Словно услышав чей-то манящий зов, я направился к бару.

Было уже одиннадцать вечера. Газовые фонари раскачиваются по обе стороны дороги, словно призраки. И я стремясь скрыться от их взглядов торопливо пересекаю улицу входя через двери в бар. Зайдя в помещение, легкие мгновенно заполняются дымом. Я спустился по лестнице и тут же заметил Дазая, сидевшего за стойкой, он вертел в пальцах стакан. Этот парень проводит здесь большую часть времени. Заказывает напиток и не трогает его лишь смотрит на него.

— Ах, Одасаку! — Дазай весело махнул рукой

Я помахал в ответ и сел рядом с ним. Бармен не спрашивает ни слова, ставит передо мной мой обычный бокал алкогольного напитка.

— Чем занимаешься? — спросил я.

— Размышляю. Над некоторыми философскими вопросами.

— Какими?

Помолчав секунду, Дазай ответил:

— Достичь успеха часто бывает труднее, чем потерпеть неудачу, верно?

— Верно.

— Значит, я должен стремиться не к самоубийству, а только к попытке самоубийства! Тогда настоящая смерть будет неудачей, а это проще, чем добиться успеха!

Я рассматривал свой стакан несколько минут.

— И правда.

— Точно! Я придумал! Ну что давай попробуем — хозяин, у вас есть в меню моющее средство?

— Нет, — лениво отозвался бармен, протирая очки.

— А как насчет соды?

— Тоже нет.

— Как же так…

— Мы ничего не можем с этим поделать, — я кивнул и снова оглядел бар.

Он располагался в подвале, поэтому в нём окон не было. Внутри было тихо и тесно, как в медвежьей пещере: стойка, стулья, шкафы с рядами пустых бутылок вдоль стен, молчаливые посетители, бармен в красном жилете. Так много вещей было втиснуто в это тесное пространство, что в узких проходах могло протиснуться лишь два человека. Интерьер бара выглядел настолько устарелым, что, давал гостям ощущение того, что они отстранены от времени.

Я глотнул из своего стакана и обратился к Дазаю:

— Если ты размышляешь о философии, значит, задание кончилось провалом?

— Непросто провалом — полнейшим провалом, — Дазай скорчил гримасу. — Мы должны были выманить кое-кого на драку. Всё началось с наводки на группу идиотов, которые собирались перехватить несколько партий контрабанды. Отбивать хлеб у нас — да им жить надоело! Я сидел в засаде и всё думал, что же за смельчаки сейчас заявятся. Это могла быть роскошная смерть. К сожалению, явился всего десяток или около того парней с пушками, сплошная дешёвка. Единственное, что было интересного — пулемёт в фургоне, да ещё ручной гранатомёт притащили. Разочаровали меня: стоило нам их окружить на складе и атаковать, как они заревели и разбежались. По их милости я опять не сумел умереть. Сплошная скука.

Как я и думал. Трудно представить, чтобы этот человек не смог выполнить задание.

— Так из какой они банды?

— Наша энергичная молодёжь поймала парочку сбежавших, они сейчас в комнате для допросов. Наверняка, скоро расколются.

Да уж, бравые ребята, не побоялись гнева могущественной Портовой мафии. Дазай был разочарован, но, если у них были пулемёт и гранатомёт, может, не такие уж они и идиоты.

Не повезло же им столкнуться с ним. В Портовой мафии ходила поговорка: «Несчастье противников Дазая — быть его противниками». Этот человек при желании мог бы устроить пикник на поле боя. Говорили, что он буквально рождён быть мафиози.

Дазай Осаму, один из главарей подпольной организации — Портовой мафии. Человек, на вид едва вышедший из подросткового возраста, и носит такое звание. Люди, которые с ним не знакомы, пожалуй, посмеялись бы над этим. Однако стоит взглянуть на список его деяний, кровавых и тёмных, и смеяться вам расхочется. Половину прибыли за прошлые два года принёс мафии именно Дазай. Сколько это миллионов и сколько людей заплатило за них жизнями — мне, рядовому бойцу, никогда не узнать.

Однако у такой славы тоже есть своя цена.

— Опять новые раны, — сделав пару глотков своего напитка, я кивнул на свежие бинты, которых на Дазае прибавилось.

— Это верно, — ухмыльнулся он, рассматривая собственное тело. Его целиком покрывали шрамы: та самая цена. Проще говоря, Дазай был как одна сплошная рана. Казалось, будто он постоянно носит бинты. Весь мир, подумал я, вращается вокруг насилия и смерти.

— Как ты повредил ногу? — я указал на бинт. Наверное, итог очередной яростной схватки.

— Читал на ходу книгу «Как предотвратить случайные травмы» и случайно упал в сточную канаву.

Такого ответа я не ожидал.

— А эта, на руке?

— Быстро ехал по горному перевалу и слетел на машине со скалы.

— А лоб?

— Пробовал покончить с собой, стукнувшись лбом о кусок тофу.

— Ты получил травму, ударившись головой о тофу? — если это правда, то у него, должно быть, серьёзная нехватка кальция в организме.

— Я пытался сделать очень твёрдый тофу. Выпаривал воду с помощью соли, помещал внутрь очень твёрдые предметы… на своей кухне, конечно. Моим тофу можно гвозди заколачивать. Зато теперь я знаю кучу способов его готовить.

Все высшие чины мафии помешаны на рецептах тофу. Вполне вероятно, что Дазай, как один из пятёрки главарей, был на высоте и в этом.

— И что, вкусно получилось?

— Если его порезать потоньше и окунуть в соевый соус — вкусно, и это хуже всего, — Дазай снова скорчил гримасу и выглядел явно недовольным.

— Вкусно, значит… — я вновь невольно им восхитился. Похоже, этот человек добивался выдающихся результатов в любом деле. — Угости меня в следующий раз.

— Одсаку-сан, вот сейчас надо было его осадить! — донёсся голос от двери. Я повернул голову: по лестнице спускался учёного вида юноша.

— Зря Вы Дазаю потакаете. Если его не осаживать время от времени, конца этому не будет. Смотрите, всю атмосферу в баре испортил. Даже хозяин дрожит от страха.

Нашего гостя звали Сакагучи Анго. Он был из тех, кто всегда носит костюм и круглые очки, однако тоже входил в число наших коллег, будучи специальным агентом разведки мафии.

— Анго! Давно не виделись. Неплохо выглядишь, — Дазай с улыбкой поднял руку, приветствуя его.

— Неужели? Я только вернулся из Токио. Туда и обратно за один день. Чувствую себя скомканной газетой, совсем вымотался, — Анго покрутил головой, разминая шею, и сел рядом с Дазаем, положив свою красную наплечную сумку на стойку. — Мне как обычно.

Стоило Анго сесть, как бармен уже подтолкнул к нему стакан с золотистой жидкостью. Явно стал наливать, только заслышав его шаги на лестнице. Мягко заискрились стремящиеся к поверхности пузырьки.

— Везёт тебе, в командировки посылают. Я тоже хочу съездить развлечься. Хозяин, ещё крабовых консервов! — Дазай покрутил в руках пустую жестянку. Таких перед ним стояло уже три.

— «Съездить развлечься»? В мафии мало, кто любит убивать время, как ты, Дазай. Я ездил по работе.

— Не то, чтобы я сам этого хотел, Анго, — Дазай вытащил кусок крабового мяса из жестянки пальцами. — Но в этом мире всё — убийство времени на пути к неминуемой смерти. Так что за работа?

Заколебавшись, Анго ненадолго отвёл взгляд.

— Ездил на рыбалку.

— О-о, здорово. И что наловил?

— Ничего. Только время зря потратил. Шептались, что из Европы отправили какой-то высококлассный товар. Я примчался, а там почти всё — хлам, которого в любой мастерской навал.

Кодовое слово «рыбалка» у мафии означало получение контрабандных товаров. Чаще всего иностранное оружие или товары на перепродажу. Иногда — драгоценные камни или произведения искусства.

— Впрочем, нашлись неплохие антикварные часы, работа вроде как средневекового мастера. Подделка, но выполнена отлично. Покупатель найдётся, — Анго показал сумку: в ней лежала частично завёрнутая в бумагу коробочка. Сверху валялись сигареты и складной дорожный зонт.

— Когда, говоришь, ты закончил сделку? — внезапно спросил Дазай, разглядывая вещи Анго.

— В восемь вечера. Потом сразу отправился обратно, ни минуты на отдых, — Анго горько рассмеялся. — Ну, свои деньги я отработал, голову на плечах сохраню.

— Какой ты зашуганный стал, знаменитый Анго «Я-знаю-всё-о-Портовой-мафии»! — с улыбкой поддел его Дазай.

Анго был агентом разведки и отвечал за обмен секретной информацией с другими организациями. Он не принадлежал ни к одной фракции, подчинялся приказам только самого босса и знал всё о том, когда и где будут проходить переговоры, какие заключены союзы, какая судьба ждёт недовольных и предателей, и прочие сверхважные и тайные сообщения. Другими словами, все тёмные секреты. Через Анго проходили почти все отчёты, которые определяли стратегию мафии.

Разумеется, информация, которой он владел, была дороже золота. Чтобы враги мафии не сумели разузнать наши секреты с помощью пыток, за них должен был отвечать тот, кто обладает железной стойкостью ума.

— Ты самый молодой главарь в истории мафии, я рядом с тобой — просто мальчишка. Так зачем мы здесь собрались?

— А зачем мы собрались, Одасаку?

За Дазая ответил я:

— Да ни за чем. Я просто случайно на него тут наткнулся, — в конце концов, так часто случалось.

— Правда? Я так и думал, что вы оба будете здесь, вот и пришёл, — Дазай заулыбался, словно мои слова его позабавили.

— Что, у тебя были к нам дела?

— Да нет. Просто подумалось, что встречу вас — и получится привычный вечер, — Дазай царапнул по стеклу стакана ногтем.

Я прекрасно понимал, что он хотел сказать. Собираясь в этом баре, мы все от чего-то сбегали. Засиживались до ночи за разговорами ни о чём.

Это место часто становилось свидетелем наших встреч. Пускай мы принадлежали к одной организации, но… Дазай из главарей, Анго — агент разведки, а я — простой оперативник. Как правило, люди нашего положения вообще не знали друг друга по именам, не говоря уж о том, чтобы выпивать вместе. Пожалуй, именно то, что мы занимались совсем разными вещами, позволяло нам забыть о должностях и возрасте и выслушать друг друга.

— Кстати, — Дазай почему-то уставился в пустоту. — Мы не раз выпивали вместе, но я никогда не слышал, чтобы Одасаку жаловался на работу.

— И верно. Хотя ваша работа, Одасаку-сан, сильно отличается от нашей с Дазаем. В ней много особенностей.

— Да ничего в ней особенного, — потряс я головой. — Даже говорить не о чем. Только заскучаете.

— Опять скрытничаешь, — Дазай печально покачал головой. — А как по мне, твоя работа интереснее всего. Ну-ка, рассказывай. Как прошла неделя?

Я помедлил, вспоминая, посчитал на пальцах и наконец ответил:

— Расследовал кражу в одном из торговых центров, который нам платит. В итоге воришками оказались дети из школы неподалёку. Потом один из наших сказал, что потерял пистолет. Я обыскал его дом и нашёл пропажу в рисоварке. Потом президент из подставных компаний заимел проблемы с женой из-за любовницы. Да, ещё пришлось разбираться с неразорвавшейся бомбой за зданием мафии.

— Одасаку, умоляю, поменяйся со мной местами! — глаза Дазая зажглись энтузиазмом.

— Не думаю, что это возможно.

— Но неразорвавшаяся бомба! Ты слышал, Анго? И почему Одасаку достаются самые интересные задания! Это просто нечестно! Завтра пойду прямо к боссу и скажу: если мне не разрешат разбираться с бомбами, уволюсь с поста главаря мафии!

Если бы другие главари это услышали, то, наверняка, выпучили бы глаза и грохнулись в обморок. Анго же отозвался спокойно, будто давно привык к этому:

— И правда.

Пускай я вхожу в ряды могущественной мафии, но мне поручают только грязную работу, которой больше никто не станет заниматься. Причина проста: у меня нет ни должности, ни заслуг, и я не вхожу в отряд ни к кому из главарей. Поэтому на меня можно спихнуть самые тяжёлые задачи. Проще говоря, я — мальчик на побегушках.

Не то чтобы эта работа мне нравилась. Когда пару дней назад на меня наорали сразу и жена, и любовница того президента, я всерьёз подумывал лишить себя жизни, откусив язык. Я сохраняю положение лишь потому, что не способен ни на что другое. А вот почему это так…

— Ну, хоть возьми меня с собой в следующий раз! Я уж постараюсь не путаться под ногами.

— В этом я не сомневаюсь, — косо глянул на него Анго. — Оставим в стороне расследование и поиск пропавших вещей, но в конфликтных ситуациях ты, Дазай, только всё портишь.

— Испортить конфликтную ситуацию? Звучит неплохо.

— Вот видишь.

Не найдя контраргументов, я молча отпил из своего стакана.

— Чем вмешиваться в чужую работу, Дазай, нашёл бы ты себе новое хобби. Что-нибудь более здравое, чем суицид.

— Новое хобби? — юное лицо Дазая оживилось. — Но играть в шахматы или го — это слишком просто и потому скучно. Тогда, что?

— Займись спортом.

— Не люблю утомительные занятия.

— Учёба?

— Много усилий.

— Тогда кулинария… нет, лучше не стоит.

Анго прервал фразу на середине и торопливо закрыл рот. Наверное, вспомнил, как Дазай пригласил нас попробовать своё особое блюдо — «энергично варёного цыплёнка». Вкус соответствовал названию: энергии у нас прибавилось моментально, зато следующие пара дней, когда сил у нас не было вообще, врезались в память навсегда. Когда мы спросили Дазая, что входило в тот рецепт, он только посмеялся в ответ.

— Точно, я как раз придумал новый рецепт рагу с цыплёнком, приходите как-нибудь попробовать. Называется «рагу для сверх выносливости»: один кусочек, и часами не будешь чувствовать усталости, словно во сне.

— Ни за что на свете, — наотрез отказался Анго.

— Никакой усталости? Для работы пригодилось бы.

— Одасаку-сан! Я же говорил, если Дазая время от времени не осаживать, конца его глупостям не будет, — а, так вот какие моменты Анго имел в виду. Что ж, век живи — век учись. — Хозяин, у вас есть молоточек, каким головные боли лечат?

— Нет.

— Нет, значит…

— Ничего не поделаешь, — улыбнулся Дазай.

— А-а… Только закончил дела, а голова уже болит, — простонал Анго. Похоже, работа у него была напряжённая.

