Сон. Я видел сон.

Неутихающий, повторяющийся из раза в раз, сон без конца, сон, который никогда не закончится...

Снова и снова, раз за разом, повторяя ошибки из раза в раз, исправляя их снова и снова... Тысячу раз. Десять тысяч. Сто миллионов раз... Повторяя, превозмогая... И, не успевая опомниться, теряя счёт.

Агония, ужас, помутнение, разрушение, ненависть, безумие.

Истощённый, потрясённый, извращённый, искривлённый, испорченный, гниющий, страдающий; сердце, разбитое на куски.

И по-прежнему ведомый желанием достичь своей цели.

И по-прежнему ведомый желанием защитить.

И даже если никто не узнает об этих бесконечных, повторяющихся раз за разом трагедиях... Я не забуду. Даже если никому не будет до этого дела, я просто не смогу это забыть.

Даже если те, кого я хочу спасти, рыдают… Я всё равно хочу их спасти.

Поэтому... Даже сейчас я не жалею, что взял эту руку. Если и есть что-то, о чём я жалею, так это о своей нерешительности. И о разочаровании в моём слабом, хрупком сердце, которое я не сумел закалить.

⁕ ⁕ ⁕

⁕ ⁕ ⁕

Просыпаясь от пустого сна, он всегда ощущал пульсирующую головную боль.

Открыв глаза и пытаясь побороть сонливость, он начал быстро моргать, пытаясь проснуться. Хотя его сознание висело в мутной пелене, заторможенность длилась всего несколько секунд. Сразу после того, как его сознание окончательно вернулось в реальность, пробуждение вернуло энергию в его тело.

— Ах, а-а-ах...

В отличие от бодрствующего тела, всё, что вырвалось из его рта, было глухим, еле слышным голосом. На мгновение ему показалось, что он всё ещё спит, но это был один из самых важных ритуалов, которые он совершал по утрам. Лёжа на спине с поднятой головой, он прислушивался к своему телу.

Тон его голоса, здравое сознание, целостность его конечностей, сортировка мыслей, раздумья о том, что он будет сегодня делать, а также существование его жизни... Всё это — его естественный утренний ритуал...

Это было доказательством того, что Нацуки Субару дожил до очередного утра, не допустив ни одной грубой ошибки.

— А-а-ах...

Сняв с себя одеяла, он зевнул и приподнялся, свесив ноги с кровати. Почесав голову, он осмотрел комнату, в которой находился. Это была та самая комната, к которой он привык, - роскошно обставленная, включавшая в себя кровать с балдахином. Но Субару проснулся не на этой кровати, а на диване, расположенном чуть дальше. Там он провёл последние ночи, завернувшись в футон и свернувшись в клубок.

На самом деле, в последние годы это стало привычкой Нацуки Субару. Как бы то ни было, для него не было особой причины не спать в своей кровати. Просто в конце концов ему пришлось бы потрудиться, пытаясь подготовить обстановку так, чтобы спать было максимально комфортно. В результате проб и ошибок он узнал, что ему удобнее лежать и спать на диване, нежели в кровати. И с тех пор ничего не изменилось.

Протерев глаза, Субару слез с дивана, который он превратил в кровать, и пошёл в ванную, чтобы одеться. Умываясь в ванной комнате, примыкавшей к спальне, он специально посмотрел на своё взмокшее лицо, отразившееся в зеркале. Оно выглядело усталым, создавалось впечатление, что он вот-вот упадет. Лицо выглядело измождённым от уныния. Это зрелище подрывало его боевой дух.

В попытке прийти в себя, Субару со всей силы хлопнул себя по лицу обеими руками. Сухой звук сопровождал подступившие слёзы; чтобы смыть их, Субару быстро облил лицо холодной водой. Он снова посмотрел на своё мокрое лицо в зеркале. И, тщательно разминая лицо, глаза и щеки, сказал: — Улыбнись... Ты должен улыбаться. Если не можешь, тогда... умри.

Повторяя это словно мантру, Субару изогнул рот в ужасной, кривой ухмылке. Он сверкнул белыми зубами, а глаза его сузились, создав гримасу злодея, с которым он дружил более восемнадцати лет. Тем не менее замаскировать глаза, и выражение лица не составляло проблем.

— О-о-окей, ладно. Вот так и держись.

Проверив улыбку, Субару вытер лицо полотенцем и второпях переоделся. Когда он проводил время в особняке, внешность Субару не соответствовала имиджу слуги... Скорее, он носил формальную одежду дворянина. Даже если бы он снял пиджак, ему бы всё равно пришлось носить повседневную белую рубашку с закатанными рукавами. Такая одежда теперь была естественной необходимостью. Она была довольно душной, но он ничего не мог с этим поделать. Субару был обязан так выглядеть, чтобы соответствовать положению, которого он так хотел достичь.

— Скоро это будет обыденностью, потерпи...

Сразу же после того, как он переоделся, он посмотрел на Магический Часовой Кристалл, который был установлен над дверью комнаты. У него был тёмно-зеленый оттенок, означавший, что сейчас утро. Это означало его своевременный подъём. В некотором смысле, казалось, что этим утром он потратил слишком много времени, практикуя свою улыбку. Через несколько минут в его дверь, как и было запланировано, постучит пунктуальная девушка. А до этого ему нужно было закончить всё, что он ещё не сделал.

Сосредоточив внимание, Субару расстегнул рубашку. Там, к тонкой цепочке, был прикреплён кулон с Чёрным Кристаллом, который он никогда не снимал, даже когда спал. Он выглядел одновременно таинственным и завораживающим. Сжав его в ладони, Субару закрыл глаза. Хрустальный камень был холодным и твёрдым на ощупь — от прикосновения ладони Субару пульсация этого кристалла становилась всё сильнее, словно внутри него разгоралось бушующее пламя. Субару начал бессознательно считать ритм и частоту пульсации кристалла, чтобы собраться с мыслями.

С более сильным ударом, когда он достиг полной мощи, ритм кристаллического камня становился всё сильнее и быстрее. Даже не осознавая этого, его пульс полностью перекликался с пульсом сердца самого Субару, пока его биение и импульсы загадочного кристалла не стали бить в унисон. Когда это произошло, сознание Субару освободилось от оков своего тела и отправилось в другое место, которое никоим образом не могло быть реальным.

Именно в этот момент звук утих, а окружающий его мир стал расплываться, а ему на смену пришёл ослепительный свет, окутывающий сознание.

Спустя некоторое время его сознание начало просыпаться, и странный свет начал сходить на нет. Вместо этого уже солнечный свет озарил его глаза, когда он приоткрыл свои веки. То, что он увидел перед собой, моргнув глазами, было красивой травянистой равниной, сквозь которую дул ветер.

Она была огромная, раскинувшаяся настолько, что человеческий взгляд не мог увидеть её конец. Короткие травинки мягко покачивались на ветру, небо было чистым, без единого облака, а сам солнечный свет блестел как драгоценный камень. Синева неба и зелень земли продолжались до бесконечности, пока смутно не пересекались на далёком горизонте. Это было похоже на сказочный мир, лишённый всякого подобия реальности; в нём царила какая-то неподвижность, казавшаяся вечной.

Великолепное, совершенно чистое, пустое пространство. Была только одна часть в этом месте, которая нарушала всю гармонию.

Прямо в самом сердце равнины, сразу за ним был пологий холм, который принимал форму слегка приподнятого бугра. На холме расположился скромный сад, полный цветов. Прямо рядом с теми прекрасными цветами, которые грелись на солнце, стояли зонтик и белый стол.

Не говоря ни слова, Субару взобрался на холм и зашёл под зонтик. На белом столе стояли две керамические чашки, наполненные тёплой янтарной жидкостью, а рядом со столом - белый стул.

Поскольку она приготовила чай для него, Субару, не дожидаясь подтверждения, сел на стул. И хотя чай только закончил завариваться и был явно горячим, он поднёс чашку ко рту и сделал несколько глотков.

Как и всегда, это был крайне необычный чай, не имеющий вкуса и запаха.

Тем не менее, это был важный ритуал, который был оговорён с хозяйкой этого места. Так он договорился с хозяйкой этого места: чай заменял знакомство в их странных отношениях. Несмотря на это...

— Ах, да выпил я, выпил, спасибо за угощение. Ладно, давай побыстрее перейдём к основной теме.

— Конечно, я говорила, что первый глоток моего восхитительного чая означает приветствие. Тем не менее, это не значит, что я не хотела бы услышать простое и добродушное «привет», как считаешь?

Допив чай, Субару поставил свою чашку обратно на стол. В ответ на его слова сидевшая напротив него за столом девушка слабо улыбнулась и высказала свою претензию. Услышав подобную жалобу, Субару почесал кончик носа, и сказал: — Нет никакой реальной причины приветствовать тебя, не так ли? В конце концов, раз уж ты день и ночь лезешь в мою голову, то нет смысла здороваться или прощаться с тобой.

— Знаешь, это вообще-то разные вещи! Прежде всего, не стоит так опошлять нашу связь. Даже если это правда, даже если можно обращаться со мной так только потому, что я всё ещё застенчивая, молодая девушка, нежная, словно цветок. Разве моя репутация не станет ещё хуже, если ты всем расскажешь, что я всегда смотрю прямо в мозг молодого парня?

— Застенчивая, молодая девица, нежная, словно цветок... Неужели смысл этих слов изменился незаметно для меня?

— Как грубо с твоей стороны. Ну, может быть, в моём возрасте неразумно настаивать на том, чтобы называть себя так.

Сказав это, девушка мило улыбнулась вопреки своим жалобам. Полностью привыкшая к такого роду диалогу, она довольно терпимо относилась к грубому поведению Субару… Или, скорее, ей казалось, что она наслаждается обменом такого рода любезностями.

Сердце Субару не может не чувствовать, но чувство искажённой вины в его сердце усиливается, когда он видит эту улыбку. В любом случае, он не знает, какой способ поведения является правильным в данной ситуации. Только с человеком, который находится прямо перед его глазами, он может найти оптимальное решение.

— Как я и говорил, ты очень неприятная женщина.

— Меня радует, когда мне это говорит настолько добрый и жадный молодой человек. Вместо того, чтобы быть доброй по отношению ко всем, вместо того, чтобы быть алчной и не ценить помощь других, я всегда с большим удовольствием стану тем кто, жестоко ранит твоё сердце. Я словно шип, пронзающий его насквозь.

Ни сарказм, ни ирония не сработали против неё. Прежде чем она ответила ему, Субару сделал довольно неприятное лицо, но это только раззадорило её.

— Теперь, больше всего, моё сердце будет страдать от того, что ты меня ненавидишь, точнее, делаешь вид. Давай попробуем достичь того, что мы намереваемся сделать на сегодняшнем чаепитии.

— Ты же не надеялась, что я тебя возненавижу?

— Это был лишь милый женский флирт, Субару, неужели ты не видишь?

— Милый..?

Субару искренне в этом сомневался. Он склонил голову в сомнении. Что касается его спутницы, она лишь иронично улыбнулась.

— Ты действительно бесстыжий человек. Будучи Ведьмой Жадности, я довольна этой твоей чертой, Нацуки Субару.

Играя роль контрактора, Ведьма Жадности, Ехидна, сузила глаза в сладкой улыбке, идущей из глубины её сердца.

— Сегодня четырнадцатое число по кисдаму... Правильно?

— Можешь не сомневаться. Ты без проблем уснул прошлой ночью, а сегодня утром пробудился без каких-либо происшествий. Худшего не случилось, пока ты спал. Так что не стоит переживать, всё в порядке.

— Ты говоришь глупости. Если бы я заснул, думая, что ничего опасного не произойдет, то проснулся бы мёртвым. Я не знаю, где и когда умру, и когда всё это закончится.

Поражаясь оптимизму Ведьмы, Субару ощутил мучительное чувство потери, которое он испытывал во время своих Смертей.

Не имея ни цели, ни направления, он нисколько не сомневался в том, что она может настигнуть его даже завтра... Факт в том, что Субару мог внезапно умереть, даже ничего не почувствовав. И то время, которое он провёл с людьми, будет забыто, но страх и отчаяние, которые он испытал, никогда не исчезнут.

— Верно. Я была довольно опрометчива. Извини меня за это.

— Почему ты так спокойна..?

— Прости, если это тебя удивляет. Я не такая уж плохая женщина... Хотя и стараюсь таковой казаться.

Видя, что Субару чувствует себя не в своей тарелке, девушка в чёрном подмигнула ему. Каждый раз, когда он с ней разговаривал, первое, на что он обращал внимание, это то, насколько завораживают её глаза, а также то, как эта дьявольская красота покоряет сердца людей. Удивительно, что всего два цвета подчёркивают эту красоту.

Длинные, красивые, белые словно снег волосы каскадом ниспадали ей на спину, а её стройное тело было облачено в чёрное платье, больше похожее на траурное. Пока она сидела на стуле, её изящные ноги были скрещены вместе; от этого в воздухе чувствовалась несколько томящая истома. Пока она пила из чашки, её тонкие губы приобретали странно возбуждающий блеск.

Она была развратным, демоническим существом, от которого исходило ощущение неизбежного разрушения и гибели, стоило лишь спровоцировать его... Несмотря на это, существуют весьма забавные истории о тех, кто пытался приблизиться к этой Ведьме Бедствия, к Ведьме, которая может принести лишь гибель.

То была личность беловолосой девушки, полностью одетой в чёрное, Ехидны. Ведьмы, что заключила контракт с Субару.

— Хм-м-м...

— Что случилось..? Ты пялишься на моё лицо. На нём что-то есть?

— А-а-ах, только волосы, уши, рот, нос и глаза...

— Хм? Почему даже если ты говоришь что-то совершенно банальное, я чувствую себя оскорбленной?

