы глупо с моей стороны говорить такие вещи, когда я знала чувства этих двоих? Или может быть это воспринимается как сарказм? Однако Сильвия выглядела так, словно ей было все равно, эти тонкие пальцы приблизились к руке Солейля. Они соприкосались но не соприкасались. С таким тонким ощущением расстояния их эмоции могли быть ясно видны.

Я, кто просто смотрела это, мне стало интересно, как я выгляжу?

Если бы это была я до того, как я представила Солейля Сильвии, позволить им побыть наедине друг с другом было бы притворством, я бы никогда не дал им такой возможности.

"… Моя леди,"

Буду ли я кричать громким голосом? Или я встану между ними, отряхивая тонкую руку Сильвии и крича: «Не подходи к Солей-сама!»?

«Моя леди, что не так?»

В то время мне интересно, какое выражение лица Солейл бы на меня посмотрел. … Нет, какое выражение он сделает, чтобы посмотреть на меня?

"Моя леди…!"

Когда я подняла глаза из-за голоса, который внезапно раздался в моих ушах, Ал был там, зовя меня тихим голосом. Поскольку он занимал должность моего конного рыцаря, он не мог повысить голос. Так как я была потеряна в своих мыслях, мои плечи задрожали, и я внезапно вернулась к реальности. Но сразу же я вздохнула, чтобы успокоиться и не дать никому это почувствовать. Я переместила взгляд, чтобы проверить, чувствовали ли мою реакцию Солейл и Сильвия, но они не обратили на меня ни малейшего внимания и все больше сократили расстояние между собой по сравнению с тем, что было раньше. Как будто, чтобы рассказать ему секрет, Сильвия положила руку себе на губы и приблизилась к лицу Солейля. Хотя слышимое содержание их разговора было просто сплетнями, они стоя рядом, выглядели несколько ослепительно. Пока я думала, что эта сцена выглядела довольно знакомо, Солей внезапно сказал ей: «Тогда я буду рассчитывать на тебя, Сильвия». «Да!» - воскликнула она и повернулась ко мне, щеки по-прежнему были красного цвета. Это было именно выражение молодой влюбленной девушки.

Мои мысли были просты, как это было восхитительно.

«… Илия?»

Когда я снова стала рассеянной, Солейл бросил на меня пытливый взгляд. «О, тогда… Сильвия, у меня, естественно, нет проблем с тем, чтобы ты готовила чай, но ты не можешь сделать это в своей комнате». Я подумала, что это был ненужный страх, но когда я добавила это на всякий случай, Сильвия, конечно, наклонилась с недоумением. Даже если в дальнейшем планировалось, что они станут семьей, в настоящее время Солей и Сильвия были совершенно чужими. Дочь дворянина не получила бы похвалы за то, что она была одна в комнате с мужчиной, который не был членом семьи. Потому что мы не знали, какие слухи могут распространять слуги, которые любят сплетничать. Однако Сильвия плохо это понимала.

Сильвия была осторожно поднята, заперта в клетке как птица. Моя любимая сестренка

«… Почему это не хорошо?»

Она с беспокойством посмотрела на Солейла с умоляющим и озадаченным взглядом. Тот, кто обладает наибольшим авторитетом здесь, был он. Несмотря на то, что это место - дом моих родителей.

«Поскольку в этом особняке есть только заслуживающие доверия люди, это нормально».

Полагаю, я могу догадаться, что вы пытаетесь сказать, но каково ваше основание для этого? Более того, твоя младшая сестра не из тех, кто предаст тебя, верно? Он сказал. Даже сейчас я знала, что Сильвия, которая не могла понять, что мы говорим, смотрела на меня с умоляющим выражением лица. Я не могла смотреть прямо в эти глаза. Хотя я не сделала ничего плохого, почему я не смогла избавиться от чувства вины? Несмотря на то, что я не могла пойти против мнения Солейла, в конечном счете, окончательное решение было доверено мне. Разве это не было чрезмерно несправедливо?

Когда они сказали, что в ее комнате пили только чай, это было только так. Когда я делала странное выражение, возможно, я была ненармальной. Однако, даже если они позволили дверям комнаты быть открытыми, чтобы люди могли видеть внутреннее пространство, люди были существами, которые имели тенденцию искажать правду для собственного удобства. В тот момент, когда злоумышленники увидели свои гармоничные взаимодействия внутри комнаты, мы не знали, что они из этого сделают.

«Илия, неужели нужно так глубоко об этом думать?»

Как сказал Солей, другого ответа не осталось.

"… Да ты прав. Я вложила в это слишком много мыслей ».

Я собиралась притвориться спокойной, но от рефлекса мои мышцы сократились, а горло сжалось. Хотя ничего особенно не произошло, хотя это должно было быть ничто ... Это было больно. Я не могла не чувствовать себя обиженной. Таким образом, понемногу я теряла разные вещи.

«… Прямо тогда, Сильвия, Солейл сама, увидимся позже…»

Я согнув колени, извинилась за грубость первого ухода и позвала Ала моими глазами. С довольно жестким выражением он быстро согнул спину в знак приветствия и встал рядом со мной, чтобы защитить меня от их взгляда.

«Илия, подожди минутку».

Затем, после того, как я прошла несколько шагов, Солейл неожиданно позвал меня. Когда я задумалась, почему он все еще там, после того, как он слегка приоткрыл губы, словно желая что-то сказать, он погрузился в тишину и пристально посмотрел на меня. Когда я вернулась на несколько шагов назад, думая, что что-то произошло, по какой-то причине Ал встал между нами, чтобы удержать меня. В то время как мой обзор не был полностью заблокирован, он восхищался таким отношением, которое гласило, что он не позволит мне вернуться. Когда я ломала голову над его необычайно твердым поведением,

«Илия» Солей снова позвал. «… Ты, почему ты…»

На этот раз он нарушил тишину и начал что-то говорить, но, как и прежде, он, казалось, изменил свое мнение на полпути и закрыл рот. Выражение его лица выглядело печальным, но также выглядело так, как будто оно не отличалось от обычного. Я думала что, как и ожидалось, он был человеком, которого трудно читать. За исключением случаев, когда Сильвия была рядом сним.

«Большой брат, пошли быстрее!»

Сильвия, казалось, стала нетерпеливой перед нашими странными безмолвными взаимодействиями и окликнула его, ведя себя как избалованный ребенок. Это действие, которое я никогда не могла совершить, моя младшая сестра могла совершить естественно. Ее длинные волосы мягко покачивались, и хотя я стояла на некотором расстоянии, сладкий запах доносился до меня. Ее волосы были частично собраны на макушке, а остальные свободно падали ей на спину. Эта прическа максимально притягивала очарование ее прекрасных волос, похожих на серебряные нити.

"Старший брат!"

«… Хм, пошли.»

Вскоре они вместе ушли, выглядя так, как будто ничего не произошло, несмотря на более раннюю остановку.

"Моя леди…"

Пока я смотрела на их отступающие фигуры, Ал позвал меня с обеспокоенным голосом.

«Той, кто провожает других, кто будет следить за ними глазами, пока они не исчезнут из виду, всегда будет я, верно?»

"… Моя леди."

«Тем, кто остался позади, всегда будет я».

Когда я вспоминала все, что произошло, это всегда было так с самого начала. С тех пор, как я познакомила их на чаепитии.

Поскольку я оставалась рядом с ими двумя, которые установили эмоциональную связь, мои собственные эмоции всегда оставались позади.

«Моя очаровательная маленькая принцесса»

Мама часто говорила это, расчесывая волосы моей младшей сестры. Когда я смотрела на них, я думала, что это не поможет, так как она выглядела так мило.

Мама не любила меня. … Возможно, это было то, во что я пыталась поверить Однако, вместо своего собственного ребенка, связанного с кровью, она любила и ценила Сильвию намного больше. Это была правда. Она редко приходила ко мне в комнату, но я знала, что она ходила к Сильвии, не пропустив ни одного дня. Перед сном она целовала ее круглый лоб. Я также знала, что она споет колыбельную с голосом, полным любви. Однажды выйдя ночью из своей комнаты, гогда я не могла уснуть, из щели открывшейся двери я увидела небрежный разговор моей матери и этого ребенка. «Спокойной ночи, мама». «Сладких снов, моя очаровательная маленькая принцесса». Хотя я отчетливо слышала их голоса, по какой-то причине они начали исчезать на расстоянии.

Прекрасно. Это выглядело прекрасно. Я тоже этого хотела.

Я хотела нежный поцелуй матери. Я хотела, чтобы ее руки расчесали мои волосы, показали мне ее привязанность, обняли меня, я хотела, чтобы она назвала меня своей прекрасной маленькой принцессой. Я думала, что мама сделает это, если я попрошу ее. Если бы я ее уговорила, если бы выразила просьбу словами, я знала, что она не проигнорирует ее. Хотя мама больше любила мою маленькую сестру, она не была бессердечной. Вот почему, если бы я пожелала этого, мои желания были бы удовлетворены. Даже если она не сделала это спонтанно. Однако, в конце концов, я никогда не получала этих жестов привязанности.

Потому что я думала, что если это не настоящая любовь, то мне это не нужно.

В то время я могла быть еще маленьким ребенком, но с рождения я поняла, что я из аристократии. Меня называли «моя леди», так как я была ребенком, меня окружали вокруг меня люди; воспитанная таким образом, я была обучена, чтобы действовать и обращаться с людьми определенным образом. К тому времени, когда я вспомнила слова, в моем сердце уже сформировалось понятие гордости. Такое бесполезное высокомерие могло лишить меня моей чистоты и честности. Я, которая даже не решалась связаться с моей собственной матерью, неосознанно построила стену в моем сердце, и я начала вести себя так, как будто я никогда не могла понять, как открыть свое сердце, и открыто сказать то, что хотела. При этом стена, которую я построила вокруг себя, оставались со мной, пока я росла, неосознанно причиняя мне боль.

Я не знала, было ли это из-за этого, но я всегда боялась просить других о помощи. Хотя я знала, что я сама была очень слабым человеком, даже в критический момент я все еще не могла попросить о помощи. Достаточно просто сказать одно слово, но сколько нужно смелости, чтобы это сказать? Кто-нибудь понимал, мое горе, когда выдавливаешь такое слово и освобождающее мой голос от любых препятствий? Я была благородной дочерью графского дома третьего ранга. Я, которая была вооружена таким тяжелым головным убором, таким тяжелым титулом, когда я использовал его в качестве щита, в то же время я была также связана этим руками и ногами.

«С сегодняшнего дня вы станете невестой Солей-сама».

Таким образом, вы не можете действовать испорченно, хорошо? Хотя я чувствовала, что никогда не вела себя таким образом ни разу, этот человек сказал это с добрым взглядом и крепко обнял меня. Как будто это будет в последний раз. Во всяком случае, она притворилась, что делала это много раз. Мои первые объятия с мамой были обернуты в достаточно сладкой атмосфере, чтобы задахнуться, и меня тошнило. В тот момент я не знала, можно ли мне вернуть ее объятие, наблюдая, как мои пальцы блуждают в воздухе, и заметила, что у мамы и Сильвии был один и тот же запах. Они пахли как затяжной аромат ладана. Юнной мне просто показался странным. Почему у моей мамы и младшей сестры был один и тот же парфюм? Я не осознавала чувствуя дискомфорт, который напал на меня, потому что мой запах был другим.

«Вам было обеспеченно светлое будущее. Потому что ты станешь женой маркиза.

Я не знала, о чем думала моя мама, когда она это сказала. Моя мама смотрела на меня с таким же пристальным взглядом, как она смотрела на свои любимые фарфоровые изделия, картины или розы. Пристально глядя на меня, она отчетливо заявила: « Другими словами, теперь вы находитесь под стражей в доме маркиза. Я думаю, я была слишком молодой, чтобы понять смысл этих слов.

…… Когда я была заключена в тюрьму в моей первой жизни, мои родители отвернулись от меня. Время от времени я вспоминала лицо моего отца, когда он стиснул зубы от ненависти, когда он жаловался, что я его разочаровала. В то время, когда я верила, что Солей будет приходить к мне, с другой стороны, я также чувствовала, что достигла своей цели.

Но потом я подумала об этом. Не то чтобы мои родители бросили меня в тот момент. Шаг за шагом они постепенно отделялись от меня, словно собирали камни один за другим, таким образом, что все в конечном итоге рассыпалось, как только вес уже не выдержал. Это первое, а также последнее объятие было первым камнем.

"…Зачем,"

Поскольку я уже решила, какое платье надеть на ланч, пока я позволяла горничной помогать мне одеваться, я посмотрела на свое отражение в зеркале в полный рост. Человек, стоящий здесь, был не очень особенным и вполне обычным «я». Даже если бы я думала, что мои волосы были такими же, как у старой женщины, на самом деле я не дожила до этого момента. Прежде чем мое лицо покроют морщины, я достигну конца этой короткой жизни. Если это было так мимолетно, было ли эгоистично с моей стороны желать хотя бы провести удовлетворительную жизнь?

"Моя леди? Что-то не так?"

Остроухая горничная удивленно покачала головой, подобрав слова, которые, я была уверена, разжевывала у себя во рту. Когда я покачала головой, она закрыла рот и больше ничего не спрашивала. Она была действительно превосходной служанкой, которая долго служила. Уважая мою волю, даже если ей было любопытно, она не пыталась совать нос в мои мысли.

Расчесав волосы, лежащие на моих плечах, как будто ничего не произошло, она спросила меня: «Какую бы вы хотели сделать прическу?» Она действительно поняла, какой правильный вопрос задать в этой ситуации. Когда я вспомнила красивые волосы моей младшей сестры, когда она смотрела на меня раньше в коридоре, я подумала, что хочу сделать такую же прическу. Перед прекрасной эфемерной внешностью феи я стояла с той же стрижкой. Вообразив это,

«… Фуфу», - вздохнула я, смешавшись с небольшим смехом.

Даже если бы у нас была та же прическа, наша внешность все равно была бы такой же разной, как небо и земля. Было ли это совпадением или нет, для людей было бы неизбежным то, что я пыталась подражать моей младшей сестре. Как смешно это будет выглядеть?

На завтраке будут только я, моя младшая сестра и Солей. Человеком, который сравнил бы нас, будет только Солей. Но он наверняка не поймет, что у меня такой же стиль, как у Сильвии. Единственный, кто смеялся бы над моей глупой внешностью, была бы я.

Мне не нравилось, когда меня сравнивали с Сильвией, я всегда пыталась выбрать что-то отличное от этого ребенка. Другая прическа, другая помада, другое платье, другая обувь, вместо того, чтобы выбирать вещи, которые мне нравились, мне казалось, что я выбираю исходя из критериев, которые должны отличаться от Сильвии. Я думаю, что так было с нашего детства. Перед моей маленькой сестрой, которая была одета в светлое платье и была оценена как милая и очаровательная, я поняла, что не должна носить это. Несколько дней назад я носила платье того же цвета, но никто не говорил, что это мило или что-то в этом роде. Когда я заметила, что комплимент «Это вам подходит» был только вежливым, лишенным какого-либо реального смысла?

«… Можете ли вы связать мои волосы, пожалуйста?»

Служанка кивком подтвердила мой заказ и искусно заплела мои волосы цветочными орнаментами, чтобы сделать красивую прическу. Когда я увидела результат, как только она закончила, мысль внезапно пришла мне в голову. Я собиралась сделать выбор, но на самом деле я ничего не могла выбрать.

«Эй, на самом деле, вам нравится белый цвет, верно?»

Тот, кто заметил это, был Ворон. Мне нравились белые цветы независимо от их разновидности. Так понятно, мне понравился белый. Несмотря на то, что не нужно было что-то глубоко понимать, никто в моем окружении никогда этого не замечал. Цвета, которые я носила, всегда были сдержанными; для повседневных нарядов это были синие или темно-синие, красновато-коричневые или темно-фиолетовые цвета, только цвета, которые бы не выделялись. Не то чтобы я специально выбирала темные цвета. Просто, яркие, не подходили моему простому лицу. «Вы действительно не любите яркий цвет», - сказала моя мать с кривой улыбкой. Она даже не поняла, что я тоскую по платьям моей младшей сестры.

Единственный случай, когда я носила белое, был на моей свадьбе с Солейл, который я пережила бесчисленное количество раз в своей повторяющейся жизни.

Поскольку это был брак, я смогла безоговорочно носить платье моего любимого цвета. Не чуствуя себя хуже моей младшей сестры, не сравнивая с ней наше окружение. Только в тот день, когда мне было позволено носить белое, в тот единственный день я действительно могла сама выбирать все, что угодно. Стоя рядом с Солейлом, я была полна словами благословения и грелась аплодисментами.

Этот день был днем, переполненным счастьем ... Вернее, так и должно быть. Каждый раз, когда я вспоминала церемонию того дня, меня мучала мучительная боль, как будто внутренняя часть моей груди была в иголках. Возможно, потому что я не могла забыть, что глаза Солейля гнались только за силуэтом Сильвии. В конце концов, единственным человеком, который восхищался платьем, тканью и дизайном которую я выбрала лично, была только я.

«… Даже если я оденусь, в этом нет смысла».

"Моя леди?

«… Нет, это ничего. Спасибо, я доставила тебе неприятности.

«Нет. Это было ничего.

Моя внешность отразилась в зеркале теперь, когда горничная закончила, казалось, не было ни единого дефекта. Исходя из благородной молодой дочери, платье из высококачественного материала было предметом высокого класса. Греющий в свете, темно-синий оттенок немного изменился. Я прищурилась перед его красотой, но непреднамеренно опустила глаза, когда подумала о том, что я его носила. Неважно, что я ношу, никто не будет обращать на это внимания, никто ничего не почувствует, увидев это.

В день этой свадьбы Солей мельком взглянул в мою сторону и сказал: «Так красиво». Я хорошо это запомнила. На короткое время мое настроение улучшилось. Когда я подняла глаза, то увидела, как он смотрит на Сильвию вдалеке, его глаза дрожали от страстных эмоции.

Он сделал вид, что обратился ко мне с этим комплиментом; его профиль, поскольку он фактически смотрел на мою младшую сестру, я никогда не забывала это. «Это заняло у тебя довольно много времени.»

Я горько улыбнулась Солей и Сильвии, которые, казалось, ждали меня в гостиной. Первоначально назначенное время было через 30 минут, поэтому не должно было быть оснований критиковать меня. Но в аристократическом обществе, которое было разделено на ряды, поскольку он принадлежал к более высокой семье, заставлять его ждать не было похвально. Неважно, была я его невестой или нет. У него был такой особый социальный статус.

"Мои извенения."

«...»

Когда я послушно опустила голову, в комнате наступила тишина. Интересно, не хотел ли он простить меня? Пока я остовалась с опущенной головой, не в силах подняться глаза на него.

«Старшая сестра, твои украшения для волос прекрасны».

Я не знала, читала ли она отмосферу или находилась в своём мире, без каких-либо посторонних мыслей, но Сильвия поднялась со своего места. Она подошла ко мне, которая стояла возле входа и не могла двигаться, и сказала:

«Я впервые вижу это платье. Оно действительно подходит вам, старшая сестра.

Она тихо засмеялась с улыбающимся выражением в глазах.

Она была добрым ребенком. Без всякой злобности она пыталась встретить меня с таким же чистым сердцем, как когда она была ребенком. Несмотря на то, что моя младшая сестра часто не видела меня, она часто наблюдала за мной. Истинная натура Сильвии, безусловно, не изменилась с нашего детства. Она была такой же, как маленькая фигура, которая закрыла меня собой в конюшне, когда меня собиралась пнуть лошадь. Поскольку я была ее старшей сестрой, она ни за что не смогла бы затаить злобу. Мои родители осторожно закрыли глаза Сильвии, чтобы они не отражали ничего грязного или неприглядного.

С этой чистотой, с этой добротой, с этой красотой она украдет сердце Солейля.

Например, она может быть такой же, как принцесса из сказки. Если их поймают, кто-то придет им на помощь, если они окажутся в тяжелом положении, кто-то протянет руку помощи. Просто будучи здесь, они будут любимы.

Они отличались от меня. Потому что я…

«Двое из вас, не пора ли есть в ближайшее время?»

Когда я отвечала на похвалу Сильвии за мое платье, говоря, что вы тоже очень красивы, прозвучал голос Солейля. Он звучал немного раздраженно, потому что я монополизировала взгляд моей младшей сестры?

Сильвия легко признала его требование и полетела к нему. Я последовала за ней. Ее волосы мягко покачивались, соответствуя ее энергичному ритму.

«Твои волосы»

«... ммм?»

«Ваши волосы выглядят как тени деревьев, падающих на снег».

"… Что? Что вы имеете в виду?"

В одной из моих жизней, когда я отразилась в его черных глазах, Кроу сказал это с небольшим смехом. Я никогда не упоминала о своей оценке моих волос перед ним. Однако, как будто он видел в моих мыслях, он сказал мне,

«Я не люблю чистый белый снег, который скапливался на равнине, я думаю, что тень деревьев, брошенных на этот снег, намного красивее».

Я не поняла его намерений, когда он сказал это.

«Но когда даже тени этих деревьев включены, я бы назвала это снежным пейзажем».

Ворон сказал это и нежно ласкал мои волосы.

«Снег - это просто снег. Неважно, какой у тебя цвет волос, какие у тебя глаза, какое выражение лица …… Неважно, кто ты, я думаю, что ты прекрасна ».

Вероятно, он не пытался меня ободрить или утешить. Потому что Кроу не следовало знать, что я сравниваю себя с Сильвией и чувствую себя подавленной. Но он всегда говорил мне слова, которые я хотела услышать.

«… Так мне сказал Сайон-сама».

«Не обращай внимания на то, что говорит Саи. Он противный парень ...

Даже не говоря ни слова, закуски были доставлены на мое место. Пока я их ела, я смотрела, как Сильвия и Солей разговаривают. Было ли это продолжением их разговора, когда я встретила их в коридоре ранее, но, похоже, речь шла о друге Солейля. Поскольку они обычно обедали вместе, естественно, были возможности встретиться с другом Солейля. Тот человек, которого я никогда не видела, Сильвия, казалось, хорошо его знала.

"Большая систра…? Что-то не так?"