— Переработал ты, Анго.

— Переработал, точно.

Анго смерил нас обоих взглядом и отозвался:

— Похоже на то. А с вами у меня ещё и неоплачиваемые сверхурочные. Пожалуй, я вас оставлю.

— Что, уже уходишь? — разочарованно спросил Дазай.

Анго даже улыбнулся:

— Честно говоря, когда я пью с вами, то забываю, что мы члены подпольной организации, совершающей незаконные действия. Спасибо за выпивку, хозяин, — он подобрал сумку со стойки и встал.

— Ты вот с этим и ездишь? — я указал на его сумку-портфель, не имея в виду ничего особенного: просто не нашёл лучших слов, чтобы убедить его задержаться.

— Да, но там ничего такого. Зонт, сигареты, ну и кое-что для самозащиты, — Анго открыл сумку и показал мне. — И фотоаппарат для работы.

— Точно, давайте сфотографируемся! — внезапно выпалил Дазай. — На память!

— На память о чём? — спросил я.

— О том, что мы трое собрались здесь сегодня! Или об удачной поездке Анго. Или о том, как ты разобрался с той бомбой. Да неважно!

— Как прикажет главарь, — Анго пожал плечами и достал из сумки фотоаппарат в чёрном корпусе. Камера была старая, плёночная. Настолько старая, что кое-где краска уже облупилась.

— Только красиво сними.

Анго горько улыбнулся и сфотографировал нас с Дазаем вдвоём. Потом Дазай попросил меня снять, как они сидят рядом.

— С этого ракурса я выгляжу мужественнее, — Дазай поставил ногу на табурет у стойки и отклонился назад.

— Что за неожиданная страсть к фотографии, Дазай?

— Просто подумалось. Не сделаем это сейчас — потом не будет шанса оставить память о себе. О том, что мы сюда приходили, — улыбнулся Дазай.

Эти слова обернулись правдой. В тот день мы в последний раз ощутили что-то важное — то, после потери чего в сердце остаётся лишь пустота. Это нечто сохранилось только на тех фотографиях, а сняться вместе в том баре ещё раз нам так и не довелось: вскоре один из нас оставил этот мир навсегда.

В Портовой мафии три правила: не предавай организацию, возвращай каждый удар вдвойне, но самое важное — всегда выполняй приказы. Вот почему в то утро, когда мне позвонил босс, я, заваривая кофе, уронил свой завтрак на пол.

— Сакуноске Ода, босс желает с тобой побеседовать.

В голове закрутились сразу три мысли: «в расход», «бесполезен» и «перестановка персонала». Я положил телефон онемевшими от ужаса пальцами, быстро запихнул в рот остатки хлеба, нарезал яичницу с канадским беконом на три равные части и торопливо проглотил. Налил в чашку свежезаваренный кофе, добавил сахар и сгущённое молоко. Кофе был очень горячий, но я выпил его залпом, поспешно натягивая рубашку. Жар дошёл будто до самого мозга, однако из головы вылетела дурацкая идея сбежать из Йокогамы в неведомые страны.

Побриться, надеть брюки. Застегнуть кожаные подтяжки на плечи. По девятимиллиметровой пушке в кобуру справа и слева. Я накинул куртку и поспешно вышел из дома.

К конторе я гнал на полную скорость. Не очень хорошо помню, что было по дороге, два или три раза скорость я точно превысил. Впрочем, до офиса добрался живым. Вошёл в холл, поздоровался с охранниками и втиснулся в лифт, идущий на верхний этаж. Шикарный отель в европейском стиле, быстрый лифт — и нигде ни пятнышка, ни следа от пальцев.

Штаб-квартира мафии располагалась в самом сердце Йокогамы. Вокруг — четыре таких же офисных здания такого же размера. Из стеклянного лифта открывается вид на весь город. Небоскрёбы уходят вниз, пока не исчезают из виду, а лифт всё ещё поднимается.

Наблюдая, как здания под моими ногами заливает золотистый свет утра, я гадал, зачем понадобился боссу.

По сути, незачем вызывать меня в свой кабинет на верхнем этаже, чтобы приказать разобраться с какой-нибудь мелкой сошкой. Если же он хотел заставить меня навсегда молчать, можно было назначить встречу на свалке, убить меня, а дальше — пускай уборщики работают. Меньше расходов, меньше усилий. По сравнению с предыдущими лидерами портовой мафии нынешний лидер более логичен, особенно когда речь идет о защите окружающей среды.

Если это так, то зачем он вызвал мня, обычную пешку?

Двери лифта внезапно открылись, прервав мои размышления. Широкие коридоры были устланы коврами, поглощавшими звуки шагов, а прочные стены могли выдержать обстрел из гранатомёта. Скрытые лампы погружали всё пространство в мягкую чистую белизну без видимых источников света.

У дверей кабинета я сообщил своё имя охраннику в костюме. Он поднял руку и указал пальцем на дверь за собой. Я встал прямо перед двойными стеклянными створками, опустил взгляд, осматривая свою одежду, коснулся чисто выбритого подбородка. Прочистил горло, будто священник перед проповедью, и сказал:

— Босс, это Ода. Я вхожу.

Из кабинета донеслись странные слова:

— Давай, Элиза, надень вот это платье! Ну хоть ненадолго, на минутку! На секундочку!

Я подождал три секунды и выровнял дыхание, делая вид, будто ничего не слышал.

— Это Ода. Я вхожу!

— Хорошо, вот так, снимай-ка одежду. Не роняй на пол, платье дорогое!

Это меня обеспокоило. Мгновение я поколебался, потом решил разыграть из себя невоспитанного подчинённого, который очень не вовремя откроет сейчас дверь.

— Извините за вторжение, — я толкнул створки от себя, и взгляду предстал просторный кабинет, по которому мужчина среднего возраста, одетый в белое, гонялся за полуголой девочкой лет десяти. Этот человек был известен как босс Портовой мафии.

— Нет, ни за что!

— Ну пожалуйста! Элизочка, примерь, ладно? Я так тщательно его выбирал. Смотри, какой красивый узор! Эти тёмно-красные цветы тебе очень пойдут!

— Да не в платье дело, просто ты приставучий, Ринтаро!

— Такие платьица редкость, понимаешь? Ну вот, поймал тебя!

— Босс!

Услышав чужой голос, оба повернулись ко мне, всё ещё улыбаясь, взбудораженные весёлой игрой.

— Прибыл по вашему зову и жду приказаний. Какое у Вас дело?

Улыбка босса не померкла, пока он пристально разглядывал меня. Таким взглядом обычно умоляют о помощи, но сейчас подобная просьба поставила бы меня в затруднительное положение.

— Могу ли я спросить, что это за важное дело, босс?

— А… ну…

Он скользнул взглядом по столам, светильникам на потолке, по картинам и подсвечникам, и, наконец, снова посмотрел на девочку рядом с собой:

— Чего я от него хотел?

— Я не знаю!

Девочка, которую босс назвал Элизой, посмотрела на меня, будто на мусор на мостовой, открыла дверь в смежную комнату и ушла, а я остался ждать приказаний. Босс снова осмотрелся, потом устроился за столом в центре кабинета и нажал какую-то кнопку. Окна, за которыми виднелась бескрайняя Йокогама, тут же скрылись за серыми панелями. В комнате изрядно потемнело. Стоило боссу занять кожаное офисное кресло, как из ниоткуда появились двое охранников и молча встали за его спиной. На столе из красного дерева стояла лампа, которая освещала его лицо, узкие глаза, слегка нахмуренные брови. Его локти лежали на столе, руки были скрещены. Он заговорил грубым низким голосом:

— Ну что ж…

— Слушаю.

— Ода, я позвал тебя, чтобы… — пронзительный взгляд босса прорезал тьму кабинета.

— Слушаю.

— Ода… — босс помолчал. — Тебе никто не говорил, что не стоит так потакать людям?

Откуда он узнал?

— Я часто это слышу, — в поисках ответа я взглянул на охранников позади него. Мои коллеги стояли навытяжку, с каменными лицами, и старательно избегали моего растерянного взгляда.

— Тем не менее. Ты только что вошёл сюда и ничего не видел, ясно?

— Ясно, — я кивнул. Действительно, я только что вошёл и ничего не видел. — Я стою здесь не так давно. Босс, Вы прервали Ваши игры с одеванием юной леди, чтобы поговорить со мной о делах, и я Вам бесконечно благодарен. Так какое у Вас для меня важное задание?

Глубоко задумавшись, босс потёр переносицу. Потом, будто что-то для себя решив, кивнул:

— Дазай мне однажды сказал: «Одасаку говорит то, что думает. Сначала с ним непросто, но, когда свыкнешься, поймёшь, что он настоящий целитель». Кажется, я начинаю понимать, что он имел в виду.

Впервые в жизни я слышал такое. Хотя, это же Дазай — наверняка просто чепуху нёс. Мне уже за двадцать, кого и как я могу исцелить?

Босс прочистил горло, будто желая разрушить дружескую атмосферу:

— А теперь вернёмся к делам.

Он взял со стола серебряный портсигар, оглядел со всех сторон и достал сигару. Но не зажёг, а только крутил в пальцах.

— Мне нужно, чтобы ты кое-кого нашёл.

— «Кое-кого нашёл»? — я дал себе время поразмыслить над его словами. Повезло, что он не желает видеть меня мёртвым немедленно, однако расслабляться ещё рано. — Позвольте кое-что уточнить, босс. Вы вызвали меня к себе, чтобы озвучить эту просьбу лично, значит, этот кое-кто непростой человек. Думаете, я, обычный исполнитель, справлюсь с такой задачей?

— Очень хороший вопрос, — он слегка улыбнулся. — Как правило, люди твоего положения дерутся на передовой как «живой щит» или получают задание ворваться в полицейский участок с бомбой в руках. Однако, вспомнив один давний разговор, я решил, что эту работу стоит отдать тебе, — договорив, он положил сигару обратно и отбросил волосы с лица.

— Потому что пропавший — агент разведки Сакагучи Анго.

Если бы рядом стоял человек, способный заглядывать в сердца других, в моём он увидел бы величественное извержение вулкана и бесчисленные вопросительные знаки, которые заполняли воздух, вылетая из его жерла.

В реальности я лишь слегка шевельнул пальцами.

— Ты так спокоен. Запаникуй ты, я решил бы, что ты не подходишь для поисков. Неплохо. Уточню: мы не можем связаться с Анго со вчерашнего вечера. Ни единого свидетельства, что он возвращался домой. Неясно, пропал ли он по собственной воле, или был кем-то похищен.

Значит, Анго исчез вчера после того, как попрощался с нами в баре. По крайней мере, во время нашей встречи он не выглядел подозрительно и сказал, что собирается домой. Соври он в этом, Дазай заметил бы, наверное.

— Как тебе известно, он служит в мафии агентом разведки, — босс тревожно вздохнул. На его лице отражалось волнение за безопасность подчинённого. По крайней мере, мне так показалось. — В его голове полно сверхсекретной информации: наши счета, годовые отчёты о затратах наших компаний, списки имён руководителей, контакты постоянных поставщиков контрабанды. Если эту информацию продать другим фирмам, получится немалая сумма. Это обнажит наши слабые места и сильно по ним ударит. Кроме того, даже если отбросить эту возможность, Анго — один из самых нужных и уважаемых моих подчинённых. Если с ним что-то случилось, я искренне хочу помочь. Ты понимаешь, что я чувствую?

Между главой целой организации и простым оперативником, как я, наверняка слишком много различий, чтобы я мог его понять. Однако я всё равно согласился:

— Конечно.

Босс взял со стола перо и покрутил его в пальцах:

— Ходят слухи, что ты неплохо справляешься с такими неприятными делами. В мафии полно людей, которые умеют только стрелять да угрожать насилием, а вот таких, как ты, редко встретишь. Я в тебя верю.

Какое-то у босса неверное представление обо мне. Я не профессионал в поиске людей. Можно, конечно, сказать, что все подобные случаи в итоге достаются мне, но только потому, что я — мафиози, который не умеет «стрелять да угрожать насилием».

Кому выдано: Ода Сакуноске.

Всем предписывается содействовать вышеупомянутому без лишних вопросов и препятствий не чинить, дабы он мог расследовать дело спокойно и не теряя самообладания.

Огай.

— С этим тебе будет проще провести расследование внутри мафии. Бери.

Я принял из его рук бумагу. Этот документ назывался «Серебряный оракул», или «передача авторитета». Слово его владельца было приказом босса. Помимо пяти главарей эти бумаги доводилось видеть только тем, кому приказывали их владельцы. Отказаться выполнить приказ означало предать мафию и принять соответствующее наказание. Я держал в руках вещь, о которой до сих пор только слышал. Почему-то в это было трудно поверить. Мир вокруг показался мне слегка нереальным.

— Теперь ты можешь надменно помыкать даже самой пятёркой главарей, — усмехнулся босс. — Кстати, вы ведь тайно дружите с Дазаем, так? Дружба без оглядки на положение… Хотя он в любом случае выдающийся человек. Будут трудности — обращайся к нему.

— Я вовсе не собираюсь так делать, — искренне ответил я.

— Правда? Прозвище «самый молодой главарь в истории мафии» блефом не заработаешь. Пускай в глазах коллег он проблема и фактически еретик, его способности незаурядны. Кто знает, может, через четыре-пять лет он сумеет убить даже меня и усесться в моё кресло, — босс недобро улыбнулся. Я и глазом не моргнул, хотя сердце грозило выпрыгнуть из груди от потрясения. Уставившись на босса, я ничего не мог понять из его улыбки. Он что, пошутил?

— Жду от тебя хороших новостей, — босс поставил перо на подставку. Я поклонился и развернулся к двери. В горле пересохло. Что-то не складывалось в этой истории, которая могла иметь бесконечное число вариантов развития. Но спроси меня кто, что именно в ней не так, я не смог бы объяснить, как не сумел бы разглядеть родинку у себя на спине.

— Ода.

Я уже готов был выйти из кабинета, но голос босса остановил меня.

— Пистолеты у тебя на поясе — неплохая модель.

Я взглянул вниз, на две выпирающие из-под куртки кожаные кобуры.

— Это уже старьё, но я к ним привык. Ваша похвала — честь для меня.

— Мой следующий вопрос рождён исключительно любопытством. Не могу не спросить. Ходят слухи, что ты никогда никого из них не убивал, это правда?

— Правда, — мне незачем было лгать об этом.

— Какова же причина?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы успокоить дыхание перед тем, как ответить.

— Вы требуете ответа, как босс мафии?

— Нет, это простое любопытство.

— В таком случае разрешите оставить Ваш вопрос без ответа.