Ехидна нахмурилась, отвечая Субару. Увидев это, он поднял руку и сказал: — Подожди-подожди. Я не хотел тебя оскорбить. Я лишь подумал, что для Ведьмы ты не кажешься такой уж зловещей.

Даже если до недавнего времени Ведьма, казалось, источала негативную ауру, и стоить отметить, что у неё на самом деле было несколько дурных наклонностей, она в то же время всё ещё была обычной девушкой, которую можно было даже назвать добродушной.

Естественно, это не отрицает того факта, что у неё были тёмные, извращённые стороны души, свойственные Ведьмам.

— Хе-хе, это довольно необычная мысль, правда?

Сказав это, Ехидна расслабила губы и слегка улыбнулась, услышав мысли Субару. Поставив чашку на стол, она подогнула ноги и поправила свои длинные белые волосы.

— Несмотря на то, что сейчас я предстаю перед тобой в таком виде, я была одной из тех Ведьм, которые понаделали шума в разных местах четыреста лет назад. Если бы ты поймал меня, та версия меня была бы не такой благосклонной.

— Ты говоришь как ученица средней школы, требующая особого подхода.

— Если бы мы привнесли в рассказ твоё мнение, то приблизились бы к тому, что я чувствую, не так ли? Но дело не только в этом. Я должна была рассказать про это при нашей первой встрече.

— А..? Что ты сказала..? Конечно, если бы ты не была настолько терпеливым человеком, то тебя бы стошнило в нашу первую встречу...

— Когда ты так всё упрощаешь, я чувствую, что меня совсем не понимают.

Облик могущественной Ведьмы полностью изменился. Ехидна выглядела раздражённой, услышав ответ Субару. На это Субару уместно заметил: — Не сейчас, — чтобы сменить тему. Тем не менее, сказанного уже было достаточно.

— Не пристало нам углубляться в пустые сплетни. Мне пора возвращаться в реальность.

— Ты уже уходишь? Останься ещё немного, никто не будет возражать. Как тебе известно, время в течение которого ты здесь находишься, никак не влияет на реальность. Ты можешь отдыхать сколько угодно... На это я и надеюсь.

Говоря всё это, Ехидна намеревалась остановить Субару, который в этот момент выпрямился и встал со стула. В ответ на уговоры Ведьмы он лишь похрустел шеей.

— Верно. Если честно, я знаю, что ты пытаешься помочь мне, предлагая остаться, но...

Прервавшись, Субару повернул голову и посмотрел на Ехидну. Глаза Субару и тёмные очи Ведьмы встретились. Тем не менее...

— Я не хочу всё время зависеть от тебя. Ты должна знать, что это не тот контракт, о котором шла речь.

— Боже мой, ты обманываешь сам себя. Я единственная в этом мире, кто может помочь тебе перенести страдание и горе.

— Я не собираюсь ни с кем делиться своей болью. Она только моя. Лишь с таким отношением я могу её преодолеть. Это истинная причина нашего контракта. Не так ли?

Тихим голосом Субару твёрдо заявил об этом всё ещё раздражённой Ехидне. Услышав ответ, она опустила глаза и продолжила молча пить из чашки.

Её молчание было знаком того, что она больше не желает продолжать разговор. Осознав это, Субару повернулся к женщине спиной и начал спускаться с холма. Но прежде он остановился и вновь посмотрел на Ведьму.

— Кстати, всего минуту назад ты не отрицала, что шпионишь за мной днём и ночью?

— Хм..? Мне показалось, я сказала «даже если»?

— Даже если это правда, думаю, я могу понять, что ты действительно имеешь в виду!

Они переглянулись.

Находясь под взглядом Субару, Ехидна испустила небольшой вздох. А потом снова поднесла чашку ко рту. Это было заявление о том, что продолжать разговор более не имеет смысла...

— Полагаю, ты думала, что я просто уйду, если ты будешь продолжать в том же духе, да? Ты когда-нибудь прекратишь вести себя так нахально? М?

— Разве это ненормально? Я не настолько беспардонна, чтобы следить за тем, как ты принимаешь ванну или сидишь в туалете. Просто до тех пор, пока ты не уверен, что находишься в безопасности, я не могу взять и отвести взгляд. В конце концов, я, Ведьма Жадности, обязана честно соблюдать условия контракта...

— С этого момента я буду снимать кулон, идя в ванную или умываясь.

Отмахнувшись от скороговорки Ведьмы, Субару спустился с холма, пытаясь сдержать смущение. У подножия холма, в том месте, где Субару впервые вышел на травянистую равнину, неожиданно материализовалась дверь. Единственная дверь без какой-либо опоры. Это была та самая дверь, которая позволяла ему входить и выходить во внешний мир.

Оказавшись перед дверью, Субару положил руку на дверную ручку и повернулся так, чтобы ничего не видеть. Ехидна смотрела ему вслед, а её белоснежные волосы развевались на ветру.

Увидев, что Субару смотрит куда-то мимо неё, немного поколебавшись, она слегка помахала рукой. Ничего не ответив, Субару вздохнул и прошёл через дверь.

И сразу после этого его сознание, захваченное миром грёз, было освобождено и возвращено в реальность.

Очнувшись, Субару всё ещё стоял посреди своей комнаты, держа в руке свой Чёрный Кристалл. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Магический Часовой Кристалл над дверью. Его зелёный оттенок не изменился. Это было доказательством того, что он действительно провёл в мире грёз всего несколько секунд.

— Я никогда к этому не привыкну...

Каждое утро обычным делом было отправиться в мир грёз, чтобы поприсутствовать на чаепитии с Ехидной. Но каждый раз, когда он возвращался в реальность, он всё ещё не мог привыкнуть к дискомфорту, вызванному весомой разницей в восприятии от перемещения между мирами. Это было ощущение, отличавшееся от Посмертного Возвращения. Субару вздохнул и...

— Почему бы тебе не попробовать смириться с тем, что ты не можешь привыкнуть? Даже если это только для твоего спокойствия, может быть, тебе станет немного легче?

Голос Ведьмы, с которой он недавно попрощался, раздался будто бы у него в ушах. Этот голос исходил от его контрактора; мысли Ведьмы текли через хрустальный камень, висевший у него на шее.

Их судьбы были переплетены контрактом, даже когда он не находился в мире снов. Это позволяло Ведьме напрямую связываться с Субару.

Тем не менее...

— Мне показалось, я ясно дал понять, что не стоит обращаться ко мне по пустякам.

— Рядом никого нет. Не думаю, что кому-то будет до тебя дело, если ты будешь уделять мне своё внимание, находясь в комнате один.

— А что, если бы мы начали разговор на людях и из-за тебя все бы подумали, что я сумасшедший?

— Я вижу, ты оцениваешь ситуацию по-новому. Но, смею заметить, для духов нет ничего необычного в том, чтобы обсуждать свои мысли со своим пользователем. Это не так уж и подозрительно.

— В случае с Пользователями Духов оба используют свои мысли для общения. В моём же случае мыслями общаешься только ты, а у меня не остаётся выбора кроме как разговаривать с самим собой вслух. С этой точки зрения ситуация, в которой я нахожусь, довольно раздражает.

— Да-да, я поняла. Как хочешь, я буду молчать, кроме случаев, когда потребуется моё вмешательство. Тебе удалось заставить Ведьму подчиняться... Ты в этом мастер.

— ЗАТКНИСЬ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ.

— Ой-ой. Пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне, если я тебе понадоблюсь, о мой повелитель.

С гневом и насмешкой в голосе Ехидна отпрянула назад, сказав на прощание пару театральных фраз. Даже после этого Ведьма, должно быть, смотрит в этот мир через кулон, однако Субару отбросил эту мысль и глубоко вздохнул. Отныне он обязательно будет убирать кулон в задний карман, принимая ванну или идя в туалет...

— Господин Субару, вы не спите?

В дверь постучали, и он вспомнил, что обычно просыпается в это время. Субару прокашлялся, услышав нежный голос, который звучал из-за двери. Хлопнув ладонями себя по лицу и улыбнувшись в зеркало, он очень удручённо ответил: — Входи.

После его слов дверь медленно открылась, и в комнату вошла молодая девушка.

— Доброе утро, господин Субару. Сегодня снова чудесное утро.

Улыбаясь, сказала маленькая девочка в униформе горничной... Петра Лейт, личная горничная Субару.

Когда он познакомился с ней, она была ещё молодым бутоном, не успевшим распуститься. Но сейчас она входила в то прекрасное время, когда девушки начинают цвести. Её тело приобретало изящные очертания, и она всё больше и больше подходила к своему красивому платью горничной.

Её манера поведения не уступала красоте её милого платья. С самого начала она была замечательной девочкой, хорошо эрудированной и схватывающей всё на лету. А теперь, будучи горничной, Петра достигла высочайшего уровня.

Четырнадцатилетний цветок... Увидев повзрослевшую улыбку Петры, Субару, тоже улыбнувшись, ответил: — И тебе доброго утра, Петра. Согласен, это действительно чудесное утро, ведь я увидел милое личико Петры. Я тоже очень доволен.

— Субару всё ещё говорит такое... Ах, но небо за лесом облачное, похоже, днём погода может испортиться. Я планирую пойти за покупками после обеда, надеюсь, будет солнечно-о-о-о.

Наклонив голову в ответ на приветствие Субару, Петра повернулась к окну и что-то пробормотала. В её словах слышались отголоски детской незрелости, и Субару слегка усмехнулся.

— Ах! Нет, господин Субару.

— Ха, твой замечательный образ горничной дал небольшую трещину. Как же похоже на тебя, Петра.

— Боже, пожалуйста, перестаньте относиться ко мне как к ребёнку. Я уже совсем взрослая. Я работаю горничной уже два года... Из-за этого я повзрослела!

Перебирая свои рыжие волосы, Петра начала краснеть, а губы её стали смущённо сужаться. Субару, стоя перед фигуркой своей милой сестрёнки, погладил улыбающуюся девочку по голове. Петра от счастья прищурилась и расслабленно выдохнула, когда его рука прикоснулась к ней.

— Итак, что ты будешь делать сегодня утром? Ещё рано завтракать, но...

— А, пока я просто закончу свой обычный распорядок, а потом, если всё пойдет хорошо, мы сможем позавтракать со всеми. Если не сладится... тогда как обычно.

— Хорошо...

Услышав слова Субару, Петра слегка потупила взгляд, после чего резко посерьёзнела. Расстроившись, что из-за него такая милая девушка изменилась в лице, Субару погладил Петру по голове.

— Во всяком случае, спасибо тебе за сегодня. Особенно за то, что пришла разбудить меня.

Ответа не последовало.

— Петра?

— Господин Субару в самом деле неловок в выражении своих мыслей.

Петра с досадой вздохнула, сказав это Субару, который в это время странным образом пытался сменить тему разговора. Затем девушка покачала головой и улыбнулась, словно распустившийся цветок.

— Нет, это моя работа. Кроме того, будет намного лучше, если господин Субару не будет спать слишком много... Даже учитывая его беспечность.

— А?

— Не бери в голову. Что ж, увидимся позже. Прошу простить меня.

Каждое утро, выполняя роль будильника для Субару, Петра прощалась с ним изящным реверансом. Дверь закрывалась, и Субару удовлетворённо кивал головой, видя то, как быстро взрослеет Петра.

— Петра стала великолепна. Я горжусь ею как старший брат.

— Но она, похоже, не считает тебя старшим братом.

— Разве я не говорил тебе молчать, кроме тех случаев, когда ты мне нужна? Госпожа Ведьма быстро нарушает обещания.

Субару был поражён настойчивостью Ведьмы и её неумением сохранять тишину. Но, удручённо вздохнув, он обернулся и посмотрел на дверь, через которую скрылась Петра.

— Я старший брат этой девушки, понимаешь? Таким образом, Петра - моя милая младшая сестра. Вот почему я сделаю эту девушку счастливой... Я обязательно сделаю это.

— Осчастливишь её, говоришь..? Эти слова могут стать чем-то ужасным.

Уловив серьёзную интонацию в голосе Субару, Ведьма промолвила это безо всякой насмешки. Не обращая внимания на слова Ехидны, Субару вышел из комнаты. В коридоре особняка стало довольно холодно. То было предзнаменованием грядущего утра. Дрожа, Субару вышел.

Его ежедневная рутина вот-вот начнётся.

Уже несколько месяцев каждое утро в особняке Розвааля начиналось с яростного боя, который можно было даже назвать настоящей резнёй. Хотя слово «резня» могло показаться весьма неожиданным, так как участниками боя были всего два человека.

Тем не менее, что касается Субару, который был свидетелем этого, обмены ударами были достаточно жестокими, чтобы при описании этого события использовать слово «резня». Не было никаких сомнений в том, что один из сражающихся дрался насмерть.

Разницу в силе было легко заметить любому, кто видел бой. Очевидно, что, в связи с этим они будут продолжать и продолжать свои опасные занятия изо дня в день.

— А-А-А-А-АРРРРРГХ!!!

Неистовый вой послышался одновременно со звонким хлопком, из-за которого часть лужайки была начисто сметена. Глубоко погружая ноги в землю, золотой силуэт стремительным движением рванулся вперёд, его звериные когти устремились прямо к фигуре противника.

Это был удар, который мог разорвать толстую стальную пластину, удар, который мог превратить человеческое тело в мясной фарш... Когти зверя провели множество яростных атак, пытаясь настигнуть свою жертву и не дать ей убежать. Тем не менее...

— Мне очень жаль, но разница слишком велика.

— ГХХА?!

Второй силуэт легко избежал череду смертельных атак, исходящих от когтей зверя, после чего нанёс один точный удар ногой.

Получив этот удар, зверь вскрикнул от боли, тело же его выгнулось дугой.

— ГХХ?!

Или, вернее говоря, того, чего ты ожидал, не случилось.