«Кажется, ты ничего не ешь» , - с удивлением сказала Сильвия. Хотя я подняла вилку по ее настроению, я совершенно не могла проглотить еду.

"Вы чувствуете себя плохо?"

Когда я подняла глаза, Солейл посмотрел на меня с морщинкой между бровями. До сих пор он даже не держал меня в углу своего поля зрения. Когда он смотрел только на Сильвию, даже если он находил это неприятным, он заметил меня в этот момент.

«… Нет»

Пытаясь покачать головой, я взяла на себя инициативу заявить, что мне пора возвращаться в свою комнату . Из-за моих дрожащих пальцев кончик ножа ударил по фарфору и создал некоторый шум.

"Большая сестра…! Солей-сама здесь ради тебя!

Она, вероятно, подумала, что я не могу дождаться, чтобы покинуть свое место и нарочно ударила тарелку ножом в гневе. Оставаясь скромной, Сильвия подняла упрекающий голос. В согласии с ней, Солейл опустил губы.

Когда я рефлекторно опустила глаза, мои плечи задрожали.

«Илия?»

Я почти собиралась смеяться. Возможно, с самого начала все было огромным фарсом.

«Приношу извинения за доставленные вам неудобства. Я буду полагаться на вашу доброжелательность, но я думаю, что должен вернуться в свою комнату.

Когда я положила вилку и нож он сказал не поднимая головы,

«Я провожу вас обратно в вашу комнату».

Солейл показал беспокойное поведение. Это была правильная реакция как моего жениха.

«Небеспокойтесь. Это не так далеко. Пожалуйста, не торопись, Солей-сама.

«… Старшая сестра…»

«Сильвия, ты тоже, не провожай меня».

Я стояла, обмениваясь тем же разговором, что и на чаепитии, где встретились Солей и Сильвия.

Когда я вышла из комнаты, Ал ожидал меня в коридоре, как и ожидалось. Поскольку мой уход был значительно раньше, чем должен был быть, он озадаченно выразил удивление, а затем спросил, все ли в порядке.

Я засмеялась и сказала, что со мной все в порядке, с той же улыбкой, как обычно. Делая вид, что ничего не произошло, я вернулась в свою комнату. Затем, как только дверь открылась, я глубоко вздохнула, готовясь. Это было для того, чтобы подавить мое ожидающее сердце, которое задавалось вопросом, была ли там черная птица или нет.

«Приятно познакомиться, принцесса».

Я не знал, почему он так меня назвал, когда мы впервые встретились. Это, вероятно, не имело никакого значения, даже если бы я спросила его, он не дал бы мне ответа.

Но в этом мире, лишенном всякой надежды, только он дал мне слова, которые я хотела услышать. Я в этой нынешней жизни вспоминала их много, много раз, снова и снова.

Серебряные волосы и пурпурные глаза - вот отличие моей младшей сестры. С самого рождения Сильвия была особенной для наших родителей. Хотя я не спрашивала ее, молодая служанка, которая любила сплетничать, рассказывала мне различную информацию, которую я не хотела слышать.Тот факт, что те цвета, которыми не обладали мои родители, вероятно, были от ее биологической матери.

"... Вы обедаете в таком месте?"

Если я правильно помню, это должен был быть кто-то из выдающейся знатной семьи.

Если так, отклонение его просьбы не был выгодным вариантом. Однако я не была уверена, что он действительно был человеком из слухов, поэтому я подумала, что не должна действовать небрежно, поскольку не было никаких достоверных доказательств. Даже в самые лучшие времена ходили слухи о том, что у нас с Солейл были некоторые разногласия. Если бы стало известно, что я была одна с кем-то противоположного пола, вина, скорее всего, упала бы на меня. Как бы ни вел себя Солей, вряд ли его будут критиковать. Потому что это было то, что значит быть сыном маркиза.

Придерживаясь лицом вниз, чтобы не встретиться с ним взглядом, я положила фрукты, которые держала в корзине. Я прекрасно знала, что это не правильное отношение, однако, я не буду следовать обычаям этой страны. Поскольку я не знала, увидит ли нас кто-нибудь, я должна покинуть это место как можно скорее. В случае, если он действительно был иностранным студентом из соседней страны, я думала, что моё невежливое поведение может стать проблемой, но не было другого выбора, кроме как притворяться полностью невежественной.

"... Ты, с этим невыразительным лицом, думаешь о разных вещах, верно?"

Видимо, он, казалось, наблюдал за мной все это время. В его голосе прозвучал смех. Я поняла, что над мной смеются, но, поскольку я не ожидала такой глупой манеры говорить, я подняла голову, несмотря на себя. Затем я встретилась глазами с тем, кто стоял и смотрел на меня. Когда я немного вздохнула он слегка согнул верхнюю часть тела,

«Не пугайся так сильно», - сказал он с горькой улыбкой.

Эта нежная и интимная атмосфера наоборот усилила мою настороженность. Во всех моих жизнях, которые постоянно повторяются, люди, которые пытались обмануть меня, всегда делали дружеское выражение. Множество накопленного мной опыта научило меня избегать опасности, но это не всегда было полезно. Независимо от того, насколько я была осторожна и сколько предосторожностей я приняла, в тот момент, когда я потерпела неудачу, я упала. И как только это случилось, я не могла остановить это своими силами.

«Хотя мне может не хватать этикета в некоторых аспектах ... Я тоже дочь дворянина, поэтому наедине с мужчиной, отличным от моего жениха, это ...»

Хотя я не закончила свое предложение, чтобы объяснить, что это не очень хорошая идея, мои слова сказали все. Я специально выбрала слова, которые бы указывали на то, что пребывание здесь было проблематичным для меня, так как у меня был жених. Если другой не был слишком тупым, тогда он должен понять мой смысл. Тем не менее, этот человек ответил однозначно скучно: "Это так?" прежде чем замолчать.

По какой-то причине у него не было никаких признаков намерения уйти, поэтому я решила уйти из этого места сама. Когда я встала, убирая еду,он сказал:

"... Кажется, я не вовремя встал на твоем пути, верно?" сказал он, садясь на скамейку, не спрашивая разрешения на этот раз.

Я покачала головой и сказала ему: «Нет, я думала, что пора возвращаться в класс». голубые глаза цвета индиго мужчины смотрели на меня. Этот цвет, который нельзя назвать ярким, пробуждает чувство ностальгии. Если бы вы видели их из более солнечного места, этот цвет наверняка был бы близок к черному.

«Но ты совсем не ела».

Эта неожиданная реплика застала меня врасплох как раз тогда, когда мне пришлось согнуть колено, чтобы попрощаться.

«Я думаю, что не нужно так спешить. Осталось еще много времени. Итак, не могли бы вы уделить мне немного больше времени? ... Илия Иль Мачиссе-сама».

Хотя я была совершенно потрясена, услышав, как он произносит мое имя без каких-либо колебаний, мысль «как он и ожидал» также пришла мне в голову. Если он был из важной семьи из соседней страны, то он, вероятно, узнал обычай места, в котором он собирался учиться. Тогда он знал, что не желательно оставаться наедине с человеком противоположного пола, у которого есть жених, и он намеренно решил не обращать на это внимания. Несмотря на то, что он принадлежал к семье рангов третьего ранга древнего и почетного происхождения, это была только семейная родословная, которая не была ни плохой, ни хорошей, поэтому его знание моего имени принесло мне чувство дискомфорта. Более того, я также была убеждена, что он знал, что я невеста Солей. Поскольку дом Солейля был известным домом маркиза, все знали об этом.

"... О? Ты не удивлена."

Его беззаботный голос эхом отозвался в этом очень тихом саду. Начнем с того, что это место находилось в самой уединенной внутренней части заднего двора, куда люди редко приходили. Вот почему я обедала здесь. Поскольку мне не приходилось обращать внимание на взгляды других, мне не нужно было обманывать людей словами, и я думаю, что мне нужно было побыть наедине.

«Нет, я очень удивлена».

На самом деле из-за чрезмерного удивления слова не выходили, и мне нужно было немного вздохнуть, чтобы успокоиться. Как будто они пытались не пропустить ни малейшего из моих движений, эти глаза цвета индиго пристально смотрели на меня. Если ему было что сказать, я хотела, чтобы он сделал это быстро.

«Твое лицо не показывает твою истинную натуру. Ты такая же, как я».

Он тихо засмеялся, и его привлекательное выражение было полным молодости, но после нескольких минут разговора я поняла, что он не тот человек, чьи слова и выражение следует принимать за чистую монету. Это был не первый раз, когда я сталкивалась с кем-то, чье настоящее намерение не могло быть прочитано, но я не собиралась разговаривать с таким незнакомцем, как он. Другими словами, мне не было интересно узнать, что он за человек.

Однако, как только вы упустили правильную возможность, было трудно упустить шанс уйти.

Преднамеренно наблюдая за мной своим пристальным взглядом, информируя меня об этом, он хотел увидеть, как я отреагирую. Потому что люди были существами, чья истинная природа возникала в одно мгновение.

"... Кстати, тот факт, что ты здесь одна, потому что Солейл-доно в столовой с твоей младшей сестрой?"

Глаза этого человека, который сказал это как будто это было что-то очень обычным, смотрели на меня, как будто они хотели исследовать меня. Он планировал начать внезапную атаку? Но когда я собиралась нахмуриться из-за этого странного чувства напряжения, которое он нарочно создал, я вместо этого рефлекторно улыбнулась. Видя это, мой противник проявил явное восхищение и несколько раз моргнул. Он, вероятно, думал, что я обычная молодая девушка, и смотрел на меня свысока. Конечно, если бы это было до того чаепития, я бы растерялась и повысила голос. Наоборот, я бы, вероятно, даже отрицала тот факт, что Солей и Сильвия были вместе. Даже если бы я знала правду, я бы ее не приняла. Если бы это была я из нескольких месяцев назад, нет сомнений, что я бы так отреагировала.

«Солейл-сама очень заботится о моей младшей сестре. Я также была очень избалована и позволяла зависеть от него».

"... Испорченна и зависима?"

«У меня также бывают моменты, когда я хочу побыть одна и ускользнуть от взгляда каждого. Однако моя младшая сестра поступила в эту академию совсем недавно. Ей может стать неловко, поэтому лучше, чтобы кто-то остался рядом с ней. Первоначально это должна была быть я которая заботиться о ней, но этот ребенок обожает Солей - сама, как старшего брата, поэтому я доверила ее ему

Слова вылетели, не заставляя меня задуматься об этом. Было много людей, которые с подозрением относились к отношениям Солей и Сильвии и проверяли меня, ее жениха на предмет этого. Они либо просто питали чувство справедливости и пытались разоблачить неверность Солейла, либо пытались высмеивать меня. Или были также те, кто хотел вмешаться в отношения Солей и Сильвии, чтобы помочь им достичь своей любви. Были разные причины. Каждый раз я отвечала этим подходящим оправданием. И теперь это было очевидно в это время. Время делать «работу», к которой я полностью привыкла.

"..." брат ", ты сказала. Это ..."

Мое замечание заставило его тяжело вздохнуть. Этот элегантный и выдающийся знатный человек из чужой страны выражал тонкое выражение, как саркастическая улыбка и обескураженное лицо. Я не знала, какую реакцию он пытался получить от меня, но то, что он ожидал, несомненно, отличалось от моего ответа. Однако после короткого молчания он немного вздохнул и продолжил

Это была реакция, которую я представлял.

«... Ну, это трудно сказать. Я не могу понять, что думают другие люди».

Когда я показала ему выражение полного любопытства, он тяжело вздохнул. Это преувеличенное дыхание эффективно заставит вашего противника сжаться, если вы окажетесь в его положении. Я не поняла, что он имел ввиду после, но ...

«Почему-то вы ... отличаетесь от того, что я себе представлял».

Та пара глаз, которая смотрела на меня с совершенно озадаченным видом, на самом деле стала в последнее время сплетней в академии. Первоначально дворяне часто выходили замуж за приятелей-аристократов прекрасной внешности, поэтому у них была довольно шикарная внешность, но даже среди них можно сказать, что он выделялся довольно сильно. То, что мое простое очарование было незаметным, могло быть связано с тем, что такой тип людей существовал. Выражение «выделяться плохо», безусловно, было для меня идеальным описанием.

«Я не знаю, как ты представлял меня, но ... ты скоро закончишь?»

Если вы не имеете дела со мной, я хочу немедленно уйти . Я сказала это откровенно. Затем мужчина пожал плечами и без стыда заявил: «Но я еще даже не начал с тобой разговаривать».

Я чувствовала, что ваши слова были несколько бессмысленным.

"... какие у тебя дела?"

То, как все шло, казалось, что он не раскроет свои намерения, так что другого выбора не было, кроме как встать и услышать его историю.

«Ну, во-первых. Позвольте мне представиться. Потому что вы, кажется, меня не знаете».

Он засмеялся, и его улыбка стала глубже, заставив меня заметить, что ситуация не движется в правильном направлении для меня. Здесь неуместно прерывать его слова. Но, если возможно, я хотела не знать его имени. Когда мы узнаем имя друг друга, с этого момента мы станем чем-то похожим на «знакомых». Если бы это случилось, отныне я не смогу притворяться, что не знаю его, когда встречусь с ним. Вероятно, он полностью это понял. Вот почему он показывал эту улыбку, которая выглядела такой свежей, что это было неприятно.

«Давайте начнем еще раз, юная леди. Меня зовут Сайон Топиас. Я приехал из соседней страны, чтобы учиться».

"Близлежащая страна ...?"

Поскольку это была не официальная презентация, он не назвал свое полное имя. Если это было формальное событие, такое как бал, сокращение имени было строго запрещено. Это было бы замечено как создание света другой стороны. По выражению его лица, не похоже, что он смотрит на меня свысока, но может быть более глубокий смысл в том факте, что он не дал мне своего официального имени. Кроме того, почему он не сказал название своей страны? Если бы он был иностранным студентом из слухов, тогда не было бы необходимости расследовать, и было бы легко узнать.

И больше всего на свете было его имя "Сайон". Если я не раслышала это неправильно, то в тот ланч несколько дней назад Солей и Сильвия называли это имя, более того, они произнесли это с некоторой фамильярностью. В таком случае это означало, что он, безусловно, был знаком с ними обоими. И он вступил в контакт со мной, невестой Солейля. Хотя я также учла, что он случайно наткнулся на это место, эта возможность была довольно низкой. Было бы более естественно подойти ко мне через Солейл.

«Ах,хорошо. Это выражение. Это выражение, которое я хотел увидеть».

Я, вероятно, показывала подозрительное выражение. Сайон восхитительно улыбнулся и облокотил верхнюю часть тела на спинку скамейки. ... То непостижимое знакомство с ним, которое он дал, я догадалась, что это просто для того, чтобы разбудить меня. После всего этого я не хотела продолжать поддерживать видимость и решила просто наблюдать за ситуацией.

«В моей стране политические браки становятся плохой привычкой прошлой эпохи».

Внезапно его глаза, которые смотрели на меня, сузились. Третья сторона могла бы задаться вопросом, почему он внезапно начал говорить об этом, но в свете обстоятельств, которые меня окружали, я, естественно, могла видеть, куда направляется эта тема.

«Конечно, это не распространяется на аристократию. Прибыль, приносимая политическими союзами, велика, иногда бывает так, что выбор предпочтителен для выполнения долга как благородного. Итак, в конце концов , это в основном касается населения ».

"..."

«Но, тем не менее, это означает, что у нас большее понимание и принятие брака по любви, чем в этой стране».

До определенного времени, точнее до того чаепития, не было никаких сомнений, что это было вполне заметно. Я лично говорила с Солейлом в академии, и хотя я не помнила, что была особенно близка к Солейлу, до того, как я узнала это, мои глаза всегда следовали за его силуэтом. Я следила за женщинами, которые подошли к нему, поэтому мне было очень легко понять, какие эмоции я испытывала к Солейл. Но после чаепития Сильвия начала посещать академию, и, когда расстояние между ней и Солейлом сократилось, я стала намеренно избегать их. Солей был моим женихом, Сильвия была моей младшей сестрой. Так что, если бы они вдвоем обедали вместе, я бы тоже присоединился к ним. Это не было бы неестественно, скорее ради Сильвии, возможно, было бы лучше.

Однако я этого не делала. Видеть их вместе было больно. Быть на их стороне было огорчительно. Когда я была с ними, всплывали воспоминания, которые я не хотела вспоминать. Вот почему я пыталась держать некоторое расстояние между нами. Но из-за этих эмоций я не могла отказаться, полностью дистанцироваться было невозможно.

«Скажите, что вы думаете о разлучении двух людей, которые испытывают чувства друг к другу?»

Сайон, который медленно встал со скамейки, встал рядом со мной и прошептал это так, будто рассказывал мне секрет. Эти слова дошли до глубины моего уха, как будто их вес был каменным. Когда точка зрения изменилась, точка зрения других также изменится. Это было само собой разумеющимся. С моей точки зрения, тем, кто разделял меня и Солейля, была Сильвия. С точки зрения Сильвии, я разделяла ее и Солейля. Что касается окружающих нас людей, то они встали бы на сторону своих друзей и союзников и смотрели бы на наши отношения с этой точки зрения. Другими словами, Сайон не был моим союзником.

"Вы должны оставить его."

Правильно? Сказав, что это было тривиально, Сайон повернул ноги и ушел. У меня не было слов, чтобы сказать к этой уходящей фигуре. Я задавалась вопросом, было ли мое существование таким бельмом на глазу? Хотя вместо этого, тем, кто хотел быть освобожденным, была я. Я не могла сказать, что я должена сказать или сделать.

В одной из моих предыдущих жизней Солей и Сильвия смогли пожениться, потому что обстоятельства позволили это. Потому что свадебную церемонию нельзя было отменить, и я сбежала за два дня до нее. Поскольку мне нужно было найти замену, Сильвия неизбежно должна была взять на себя ответственность. Если бы не было такой ситуации, мои родители не отпустили бы Сильвию. Поскольку это было так, в нынешней ситуации, даже если мы с Солейлем расторгнем наш брак, я не думаю, что Сильвия будет выбрана его невестой. Начнем с того, что Сильвия на тот момент не обладала достаточной утонченностью и образованием, чтобы стать женой следующего маркиза, независимо от того, как сильно Солейл жаждал ее, его дом не одобрит это.

Все эти различные обстоятельства, Сайон не знал о них. И именно потому, что он не знал, он гонялся за своими идеалами и желаниями, стремясь исполнить свои надежды.

Как их другу, для него было не странно мечтать о будущем, в котором двое влюбленных могли бы быть вместе.

"... Эй! Ты, как долго ты планируешь оставаться в этом месте?"

С некоторого расстояния Сайон, который повернулся сюда, сказал это громким голосом. Это может быть, чтобы сообщить мне, что обеденный перерыв закончился, или он пытается сообщить мне о моем текущем состоянии. Но да, действительно ...

... я, как долго я буду оставаться в этом месте?

Несвязанные слова, которые я пробормотала во второй раз, таяли в воздухе, оставляя позади тишину. Однако те слова, которые утратили свое существование в виде звуков, все еще обвились вокруг этого тела и не покинули его. Были ли слова, пропитанные таким большим смыслом, во всех этих жизнях до сих пор, ради Солейля, ради моей младшей сестры, но, следовательно, и ради себя, я пыталась передать это много раз. Я знала, что обманывать себя - это лучший метод, и я думала, что должна это сделать. Просто одно слово, если бы я могла сказать это, Солейлу и я могла бы двигаться вперед, чтобы сформировать более позитивные отношения.

Если бы мы не любили друг друга. Если бы мы не питали никаких чувств.

Простое и равнодушное отношение должно было быть разрешено. Построение доверительных отношений как двух партнеров по работе будет в порядке. Даже если бы мы не смогли стать гармоничной парой, чтобы защитить территорию, мы могли бы создать партнерство, которое бы приняло название «семья». И все же в каждой жизни я никогда не могла передать эти слова.

"Зачем?"

Интересно, почему я влюбился в Солейл. В тех жизнях, которые повторялись снова и снова, я также повторяла этот вопрос снова и снова. Несмотря на то, что я знала, что не получу ответа, никогда не кончится это сомнение, оно никогда не исчезнет. В тот день моего детства, в тот момент, я вспомнила ощущение, которое появилось, когда наши глаза встретились. Независимо от того, сколько жизней накопилось, сколько бы времени не прошло, эти эмоции никогда не исчезали. Вместо того, чтобы описать это как влюбление, было бы более правильным сказать, что то вроде симпатии. Если бы я осмелилась назвать это событие. Если бы эта несчастная судьба была делом Бога.

Тогда это было в точности как божественное откровение.

Никто бы не назвала этот момент влюблением. Я хорошо это поняла. Но без сомнения, я могла бы сказать, что моя жизнь началась в тот момент, когда я встретила Солей. В этом незнакомом месте, где я не могла скрыть своё напряжение, те миндальные глаза, которые слегка ослабли, когда мне сказали «Все в порядке», «Не волнуйся, все в порядке», поднося мне эту маленькую руку, я никогда не могла забыть их. Даже тон его голоса, казалось, ожил и отозвался эхом в моих ушах. В этот момент мое сердце начало биться, а время начало тикать. Это было мягко, но даже сейчас я могла вспомнить ощущение той руки, которая крепко сжала мою. Я чувствовала это прямо сейчас, как будто это было сделано в этот момент. Если я изогну свои пальцы, мне казалось, что я держу его за руку. Потому что его белая кожа подходила его тонким глазам, Я предполагала, что это будет похоже на прикосновение льда, но его руки были тёплыми. Мою руку, которую редко держали мои родители, я вспомнила, как он обхватил ее обеими руками.

Каждый раз, когда я вспоминала те кончики пальцев, которые скользили по тыльной стороне моей руки, чтобы заставить меня чувствовать себя успокоенной, слова, сказанные Солейлом: «Все в порядке», увеличивали их важность и превращались в нечто особенное. Получив невыносимую тяжёлую ответственность за то, что я была невестой сына маркиза, хотя иногда это оставляло меня в оцепенении, эти слова, которые он сказал мне всего несколько раз, в лучшую или в худшую сторону, толкнули меня в спину.