На мгновение глаза босса распахнулись, словно от удивления. Потом он скрестил руки на груди и улыбнулся мне, как учитель улыбается двоечнику, признавая, что ничего не сможет с этим поделать.

— Вот как? Что ж, тогда ступай. Я жду результатов.

***

Дазай в это время находился в гавани. В десяти минутах ходьбы от порта Йокогамы на побережье раскинулся оживлённый складской район. Небольшие суда с выцветшими номерами на боках, краденые автомобили со всего мира, большие станки для производства взрывчатки в огромных объёмах — всё это нашло приют здесь. Без особого разрешения сюда не могла заявиться даже полиция, что уж говорить об обычных гражданах. Этим куском земли управляли многочисленные нелегальные организации, самой сильно из которых была Портовая мафия.

И сегодня утром на этот берег выбросило три трупа.

— Быстро здесь разберитесь. Нельзя позволить новостям дойти до полиции. Потом вызовите уборщиков, пускай займутся телами.

На месте преступления работало несколько молчаливых людей в чёрном. Все они были членами Портовой мафии. Даже простые уличные крысы выслушивали и исполняли их приказы с бесстрастными лицами.

Тому были две причины. Первая — выброшенные океаном тела принадлежали их коллегам из мафии. Вторая — с учётом времени и серьёзности происшествия на место должен был прибыть с проверкой один из пяти главарей.

— Выясните, есть ли у покойных семьи. Если есть… — мафиози, руководивший работами, помедлил. — Я им сам расскажу.

Это был один из старших чинов. Седые волосы, сигара во рту, чёрное пальто и костюм — настоящий пожилой джентльмен. Ветеран мафии, Хироцу Рюро. Он вытащил золотые карманные часы и посмотрел на время:

— Главарь скоро прибудет. До этого времени надо закончить с уборкой…

— Доброе утро всем! — стоило Хироцу озвучить приказ, как из толпы людей раздалось жизнерадостное приветствие. Все нервно переглянулись.

Молодой человек, даже скорее подросток. Растрёпанная копна волос, шея и руки обмотаны бинтами, бодрая походка. Это был один из пяти главарей Портовой мафии, Дазай Осаму. Хироцу быстро погасил сигарету и запихнул пепельницу в нагрудный карман.

— Погодите, тут самая трудная часть… Вот чёрт, меня побеждают! Получи! Надо же, увернулся! — на ходу Дазай играл в какую-то видеоигру на приставке. Всё его внимание было направлено на экран, и походка была неустойчивой — попадись ему под ноги ступенька, распластался бы лицом вниз.

— А-а-а, ну серьёзно! Здесь невозможно выиграть! В этом резком повороте особенно трудно маневрировать… Каждый раз на этом самом месте… Ну вот, опять меня обошли!

— Господин Дазай, — Хироцу неуверенно поприветствовал его вместо своих подчинённых, которые разом потеряли дар речи. — Спасибо, что взяли на себя труд добраться сюда. Жертвы работали охранниками на нашем складе оружия. Подробности…

— Кстати, давненько никто не осмеливался забраться к нам на оружейный склад! Как они были убиты? — Дазай по-прежнему не отрывал взгляда от своей игры.

— Каждый получил от десяти до двадцати пуль калибра девять миллиметров, все погибли на месте. Огнестрельное оружие, хранившееся на складе, украдено. В частности, мы потеряли сорок автоматических пистолетов, восемь дробовиков, две снайперские винтовки, восемьдесят ручных гранат и восемнадцать килограмм взрывчатки. Электронный замок на входе был открыт нужным паролем. Мы пока выясняем, как произошла утечка инфо…

— Пойду взгляну. Оставляю это на тебя.

— Э?

Дазай впихнул в руки Хироцу игровую приставку, совершенно того огорошив.

— Секрет в том, что чтобы использовать ускорение, когда приближаешься к финишу. Так, где тела?

— Ясно… а, тела сложены вон там. А м-можно спросить, как нажимать?.. — Хироцу в смятении поднёс приставку к глазам, но Дазай уже направился прямиком к убитым, ступая всё так же энергично.

Тела лежали в ряд. Все трое в костюмах и тёмных очках, крепко сложенные здоровые мужчины — то есть, до вчерашнего дня здоровые. Кожа разбухла от того, что трупы плавали в море несколько часов, однако они не выглядели так жутко, как обычно бывает с утопленниками. Когда их сбросили в воду, кровь из ран уже давно струилась по бессознательным телам и потом растворилась в океанской бездне.

— Хм… — Дазай осмотрел тела безразличным взглядом. — Даже оружия не вынули, какая бессмыслица. Кроме того, пули прошли через тела насквозь. Судя по их количеству, стреляли из автомата с близкого расстояния. Подобраться так близко и не дать себя обнаружить… противник весьма умел. Мне уже весело. А записи с камер? — Дазай повернулся к Хироцу, однако тот разочарованно уставился на приставку, опустив голову. На экране дымился раскуроченный автомобиль.

— Какой стыд… — пробормотал Хироцу. Дазай удивлённо поглядел на него, будто забыл, что сам отдал ему игру.

— Господин Хироцу, — Дазай сузил глаза.

— Я… Дайте мне ещё один шанс, я обязательно смогу… — Хироцу стиснул приставку, пытаясь оправдаться.

— Лучше избавьтесь от подчинённых, которые принимают наркотики и причиняют Вам неудобства, — внезапно произнёс Дазай.

— Наркотики? — Хироцу побледнел. — Нет, у меня никто к ним не прикасается. И подчинённые тоже… Мои подчинённые весьма примерны…

— Пистолет в кобуре у Вас на поясе, — Дазай указал рукой, и Хироцу непроизвольно потянулся прикрыть оружие.

— Вы ведь не имеете привычки носить пистолет, Хироцу. Более того, Вы весьма осторожны с оружием и вряд ли просто повесите его на пояс. Значит, это не Ваш пистолет, и не товар тоже. Учитывая его состояние, он, скорее всего, принадлежит одному из Ваших подчинённых. Я прав? — Хироцу не ответил. Дазай продолжал: — Вы командуете целым отрядом, значит, людей у Вас около двадцати. Возможно, Вы просто позаимствовали пистолет у одного из них? Вряд ли. В такой ранний час оружие Вам явно не пригодится. Значит, Вы его конфисковали. Другие доказательства — следы белого порошка и крови на рукоятке. На Вашей одежде таких следов нет, зато под глазами тёмные круги. Можно заключить, что Ваш подчинённый подрался с кем-то из-за наркотика. Прошлой ночью Вы поймали его на горячем и конфисковали пистолет, потому что не знали, что ещё он мог натворить.

— Это… — Хироцу попытался что-то объяснить севшим голосом, однако Дазай перебил его:

— Ваш человек нарушил правила мафии, Хироцу. Торговля наркотиками может быстро принести большую прибыль, однако навлекает на нас проблемы. Особый отдел по делам одарённых, управление по борьбе с оборотом наркотиков, комитет военной полиции по надзору за организованной преступностью… Все они только и ждут, чтобы мы совершили ошибку, дав им шанс обвинить нас перед правительством. Недостаточно просто конфисковать оружие у таких подчинённых.

— Но…

— Хироцу, я не могу знать всех Ваших мотивов, но главари поставлены над мафией не просто так. Когда становишься главарём, хочешь — не хочешь, а получаешь себе в подчинение людей. Помыкать в целях собственного продвижения бесполезными идиотами — это не по мне. Все никчёмные люди отправятся на помойку, и Вы должны с ними разобраться.

— Приношу свои извинения, — выдавил Хироцу. Среди членов мафии «разобраться» означало смертный приговор. А если не подчинишься приказам главаря или другого вышестоящего, тебя сочтут предателем и обрекут на ту же участь.

Признав ошибку вслух, Хироцу больше не произнёс ни слова. Дазай смотрел на него холодным взглядом. Наступило леденящее молчание.

— Я пошутил! Просто хотел напугать! — Дазай внезапно весело рассмеялся. Хироцу озадаченно уставился на него. — Именно потому, что Вы не бросаете своих подчинённых так легко, люди охотно идут за Вами. Оставляю решение Вам и ничего не скажу боссу, — Дазай, смеясь, прошёл мимо Хироцу, по дороге похлопав по плечу. Оглушённый, тот опустил голову и невольно дотронулся до напрягшегося горла.

Дазай был живой легендой. Самый молодой главарь в истории мафии. Никакая правда не могла укрыться от его глаз: как вне мафии, так и в её рядах. И ещё кое-что: никто не мог сказать, что нравится Дазаю, а что он ненавидит, что одобрит, а что осудит. Никто, даже Хироцу, работавший на мафию больше десяти лет. Никто даже не удивился бы, реши Дазай прямо сейчас «разобраться» с Хироцу.

— А теперь вернёмся к делам. Есть видеозапись с нападавшими?

По приказу Хироцу его подчинённый в чёрном костюме принёс только что распечатанные кадры с камер наблюдения, и Дазай принялся их просматривать. Изображения запечатлели нескольких людей, которые ворвались на склад и вынесли с него оружие и взрывчатку, принадлежавшие мафии. Одеты в грязные брезентовые куртки, головы обмотаны старыми тряпками. Вроде бы обычные бездомные, но…

— Это солдаты, — Дазай слегка улыбнулся, продолжая просматривать распечатки. — И судя по виду, обученные, — он разглядывал изображения с разных ракурсов, концентрируясь на сливавшихся с темнотой людях в лохмотьях. — На первый взгляд любой решит, что это просто бродяги. Однако их наступательное построение имеет форму ромба, так меньше слабых мест в защите. Видите, что у них за оружие, Хироцу? — Дазай указал на пистолет на поясе одного из нападавших.

— Очень старая модель. Пожалуй, старше, чем я сам. Судя по серому корпусу и тонкому стволу, это старый европейский пистолет, известный как «Серый призрак».

— Я видел такой пистолет вчера, — Дазай сузил глаза. — Оружейные воры нас уже грабили. Значит, та атака была ложной. Всё веселее и веселее. Эти парни интереснее, чем я думал.

Не выпуская распечатки из рук, Дазай отвернулся от стоявших рядом, прижал палец к губам и начал ходить кругами, бормоча себе под нос:

— Значит ли это, что информация о нелегальных товарах была слита преднамеренно? Мы собрали все силы в одной точке и ослабили охрану склада. Тогда они украли… украли много огнестрельного оружия. Зачем? Перепродать? Нет. Для этого необязательно брать именно оружие. Значит…

Дазай глубоко погрузился в размышления, разговаривая сам с собой. Прочим оставалось только ждать. Подчинённые Хироцу стояли молча, глядя, как думает самый юный главарь мафии.

— Мне…

Дазай снова замолчал, а потом, наконец, сказал:

— Немного хочется пить.

— Я пошлю кого-нибудь, — Хироцу жестом отдал приказ, и один из подчинённых торопливо ринулся его исполнять.

— Очень холодный кофе и побольше молока, — крикнул Дазай в поспешно удаляющуюся спину. — Только лёд в чашку пусть не кладут. И, если найдётся, без кофеина. И двойной сахар!

Глядя, как вспотевший человек в чёрном повторяет подробности заказа, Дазай неожиданно произнёс:

— Слушайте, Хироцу. Склад оружия, который они ограбили на этот раз, не из обычных. Это один их трёх ключевых складов, на которых хранится оружие мафии на случай непредвиденных ситуаций, и охрана у него усиленная. Если кто-то без разрешения приближается к складу, включается сигнализация. Однако, противник не только легко обезвредил наших охранников, но и ввёл нужный код безопасности, известный только главарям и уполномоченным руководителям. Вопрос в том, как они сумели достать важнейший код?

Хироцу застыл. Добыть такую информацию можно было несколькими путями: допросить того, кто знает, использовать способности или получить секретный код от предателя в рядах мафии. Любой из этих ответов сулил серьёзные проблемы.

— Эта полоска земли скоро станет полем боя, — Дазай поднял взгляд на небоскрёбы, вздымающиеся в центре города, и слегка улыбнулся. — Я уже могу представить, как языки огня поднимаются к небу, обжигая его дотла.

— Неужели нет способа получить информацию о врагах? — бесстрастно спросил Хироцу.

— Мои подчинённые планировали расколоть пленных. К несчастью, всё пошло не по плану. Каждый из них улучил момент и покончил с собой, проглотив яд, спрятанный в полости зуба. Всё, что мы узнали — имя врага.

Глаза Дазая, обращённые к Хироцу, внезапно потемнели, будто впитав в себя тяжесть следующих слов. Будь его взгляд нацелен на обычного человека, тот страдал бы от кошмаров ближайшие пару дней. Этот взгляд обещал неизбежное кровопролитие и насилие.

— «Имитаторы».

***

Я принялся за поиски Анго, доверенные мне боссом. Впрочем, зацепок не было. Агент разведки мафии — это вам не потерявшаяся кошка. Однажды я действительно искал такую пропажу, так что знаю, о чём говорю. В случае с кошкой нужно просто подождать в засаде у одного из мест кормёжки, однако, у меня не было способа выяснить, где обедает Анго.

Не имея нужной информации, я мог только предполагать. У исчезновения Анго могло быть две причины. Первая — он сделал это по собственной воле, вторая — его кто-то похитил. Если верно первое, тут ничего не поделать. Анго — не бунтующий против родителей подросток. Если он намеревался исчезнуть, то легко мог подготовить для этого всё, что нужно, а с большими деньгами несложно смотаться на край света и поселиться там среди кочевников. Так что этот вариант я вычеркнул.

Вторая возможность — Анго забрали силой. Судя по всему, босс считал, что вражеские организации охотятся за информацией в его голове, и это вероятнее всего. В таком случае, надеюсь, Анго сумел оставить какие-нибудь подсказки. Как хлебные крошки в старой сказке.

Сначала я решил проверить жилище Анго. Если подумать, то я ничего не знал о его личной жизни. Мы трое всегда сохраняли определённую дистанцию. Что Дазай, что Анго редко упоминали о том, чем они занимались вне работы. Мы были словно бездомные воры, нашедшие в одну дождливую ночь приют в одном и том же храме. Ничего не зная друг о друге, мы, тем не менее, могли разговаривать часами. Я ясно помнил, что Анго упоминал частые командировки и жил в гостиницах. Его жизнь постоянно была под угрозой, поэтому он выбирал только отели, находящиеся под защитой Портовой мафии. В нашей префектуре таких было много. Эти отели уделяли значительное внимание конфиденциальности гостей и, как правило, имели вооружённых охранников. Обычные люди проходили серьёзную проверку, чтобы просто забронировать номер.