Тело зверя, которое отлетело высоко в небо, было перехвачено, и снова тем же ударом ноги отправлено вниз. Сила удара была настолько высока, что зверь, когда врезался в землю, оставил после себя аккуратную круглую воронку. Когда пыль осела, он остался лежать совершенно безмолвно.

— Вы хотите продолжить?

— Аргх...

Победитель спросил его, хочет ли он продолжать, и проигравший застонал. В этом вопросе не было ни сарказма, ни цинизма; это были слова, сказанные лишь в отношении битвы. Вот почему эти слова глубоко ранили дух проигравшего.

— Ты, наверное, даже не осознаёшь, но твои слова унизительны. Оставь свою самурайскую жалость.

Вступая на сцену, где победитель и проигравший уже были определены, Субару сказал это, почёсывая затылок. После этих слов, лицо молодого человека, который смотрел на своего распростёртого оппонента, озарила улыбка.

Молодой человек с ярко-красными волосами посмотрел на Субару и поднял в его сторону руку.

— Доброе утро, Субару. Ты сегодня рано, да?

— Не так рано, как вы двое. Тем не менее, тебе не скучно, и тебе не надоедает заниматься этим каждый день... Тебе не нужно всегда вести себя так честно и прямолинейно, Райнхард.

— Нет ничего плохого в его сильных амбициях. Кроме того, верно и то, что он становится всё сильнее и сильнее с каждым днем. Не скоро ли наступит время, когда он меня догонит?

— Он когда-нибудь сможет тебя догнать? Мне сложно это представить.

Слова Райнхарда не создавали ощущения, что они были шуткой или проявлением смирения. Прищурив глаз, Субару посмотрел на фигуру, которая всё ещё лежала на земле.

Там от боли корчился юноша с короткими золотистыми волосами. Хрипя, он всё ещё был не в том состоянии, чтобы продолжить битву, но всё же боевой дух, который был виден в его зелёных глазах, совсем не дрогнул.

Тело мальчика не слушалось его и всё, что он мог сделать, это разочарованно стискивать зубы. Сдерживая чувство горечи, Субару протянул руку этому мальчику.

— Эй, ты можешь встать, Гарфиэль. Не сдавайся. Ты...

— Не трогай меня... Мне не нужна твоя грёбанная рука, чтобы встать.

Не обращая внимания на протянутую к нему руку, светловолосый мальчик Гарфиэль обнажил клыки. Однако любому было очевидно, что это всего лишь бравада. Боль пронизывала всё его существо, а дыхание сбивалось. К счастью, Субару был достаточно зрел, чтобы закрыть глаза на эту показную удаль.

Слегка качнув отбитой рукой, Субару со вздохом посмотрел на поднявшегося на ноги Гарфиэля.

— Ну, в таком случае, действуй, как считаешь нужным. Но перед завтраком обязательно прими ванну и постарайся смыть с себя весь пот и грязь. Иначе Рам будет недовольна.

— Знаю, не нужно мне это говорить.

Покачав головой в ответ на предложение Субару, Гарфиэль сердито нахмурился и встал. Его колени всё ещё дрожали, но не так сильно, чтобы он не мог ходить. Придя в себя благодаря своей паранормальной стойкости, Гарфиэль впился взглядом в Райнхарда, который стоял так же невозмутимо, как и всегда.

— В ближайшее время я тебя побью.

— Я с нетерпением этого жду.

В словах Райнхарда не было и намёка на ложь. В ответ на это Гарфиэль лишь раздражённо фыркнул, после чего поплёлся прочь и, проходя мимо Субару, мимолётно взглянул в его сторону.

— Хмпф.

Раздражённо морщась, он медленно ковылял в сторону особняка. С ухмылкой на лице Субару смотрел, как тот уходит; Субару покачал головой.

Гарфиэль, должно быть, чувствует себя очень обиженным, так как его гордость была задета. Тем не менее, горечь его должна сойти с него вместе с грязью и потом. Он находится сейчас в сложном возрасте.

— Этот пацан... Извини, что оставил его тебе. Ты, должно быть, тоже устал, можешь смело идти умываться... Но имей в виду, посещать ванную, где сейчас Гарфиэль, - нежелательно.

— Верно, ему было бы тяжело. К счастью, я не так напрягался, чтобы вспотеть, поэтому я воздержусь. Было бы стыдно выставить грязного Гарфиэля перед госпожой Рам.

Посмотрев на уходящего Гарфиэля, Райнхард улыбнулся Субару. Как Субару и думал, на Святом Меча нельзя было заметить последствий утреннего спарринга. Райнхард имел дело с ребёнком, Гарфиэлем, который в гневе бросил ему вызов. Он был вполне способен убить Гарфиэля, если бы захотел. Райнхард изобразил беспечное лицо, притоптывая ногами ту часть лужайки, на которую упал его оппонент. Каким-то образом трава вернулась в своё первоначальное непримятое состояние.

Было ли это одной из бесчисленных Божественных Защит, которыми он обладал? Мысль о нём как о враге всё больше и больше вызывала мурашки по коже.

Заставить его покинуть свой лагерь было, наверное, самым большим достижением Субару.

Райнхард ван Астрея, Святой Меча.

Там, где он теперь находился, был лагерь, поддерживающий Эмилию в качестве кандидатки на пост королевы. Вскоре после того, как начались Королевские Выборы, Святой Меча стал рыцарем Фельт. Из-за своего положения в обществе она была главным противником на выборах, но...

— Если бы Фельт вернулась, мы бы однажды стали друзьями, превратившимися во врагов, мысль об этом вызывает дрожь.

Райнхард молчал.

— Что случилось?

— Нет, ничего, я понимаю вашу озабоченность, но осмелюсь сказать, что я не смогу снова стать рыцарем госпожи Фельт. Эта дама посчитала меня недостойным. Если бы это было не так, она бы не вычеркнула меня из своей жизни, чтобы после скрыться в неизвестном направлении.

Райнхард покачал головой, отворачиваясь от слов Субару. Закрыв глаза от такого ответа, Субару скрыл свои сокровенные мысли и испустил долгий вздох.

Уже прошёл почти год с тех пор, как госпожа Райнхарда, одна из кандидаток на престол, Фельт, бесследно исчезла.

Фельт покинула дом Астрея, взяв с собой только старика, которого она считала своей семьёй, и сбежала с Королевских Выборов. Тем самым она отвергла Святого Меча, поклявшегося ей в верности.

То были слухи, циркулирующие по стране, и они почти полностью соответствовали реальности.

Фактически, Райнхард ничего не слышал от Фельт до того, как его выгнали с Королевских Выборов. Тот факт, что госпожа, которой он поклялся в своей верности, исчезла ничего не сказав, вызвал огромное чувство беспомощности у Святого Меча.

Субару решил протянуть руку помощи и взял Райнхарда в их лагерь. С запятнанной совестью и чувством огромной ответственности Райнхард принял отчаянную мольбу Субару и предложил свой меч Эмилии как своей новой королеве.

И с тех пор Святой Меча стал мечом лагеря Эмилии. Он играл большую роль в Королевских Выборах. Как потомок первого Святого Меча, который запечатал Ведьму Зависти, он присоединился, чтобы поддержать столь презираемую Эмилию, полуведьму. Последствия этого поступка были даже больше, чем он предполагал.

Кроме того, присутствие Райнхарда помогло не только в Королевских Выборах. Находясь в том же лагере, что и Гарфиэль, Райнхард помогал усмирять его пыл.

— Я не могу ходить с высоко поднятой головой перед тобой и Рам. Не могу даже представить, сколько раз бы Гарфиэль меня сокрушил.

— Всё не совсем так. Действительно, на первый взгляд Гарфиэль суров, что на самом деле указывает на то, что он признаёт твою силу. Но твоя сила не та, которую он может понять. Гарфиэль не может смириться с тем, что его разум не способен осознать некоторые вещи.

— Ну, никому не понравится, когда его сбивают с толку таким количеством дешёвых фокусов. Впрочем, другого выхода не было, так что я не сожалею об этом.

Пожав плечами в ответ за защиту Райнхарда, Субару вспомнил события, которые произошли в Святилище. Побег жителей Святилища был невозможен из-за барьера, связанного с гробницей. Ко всему прочему, ситуацию осложнило появление Великого Кролика. Чтобы преодолеть эти проблемы, Субару пришлось использовать множество уловок.

Можно сказать, что тем, кто больше всего боялся освобождения Святилища, был Гарфиэль, и что именно он сделал всё возможное, чтобы остановить Субару, в то время как Эмилия и другие, напротив, подхватили его плоды Посмертного Возвращения.

Именно это стало причиной заключения контракта между Субару и Ехидной. Субару решил воспользоваться помощью Ведьмы и повторил своё Посмертное Возвращение невообразимое количество раз, и прошёл через все возможные варианты развития событий в Святилище.

В конце концов, Субару смог взять под контроль действия всех, кто оставался в Святилище. Изолировав Гарфиэля, он не позволил ему принять участие в событиях.

Он преодолел Испытания Гробницы и снял барьер. Одновременно с этим Розвааль сделал необходимые приготовления касательно Рюдзу и возглавил эвакуацию. Жители были освобождены до того, как Великий Кролик настиг Святилище. Гарфиэль изо всех сил пытался всех задержать, но его усилия были напрасны.

В конце концов, только после того, как всё закончилось, Гарфиэль понял, что произошло на самом деле. Даже когда он осознал, что уже слишком поздно мешать эвакуации жителей, Гарфиэль всё ещё пытался сопротивляться.

В конце концов Святилище подверглось нападению Великого Кролика, и юноша, скорее всего, умер бы, если бы не был спасён Субару и Розваалем.

Не имея сил и совершая неверные поступки, проблемы, упорно тяготившие его юное сердце более десяти лет, мгновенно разрешились силами окружающих его людей. Гордость Гарфиэля была в значительной мере оскорблена.

После этого его подавленное состояние переросло в ярость, и было вполне естественно, что он начал ненавидеть Субару. Без уговоров Рам и его старшей сестры, Фредерики, Гарфиэль, возможно, не стал бы присоединяться к Лагерю Эмилии. Новичок Райнхард также стал источником гнева Гарфиэля.

В конце концов, вероятно, причиной тому была его собственная слабость, с которой Гарфиэль не мог смириться больше всего. Поставив себе цель стать таким же сильным как Святой Меча, понемногу, в Гарфиэле стали зарождаться признаки перемен.

Идя по этому пути, возможно, он придёт к ответу, который не смог получить в Святилище.

— Я был бы счастлив, если бы он был немного более откровенен со мной.

— Однажды он поймёт твои чувства. Нет нужды торопиться.

Райнхард покачал головой в ответ на нерешительные слова Субару. Секунду спустя рыжеволосый рыцарь перевёл взгляд на особняк.

— Я хочу, чтобы ты пока оставил Гарфиэля мне... Разумеется, если ты всё ещё чего-то ожидаешь от меня... Того, кто не смог даже заслужить доверие госпожи Фельт.

— Не прибедняйся. Я не думаю, что тут кто-нибудь не верит в тебя. Да, я возлагаю на тебя большие надежды.

— Хорошо. В таком случае следует делать именно то, что от тебя ждут... Это долг лучшего рыцаря.

И только в последних своих словах Райнхард проявил хоть какие-то эмоции.

«Лучший рыцарь» — термин, который допускался только в отношениях господина и слуги, связанных крепкими узами. Райнхард не смог стать таким рыцарем для Фельт.

Он не хотел становиться лучшим рыцарем Субару, таковы были его чувства.

— Ладно, увидимся позже.

Не проявляя никаких эмоций, Райнхард хлопнул Субару по плечу и ушёл из сада. На покинутом поле битвы не было совершенно никаких следов.

Стоя на лужайке, которая снова приобрела свой обычный вид, Субару удостоверился, что Райнхард действительно покинул сад, после чего глубоко вздохнул.

— Я оставил Гарфиэля... тебе, да.

— Какая умелая актёрская игра. Ты становишься всё более бесчувственным.

И вот снова Субару услышал голос Ведьмы, нарушившей своё обещание. Он ничего не ответил. Воспринимая его молчание как подтверждение, Ехидна передала мысли из хрустального камня: — Сочувствовать Гарфиэлю — твоя прерогатива. Но давай обсудим то, что произошло в Святилище. Умирая множество раз, ты всё же нашёл оптимальное решение. Уберечь от боли, от смерти... Спасти всем жизнь. Так?

— Я знаю. Я поэтому ничего и не сказал.

— Райнхард тоже, сбрось с себя груз вины. Изначально эта девушка... Фельт, совершенно не интересовалась выборами. Поэтому ты указал ей путь, по которому она может без проблем сбежать. Теперь она мирно живёт с тем старым гигантом в Карараги.

Ехидна осторожно подтвердила выбор Нацуки Субару, словно лаская старые раны.

Прозябание Гарфиэля, страдания Райнхарда — всё это было результатом выбора Субару. Ситуация с Гарфиэлем не вызывала противоречий. Это было необходимой ценой для решения проблем в Святилище без жертв. Но ситуация с Райнхардом была иной.

Это был заговор Субару, чтобы отделить Райнхарда от своей госпожи. Он не смог бы избежать обвинений и презрения, если бы вскрылась правда. Таков был план. Но даже в этом случае...

— Чтобы противостоять Культу Ведьмы, который избрал своей целью Эмилию, тебе нужна реальная сила. Одной удачи недостаточно. В любом случае, ты сделал правильный выбор.

— Хватит!

— Успешное спасение Пристеллы стало возможно только благодаря правильно сделанному выбору. Представ лицом к лицу со всем тем ужасом, который охватил Город Водных Врат, каковы бы были ваши шансы на победу без Райнхарда?

Ехидна продолжала свою тираду.

— Конечно, если бы вы сосредоточили там всю свою мощь, вы могли бы справиться каким-то другим способом. Однако вы победили Архиепископов Греха без жертв именно потому, что у вас был в распоряжении Райнхард.