В мертвой тихой библиотеке осталось только несколько учеников. Окруженные книжными полками, большие столы, которые позволяли нескольким людям садиться за учебу, были выстроены в ряд, но в дневное время мне хватало места, чтобы сидеть одной на этом общем столе. Вот почему, хотя мы были в одной комнате, каждый человек сидел в очень отдаленном положении. Расстояние было таким, что оно позволяло мне говорить с собой шепотом. Даже если бы мой бормотающий голос был услышан, естественно, другие люди не узнали бы, что я говорю.

"Все нормально."

Я крепко сжала свои дрожащие руки, повторяя слова, сказанные мне в прошлом Солейл. Тем не менее, я чувствовала себя так, как будто я рассказывала строчку из истории, это не сопровождалось малейшими эмоциями. Несмотря на то, что эти слова меня, несомненно, спасли. Хотя эти слова всегда отталкивали меня. Теперь они не имели никакого значения.

... ... "Скажи, что ты думаешь о разделении двух людей, которые испытывают чувства друг к другу?"

Я вдруг вспомнила слова Сайона. Даже если с тех пор прошло всего несколько часов, это, казалось, уже произошло очень давно. Говоря о том, что я сделала после того, как осталась парализованной, не в силах сказать ему ни слова: я пошла на дневные занятия, одетая в выражение лица, как будто ничего не произошло. Это было выражение невежества, чтобы притворяться, что не подозревала о слухах о Солейле и Сильвии, которые наверняка обрушатся на меня. Если бы я ничего не знала, это означало, что мне не пришлось бы ничего делать, я отвела глаза от поведения моего жениха. Видя, как я веду себя так, студенты академии высмеивали меня с презрительными улыбками, словно ожидая возможности высмеять меня. Они наверняка ждали момента, когда я совершу ошибку. Потому что нет никаких сомнений в том, что, если бы это была недавняя я, она бы пошла прямо в группы, которые развлекались сплетнями. Так что я с нетерпением ждала. Не опуская голову и не опуская глаза было моей маленькой формой сопротивления. Это было единственное, что я могла сделать. Не было никакого способа исправить мое прошлое поведение, в котором я была виновна. Я со времён, когда я контролировала каждую женщину, которая подошла к Солейл, на самом деле пытались преследовать меня. Теперь я должна оставаться абсолютно безмолвной, избегая любых действий, которые будут выделяться.

Эти двое были заметны. Что бы они ни делали, я могла знать, даже не спрашивая никого. Но хотя я знала, что все будет так, когда я услышала, что люди говорят, что эти двое естественно хорошо выглядят вместе, я была в плохом настроении.

Несколько секунд, несколько минут, несколько часов. С течением времени беспокойство, подобное печали, блокировало мое дыхание. Это больно. Невероятно больно.

Несмотря на то, что я ходила в одну и ту же школу, хотя я была его невестой, я никогда не предлагала обедать вместе. В этот обеденный перерыв, который имел значение, отличное от тех обязательных обедов, которые мы по очереди посещали в поместье друг друга, Сильвия наслаждалась ими, как будто это было что-то само собой разумеющееся и естественное. Я ни за что не почувствовал бы этого. Мне было больно, злиться и грустить. Если бы это была я из прошлого ... если бы это было до того чаепития, я, вероятно, утопила бы Сильвию в насмешках. Хотя виновата была не она. Хотя я знала это, основной удар моих атак все еще был направлен на мою младшую сестру. Причина была в том, что женщины были такими существами. Но я очень хорошо знала, насколько глупо такое поведение, и в настоящее время я не могла поступить так даже по ошибке. Более того, если бы я подняла кулак, я уже знала, какую реакцию продемонстрирует Солейл. Тогда ему было бы противно, и он со смешанным взглядом, разочарованием и презрением, спросил бы со вздохом: «Почему ты не заботишься о своей младшей сестре?»

Не было сомнений, что он задал мне такой вопрос в одной из моих предыдущих жизней. Солейл ожидал, что я буду вести себя как добрая старшая сестра.

"... Все в порядке, все хорошо."

Нет, я решила так лгать.

"... ... Илия-сама ...?"

Как раз когда пальцы моих сжатых рук вонзились в мои ладони, голос, который звал меня, рассеял мои мысли. Золотые волосы появились в углу моего поля зрения, даже не подтверждая ее лица, я знала, что это была Мария. Ни у кого другого не было такого великолепного цвета.

"... Вы еще не пошли домой?"

Этот шепчущий голос звучал так, словно говорил сам с собой. Внезапно ее взгляд упал на мои руки.

"Так что, даже вы, Илия-сама, читаете эту книгу?"

Как будто пораженная увиденным, Мария осторожно сузила глаза и подвинула стул рядом со мной, чтобы сесть. «У меня с ним свидание», - она прочитала заголовок и показала милую улыбку, которая выглядела очень радостной.

"... Неожиданно, не так ли?"

Та книга, которую я читала много лет назад, принадлежала не библиотеке, а мне. Хотя обложка была простой, с указанием только имени автора и названия, год, когда она была опубликована, стала горячей темой для разговоров среди дочерей знати. Поскольку это была такая известная работа, все знали хотя бы ее название.

«Я знаю только название и немного о сюжете, но ... это история о принцессе соседней страны и влюбленном рыцаре, верно?»

«Да, это история».

«Разве это не классика среди любовных историй? Однако, это больше похоже на фантазию, несбыточную мечту ... Я не могу сказать, что это выглядит реалистично ...»

Мария остановила здесь свое предложение, наклонила голову и со смехом добавила: «Ах, но если вам это нравится, я прошу прощения за моию критику». Хотя ее слова не одобряли роман, я знала, что в них нет злобы, поэтому я покачала головой в ответ на ее оправдание. Увидев это, она снова засмеялась.

«Илия-сама, я думала, что ты реалист».

"... реалист?"

«Та, у кого нет наивных снов».

Свет заходящего солнца, льющийся через большое окно, освещал ее блестящие волосы, ослепляя мои глаза. Моим пепельным волосам было совершенно невозможно так сиять.

«... Я не знаю, как закончится этот роман, но главный герой наверняка встретит счастливый конец?»

«Да, это так».

Когда я кивнула головой, чтобы подтвердить, Мария сделала обеспокоенное выражение ее тонкими пальцами, поддерживающими ее подбородок.

"Что тебя беспокоит?"

«Принцесса влюбляется в рыцаря из соседней страны и находит счастье, не значит ли это, что она стала связана с человеком, которого любила? Но ... вы знаете ... Мне действительно интересно, если принцесса выходит замуж за простого рыцаря это - счастливый конец? ... "

Та дочь из дворянского дома среднего ранга, которую я нашла гораздо более реалистичной, чем я, вздохнула, когда она улыбнулась, смешанная с оттенком отвращения. Если говорить о звании, ее дом был гораздо ближе к высшей аристократии, чем мой. Она была привязана к своему дому, должна была выйти замуж по политическим причинам и не могла убежать, все было так же, как у меня. Но критическое различие между нами было то, что ее любил ее жених. Для меня это было похоже на сон.

"Кроме того, у принцессы, вероятно, было ... Нет, возможно, что ... рыцарь тоже, у них обоих могли быть женихи, верно?"

Интересно, появляется ли такой персонаж в этом романе, сказала Мария, поскольку ее красивое лицо выражало след горя. Основным сюжетом этого романа было то, как принцесса была изгнана из своей родной страны из-за гражданской войны и как рыцарь, которому приказали охранять её он влюбляется в нее. Между ними стоят различные препятствия, но в конце все успокаивается и все заканчивается хорошо. Они не были несчастными персонажами, и развитие сюжета лишь дало какое-то смутное представление о том, что означает принуждение, но оно захватило сердца знатных дочерей. Вот почему, естественно, персонаж, который, очевидно, должен был существовать, как жених принцессы, никогда не появляется в истории. Даже Сайон сказал это. Неважно, если брак по любви стал нормой среди простых людей, это не случилось для дворян. Тем более за гонорар. Если сравнивать с реальностью, то можно сказать, что для принцессы и рыцаря очень неестественно не иметь женихов. Но в итоге это был просто роман.

"... О, уже так поздно? Мне пора идти".

Я невольно смотрела на элегантные движения Марии, когда она плавно встала без звука. Она, которая всегда была существом, противоположной мне в моих предыдущих жизнях, теперь стала моей подругой. Когда я снова увидела ее после того, как стала более близкой, я поняла, насколько я хуже ее. Перед ней, которая, от ее кончиков пальцев до кончиков волос, могла похвастаться красотой человека, которая родилась в благородной семье, из глубины моего сердца я чувствовала себя смущенной, называя ее соперницей.

"Знаешь, Илия-сама ..."

Собираясь пройти мимо меня, Мария внезапно остановилась.

«Несмотря на то, что я выгляжу так, когда я была ребенком, я была сорванцом».

Она достойно засмеялась, и представить эту юную леди как сорванца было совершенно невозможно. Когда я с недоумением посмотрела на ее лицо, она добавила, глядя на мое выражение лица

«Когда мой жених был выбран без моего ведома, я вспылила. Я сказала, что жениться на ком-то, чье лицо я даже не знала, было невозможно».

Когда я встретила его, я не думала, что полюблю его, продолжала она с необычной насмешливой улыбкой.

«Я также сказала ему несколько очень резких слов. Я использовала тот факт, что его дом стоял ниже моего дома».

Тем не менее, сказала Мария, прежде чем закрыть рот. Вскоре она глубоко вздохнула, невероятно неприятное действие для Марии.

«Я спросила маму о тебе, Илия-сама».

"Обо мне?"

«Да. Возможно, вы не знаете, но моя мама несколько раз посещала чаепития, организованные вашей матерью».

"... чаепития ...?"

«Это верно. В то время я случайно заметила тебя».

Глубоко кивнув, ее взгляд начал отходить вдаль, и она продолжила: «Стать невестой сына маркиза - это ... большое бремя ... Я тоже это прекрасно понимала. Потому что я тоже благородная. " Сказав это, она наклонилась ко мне и схватила меня за руки. Мягко, нежно, она обхватила их своими руками. Когда мои руки дрожали, пытаясь отказаться от ее жеста, она все еще отказывалась отпускать.

«Моя мама сказала мне, что я не должна успокаиваться и почивать на лаврах только потому, что у меня есть жених. Чтобы стоять рядом с ним, я должна приложить немало усилий».

Итак, я перестала отводить взгляд от моего жениха. Она сказала, что ее сильный взгляд пронзал его. И после этого я искренне стала его женой, - заключила она с легкой улыбкой.

"... Мария сама"

Невозможность промолчать, я окликнула ее, но после этого слова не последовали. Я не знала, что сказать. Когда я не знала что сказать, она смотрела на меня. Этот факт просто заставил меня потерять свои слова.

«... Сколько усилий я прилагала, по правде говоря, я понятия не имею. Однако, эта ситуация, когда твоим существованием пренебрегают и игнорируют, я не могу этого терпеть».

Когда я вздохнула на тех белых пальцах, которые крепко держали меня, я внезапно потерял силу.

«... Если я могу что-то сделать, пожалуйста, не отказывай мне».

Получив этот умоляющий взгляд, на секунду я почти вытянула руку. Но даже если бы я полагалась на нее, я знал, что не смогу изменить этот огромный поток неизбежных событий. Если бы это было в первый раз, то ... Нет, если бы это был второй или третий раз ... тогда не было сомнений, что я взяла бы ее за руку и приложила бы все усилия, чтобы Солей встретился со мной лицом к лицу. На самом деле, я могла бы также принять меры, чтобы удержать Сильвию подальше.

Но в тот момент, когда я решила пригласить Сильвию в академию, я ожидала такого будущего. Будущее, где Солейл отдает приоритет Сильвии передо мной, будущее, где Сильвия выздоравливает. А также будущее, которое ведет к повседневной жизни в академии, где они сближаются. Все было так, как я ожидала. Когда я принимала во внимание все мои предыдущие жизни, было нетрудно сделать какой-то прогноз.

И, несмотря ни на что, я все-таки заставила этого ребенка пойти в академию. Это может быть потому, что я все еще сохраняла некоторую надежду, и я делала ставку на один шанс из миллиона, что Солейл определит мои приоритеты. Несмотря на все эти негативные переживания, я все еще надеялась услышать, как он однажды скажет, что он придаст мне больше значения, чем этому ребенку. Я позволила Сильвии посещать академию и провела дистанцию между Солейл и мной, но я все еще ждала его руки. Действительно, какой я была глупой.

"... Нет, Мария сама. Я в порядке."

Все нормально. Все в порядке. Молодой голос эхом отозвался в моих ушах, сказав мне это. Я должна продолжать верить, что все было в порядке. В противном случае, как в один из моих прошлых жизней, я повешу веревку вокруг моей собственной шеи.

Однако я уже заметила. Это даже что-то вроде места, куда можно сбежать, я потеряла его давным-давно.

Голос, который все время повторял: «Я в порядке», слегка дрожал. Любой, кто услышит это, поймет, что этим словам нельзя доверять. Но Мария лишь слегка покачала головой и ничего не сказала. Тем не менее, ее ясные глаза стали слегка размытыми, и она повторила те же слова, которые она сказала мне в то время, когда Сильвия только что поступила в академию: «Илия-сама, вы действительно очень добры». Так что на этот раз я не стала это отрицать. Чтобы Сильвия не выглядела как плохим человеком по ошибке.

Сильвия не сделала ничего плохого. Этот ребёнок просто влюбился в Солейла, она не собиралась отнимать у меня намеренно. Я уже решила ни ненавидеть, ни обижаться на нее. Я могу ревновать, я могу завидовать, но я не буду обманывать и вредить ей.

Этот ребенок был моей любимой маленькой сестренкой. Я пыталась сказать это.

Но слова не вышли из моих уст, просочился только длинный вздох. Мое сердце было разорвано на части. Мое дыхание должно было остановиться, это было невыносимо.

«Илия-сама, человек не всегда может поддерживать самообуздание. Однако, если это ради кого-то важного, я думаю, что люди - это существа, которые могут терпеть вечно, столько, сколько нужно».

Реальность собиралась поглотить меня в любое время. Вот почему, чтобы скрыться от этой реальности, я скрыла свое дыхание и плотно закрыла глаза. Время задаваться вопросом, смогу ли я сделать это хорошо. У меня уже ничего не осталось.

... ... Илия-сама, для кого ты все это делаешь?

Голос Марии слегка расплылся и исчез.

«... Но, старшая сестра, твое ожерелье очень красивое. Оно того же цвета, что и твои глаза».

Даже если бы мы были только графской семьей третьего ранга, поместье все еще могло похвастаться определенной широтой, поэтому комната моей младшей сестры, конечно, совсем не была маленькой. Поскольку я стояла довольно далеко от кровати, мы не могли общаться друг с другом, если не повышали голоса. Однако я уже получила образование леди. Для меня было невозможно сделать такую неподобающую вещь. Особенно перед отцом. Но по какой-то причине обаятельный и живой голос моей младшей сестры не звучал так громко. Интересно, слышал ли ее голос мягкий ветер, доносящийся из приоткрытого окна, чтобы освежить воздух? Перенося его с другой стороны того навеса, к которому я никогда не могла приблизиться.

Я могла видеть появление моей испорченной маленькой сестры, когда ее верхняя часть тела опиралась на отца, который сидел на кровати. Когда Сильвия повторяла: «Как красиво», отец любезно наставлял ее: «Это то, что я подарил Илие в память о ее дебюте в высшем обществе». Мы не были на балу прямо сейчас, и хотя было немного смешно носить такой великолепный кулон, обтянутый простой повседневной одеждой, но, поскольку Сильвия сказала, что хочет это увидеть, мне пришлось исполнить ее желание. Когда я открыла коробку, она сказала, что просто смотреть на нее было нехорошо, и я не могла игнорировать мрачное выражение моей милой маленькой сестры, когда она возразила: «Старшая сестра, если ты его не носишь, это бессмысленно».

В тот день, когда я дебютировала в высшем обществе, она была прикована к постели, и ее желание увидеть ожерелье не могло быть выполнено. Наверное, поэтому она так сказала. "Дебют в высшем обществе? Тогда это будет моя очередь в этом году!" Отец посмотрел на Сильвию, чьи щеки были окрашены в счастье от пристального взгляда, смешанного с любовью и жалостью. Сильвия, казалось, не заметила, но неважно, дебютирует она или нет. Поскольку она проводила большую часть своих дней в постели, у нее не было времени, чтобы получить образование леди, и, прежде всего, ее учеба не могла наверстать упущенное. Чистому и невежественному ребенку было бы крайне страшно войти в мир, где все боролись за то, чтобы превзойти других.

Хотя она еще была подростком, потому что она носила название нашего графского дома, невнимательность вряд ли будет упущенна другими, когда в нашем доме будет устроена вечеринка. Кроме того, этот ребенок был уже слишком взволнован, просто подумав о том, чтобы пойти на бал. В тот день у нее была высокая вероятность, что у нее поднимется температура. Воспоминания о том, как ей разрешили поступить в академию, но в назначенный день ей пришлось остаться в постели, были еще свежи. Видя реакцию отца, я почувствовала, что мое мышление было правильным. Однако было бы глупо выразительно рассказать ей все и расстроить мою маленькую сестренку. Потому что я поняла, как сильно отец и я любили Сильвию.

Конечно, драгоценность, которая украшала мою шею, была великолепна и блестела, но она не подходила для меня. Многие родители покупали такие вещи для своих любимых дочерей, когда дебютировали. Прежде всего, если бы вы были аристократом, который ценил его гордость, было бы естественно приготовить драгоценности высшего качества, чтобы не смущать вашу дочь. Конечно, это был случай и для этого дома. Но я знала, что это не было предложено из любви. Искусное золотое мастерство показало, что это был товар высокого качества, а горохово-зеленый драгоценный камень, расположенный в центре кулона, подчеркивал, насколько подходящим и достойным было это ожерелье. Если бы его владельцем не была я, этого предмета было бы достаточно, чтобы украсить дворянку. Я поняла, почему Сильвия завидовала этому. Редко выходя из своей комнаты, моя младшая сестра восхищалась принцессами в сказках. Это было неизбежно, что она будет питать уважение, трепет и тоску по отношению к благородным дочерям. Вот почему она хотела, предметы, которые носила девушка из знатной семьи. Однако, в конечном счете, я думала, что это только потому, что она не знала об обстоятельствах, окружающих эти дары.

«Давайте закажем один драгоценный камень того же цвета, что и эти глаза».

Однажды, внезапно, после того, как меня вызвали в кабинет отца, мне сказали об этом, даже не услышав о чем речь. Он также не объяснил, почему позвал меня, когда мы некоторое время не встречались. Он просто сказал эти слова торговцу, который был здесь до моего приезда. Торговец, получивший заказ, с уважением согласился и, словно совершая магический трюк, вынул бумагу из нагрудного кармана и быстро нарисовал ожерелье. Затем с выражением, похожим на облизывание губ, он спросил: "Это будет удовлетворительным?"

На секунду отец, который наверняка заметил его реакцию, выразил недовольство, но это было все. Это может быть обычный обмен для них. Торговец объяснил, насколько ценно ожерелье, приподняв угол губ, и сказал, что это ожерелье более чем уместно для молодой девушки. Отец никогда не проявлял никакого интереса и просто кивнул, ввыйдя из комнаты, сказав, чтобы передали счет стюарду. Он ни разу не посмотрел в мою сторону уходя, не дав мне разрешения уйти.

Торговец посмотрел на оставленную позади меня с обеспокоенным лицом. Он спросил меня, есть ли у меня какое-либо требование или желание к ожерелью с каким-то жалким выражением лица. Я поняла, что он сочувствует мне. Я была жалкой девочкой, чей отец даже не смотрел на нее, только учитывая ее драгоценности. Он, безусловно, был торговцем, который имел дело с несколькими известными домами. Я не знала, что он думал, но, возможно, эта сцена была той, которую он никогда не видел в других семьях. Вероятно, он никогда не сталкивался с отцом, который покупал драгоценности только из-за обязательных обязательств. Это было сделано только для того, чтобы я не опозорила наш дом третьего ранга, когда я дебютирую. Так что мы не будем похожи на семью, которая не может позволить себе купить некоторые драгоценные камни и быть засмеянной другими.

"Но картина отца даже прекраснее, чем ожерелье!"

Голос Сильвии донесся до моего уха, когда я опустила глаза, и кулон попал мне в поле зрения, хотела я этого или нет. Больше чем ее слова, ее невинный смех заставил меня упасть. Уложенный рядом с кроватью, портрет Сильвии, написанный отцом, был действительно хорошо сделан. Много цветов было размещено на большом холсте. Хорошо выражена эфемерная красота Сильвии. В то же время, это заставило вас чувствовать переполняющую любовь. У него было очарование, чтобы привлечь внимание каждого, кто его видел. Эта картина позволила вам понять, что она была нарисована очень тщательно в течение долгого времени.

Тот, кто нарисовал его, был не кто иной, как отец. В том же году он дал мне ожерелье, он также предложил эту картину. "Эй, старшая сестра. Ты тоже так думаешь, верно?" Когда я внезапно вернулась к дискуссии и удивленно наклонила голову, Сильвия надулась. Пожалуйста, слушай разговор должным образом, запротестовала она, притворяясь, что дуется. "Кроме того, почему вы пришли сюда сегодня?" Я не могла не чувствовать смущения, когда мне задавали этот вопрос после всего этого времени.

Контакт с Сильвией, которая была в плохом физическом состоянии, должен быть минимальным. Это было обещание, которое я дала матери давным-давно. Поэтому для меня было естественным отойти от Сильвии, которая еще несколько дней назад все еще находилась в плохом состоянии и еще не вернулась в нормальное состояние. Однако Сильвия сказала с грустным выражением лица: «Даже если ты не будешь стоять так далеко, ты не подхватишь мою болезнь». Казалось, она не знала о приказах матери.

Я думала, что это было очень резкое замечание, но я понимала, что, что бы я ни делала, это будет бесполезно. Это потому, что этот дом вращался вокруг Сильвии. Поскольку отец, глава семьи, так и сделал, а его супруга, мать, была такой же, слуги также научились так себя вести. Потому что здоровье Сильвии было плохим, потому что физическое состояние Сильвии было слабым, потому что Сильвия была плачевной, потому что Сильвия была одинока, потому что Сильвия была, Сильвия была ... ... Интересно, до каких пор я снова была опечален этим?