Я дозвонился до нескольких таких отелей. Услышав, что я из мафии, сотрудники быстро переходили на услужливый тон и старались подробно отвечать на вопросы. Находись мы лицом к лицу, они наверняка валялись бы на коленях, цепляясь за мои ноги.

По третьему номеру телефона я, наконец, получил нужный адрес. Бетонное здание в восемнадцать этажей находилось недалеко от шоссе, посреди таких же строений, перемежаемых парками. Даже днём здесь было тихо, почти мрачно. Мрачность — фирменный признак территорий Портовой мафии. Знакомая, успокаивающая мрачность. Такое место должно было приглянуться Анго.

Менеджер отдал мне ключ от номера Анго, и я направился туда. По словам менеджера, Анго оплатил аренду полгода назад и тогда же въехал. По природе своей работы он ночевал в отеле раз в несколько дней и всегда уезжал на следующее утро. Менеджер сказал, что больше никто не входил и не выходил из его комнаты.

Она оказалась маленькой и чистой. Одноместный номер, ни пятнышка грязи, почти без мебели. В нижнем шкафу было полно томов по культуре разных стран мира и старых романов. Вентиляционное отверстие аккуратно скрыто в потолочной панели и почти незаметно глазу, если не искать специально. Вентилятор вращался бесшумно, в углу комнаты стоял чёрный деревянный стул. В спальне — небольшой стол. На подушке под лампой лежала открытая книга мемуаров гениального математика с красивейшими научными теориями. Номер напоминал самого Анго: аккуратный, набитый знанием и неживой. Трудно было представить, что кто-то действительно здесь обитал.

Я стоял посреди комнаты и тщательно осматривал обстановку. Что-то было не так. Что-то мимолётное, почти незаметное, на что люди обычно не обращают внимания.

— Сакагучи Анго, агент разведки Портовой мафии, — я говорил вслух, пытаясь понять, как он мыслит. — Скрытный, хорошо осведомлённый человек. Никто не знает тебя по-настоящему.

Ответа, разумеется, не последовало. Я шагнул к окну, разделённому рамой на четыре части. Из него открывался вид на улицы Йокогамы, прямо под окном находился парк, дальше — высотные здания. Ночью всё это наверняка напоминало звёздное небо, отражённое в озере. Я повернулся к окну спиной и снова осмотрел комнату. И внезапно понял, что именно меня насторожило.

Я — мафиози, который не убивает. Возможно, поэтому именно я выполняю самые дурацкие и проблемные задания. Однако за время такой работы моя интуиция заметно обострилась. Несоответствие было мелким и могло ускользнуть от взгляда в любой момент, но, если мне удастся зацепиться и потянуть за ниточку, я раскрою истину, которую никто даже не может себе представить.

Деревянный стул, стоявший в углу комнаты, смотрелся неестественно. Не вписывался в компанию прочей мебели в отеле. Если подумать, здесь даже не было стола, за которым следовало на нём сидеть.

Я подошёл поближе, чтобы рассмотреть стул. Обычный, массового производства. Я перевернул его — вдруг на обратной стороне сиденья найдутся важные улики. К несчастью, ничего не нашёл. Я поставил стул на место, опустился на колени, чтобы разглядеть поближе, и заметил мелкие царапины на поверхности, а ведь им вряд ли пользовались так уж долго. Я подробно исследовал затёртое сиденье: белые следы напоминали рисунок на подошве обуви. Снова осмотрел всю комнату…

Вентиляция на потолке. Передвинув стул под вентиляционное отверстие и встав на него, я едва доставал рукой до потолка. Вентиляция была закрыта пластиковой решёткой, мешавшей рассмотреть, что находилось внутри. Приложив немного усилий, я сумел снять решётку. В шахте бесшумно вращались лопасти вентилятора. Я протянул руку, чтобы ощупать стенки, и после недолгих поисков мои пальцы на что-то наткнулись. Я попытался вытянуть эту вещь, и из шахты с шуршанием появился небольшой сейф.

Я спустился со стула и смахнул пыль с сейфа. Он был белым и небольшим, так что его легко можно было нести в руках. Сейф был закрыт, однако с помощью ключа или профессиональных отмычек его наверняка удастся открыть. Я сильно потряс его, и внутри брякнуло что-то лёгкое.

В этот момент меня посетило видение. Белый сейф в моих руках был забрызган тёмно-красным. Стены, пол — всё покрылось красным. Что-то взорвалось и расплескалось по полу. Это была кровь. Моя кровь. Я посмотрел вниз и увидел, как она льётся из моей груди. Пуля вошла со спины и прошла насквозь. Я повернулся — окно было разбито. Через него виднелась комната в здании, напротив. Там что-то блеснуло на солнце: прицел снайперской винтовки. Я потянулся к пистолету, но в руку тут же ударила пуля. Хлынула кровь, и ударом меня развернуло. В горле поднялся металлический привкус, я рухнул на пол, и меня поглотила темнота.

Видение исчезло. Я остался там же, где стоял, держа в руках сейф, всё такой же белый, и стекло в окне было целым.

Я прижал сейф к груди и ничком бросился на пол. Почти сразу раздался звук бьющегося стекла. На стене появилась маленькая чёрная дырка, потом ещё одна. Я откатился от окна и переполз туда, где меня не было видно из здания, напротив. Прижался спиной к стене, вытащил пистолет из кобуры и поднял перед собой. Потом с трудом дотянулся до зеркала на столике и почти выронил его его из липких от пота ладоней. Снова крепко сжал и наклонил, чтобы оценить ситуацию за окном. В комнате, отражавшейся в зеркале, двигалась какая-то тень, однако я не смог её рассмотреть. Тень что-то упаковывала и тут же исчезла из вида. Я опустил пистолет и только тогда осознал, что всё это время задерживал дыхание.

Снайпер. Да что здесь творится? И во что ввязался Анго? В меня только что стрелял снайпер! Я не видел вспышки в момент выстрела, не слышал ни звука, а враг исчез моментально, как только понял, что не сумел устранить цель. Определённо профессионал.

Всего пару секунд назад я погиб от пули в сердце. Погиб бы, не будь у меня этой способности.

Я практически слетел вниз по лестнице. Снайпер не мог уйти далеко. Нужно выяснить, кто он. Растолкав по пути ни в чём не повинных посетителей отеля, я выбежал из холла и поспешил к зданию, где видел стрелка, по пути выуживая телефон из нагрудного кармана.

Умелый снайпер может попасть жертве в голову с расстояния в километр. Между нами было даже меньше. Я знал то здание, из которого в меня стреляли. Мне было известно каждое место, каждая улица в этом городе, даже маленькие переулки, которых нет на карте. Поэтому мне удалось мысленно сократить число возможных путей отступления противника. На бегу я набрал номер Дазая.

— Дазай, ты?

— Ого, редко ты мне звонишь, Одасаку! Что-то случилось? Хо-хо, погоди-ка, мой гениальный ум сейчас отыщет ответ. А! Наверное, ты придумал забавную шутку и жаждешь немедленно поделиться ей со мной!

— В меня стрелял снайпер, — быстро перебил я. Дазай прервал фразу и резко вдохнул.

— В доме Анго. Я преследую врага. Стреляли из здания на улице Кошо. Выходя из него, нужно миновать храм Кокё, либо разгрузочную платформу в порту, или пройти по улице за лодочным магазином…

— Хочешь, чтобы я отрезал ему пути отступления?

Я на секунду опешил. Дазаю я позвонил только потому, что не знал больше никого, кто мог бы так быстро мне помочь. Он был одним из пяти главарей и подчинялся только боссу. В обычной ситуации потребовался бы месяц, чтобы попасть к нему на аудиенцию и увидеть хоть одним глазом. Позвонить кому-то из его статуса и отдать приказ — это всё равно, как если бы я попросил премьер-министра выгулять мою собаку.

— Дазай, у меня на руках «Серебряный оракул». Если нужно…

— Нет необходимости, это неважно. Ты ведь в опасности, так? — Дазай говорил очень чётко. — Я вызову людей и закрою улицы. Скоро буду. Не слишком приближайся к нему, Одасаку.

Я поблагодарил его и нажал отбой. Теперь оставалось только собрать все силы и бежать как можно быстрее. Каким человек мог быть этот снайпер? Обычно снайперы — очень осторожные и терпеливые люди. Они скрупулёзно следуют плану. Обнаружив цель и выбрав подходящую позицию, снайпер ждёт момента, когда противник появится в круге прицела. Может оставаться на позиции сутками, питаясь только пайками, а если те кончатся — продолжит ждать на пустой желудок. Иными словами, снайпер вступает в дело только тогда, когда полностью уверен в том, что цель покажется в нужном месте. Рассуждая логически, тот, кто следил за номером Анго, должен был ждать его самого. Разумно предположить, что он дожидался, пока ничего не подозревающий Анго вернётся домой, чтобы убить его. Вероятно, изначальный план звучал именно так. Но возникает другой вопрос: почему снайпер изменил его и выстрелил в меня? Ведь я направился к дому Анго всего пару часов назад, и то потому, что у меня не было других зацепок.

Снайпер открыл огонь, когда я нашёл белый сейф. Если он просто хотел меня убить, то мог сделать это сразу, как только я вошёл. Возможно, у него не было определённой цели, только приказ стрелять в любого, кто войдёт в комнату или в любого, кто найдёт сейф. Ясно только одно: Анго вляпался во что-то опасное. На бегу я думал о холодном не читаемом выражении его лица, скрытого за стёклами очков.

Как бы глубоко я ни дышал, этого не хватало, чтобы восстановить запас кислорода. Перед глазами уже белело, когда я добрался до одной из возможных точек отступления врага. Это был тёмный и узкий переулок, в котором вороны питались залежами мусора. По пути я срезал дорогу через два придомовых сада и попрыгал по гаражам трёх частных зданий. Если враг плохо знал эту местность, я уже должен был его заметить.

Стоило мне об этом подумать, как кто-то высунулся из просвета между двумя домами и набросился на меня с ножом. Враг умело обращался со своим оружием. Я уклонился от направленного в голову удара, и нож прошёл рядом с ухом, задев ледяным касанием. Я попытался пнуть нападавшего, но ответный удар швырнул меня на грязную землю. Что ж, хоть какое-то расстояние между нами.

Я поднял голову и мельком увидел его. Иностранец непонятной национальности в грязных серых лохмотьях. Он выглядел как бродяга, однако чёрная грязь на лице, судя по следам от пальцев, была нанесена намеренно. Он слегка шатался на ходу, держал нож в левой руке, а правой прикрывал лицо. Обе руки были подняты. Из такой стойки в ближнем бою можно быстро переключаться от атаки к защите. От противника исходила мощная аура убийцы, как от выдрессированной сторожевой собаки.

Его лицо мало что выдавало. Он явно знал, что я из Портовой мафии, но вовсе не собирался отступать или дать мне возможность сбежать. Я готов был поклясться, что это тот же снайпер, которого я разглядел с помощью зеркала. Никаких сомнений, он планировал меня убить. Противник шагнул вперёд, поводя зажатым в левом кулаке ножом. Если этот кулак прилетит мне в лицо, оно просто лопнет. Если я побегу или уклонюсь, он достанет меня лезвием. Я прижался спиной к стене и использовал свой вес, чтобы прыгнуть в другую сторону, разрывая дистанцию. Поворачиваясь, я выхватил пистолет из кобуры и немедленно выстрелил.

Пуля ударила прямо перед его ступнёй. Враг остановился. Я выстрелил едва ли через десятую долю секунды после того, как вытащил пистолет. Если он опытный боец, то должен был понять, что я сделал это не вслепую. Я снова поднял пистолет и прицелился между его глаз, показывая, что могу выстрелить в любой момент. Ему хватило времени, чтобы сообразить это, но он всё же бросился на меня, снова замахнувшись ножом.

Я отскочил назад, избегая удара, и пальнул в небо, чтобы припугнуть его. Звук выстрела глухо разнёсся по тёмному переулку. Однако для врага это было всё равно, что лёгкий бриз, будто его чувство страха было аккуратно сложено и убрано в коробочку в дальнем углу сознания. Он потянулся вперёд, но целился в меня. Осознав это, я отвёл назад левую руку, под которой был зажат сейф, и противник схватил только пустоту. Он тут же выпрямился, продолжая следить за мной и держать дистанцию с помощью ножа.

Его целью был сейф. Именно ради этого он притворился, что убегает, и устроил мне засаду. В таком случае лучше всего, пожалуй, сбежать вместе с сейфом. Я не имел понятия, насколько ценно содержимое сейфа, и кто мой противник. Он превосходно владел ножом и не боялся выстрелов. Кроме того, я…

Враг попытался ударить меня ножом. Я выстрелил в стену, надеясь отпугнуть его, однако он просчитал, куда я целился, и бесстрашно рванулся прямо на меня. Внезапно я ощутил позади себя чужое присутствие и сам ринулся вперёд. Переулок осветила вспышка нового выстрела, раздался лязг металла. Пуля пролетела мимо уха, и это была не моя пуля. Я окаменел. Развернуться было невозможно, но ситуация была ясна как день: позади ещё один враг.

В типичной снайперской операции, как правило, участвует «наблюдатель». Он работает вместе со снайпером, корректируя и направляя его действия, отслеживает ситуацию и устраняет врагов, оказавшихся рядом. Мне стоило бы догадаться, что их двое, уже тогда, когда мой противник начал отступать.

Второй стрелял не из снайперской винтовки, а из старого пистолета. Я схватил мусорный мешок и подкинул его в воздух, как временное прикрытие, параллельно стреляя куда попало, чтобы создать себе прикрытие из рикошетящих пуль. Проверить эффективность этой стратегии не было времени: человек с ножом уже был рядом. Его нож столкнулся с моим пистолетом, высекая искры. Лезвие с печальным звуком срезало предохранитель. Я пнул противника в лодыжку, он потерял равновесие и коснулся земли. Я рефлекторно отбросил в сторону сейф и выхватил второй пистолет. Умея стрелять из двух рук, я всегда носил при себе два пистолета и сейчас бессознательно прицелился прямо в лицо, а с такой дистанции промахнуться просто не мог. Стоило мне выстрелить, как враг бы умер, не успев это осознать. Даже боли не почувствовал. Его мозги превратились бы в кашу и смешались с грязью, покрывавшей стену напротив, а жизнь кончилась бы мгновенно, словно по волшебству.

Я не выстрелил. Попятился назад сохраняя дистанцию, поднялся на ноги, держа врагов и свой пистолет в поле зрения. Именно в этот момент я услышал голос Дазая:

— Одасаку, ложись!