Эти слова Ехидна повторяла снова и снова, но её старания производили противоположный эффект. Желая оправдать поступки Субару, Ехидна невольно наносила ему глубокие душевные раны. У неё не было цели разрезать сердце Субару на куски, но её подход производил обратное впечатление. Используя лезвие языка, Ведьма осуждала поступки и обманы Нацуки Субару.

Не важно, сколько бы раз она это ни повторяла, этого всегда было недостаточно. Ему крайне недоставало сил. У него никогда не было достаточно сил, чтобы справиться с собственными эмоциями при Посмертном Возвращении.

В этом мире было отчаяние, которое нельзя было преодолеть лишь воспоминаниями и переживаниями о будущем. Тем не менее, возможно, трудности можно было бы преодолеть, если бы он решился взять на себя обязательство. Субару сожалел, что не может быть ни достаточно сильным, ни достаточно слабым, чтобы позволить себе жертвы.

Было бы бессмысленно закрывать глаза на человеческие жертвы, принимать соболезнования или допускать компромиссы. Если бы он перестал ставить на кон свою жизнь, то потерял бы смысл в том, что принял руку Ведьмы.

Поэтому он делал всё что мог, чтобы получить необходимую силу. В результате на его сторону встал сильнейший мечник, Райнхард ван Астрея.

Когда дело дошло до выхода Фельт из Королевских Выборов... Невозможно описать все его попытки и ошибки, которые он повторял из раза в раз, чтобы осуществить задумку.

При вражде с Райнхардом десяти и даже двадцати смертей от его меча было недостаточно. Тем не менее, в конце концов, Субару удалось помочь сбежать Фельт без жертв с чьей-либо стороны. Только такой исход мог спасти Нацуки Субару.

Не имело значения, сколько раз его сердце будет ранено, главное, чтобы он мог спасти их жизни...

— Есть жизнь, если есть жизнь, то есть и будущее, если есть будущее, то есть и надежда, а если есть надежда, тогда есть возможности. Если есть возможности, то...

— Тогда люди будут спасены. Ты прав. Ты не ошибаешься. Я обещаю это.

— Мне ведь не особо нужны твои гарантии...

Субару высказал свои самые сокровенные мысли для того, чтобы почувствовать себя хоть чуточку лучше. Ведьма уловила это настроение и успокоила Субару.

Жизнь была жизнью. Если он жив, он может начать всё сначала. У него были возможности. Это давало надежду.

Принесённые жертвы и жизнь Субару представлялись ему вещами совершенно отдельными друг от друга. Стоило продолжать беспрестанно пользоваться Посмертным Возвращением, раз уж оно оберегало жизни всех кроме него самого, более не являвшегося частью своего собственного уравнения.

Даже если те, кого я хочу спасти, рыдают... Я всё равно хочу их спасти.

Это было спасение, которое Субару решил получить, приняв руку Ведьмы.

Придя в себя благодаря разговору с Ведьмой, Субару покинул двор. Просмотр утренней тренировки Райнхарда и Гарфиэля на самом деле не входил в планы Субару. Он просто случайно прошёл мимо места происшествия, и у него не было выбора, кроме как поздороваться с ними. Обычный распорядок дня Субару начался в библиотеке особняка.

— Привет, Беатрис. Извини за вторжение.

В глубине восточной части особняка располагалась аккуратная библиотека. Стоило открыть одну из тяжёлых двустворчатых дверей, и первое, что ощущалось изнутри, - всепоглощающий запах бумаги. В тусклом свете магического кристалла узкие полки были заполнены толстыми стопками тяжёлых книг.

Можно сказать, что количество книг здесь не уступает тому собранию, что когда-то было в Запретной Библиотеке. В таком случае...

Даже зная, что это место не было Запретной Библиотекой, которую ей следовало охранять, маленькая девочка всё равно оставалась на своём месте.

В глубине тёмной комнаты в углу библиотеки виднелся силуэт молодой девушки, которая прижала колени к груди. Как только Субару вошёл в комнату, он сразу же обратил внимание на то, как она сидела. Воспоминание о её позе, страдание, которое невольно ощущаешь, как только входишь в комнату, всё это никогда не исчезнет, всё это продолжает обжигать и разъедать сердце Субару изнутри.

Беатрис, одетая всё в то же самое платье, прижимала лоб к коленям. Находясь в таком положении, она не шевельнулась, не отреагировала и даже ничего не сказала Субару, когда тот вошёл в комнату.

Но она не спала. Она с такой силой сжимала кулаки, что те побелели.

Она имела обыкновение приветствовать Субару дурным нравом, но, по крайней мере, делала это она с благородством, достойным звания библиотекаря. А ныне от былой холодной отстранённости и гордого вида осталось всего ничего, лишь тень от её прошлого «я».

Сморщившись от её вида, Субару быстро моргнул несколько раз, чтобы сдержать внезапно нахлынувшие эмоции. Затем, изобразив до смешного оживлённую улыбку, он распахнул занавески библиотеки.

В отличии от Запретной Библиотеки эта комната существовала физически. Естественно, поскольку было окно, дверь не могла служить преградой для предотвращения проникновения. Следовательно...

— Привет, Беако. Сегодня прекрасное утро и замечательная погода. Тебе нужно перестать прятаться в этой затхлой старой комнате. Не хочешь поиграть на улице?

Беатрис продолжала хранить молчание.

— Если ты боишься испачкать платье, то давай, по крайней мере, поедим вместе со всеми. Приходи в столовую, как раньше. Это ведь не слишком большая просьба, правда?

Шторы в библиотеке были раздвинуты, и в комнату хлынул солнечный свет. Подобно яркому солнечному свету, Беатрис хранила молчание, наклонив голову в ответ на просьбы Субару, который по-прежнему открыто улыбался. У него складывалось ощущение, что её руки, по-прежнему сжимающие колени, словно наказывают себя.

— Эй, Беако...

— ...просто заткнись, в самом деле.

Не выдержав его взгляда, Беатрис ответила довольно громко, когда Субару попытался приблизиться к ней.

Её голос стал хриплым, но несмотря на это, когда Субару слышал его, он чувствовал облегчение. В последнее время ему не часто выпадал шанс услышать речь Беатрис.

Когда она была в депрессии, иногда проходило довольно много дней, прежде чем удавалось вытянуть из девочки хотя бы слово. Субару радовался, даже когда получал рассерженный ответ.

Беатрис продолжила, не поднимая лица.

— Бетти устала. Я уже сдалась, я полагаю. Я пошла против наставлений матери... Я нарушила контракт... И, несмотря на это, я всё ещё жива... Почему?

— Беатрис...

— Если бы ты только бросил меня тогда... Почему ты пришёл мне на помощь? Очевидно, что ты не... Ты не «они»!

Это обида, которая никогда не исчезнет, обида, которая никогда не сможет угаснуть, покаяние, которое она никогда не сможет простить...

Все свои четыреста лет Беатрис хранила эти чувства в одиночестве. Её героическое сознание, не желавшее отказываться от подобных мыслей, было растоптано, что, естественно, породило ненависть.

Дух, находившийся в Запретной Библиотеке, всю свою жизнь потратил на выполнение уготованной ему миссии, и в сердце её не было места для надежды.

Из-за своей вечной жизни девочка лишилась надежды и всё, что у неё оставалось - это время, дабы прожить жизнь, лишённую смысла.

Когда Запретная Библиотека сгорела вместе с особняком, место, в котором ей было предначертано остаться, было потеряно навсегда. Но, несмотря на это, Беатрис ни на минуту не забывала о своей ответственности, о том, что её бросили. Сердце её, в котором жило такое неумолимое чувство ответственности, было изранено неизгладимыми ранами, испещрёнными страданиями.

Поэтому с той ночи, когда Запретная Библиотека сгорела дотла, она только и делала, что сидела в углу библиотеки и бесконечно рыдала от бессилия.

Но всё же...

— Ох! Уходи! Оставь меня, я полагаю! Не трогай Бетти..!

Медленно приблизившись к девочке, Субару приобнял её. Вскрикнув от негодования, Беатрис, не пытаясь скрыть своего отвращения и ярости, впилась ногтями в шею Субару. Капли крови падали на деревянный пол библиотеки, но Субару как будто не замечал этого, продолжая прижимать к себе Беатрис.

Он обнял девочку, пытаясь унять её дрожь. Но, возможно, таким образом, он старался в первую очередь утешить себя самого.

— Почему ты снова пришёл ко мне, я полагаю..! Ты такой... ты такой..!

— Я буду приходить снова и снова, сколько бы раз ты не изливала на меня свой гнев. Всё в порядке. Даже если кажется, что огонь сожаления, терзающий тебя, не слабеет, если ты продолжишь выплёскивать на меня свои эмоции, всё образумится.

— Вся эта боль, сожаление... Ничего не исчезнет! Бетти, вот кто исчезнет!

— Я так рад, что ты жива. Я всегда с нетерпением буду ждать того момента, когда ты снова будешь хмуриться и злиться рядом со мной... Потому что эта надежда всё ещё живёт во мне.

— Кх...

Постепенно, после того как все слова уже были сказаны, сопротивление Беатрис стало постепенно угасать. Она принялась плакать, но, к счастью, лишь телом, а не духом. Это был признак того, что они больше не могут продолжать разговор.

Раз в две недели Субару и Беатрис проводили таким образом время, обмениваясь болью и сокровенными мыслями.

После того как Субару отпустил Беатрис, она снова уткнулась лбом в колени. Теперь было бы уже бессмысленно что-либо говорить. Слова Субару всё ещё не могли открыть дверь в её упрямое сердце.

Тем не менее, если он будет неустанно стучаться в эти двери, может быть, однажды они откроются... Сама мысль об этом вселяла надежду.

— Интересно, стоило ли мне сказать ей, что я это «они», пусть это и было бы обманом...

Выйдя из библиотеки и оставив Беатрис позади, Субару вспомнил об этом, прижавшись спиной к двери.

Беатрис была сломлена, она из последних сил цеплялась за надежду, что Субару — это «они», те, о ком шла речь во время нападения на особняк. Она была готова к завершению своей почти бесконечной миссии, но, что её хрупкие надежды, что отрешённое смирение, всё было разбито вдребезги.

Смог бы Субару солгать ей, той, что жаждала «их» визита в течение четырёхсот лет о том, что это он и есть? Можно ли было бы после этого утверждать, что её сердце будет находиться под надёжной защитой и не сгорит, подобно Запретной Библиотеке?

— То, что Запретный Архив был утерян навсегда, больше не изменить. Принять такую безвозвратную потерю всех знаний без права наследования мне довольно тяжело, но ничего не поделаешь. Однако для тебя намного важнее тот факт, что жизнь Беатрис была спасена.

— Твоё высказывание неуместно. Ты не имеешь права такое говорить.

Ехидна, всё ещё находясь в мире снов, в свойственной ей манере возражала Субару, который лишь слегка упомянул о своём сожалении. Но разве не Ехидна доверила Беатрис Запретную Библиотеку и обрекла её на четыреста лет одиночества?

В результате того, что Ведьма возложила на неё эту обязанность, сердце Беатрис постепенно рассыпалось на куски. И несмотря на это...

— Если бы ты не сказала ей ждать «их»..!

— Подожди секунду. У меня на то были свои причины, в этом была необходимость. Конечно, я и вправду ответственна за почти вечное одиночество Беатрис. Но я не хотела делать этого ребёнка несчастным. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Гх...

Получив возражения Ехидны, Субару заколебался, прежде чем разразиться гневом. Слова Ведьмы были верны. В конце концов, обвиняя Ехидну, он просто перекладывал ответственность за то, что не мог сделать сам.

— В конце концов, кем были «они»..?

— К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Поскольку Запретный Архив утерян, обсуждать что-либо связанное с ним бессмысленно. Даже если бы мы узнали, кто это, «он» бы об этом больше не знал.

— Хм... Так это мужчина?

— Неужели я сболтнула лишнего? Нет больше никаких способов, чтобы найти «его». Но даже если бы ты нашел «его», что бы ты сделал? Позволил Беатрис увидеть «его»? Или ты собираешься наказать «его»? Тогда ответь на вопрос, какое преступление «он» совершил? «Он», очевидно, не знал бы обо всём этом. За преступление, которого не было, не наказывают. Ко всему прочему, у тебя не так много свободного времени.

Логика Ехидны была настолько безупречной, что Субару от удивления даже цыкнул языком.

На самом деле, всё, что сказала Ведьма, было, скорее всего, верно. Он не смог найти никаких противоречий. У Субару не было на это времени.

— Беатрис действительно прожила то время с болью в душе. Но это не значит, что будущее будет таким же, и нет даже намёка на то, что нам следовало бы так думать. Как неожиданно, всё именно так, как ты сказал.

Субару продолжал слушать слова Ехидны.

— Даже если прямо сейчас она преисполнена печали, настанет день, когда этот ребёнок будет освобождён. Когда-нибудь эту девочку примут. Возможно, именно ты, а может быть кто-то ещё. Такова возможность, которую даёт жизнь.

Это была софистика.

Лишь видимость доброжелательности.

Но она, без сомнения, тоже являлась надеждой.

Всё это выглядело как очередные заверения со стороны Ехидны, но если та возможность, о которой говорила Ведьма действительно имела место быть, то у Субару не было другого выбора кроме как верить ей.

Из всего этого следовало, что Субару не мог отрицать слова Ведьмы, с которой заключил контракт. Он мог только цепляться за неё, полагаться на неё. Она была его единственной сообщницей, не давая Субару забыть о своих грехах, она постоянно присутствовала рядом.

— Прямо как параллельные линии.

— Ах, и вправду, как параллельные линии.