Единственным исключением была только я. Только я могла отдать приоритет самой себе. Пока все, включая слуг, волновались за Сильвию, я сидела за своим столом, держась за ручку. Только мне, будущей маркизе, было позволено сделать это. Даже мои родители никогда не воспринимали это будущее как должное, как будто это был естественный ход событий. На обеде мама улыбалась и говорила мне: « С тобой все будет хорошо, даже если мы оставим тебя одну, я могу быть уверен,«В то время как отец игнорировал меня, молча. Когда я была маленькой, я думала, что это доказательство того, что мне доверяют. Но это, конечно, не так. Когда я поняла, что мной просто пренебрегают? Даже если бы я была одна, не надо было мне говорить, что со мной все будет хорошо. Так как даже если вы оставили в покое, это нормально, я не должна была заботиться об этом, но мне утверждали это отведя глаза от меня

Не то чтобы меня принуждали к этому. Это не так, мне велели усердно работать. Однако оставлять это невысказанным было несправедливо. Поэтому я вернула женскую улыбку. Идеальная броня, чтобы не показывать никаких эмоций. Я думала, что это была лучшая реакция, чтобы встретить этих дворян. Затем я снова взялась за ручку и направилась к столу.

Я знала, что только это может поддержать меня. Только знания, мудрость и образование могли бы сформировать меня. Вот почему мне пришлось работать намного больше. Независимо от того, сколько раз я повторяю свою жизнь, только это всегда было одинаковым.

Поскольку было решено, что я буду невестой наследника маркиза, и меня представили Солейлу, большую часть своего времени я потратила на учебу ради этого. Первоначально мои квалификации не были достаточно хорошими. В конце концов, моя память была средней, и я не была очень общительной. Как можно больше я посвятила себя учебе. Укрывшись в архивах особняка, с утра до вечера я держала ручку и писала.

Поскольку дом маркиза должен был взаимодействовать с зарубежными странами, я подумала, что будет лучше запомнить как можно больше иностранных языков, а также необходимо знать о мировой истории соответственно. Потому что я надеялась, что такие мелочи могут стать полезными в дипломатии. Иногда я училась с учителем, иногда одна. Я изо всех сил старалась не стать женой, которая бы смутил Солейла.

Несколько книг были сложены на столе. Я думала, что они станут моей силой. В этой безмолвной комнате эхом разносился только звук ручки, скользящей по бумаге. Приготовленный к перерыву черный чай уже остыл, но горничные сюда не приходили. Время от времени Ал проверял мое состояние, но он не говорил и просто уходил. Вероятно, он беспокоился о том, чтобы не нарушить мою концентрацию

Потому что я села на тот же стул, потому что кто знает, сколько часов у меня болит нижняя часть спины. В то время, когда я потянулась и вздохнула, тишина прервалась слабым смехом. В архиве была только я, поэтому, естественно, он не пришел из этой комнаты. Соблазненный высоким голосом, характерным для молодой девушки, которая снова зазвучала, я повернула глаза к окну. Солнечный свет, сияющий на красной ковровой дорожке архивов, был ослепительным. Мои глаза спонтанно изучали сцену позади них. Я могла видеть фигуры Сильвии и ее служанок. Они шли по солнечной лужайке, как будто подпрыгивая на ней. Горничные спешили за силуэтом, смеясь счастливым голосом, который, казалось, готовился в любой момент бежать. Это была небрежная сцена обычного дня. Сцена не особенная и не необычная. Единственное, что отличалось, это люди, идущие за ними, хозяин нашего дома, отец. И моя мама, которая шла дальше.

Я наклонила голову, задаваясь вопросом, был ли сегодня особенный день, и сверху я не заметила фигуры моих родителей и младшей сестры, прогуливающейся по нашему широкому саду из-за солнца за спинами. Из архивов, расположенных на втором этаже, я действительно могла их хорошо видеть. Я искренне думала, что это выглядит забавно, и я размышляла над собой, которая скрывалась в тени, чтобы избежать солнечного света. Мое темное платье казалось зловещим. Платье моей младшей сестры, развевающееся на ветру, было светлого цвета, казалось, оно захватывало весь солнечный свет. Хотя из-за ее хрупкости было много раз, когда ей не разрешали выходить из комнаты, солнечное место подходило ей.

В конце концов мои, казалось бы, здоровые родители и младшая сестра остановились в одном месте, и перед ними развернулся обед. Хорошо организованные горничные уже принесли стол из особняка. Когда мои глаза следовали за их силуэтами через стекло окна, я чувствовала, что могу дотронуться до этой счастливой и гармоничной семьи, но это было несколько болезненно. Эти архивы были тем местом, к которому я принадлежу, моя работа заключалась в том, чтобы получить от сюда знания. Никто ничего не сказал по этому поводу, и, поскольку мама выражала необычайно удовлетворенное выражение, я подумала, что это нормально. Даже сейчас это чувство не изменилось. Но если говорить о взаимодействии с моими родителями, это произошло только во время обеда. У меня даже не было воспоминаний об одном разговоре с отцом.

Я действительно хотела услышать мнение по вопросам, связанным с управлением территорией, но когда я попросила слугу сказать ему, что я хотела бы попросить его инструкции, моя просьба о встрече была отклонена одним словом, говоря, что он был занят. С намеком на сарказм мне сказали, что у него нет на меня свободного времени, даже нескольких минут.

Этот человек смотрел на Сильвию с улыбкой, стоя перед холстом в саду. С того места, где я стояла, я могла видеть, как отец рисует картину, и я поняла, что моя младшая сестра была его моделью. Это была роль матери, чтобы убедиться в этом? Она стояла на небольшом расстоянии от этих двоих, наблюдая за ними. Иногда смех смешивался в их разговоре, и его отголоски были полностью донесены до того места, где я стояла. Я была так далеко от них, и все же я слышала это, как странно это было.

Мирный день. Живой день прошел с семьей. И я, кто смотрела на это из далекого места. Между прочим, мой взгляд упал на книги на иностранном языке, сложенные на столе. Я должна открыть их прямо сейчас и выучить слова. Иначе я проиграю другим барышням моего поколения. Таким образом, я не думаю, что сейчас самое время смотреть на фигуры моих родителей и моей младшей сестры.

Но мои глазаотказывали смотреть на них, чтобы разорвать, я сделала шаг назад. Сразу же мои силы покинули меня. Я не могла сохранить равновесие и моя правая рука, которую я протянула, быстро стряхнула стопку книг. О нет, как я и думала, книги рухнули, и в то же время бутылка с чернилами упала. Темно-синяя жидкость распространилась по столу, капли которой падали из-за угла, беспощадно какая на книги лежавшие на полу. Смущенная внезапным инцидентом, я рефлекторно протянул руку, чтобы поймать капли и остановить поток чернил. От кончиков моих пальцев до запястья все было окрашено в темно-синий цвет, и хотя я не знала, что оно представляет, я думала, что настоящая я может быть испачкан таким образом.

В своей повторяющейся жизни я делал все, чтобы защитить себя. Даже когда я упала до такой степени, что стала проституткой, я продолжала свою жизнь, подчиняя свое тело. Чтобы накопить как можно больше «сегодня». Это было моей целью, и это и только это стало моей жизнью. Когда я так думала, я бесповоротно хотела плакать, но когда возникло желание плакать, я сильно закрыла глаза. Мои стиснутые зубы издавали неприятный звук. Несмотря на это, я не хотела ослаблять свои губы. Потому что казалось, что если бы я хоть немного ослабила свои силы, то я заплакала бы. Я продолжала моргать снова и снова, ожидая, что мои слезы рассеются. Обеими руками, окрашенными в черный цвет, я держала на уровне сердце поверх моей одежды.

... ... В тот день, когда я дебютировала в обществе, тот, кто сопровождал меня, чтобы сделать поклонны вежливости, был Солейл. Он посмотрел на подвеску, украшающую мою шею, и сказал, что это великолепная драгоценность. Заодно похвалив меня, сказав, что я «прекрасна» лишенным тоном каких-либо эмоций, он также сказал что: любовь вашего отца к вам может быть замечена через этт кулон. Он был прав. Поскольку не было других камней, которые можно было бы выбрать с большим драгоценным камнем того же цвета, что и мои глаза, цвета мертвых листьев, он получил высокую цену за свою редкость. Не было неправильно сказать, что он великолепен. Также было неправильно говорить, что любовь отца видна через это. Это ясно показало, насколько я не любима.

Но в то время все было в порядке. Потому что в конце концов Солей был здесь. Потому что он держал меня за руку, поддерживая мое тело, когда я, казалось, собиралась упасть из-за моих совершенно новых ботинок, к которым я не привыкла. Его холодный, ледяной взгляд даже казался мне милым. Одной мысли о том, что однажды этот мужчина станет моим мужем, было достаточно, чтобы наполнить мое сердце удовлетворением. Наверное, никто не поймет мою жажду тепла других, потому что мама не обнимет меня. Поймите, я чувствую, что обычная картина, выполненная любителем, которая не должна иметь никакой ценности, была более красивой и драгоценной, чем любой драгоценный камень. Как жалко было жить, рассказывая себе, что я не любима. Вот почему я безоговорочно любила мужчину, который станет моим мужем.

"...... Вы когда-нибудь пытались подумать, почему вас не любят?"

В одной из моих жизней был человек, который сказал мне это в этом месте. Когда солнечный свет ощущался на кромешной черной одежде, я заметила, что она немного голубоватого оттенка. Хотя это был тревожный разговор, эти черные глаза были совершенно спокойны.

«Точно так же, как нет причины любить кого-то, ты никогда не думала, что может не быть причины не быть нелюбимой?»

Даже если бы я думала, что его фарфоровое лицо не выглядело человеческим, я также думала, что на нем было какое-то скорбное выражение. Я просто знала эти глаза, те глаза, которые, казалось, сомневались во всем и во всех на свете. Я сидела за столом, держа свою ручку, как обычно, но я не могла записать в блокнот ни одной вещи. Кроу, опустивший взгляд на руку, снова засмеялся.

"Почему"

Вопрос отозвался эхом в архивах, так как хохот извне все еще был едва слышен.

"Что, имеет ворон ..."

Мой голос сильно дрожал. Стук моего сердца неуклонно рос в моих ушах.

«... Если нет причин любить, то, что вы делаете, может быть бессмысленным».

За пределами моего туманного зрения я могла видеть белое лицо, неловко улыбающееся мне. У этого ворона было такое человеческое выражение лица, что в отличие от него,я растроилась. Видя меня такой, Кроу ответил, направляя взгляд к окну: «Даже я смеюсь». Я сказала ему, что знаю, что это бессмысленно, но, может быть, из-за того, что он не слышал мой бормочущий голос, ответа не было ... ...

"Почему здесь"

Мои руки были холодными. Я и Ворон в моей памяти наверняка обменялись этими словами в архивах. Но, пока я этого не запомнила. Нет, скорее чем ... ... у меня даже не было воспоминаний об этом.

В прошлом я была человеком, который никогда ничего не забывал. По этой причине я думала, что никогда не смогу отбросить свою любовь. Но когда мои жизни накапливались, моя память стала мутной. Были вещи, которые я могла вспомнить, и вещи, которые я больше не могла делать. Это было точно так.

... ... Может быть есть, что-то очень важное, что я забыла.

"Моя леди… ! Что случилось?"

Тот, кто обнаружил меня сидящим в чернилах, была старой девой. Хотя обычно никто не заходил в архивы, казалось, что она пришла по какой-то причине. Когда она вошла, она просто сказала: «Скоро наступит время отдохнуть…», но когда она увидела меня, она сглотнула и громко воскликнула: «О Боже…!» Затем она в панике повернулась на каблуках и заперла дверь. Пока мои родители были на открытом воздухе, не было другого человека, который мог бы войти или выйти из архивов. Но в маловероятном случае, когда кто-нибудь откроет дверь, она, вероятно, волновалась, что они увидят мою мою неприглядную внешности. Конечно, было нехорошо позволять слугам видеть меня сейчас. Потому что были бы заданны ненужные запросы, чтобы выяснить, почему я оказалась такой. Поскольку верность младших слуг была незначительной, они начали бы сплетничать. Вконце концов даже у тех, кто прослужил дольше, были моменты небрежности, когда они могли что-то упустить. Если это произойдет, в мгновение ока распространятся плохие слухи обо мне. Такая ситуация, когда вы запачкали свое тело пролитыми чернилами, не случится даже с маленьким ребенком. Потому что, если бы вы были аристократом, кто-то всегда был бы на вашей стороне с раннего детства. Если бы произошла такая ситуация, как проливание чернил и загрязнение вашего тела, это было бы из-за ошибки следящего человека, а не самого дворянина. Вот что значит быть знатным. Быть под покровительством кого-то было естественно, быть защищенным, лелеемым и обслуживаемым другими не было чем-то особенным. Это было банально, естественно.

«Ал…»? Когда я задала вопрос, который всплыл в моей голове, она ответила с извиняющимся выражением: «… Альфред-сама покинул поместье по поручению».

…я вся испачкалась.

В таких условиях было не предпочтительнее звать кого-то из противоположного пола. Я должна показать правильную реакцию. Я должна принять подходящее отношение как благородная. Пересмотрев свои мысли, я покачала головой.

«Нет, я не это имею в виду… я рада, что это бвла ты».

Я рада, что именно ты пришла , когда я сказала это, горничная опустила брови и слегка улыбнулась. Она, вероятно, не знала, какое выражение сделать.

Я была совсем одна

в этом месте. Несмотря на то, что я была дочерью дворянина, моя фигура, испачканная чернилами, открывала жалкое зрелище. Если бы здесь был человек, который хотел бы опорочить меня ... они, вероятно, указывали бы на меня пальцами, и смеялись.

«Есть что-нибудь, чем можно вытереть…» Протянув мне руку, которая все еще сидела на полу, горничная помогла мне встать, не заботясь о том, чтобы испачкать себя, затем ее взгляд скользнул по комнате. «Нет, все в порядке». Когда я заявила, что пошатнулась, я встретилась с ее карими глазами. «… Моя леди, ваше лицо ужасно бледно. Вы чувствуете себя плохо? »Моя спина была нежно поглажена с сочувствием. Это заставило меня чувствовать, что мое колеблющееся и колышущееся сердце тонет еще больше. Она долго служила нашему дому. Фактически, она была служанкой, которой было поручено заботиться о Сильвии. Сначала медсестра Сильвии должна была выполнять эту обязанность. Но ее физическое состояние ухудшилось, и она вернулась в свой родной город. Поэтому из-за ее долгих лет службы она была выбрана в качестве замены среди нескольких работающих горничных.

Но она изначально была моей эксклюзивной горничной . Однажды мама выбрала ее из многих кандидатов, чтобы нанять ее в качестве первоклассной горничной для меня, которая должна была стать супругой маркиза. Итак, она осталась со мной с того дня, как я стала невестой Солей. Но, несмотря на это, ничего не было вечно. В какой-то момент я даже не помню, когда именно, постепенно, она отдалялась от меня. Отец или мать могли дать указание сделать это. Я не знала, в чем причина, и не хотела спрашивать. Потому что в этот момент я знала, что это будет бесполезно.

Но когда я заметила это, я получила значительный шок. Когда я взяла перерыв в учебе и подняла голову, горничная, которая всегда должна была быть рядом со мной, здесь не было. Думая, что у нее есть какое-то дело, я не обращала на это никакого внимания, но она не возвращалась, как обычно. Проведя несколько дней как этот, как и ожидалось, я больше не могла игнорировать эту ситуацию и пошла искать ее. Тот факт, что я никого не спрашивала о ее местонахождении, было вызвано тем, что я была ее хозяином. Поскольку я, мастер, не знал, где она, почему кто-то еще мог знать? ... Это были мысли, которые у меня были. Вскоре после этого я понял, что это просто недоразумение. Я воссоединился с ней в коридоре, когда она выходила из комнаты Сильвии. Горничная на мгновение показала виноватое выражение лица, а затем улыбнулась.«Вы приходили к Сильвии-саме? Прямо сейчас Сильвия-сама отдыхает, - сказала она. Она сказала мне это очень естественным тоном. Вот почему я поняла, что она больше не моя. Невозможно принять это, когда я случайно обратился к маме, меня осторожно предупредили: « Если ты беспокоишься за Сильвию, то тебе следует отступить, ты так не думаешь?» Потому что мы наняли для тебя еще одну служанку. Она не злилась и не пыталась меня рассуждать, скорее она предупреждала меня, будто кто-то уговорил маленького ребенка. Ее взгляд смотрел на меня так, словно я был безнадежным, глупым ребенком. Она восприняла это так, как будто я мешал неприятностям и вел себя эгоистично, чтобы не дать моей девочке забрать у меня. Сильвия тоже важна для тебя, верно?Она бросила на меня вопрос, который не позволил ничего, кроме утвердительного ответа. Там не было ничего, что я мог сказать в ответ.

Несмотря на то, что в этих моих повторяющихся жизнях рождается несколько расхождений, в момент встречи Сильвии и Солейля я уже потерял ее.

«Учитывая ситуацию, вероятно, предпочтительнее приготовить горячую ванну. Я извинилась за неудобства. Но да не могли бы вы, пожалуйста, наполнить ванну горячей водой?

Я слегка вытерла руки тканью, которую принесла горничная, чтобы стереть пыль с книжной коллекции. Невозможно было неувидеть это и позволить этому пройти мимо, горничная воскликнула с критикой, скрытой в ее голосе: «Леди! Вы не должны чистить руку такой тканью…! » Все в порядке, все в порядке- мягко ответила я, поправляя юбку и вытирая чернила. кпли чернил, которая еще не высохла, образовала новое пятно на полу. «Я прошу прощения за загрязнение этого места. Вычистить будет все сложно, не так ли? »Когда я сказала это с горькой улыбкой, горничная приподняла брови. «Нет необходимости, чтобы моя леди извинялась…». Это было необычно для этой вечно спокойной горничной потерять самообладание. То, что меня отчитали в слегка усиленном тоне, заставило напряженный смех вырваться из моего рта. Мое поведение было, вероятно, вопиющим до огромной степени. Не то чтобы я сделала это специально. Но я ничего не могла поделать, потому что по какой-то причине изображение полированного пола осталось запечатленным в моих глазах.

Я не должна делать ничего, что могло бы причинить неудобства слуге, я никогда не должна показывать такое поведение перед служанкой. Я не была таким человеком, и я не должна становиться такой женщиной. Я всегда должна быть спокойной, никогда не выходить из себя и всегда носить улыбку. «Кроме этого… я бы хотела, чтобы у меня было что-то, чем иожно вытериться, но…» Пыль, которая осела на меня, уже была окрашена в темно-синий цвет. Но служанка слегка покачала головой и прошептала: «… Дело не в этом, это не имеет значения». Я действительно не знала, о чем думала служанка, которая опустила голову и кусала губы. «… Что случилось?» Когда я спросила ее, она внезапно подняла голову и решительно заявила: «Пожалуйста, примите мои самые глубокие извинения. Я пойду приготовлю горячую ванну ». По какой-то причине ее плечи опустились, и она выглядела подавленно. «Пожалуйста, подождите здесь немного, моя леди, - сказала она, но я не могла заставить себя отпустить ее в таком состоянии. «… Говори». Я рефлекторно позвала ее, и она остановилась. Горничная, которая повернулась назад с дрожащими от удивления плечами, широко раскрыла глаза, словно увидела что-то невероятное. «?» Я наклонил голову, размышляя о том, что с ней случилось, но затем она пробормотала: «Ты вспомнила об этом». «Я вспомнила, что?» Покачав головой, словно пытаясь избавиться от недоумения, Мердж сделала несколько шагов назад и улыбнулась. «Нет, ничего», - ответила она так, будто ничего не произошло.

«… Не пытайся уклониться от вопроса, говори».

Я могла бы не обращать внимания на ее реакцию, если бы была в моем обычном состоянии. Или если бы это была первая я. Я бы поверила ее словам. Но я знпла, что когда она сказала, что ничего не случилось, это означало, что что-то есть. Если бы это было действительно ничто, тогда не было бы необходимости явно произносить эти слова. Мы смотрели друг на друга какое-то время, но вскоре Мердж вздохнула и объяснила: «О моем имени, я подумала, что вы уже…». Ее последние слова не были сказаны, вероятно, потому, что она заметила, что это не так. для простой горничной это сказать. Ни один слуга не спрашивал своего хозяина, помнит ли он их имя. Они не должны возражать против такой детали, это было право и свобода хозяина, помнить или нет. Так работали отношения господин-слуга.

Однако время, проведенное вместе с ней, не было таким маленьким и незначительным. В начале я многому научилась под ее постоянным присутствием. Потому что в то время, когда было решено, что я стану невестой Солейля, я была слишком молодой Я действительно ничего не знала, ничего не могла сделать. Тот, кто научил меня, что даже когда я просто сидела на стуле, я должен была оставаться бдительной и осторожной, была не кто иной, как эта горничная. «Вспоминая это, не правда ли?»

Мой голос, который должен был ответить, не давая никаких эмоций, показанных в нем, странно звучал немного холодно. Я не могла остановить появление насмешливой улыбки, когда обнаружила, что мне до сих пор не доверяли. Неужели она думала, что я не вспомню даже ее имя? Оставалась ли она рядом со мной, думая так все это время? Если это было так, то это не вина отца и матери, если она пошла служить при Сильвии. Она наверняка сдалась. Я могла это понять.

Если бы мне пришлось возложить ответственность на кого-то, то, как и ожидалось, это была бы моя вина.

«.... Леди,"

Она позвала меня слегка дрожащим голосом.

«Вы были действительно добры ко мне. Вот почему я очень благодарна », - сказала я ей. Спасибо, добавила я и засмеялась, мои губы сжались в их неизменной дуге. Мне казалось, что мои глаза, нос и рот нарисованы чернилами на бумаге, приклеенной к моему лицу. Это было намного тоньше маски. Но также намного более удушающий. Испытывая это слишком знакомое чувство, я углубила свою улыбку. Мердж, которая смотрела на мое выражение лица, на секунду расширила глаза, но в следующий раз она опустила голову, ничего не сказав. Затем она бросилась из архива, как будто бежала. Без сомнения, должно быть, она хотела что-то сказать. Но, в конце концов, она этого не сделала. Это заставило меня понять, насколько пустыми и тщетными были эти так называемые отношения взаимного доверия.