Я знал, что так будет, ещё до того, как услышал его слова, так что сразу пригнулся и бросился на землю ничком. Переулок заполнили всполохи света и звуки выстрелов. Я смог это предсказать благодаря способности, и теперь лежал на земле, зажмурившись и прикрыв уши, и ждал, пока не кончатся вспышки. Враги были временно ослеплены и потеряли возможность уклониться от следующих атак.

Потом эхом прокатились звуки взрывов и выстрелов, будто небо упало на землю. Вспышки. Снова взрывы. Резкие щелчки металла, треск откалывающихся кусков стен и земли. Дождь девятимиллиметровых пуль где-то над моей головой. От входа в переулок мимо меня пробежали четверо в чёрном, каждый из них держал перед собой автомат. Портовая мафия. В тесном переулке некуда было спрятаться, и ни один ветеран не смог бы уклониться от множества пуль сразу. Под ураганным огнём двое моих противников, одетых в рваньё, завопили от боли. Глянув в их сторону, я увидел, как хлынула кровь. Кровь окружала их плотным туманом, мокро капала со стен.

— Ну что с тобой делать, Одасаку! Ты ведь мог обоих убить за секунду, если бы захотел.

Я увидел Дазая. Он шагал вприпрыжку и, казалось, вот-вот начнёт насвистывать. Для него грязная улочка, заполненная шумом выстрелов — как чистенький торговый центр в выходные.

Дазай уже протянул руку, и мне оставалось только принять её и встать на ноги. Я осмотрел переулок:

— Ты их убил? — спросил я, глядя на тела.

— Ага. Даже возьми мы их живыми, информацию бы не добыли. Эти парни обожают вкус яда, который прячут в собственных зубах.

Я не ответил. На сердце будто лежал огромный камень. Дазай мягко улыбнулся:

— Я знаю, ты этого не хотел. Эти парни — профессионалы, Одасаку. Даже тебе было бы трудно разобраться с ними, не убив.

— Ты прав, — я кивнул. Дазай часто бывал прав, а вот я часто ошибался.

— Да ты в плохом настроении. Прости, что попираю твои принципы, — Дазай слегка улыбнулся. Он редко выбирал слова, которые могли сойти за извинение, так что сейчас они звучали удивительно искренне.

— Спасибо за помощь. Если бы не ты, я был бы уже мёртв.

— Ода Сакуноске, чудной боец Портовой мафии с лозунгом «Не убивать ни при каких обстоятельствах», — Дазай покачал головой. — Именно поэтому ты всё ещё мальчик на побегушках, Одасаку. А ведь твои способности действительно поразительны…

Я мрачно покачал головой:

— Я слышал это уже сто тысяч раз и презираю себя за это. Но сейчас важно понять, кто эти нападавшие, — я повернулся к своим противникам и указал на них рукой.

— Ты сказал, тебя атаковали в квартире Анго?

Я вкратце объяснил, что произошло в отеле. Дазай слушал молча.

— Вот как, значит. «Эта винтовка наверняка украдена с нашего оружейного склада», — сказал он, когда я закончил рассказ. — Можешь проверить, есть ли у них старые пистолеты?

Я посмотрел на лежащие тела. Сквозь рваные лохмотья виднелись пистолеты в поясных кобурах. Серый металл, тонкие стволы.

— Это довольно старая европейская модель. Мощность и точность выстрела так себе, поэтому для перестрелки в тесном переулке не подходит, — Дазай подобрал оружие с трупа и с интересом осмотрел. — Наверняка для вида. Возможно, они используют их как символ своей группы.

Похоже, Дазай знал о нападавших куда больше, чем я.

— Кто они?

— Имитаторы.

— «Имитаторы»? — я впервые слышал это название.

— Мы ещё не знаем точно, но, похоже, это преступная организация, чья база находится в Европе. На данный момент неизвестно, почему они оказались в Японии и зачем вступили с нами в конфликт.

Не так уж редко мафии бросали вызов. Многие организации боролись с нами за власть над Йокогамой. Ночной мир этого города был битком набит преступниками, которые дрались за территорию, пользуясь тем, что находятся вне досягаемости государственных властей. Со всего света в эту гавань стекались те, кто хотел скрыться от налогов, отмыть деньги, стать наёмником или подобрать наёмников для себя. Неудивительно, что преступники из других стран тоже старались урвать кусок. Но сколько из них могут позволить себе иметь профессиональный дуэт снайпера и наблюдателя?

Дазаю хватило одного взгляда на моё озадаченное лицо, чтобы прочесть все мысли.

— В любом случае, расследование ещё не закончено, — он пожал плечами. — Думаю, если изучить попытку твоего убийства в номере Анго, узнаем что-нибудь новое.

— Они пытались отнять у меня этот сейф, — я поднял белую коробку. — Я нашёл его в комнате Анго, но к нему нет ключа. Вот бы узнать, что внутри, это могло бы помочь…

— И это всё? — Дазай с облегчением улыбнулся. — Запросто! Давай сюда.

Я отдал ему сейф. Дазай потряс его и согласился, что внутри явно что-то есть. Порывшись в мусоре, он отыскал скрепку для бумаг, пальцем отогнул кончик, вставил скрепку в замочную скважину сейфа и покрутил. Через секунду замок открылся с лёгким щелчком.

— Ну вот, готово.

А он хорош.

— Так, и что тут у нас? — Дазай открыл крышку сейфа и заглянул внутрь, так чтобы я тоже мог всё разглядеть.

Что это значило? Сейф был найден в комнате Анго. Несмотря на то, что стул казался частью отдельного гарнитура, а сам сейф был спрятан в шахте вентилятора, Анго явно о нём знал. Короче говоря, это была его личная собственность. Тем не менее, всё явно было не так просто.

В сейфе лежал старый пистолет из серого металла.

— Почему? — медленно спросил я. — Дазай, ты только что сказал, что такие пистолеты — символ этой банды! Какого чёрта тут происходит?

Дазай ответил не сразу. Он сузил глаза, сосредоточенно глядя на полупустой сейф…

— Один пистолет ещё ни о чём не говорит, — осторожно сказал он. — Возможно, Анго забрал его у кого-то из банды. Или они сами положили его туда, чтобы подставить Анго сфабрикованной уликой. Возможно, это вовсе не их оружие, а символ чего-то ещё. Или же…

— Ты прав, я всё понял, — оборвал его я. — Недостаточно информации. Нужно узнать больше об этом оружии. Прости за беспокойство.

— Одасаку… — Дазай открыл было рот, но я снова перебил его:

— Спасибо за помощь, но мне нужно продолжить расследование. Если что-нибудь узнаю, то сообщу тебе.

Дазай молча посмотрел на меня, и я увидел в его глазах недовольство. Отводя взгляд, я уже знал, что стоит мне увязнуть в этом деле, как на сердце поселится тяжесть, словно всё тело глубже и глубже погружается в темноту.

— Тогда я скажу тебе, что заметил я, — лицо Дазая застыло. — Вчера в баре Анго сказал, что только что вернулся в город после заключения сделки, помнишь?

— Помню, — Анго действительно говорил, что ездил в Токио, чтобы выкупить контрабандные антикварные часы.

— Возможно, что это было ложью.

Что?

— Ты ведь видел его сумку? В ней лежали сигареты, складной зонт и добыча — антикварные часы. Зонт был влажный, поэтому завёрнут в ткань. А в Токио как раз шёл дождь.

— А что не так? Из-за дождя зонт и был мокрым. Вроде бы логично.

— Если Анго говорил правду, тогда зонт был ему не нужен, — Дазай снова сузил глаза. Выражение его лица невозможно было прочесть. — До места обмена он доехал бы на машине, зачем тогда зонт? И вряд ли он раскрывал его до заключения сделки, ведь часы лежали снизу, а зонт — сверху. И после сделки тоже едва ли.

— Почему?

— Судя по влажности зонта, Анго провёл под дождём не минуту и не три. Как минимум полчаса. Однако обувь и брюки при этом остались сухими. Сделка состоялась в восемь вечера, мы встретились в баре в одиннадцать. Если дождь случился в трёхчасовом промежутке между сделкой и нашей встречей, одежда не успела бы высохнуть.

— Может, он с собой взял запасную?

— Но в портфеле не было мокрой одежды, да и места для неё не хватило бы.

Возможно, он сперва зашёл домой переодеться, а потом… я остановился. В таком случае он и добычу бы оставил перед тем, как направиться в бар.

— Зонт не могли использовать ни до, ни после сделки, более того — во время сделки тоже. Обёрточная бумага была сухой. Да ещё антикварные часы средневекового мастера, которые ни в коем случае не должны намокнуть. Иными словами, сделка должна была состояться в помещении, где часы остались бы сухими.

— Тогда какова же правда?

— Моя догадка заключается в том, что Анго в тот день не выкупал эти часы, они уже давно ему принадлежали. Почему коробка была с ним в сумке? Должно быть, он положил её туда перед поездкой. Он ездил не ради сделки, а встречался с кем-то под дождём, говорил с ним около часа, а потом подождал, прежде чем вернуться обратно.

— Почему ты думаешь, что он с кем-то встречался?

— Агенты разведки, как Анго, обычно устраивают тайные встречи на улице в дождливую погоду. С помощью зонта во время разговора можно прикрыть лицо и остаться неузнанным прохожими и камерами безопасности. Даже если кто-то пытается подслушать, звуки дождя заглушат беседу. Это безопаснее, чем разговаривать в машине или где-то в помещении.

Кажется, теперь я понял, что хотел сказать Дазай. Однако, попытался ему возразить не теряя надежды:

— Может, Анго и солгал. Но он ведь из разведки, на нём все конфиденциальные переговоры мафии. Наверняка, о каких-то встречах он никому не мог рассказать, не стоит его в этом винить.

— Тогда ему стоило просто ответить нам «Я не могу сказать». Ни я, ни ты не стали бы давить на него, правда?

Действительно. Он был прав.

— Значит, Анго солгал про сделку и специально взял с собой часы, чтобы создать алиби. Но даже если забыть про это, то зачем он скрыл от нас, что с кем-то встречался?

«Может, потому, что предвидел такую ситуацию?» — словно хотел сказать Дазай, глядя на меня ледяными глазами. Мне вспомнился вопрос, который он недавно задавал, увидев в сумке Анго бумажную коробку с часами: «Когда, говоришь, ты закончил сделку?». Значит, тогда он с одного взгляда на часы додумался до того, что рассказал мне сейчас, и спрашивал только затем, чтобы подтвердить свои подозрения.

Анго. «Имитаторы». Нападение. Всё начало складываться в единую картину.

— Одасаку. Ты должен быть осторожен. Сложившаяся ситуация — всё равно что стакан воды, который вот-вот перельётся через край. Если добавить ещё фактов, вода выплеснется. Ты не сможешь справиться один. С этого момента позволь мне заняться этим. Анго оставляю на тебя.

— Ну, ладно…

Мы с Дазаем переглянулись и направились к выходу из переулка, но в этот момент я почувствовал: что-то не так.

— Дазай! — мы с нападавшим подняли оружия одновременно.

— Никому… не двигаться… — прохрипел стрелок.

Даже если я или подчинённые Дазая успели бы его пристрелить, он стоял слишком близко. Его пистолет уже был направлен на Дазая. Оружие было в правой руке, левая безжизненно висела, он едва стоял, опирался на стену дома. Несмотря на это, Дазай всё ещё находился под прицелом. У нас были связаны руки.

— Невероятно, — Дазай рассматривал его, как экзотический экспонат. — В тебе столько пуль, но ты всё ещё можешь стоять? Потрясающая выносливость.

Один из нападавших уже перестал дышать, однако второй явно был намерен собраться с силами и утащить Дазая с собой на тот свет.

— Не двигайся, Дазай. Я что-нибудь придумаю.

Я медленно потянулся за пистолетом. Стрелок в сером мог прикончить Дазая в любой момент. Его оружие уже нацелено, даже если я с первого раза прострелю ему сердце, кусок старого пистолета может дёрнуться. Важно было выбрать время. Не хотелось ставить всё на единственный шанс, но других не было.

— Ваша организация называется «Имитаторы», верно? — спросил его Дазай. Нападавший не ответил, и выражение его лица не изменилось.

— Я и не думал, что ты ответишь. Вообще-то я проникся к вам уважением. Никто раньше не смел напрямую нападать на мафию. А ещё никто не наставлял на меня пистолет с таким яростным желанием убить.

Дазай шагнул к нему, будто прогуливался по двору собственного дома.

— Дазай, нет! — я понизил голос.

— Надеюсь, ты видишь в моих глазах огонёк благодарности, — Дазай продолжал разговаривать с ним. — Тебе нужно всего-то слегка согнуть палец. Я с нетерпением ждал этого момента и боюсь только того, что ты промахнёшься.

Приближаясь, Дазай улыбался. Между ним и дулом оставалось меньше трёх метров.

— Лучше целиться в сердце или голову, я рекомендую в голову. У тебя только один шанс. Мои коллеги не настолько великодушны, чтобы позволить тебе выстрелить повторно, — Дазай постучал пальцем по собственному лбу, как раз между бровями. — Но ты сможешь. Ты ведь снайпер, верно? У тебя на лице отметины от приклада винтовки. Ты не наблюдатель.

Действительно, на лице нападавшего, слева, остались следы, будто он долгое время провёл, целясь из снайперской винтовки. От бинокля наблюдателя не осталось бы таких отметин.

Нападавший поднял пистолет дрожащей рукой. Дазай был прав — у него был только один шанс выстрелить. Если ему не хватит уверенности, он не сможет убить. Дазай же шагал к нему, будто приглашая это сделать.

— Давай, стреляй. Прямо сейчас. На таком расстоянии ты не промахнёшься, — он широко улыбался. — Неважно, выстрелишь ты или нет, тебя тоже убьют. Лучше уж рискнуть и прикончить одного из лидеров противника.

— Дазай! — выкрикнул я. Казалось, между нами пролегли десятки тысяч километров.

— Прошу, забери меня с собой. Разбуди меня от этого гнилого сна о жизни. Давай, давай, давай!

Дазай всё ещё указывал на свой лоб, со спокойной улыбкой приближаясь к снайперу. Тот закусил губу и нажал на курок.

Критический момент! Мы открыли огонь одновременно. Переулок озарился двумя вспышками света. Пуля пробила руку нападавшего и развернула его. Дазай отклонился назад, едва избежав своей. Всё кончилось за секунду. Всё длилось целую вечность.

Одновременно подчинённые Дазая начали стрелять. Нападавшего разорвало на части, будто драную тряпку окунули в водопад. Из дыры в спине выплеснулась кровь, и он умер. Дазай сделал два, три шага, всё ещё отклонившись назад, и оказался там, где стоял изначально.

— Как досадно… Я опять не сумел умереть.

Он выпрямился. С кончика правого уха была содрана кожа, и оттуда струилась кровь. Пуля промазала совсем немного.