В конце концов, закончив разговаривать, Субару и Ехидна воочию узрели свои собственные грехи. Они возложили надежду на будущее, ожидая наступления следующего дня.

Не имело значения, сколько раз он пытался, Субару всё время приходил к одному и тому же исходу. Он вытащил Беатрис из горящего особняка против её воли. Даже несмотря на то, что она потеряла свою библиотеку, даже несмотря на то, что она плакала изо дня в день, он всё ещё хотел, чтобы Беатрис жила.

Даже путём многократных проб и ошибок во многих тысячах повторений этого мира Субару так и не нашёл способа спасти Беатрис, не дав никому погибнуть.

Поэтому, цепляясь за надежду, он продолжал идти вперёд, сквозь огонь, воду и медные трубы...

«Я спас их, я спас их».

И сегодня он сделал эти слова своей мотивацией на будущее; он хотел, чтобы надежда процветала.

— Бо-о-оже мо-о-ой! Не господин Субару ли это-о-о! Вы только что от Беатрис?

Идя по коридору, Субару внезапно услышал голос позади себя. Он сразу понял, кому он принадлежит и расстроился от того, что рефлекторно остановился, ведь теперь придётся разговаривать. Неохотно обернувшись, Субару увидел прямо перед собой человека.

— Это ты, Розвааль?

— Угу. Конечно, это я. Доброе утро. Как Беатрис сегодня?

— Давненько она не обращалась со мной так надменно... Что ж, с этого момента ждём положительных сдвигов.

— Понятно... По всей видимости, вас немно-о-ого... поколотили?

Розвааль сузил свои разноцветные глаза, слушая удручённый ответ Субару. Он смотрел на его лицо и шею. На них виднелись болезненные царапины, которые Беатрис нанесла ему своими ногтями совсем недавно.

— К сожалению, я никогда не умел лечить раны, и я не смогу обработать эти царапины. Те, кто могут использовать исцеляющую магию, это... Беатрис, Гарфиэль и госпожа Эмилия.

— Было бы сложновато попросить об этом первых двух. Я мог бы спросить Эмилию... Мне нужно над этим подумать.

— Если вы попросите её, я уверен, что она обязательно вылечит вас. Или, быть может, ваши ноющие раны дают вам сейчас какое-то утешение?

В отличие от молчаливого Субару, бессвязные слова Розвааля уподоблялись лезвию ножа. В особенности его крайняя реплика; из-за неё Субару прищурился, а Розвааль лишь в шутовской манере пожал плечами.

Клоунский грим и экзотический наряд, внешность и отношение Розвааля ничуть не изменились, но он был решительно другим. За тем, как он обращался к Субару, и за его отношением к нему скрывалось определённое уважение. Это служило Розваалю, по отношению к непредсказуемому существованию Нацуки Субару, доказательством того, что он признаёт его полезность.

— Прошу вас, не переживайте. Если вы посвятите проблеме Беатрис достаточно времени, вы сможете найти оптимальное решение. Если вы действительно хотите спасти её, то рано или поздно вы обязательно найдёте выход. Вам совершенно не о чем волноваться.

— Проще сказать, чем сделать. Простого пути нет.

— Вы преуменьшаете свои собственные возможности. Ко всему прочему, я не говорил, что будет легко, правда ведь? Единственное, что я хотел сказать, что эта незначительная ситуация с Беатрис не омрачает всё, чего вы достигли до этого моме-е-ента.

Уважительно поклонившись, Розвааль отдал должное заслугам Субару. Фактически, только Ехидна, у которой с Субару был контракт, знала о его способности Посмертного Возвращения. Розвааль же в свою очередь воспринимал силу Субару как нечто похожее на дар «Повторения».

Поскольку у Ехидны не было реальной власти в обычном мире, не будет преувеличением сказать, что Розвааль ценил Субару больше всех на свете.

— В Королевской Столице, в моём особняке, а потом снова в Столице. Позднее в Святилище, а также в Пристелле... Вы пережили их без потерь и поражений. Бесспорно, вы сделали много добрых дел. Придёт день, когда вы исполните моё заветное желание, и я сделаю всё возможное, чтобы поддержать вас. Помните об этом, пожалуйста.

— Вижу, ты настроен очень оптимистично... Но не будь так наивен, я не в твоей власти.

— Но вам нужна кровь Дракона. Без неё эта девушка... Рем, никогда не проснётся. Если вы понимаете это, то понимаете и то, что госпожа Эмилия должна стать королевой, не правда ли?

Субару посмотрел на Розвааля пронзительным, леденящим взглядом. В силу того, что их взаимоотношения складывались в довольно неспокойной обстановке, они оба знали слабые места друг друга, а также в какую из точек, в случае чего, следует надавить.  Розвааль достигнет своей цели, используя Посмертное Возвращение Субару. И хотя Субару знал о намерениях Розвааля, у него не было другого выбора, кроме как помогать ему, если он действительно желал пробудить Рем.

— Я предлагаю вам выгодную сделку. Наши мечты станут реальностью. Но для этого мы должны действовать вместе. Всё просто.

Розвааль продолжал говорить.

— Я должен сделать что-то полезное. Я четыреста лет ждал подходящего момента. Твоя сила тоже должна быть направлена в нужное русло... Не так ли?

Субару никак не мог возразить. Он пришёл к такому же выводу ещё в Святилище, когда узнал о предательстве Розвааля. Не важно какую цель ставил перед собой Субару, справиться ли с надвигающимися бедами или же привести к власти Эмилию, присутствие Розвааля было совершенно необходимо.  Даже если он рассчитывал просто использовать Субару, чтобы осуществить собственные мечты.

— Если бы ты был честен в своих истинных намерениях и сказал мне, что тебе действительно нужно, я бы так не упрямился и, возможно, даже захотел бы помочь.

— Какая жалость, боюсь, это невозможно. Вы бы этого не сделали.

Дабы слегка разрядить атмосферу безотлагательности, на попытку Субару пойти с ним на компромисс, Розвааль ответил отказом и нарочито улыбнулся ему, слушающему его с широко открытыми от удивления глазами.

— Знание о моих планах было бы катастрофой, вы должны иметь лишь одну приоритетную задачу. Любые препятствия, сложности, всё будет оценено, и не так важно, что будет отброшено. Если мы пойдём по этой дороге, наши старания потеряют смысл. Все решения приняты, ты стал моим козырем.

Субару ничего не ответил.

— Разве это не чудесно? Я осуществлю свои планы, вы позаботитесь о своих. Если это невозможно даже, когда мы работаем вместе, то это говорит лишь о том, что простого желания недостаточно.

— А, вот как?

Безумная самоотдача - вот почему Розвааль поддерживал его, уж это было ясно. Тогда и его нежелание говорить начистоту о том в чём же состояла первопричина этого, тоже являлось таковым.  С этими мыслями, Субару закончил разговор и, наконец, пошёл прочь. Выразив своей точкой зрения пропасть отделявшую его от собственного сердца, Розвааль остановился и добавил: — Ах, да. Рам сейчас пойдёт в комнату Рем. Так, на всякий случай.

Не желая отвечать, Субару свернул за угол и скрылся от его проницательного взгляда.

— Большое спасибо за то, что потрудились навестить мою одинокую сестру, господин Нацуки Субару.

С тех пор, как было заключено соглашение в Святилище, вернее, с тех пор как Субару избрал этот путь, в особняке неизбежно произошли многочисленные изменения, среди которых самое большое, пожалуй, касалось её.

Когда Субару вошёл в комнату, его приветствовала розововолосая служанка, отвесившая ему глубочайший поклон. Это была Рам.

Хотя она и была девушкой, которую можно было назвать самим высокомерием, после событий в Святилище она резко изменила своё отношение к Субару.

— Сколько бы времени ни прошло, я так и не смог привыкнуть к твоему отношению.

— Простите меня, господин Субару. Мне очень жаль, что я была так груба в прошлом. Невежество Рам причинили большие неудобства господину Нацуки Субару. Но поскольку господин Розвааль и госпожа Эмилия приказали мне проявлять к господину Нацуки высочайшее уважение, этого больше не повторится, будьте уверены.

Не меняя выражения лица, Рам ответила Субару с достоинством, как и подобает горничной. В её поведении не было ничего, что можно было бы интерпретировать как дружелюбие, как это было раньше. Была стена... Нет, если бы была стена, он бы смог перелезть через неё. Скорее, их как будто разделяло огромное пространство, сродни расстоянию между разными мирами.

Рам очень уважала и обожала Розвааля. Когда тот изменил своё отношение к Субару, ценность Субару для Рам также значительно выросла. В результате она теперь видела в Субару человека, которого стоит уважать.

Перестав обращать внимание на Рам, Субару прошёл в середину комнаты. Причиной, по которой он пришёл сюда, была девушка с голубыми волосами, мирно спавшая в своей постели.

Она лежала на спине и положение её никак не изменилось за два года. Эту девушку звали Рем. Он когда-то поклялся освободить её от оков сна, но даже сейчас он не был до конца уверен, что сможет выполнить своё обещание. Лишь время выполняло свои обязательства и неумолимо двигалось вперёд.

— Её состояние так и не улучшилось?

— Боюсь, что нет. Она всё ещё спит... У вас на уме и так очень много проблем, а у Рам нет времени уделять внимание своей младшей сестре.

— Не говори таких вещей. Мысли о Рем мне... Не мешают. Никогда больше не говори такого.

— Я поняла, сэр...

Рам кротко исполнила требование Субару. Не было ни недовольства, ни жалоб, ни облегчения, ни благодарности. Что касалось её младшей сестры, Рам не испытывала к ней никаких чувств. Она признавала, что Рем была её сестрой, но в глубине души ей, вероятно, не было до неё дела.

Её сердце было предано лишь Розваалю. Вовлекая Рам в планы Розвааля и желая обуздать её желания, Субару оказывал на Рам значительное воздействие.

Даже если Рем проснётся, будет ли в сердце старшей сестры место для неё? Станут ли они снова любимыми сёстрами?

— Ох. Рам, извини, но позволь мне побыть наедине с твоей сестрой.

— Как вам угодно. Пожалуйста, позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.

Скрипнув зубами, Субару вдруг почувствовал испуг от того, что оказался с Рам в одной комнате. К счастью, Рам ушла грациозно, оставив после себя лишь элегантный реверанс и не высказав никаких возражений на слова Субару. Итак, в комнате остались только он и Рем.

— Рем...

Лёжа на кровати, девушка дышала так, как будто видела не простые сны, а нечто особенное. То, что её тело было тёплое, а грудь плавно вздымалась в такт дыханию, были единственными признаками того, что девушка была ещё жива.

Всё, что Субару мог сделать для Рем сейчас, — это взять её за руку и проверить слабый пульс. Для него это было единственным утешением.

— Ехидна.

— Редко ты сам зовёшь меня.

Ехидна ответила на его зов, когда он сел на краешек кровати и нежно взял Рем за руку. Ведьма, отдающая себе отчёт в своей привычке начинать говорить в независимости от того звали её или нет, смиренно ожидала пока слова Субару не погрузятся в тёплые воды его чувств. Тишина обычно прерывалась спустя минут десять или около того.

— Ты мне говорила, что есть возможность пробудить Рем, так?

— Да. Ты мог бы спросить об этом Архиепископа Греха Чревоугодия, который погрузил её в сон. Но, вынуждена заметить, вероятность того, что он поможет... Довольна мала. Найти этих людей практически невозможно, и даже если ты их поймаешь, найти способ выбить из них секреты ещё сложнее... Даже сыщи ты способ выйти с ними на диалог, быть может оказалось бы легко развязать им язык, располагай ты силой...

— Ах, верно. Всё так. Если мне удастся найти их, поймать и раскрыть их секреты, я смогу бросать им вызов хоть десять тысяч раз. Но даже так...

Их нигде не было. Архиепископы Греха Чревоугодия, эти гнусные богохульники нигде не появлялись. Даже когда Архиепископы Гнева, Похоти и Жадности собрались в Городе Водных Врат, Пристелле, Чревоугодие не появилось.

Почему-почему-почему-почему-почему-почему-почему...

— Если выслеживать Чревоугодие бессмысленно, как насчёт башни Мудреца? Если Мудрец Шаула знает всё, тогда...

— Будучи Ведьмой, считаю необходимым высказать своё мнение. Ты совершишь глупость, если всё-таки пойдёшь в Сторожевую Башню Плеяд. Мудрец не тот, кем ты его себе представляешь. Напротив, есть вероятность, что Мудрец не захочет тебя видеть. Даже тебе не стоит заглядывать туда и умирать напрасно, правда ведь?

Ему отказали раз. Ему отказали дважды. Он не знал, что делать. Получить помощь от Мудреца было непросто. Архиепископов Чревоугодия нигде не было. Ведьма Жадности вежливо отклонила предложение Субару. Что же ему теперь делать?

— Значит, у тебя нет другого выхода, кроме как заполучить Кровь Дракона.

— С помощью Крови Дракона мы сможем пробудить Рем.

— Я имею в виду Божественного Дракона. Используя его всемогущую силу, хранящуюся в его крови, я думаю, ты сможешь освободить душу девушки от сна.

Слова Ехидны были не более чем предположением. Но это была убедительная догадка. Хотя Ведьма говорила так, как будто сама не верит в то, что говорит, её слова звучали довольно обнадёживающе. Понимая это, Субару видел в предложении Ехидны единственный шанс спасти Рем.

Кровь Дракона считалась одним из сокровищ, которые Божественный Дракон Волканика даровал Королевству Лугуника. Она приносила обильный урожай, избавляла от всех болезней и могла даровать чудеса. Эту кровь могли использовать люди только с самым высоким социальным статусом в королевстве. Другими словами, это были те, кто...

— Её можно заполучить, если взойти на престол.

— Конечно. Вот почему ты должен сделать её... Ты обязательно должен сделать Эмилию королевой.