…… И сейчас, и даже в прошлом я часто видела, как она сопровождала Сильвию в ее прогулке. Поскольку Сильвия не получала должного образования для женщин, между ними не было барьера между господином и слугой. Мне казалось, что они проводят время вместе, как друзья. Казалось, они смеялись и много чего обсуждали.

«Если горничная была шпионом ... что ты собираешься делать?»

Когда я была еще маленькой, Мердж сказала мне это. В то время точно была горничная, к которой я была полностью открыта. Она была чрезвычайно редкой, человеком, который дружески общался даже с кем-то вроде меня, ребенком, который всегда держал ее на расстоянии со всеми слугами, занятыми в поместье. Можно также сказать, что, поскольку она была еще молода, ей еще не удалось полностью понять правила взаимоотношений хозяина и слуги. Однако из-за ее дружелюбия я рассказала ей много вещей о чувствах, которые у меня появились. Например, какие книги я только что прочитала, чему научилась у своего частного репетитора, вплоть до содержания сна, которое я видела.

Она была хорошим слушателем, и она была также хороша в получении информации от меня. Я, у которого никогда не было подруги того же возраста, с гордостью рассказывал ей о том, какие комнаты были в особняке. Потому что она будет в восторге, когда я это сделаю. Потому что она сделала бы счастливое выражение. Видя, что я веду себя так, Мердж попыталась дать мне честный совет. «Даже если она не шпион, что, если среди ее друзей, ее семьи или ее родственников есть такой человек?» Ее слова, которые только показывали сомнения, застряли у меня в голове. Я тихо слушала, как она сказала мне, что я должна понять и разобраться с ними сама. Хотя она не научила меня ответу, я все поняла. Она говорила, что я не должна быть слишком близок с горничной.

Лишь через несколько дней после получения указания Мердж я узнала, что служанка ушла с работы и покинула особняк.

Сказать, что я не грустила, было бы ложью. Провожая ее, я плакала в своей комнате. Я сделала это тайно, чтобы никто не узнал. Я плакала, сдерживая голос. Я не хотела, чтобы кто-то знал, что я была огорчена ее отъездом.

Была ли эта горничная действительно шпионом или нет, я никогда не знала. Однако я вспомнила, как она сказала мне: « Леди, пожалуйста, не грустите », когда я сьбиралась плакать. Она сказала, что у нее есть младший брат. Он много лет назад страдал от болезни и даже не мог встать, поэтому им нужно было много денег. Она откровенно рассказала историю своей жизни. Я не знала, правда это или нет, но тот человек, который горько улыбнулся и сказал: « Моя леди и я могли бы быть совершенно одинаковыми», Принес мне чувство облегчения. Несмотря на то, что у меня была семья, хотя я не была одинока, я никогда не могла избавиться от чувства одиночества. То, что был человек, который бы это понял, спасло меня до некоторой степени. Даже если это была ложь. Но, в конце концов, здесь важно не то, была ли она честным человеком или лжецом.

Это было то, как наше окружение воспримет это.

Даже если она говорила правду, даже если она заслуживала доверия. Это не имеет ничего общего. Проблема была в том, что она не работала достаточно, чтобы завоевать доверие окружающих. Если бы она не была служанкой или недавно нанятым слугой, обстоятельства могли бы быть другими. Но это было не так.

Примерно через полчаса мне подала полотенце другая горничная, которая пришла сообщить мне, что ванна готова. Я не могла вытереть уже высохшие чернила, поэтому обернул их вокруг себя и накрыла все свое тело. Затем я быстро перешла в ванную, чтобы другие люди меня не видели. Хотя я не делала значительных усилий, я была измотана. Неожиданно для беспокойства понадобилось много сил.

В то время как я все еще была рассеяна погружена в свои мысли, горничная помогла мне снять мою испачканную одежду. Хотя это был обычный наряд, одежда для знати была сложна, и снятие их в одиночестве заняло бы много времени. Я быстро разделась и вошла в ванную, но затем остановила горничную, которая собиралась следовать за мной, чтобы помочь мне принять ванну. Сама комната была широкой, но ванна была едва достаточно большой, чтобы люди могли войти вдвоём одновременно. Он был переполнен горячей водой. После того, как я слегка намыла тело, я положила ноги в ванну. Вода была не слишком горячей и не слишком теплой. Вода была просто идеальной температуры. Я погрузилась до плеч. Вода казалась немного мутной, возможно, из-за чернил, которые остались на моем теле, которые я не могла видеть.

Я чувствовала себя действительно уставшой. Когда я погружалась в ванну, пока вода не достигла моего рта, капли падали с потолка. Пока я рассеянно смотрела на упавшие капли, плавающие в ванне, они продолжали падать и входили в мое поле зрения один за другим. Это было похоже на капли дождя. Каждый раз, когда я моргала, я чувствовала, что количество падающих капель увеличивается. Капли воды, которые разбрвзгивались от поверхности воды, попали в мои слабо открытые глаза. По некоторым причинам это чувство было знакомым. Когда я закрыла глаза, поворачивая голову, пытаясь запомнить это, моя правая щека медленно опустилась в воду. Я думала, что не смогу так оставаться, но темнота отрезала меня от реальности.

Сцена возникла в моем сознания. Я видела, как вытянулась моя собственная рука. Поскольку мои ладони были повернуты вверх, мои длинные ногти были вытянуты к небу. …у меня были ногти? Такая тривиальная деталь сопровождалась чувством дискомфорта. ДочьЯнина не должна иметь длинных ногтей. Потому что одним из предметов преподавания было, как играть на музыкальных инструментах. Будь то струнные, клавишные или даже духовые инструменты, большинству нужно, чтобы исполнитель обрезал ногти, чтобы играть на них. С детства я училась игре на фортепиано. Поэтому мои ногти никогда не были длинными. Но прямо сейчас, на кончике моего взгляда, ногти моих вытянутых рук были длинными. Скорее, они не были обрезаны. Кое-где они были сколоты, их формы были неправильными и кривыми.

Узнав обо всех этих деталях, я заметила, что мое тело почти не может двигаться. Кроме того, мои глаза тоже не могли хорошо видеть. У меня ухудшалось зрение или что-то мешало физически? Это было, вероятно, оба варианта. Когда я продолжала моргать снова и снова, я поняла, что лежу на земле. Причина, по которой я не могла хорошо видеть окружающую обстановку, заключалась в том, что шел сильный дождь, а уличные фонари не горели. Большие капли дождя хлынули и отскочили на оголенной земле, не вымощенной должным образом Прыгающая вода ударила мне по щекам. Я лежала там бесстрастно, ожидая времени, пока сильный дождь едва не утопил все мое тело. ... ах, я опять ... я снова умираю.

Я не могла четко вспомнить, что случилось. Возможно, я забыла, почему я оказалась в этом глухом переулке, но мои воспоминания о том, что еще задолго до этого тоже могли быть облачными. Интересно, закончила ли я так, потому что была больна? Или это из-за травмы? Был ли кто-то кто напал на меня? Или я сделала это для сама? Я ничего не понимала, но я знала, что сейчас уже слишком поздно, я собиралась умереть. Каждый раз, когда я закрывала веки, оставшееся время уменьшалось. Капли воды, падающие на мои губы, беспощадно вливались в мой рот, поэтому дыхание было затрудненным и болезненным. Но мой язык, который перестал двигаться, отказался или не мог выплюнуть их.

Интересно, сколько раз я повторила свою жизнь? Даже это было расплывчато. Я хочу упокоиться. Я хочу выбросить это поврежденное тело и пойти куда-нибудь. И потом, никогда не возвращайся сюда снова. Даже подумав, что это то в этом роде... Я обязательно вернусь сюда, в этот мир.

"… Помогите"

Я говорила это слово, я не знала сколько раз я повторила. Хотя я знала, что никто не услышит этого, если бы Бог был здесь, я молилась, чтобы они достигли его. Я плотно закрыла глаза и ждала этого момента.

"... Хорошо."

Голос, который отозвался эхом, внезапно заставил мое сердце неуклонно биться. Открыв тяжелые веки, я увидела перед собой кончики чёрных туфель. На секунду я подумала, что это женщина, потому что одежда, обмотанная вокруг этого человека, была похожа на юбку. Но голос, который я услышала, определенно принадлежал мужчине. К тому же он был ужасно знакомый. Он был одет не в юбку, а в черную мантию. Я узнала его. Подол халата, который качался над землей, не промок, несмотря на дождь. У него не было грязи на туфлях, которые были едва видны. Так как я уже потеряла свою силу, я не могла пошевелить головой и подтвердить его лицо. Но я уже была убеждена. Я думала, что это был ностальгический голос. Его единственное предложение «хорошо», которое угасло под шум дождя, было душераздирающим. Всегда, я всегда этого ждала. Я всегда ждала его появления. Для него, чтобы раскрыть себя только в самый последний момент, когда я нахожусь на пороге моей смерти, это было так ... Он посмотрел вниз на мое лицо, когда он медленно присел. Поскольку его голова была покрыта большим капюшоном, я видела только его рот. Бледный цвет, форма его прекрасных губ, я вспомнила дни, проведенные с ним. Когда я раскрыла ему свой секрет Когда я отказалась от своей жизни, когда я не была принята?

"… в конце концов."

Интересно, кто из нас прошептал это? Звук дождя, который стучал по земле, заглушил его слова, которые должны были последовать за ним.

Это тело, которым я не могла пошевелить, Кроу держал его на руках. Затем он мягко что-то прошептал рядом с моим ухом. Я не знала, имели ли его слова значение или нет. Даже подумав, что мы впервые встретились в этой жизни, я была удивлена тем, как он себя ведет, как если бы мы были старыми друзьями. Но, во всяком случае, больше ничего нельзя было сделать, и это уже не имело значения.

Было кое-что, что я хотела сказать ему. Кроу, вероятно, не хотел знать, хотя…. Почему-то я действительно хотела донести это до него.

«Был… смысл».

Я думала, что мой голос больше не будет звучать, но мой сухой язык произнес эти слова. По какой-то причине этот голос отчетливо эхом отозвался.

«Была… была… причина».

... почему я не была любима .

…… В какой-то момент в моей жизни Кроу сказал, что нет причин любить кого-то, разве нет причин не любить кого-то? Если бы это было так, то независимо от того, что вы делаете, не будет ли это бессмысленным? Если не было причины, не было смысла не быть любимым, это было потому, что не было места для любви.

Но я знала. Причина, по которой меня не любили. Причина, по которой мои родители никогда не любили меня, а только любили Сильвию. На самом деле я знала почему.

Я открыла губы, чтобы сказать ему, но казалось, что у меня не осталось энергии. Я могла только бессмысленно продолжать открывать и закрывать их. Как будто чтобы успокоить мою грудь, из которой поднялся болезненный свистящий звук, Кроу нежно погладил мою спину. Он мягко успокоил меня: «Теперь все в порядке». Внезапно я почувствовала, что больше не забочусь ни о чем.

Теперь все хорошо, все в порядке.

Повторяющиеся слова прозвучали в моем сердце. Это было то, что я хотела услышать. Я всегда хотела кого-то, чтобы это сказали мне. Я услышала это, так что уже хорошо. Когда я так думала, мое сознание быстро исчезло.

Звук дождя продолжал эхом звучать в моих ушах.

Я была… …

Большой пузырь воздуха сорвался с моих губ. Больно, я не могу дышать. Когда я подумала об этом и открыла рот шире и вырвался еще один пузырь воздуха. Мое горло открылось, чтобы вдохнуть воздуха. Но мои легкие не расширились, вместо этого я почувствовала, что меня вырвало, поскольку легкие были сжаты сжимающимся весом. Несмотря на то, что я хотела кашлять, один пузырь за другим покидали мой рот, и это ощущение удушья не изменилось. Я бы сказала что, я не могла дышать.

Неприятный булькающий звук эхом отразился, когда пузырь расширился и закрыл мое лицо. Когда я в муках вытянула руки, что-то, обвившееся вокруг моего тела, сильно дрогнуло и ушло. Но в следующую секунду он вернулся на прежнюю позицию и связал меня. Мои руки потянулись, мои пальцы что-то пробили и почувствовали воздух. Звуки брызг эхом отдавались на расстоянии. В этот момент я наконец поняла, где я была.

Я тонула. Я была погружена в воду. Другими словами, я тонула. Я не замечала до этого момента, потому что я потеряла сознание. Я, вероятно, внезапно проснулась, потому что мое тело предупреждало меня. Я поняла, что если все будет продолжаться, я снова умру. Когда я вспомнила, что до этого я принимала ванну, естественно, я поняла, что я была в ванной.

Я пыталась выпрямить спину одной рукой, а другой вытянуться, чтобы поддержать свое тело, но это не удавалось. Ладонь руки, которая должна была использовать дно ванны для опоры, не переставала скользить. Наконец, одна из моих ног била по воде и издавала громкий шум, пробивая поверхность воды. Вслед за этим другая нога погрузилась и издала еще более громкий звук. Пока я продолжал бороться, моя верхняя часть тела оставалась полностью погруженной в воду, и все же я почувствовала, как боль уходит. Я думала, что, возможно, мое сознание становится туманным, но у меня не было возможности это подтвердить. Во-первых, я была в воде, все границы вокруг меня были расплывчатыми и размытыми. Даже тот факт, что я тонула я не была уверена, реально это или нет.

«…… ! ... .Ил! .... Ли… яя! .. ах, леди… .. !! Моя леди!!"

Я могла видеть чье-то лицо за размытой поверхностью воды. Я не могла разглядеть их черты из-за размытости, но по их фигуре это была, вероятно, горничная. Заметила ли она по звукам или пришла проверить ситуацию, потому что я слишком долго? Неоднократно вызывая меня, она опускала руки в ванну, пытаясь поднять меня. Но одной женщине было невозможно вытащить человека с таким же ростом. Мое тело опустилось на дно ванны. Я намеревалась сделать один глоток, но в горло попало большое количество воды. Я чувствовала, что мое зрение становится темнее.

«.... Кто нибудь! Кто нибудь!!"

Звук был приглушен, но я слышала, как горничная зовет на помощь. Казалось, мои уши все еще работают. Вскоре пришло несколько горничных, встревоженных шумом, и меня, наконец, спасли из ванны. Это то, что я думала, но меня только извлекли только на половину из воды. Когда я схватила за руку горничную и сильно кашляла, я заметила, что она дрожит. Горничная, которая смотрела на меня с потерявшим весь цвет лицом, была Мердж. Ее разбитый горем взгляд, искаженный болью, пронзил мою грудь. В то время как я продолжала кашлять снова и снова, изо всех сил пытаясь отдышаться, в то же время я думала с холодной головой. Я не могла поверить, что сделалаю00⁰ такую ошибку.

Принимать ванну самостоятельно было не похвально, но утонуть в ванне не просто закончится тем, что я преврачусь в посмешище. Поскольку я больше не была ребенком, вся ответственность лежала на мне. Дочь дворянина должна заручиться помощью горничных в бане. По крайней мере, кто-то должен был остаться в ванной. Потому что я была следующей маркизой. Защита себя была навязанной как «обязанность». Другими словами, это означало, что я должна была сделать все возможное, чтобы защитить себя. Я должна была знать это, и все же… «… фу» Я стекла, чтобы избежать боли, или это было презрение моего собственного идиотизма? Даже этого я больше не знала.

Вскоре другая горничная обернула мою спину полотенцем. Полотенце было просто прекрасным чтобы согреть плечи, которые стали холодными из-за того, что почти половина моего тела тонула в ванне, оно было очень тяжелым. Невозможность остаться одной оставила меня ошеломленной. С обеих сторон ванны две девицы пытались вытащить меня, но это не удавалось, и мое тело, которое было вытащенно после тяжёлых попыток и снова упало в воду. Мое тело, казалось потеряло свои кости и отказалось слушать меня. Из моего рта невольно вырвался вздох, и мои губы наполовину утонули в воде. В этот момент.

Взрыв !

Дверь, которая должна была быть закрыта, распахнулась, и в комнату ворвался человек с золотыми волосами. То, что его лоб был покрыт потом, было не только моим воображением.

«Альфред-сама!»

Единственной, кто поднял голос, была Мердж, которая поддерживала мое тело без сил. Она увеличила количество полотенец, обернутых вокруг меня, пытаясь скрыть мое тело от глаз Ала. Но он был не в последнюю очередь встревожен и пошел к середине комнаты, отталкивая Мердж в сторону. Не заботясь о ней, которая снова закричала «Альфред-сама!», Он выхватил меня из ванны. Я также полностью осознавала, что нехорошо показывать свое тело кому-то противоположного пола, даже если он был моим эскортом, но также правда, что я почувствовала облегчение. Мои ноги распухли и стали вялыми, я не могла чувствовать никаких ощущений от них.

«Почему ты позволила ей войти в одиночку!» Переведя взгляд на Мердж, Ал зарычал глубоким голосом.

«… Та-а-а…». Мердж тут же начала спотыкаться на словах и блуждала глазами по комнате.

«... Это я сказала, что хочу купаться одна».

Кроме того, служанок не было здесь некоторое время назад . Когда я добавила это, подавляя легкий кашель, губы Ала сжались, и он покачал головой. «Я слышал, что они были отличными девицами, но, похоже, это не так», - вдруг сказал он в тоне. «Я не думаю, что отличная служанка сделает все что ее хозяин прикажет ей». Он звучал так, как будто в его голосе не было тепла. Но я поняла, что он был охвачен гневом.

«Прости, Ал. Это моя вина. Горничные, которые были на приемном конце острого взгляда Ала, полностью сжались. Поэтому я старался говорить как можно громче, вместо тех, кто стал совершенно не в состоянии ответить. Но я не могла сделать это хорошо и дрожала от последних слов. Это было естественно, так как я чуть не умерла. Знал ли он об этом или нет, Ал категорически отверг мои слова голосом, лишенным эмоций. «Нет необходимости, чтобы моя леди извинялась». Он легко поднял меня на руки, как будто борьба горничных некоторое время назад была ложью. Затем осторожным движением он вынес меня. Горничные, у которых было неприглядное выражение лица, когда Ал, человек противоположного пола, вошел в ванную, молча наблюдал за ними, понимая, что помощь мужчины была необходима.

Начнем с того, что я находилась в ванной комнате рядом с моей комнатой, поэтому, когда мы вышли из раздевалки, мы прямо достигли моей спальни. Здесь никого не было. Как раз когда мы собирались покинуть ванную, горничная надела на меня халат, который держал на руках Ал. Она, вероятно, думала, что полотенца было недостаточно. Ал осторожно положил меня на кровать и удалился, сказав: «Я вернусь позже». Он дал мне время надеть одежду.

Я подняла свое тело, которое потеряло всю свою силу, и когда я подняла свою верхнюю часть тела томне была передана ночная одежда. Я не видела кто дал их мне и пропустила руки через рукава. В этот момент было признесенно дрожащим голосом: «Моя леди, я глубоко извиняюсь…». Не глядя на мое лицо и склонив голову очень низко, человек, который говорил, была Мердж. Поскольку она была самой старшей среди служанок, которые там присутствовали, она, вероятно, извинялась за всех них. «Я говорила это раньше, но тебе не нужно об этом беспокоиться. Потому что это я сказала, что хочу побыть одна ». Мое смутное сознание тоже возвращалось. Мои пальцы не дрожали, и я могла говорить четко. Это заставило меня чувствовать себя невероятно облегченной. Я не умерла ……. Я была еще жива.

«Прости». Когда я сказала это легким тоном, чтобы атмосфера не стала слишком тяжелой и неловкой, я коснулась плеча Мерджа. Когда я это сделала, она внезапно подняла голову и сказала: «Пожалуйста, прекрати…!». Затем она ускользнула от моей руки и сделала два, три шага назад. Хотя это было всего лишь небольшое расстояние, этого было достаточно, чтобы мы не касались друг друга. Она должна была быть рядом, и все же по какой-то причине я чувствовала, что она очень далеко. Другие служанки ушли, когда я не знала об этом, и теперь в комнате остались только мы двое. В спальне, которая стала смертельно тихой, ее голос, который восстановил ее спокойствие, отозвался эхом.

«… Не нужно извинений. Потому что я исполняла свой долг горничной».

Видя ее такой, я поняла, что она действительно сожалеет. Но мой разум был во власти сна, который я видела, когда глотала воду в ванне. Ощущение потерять все в тот момент, когда я умру. Это шок. Несмотря на то, что я испытывала это достаточно раз, чтобы устать от этого, я все еще не могла привыкнуть к этому. Это было так печально, больно и печально, что я ничего не могла с этим поделать. Это не может быть выражено словами. Интересно, почему тот момент, когда вы были на грани смерти, даровали людям столько агонии? Я много раз молился, чтобы, по крайней мере, получить нежную смерть. Каждый раз, когда я умирала, я всегда думала об этом.

Пока мои мысли бесцельно блуждали, я пробормотала: «Но я виновата». Не только на этот раз. Всегда я навлекаю на себя несчастье. Несмотря на то, что я прожила так много жизней, повторяла все так много раз, хотя мне, возможно, предложили поправить жизнь…… я не могу жить хорошо.

«Пролила чернила, тонула в ванне… я действительно доставила проблемы».

Я собиралась сказать это как самоуничижением, но неожиданно мой голос прозвучал с серьезной интонацией. Плечи Мердж, которая снова опустила голову, слегка покачнулись, и она внезапно подняла лицо. Ее рука сильно сжала ее грудь. Как будто ей было больно. Ее воротник, который обычно выпрямленный, был изогнут и сдавлен ладонями.

«Мердж?»

«Почему, моя леди, почему вы так добры? Не было бы странно упрекать меня за то, что я сделала. Вместо того, чтобы доверить это другим девам, мне следовало бы остаться на вашей стороне, и все же…! »

Мердж произвела такое выражение, будто она собиралась заплакать в любой момент, хотя обвинения Ала ранее было гораздо более жестким. Это было действительно редко для нее, кто всегда сохраняла ее спокойствие. У женщины, которая проводила время вместе со мной в молодости, всегда были спокойные глаза. Быть наедине с ней, которая обычно постоянно посещала Сильвию, было редкой ситуацией, я не знала, что сказать, чтобы подбодрить ее. Если бы я говорила сейчас, мои слова рефлексивно стали бы: «Вы - служанка Сильвии, так что вам не нужно об этом беспокоиться».