Я поглядел на Дазая. В нём было что-то такое, чего сразу и не разглядишь. Будто в его душе ярились демоны, готовые стереть с лица земли весь мир.

— Извини, я тебя напугал, наверное, — Дазай встретился со мной взглядом, трогая рану. — Хорошо сыграно, правда? Я с самого начала знал, что он промажет. Отметины от винтовки слева, помнишь? Значит, он держит её на левом плече. Он левша. А пистолет поднял правой рукой, не ведущей, и стоял неустойчиво. Учитывая, что у него был всего один выстрел, да ещё из старого оружия, ему нужно было опереть пистолет на свою же руку.

Я не ответил, просто уставился на Дазая, пока он продолжал объяснять.

— Кроме того, я постоянно говорил с ним, чтобы потянуть время и дождаться, когда его рука устанет. Пока я двигался медленно, он не стал бы стрелять. Я надеялся, что потом ты что-нибудь придумаешь. Вот так. Логично, правда?

— Разумно.

Это было всё, что я мог сказать. На большее не было сил. В иных обстоятельствах, будь между нами другие отношения, можно было врезать ему прямо здесь и сейчас. Но я — это я, и никогда не смогу так поступить с таким человеком, как Дазай.

Я вернул пистолет в кобуру, отвернулся от него и пошёл прочь. С каждым шагом мне всё больше казалось, что я падаю в бездонную яму. Та секунда, когда Дазай указывал на свой лоб, подходя всё ближе к дулу пистолета, его взгляд в тот момент — будто у ребёнка, который вот-вот расплачется… Этот взгляд навсегда печатался в мою память.

Прошёл дождь.

Дазай с головой ушёл в сбор информации о «Мимик», а я бродил по городу в поисках хоть каких-то зацепок. Меня мучило странное чувство, будто с каждой секундой я теряю нечто важное, но не могу понять, что именно. Самое главное люди обычно и не замечают. Особенно, когда это теряют.

У меня оказалось полно времени для размышлений.

Почему исчез Анго? Не осталось сомнений, что он как-то связан с «Мимик», но в чём именно заключалась эта связь? И чем он на самом деле занимался во время своей мнимой командировки?

Задаваясь вопросами без ответов, я, подобно заплутавшему между залитыми солнцем ухоженными могилами зомби, блуждал в бесплотных надеждах по улицам Йокогамы.

Свою единственную догадку я так никому и не озвучил. Не решился. Наверняка она возникла и в голове Дазая, но он тоже вряд ли кому-то о ней рассказал.

Почти одновременное появление «Мимик» и исчезновение Анго, заранее продуманное алиби в подтверждение лжи о командировке, пистолет в сейфе и выстрел снайпера, который наверняка как раз за ним и охотился.

Анго Сакагути был шпионом «Мимик».

В этом случае всё обретало смысл.

«Мимик» наняли Анго для выведывания секретов мафии.

Я помотал головой. Не может быть. Получается, Анго такой гениальный шпион, что сумел обвести вокруг пальца Дазая и босса? Да он круче правительственных агентов! Что «Мимик» нужно от мафии, ради чего они не поленились заслать к нам такого великого профи?

— Одасаку-тян, ты чего так хмуришься? Запор? — спросил хозяин ресторанчика.

— Я думаю. Будь у меня запор, я бы не стал провоцировать его этим, — заметил я.

Передо мной стояла тарелка риса с карри.

— Тоже верно… Одасаку-тян, ты совсем не рассердился, что я спросил тебя об этом во время еды?

— Нет, — ответил я. — А должен был?

— Ну… не то чтобы обязательно.

— Эй! — послушно рявкнул я.

— Да не напрягайся ты так, Одасаку-тян.

Хозяин этого ресторана — мой давний и хороший знакомый. Ему где-то под пятьдесят, а из-за выпирающего живота он, наверное, когда стоит, и пальцев ног не видит. С годами сильно полысел и обзавёлся добрыми морщинами в уголках глаз. Никогда не видел его без любимого жёлтого фартука, даже невольно закрадывается мысль, что он прямо в нём и родился.

Я прихожу сюда три раза в неделю поесть карри. По привычке. Может, и странно так это называть, но в действительности, если я несколько дней не поем здешнего карри, у меня появляется странная сухость во рту и возникают сложности с концентрацией внимания. По работе я успел навидаться наркоманов, может, они испытывают нечто похожее в начале ломки?

— Как карри?

— Как всегда.

В этом ресторане блюдо под названием «рис с карри» донельзя незамысловато. Сваренные до состояния полу пюре овощи, обжаренные с чесноком кусочки говядины и лёгкий бульон. Всё это тушится с большим количеством разных, но порождающих удивительную гармонию специй. Подаётся смешанным с рисом, яйцом и соусом.

Насытившийся и окутанный недолговечным облачком маленького личного счастья, я выпил кофе. После чего спросил:

— Как ребята?

— Всё так же, — вытирая полотенцем помытую тарелку, ответил хозяин. — Банда маленьких хулиганов. Ладно, с пятью я ещё как-то справляюсь, но добавь к ним ещё таких же пятерых — и они международный банк грабанут. Они все на втором этаже, загляни к ним.

Что я и сделал. Старая приёмная над рестораном после ремонта превратилась в жилую комнату. Поднявшись по лестнице, зажатой между обшарпанными бетонными стенами, едва прикрытыми старыми обоями в пятнах, с торчащими изнутри прутами арматуры, я увидел две двери: одна из них вела в детскую, другая — в архив.

Я открыл первую.

— Привет, как дела?

Дети — самой младшей было четыре, а самому старшему девять — и не подумали оторваться от своих занятий: один читал, другой рисовал, третий бросал в стену мячик, четвёртый плёл аятори из толстого шнурка.

— Дядя на вас жаловался. Смотрите, он в прошлом был крутым солдатом, вот кончится у него терпение — и он вас всех пятерых за раз…

Я осёкся на середине шутки. Детей должно было быть пятеро, но я видел лишь четверых. А на верхней полке двухэтажной кровати подозрительно шевелились тени.

Вдруг на меня оттуда что-то выскочило. Пятый мальчик. Я, резко пригнувшись, увернулся.

Но это оказался отвлекающий маневр. Девочка бросила рисовать и прыгнула мне, слегка потерявшему равновесие, на правое колено. Они явно действовали по заранее обговоренной схеме. Потеряв опору одной ноги, я шагнул вперёд, готовясь к следующей атаке. Но попал в ловушку: шнур, ещё пару секунд, назад сплетённый в узор аятори, оказался растянут вдоль пола прямо на пути моей стопы. Запнувшись об него, я завалился вперёд.

Но сумел удержать себя от позорного падения, ухватившись правой рукой за кроватную полку. Однако дети это предусмотрели: край полки был щедро вымазан восковым мелком. Мои пальцы заскользили и сорвались.

Я упал на обе ладони и хотел тут же вскочить, но эта пятерка хулиганов не упустила своего шанса.

Я кожей почувствовал прыгнувших мне на спину двух мальчишек семи и восьми лет. Если они прижмут меня к полу — он станет моим эшафотом. Без вариантов.

Настала пора преподать им жестокий урок от настоящего мафиози.

Я схватил катящийся рядом мяч и бросил его в стену. Отскочив, тот угодил прямо в лицо семилетке. Потеряв ориентацию, он упал на пол и инстинктивно закрылся руками, защищаясь.

Далее я с силой дёрнул ногой, освобождаясь от шнурка, и перенёс вес тела на левое колено. А правое, в которое вцепилась девочка, поднял под её радостный визг вверх. Оставшийся без напарника восьмилетка тем временем упал на меня, но одному ему было со мной не справиться. Он так и остался болтаться у меня за спиной, когда я поднялся.

Проныра, прятавшийся на верхней полке кровати — атаман этой банды, — даже при виде бесславного поражения своих подчинённых не стал отступать. Будучи мозгом этой операции, он чувствовал себя обязанным идти до конца.

Я остановил его в прыжке: он целился в ноги в надежде меня завалить, но разница в наших массах была слишком большой. Я схватил его за бока и перевернул вниз головой.

Мальчик взвыл, как страдающий похмельем козёл.

— Сдаёшься? — спросил я.

— Ни за что! — закричал он.

Остальные дети уже практически исчерпали боевой задор, и атаман, как настоящий лидер, решил показать себя примером.

— «Посмотрим, как ты заговоришь после традиционной мафиозной пытки», — сказал я и принялся нещадно щекотать его бока.

— Пф-ха-ха-ха! Стой!.. А-ха-ха-ха-ха-ха!

На то, чтобы признать поражение, у него ушло две минуты и сорок две секунды.

Потом мы немного поговорили. Жизнь при ресторане ребят в целом устраивала, но они жаловались на скучное меню, повторяющееся каждые три дня, и требовали либо как можно скорее его разнообразить, либо дать им разрешение готовить самим.

— Дядя хороший, — заявил самый старший мальчик, — но он считает нас маленькими, а мы уже взрослые! Что плохого, если мы побыстрее станем независимыми?

— Всему своё время, — ответил я.

— В следующий раз мы тебя сделаем! — пообещали они напоследок.

— «Буду ждать», — сказал я без малейшей толики лукавства.

Спустившись назад в зал ресторана, я услышал знакомый голос.

— Мой язык! Ужас, как жжётся! Дядь, ты сюда что, лавы для вкуса добавляешь?!

— Ха-ха-ха, даже так? А Одасаку-тян всегда только это и заказывает. С возвращением, Одасаку-тян. Как детишки?

— С трудом, но и сегодня мне удалось избежать поражения, — ответил я. — Однако они застали меня врасплох, просчитав, где я ухвачусь, и вымазав именно это место мелком. Как ты там говорил, будь их десятеро, и они бы ограбили банк? Годика через два они и впятером, думаю, справятся.

— Может, пригласить их вступить в наши ряды? — вытирая пот, улыбнулся Дазай. — Я уже всё знаю, Одасаку. Ты опекаешь детей, чьи родители погибли в ходе Войны Драконьих голов?

Как бы я что-то ни скрывал, Дазай за полдня выяснит правду.

— Да, — кивнул я.

Они сироты. Без моей помощи они наверняка бы погибли.

Два года назад между портовой мафией и ещё несколькими преступными группировками произошло столкновение, прозванное Войной Драконьих голов. На теневой стороне Канто развернулась крупномасштабная кровавая бойня за грязное наследство одного убитого обладателя сверх способности в размере пяти миллиардов иен, итогом которой стало фактическое уничтожение большинства незаконных вооружённых организаций.

Я тоже участвовал в той войне. Страсти кипели такие, что по городу невозможно было и десяти минут пройти, чтобы на тебя хотя бы раз не напали. Улицы заполонили трупы.

Жившие на втором этаже дети потеряли в той резне всех родных.

— Сакуноскэ Ода — категорически отказывающийся убивать, несмотря на весь свой талант, и плевать хотевший на повышение гангстер-опекун пятерых сирот, — улыбнулся Дазай. — Ты такой странный. Самый странный из всех мафиози.

С тобой мне всё равно не сравниться.

Я повернулся к хозяину и достал из кармана конверт с пачкой денег.

— Это на детей.

— А ты сам как, Одасаку-тян? — встревоженно спросил он, вытирая фартуком руки и принимая конверт. — Опять почти весь заработок им отдаёшь? Давай разделим…

— Ты и так даёшь им крышу над головой. А мне достаточно уже того, что я всегда могу поесть здесь карри.

— Одасаку, ты правда каждый раз это ешь? — спросил Дазай, оторвавшись от стакана с водой. — У меня от остроты едва челюсть не отвалилась.

— Так что ты здесь делаешь, Дазай? — перешёл я к делу.

— Хотел отчитаться тебе сам знаешь о чём. Я успел немало узнать. Особенно касательно наших врагов.

Догадаться, о чём именно он собирался мне рассказать, было несложно.

— Дядь, извини, не оставишь нас ненадолго?

— Конечно-конечно. Я буду в подсобке, позовите, если зайдут посетители.

Правильно истолковав выражение моего лица, хозяин снял фартук и энергичным шагом скрылся за дверью в глубине ресторана.

Дазай глотал воду стакан за стаканом, но в итоге съел почти всю порцию. А я пока зашёл без разрешения на кухню и налил себе кофе в кружку.

— А-ах, жуть! Ну почему рис с карри должен быть таким острым? Он что-то имеет против человечества? Будь он хотя бы чуточку менее острым, и желающих его поесть точно бы прибавилось. Какое страшное упущение со стороны культуры питания.

Я недолго подумал.

— Если станет ещё больше тех, кто ест карри, остальные кухни останутся не у дел. Культуре питания придёт конец.

— Резонно, — понимающе кивнул Дазай.

— Так что у тебя есть мне рассказать?

— Опуская ненужные детали, докладываю, — подливая себе в стакан воды, переключился на деловой тон Дазай. — Они совсем недавно нелегально прибыли в Японию. Успели прославиться в Европе как бандформирование обладателей сверхъестественных способностей, но после того, как британская секретная служба по контролю сверх способностей «оруженосцы Часовой башни» объявила на них охоту, им пришлось оттуда улепётывать.

— То есть они преступная группировка из Европы?

Европа — родина обладателей сверхъестественных способностей. Самые сильные из них составляют политическую верхушку и стоят во главе незаконных организаций, поддерживая деликатный баланс сил. И именно поэтому надзор за обладателями сверх способностей там строжайший, просто так их бы не выпустили за пределы континента.

Дазай разделял моё недоумение.

— Ты прав, наш мир не настолько прост, чтобы государства позволяли организованным преступникам, обладающим сверх способностей, так легко, пусть и незаконно, пересекать свои границы. Им наверняка помогли. Может, кто-то внутри страны.

— И с какой же целью это бандформирование прибыло именно сюда, в Японию?

— Хороший вопрос. Боюсь, только они и знают ответ. Но могу предположить, что их прижали к стенке, и им пришлось бежать в первую попавшуюся страну, где о них никто бы не знал. Звучит не очень романтично, но надо же с чего-то начинать. А затем они решили прибрать к рукам наши маршруты контрабанды и тем самым закрепиться здесь.

Похоже на правду. Загнанным в угол преступным группировкам всегда нужно только одно: деньги, деньги и ещё раз деньги.

Но кое-что оставалось неясным. Я открыл рот, но Дазай, будто прочтя мои мысли, продолжил прежде, чем я успел произнести хоть слово.