Субару молча слушал.

— Поддержи Эмилию, сделай её королевой. Когда ты получишь Кровь Дракона, у тебя появится реальная возможность спасти Рем.

Слова Ехидны проникают в разум Субару, словно яд. Он должен сделать Эмилию королевой, чтобы спасти Рем. Сделать Эмилию королевой было одной из целей Субару, которую он хотел выполнить, чтобы исполнить её желание.

Это было очень важно. Поддержка Эмилии приведёт к пробуждению Рем. Сделать Эмилию королевой, чтобы спасти Рем. В результате Рем будет спасена благодаря тому, что Субару сделал Эмилию королевой. Следовательно...

— Следовательно...

— Так, прекрати... Хватит испытывать на прочность мою решимость всякий раз, когда у тебя появляется такая возможность. Почему ты хочешь, чтобы я подчинил Эмилию?

— Но это не было моим намерением.

— Твои слова не звучат очень уж убедительно. Мы повторяли этот разговор десятки, сотни раз.

Ведьма вливала в его разум эти едкие мысли, подобно яду. Она хотела уменьшить ценность Эмилии в глазах Субару. Но это было то, с чем Субару не мог смириться. Если бы они разошлись во мнениях, Нацуки Субару потерял бы право наступать на свои собственные трупы, которые были убиты до сих пор.

— Не мешай нам своим эгоизмом. Неважно, что ты имеешь против Эмилии.

— Ты меня неправильно понял. Видимо, не имеет значения, что бы я ни говорила, ты не веришь мне. Мы прямо как параллельные линии.

— Лучше сказать, что мы никогда не соглашаемся друг с другом, прямо как параллельные линии, которые никогда не пересекаются.

Были вещи, от которых нельзя было отказаться во взаимоотношениях с Ехидной. Ведьма утверждала, что является сообщницей Субару и, одарив его своей мудростью, она планировала пользоваться не только Посмертным Возвращением Субару, но и его образом жизни. Однако, из-за своего прямолинейного подхода, она не могла вонзить свои ядовитые клыки в Субару. Словом, сейчас они оба были в тупике.

— Я заполучу Кровь Дракона, сделав Эмилию королевой. Но это не то, на что я должен тратить всё своё время, пока спасаю Рем. Становление Эмилии королевой неотделимо от спасения Рем, поэтому мои первоначальные намерения не изменились. Не вводи в заблуждение.

— Господи. Как будто я жалуюсь, когда пляшу под твою дудку. Знаешь, тебе следует немного ослабить бдительность, иначе я не смогу сохранить своё достоинство Ведьмы.

— Ты действуешь мягко. Или, скорее, ты по своей сути довольно мягкосердечна. Ты не подходишь для того, чтобы быть отъявленной злодейкой. Это меня спасает.

— Понятно. Постараюсь об этом помнить.

Ехидна спокойно признала своё поражение. Даже если бы Ведьма могла извлечь что-то полезное из полученного ею урока, она вряд ли сделала бы это. Есть вещи, которые не меняются.

Нацуки Субару всегда оставался Нацуки Субару, что бы с ним ни случилось.

Ведьма Жадности Ехидна могла быть только Ведьмой Жадности Ехидной.

Орудовать своей неспособностью меняться как оружием. Ибо в жизни, победу или поражение можно снискать лишь среди карт розданных им в начале игры.

— Потерпи немного, Рем. Скоро, я пробужу тебя. Вот почему...

Неважно, сколько раз он умрёт...

Его решимость не была преувеличением, ставки, которые он предъявлял, были довольно тривиальными. Сколько бы раз он ни бросал её, он продолжал бы отдавать свою неистребимую жизнь. И если это в конечном итоге приведёт к пробуждению Рем, он не будет сожалеть.

Лишь этого, одного только этого, уже хватило бы сполна.

Когда Субару проведал Беатрис и Рем, его распорядок дня уже подходил к концу.

Субару постучал в дверь комнаты, используя особую последовательность ударов. Спустя мгновение раздался стук изнутри. В ответ Субару ещё раз постучал. На что с внутренней стороны двери раздалась новая череда постукиваний.

Тук-тук-тук-тук...

— Блин, долго ты ещё стучать собираешься?! Мне от этого ну о-о-о-очень не по себе.

Тот, у кого кончалось терпение, находился в комнате. Дверь открылась изнутри, и перед глазами Субару предстала необыкновенно красивая девушка с аметистовыми глазами и серебряными волосами... Было ощущение, что красота этой девушки в буквальном смысле обволакивает всё пространство вокруг.

Если бы в этот момент она надула щёчки, она выглядела бы скорее нежной, нежели красивой. Внезапно Субару засмеялся.

— Ах, ты над чем смеёшься? Ох, Субару, ты такой оболтус.

— Оболтус... В наши дни никто больше употребляет это слово. Именно ты стала постукивать по двери в ответ. Я просто последовал примеру.

— Хм, ну и ладно. В таком случае я просто не впущу Субару в свою комнату.

Эмилия попыталась закрыть дверь. Её раздражало, что Субару говорит сквозь смех. Увидев это, Субару забеспокоился и просунул руку между дверью...

— А-а-ай!

— Ах! Субару, ты в порядке?!

Эмилия подскочила от преувеличенного крика Субару, пальцы которого были зажаты дверью. Быстро выскочив из комнаты, она торопливо схватила Субару за больную правую руку и...

— М-м-м...

— А-а, Э-Эмилия-тан?! Не перебор ли это?!

— М-м-м-м... М-м-м-м-м-м...

Что бы он ни говорил, Эмилия сейчас его не слышала. Её мягкие губы обволакивали пальцы Субару. Он чувствовал, как тёплый и нежный язык Эмилии успокаивает боль в онемевших пальцах.

Крупная дрожь пробежала по спине Субару.

— М-м-м... Думаю, всё будет хорошо. Субару, наверное, было больно... Эй, ты почему покраснел?

— Я же подросток, как бы это сказать... Это было... неожиданное развитие событий... Н-ну, эм, я в порядке. Большое спасибо. Этого должно быть достаточно.

— М? Я не уверена, что поняла, что ты имел в виду, но видимо мне нужно использовать свою исцеляющую магию, да?

Лицо Эмилии вспыхнуло в замешательстве, когда Субару склонил голову, подняв вверх облизанные пальцы. Однако спустя мгновение она немедленно начала лечить Субару с помощью своей магии. Она полностью убрала боль, которая предварительно была ослаблена языком Эмилии. После этого единственное, о чём оставалось подумать Субару - обо что вытереть мокрые пальцы.

— Я вытру их о себя... Хотя, это будет довольно некрасиво... Несмотря на это, я не настолько продвинут чтобы с такой грацией и размахом их вылизывать...! Но, если дам этому шансу пропасть в пустую...

— Ах, прости. Я тебя обслюнявила. Ага, теперь всё чисто.

— Чёрт?! Это был выбор с ограничением по времени?!

Даже не заметив изумлённого взгляда Субару, Эмилия вытерла пальцы Субару носовым платком. После этого её взгляд нечаянно зацепился за шею Субару, а глаза быстро заморгали. Царапины Беатрис остались там же где и были. Эмилия заметила их своим цепким взглядом после чего нежно приложила к этим ранам пальцы.

— Субару, это не выглядит хорошо. Что случилось?

— Ах, это? Я зацепился за что-то по дороге сюда...

— Лжец.

Эмилия прервала Субару, который пытался сгладить ситуацию, после чего широко раскрыла глаза, снова и снова лаская пальцами шею Субару. Так продолжалось некоторое время, потом она задала лишь один вопрос: — Это была Беатрис, не так ли?

Внезапно сказав это, голос Эмилии лишился всяких эмоций.

В одно мгновение из её тела хлынуло огромное количество чисто-белой силы. Эта сила одним махом пронеслась по коридору особняка, а кожа Субару в этот момент ощутила сильный жгучий холод. Воздух замёрз настолько, что даже затрещал от холода, Субару в панике произнёс: — Эмилия! Эмилия, успокойся! Всё хорошо, всё хорошо!

Не последовало никакого ответа.

— Эмилия! Посмотри на меня!

— Ах...

Он с силой протянул руки и обнял дрожащее тело девушки, взывая к ней. Он много раз выкрикивал имя Эмилии. Субару прижался к ней настолько близко, что его отражение было видно в аметистовых глазах девушки. Когда Эмилия услышала его голос, её взгляд прояснился, а из горла вырвался лёгкий стон.

В одно мгновение холодный воздух, разлившийся по всему верхнему этажу особняка, исчез. Исчезло и подавляющее давление, окружавшее всё вокруг. Всё вернулось на круги своя.

— Э-это было опасно. Ещё немного, и Райнхард бы вбежал...

— Я... я... с-сейчас... А..?

— Всё в порядке, всё в порядке. Эмилия-тан хорошая девочка, хорошая девочка, всё в порядке.

Закатив глаза, Субару сел лицом к лицу с Эмилией, которая в это время сползла на пол. Когда она схватилась за голову, не имея сил осознать случившегося, Субару нежно погладил её по спине, стараясь успокоить. Постепенно дыхание Эмилии становилось всё более ровным, к ней возвращалось её привычное спокойствие. Спустя некоторое время она посмотрела в глаза Субару и робко сказала: — П-прости? Я... снова вела себя странно...

— Всё в порядке. Эмилия-тан не может причинять неприятности. Эту роль я хочу забрать себе. Не волнуйся.

— Д-да.

Эмилия радостно кивнула в ответ на слова Субару. Он продолжал обнимать её до тех пор, она не успокоилась окончательно.

Эмоциональная нестабильность Эмилии была связана с тем, что она не смогла преодолеть Испытания Святилища.

В конце концов, он не знал, что она видела на Первом Испытании, что конкретно она узрела в прошлом, которое ей открылось. Тем не менее, какие бы воспоминания ни предстали перед ней, они разбили сердце Эмилии на кусочки и выпили из неё все силы. И поскольку она не смогла преодолеть испытания, Субару завершил их сам.

И как следствие, развитие Эмилии быть может до сих пор томится в плену гробницы. Но время идёт, вне зависимости от того, как долго она собирается оплакивать события прошлого и всё отвергать. И ни мир, ни окружение, ни кто бы то ни было ещё не позволят ей отделаться только собственной стагнацией. Лишь Субару не позволял ей оставаться в таком положении и из раза в раз протягивал руку помощи.

— Извини, Субару. Я всё ещё доставляю тебе проблемы...

— Ничего страшного, это не проблемы, всё хорошо. Более того, всё это позволяет мне чувствовать себя желанным гостем.

— Хи-хи... Ох, Субару. М-м-м, спасибо. Мне теперь точно лучше.

Обнявшись, Эмилия отодвинулась от Субару. Тепло девушки покинуло его грудь, и Субару с сожалением поджал губы.

— Чёрт побери. Я хотел ещё немного насладиться нежностью Эмилии-тан.

— Хм, думаешь, так будет лучше? Если Субару так говорит, то я так и сделаю.

— Нет-нет-нет, всё в порядке. Видишь ли, я часто использую этот приём, чтобы справиться с неудовлетворённостью. Наедаться до отвала - удел скота. Я думаю, что я не свинья в хлеву, а волк, что гонится за добычей.

— Может быть и так, я считаю, что Субару ближе к собаке, нежели к свинье.

— Но ведь собаки и свиньи - это совсем разные вещи?!

Субару успокоил Эмилию этим забавным разговором. Теперь на её лице снова сияла улыбка. К счастью, казалось, что она уже забыла о гневе, который проявила мгновение назад из-за его раны.

— Терпеть не могу смотреть на это.

— Заткнись.

— А..?

— Ах, я не тебе, Эмилия-тан. Извини, я разговаривал сам с собой.

Субару инстинктивно ответил на мысли Ехидны, удивив этим Эмилию. Естественно, мысли сквозь хрустальный камень доходили только до него. Презрение Ехидны, которая открыто выражала свою неприязнь к состоянию Эмилии, также достигли только Субару.

— М-может, мне лучше заткнуться? Если Субару хочет этого, я сделаю всё возможное, чтобы молчать...

— Нет! Ничего страшного, мы можем болтать сколько угодно, поняла? Всё нормально, разговаривай.

— Правда..?

Аметистовые глаза Эмилии наполнились слезами. И когда Субару кивнул, Эмилия вздохнула с облегчением, снова взяв Субару за руку.

— Тогда скажи мне, Субару... Что мне делать сегодня?

Субару не ничего ответил.

— Вчера я закончила учёбу, как ты мне и сказал. Если Субару что-то говорит, я, несомненно, это сделаю. Итак, ты можешь сказать, что мне сделать сегодня?

Эмилия безропотно выполняет указания Субару, в его случае её уверенность абсолютна, ведь она всецело ему доверяет.

Субару изо всех сил старался сохранить фальшивую улыбку, хотя она так и норовила слететь, когда Эмилия произнесла свои последние слова. Многочисленные тренировки перед зеркалом приносили свои плоды, мимика Субару выглядела очень естественно. Благодаря этому Эмилия не испытывала недоверия или подозрений - она просто ждала ответа Субару, смотря на него своими сияющими глазами.

Эмилия, потерпев неудачу с Испытаниями Святилища, пыталась защитить своё сердце, полностью полагаясь на Субару. Это было вполне естественно.

Используя Посмертное Возвращение, Субару полностью устранил все препятствия, стоявшие перед Эмилией. Он понял, что Эмилия не возражает против того, каким образом он сумел заслужить её доверие. Ведь именно следуя этому, он умудрился забраться так далеко. Сердце её цеплялось за Субару, и, осознав, что она находится в таком ужасно нестабильном состоянии, он попытался вернуться обратно в Святилище с помощью Посмертного Возвращения, однако, как бы он ни старался, у него каждый раз ничего не получалось.

Но всё же Субару не считал эту ситуацию худшим исходом.