Однако те слова, которые я собиралась сказать, застряли у меня в горле и отказались выходить. Если я скажу их прямо сейчас, они определенно будут восприняты как сарказм. Так как я это поняла, несмотря ни на что, я не должна их говорить. Даже если бы она хотела, чтобы я ее винила. Я не хотела говорить такие слова. Как то, как Мария и Мердж только что описали меня, я хотела стать терпеливым человеком. Той, кто может все прощать, любить всех и дарить добро всем.

Я всегда хотела стать таким человеком.

В конце концов, единственными словами, которые мне удалось сказать Мердж, которая продолжала извиняться, было «Спасибо». С улыбкой на лице я сказала ей, что благодарна за ее внимание. Я знала, что благодаря этому все будет хорошо улажено. Когда вы находитесь в середине разговора с кем-то, если вы не можете понять намерения вашего партнера, в настоящее время вы можете прекратить обсуждение, поблагодарив его. Если вы сделаете это, в большинстве случаев вы избежите создания неудобного настроения между вами. Однако, несмотря на мою улыбку, я не смогла убедить Мердж.

Хотя она была той, кто научила меня этому, когда я была ребенком.

«В любое время вы леди».

Другими словами, леди должна всегда носить улыбку и вести себя правильно, это должно было быть то, что она имела в виду. … Я делала это правильно, верно? Я инстинктивно проглотила эти слова. Некоторое время Мердж смотрела мне в лицо, но затем она вздохнула и глубоко опустила голову. Затем, склонив голову так, она вышла из комнаты, словно пытаясь оторваться от моего взгляда. В короткий момент, прежде чем она отвернулась от меня, она явно показала обиженное выражение лица.

Подожди , я собиралась позвать. Не уходи, я чуть не сказала . Правильно, та, кто оставил другого, была не я. Тот, кто бросил меня, была Мердж. И все же, у нее было выражение, будто ее бросили, это было несправедливо.

Я легла на кровать, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Я была дочерью дворянина в доме графа третьего ранга и невестой Солейля, наследника семьи маркизов. Так что меня не должно волновать такая вещь. Я должна сохранять самообладание. Я не должна позволять никому чувствовать мое колеблющееся сердце. Меня ничто не должно беспокоить, скорее, я должна похвастаться силой, чтобы заставить своих противников боятся. Потому что я была воспитана, чтобы стать таким человеком.

Но почему. Почему я не могу подавить свою печаль?

«… Мне сообщили, что ты утонула в ванной».

Через несколько минут после того, как Мердж покинула мою комнату, появилась моя мама. У матери было трудное выражение лица, но она выглядела более обеспокоенной и чем-то задумавшейся. Я уже собиралась вставать, но она сказала, чтобы я осталась лежать, и в итоге я посмотрела на нее, которая сидела на кровати. Когда я внезапно почувствовала на себе взгляд и посмотрела в угол комнаты, я увидела там своего рыцаря эскорта. Я предполагаю, что он вошел с матерью. Хотя он хмурился, он не злился. Скорее всего, он беспокоился обо мне. Поскольку мы были вместе долгое время, я полностью поняла, какой он добрый. В прошлом я неправильно понимала эти чуства и в итоге потеряла его.

«Вы не чувствуете себя плохо, верно?»

Когда я согласилась на вопрос моей матери, этот человек тяжело вздохнул и прижала руку себе ко лбу.

"… Мама?"

«Не заставляй меня волноваться».

Увидев скорбное выражение моей бормочущей матери с опущенной головой, мое сердце стало теплее. Хотя, как правило, она не заботилась обо мне, на этот раз она забеспокоилась. Это очистило мое сердце. Как раз тогда, когда я подумала, что эти мысли были недобросовестными, я уже собиралась улыбнуться ей,

«Нужно беспокоиться только об этом ребенке».

Я полностью поняла слова матери. Улыбка, которую я собиралась показать, была уничтожена в одно мгновение. Тем не менее, мои губы каким-то образом смогли сформировать нежную линию. Мои зубы сталкивались друг с другом, как будто я дрожала от холода. Я подняла лицо, задаваясь вопросом, были ли восприняты мои волнения, но мама все еще выражала то же трудное выражение. Мысль пришла мне в голову. Возможно, слова, которые я слышала ранее, были просто слуховой галлюцинацией. Но….

«Это беспокоит меня». Если даже ты такая, это беспокоит , были слова, которые она выплюнула, слова, которые упали на меня. Вздох должен был быть теплым, и все же, почему это так ужасно холодно? Эти слова скользнули по моим щекам, их резкость пронзила мою кожу, словно они резали большиии кусками льда. Даже если бы я знала, что это всего лишь иллюзия, уголки моих губ исказились от боли. Даже если эта боль была иллюзией, я поняла, что слова, которые чувтвуются из уст матери, были настоящими. Я сразу захотела прикрыть уши и попыталась поднять руки, чтобы сделать это. Но мои измученные руки лишь немного пошевелились, прежде чем тяжело опуститься на простыни. Они были тяжелыми, как свинец. Как будто пытаясь сопротивляться, мои пальцы двигались, но они могли только бессмысленно вонзать мои ногти в ткань.

«Сильвия также сказала, что чувствует себя не очень хорошо…»

«Когда вы думаете, что состояние ребенка улучшилось, в следующий момент ему становится хуже, и вы не можете быть небрежными» , сказала она, опустив брови. Было несколько больно видеть ее выражение лица, и когда я моргнула один раз, сцена, которую я видела ранее в архивах, растянулась перед моими глазами. Этот ребенок радостно разговаривает среди нежного солнечного света. Фигуры наших родителей гоняются за ней. Я предполагаю, что ее состояние ухудшилось из-за долгого пребывания на солнце. Возможно, даже легкий ветерок, который обычно чувствовался хорошо, мог быть очень ядовитым для Сильвии. В то время, мама ... В то время, когда она была посреди этой идиллической картины счастья, маме, наверное, было все равно, где была я. Та мать, которая всегда знает местонахождение Сильвии в любое время. Например, если фигура Сильвии исчезнет из ее комнаты, не было никаких сомнений, что это станет серьезным инцидентом, и поместье будет поднято. Мать будет чрезвычайно решительной, она станет безумной. Но когда я исчезну, это не наделает шума. Это был уровень ценности моего существования в этом особняке.

Потому что, во всяком случае, я была всего лишь хорошим маркизом на депозите здесь. Вот что значит стать невестой Солейля.

Мать с грустью сказала мне: «Потому что этот ребенок действительно слабый». Я могла только согласиться с этим: «… Да, действительно». Мой хриплый голос звучал ужасно слабым, но мне показалось, что я была единственной кто так думал. «Тонула в ванной… что с тобой случилось?» Мне было трудно ответить на этот вопрос. Ее хмурое лицо явно обвиняло меня. «Хотя ты и несовершенна, ты так-то невеста старшего сына маркиза». Она сделала ее слова очень очевидными для меня. «Хватит делать что-то такое же неловкое, как тонуть в темной ванной». Было то, что я слышала, как она сказала. «Ты больше не можешь вести себя как избалованный ребенок». Я вспомнила слова упрёка, которые мне даровала мама в детстве.

Я тяжело вздохнула. Я не могла дышать хорошо, мне казалось, что что-то блокирует мою грудь.

«Моя нога поскользнулась», когда я пыталась смеяться, я также пыталась почувствовать, что это действительно смешно. Звук прозвучал несколько раз в глубине моего горла. Как будто я действительно смеялась. С небольшим вздохом мама сказала: «Вы беспомощный ребенок». Затем она слегка иронично улыбнулась. Мы смотрели друг на друга, глаза смотрели в глаза, с улыбками на наших лицах, и все же наши сердца дрейфовали где-то далеко. Однако я, вероятно, показала матери ту реакцию, которую она хотела от меня. Она не обвиняла меня ни в чем другом.

Ах, я не ошиблась , чувствуя облегчение, я тайно поглаживала себя по груди, чтобы никто не заметил.

«.... Мадам, скоро будет время.

Тот, кто нарушил тишину, которая чувствовалась между матерью и мной, был моим эскортом, который наблюдал за ходом разговора из угла комнаты. Он наверняка был обеспокоен мною. Атмосфера, плавающая между мамой и мной, не может быть описана как спокойная. Он не мог этого не заметить. Мама быстро отвернулась от меня и посмотрела на Ала милой улыбкой, отвечая: «Это правда». Затем она медленно поднялась. С тех пор пока она не открыла дверь, она не повернула голову ни разу в мою сторону. Как будто она не могла представить, что я смотрю на ее спину. Нет, может быть ... Она не обернулась потому, что знала.

Мой пристальный взгляд был как у маленького ребенка, ищущего тепло своей матери, оно было бесповоротно жалким и несчастным.

«Моя леди, я глубоко извиняюсь».

После того, как мать ушла с служанкой, которая ждала за дверью, оставшийся в комнате Ал внезапно опустил голову.

«… За что ты извиняешься?»

Это был только подлинный вопрос, но, похоже, для Ала это звучало иначе. На мой вопрос он повторил: «… я глубоко извиняюсь» и снова опустил голову.

«Все вы, вы всегда извиняетесь. Интересно, ты так плохо обо мне думаешь?

Смех вырвался у меня изо рта, но по какой-то причине навернулись слезы. Ал уставился на мое лицо, ничего не сказав.

«Это ты позвал маму?»

Когда у меня возникло желание спросить об этом, Ал покачал головой и ответил: «Нет». «Итак, это была Мердж». Вздох смешался с выводом, который я сделала из ответа. «Я должен был остановить ее», выдавил Ал, вздыхая и поджимая губы. Другими словами, его предыдущие извинения имели значение.

Тем не менее, я могла несколько понять, что поступок Мердж исходил из ее доброты. Возможно, Мердж подумала, что, поскольку она была моей матерью, она наверняка мне поможет. Она была человеком, которая наняла лучших горничных ради своей дочери. Человек, который всегда делал все возможное для своей семьи. Мать была замечательным человеком. Потому что мама любила свою семью. Никто не может сравниться с этим изображением матери. Это «мама». Просто мама. Ни меньше, ни больше.

« С этого момента ты будешь невестой Солейля».

« Вам было обещано счастливое будущее. Потому что ты станешь женой маркиза.

« Итак, с сегодняшнего дня вы уже не дочь семьи графа, вы - невеста наследника маркиза».

Когда было решено, что я стану невестой Солейля, мама сказала это. Не то чтобы эти слова были сказаны с безразличием. Они также не были бессердечными. Мать не ошиблась. Но…

«Ал»

"… Да."

«Ал»

"Да."

Вероятно, потому, что он был в спальне незамужней женщины, даже если она была его хозяином. Обеспокоенный этим, мой эскорт стоял на расстоянии, глядя на мое выражение лица, и на его губах непроизвольно появилась горькая улыбка. Это было так же, как в моей прошлой жизни. Хотя моя рука была протянута к нему, мы даже не были связаны. Когда я сказала, что хочу, чтобы он пришел сюда, он не пошел против моей просьбы.

«… Моя рука, ты можешь держать ее?»

Мой голос был уродливым и искаженным. Мой ненадежный и дрожащий вздох заставил мое зрение пошатнуться. Казалось, я собиралась начать бесконтрольно плакать вспоминая сцены. Это было то же самое, что и в моих предыдущих жизнях. Опять же, мы смотрели друг на друга вот так, как когда- то. Как и в то время, он стоял в нескольких шагах от кровати и не схватил меня за руку. Это потому, что мы оба поняли, что если бы он сделал это сейчас, мы не были бы просто мастером и ее последователем.

«Нет, это ничего, я просто хотела попытаться сказать это».

"… Да, я понимаю."

Я не могу не чувствовать грусть и боль. Несмотря на то, что я чувствовала их бесчисленное количество раз, я не могла поверить, что эти эмоции почти сокрушают меня. Я не могла повысить свою терпимость к ним, мне всегда было так больно каждый раз, глубина боли, которую я должна была нести, всегда была одинаковой. Насколько было бы комфортно, если бы я могла выбросить такую вещь, как мое сердце?

Если бы я могла смириться, чтобы меня никто не любил. Таким образом, все будет происходить более гладко.

«… Ал, ты послушаешь мою историю?»

«Да, естественно.»

«Это история обо мне, Сильвии и… наших родителях».

…… Это история обо мне, которая не была связана с любовью с момента моего рождения. Когда я сказала это, мое сердце сжалось, как будто его охватило зловещее чувство.

Я хотела, чтобы кто-то слушал. Но я не хотела, чтобы кто-то слушал. Я хотела, чтобы кто-то понял, но я не хотела, чтобы кто-то понял о моей несчастной жизни, о жизни, в которой я жила, когда убеждала себя, меня наверняка любили. Это бездумно, я не говорила, что хочу, чтобы он это понял.

Был только один единственный человек, который хотел понять. Потому что эти черные глаза всегда видели сквозь все.

«Сильвия - принцесса»

«Да», соглашаясь с тем, что я сказала, он глубоко кивнул.

В особняке с Сильвией действительно обращались вот так. И моими родителями, и слугами. Она была таким существом, потому что она ценилась, как зеница их глаз, как драгоценный камень. Однако смысл моих слов был другим.

«Нет, Ал. Это не метафора ».

Сильвия, настоящая «принцесса» и главный герой истории.

Глаза Ала были полны удивления, когда они изучали мое лицо. Немного беспокойства и страха смешались в его взгляде. Большинство людей, вероятно, проявят такую же реакцию, как и он, когда коснутся истины, которая не должна быть известна.

В истории всегда есть смысл. Если мы сравним эту странную жизнь с историей, интересно, какой будет смысл? И какой урок был включен в него?

«Ал, ты знаешь эту книгу?»

Когда я показала ему книгу, которую я тихо вытащила из-под подушки, Ал ловко поднял бровь и наклонил голову. Возможно, он подумал, что дочери из знатной семьи было бы немного неудовлетворительно читать эту ни толстую, ни тонкую книгу. Тем не менее, ее лёгкость чтения, вероятно, была одной из причин, по которой она стала популярной даже среди представителей высшего общества, независимо от их ранга. Поскольку персонажей было немного, человеческие отношения не были сложными. Была разработана только история любви между принцессой соседней страны и рыцарем.

«Конечно, я знаю ее, но…»

Что насчет этого? Ал посмотрел на книгу, которую я держала, делая слишком серьезное выражение лица, которое показало его сомнения. Поскольку эта книга на какое-то время стала горячей темой для разговоров среди знати, как подчиненного аристократа, ему было не странно ее знать. Мы не говорили об этом, но он, вероятно, по крайней мере слышал название.

«Что-то не так с этой книгой?»

Ал, который стоял слишком далеко, чтобы достать книгу, сделал шаг вперед и посмотрел на роман, который я показала. Казалось, он колебался, может ли он получить ее или нет. Его правая рука немного повисла в воздухе, прежде чем она вернулась в исходное положение, не взяв книгу.

«Интересно, ты когда-нибудь читал эту книгу, Ал?»

Когда я спросила его, как и ожидалось, он покачал головой, чтобы ответить отрицательно. После того, как я кратко рассказал ему план, он ответил: «О, это такая история ...», кивая головой с неинтересным выражением лица. Мария тоже была такой же, но все же эта книга стала популярной в высшем обществе, и людей которые проявили такую же реакцию, как и Ал, было немного.

«Итак, что же такого особенного в этой книге?»

Принцесса соседней страны и простой рыцарь, те два главных героя, которые обычно никогда не были бы связаны друг с другом, превратили историю в великолепный роман, это была романтическая история. Хотя эти два персонажа столкнулись с суровой судьбой, в этой стране было много дворян, никогда не состоящих в браке из-за различий в социальном положении. Если вы прочтете их один за другим, вы наверняка найдете еще более драматическую историю. Вот почему Ал не мог найти никакого интереса к содержанию этого романа. Скорее, он, казалось, с подозрением относился к самой книге, сомневаясь, не было ли в ней никакого подвоха. Его голубые глаза рьяно смотрели на переднюю и заднюю обложки. Однако в этой книге не было ничего особенного. Ничто не отличалось от тех, которое обычно можно было купить в обычных книжных магазинах, это был товар, который можно было получить на следующий день после запроса у нашего обычного поставщика. Достаточно сказать, что в романтическом романе его обложка была очень простой.

«... Эта книга, которую вы видите, принадлежит отцу».

Я пыталась предотвратить дрожание моего голоса. Но я не думаю, что хорошо с этим справилась. Слова, окрашенные неуверенностью, превосходящей то, что я себе представляла оставили отзвук в комнате, которая затихла. Хотя я собиралась притвориться спокойной, мои пальцы внезапно потеряли силу. Книга упала на ковёр глухим стуком, ее страницы были перевернулись даже при отсутствии ветра. Когда я собиралась рефлекторно двигаться, чтобы поднять его, взгляд Ал сдержал меня и сделал это сам с естественными движениями. Я осталась лежать на кровати, просто уставившись на книгу, которая умещалась у него на ладони. В этот момент я заметила, как дрожат мои руки. Я выпустила вздох который я непреднамеренно задержала. Мое сердце, которое должно было успокоиться, слегка колотилось. Было ли действительно хорошо продолжать так и рассказывать правду?

«Это принадлежит мастеру?»

В голосе Ала звучали сомнения, возможно, потому, что он знал, что этот человек не даст мне ничего подобного. В тех моих повторяющихся жизнях, в этой жизни, которая не была такой длинной, вещи, которые отец дал мне, были немногочисленными. Если бы я подумала об этом, то ожерелье, которое я получила в год моего социального дебюта, было единственным предметом, который я могла бы сказать, что получила от отца. Что касается других вещей ... ... таких как книги, необходимые для моего образования в качестве леди, платье, которое я носил, когда меня приглашали в другой дом, или украшение, переданное через мать, во-первых, я не думала, что отец был вовлечен в это. Мать доставила их лично, сказав: «Твой отец подарил их тебе», но правда, вероятно, была другая. Она, наверное, пожалела меня, которая ничего не получила, и сказала это. Так что, мама не знала, что это за роман, а отец не давал это мне. Ал тоже знал это. Как мой эскорт, он заметил неестественность моих отношений с отцом.

Когда я тихим голосом сказал хмурящемуся Алу: «Я украла его», он широко раскрыл глаза в интересной реакции. Так как выражение его лица так сильно отличалось от его обычного лица, я невольно рассмеялась, и из глубины моего горла поднялся позорный смешок.

«… Леди…»

Видя, как я так реагирую, я думаю, он думал, что я его дразню. В его голосе смешались нотки протеста, и он посмотрел мне в глаза.

«… Это правда, которую я сказала».

Я действительно украла это, Я повторила это снова, на этот раз правильно поднявшись с кровати. По сравнению с ранее я чувствовала, что большая часть моей усталости исчезла. Теперь, когда уже не было времени смеяться и уклоняться от вопроса, Ал молча вздохнул. Кража имущества своего отца не была чем-то, что должно было быть сделано, других семьях, кроме нашего дома, было запрещено. Не говоря уже о том, что преступник не Сильвия, а я. Если бы отец узнал об этом, он бы осудил меня, не предоставив мне возможности объясниться. Нет, может быть, слово «осудить» было слишком большим. Тем не менее, меня будут оскорблять хладнокровными словами, такими как «Я не помню, как воспитывал такую дочь», и, скорее всего, я буду заперта в своей комнате. Он дал бы мне незаметное наказание, чтобы об этом не узнали посторонние. Но если Сильвия была бы преступником, не было никаких сомнений в том, что он рассмеялся и простил бы ее, сказав что-то вроде: «этот беспомощный ребенок, что я буду с тобой делать?» он так сильно доверял этому ребенку, или он просто подозревал, что я была вредным существом для этого дома? Хотя я представляла различные возможности, такие как эта, в конце концов я ничего не знала.

«Леди, я могу услышать ваши причины для этого?»

Не осмеливаясь подойти к теме моей кражи вещей, Ал посмотрел на книгу. Он сильно размышлял, склонив голову на бок, вероятно потому, что, куда бы он ни посмотрел, не было никаких следов механизма, который он ожидал найти. Он думал о возможности выдолбить содержимое, чтобы спрятать что-то ценное внутри? Но мало кто будет использовать такой классический метод. «В этом нет никакого подвоха, понимаешь», когда я повторила это еще раз с улыбкой, Ал переместил взгляд, чтобы вместо этого наблюдать за мной. Казалось, он хотел получить ответ на свой вопрос.

«… Причина, причина, которую вы спрашиваете…»

Однако у меня не было ответа на вопрос «почему?». Можно было бы сказать, что я нашла эту книгу по стечению обстоятельств или меня что-то привело к ее открытию. Я чувствовала, что меня толкают некоторые обстоятельства, и я руководствуясь большой силой, и в результате «я не могла не найти ее». Вероятно, никто не знал ответа. Если бы кто-то знал, то это было бы только существо, называемое Богом.

«Прости, Ал. Я не могу сказать тебе. Так что я была бы счастлива, если бы ты не спрашивал меня.

Когда я отрицательно покачала головой, он сузил глаза, похожие на ццвт глубокого моря. Этот жест был как попытка выяснить что-то скрытное.

«… Нет, я тоже был слишком навязчивым».

Я криво улыбнулась, увидев моего эскорта с опущенной головой в слегка подавленном состоянии. Возможно, он действительно понимал, что он «был слишком навязчивым». Тот, кто ошибся, был не Ал, но я не могла рассказать ему все здесь и сейчас. По этой причине я засмеялась и прекратив смеяться сказала: «Хорошо, мне тоже жаль». Как обычно, Ал ответил: «Нет необходимости, чтобы моя леди извинялась», но его взгляд все еще опущен. Самому ему, конечно, надоело повторять это предложение, но каждый раз, когда я извинялась, он повторял одни и те же слова. Он не изменился с давних пор. Давным-давно, без каких-либо изменений, он пытается быть моим рыцарем.