— Погоди, дослушай до конца. Я знаю, что ты хочешь сказать. Для простого бандформирования они слишком хорошо подготовлены. Я тоже так думаю. По тому, что их снайпер работал в паре с наблюдателем и как чётко они действуют, очевидно, что это не какое-то там сборище отморозков. Они бывшие солдаты. По моей информации, их главарь обладает мощной сверх способности, и у них всех есть богатый опыт боевых действий. Вскоре узнаю подробности. В любом случае, недооценивать их не стоит. Против такого слаженного отряда профессиональных наёмников даже остов портовой мафии может накрениться.

— Босс об этом знает?

— Я ему доложил, — с неохотой признался Дазай. — И он поручил мне разработку плана борьбы против «Мимик» и общее руководство. Я уже кое-что предпринял: расставил ловушку. Простейшую мышеловку, но, надеюсь, они купятся.

Не стоило ожидать, что «Мимик» после кражи оружия и убийства своего снайпера просто сделают нам ручкой и отправятся восвояси. Дазай прав, они не остановятся, и следующий их ход может быть масштабнее предыдущих.

— «Задам банальный вопрос», — сказал я. — Разве подобными «Мимик» бандформированиями, в членах которых есть обладатели сверх способностей, не должна заниматься Секретная служба правительства?

В мире существует не так уж мало обладателей сверхъестественных способностей. Мы с Дазаем входим в их число. Наши силы уникальны, и среди нас есть те, кто может представлять смертельную угрозу. Поэтому правительство создало целую Секретную службу, которая день и ночь тайно следит за обладателями подобных опасных способностей. Её сотрудники тоже все люди со сверх способностей, и подготовка у них на самом высоком уровне.

— Ты о Секретной службе при Министерстве внутренних дел? — задумчиво склонил голову Дазай. — Ты прав, конечно, но ведь она не зря называется «секретной». Они очень редко действуют открыто. И, если на, то пошло, портовая мафия тоже незаконное бандформирование, среди членов которого есть обладатели сверх способностей. Секретная служба, наверное, только и ждёт, что мы перегрызём друг другу глотки и избавим их от лишних хлопот.

Действительно. Если уж уничтожать преступные организации, применяющие сверх способности, то Секретной службе придётся в первую очередь начать именно с нас, портовой мафии.

Мне вспомнился разговор с Анго. В Секретной службе состоят обладатели мощных сверх способностей, но число агентов крайне ограничено, поэтому победа в непосредственном столкновении с такой многочисленной группировкой, как портовая мафия, просто не сможет обойтись без жертв с их стороны. Не желая этого допускать, они ограничиваются наблюдением за нашей деятельностью, избегая конфликтов. Хотя, конечно, если гражданскому населению будет угрожать серьёзная опасность, они будут вынуждены вмешаться.

У меня остался один неприятный вопрос.

— Ты узнал что-нибудь об Анго?

Прежде чем ответить, Дазай отпил кофе. По всей видимости, ему необходимо было время, чтобы настроиться.

— Я практически уверен, что код от замка к складу с оружием они получили от Анго, — уставившись в кружку с кофе, глухо сказал он.

Затем быстро покосился на меня, точно проверял выражение лица.

Я молчал.

— Для поддержания порядка внутри организации у каждого с необходимым уровнем допуска свой код, и…

— «Мимик» открыли склад тем, который выдали Анго. Ты это хочешь сказать?

Я скрестил на груди руки. Пустые фрагменты паззла постепенно заполнялись. Вот только получающаяся картинка мне ужасно не нравилась.

— Дазай, — сел я на соседний с ним стул. На секунду мне почудилось, что мы опять в том баре, и всё по-прежнему. Пьём втроём с Анго. — Есть шанс, что Анго подставили?

— Шанс есть. Такой шанс есть всегда, — ответил Дазай, но в его голосе не было уверенности. — Возможно, кто-то из наших связан с «Мимик». Но я не могу придумать, кому может быть от этого выгода.

Он помотал головой. Я мысленно с ним согласился.

Похоже, у нас уже не осталось других вариантов, кроме того, чтобы как можно скорее разыскать Анго и узнать обо всём у него самого. И я даже предположить не мог, какой будет итог — хороший или плохой.

Информатор на службе мафии Анго Сакагути.

Почему он нас предал?

Во время последней войны была в ходу теория, что любого разведчика можно переманить, если преодолеть или удовлетворить пять его основных потребностей: деньги, физиологическое влечение, семейные ценности, самоуважение и чувство принадлежности. Так чем же «Мимик» переманил Анго?

В поисках ответа я посмотрел на Дазая.

Тот сидел, ссутулившись, погружённый в глубокие раздумья. А на его лице…

Дазай…

— Э-хе-хе.

Улыбался.

— Я-то поначалу думал, что они обычные бандиты… но Анго не стал бы связываться с неудачниками, которым хватило бы одного щелбана, чтобы разрыдаться и взмолиться о прощении. Да и сам Анго — противник ого-го. Таких ещё поискать. Есть, на что надеяться. Уж они-то загонят меня в угол и…

— Дазай.

Он замолчал. Но и я больше ничего не сказал.

Никто не знает, что творится у него в голове.

В мафии существует негласное правило не лезть в душу к своим товарищам. Не заглядывать в наглухо запечатанные сердца и не копаться во тьме, что таится внутри каждого из нас. Это один из немногих плюсов членства в мафии.

Но что если это хорошо не для всех? К примеру, сидящий рядом со мной человек. Вдруг для него как раз было бы лучше, чтобы кто-нибудь связал его, силой сорвал с его сердца печать и прошёлся внутри пылесосом? Врезал бы ему, чтобы он не орал, возмущаясь, вытащил бы на свет его исковерканную натуру и вычистил бы каждый её закуток?

Но не придумали ещё такого пылесоса, и нет на его сердце печати, и человека, подходящего тоже не найдётся. Ведь всё, что его гложет, не имеет физического воплощения и не поддаётся чужому влиянию.

И остаётся лишь стоять на краю той глубокой пропасти, которой он себя окружил, и молчать.

— «Ну, мне пора», — произнёс Дазай, поднимаясь.

— Дазай, — сказал я ему в спину.

Он обернулся.

Я свёл пальцы рук и опустил взгляд на пустую тарелку и чашку из-под кофе. Затем вновь посмотрел на него.

— Ты не потому так думаешь, что?...

Но звонок мобильного не дал мне договорить.

Дазай жестом попросил подождать и поднёс телефон к уху.

— Слушаю.

Через несколько секунд на его губах заиграла довольная ухмылка. Попрощавшись, он повернулся ко мне.

— Мышка в мышеловке.

В Йокогамском международном сеттльменте жизнь кипит круглые сутки.

Раньше здесь были расквартированы оккупационные войска, и до сих пор не ослабевает влияние иностранных государств. Официально за безопасность на этой территории отвечают военная и консульская полиции, но на деле правопорядок тут слабо соблюдается, отчего всё ещё функционируют так называемые «серые зоны», куда, пользуясь брешами в законодательстве, слетаются, подобно полчищам комаров, и прекрасно себя чувствуют милитаристы, плутократы и преступники.

Даже военная полиция старается не вмешиваться в дела сеттльмента, являющегося неофициально признанной «неподконтрольной территорией». В Йокогаме именно здесь совершается больше всех преступлений, связанных с применением сверхъестественных способностей.

На окраине сеттльмента работало управляемое портовой мафией подпольное казино.

Тихое, скромное, старательно скрывающееся в тени заведение. По крайней мере, на сторонний взгляд. И тому была серьёзная причина: все ставки здесь совершались незаконно.

Казино располагалось в подвале судостроительного завода, охраняемого несколькими гангстерами. Посещали его крупные богачи, видные политики и военные чины. На входе их встречал швейцар в форменном пальто и провожал в залитый мягким светом канделябров зал с обшитыми дамастом стенами и паркетным полом, застланным пушистым ковром. На нём, подобно безмолвным караульным, выстроились столы с рулеткой, для игры в блэк-джек и музыкальный автомат, из которого лился джаз времён «сухого закона». Посетители, непринуждённо тратя огромные суммы на выпивку, вели тайные беседы, пока пожилой бармен за стойкой в углу молча смешивал коктейли.

Внезапно привычной безмятежности пришёл конец.

Из задней двери в зал бесшумно вбежали несколько солдат в серых одеждах и открыли поверх голов, присутствующих огонь из пистолетов-пулемётов, разнеся вдребезги канделябры и изрешетив стены.

Посетители, словно стадо овец, рядом с которым в землю ударила молния, в панике бросились бежать куда глаза глядят, толкая и топча друг друга. Именно этого нападавшие и добивались.

Крупье молниеносно достали из тайников автоматы, но их расстреляли в грудь прежде, чем они успели прицелиться.

Пятеро солдат целеустремлённо пересекли зал и забежали в кабинет управляющего. Убив его, они скатали ковёр.

В полу был встроен большой электронный сейф. Один из налётчиков достал клочок бумаги и набрал на панели замка написанный на нём цифровой код. Послышались щелчки проворачивающихся внутри сейфа шестерёнок, и дверца открылась.

Солдат заглянул внутрь.

Сейф был пуст.

На лице мужчины отразилась растерянность.

И почти одновременно с этим помещение затопила сирена, за которой последовал грохот опускающихся огнеупорных защитных перегородок. Один из солдат, сообразив, что это может значить, выстрелил в закрывшую вход перегородку, но толщина делала её пуленепробиваемой.

Несколькими секундами спустя включились распылители в потолке. На налётчиков, а также на крупье и не успевших сбежать посетителей брызнула какая-то белая жидкость. При попадании на одежду и пол она почти сразу испарялась, заволакивая зал густым туманом. Вдохнувшие его немедленно заходились в жестоком приступе кашля. Солдаты попытались задержать дыхание, но было уже слишком поздно.

Один за другим находящиеся в помещении теряли сознание. Почти никто не успел ничего предпринять. Хватаясь за горло, они корчились на полу, пока не впадали в беспамятство. Распылённый газ был удушающего действия, и обошлось без жертв.

Один из пятерки налётчиков успел выстрелить себе в голову, оставив на стене большую кляксу из крови и мозгов. Но его товарищи оказались на крошечную долю менее хладнокровными и опоздали с принятием такого же решения, и поэтому повалились на пол вместе с посетителями казино.

Но между ними было существенное различие.

Солдатам не стоило и мечтать о быстрой и лёгкой смерти.

Я пришёл в небольшую аудиторскую компанию на берегу залива.

Когда-то давно здесь работал Анго. Задолго до того, как поднялся до информатора, оперирующего секретными данными. Все мы с чего-то начинали.

Охранник и управляющий, услышав о цели моего визита, заулыбались и проводили меня внутрь. Мафия не состоит целиком из железа и взрывчатки. Для стабильного функционирования ей необходимы подобные заведения.

Эта компания занимается «отмыванием» незаконных доходов нашей организации. Три года назад, вскоре после вступления в ряды мафии, Анго устроился сюда помощником бухгалтера.

Меня привели в хорошо спрятанную от взора посторонних комнату без окон. Стены закрывали стеллажи с плотными рядами папок с информацией о тайной собственности мафии, «чёрных» бухгалтерских книг и многим другим. В центре комнаты стоял стол. С потолка свисала голая лампа, света которой едва хватало, чтобы развеять царящую здесь тьму.

— Ну, я вернусь к работе, — хриплым старческим голосом сообщил управляющий.

Я покосился на его рабочий стол в соседней комнате, но увидел лишь игральную доску для сёги, книги и небольшой бонсай.

— Спасибо, — поблагодарил я его. — Кажется, на улицах скоро станет жарко. Будьте осторожны.

— Да кому может понадобиться красть старые документы и облигации? — усмехнулся управляющий. Он уже много лет хранит секреты мафии и успел отточить чутье на всякого рода опасность.

— Мне здесь нравится, — обозрев комнату, сказал я ему в спину. — Попроситься, что ли, о переводе сюда.

От улыбки морщины на лице управляющего углубились.

— Вы, молодые, только так говорите, а на деле обычно и трёх дней здесь не выдерживаете. От скуки с ума сходите.

Попрощавшись с ним, я вновь повернулся к полкам.

На них есть и документы, заполненные Анго. Профессия бухгалтера обязывает к педантичности, и это относится и к тем, кто ведёт «чёрную летопись» деятельности мафии. Чтобы, даже если тебя убьют, пришедший тебе на смену как можно быстрее во всём разобрался и продолжил работу.

Я взял с полок записи ответственного бухгалтера за нужный мне период. Похоже, в педантичности он мог дать сто очков вперёд большинству своих коллег: записи за месяц в объёме не уступали крупному роману. Практически поэма в жанре «нуар».

Я сел за стол и погрузился в чтение.

Согласно записям, Анго начинал как хакер.

Будучи ещё очень молодым и самоуверенным, он связался с бандой, которая решила поживиться за счёт одного предприятия. Они задумали переодеться в его сотрудников, открыть ячейку сейфа и обналичить хранящиеся там свидетельства на акции. Всё прошло по плану, и Анго с приятелями неплохо обогатились. Только они не знали, что деньги эти — кровавые.

Акции принадлежали одной из фирм-прикрытий мафии. По сути Анго с приятелями залезли мафии в карман. Естественно, по их следу немедленно пустили «гончих». Целую стаю вооружённых пистолетами чёрных теней, что без единого лая и звука преследовали своих жертв посреди ночи.

Загнанные в угол бандиты не совладали с нервами и подозрениями, что среди них предатель, и в конце концов перестреляли друг друга, сойдя со сцены погони. Анго единственный выжил и продолжил скрываться от мафии по всей Йокогаме. Просчитывал их следующие действия и всякий раз ускользал от поимки. И так полгода.

Не всякий правительственный агент сможет целых шесть месяцев водить за нос гангстеров, знающих город вдоль и поперёк. Скорее всего, Анго пользовался разведсетью самой мафии, ловкими взбросами дезинформации пуская преследователей по ложному следу.

Но удача в итоге от него отвернулась. Рано или поздно тьма настигнет любого. Когда Анго схватили в канализации под кварталом бедняков, он смирился с уготованной ему смертью. Но вместо этого его привели к боссу. Поди найди второго такого гения в обращении с информацией. И так для Анго началась новая жизнь.

Первый шаг к вершинам господства над преступным миром…

Как бы то ни было, в бумагах о том инциденте не нашлось ни единого упоминания о связи Анго с «Мимик».

Получается, они договорились позже?

Листая записи следующих лет, я наткнулся на интересное упоминание.

Два года назад — то есть через год после того, как Анго вступил в ряды мафии, — его, успевшего завоевать доверие руководства, отправили в командировку в Европу. Он должен был встретиться с торговцем краденым военным снаряжением и договориться с ним о закупке, но сразу после прибытия в Европу Анго пропал. Два месяца от него не было вестей. Когда он вернулся, то вёл себя как обычно и объяснил своё долгое отсутствие преследованием местных правоохранительных органов. Проверка его слова подтвердила: как раз в это время на европейские группировки, торгующие краденым военным снаряжением, была организована серия крупных облав, и Анго не повезло оказаться в самом эпицентре разборок. Мафия удовлетворилась этим объяснением.