— Ну, тогда я попрошу Эмилию-тян вот о чём. Сегодня, как и вчера, продолжай учиться! Если я сделаю что-то важное, я сообщу тебе заранее.

— Как в Пристелле?

— Да, как в Пристелле. А пока тебе нужно продолжать учиться. Подготовка к неожиданным ситуациям и повышение своего морального духа - это, несомненно, самое важное, что Эмилия-тан может сейчас делать.

— М-м-м, да, поняла учитель Субару. Я сделаю всё как велено. Не мог бы ты...

Эмилия с энтузиазмом согласилась с Субару, высказавшим эту драматичную речь, а в конце смущённо добавила: — Мог бы ты погладить меня по голове, если я сделаю как ты просишь?

Эмилия смотрела на Субару и в её глазах читалась смесь смущения и тревоги. Субару сглотнул, увидев её фигуру, и на мгновение замер. Если бы этот момент продолжался немного дольше, можно было бы легко представить, как в душу Эмилии закрадывается отчаяние. Но, к счастью, Субару улыбнулся прежде, чем это произошло.

— Ты правда этого хочешь? Хм, а что, если я попрошу разрешения прикоснуться к серебристым волосам Эмилии-тан?

— А..? Если Субару хочет прикоснуться к ним, он может делать это когда захочет...

— Прости, я не могу, это не должно быть наградой. Но однажды, я обещаю тебе, я тебя обязательно поглажу. Хорошо?

— М-м-м, договори-и-ились.

Эмилия неловко кивнула Субару, в ответ на это он улыбнулся своей белоснежной улыбкой. А потом, всё ещё держа Субару за руку, не желая отпускать, Эмилия прошептала...

— Ладно, я вернусь в свою комнату.

— Ах, раз уж Петра принесёт еду, давай поедим вместе.

— Да, я подожду. Что ж, увидимся позже!

Убрав руку, Эмилия вернулась в свою комнату. Посмотрев на её серебристые волосы, которые теперь были коротко острижены и двигались как единое целое, Субару с трудом подавил желание издать протяжный вздох. Когда за ней закрылась дверь, связь Субару и Эмилии была прервана.

— Господи, даже у безобразия должны быть пределы.

Как только фигура Эмилии исчезла, Ехидна дала себе волю и стала ругать её самыми последними словами. Субару решил ничего не возражать. Он научился молчать и не вступать с Ехидной в словесную перепалку по поводу Эмилии, так как только такой подход позволял рано или поздно остановить её гневные речи. Не отвечай, и она не ответит тебе в ответ. Сохраняя подобное упрямство, Ведьма воспринимала это как пустую трату времени и молчала.

Только когда дело касалось Эмилии, на Ехидну можно было совершенно не рассчитывать. А что касается отношений между Субару и Эмилией, то они хоть и не казались изменившимися по сравнению с прежними, но всё же были другими, и сейчас у него не было времени их исправлять.

— Тебе было бы удобнее, если бы она была куклой, которая просто делала бы то, что ты сказал, не так ли?

— Гх...

У Субару встал ком в горле от слов Ехидны, и он тут же пожалел, что позволил себе проявить эмоции. То были слова, на которые он не должен был реагировать, однако в то же время он не мог их отрицать.

Защищая их жизни, защищая будущее, защищая надежду и возможности.

Вот почему он приносил в жертву сердце нынешней Эмилии. Субару знал, что он не остановится только на ней.

Субару отказался присоединяться к завтраку в столовой с членами Лагеря Эмилии. Дежурившая Петра выглядела разочарованной, но всё равно отнесла еду в комнату для Эмилии и Субару.

Пока они ели, Субару следил за тем, что делала психически неустойчивая Эмилия. Когда ужин подошёл к концу, Субару попросил её подойти к столу, что она послушно и сделала.

— Мне нужно делать то, что говорит Субару, чтобы стать хорошей королевой.

Сказав это, Эмилия взбодрилась, и Субару вышел из комнаты. Передав ей часть официальной работы Розвааля, Эмилия узнала о Королевских Выборах намного больше, чем когда он встретил её. Плоды её усилий проявлялись день ото дня.

Тем не менее...

— Что бы ни случилось, в конце концов, она всегда сначала придёт за твоим одобрением. Ужасно интересный способ воспитать королеву.

— Заткнись.

— Ты чувствуешь беспокойство, позволяя ей взойти на престол в таком состоянии. Ты понимаешь, что это будет всегда тревожно. Однако у тебя нет другого выбора, кроме как помочь ей в этом.

Субару вышел из комнаты Эмилии и пошёл по коридорам особняка, а слова Ехидны в это время продолжали просачиваться сквозь уши и проникать в мозг Субару словно яд. Эмилия и вправду стала нестабильной, а сила воли, которой она обладала в начале Королевских Выборов, была сильно ослаблена. Но всё же, она определённо воссядет на трон Королевства Лугуники.

И Нацуки Субару позаботится об этом.

Неоднократно используя Посмертное Возвращение и устраняя все препятствия, которые возникают перед ней, он сможет сделать так, чтобы амбиции Эмилии были реализованы.

И это связано не только с желаниями Эмилии, но и со спасением Рем. Поддерживая Эмилию, спасая Рем, уберегая близких для него людей от боли. Не такого ли будущего хотел Нацуки Субару, заключая контракт с Ведьмой?

— Простите, господин Нацуки. Нам пора прощаться.

Внезапно раздался голос, но не в ушах, а в голове. Субару остановился. Обернувшись, он никого не увидел рядом с собой. Он подумал, что это были дурные выходки Ведьмы, но это не могло быть её мыслями. Это было нечто другое, это был зов из его собственных воспоминаний.

Голос продолжал говорить.

— Я... Кхм, господин Нацуки. Несмотря на то, что всё так вышло, я думал о вас как о моём благодетеле. Я думал о вас как о человеке, которому сильно задолжал, и я хотел погасить этот долг как можно скорее.

Голос продолжал говорить.

— Но я видел ваше решение и понимаю его. Вы не хотите чьей-либо помощи, а наоборот, пытаетесь сделать всё самостоятельно. У вас всё получится.

Голос продолжал говорить.

— Так вот, это мой способ отблагодарить вас. Поскольку вы, вероятно, попытаетесь защитить всех, кто вам близок, я уйду.

Голос продолжал говорить.

— Что ж, прощайте, господин Нацуки. Берегите себя.

Голос продолжал говорить.

— Я думал о вас как о своём друге.

Голос продолжал говорить.

— Но вы так не считаете.

— Гх!

Как только последнее его слово прозвучало у Субару в голове, он изо всех сил ударил ближайшую стену. По коридору пронёсся глухой звук, а рука Субару громко хрустнула. Когда кровь потекла по кулаку, Субару тяжело вздохнул и прижал другую руку к голове.

Это были слова, которые Отто Сувен сказал напоследок, это были слова, которые Субару никогда не забудет. Он прошёл через Святилище, прогнал Великого Кролика, вывел Беатрис из горящего особняка и преодолел все эти испытания. И тогда Отто высказал ему всё, после чего покинул особняк.

И даже несмотря на то, что с тех пор прошло уже больше года, он не исчез из памяти Субару. Казалось, он осуждал Субару за то, что тот решил спасти всех.

— Но ты не остановил его. Тот факт, что стало меньше людей, которых нужно защищать, был для тебя всё равно что благословением.

— Нет. Я дал ему уйти исходя не из простого расчёта. А просто потому, что уважал решение этого парня. С самого начала он был человеком, у которого не было причин оставаться здесь.

Отто пытался отблагодарить Субару за покупку груза и спасение от Культа Ведьмы. Но он уже отплатил ему, пригнав Драконью Повозку туда, где чуть не взорвали Эмилию.

А когда дело дошло до груза, даже когда они обменялись нужной суммой денег, это нельзя было назвать одолжением.

У Отто Сувена не было причин сотрудничать с Лагерем Эмилии. Если бы он остался здесь без причины, то больше не покидал бы это место и продолжил бы заниматься торговлей лишь для себя. Поэтому Субару не остановил его, когда тот решил уйти. Кроме того, даже несмотря на то, что Божественная Защита Духовной Речи Отто была полезной, победить на Королевских Выборах можно и без неё.

Во-первых, если он и дальше будет связан с Лагерем Эмилии, ему всё равно будет угрожать опасность из-за Культа Ведьмы и Королевских Выборов. Для Отто было лучше уйти отсюда. После этого Субару больше никогда о нём не слышал. Они общались всего две недели, так что это было не так уж и важно.

У Нацуки Субару были другие люди, которых он должен был защищать, жертвуя своей жизнью.

Наступив на кровь, стекавшую с обуви, Субару покачал головой и пошёл дальше. В последнее время его разум тревожили несколько мыслей. Это расстраивало. Это раздражало. Больше всех этим пользовалась Ехидна.

Мыслей было бесчисленное множество. У него не было времени замыкаться в себе. Он должен выбрать лучший, самый лучший, идеальный, оптимальный вариант. И, несмотря на это, он...

Субару прошёл по коридору и вскоре снова оказался в своей комнате. Сейчас он не мог никому позволить увидеть себя. Нацуки Субару был спокоен, Нацуки Субару был рассудителен, Нацуки Субару был оптимистом, он ничем не отличался от себя обычного. Сейчас каждый обитатель особняка должен верить в это. В противном случае он не смог бы защитить тех, кто нуждался в его защите...

— Ох, похоже, ты торопился.

Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Субару посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Темноволосая женщина сидела на его кровати и, сладко улыбаясь, глядела на него.  Она нежно провела рукой по своим длинным, заплетённым в косу чёрным волосам.

— Я должна была вернуться вовремя, увидев тебя здесь. Но, по всей видимости, появились небольшие проблемы.

— Эльза...

— Да, именно так. Охотница за Потрохами, Эльза Гранхирт. Я немедля прибежала, как и приказал Мастер. У тебя проблемы?

Сказав это, красивая женщина, облачённая в довольно откровенные чёрные одежды, подчёркивающие её роскошное тело, соблазнительно склонила голову в его сторону...

Это была Эльза, очаровательная убийца, источавшая ядовитую ауру. Субару спокойно принял присутствие женщины, вошедшей в комнату не оставляя следов и не издавая ни единого звука; он вовсе не был тому удивлён. А всё потому что это было...

Это было естественно. Она не была врагом. Несмотря на то, что она не была тем, в чьём присутствии можно было бы чувствовать себя в безопасности, она всё же оставалась союзником.

В любом случае...

— Я помог тебе выбраться из горящего особняка. Поэтому я обеспечиваю тебя работой.

— Я понимаю. Теперь, когда ты мой работодатель, между нами нет никаких проблем. Я прошу только, чтобы ты выбирал работу, которая не противоречит моим увлечениям... Но пока что у меня нет претензий.

Вытащив кукри, прикреплённый к талии, Эльза рассмеялась, одновременно с этим излучая лёгкое тёмное сияние. В данный момент она занималась тем, что добывала информацию для лагеря, работая за кулисами.

Неподкупная Эмилия, стоявшая во главе лагеря.

Райнхард ван Астрея, Святой Меча, с непоколебимой репутацией.

И Нацуки Субару, который преодолел множество сложных ситуаций, не понеся при этом никакого ущерба.

В отличии от этих троих, желавших оставить свою репутацию чистой и потому не имевших возможности действовать свободно, Эльза не боялась замарать руки. Однако, несмотря на то, что она занималась грязной работой, её род занятий нельзя было назвать однозначно злым...

— Ну, как всё прошло?

— С сожалением докладываю, что Чревоугодия не оказалось там, куда ты меня послал. Там не было никого, кроме толпы обычных фанатиков... Однако я их отпустила.

— Ах, ты можешь поступать как хочешь... Но... По итогу это был провал?

Субару нахмурился и вздохнул, слушая доклад Эльзы, которая облизывала свои красные губы. Он снова не смог добиться того, чего хотел. Даже если Субару пытался захватить Архиепископа Греха Чревоугодия, он никак не мог настигнуть его, как бы ни старался.

— В конечном итоге, был убит только Архиепископ Жадности.

— А ещё была схвачена Гнев. Я считаю, что это была успешная операция, но, по всей видимости, не для тебя.

— В любом случае... Я услышал твой отчёт. А пока просто жди, покуда ты мне снова не понадобишься. Свяжусь с тобой отсюда ещё раз, когда потребуется твоя помощь.

— Хорошо... Что ж, полагаю, мне придётся подождать.

Больше не отвечая на слова Эльзы, Субару быстро дал ей инструкции. Получив наставления, она встала и подошла к окну. Поскольку комната Субару находилась на третьем этаже особняка, Эльза, вероятно, вошла через окно. Он нисколько не удивился её акробатическим способностям.

— Ах, подожди, Эльза. Я хочу, чтобы ты мне сказала ещё кое-что.

— М? Что же? Я больше не знаю ничего важного.

— Это не слишком важно. Если ты пришла снаружи... Скажи, какая погода за лесом? Шёл дождь или было ясно?

— Погода? Эм, ничего особенного. Хотя небо облачное, но хуже не станет. Это всё?

— Нет...

Склонив голову набок, Субару посмотрел на Магический Часовой Кристалл. Сейчас было время пламени... Уже перевалило за семь часов по солнечному времени и было далеко за полдень. Чтобы убедиться в этом, Субару подошёл к Эльзе, забравшейся на подоконник.

— Я хочу попросить тебя кое о чём... Пожалуйста, обезглавь меня этим ножом.

— Обезглавить... Интересно... У тебя уже крыша поехала?

— Ты называешь меня сумасшедшим? Я просто прошу тебя сделать то, что нужно.

Эльза с любопытством приоткрыла глаза шире, а затем свирепо оскалилась. Но Субару оставался непоколебим и лишь продолжал купаться в солнечных лучах. Увидев это, она пожала плечами.