Впервые я нашла эту книгу в одной из моих прошлых жизней; тогда это действительно произошло случайно. Я, которая уже был замужем за Солейлом, посещала дом моих родителей, чтобы спросить совета отца относительно управления территорией. Однако, несмотря на то, что он назначил встречу заранее, отец отсутствовал. Когда я спросила стюарда, он не извинялся, когда он объяснил, что для того, чтобы помочь слабой Сильвии выздороветь, он, мать и Сильвия отправились на виллу в пригород. Когда его спросили, знает ли отец, что я приду сегодня, стюард рассмеялся с смущенным выражением, сказав, что, как он думал, отец знал. Он опустил голову и принудительно добавил, что он, похоже, торопится. Другими словами, я хотела объяснить, что у меня не было времени связаться с ними. Мне пришлось отчаянно проглотить обиду, которая накапливалась в глубине моего горла в тот момент. Затем я вела себя так, как будто я была понимающей и очень терпимым человеком, и сказала: «Если это ради Сильвии, тогда все хорошо». Я убедила себя, что больше не являюсь маленькой дочерью дворянина. Я предупреждала себя, что это было частью политики, частью моей работы. Если бы это не было общением между членами семьи, то мне не было бы так больно. Я должна думать так как будто соглашение о работе было отменено. Поэтому было не так сложно выдавить улыбку. Управляющий, который думал, что я, несомненно, впаду в ярость, улыбнулся и прокомментировал: «Моя леди также стала великодушным человеком». Я не знала, был ли это сарказм или его истинное мнение, но у меня было достаточно самообладания, чтобы хотя бы поблагодарить его , Вот сколько опыта я приобрела. Я не была собой с того времени, когда я ничего не знала. Я хорошо понимала, что нужно сделать, чтобы защитить себя. Я насильно утвердила себя и подумала, что, несмотря на то, что я могу предсказать поведение отца, я неосторожно подтвердила это.

После того как стюард ушёл, я осталась одна в коридоре. Глубоко задумавшись я вздохнула с облегчением. Почему все всегда так складывалось? В этом коридоре, лишённым окон, не было ничего кроме ваз для цветов, настенных декораций и мрачной тишины. Даже если вы сосредоточите свой взгляд на моей тени, она будет практически незаметной. Обстановка не изменилась бы, даже если бы ее здесь не было. Я смотрела на потолок, думая, что моя жизнь может быть такой же. Надеясь, что черная птица скрывается там, мой взгляд скользил через роскошные канделябры, выстроившиеся через одинаковые промежутки.

И затем, почти подсознательно, я сжала дверную ручку кабинета отца.

Это было неожиданным поступком для обычной меня, но по неизвестной причине, я чувствовала - я должна сделать это. К тому же, дверь, которая должна была быть заперта, открылась очень легко. До этого момента я думала, что толстая дверь должна быть тяжёлой, но она была легкой как перышко. Я понимала, если меня обнаружат в кабинете без разрешения отца, проблема не решится обычным извинением. Но будто другая «Я» появлялась сама по себе, мои ноги двигались по своей воле. Вместо того, чтобы чувствовать себе крадущейся, я ощущала себя будто я «просто вошла внутрь», я не чувствовала никакой вины.  Мой проницательный отец не мог забыть закрыть кабинет. Поэтому, учитывая тот факт, что он не заперт, было бы логично подумать, что это случайность. Я чувствую, что , возможно,  виновата не я, а слуги.

Именно в это время я заполучила этот роман.

В правом верхнем углу книжного шкафа, который был выше человека. Книга была положена в такое место, как будто бы о самом ее существовании забыли, если только не собирались достать её самостоятельно. Другими словами, она было в месте, где её не было видно, только если вы не подготовите что-то похожее на лестницу. Я даже не знаю, почему я заметила такое место. Но, так как я почувствовала что-то здесь, я притянула стул для гостей, который стоял в углу и залезла на него. Поскольку отец уехал на виллу, он не мог появиться внезапно. Чувство напряжения уже ушло.

… … Почему у отца есть любовный роман?

Это было моей первой мыслью об этом. Его не интересовали истории о любви, тем более художественные произведения, это, вероятно, никогда не привлечет его внимания. Таким человеком был мой отец. Даже я, с моим максимальным приоритетом - бороться со своей несчастной судьбой, знала, что эта книга была популярной в высшем обществе, никогда не думала о её прочтении. Поскольку я уже слышала, что это была обычная история о любви между людьми из разных социальных кругов, которую можно найти везде. Вот почему я чувствовала дискомфорт из-за того, что такая книга находилась в кабинете отца и пока я размышляла над этим, склонив голову, я переворачивала страницы. Даже не зная, что важный секрет был скрыт здесь.

«Ал, ты можешь открыть книгу на последней странице?»

Ничего не говоря, я внезапно попросила смущенного Ала, который касаясь длинными пальцами корешка книги, перевернул страницы. Он сделал озадаченное выражение, но по-прежнему выполнял мой приказ, не проявляя особого сопротивления. Поскольку нужно было просто открыть книгу, это не заняло вообще никакого времени. Затем, после минуты молчания…

«… … Сильвия-сама …?» Он выдавил имя моей младшей сестры.

Когда я нашла эту книгу в кабинете отца, я, не задерживаясь, проверила содержание и тяжело вздохнула, когда увидела, что это, несомненно, та же история, которую я знаю. Я не знаю был ли это вздох облегчения или уныния. В любом случае, вес на моих плечах был снят, так как здесь не было ничего о событиях, контролирующих мою жизнь. Тогда, в то время, я нашла эту вещь.

«Это рисунок? Нет, это портрет… не так ли?»

Я спокойно кивнула на вопрос Ала. Верно. Он был нарисован на белом листе, на самой последней странице романа. Картина была нарисована чернилами, и выглядела как каракули. Также, этот образ сопровождался трогательным ощущением эфемерного и мимолётного сна. Как и Ал, я также думала, что это рисунок Сильвии. Чувствуя немного страха, от того, как я завидовала этому обожаемому ребенку, я закрыла эту книгу. Даже если наши матери были разными, тот факт, что и Сильвия, и я были дочерями отца не изменился. … … Так должно было быть. И всё же, эти очень маленькие детали показывают различия в отношении, которое мы получаем, заставляя моё сердце кричать. Мои пальцы, двигавшиеся по задней обложке книги, слегка дрожали, и от всего сердца я почувствовала жалость к родителям, которые бросили меня, в моей первой жизни. Снова притворившись спокойной после нескольких глубоких вдохов,  я попыталась вернуть книгу на прежнее место … но что за внезапное чувство дискомфорта я ощутила? Я не знаю, что, но я чувствовала, что то-то было против.

«То, что ты видишь Ал… не Сильвия.»

Женщина на этом листе бумаги имела почти тоже лицо что и Сильвия. Поскольку рисунок не был цветным, он не мог доказать, что это был другой человек. Люди с хрупкими серебряными волосами как у Сильвии были очень редкими в нашей стране. Если женщина на рисунке была блондинкой, то просто увидев её люди будут понимать, что она была другим человеком. Но женщина, которая была нарисована только чернилами просто радостно улыбалась будто, рассматривая что-то за окном.

«Это … настоящая мать Сильвии.»

Дата до рождения Сильвии. Их лица похожи. К тому же её нарисовал отец. Было не сложно сделать вывод исходя из всего этого.

«… Мама Сильвии-самы?»

Вопрос был в том, почему она нарисована «в этой книге»? «Я» в той жизни, когда обнаружила эту книгу, взяла её из кабинета отца и принесла в поместье, в котором я жила с Солей. Затем, я спрятала её в комоде в моей комнате. Именно после этого я начала действовать, чтобы развеять сомнения, возникшие в моём сердце.

Я должна встретиться с автором: встретиться с ним и поговорить.

Не то чтобы мне кто-то угрожал, но всё же у меня было ощущение, что меня фактически принуждают. Для меня, той кто уже сталa «следующей женой маркиза» и обладала множеством связей, было несколько средств, чтобы найти автора, который живёт где-то в этой стране, поэтому я не думала, что назначить встречу будет сложно. Прошло какое-то время и это случилось, как и ожидалось. Он упал мне на ладонь, как капля дождя, упавшая с облачного неба. Конец, который был в точности таким, как я себе представляла был в засаде.

«Она красивая, не так ли? Она выглядит почти так же, как Сильвия…»

«Этот человек…»

Ал вздохнул от восхищения и удивления, не отрывая взгляд от портрета женщины. Его голубые глаза ясно выражали любопытство. Я не видела никаких других эмоций, кроме этой. Я почувствовала облегчение. Если бы Солей смотрел на эту картину, безусловно, он бы искал черты Сильвии в женщине, нарисованной чернилами. Тогда его ледяные глаза слегка расслабятся, и он бы широко улыбался пока его пальцы нежно отслеживают линии портрета. Ласково, как будто они касались Сильвии. Поскольку я могу ясно представить эту сцену, со мной тоже что- то не так. Или я уже видела эту ситуацию где-то в одной из моих прошлых жизней?

«Но всё же это загадочно, не правда ли?»

Ал отвел свой взгляд от матери Сильвии и посмотрел на меня с легкой улыбкой. После чего он наклонил свою голову и сказал:

«Это естественно, что мама Сильвии существует … нет, конечно это естественно, но …»

«В это трудно поверить», - сказал Ал без злого умысла. Здесь были те, кто был убеждён, что Сильвия с её слабым телосложением и само существование которой было мимолётным и эфемерным, не была реальным человеком. Они бы не удивились, если бы им сказали, что она родилась из цветочного семени. Определённо, казалось странным и загадочным, что женщина, родившая Сильвию, существует. В первый раз «прошлая я» столкнулась с этим фактом, я думала о том же, что и Ал. По этой причине, я тайно пыталась представить человека, о котором никто не знает. Цвет волос мамы Сильвии. Её глаза, её голос. Интересно, говорила она таким тоном, делала ли она такие жесты, с каким выражением она обнимала Сильвию … слабое тело Сильвии, произошло ли это из-за её родословной? Было много, много вещей, которые я хотела спросить и узнать. Но я не получу этих ответов. Поскольку я никогда не встречу маму Сильвии.

С другой стороны, было кое-что, что я поняла, не проводя никаких исследований. Эта книга была «книгой отца», но это не показывало на то, кем был её владелец. Именно так, как я сказала, в буквальном смысле.

Внутри книги, был нарисован некий рыцарь. Мужчина, принадлежавший дворянской семье среднего ранга, влюбился в принцессу из соседней страны … ее рыцарь - экскорт. Это было совсем как …

Мой отец.

Когда я пришла к этой истине, вместо того чтобы чувствовать потрясение, пробегающее по моему телу, больше я ощущала внезапное осознание и чувство смирения. Ах, я поняла. Для нашего общества это было обычная, межклассовая любовь. Но для замешанных людей это был величайший роман века. Это была такая драматическая история, что она превратилась в книгу. Хотя для остального мира она была представлена как «художественное произведение», но персонажи не были полностью вымышленными. Однако моя мать не была принцессой из соседней страны. В этом я была уверена как её настоящая дочь. А если это не она, то главной героиней в этой книге была не мать.

Но, также было правдой, что моя мать не родилась в этой стране.

«… Леди?»

Поскольку я полностью погрузилась в свои мысли, Ал нерешительно позвал меня. Я продолжала думать пока смотрела на его лицо. Если я хотела ему все рассказать, то мне следует сделать это сейчас. Однако была возможность того, что путь впереди значительно изменится.

«Альфред такой жалкий. Из-за того, что ты его хозяйка, он умрёт.»

Слова, которые я слышала однажды возникли в моей голове. Пока я колебалась, что сказать, в тот момент, когда я медленно открыла рот …

… … тук, тук

Кто-то постучал в мою комнату.

Именно Ал отреагировал на несколько раз раздавшийся сухой стук. Я предположила, что он почувствовал чье-то присутствие еще до того, как постучали в дверь. Он посмотрел на меня, казалось, спрашивая, что следует сделать, но у меня не было другого выбора, кроме как кивнуть. Я не знала, кто это был, но он, вероятно, пришел, зная, что я нахожусь в комнате. Но какое-то время Ал не двигался с места. Так как горничной сейчас не было, дверь мог открыть только он. Похоже, он хотел что-то сказать, он скривил губы и слегка вздохнул, прежде чем сказать тихим голосом: «Мы продолжим это позже». Вероятно, он хотел удостовериться, что его голос не дойдет до другой стороны двери. Затем он внезапно закрыл книгу и тихо вернул ее мне. "С тобой все в порядке?" Он спросил, чтобы убедиться, но я ничего не смогла ответить. Вместо этого я устремила взгляд на дверь, чтобы убедить его провести посетителя. На мгновение Ал выглядел недовольным, но ничего не сказал и последовал моим указаниям.

"Пожалуйста, подождите." Я проследила за его спиной глазами, когда он повернулся к двери, повышая голос.

Он, наверное, почувствовал, что я больше не буду говорить об этом. Если бы я только однажды смогла набраться храбрости, можно было бы сказать, что это было бы в тот момент. Но я этого не сделала. Если бы я попросила чью-то помощь, этим человеком, несомненно, был бы Ал. Теперь, говоря о человеке, которому я могла доверять от всего сердца, это был рыцарь сопровождения. Вот почему я знала, что должна дорожить им. Я едва сдерживала дрожь и замирание сердца, которое собиралось споткнуться и упасть к ногам Ала.

"…Старшая сестра…"

Голос моей милой сестренки вернул меня обратно из моря мыслей, в которое я погрузилась. Ее беспокойное лицо слегка покраснело, она стояла за дверью, открытой Алом. Я сразу поняла, что у нее жар. Сильвия вошла в комнату, шатаясь и тяжело дыша. Небольшое расстояние от ее комнаты до моей нарушило ее дыхание.

«Сильвия, тебе следует сейчас отдохнуть».

Когда я поднялась, обращаясь к ней, Сильвия спросила двусмысленно, бросив беглый взгляд на Ала: «То же самое и с тобой, старшая сестра. Я слышала, ты утонула в ванне…». Она осеклась. Похоже, она колебалась, можно ли здесь об этом говорить. Утопление в ванне произошло по моей вине, и, если люди услышат об этом, это может стать для меня ошибкой. Если бы вы посмотрели только на эту ее часть, я подумала, что и этот ребенок, похоже, растет нормально. «Ал знает, так что говорить об этом можно», - когда я сказала ей это с улыбкой, Сильвия вздохнула и также улыбнулась. От этого эфемерного и хрупкого лица у меня несколько заболела грудь.

Она действительно беспокоилась обо мне. Сильвия была очень добра. Несмотря на своё плохое состояние, она заставляла себя навестить больную старшую сестру.

«Хм ... если ты не против ...»

Ал поддерживал дрожащее тело Сильвии, пока она не добралась до моей кровати. Моя младшая сестра, которая повесила голову, проговорив «извините», была настолько милой, что люди не могли не видеть ее в благоприятном свете. Она пробудила желание защитить ее у каждого члена нашей семьи. Сцена, когда мой рыцарь сопровождения ведет за руку такую хилую девушку, была чрезвычайно естественной и не имела ни малейшего чувства несовместимости. Но почему-то я склонила голову, чувствуя некоторый дискомфорт, как будто что-то «не так». Что-то подсказывало мне, что проблема в этих двоих. Разве соединение Сильвии и Ала не было неправильным? Вероятно, у меня было это чувство, потому что человек рядом с Сильвией не был Солей. Внезапно я поняла, что удивляюсь самой себе из-за такой мысли, и тяжело выдохнула, неосознанно задержав дыхание. Удивленная тем, насколько отчетливо звучало мое дыхание в комнате, которая снова замолчала, я сжала плечи. Боль и страдание, которые я чувствовала, исходили не от моего воображения.

«Старшая сестра, ты в порядке?»

Моя младшая сестра, которая подошла на расстоянии вытянутой руки, когда я не обращала внимания, взяла меня за руку. От этого нежного действия у меня закружилась голова. Я, как жалкий трус, не могла ухватиться за эту руку.

«Да, я в порядке, не волнуйся».

Я ответила, качая головой, но мой собственный голос звучал как голос незнакомца. Это было похоже на голос без эмоций. Однако Сильвия, похоже, этого не заметила и слегка улыбнулась.

«… Это отвар, который мне приготовила мама».

Она осторожно преподнесла мне маленькую бутылочку, протягивая ее, как будто это сокровище. Затем, сделав вид, будто она очень довольна собой, она вложила его мне в руку. Светло-коричневые листья застряли в стеклянной бутылке до уровня наполнения. «Хотя … он не очень хорош на вкус». Она засмеялась и улыбнулась, как озорной ребенок, добавив: «Держи это в секрете от мамы, хорошо?» - она приложила указательный палец к губам. «Это должно согреть тебя». Объясняя это, она нежно погладила мою руку. Ее пальцы едва касались моей кожи, поглаживая ее нежностью перьев.

"Сильвия?"

Моя младшая сестра, чей взгляд упал на собственные пальцы, внезапно подняла голову. «Ах, прости. Ты казалась холодной, вот почему…» Она убрала руки. Я потеряла это тепло слишком резко и почти бессознательно погналась за этими пальцами. Возможно, я не хотела терять мягкость, которую предлагали бескорыстно. Широко открыв глаза, Сильвия без колебаний схватила меня за руку.

Я знала, что именно эти руки украдут у меня все. Но в то же время я помнила, что в прошлом меня защищали те же руки.

… Это все?

Я чувствовала, что Ворон смеется. Смеясь, что я буду терпеть и прощать ее только из-за этого.

На следующий день по воле судьбы мне довелось встретиться с Солей в коридоре академии.

"… Не могли бы Вы поесть вместе со мной?"

Даже если он пригласил меня, не ослабляя своего напряженного выражения лица, поскольку мы были перед посторонними, я не могла отказаться. Потому что он был наследником дома маркизов, и как его невеста я никак не могла сказать: «Я не хочу». Если бы мы были одни, ему бы не было неловко, но, во всяком случае, сейчас мы были посреди коридора. Мимо нас проходило несколько студентов, которые напрягали уши, чтобы услышать мои слова.

Так как человек, стоявший немного позади Солей, пристально смотрел на меня, я не могла показать ни малейшей небрежности. Он не был другом, который всегда был рядом с Солей. Это было довольно необычно, и мне тоже не следовало пересекаться с ним. И все же мои глаза встретились с глазами Солей, поскольку он, казалось, искал меня. Обычно я опускала взгляд и скрывала свое присутствие, чтобы не быть замеченной им, но почему-то сегодня я смотрела на него. И не только Солей заметил меня, несмотря на мои остережения.

«… Она, по слухам, твоя невеста?»

Выйдя вперед с широкой улыбкой на лице, Сайон подошел к нам. Он сделал вид, что встречается со мной впервые, и хитро задал этот вопрос, наклонив голову. В его темных зрачках горел свет, и он сравнивал наши лица, как если бы они были очень интересными. Я не знала, как будет выглядеть разговор между мной и Сайоном в глазах третьего лица. Заметил бы кто-нибудь, что мы уже знакомы? Если бы мы встречались здесь впервые, то, как и любой человек из знатной семьи, я должна была спрятать свою улыбку и поприветствовать его. Как бы мучительно это ни было. Когда я слегка согнула колени, Сайон незаметно приподнял бровь и скривил губы, как будто то, что он видел, показалось ему забавным. Он выглядел так, будто собирался позволить смеху вырваться из него, но терпел это.

«Приятно познакомиться. Меня зовут Илия Маркисс».

С точки зрения Солей, старшего ребенка в доме маркизов, было неуместно проявлять скромность при встрече с людьми в первый раз. Мне пришлось проявить максимальную осторожность, чтобы не посрамить фамилию Солей. Благодаря этому моя собственная позиция может измениться. Поскольку я уже догадывалась, что Сайон был высшим аристократом из другой страны, я намеревалась быть особенно аккуратной. Тем временем Солей молча наблюдал за тем, что я сделала, не отвечая на вопрос Сайона и не дополняя свое представительство подтверждением того, что это действительно была я. Вероятно, это означало, что он не собирался представлять меня своей невестой. Или, потому что это был общеизвестный факт, и он думал, что нет необходимости объяснять его здесь?

«Приятно познакомиться, юная леди. Меня зовут Сайон Топиас».

На его ухмыляющемся лице не было никакой злобы, но называть меня «юной леди» было хамской манерой говорить. Это можно было принять так, как будто он смотрел на меня сверху вниз. Это выражение использовалось мужчиной в расцвете сил для обращения к более молодой женщине, иными словами, это не было приветствием, которым обменивались мужчина и женщина близкого возраста. Если бы это была вечерняя вечеринка, это было бы признаком презрения к кому-то. Однако это был кто-то из другой страны. Возможно, он еще не привык к нашей манере речи… Наверное, лучше было так думать. Не то чтобы я упоминала здесь эту тему, но это был факт, который он раскрыл ранее. В таком случае мне было интересно, какое отношение было правильным ответом.

Но в этот момент я заметила, что на меня направлен пронзительный взгляд.

«… Солей-сама?»

Поскольку я непреднамеренно прошептала, я затаила дыхание. Солей, который смотрел в мою сторону, вероятно, имел то же выражение лица, что и я. Было несколько смешно, что мы оба были удивлены, но держу пари, что я точно не была в его поле зрения. Хотя Сайон огляделся, словно хотел что-то сказать, Солей уже успокоился и покачал головой со своим обычным нечитаемым выражением лица. В его ледяных глазах ничего не выражалось.  "Думаю, это не имеет значения", - сказал Сайон, слегка засмеявшись. "Тогда пойдем?" - добавил он, похоже, намереваясь сидеть с нами. Он пошел. Люди вокруг нас открыто смотрели на Солей и меня, оставшись позади. Находясь под этими неудобными взглядами, я глянула на Солей, стоявшего рядом со мной. Он, который по-прежнему смотрел на меня, отвернулся, ничего не сказав. Он подсказывал мне глазами следовать за Сайоном, но правда была в том, что я не знала, где мне следует сесть. Я даже не ответила Солей, который предложил поесть вместе.

Я наблюдала за ним, идущего на несколько шагов впереди меня. Он не ждал моего ответа.

"Это нормально, чтобы не торопиться, так скажи мне хорошо?"

Мягким шепотом Солей сказал это моей младшей сестре. Я определенно слышала это, но не могла вспомнить, когда это было. Это могло быть во время чаепития, а могло быть и по другому поводу. Но, наверное, это было не важно. Сильвия, которая что-то сказала со своими покрасневшими щеками, и Солей, который смотрел на нее любящим взглядом. Его глаза, казалось, говорили, что он, несомненно, предпочитает сдержанное отношение моей младшей сестры. Я, находившаяся вне поля их зрения, но определенно не слишком далеко, затаила свое дыхание. В то время я уже знала, что не должна мешать и беспокоить их двоих.

В тот день, когда меня представили как его невесту, в саду Солей ждал, пока я его догоню. Образ его ждущего всплыл в моей памяти. Того, кто слегка расслабил губы и улыбнулся в тот момент, когда я наконец догнала его, теперь не существовало. «Это напомнило мне, что я тебя не часто видел, где ты обычно обедаешь?»

Сев за стол на четверых, мы с Солей сели друг напротив друга. Сайон сидел рядом с Солей. Я не знала, было ли это правильным или нет. Я неизбежно начала задаваться вопросом, если бы это была Сильвия, где бы она села?

«… Есть ли еще места, где можно пообедать, кроме кафетерия?»

Хотя он уже знал ответ, Сайон злонамеренно задал этот неприятный вопрос, сделав поистине загадочное выражение лица. Этот человек, который легко обманывал окружающих, был ли он другом Солей? Я чувствовала, что он будет отвратительным и надежным.

«Обычно я обедаю во дворе ...»

Ответив, я двусмысленно улыбнулась. Если бы вы были внимательным человеком, вы бы прекратили эту тему, но Сайон, похоже, не чувствовал атмосферы и продолжил: «Вы обедаете с друзьями?» Спрашивать о чем-то, что он уже должен был знать, вероятно, имел более глубокий смысл. Поскольку я не понимала, какова его цель, я могла только продолжать отвечать на его вопрос. «Нет, я всегда одна». Я сказала это с намерением дать понять, что это не имеет большого значения.

" … Одна?"

Единственный кто отреагировал был Солей. «Д-да, верно», - я была ошеломлена. Мои глаза широко открылись. Потому что Солей проявил ко мне некоторый интерес. У меня внезапно поднялась температура. Было смехотворно, насколько я растерялась от этого. Я также знала, что Сайон пристально наблюдает за такой глупой мной. Однако я не могла поддерживать свою внешность, мое сердце взволновалось. Хотя я думала, что веду себя как идиот, улыбка естественным образом расплылась по моим губам.

«… В таком случае, когда наши расписания совпадут, давайте вместе поедим».

В кафетерии, переполненном шумом разговоров, голос Солей выделялся. Я задавалась вопросом: не расслышала ли я его неправильно, но поняла, что вряд ли он повторится. Итак, я просто пристально смотрела на него. Я думала, что он поправит свои слова, сказав, что это оговорка. Однако Солей ничего не сказал, его глаза просто отражали мое собственное лицо. Он сглотнул, как будто он тем временем ждал ответа. Я словно получила немыслимую просьбу или мне предложили деловую сделку, моя спина напряглась. Сайон мгновенно разрушил эту атмосферу смехом, который не собирался скрывать.

«Хотя вы помолвлены, это выглядит странным».

- Ненормально так нервничать, - продолжил он. Затем, как будто не выдержав, он снова засмеялся. «Вы почти похожи на незнакомцев». Однако в его голосе не было смеха, он равнодушно констатировал факты. И я не могла отрицать его слов, я даже рефлекторно согласилась с ним. Ощущение дистанции между нами нисколько не сузилось с того дня, как мы встретились. В тот день я бегала за его спиной, без всякого сомнения верила, что когда-нибудь встану рядом с ним и увижу тот же пейзаж. Всё же реальность оказалась не такой приятной. Мы никогда не смотрели в одном направлении, и мое желание увидеть одну и ту же панораму не могло сбыться. Как я могла предвидеть, что наступит день, когда он посмотрит на другую женщину, а не на меня?

«Заткнись, Сайон».

Солей мельком взглянул на сидящего рядом с ним и холодным голосом проговорил это. Я была единственной, чьи плечи удивленно дернулись. Сайон развел обеими руками, отвечая без всякого беспокойства «да, да» и, делая вид, что сдаётся. Наверное, это был нормальный разговор двух друзей. И тот, кто к этому не привык, была только я. «… Иллия». Когда меня позвали по имени, будто бы требуя от меня ответа, я могла только согласиться: «Да, наверное». В конце концов, у меня не было возражений пообедать вместе, поскольку это было «если наши расписания совпадут». Я подумала, что невеста должна вести себя правильно. Если бы там не было младшей сестры.

«Тогда мы должны также пригласить Сильвию-чан, верно?»

Я не могла увидеть злобу Сайона, когда он, улыбаясь, вмешался в разговор между нами. Я сделала вид, что не вижу этого. Я почувствовала вопрос, который Сайон бросил Солей. Тот, кто ответит, вероятно, будет Солей. Даже я понимала, что отвечать «нет» - плохая идея. Если бы я была «хорошей старшей сестрой» Сильвии, то я бы согласилась на предложение Сайона. Солей увидел, что я смотрю на Сайона всем телом, и, тем не менее, будучи не в силах ничего сказать, он не мог оставаться равнодушным и сделал небольшой вдох. Затем он согласился, как будто в этом действительно не было ничего важного: «Да, действительно». Я, слушала его голос, притворяясь, что это чье-то чужое дело. Интересно, как я выглядела в глазах окружающих нас людей? Когда я внезапно подняла голову, глаза Сайона пристально смотрели на меня. Он улыбался, будто бы пытался что-то выяснить. Это выражение вы часто могли видеть в высшем обществе. Поэтому я тоже просто улыбнулась в ответ.

«… Кстати, Сайон, у меня к тебе вопрос, если ты не против».

Солей совершенно случайно сменил тему разговора. Он немного понизил голос и начал шептаться с Сайоном. Иногда на его губах на мгновение появлялась улыбка, так что казалось, что их разговор не был особенно серьезным. Из нескольких слов, которые я едва слышала, я предположила, что это, вероятно, было о внутренних делах рыцарского ведомства. Даже во время обеда, когда мне было интересно, изучаем мы друг друга или нет, в то время как они легкомысленно хвастались разными вещами, их обсуждение производило чувство откровенности. Поскольку они оба имели важное место в высшем обществе, в академии их могли посещать люди из одного отдела.

Даже если они ничего не заказывали, когда садились за стол, им бы подали привлекательную еду. Это была щедрая еда для аристократов. Теперь, когда я подумала об этом, это был первый раз, когда я обедала вместе с Солей в кафетерии. Из всех тех накопившихся жизней, за все это время, которое повторялось, когда меня приглашали на обед, обещав сделать это снова, это было впервые для всех. Причиной для дрожи моей спины был озноб, который я чувствовала. Хотя время шло нормально, мной двигало нетерпение и беспокойство, словно бы кто-то гнался за мной. Мне казалось, что много черных как смоль рук ползают, как черви, пытаясь схватить меня за спину.

Бежать, бежать, бежать, но это была судьба, от которой я не могла убежать.

«… Солей-сама?»

Внезапное появление моей младшей сестры было похоже на заговор, это было похоже на один из маленьких эпизодов большого хода событий. Как и ожидалось, у меня не было другого выбора, кроме как наблюдать, как это разворачивается. Лицо Солей, резко поднявшего голову, было другого цвета, чем раньше. Его бледные глаза мгновенно растаяли и показывали сильное волнение. Правильно, как обычно. Я не думала, что кто-то заметил это. Если бы вы моргнули один раз и снова понаблюдали за ним, вы бы подумали, что это недоразумение, так как он уже сделал невозмутимое выражение.

Я сразу же проглотила свой голос, который собирался назвать его имя. Если бы я позвала его, я бы не знала, что сказать.

Если это настоящий конец - 10

В конце концов, я просто смотрела, как моя младшая сестра выходит на сцену. Будто бы я смотрела на событие, происходящее в далеком от меня мире. Нечего было выразить словами, как и нечего было сказать в замечание, я просто была «здесь», как декорация. Если бы это была сцена, я бы аплодировала появлению главной героини, но это была несчастная реальность. Я могла только смотреть, как передо мной разворачивается эта слишком благая, чтобы быть правдой, история.

Не было ни одного человека, который заметил бы, что я смотрю на эту сцену. Вот насколько второстепенным персонажем я была. Впрочем, скорее всего, я даже не была персонажем этой истории, быть может лишь сторонним наблюдателем.

— Я слышала, что Солейл-сама с кем-то обедает.

Сильвия, внезапно появившаяся в столовой, застенчиво пролепетала это, опустив глаза.

— Ах, Я понял! Когда ты услышала, что у Солейла трапеза кем-то, ты пришла увидеть лицо этой женщины!!

Мне подумалось, что этот озорной голос звучит так, будто разыгрывает пьесу. Пронзительный голос Сайона эхом разнесся по обеденному залу, привлекая к нам всеобщее внимание. Несмотря на то, что он сказал то же, что и Сильвия, разве то, как он сформулировал это, не производило другое впечатление? Хотя его слова можно было воспринять как неприятный сарказм, если вы изучите выражение его лица, то поймете, что это не так, и он просто дразнил ее. Поскольку целью его розыгрыша была Сильвия, перед нашими глазами предстала чрезвычайно очаровательная сцена.

— …Н-нет, это не так, я-я просто…

Щечки Сильвии, которая отрицала слова Сайона, опустив голову, были ярко-красными. Где-то в зале раздавались голоса, смешанные со вздохами, восклицая: «Как мило!». Верно, моя младшая сестра была очень очаровательна. Более того, казалось, она даже очаровывала лиц того же пола. При виде Сильвии окружающие расслаблялись и улыбались. Даже если эти люди ее не знали. У нее было что-то, что заставляло людей хотеть защитить ее.

С того момента, как появилась Сильвия, я был отрезана от «этого мира». Этот мир, где существовали Сильвия, Солейл, а также Сайон, был отделен от меня стеклянной стеной, на другой стороне которой находилась я, погруженная в тень. Я медленно вдыхала и выдыхала, крепко сжимая пыльцы рук. Если бы подняла кулак,то я бы точно разбила это стекло. Если бы я применила силу, то было бы не трудно войти в ту сторону этой стены. Но я буду единственной, кого поранят осколки разбитого стекла. Они точно раскритиковали бы меня. За то, что мешаю их идилии, их удовольствию. Я былы бы единственной, кого обидели бы их необдуманные слова, а они бы даже не заметили, как ранили меня.

Я сжала губы, которые почти неосознанно очерчивали дугу, и посмотрела на них так, будто ничего и не случилось. Их троица, не заметив моего взгляда, смеялись, так, будто этот инцидент был действительно забавным. Прежде всего, бало невозможным для Солейла обедать с неизвестной леди неясного происхождения.

— Но я искренне рада. Что та, с кем вы были, была старшая сестра.

Подойдя к креслу рядом со мной, Сильвия, немного согнувшая колени, чтобы взлянуть на мое выражение лица, прищурила глаза. Даже при том, что она поняла, что тот, кто сидит напротив Солейла, была мной, был ли действительно какой-то смысл в таком выразительном подтверждении моего лица? Холодное дыхание Сильвии коснулось моей щеки. Она выглядела полной облегчения на сердце, и, улыбаясь, она невинно отвела взгляд. То, что Солейл обедал с другим человеком, Сильвию не волновало,если это была я. В этом и была суть. Когда она сказала, что рада тому, что здесь только я, ее слова несли только одно значение. Так как той, кто был бы ранен, если бы Солейл обедал с другой девушкой, была Сильвия. Поэтому, она, вероятно, думала это замечательно, что партнером Солейлп за трапезой была я.

На самом деле, единственной, кто должен был быть задетой этим, была невеста Солейла, Я. Но не то чтобы Сильвия волновалась обо мне. Воображение сцены, где Солейл ест с другой девушкой, есть не более чем ненужное беспокойство. Сильвия, наконец, начала понимать, какое значение в этой академии имеет обед мужчины с женщиной, которая не является его невестой.

Когда она поняла, что человек противоположного пола, обедающий с Солейлом, Я, Сильвия почувствовала облегчение. Вот что она сказала нам. Я не была тем человеком, которого ей нужно было остерегаться. Она инстинктивно почувствовала это. Я не была человеком, которого стоило опасаться. Она могла не знать, к кому Солейл питает чувства. Однако она знала, что ко мне он ничего не испытывает.

……Ах, почему. Почему я так хорошо понимаю чувства Сильвии? Мы никогда не сблизимся. Нет такого будущего, где живем мы двое.

— … Как насчет того, чтобы сесть с нами?

Словно чтобы заполнить наступившую тишину, раздался спокойный голос Солейла. Это был приятный и добрый голос. Для других людей он, вероятно, звучал как всегда. Но сегодня только я поняла, что он не такой, как обычно.

Он был отличаный от обычного, отличный от своего обычного бесстрастного отношения.

Мои пальцы, сжимавшие вилку, слегка дрожали, но я усилила хватку так, чтобы никто не смог этого заметить. Потому что я думала, что было бы невыносимо позволить другим неправильно понять шум, который я подняла посреди трапезы, за звуки, издаваемые гневом, как это случилось в далеком прошлом. Поскольку сегодня здесь была третья сторона, Сайон, я справился с ситуацией даже более собранно, чем обычно. Взгляд наблюдающих всегда напоминали мне о моей обязанности. Положение невесты наследника маркиза всегда заставляло меня «играть». Демонстрировать сдержанное выражение лица, даже если у меня не было никакого самообладания, притворяться безмятежной, даже если я был потрясена, не показывать, что я горюю, когда меня охватила тоска, и все это для того, чтобы поступать надлежаще благородной леди. Это не было так уж сложно, так как я играла эту роль много раз за все свои накопленные жизни. Вот почему у меня должна была получиться такая улыбка, что никто не смог бы разглядеть или понять мои настоящие эмоции.

Я улыбнулась в ответ Сильвии, та рассмеялась от всего сердца и поблагодарила нас:

— Спасибо, что пригласили меня».

В ее голосе было какое-то спокойствие, когда она смущенно опустила голову.

— Твое физическое состояние уже в порядке?

Я задала ей этот вопрос, но что-то явно было не так со словами, которые я выбрала. Услышав меня, Сильвия кивнула головой и тоже начала что-то говорить:

—…Да, кхм, и старшая сестра тоже…

Вероятно, она была обеспокоена инцидентом, произошедшим вчера вечером. Но то, что я чуть не утонула в ванне, должно было остаться в секрете. Поэтому Сильвия сразу же поняла свою словесную оговорку и быстро воскликнула:

— Ах, - взволнованным тоном, прежде чем помотать головой.

Затем с извиняющимся выражением лица пробормотала пищащим голосом:

— Извини.

Ее жалкий вид, когда она сжалась, заставил лицо Солейла на мгновение скривиться в мрачное выражение. Его глаза, которые быстро переместились, чтобы посмотреть на мое лицо, хотя они ничего не знали об обстоятельствах, казалось, молча осуждали меня. Притворившись, что не заметила его взгляда, Я сказала:

— Все в порядке, Сильвия. Не волнуйся.

Однако стереть неприятное настроение, нависшее над нашим столом, мне не удалось.

— Что это? Что случилось?

Как и ожидалось, тем, кто радостно проглотил наживку, был Сайон. Сильвия неловко подняла голову и рассмеялась, словно смущенная:

— Нет, ничего такого».

— Если ты так скажешь, мне станет еще любопытнее, понимаешь?

Сайон подтолкнул Солейла, чтобы получить его одобрение, повторяя:

— Верно ведь, верно? — при этом выразительно изогнув губы.

— …Действительно ничего такого.

Когда я усилила тон, намереваясь поддержать Сильвию, по какой-то причине единственной, кто отреагировала, была она сама.

— Прости меня, старшая сестра, — сказала она, делая свое хрупкое тело все меньше и меньше.

Я же не была груба с ней, так почему же она сделала такое выражение лица? Но таинственным образом, пока я смотрела на ее маленькое личико, Сайон упрекнул:

— Эй, эй, не делай такое выражение лица.

Хотя я понимала, что его слова были явно адресованы мне, не помню, чтобы мое выражение лица оправдывало такой выговор. Я задалась вопросом, не выглядела ли я так, будто хмурюсь. Но, естественно, у меня не было такого намерения. Вот почему, если бы это была я некоторое время назад, я, вероятно, потеряла бы самообладание и даже возразилась бы. Обвинять меня, когда я ничего не сделала, было слишком неразумно. Но теперь я знала, что если бы я сделала так, то тем, кто тут злодей, была бы я. Я несколько раз вдыхала и выдыхала маленькими вдохами, чтобы выплюнуть комки тепла, скопившиеся в моем желудке, и опустила глаза. Я думала, что у меня нет другого выбора, кроме как сбежать от взглядов окружающих.

Краем глаза я увидела, как Солейл изящно двигал вилкой и ножом. Он не проявлял никакого интереса к нашему разговору. Нет, это не так. Он, вероятно, не интересовался «мной».

— Эй, Солейл, ты тоже хочешь знать, верно?

Сайону, который вел себя оживленно, спокойный голос Солейла ответил:

— Молчи. Если будешь продолжать, Сильвия не сможет насладиться едой.

Поскольку все его последние слова были сказаны из заботы о Сильвии, на этот раз я не смогла сдержать смешок. Солейл заметил, как он соскользнул с моих губ. Только в такие моменты он был зорок.

— Илия?

Каждый раз, когда он произносил мое имя, мое сердце немного сжималось. В одной из моих прошлых жизней он ни разу не назвал мое имя. Меня топили в насмешках, называли «ненавистной», говорили, что я «никогда не буду прощена», и мое сердце было разбито пронзительным взглядом. Я очень хорошо помню эту его фигуру. Несмотря на то, что моментов, которые я не могла вспомнить, было много, только сцена отказа Солейла от меня отпечаталась в моей памяти. Даже если я не хотела вспоминать, как бы я ни хотел забыть, я всегда это помнила.

Когда я улыбнулась, несмотря на переполнявшие меня эмоции, от которых меня тошнило, это непоправимо стало болезненным выражением смешанных слез и улыбки. В тот момент, когда я подняла лицо, я встретился взглядом с Солейлом. В этот момент он быстро отвел глаза. Как будто ничего не случилось. Думаю, это была правильная реакция. Это было его обычное я. В отличие от того времени, когда он был наедине с Сильвией, теперь он ничем не отличался от обычного. Но я видя, как он реагировал так, удивленная тем, что он не бросил мне ни одного жестокого слова, на самом деле ненормальной был я.

— Так что? Что, черт возьми, случилось?

Все еще не сдавшись, Сайон смотрел на Сильвию, наклонившись вперед. Я сказала ему:

— Пожалуйста, не беспокойте этого ребенка слишком сильно.

Это было почти бессознательное действие. Я ничего не имела в виду, когда заговорила. Я просто видела, как Сильвия слегка нахмурилась. Я только показала реакцию на это лицо, которое вызвало абсолютное желание защитить. Но тот, кто отреагировал на мой голос, был студент, сидевший за соседним столом. Кто мог знать тогда, что видимо он подслушивал наш разговор.

— … По слухам, она свирепая женщина.

Голос звучал так, будто его владелец говорил бессознательно. И именно поэтому я поняла, что это его истинные мысли. Казалось, он не разговаривал с кем-то, скорее это звучало так, будто он разговаривал сам с собой, и голос разлетелся и рассеялся по помещению. Но он ярко прозвучал в моих ушах. Потому что я знала, что это были слова, обращенные ко мне. Все были чувствительны к словам, наполненным злобой, направленной против них самих. Я взглянул на лица Солейла, Сайона и Сильвии, чтобы увидеть, заметили ли они это, но их внимание уже переключилось на что-то другое. Такое небрежное отношение, казалось, говорило, что им нет до меня никакого дела. В очередной раз мир разорвался на две части.

— …Илия?

Перерыв должен был закончиться примерно через пять минут, когда Солейл заметила мое необычное поведение. Хотя он даже не выказал ни малейшего признака интереса по отношению ко мне, который молчал до сих пор, думаю, он не мог не окликнуть свою невесту, которая опустила голову, когда его взгляд упал на нее по прихоти. Наверное, так и есть. Он был таким с давних пор. Он всегда будет оставаться моим «надлежащим женихом».

— Нет, ничего…

И я продолжу быть для него удобной невестой.

Я буду продолжать, зная, что это пустые и бесплодные отношения, лишенные всякого спасения. Даже моя сила воли что-то изменить была сбита и я могло только принять реальность. Что, черт возьми, совершила прежняя «я»? И та, что была перед ней? А как насчет той, что была раньше? Удалось ли мне вообще хоть в какой-то жизни добиться чего-нибудь? Чтобы быть с Солейлом, а может быть, чтобы подготовиться к своей необоснованной смерти, я пытался жить, но... Это вообще имело какое-то значение?

Не смотря ни на то, почему и как я поступала, мне никогда не удавалось заполучить сердце Солейла. Хотя я поняла это уже давно...

Я не мога забыть маленькую ручку, протянутую ко мне.

Рука Солейла, несомненно, была тростником, травой, веткой, корнем дерева. Он плыл по поверхности воды, и я отчаянно схватилась за него. Можно сказать, что у меня, тонущей на дне реки, не было другого выбора, кроме как цепляться и полагаться на него. Даже несмотря на то, что я схватила его, это не означало, что я могла высунусь голову из-под воды. В конце концов, я не получила что-то, что могло бы меня подтянуть. Тем не менее, я, продолжая бороться, не могла не ухватиться за что-то. Не знаю, может быть, я хотела спастись. Но, поскольку меня ужасно пугала мысль о том, что я утону в одиночестве… Я осторожно обеими руками обхватила листья маленькой-маленькой травы, которые окутали мою грудь. Хотя я чувствовала, что что-то важное отражалось по ту сторону воды. Мое сознание исчезнет, и я не смогу узнать, что это было.

Ведь так было лучше. Лучше ничего не знать... лучше... вот так.

Страница книги Мой жених влюблен в мою сестру в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

О книге