— Как показывает практика, люди, которым отрубили голову, обычно умирают, знаешь ли.

— Полагаю, я тоже попадаю под это правило. Но не уверен, что это относится к тебе.

— Наверное, я бы тоже умерла, если бы лишилась головы... Ты уверен в этом?

— Я должен был сказать это, когда помогал тебе... Я попрошу одну вещь, не имеющую отношения к делу, поэтому послушай, что я скажу. Время настало.

Внезапно Эльза сузила глаза, увидев, что Субару повторяется. А затем, взяв в руки кукри, она начала ловко раскручивать острое лезвие.

— Последние слова?

— Сделай это безболезненно.

Эльза ничего не ответила.

— А, также после того, как я умру, ты можешь делать с моими кишками всё, что захочешь, но не трогай никого в особняке. В любом случае, именно поэтому я держу Райнхарда рядом...

Прежде чем он успел закончить свои слова, рука Эльзы рассекла воздух. На мгновение всё, что видел Субару, перевернулось. При очередном повороте падающей головы он увидел кровь, плещущуюся в знакомой комнате, и...

Эх, Петре будет тяжело убирать комнату.

На этой мысли жизнь Субару окончательно угасла.

Просыпаясь от пустого сна, Субару всегда испытывал чувство удушья.

Однако, освобождение от его оков пришло необычайно рано. Возможно, причиной тому послужило то, что, пробуждаясь ото сна, Нацуки Субару восстанавливается несколько иначе.

Субару резко вскочил и приложил руку ко лбу, залитому потом. Пот был холоднее чем обычно, отдавая смертельным холодом.

Как бы то ни было, тело Субару лежало на диване в его собственной комнате, а солнечный свет лился из окна.

— Сейчас... Утро?

Коснувшись шеи, которая должна была быть перерезана, Субару медленно поднялся. Поднявшись, он проверил, не валяется ли его голова где-нибудь на полу, потом проверил время с помощью Магического Часового Кристалла, который находился над дверью. Кристалл светился светло-зелёным, показывая, что было раннее утро. Тогда оставался один вопрос: какое это утро?

Чтобы узнать это, Субару коснулся кулона, который висел у него на шее. Чёрный Кристалл был закреплён цепью, которая связала реальность Субару с Чертогами Грёз. По кристаллу, который он держал на ладони, пробежало тёплое ощущение и пульсация. Когда появился белый свет и пульс Субару совпал с вибрациями кристалла, мир полностью изменился.

Открыв глаза, Субару снова стоял посреди обширной травянистой равнины. Он обернулся и увидел холм. Прямо за цветочным садом, под зонтиком, по другую сторону белого стола, он видел, как Ведьма в чёрной одежде расслабленно сидит, медленно потягивая чай.

Поднявшись на холм, он направился вниз, туда, где была Ведьма.

— Эй, какой день...

Положив руки на стол, он рявкнул на Ведьму, которая с изяществом продолжала пить чай. Она ничего не ответила, но молча указала на стул напротив неё. Он был пуст, а для посетителя была приготовлена чашечка чая. Это было минимальное условие для участия в чаепитии...

— Чёрт возьми, я выпью, выпью!

Схватив чашку, Субару, причмокивая, выпил весь свой чай одним глотком. И как только он широко раскрыл глаза от тепла свежеприготовленного чая...

— Гха-а-а?!

— Господи?! Секундочку, секундочку. Ты же понимаешь, что на самом деле тебе не нужно было этого делать?

— Замолкни! Корчишь тут из себя привередливую Ведьму, это случилось лишь потому, что ты сама настояла на таких сомнительных порядках... Кха-кха, гх...

Субару поперхнулся чаем, и даже Ехидна поспешно встала со своего места. Она положила руку на спину Субару и стала растирать её, пока кашель не утих. Отхаркиваясь, Субару сказал: — Эх, а что насчёт чая?

— На этот раз всё нормально. Кроме того, тебя только что вырвало чаем, который я так усердно заваривала. Я не могу оставить это без внимания. Стол, к сожалению, тоже весь грязный.

Ехидна покачала головой, пытаясь привести всё в порядок, в то время как Субару вытирал рот. Ведьма посмотрела на залитый чаем стол и слегка щёлкнула пальцами. Стол будто бы начал таять, и продолжалось это, пока от него осталась только пыль.

— Боже мой, ты даже стул немного испачкал. Мужчина, который осмелился бы заставить меня стоять во время разговора, - действительно редкость... Воистину, ты грешный человек.

— Подавиться, а потом выплюнуть чай - не проблема! По сравнению с этим, у нас есть более важные вещи для обсуждения.

Перестав подшучивать над дразнящей его Ехидной, Субару указал пальцем вверх. Ему нужно было узнать только одно.

— Какой сегодня день? Это должно быть... Четырнадцатое по кисдаму, верно?

Ехидна ничего не ответила.

— Ехидна?

— Я просто хотела заставить тебя немного поволноваться. Если ты будешь слишком нетерпеливым, важные детали ускользнут от тебя.

— Ехидна...

У него не было времени на игры Ведьмы. Ехидна ответила Субару, пожав плечами, и сказала: — Верно. Не волнуйся. Твоя Смерть вернула тебя в утро этого дня. Похоже, твоя точка возврата переместилась на сегодня. Ты знал об этом?

Ведьма ответила вопросом на вопрос. Однако Субару был рад, что всё же узнал, что вернулся именно в то утро, которое ему было нужно. Успокоившись, он отрицательно покачал головой.

— Нет, я не был точно уверен. В худшем случае я думал, что вернулся к предыдущей точке.

— Твоя предыдущая точка возврата была установлена два месяца назад. Ты сделал так много хороших дел, используя свои силы.

— Может быть. Этому даже Эльза каждый раз удивляется, какое необъяснимое чувство...

Тем не менее, даже убийца Эльза усомнилась в здравомыслии своего работодателя, когда тот попросил убить его. Однако несмотря на удивление, она отбросила нерешительность и повиновалась; Эльза была отличным способом использовать Посмертное Возвращение в экстренных ситуациях.

— Посмертное Возвращение вернуло меня в сегодняшнее утро.

— Верно. По-моему... Если это так, то, похоже, скоро снова могут возникнуть проблемы.

Закрыв глаза, Ехидна молча согласилась со словами Субару. Отправная точка Посмертного Возвращения и смещение новой точки сохранения. Это было предвестником грядущих трудностей, которые невозможно преодолеть без Посмертного Возвращения.

Другими словами, это означает...

— Мне всё равно придётся одолжить твою силу, верно?

— Ничего страшного, таков наш контракт. Кроме того, на сегодняшний день моя сила не принесла тебе так уж много пользы. По крайней мере, я постараюсь помочь отсюда всем, чем смогу.

— Всем, чем можешь... Было бы замечательно.

— Ведьма не может слепо подчиняться кому-либо. Если я буду просто выполнять указания, это станет плохим примером для других Ведьм.

Ехидна отвела взгляд с чем-то похожим на смущение, а затем провела пальцами по своим длинным белым волосам. И хотя Субару не помнил, чтобы в её фигуре было что-то похожее на звон в груди, ему показалось, что он увидел что-то приятное перед началом битвы.

— В любом случае, я буду рассчитывать на тебя, Ведьма Жадности.

— Уверена, что будешь. Я буду ждать тебя здесь, чтобы ты противостоял надвигающейся смуте. Знаешь, если бы ты сильнее старался удовлетворить моё бесконечное любопытство, я была бы очень счастлива...

— Отказываюсь. Если бы я согласился удовлетворить твоё бесконечное любопытство, было бы лишь вопросом времени, когда всё человеческое во мне зачахнет и умрёт. Кто будет пытаться удовлетворить тебя, пробуя бесконечные варианты?

— Какая жалость.

Похоже, беззаботный жест Ехидны означал конец чайного перерыва перед грядущей битвой. Точка возврата неожиданно изменилась, но в некотором роде это означало, что он получил шанс нанести первый удар.

— Если я использую Посмертное Возвращение, чтобы нанести первый удар, смогу ли я атаковать внезапно?

Размышляя об этом, Субару спустился с холма и подошёл к двери, возвращающей в реальность. Позади него Ехидна тихонько сказала: — Если подумать...

— Что?

— Если ты не знал, что точка возврата изменилась, то почему использовал Посмертное Возвращение?

— А-а, потому что...

Потому что...

Пройдя через дверь в мире грёз, сознание Нацуки Субару снова вернулось к реальности.

Посмотрев на Магический Часовой Кристалл, Субару понял, что было всё то же самое утро. Как всегда, Субару направился в ванную. Он умылся, почистил зубы, натянул свою стандартную фальшивую улыбку и, наконец, быстро переоделся. И как только он закончил...

— Господин Субару, вы не спите?

До него донёсся стук. Субару подошёл к двери и, взявшись за ручку, открыл её.

— Я...

— Хэй, доброе утро, Петра. Ты тоже сегодня выглядишь очень мило.

Дверь резко распахнулась, и Петра стояла по ту сторону, широко раскрыв глаза. Но, осознав, что Субару просто дразнит её, она засмеялась.

— Боже, пожалуйста, не удивляйте меня так.

— Прости, прости. Что ж, Петра. Ты не поприветствуешь меня?

— Неужели вы не можете хоть немного пожалеть меня? Хм... Ладно, хорошо, доброе утро, господин Субару. Сегодня снова чудесное утро.

Не обращая внимания на легкомысленное поведение Субару, Петра продолжала одаривать его своей очаровательной улыбкой. Её слова были точно такими же, как и в прошлый раз. Если это так, то всё что она сказала до этого, повторится.

— Согласен, прекрасное утро. Сегодня Петра выглядит также замечательно... Думаю, мне не стоит говорить настолько очевидные вещи.

— Субару всё ещё говорит такое... Ах, но небо за лесом облачное, похоже, днём погода может испортиться. Я планирую пойти за покупками после обеда, надеюсь, будет солнечно-о-о-о.

Он слушал, как девушка говорила о том, чем хотела бы заняться, и говорила в манере, подходящей её возрасту. Субару засмеялся. В ответ на это Петра надула щёчки, но Нацуки поспешно сказал «извини, извини» и продолжил говорить:

— Но будь уверена, Петра. Сегодня будет солнечно. Облака создают ложное впечатление. Я знаю это наверняка.

— А? В самом деле? Это просто замечательно... Но откуда вы знаете?

— Ну, это потому, что...

Петра с сомнением наклонила голову и расширила глаза, услышав утверждение Субару. Улыбнувшись ей во весь рот, Субару ответил на вопрос девушки.

— Потому что ради этого я пожертвовал своей жизнью и вернулся.

Зелёный луг, аромат сада, белый зонтик и белый стол в неизменном положении. Чёрное платье, словно траурное, девушка с белыми волосами, элегантно державшая свою чашку чая тонкими бледными пальцами.

Наслаждаясь тёплым напитком, Ведьма беззаботно вздохнула.

— Использовать собственную жизнь, дабы их спасти и защитить, или от кого-то уберечь, тем самым жертвуя её. Какая добродетель, благородство то какое, достойное того чтоб всем его превозносить. Более того, не единожды, а бросая вызов бесконечному круговороту трудностей, - вот впечатление, которое это не может не произвести.

Прижав руки к груди, Ведьма рассматривала парня, с которым у неё был заключен контракт.

Отчаянно стремясь к своему идеалу, он упорно шёл вперёд, несмотря на бесконечные удары судьбы. Обладать самой жалкой силой, называемой Посмертным Возвращением. Всё это лишь для того, чтобы кого-то любить.

— Стоит заметить, что посвящение жизни защите окружающих с помощью Посмертного Возвращения, - суть есть меч обоюдоострый. К жизни собственной пренебрежителен сверх меры, и в высшей степени чужие для него ценны. Не видя важности своей, страшно дороги те кто близок. На сей раз все прочие, вовсе не видны. Это самая что ни на есть...

Неважно, когда, неважно, где, но эта исключительная позиция - цепляться за то, что абсолютно не может быть вычеркнуто, - откровенная глупость.

— И вправду, ты тот, кто может... Удовлетворить меня.

Щёки раскраснелись, словно у девы в порыве страсти, Ведьма тосковала по отсутствующему мальчику.

Используя хрустальный камень, он пересёк врата, принеся ей абсолютно всё, что есть в этом мире. И когда невзгоды сокрушали его, он каждый раз бессознательно полагался на Ведьму.

Он просто хотел удержать свой дух на плаву, даже несмотря на искушение Ведьмы, из-за которого он мог стать марионеткой.

Адаптировать образ мыслей, без колебаний прибегающий к Посмертному Возвращению, всего лишь под прогноз погоды, - даже это прошло незамеченным.

— Но я хочу, чтобы ты был уверен. Жизни тех, кем ты дорожишь, я тоже от всей души буду оберегать своей мудростью. Так что для этого и ты...

Чтобы удовлетворить неиссякаемое любопытство Ведьмы, я хочу и дальше быть твоей сообщницей.

Страдания и неразумная судьба отныне будут одинаково бесконечно обрушиваться на мальчика.

Но как бы ни были тяжелы трудности, как бы ни были непреодолимы высоты, мальчик с помощью Ведьмы, одарив друг друга силой и мудростью, нашёл в себе силы преодолеть их.

В подарок Ведьме Жадности была подарена любовь к палящему пламени.

— Ах, даже так...

Юноша пересёк великие врата, парень бросился на защиту, его старания принесли плоды; Ведьма чувствовала боль множества израненных сердец, которые спас молодой человек.

Вопрос, который навсегда останется загадкой, вопрос, который будет вечно увлекать Ведьму, даже в смерти.

Ах, даже так...

— Почему любовь всегда угасает..?

Страница книги Re:Zero. Повторение в Альтернативном Мире с Нуля (WN) в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

О книге