Но мне лично показалось практически невероятным, что Анго из-за подобной ерунды так долго не мог о себе сообщить.

Получается, он, будучи в Европе, на целых два месяца выпал из-под наблюдения мафии.

Учитывая нынешние события, логично предположить, что именно тогда он встретился с «Мимик» и заключил с ними сделку.

Согласился… стать двойным агентом.

То есть «Мимик» уже тогда нацелились на портовую мафию.

Я закрыл папку и погрузился в размышления. В комнате было тихо. Лишь изредка слух улавливал приглушённый шорох машин с улицы.

Что-то было не так. Что-то меня во всём этом смущало.

Анго стал членом мафии, затем начал шпионить для «Мимик», чтобы столкнуть эти две организации. Слишком уж прямолинейно. Будто партия в шахматы между двумя компьютерами. Ни одного неожиданного хода, ни единой попытки застать нас врасплох. Это-то мне и не давало покоя.

Мой взгляд скользнул по комнате. Когда-то здесь работал Анго. Я углубился в воспоминания.

Анго сидел на том месте, где сейчас сижу я. Поставив локти на стол, он с недовольной миной молча на меня смотрел.

Именно здесь я впервые с ним встретился.

В тот день от Анго прямо-таки исходили чёрные флюиды надменности и скуки. Он одним своим видом будто вопрошал: «Почему я должен прозябать здесь?».

Мне вспомнился его взгляд. Какими были его первые слова?

Если не ошибаюсь…

— Ни шага дальше. От вас несёт, — отрезал он.

Мы с Дазаем застыли на пороге. Потайная комната аудиторской компании погрузилась в натянутое молчание.

Мне уже приходилось слышать об этом новеньком, Анго Сакагути. Но вживую я видел его впервые.

Мы с Дазаем переглянулись.

От нас и правда страшно разило. Мы всё-таки вернулись с задания и успели чуть ли не насквозь пропитаться запахами машинного масла, ржавчины и крови. Носы уже давно объявили забастовку и перестали посылать сигналы в мозг.

Война Драконьих голов была в самом разгаре. Не проходило и ночи, чтобы на улицах не гремели выстрелы, а сточные воды не успевали очиститься от пролитой крови. Трупы складывали прямо в переулках, и военная полиция не то что не вмешивалась, даже никого не отправляла в места столкновений.

Нам с Дазаем руководство поручило «прибирать» тела погибших мафиози. Фотографировать и изымать все личные вещи. Если бы они попали в руки полицейских, то могли послужить уликами в деле борьбы с преступными группировками, а нам этого было не надо.

Но лёгкой и весёлой эту работу было не назвать. А так как основные боевые действия проходили на территории сеттльмента и на заброшенных свалках, куда незаконно свозили промышленные и другие отходы, поэтому полицейские и просто местные старались обходить их за версту, мы с Дазаем испачкались с головы до ног. И несло от нас так, что, наверное, в радиусе километра не осталось ни одной бродячей кошки.

Ещё во время задания Дазай, скривившись, так это прокомментировал:

— От этой вони мне хочется отрезать себе нос.

Анго, покосившись на нас, грубо скомандовал:

— Сложите вещи покойных на стол и отодвиньтесь. Молчите, пока я не задам вопрос.

Мы сделали, как он велел.

— Ты новенький? — спросил Дазай. — Не будешь против, если мы одолжим туалетную комнату? Не мне тебе рассказывать, что от нас жутко…

— Я же сказал молчать, — обрубил его Анго.

Дазай так и застыл с открытым ртом. Недоговорённая просьба повисла в воздухе.

Дазай хоть и выглядел в то время почти подростком, уже успел о себе заявить, и все воспринимали его как без пяти минут главаря. А тут какой-то ещё совсем зелёный мафиози приказывает ему заткнуться.

Анго достал из мешка собранные нами вещи и принялся внимательно изучать их одну за другой. Удостоверения личности, ключи, мобильные телефоны. Ножи и пистолеты. И что-то без остановки строчил, прикладывая к записям фотографии.

Я не понимал, что он делает. Мне казалось, достаточно было выяснить имя покойного, после чего его личные вещи подлежали уничтожению. О чём же так подробно писал этот новенький?

— Что ты делаешь? — не выдержал я.

— Я же просил молчать, — не отрывая ручки от листа, отозвался Анго. — Неужели не видно? Веду учёт. Что ещё?

— Ясно.

— Скажи мне, как тебя зовут! — ни с того ни с сего воскликнул вдруг Дазай.

Я даже вздрогнул от неожиданности.

Анго поднял на него глаза и после небольшой паузы сказал:

— Сакагути… Анго.

— Вуху-ху-ху-ху-ху-ху-ху! — по непонятной мне причине расплылся в улыбке Дазай.

— И к чему этот мерзкий смех?

— Анго-кун. Ты забавный. Босс тебя за это не похвалит, в плюс тебе это никто не запишет, только кучу времени и денег тратишь, но всё равно продолжаешь.

— А ты знаешь, что я делаю? — удивился Анго.

— Ты записываешь истории жизни мёртвых. Не так ли?

Похоже, эти слова застали Анго врасплох. Он посмотрел на Дазая так, будто лишь сейчас его увидел.

— Когда ты успел заглянуть в мои записи?

— А я не заглядывал. Это и без того ясно.

Лично мне ничего не было ясно… но с Дазаем подобное происходило сплошь и рядом, поэтому я молча наблюдал, чем всё это закончится.

Дазай, не обращая внимания на реакцию Анго, решительно подошёл к его столу.

— Чем кровопролитнее становится эта война, тем меньше внимания уделяется её жертвам. Они превращаются в ничего не значащие числа. Количество убитых вчера, количество убитых сегодня. Не важнее потраченных средств или использованных ресурсов. В этих колонках нет личности, нет души, нет уважения к мёртвым. И ты пытаешься с этим бороться. Прочтёшь, что уже успел записать?

Анго какое-то время с недовольством смотрел на Дазая, но затем опустил взгляд назад на свои записи.

— Четверо обнаружены вчера ночью в районе свалки, убиты в ходе вооружённого нападения на штаб-квартиру. Умэно Курэхито. Саэгуса Рёкити. Исигэ Мироку. Утагава Кадзума… Умэно — бывший военный, уволен из армии из-за бездоказательного обвинения в убийстве сослуживца, после чего присоединился к мафии. Обладал боевыми и лидерскими качествами, возглавлял небольшой отряд. Родители умерли. Есть брат, намного его младше, но они давно не общались. Никто уже не узнает, правда ли Умэно убил своего сослуживца или нет… Далее, Саэгуса. Пришёл в мафию вслед за отцом, с детства знаком со многими из рядовых членов. Умел купировать конфликты, пользовался хорошей репутацией среди подконтрольных заведений. Мечтал войти в руководство… Далее, Исигэ. Бывшая проститутка. Содержала больных родителей. Плохо видела, но благодаря острому слуху раньше всех среагировала на опасность. В том, что мы смогли отбиться, в немалой степени её заслуга… Наконец, Утагава. Раньше работал киллером на наших конкурентов, после их полного уничтожения перешёл к нам. Есть жена и дети, семья о его работе и членстве в мафии не знала. И теперь уже вряд ли узнает.

Один за другим описанные Анго люди вставали у меня перед глазами… Пусть размытыми, нечёткими силуэтами, но я чувствовал, что это были настоящие, отдельные личности со своими жизнями. Которые подошли к концу.

Анго закрыл тетрадь и сказал:

— Они все обрели покой. Никто его у них не отнимет. Эти записи — доказательства того, что они жили, свидетельство чего-то большего, чем сухое упоминание в отчёте о «четырёх убитых». Я делал их в свободное от работы время. Здесь хранится информация обо всех восьмидесяти четырёх членах портовой мафии, убитых с начала войны.

Я ушам своим не поверил. Даже представить было страшно, сколько сил и времени у него на это ушло.

— Босс в курсе, что ты… скажем прямо, занимаешься бесполезным со стратегической точки зрения сбором информации?

— Да. Я каждую неделю приношу ему собранные данные. Поначалу он выражал откровенное недовольство, но сейчас читает с удовольствием. Говорит, что это важный источник актуальных сведений о состоянии организации.

То есть то, что начиналось как личная инициатива во внерабочие часы, со временем превратилось в одно из заданий, курируемых лично боссом. Может, поэтому он поручил «уборку трупов» не кому-нибудь, а именно Дазаю, одному из будущих главарей?

— Одасаку, скажи же, он забавный, — без толики смущения похлопал Дазай по спине Анго. — Ты когда-нибудь встречал похожего на него мафиози? Такой талант пропадает.

— Не подходи, кому говорю. Я от тебя провоняюсь, — поморщился Анго.

— Одасаку, ты ведь тоже не прочь прочитать его записи?

Я кивнул.

— Назови цену.

— Они не продаются! И вообще, кто вы такие? Вломились, работать мешаете! И от вас несёт! Как от протухших цукудани*!

*Цукудани - морепродукты или водоросли.

— Чем тебе не угодили протухшие цукудани? Они отлично идут к сакэ.

— Да? Не знал.

— Что за ерунда! Не лги с таким серьёзным лицом!

— Э-эм, ну… вообще-то… протухшие цукудани… очень даже… ничего?..

— От притворного смущения ложь не перестаёт быть ложью!

— Теперь мне захотелось выпить.

— Отличная мысль. И я даже знаю, куда мы пойдём. Возьмём с собой за компанию этого помощника бухгалтера?

— Давай.

— Вы не слышали, я занят!..

— Одасаку, есть лишь один способ освободить его от занятости. Мы должны каждый со своей стороны сжать его в объятьях и измазать в вони, грязи и масле, чтобы сегодня он уже физически не смог продолжить работу!

— Гениально.

— Д-да как вы смеете?! Вы мне угрожаете?!

— Новенький, мафия не угрожает. Она просто делает своё чёрное дело. Давай, Одасаку, ты справа.

— Хорошо.

— Стойте, нет, это дорогой костюм, не надо, я рассержусь, а-а-а!!!

С того дня мы — я, Дазай и Анго — стали время от времени собираться в баре.

Мы не были скованны рабочими или иерархическими отношениями. Мы просто пили и болтали. О городе, о выпивке, о новых знакомых. Нельзя сказать, что у нас была какая-то особая общая тема для обсуждения, но и без неё наши разговоры ни о чём никогда не смолкали. Подобно греющимся у костра воинам, случайно повстречавшимся на поле боя посреди пустыни и просто проводящим вместе время, делясь оставшимся провиантом и передавая по кругу фляжку со спиртным.

В нашем мире такая дружба — большая редкость. Как наткнуться на золотой дворец посреди непроходимой чащи. Лишишься её однажды, и подобных отношений ты уже ни с кем и никогда не построишь.

И вот…

Этот пистолет устаревшей модели. И код к хранилищу.

Наша дружба рушилась прямо у нас на глазах.

Дазай спускался по тёмной узкой лестнице.

Из щелей каменной кладки в подземелье беззвучно просачивался белый туман, наполняя его влажной полупрозрачной дымкой. Чёрные из-за сырости стены, поглотившие немало воплей и криков отчаяния, тускло поблёскивали.

Здесь томились пленники мафии. Многие оказывались здесь живыми, но лишь единицы живыми же отсюда выходили.

Сюда попадали часто и по разным причинам. Потому что тут хранились всевозможные пыточные инструменты. И потому что организовать побег отсюда было практически невозможно. И ещё, потому что смывать кровь с каменной кладки не составляло особого труда.

Дазай молча шёл мимо камер, направляясь в расположенный в глубине подземелья особый изолятор.

Это была квадратная комната примерно в двадцать татами*. Окон в ней не было, а единственный вход закрывала низкая железная дверь. В стены, напоминая средневековые темницы, были вделаны кандалы и цепи.

*[Около 36 кв. м.]

Посередине изолятора лежали три трупа. С момента смерти прошло совсем немного: кровь всё ещё растекалась по полу, словно в последней безнадёжной попытке вырваться из заточения даже после гибели тела.

— «Я жду объяснений», — сказал Дазай.

Кроме него в изоляторе находились ещё четверо гангстеров. Трое были подчинёнными Дазая, преследовавшими вместе с ним снайпера. Четвертый — невысокий худой юноша в чёрном пальто.

— Солдат «Мимик» доставили сюда в бессознательном состоянии после нападения на одно из наших казино, — отрапортовал гангстер в деловом костюме, поправляя на носу чёрные очки. — Здесь из них под пытками должны были выбить информацию. Перед этим им удалили спрятанные у коренных зубов ампулы с ядом.

— Это мне и так известно. Я же и раздал указания. Я хочу знать, что было потом.

— Один из солдат очнулся раньше, чем мы ожидали, — с явной неохотой продолжил гангстер. — Прежде чем мы успели его заковать, он стянул у одного из нас пистолет и застрелил товарищей. Чтобы они ничего не рассказали. Затем бросился на нас, и…

— Я его приговорил, — закончил за него юноша.

Дазай посмотрел на него.

Тот ответил недовольным взглядом больших глаз.

— Какие-то проблемы?

— Ясненько. Нет, что ты, никаких, — глядя ему прямо в глаза, ответил Дазай. — Ты устранил опасного и неумолимого противника, защитил своих товарищей, Акутагава-кун. Замечательно, как ни посмотри.

Он медленно двинулся к юноше.

— Без своей сверх способности тебе никогда не удалось бы одолеть столь грозного соперника. Браво. Теперь трое из пойманных нами вражеских солдат мертвы. После того, как мы специально расставили на них ловушку, чтобы взять живыми. И вновь ни единой зацепки. Выживи хотя бы один из них, и мы смогли бы узнать тонну полезной информации. Где они прячутся, какова их цель, куда они нанесут удар в следующий раз, как зовут их командующего и что он за человек, и, наконец, какая у него сверх способность. Ты такой большой молодец.

— Зачем что-то о них выяснить? Я и так не оставлю от них…

Дазай не дал Акутагаве договорить, без предупреждения ударив его кулаком в лицо.

Юноша рухнул спиной на пол, с глухим звуком стукнувшись затылком о каменный пол.

— Ты думал, я ждал оправданий? «Прости, что произвёл ложное впечатление», — сказал Дазай, потирая костяшки кулака.

— Гху… — простонал Акутагава. Из-за сильного удара головой тело не слушалось.

— Ты. Дай свой пистолет, — приказал Дазай одному из подчинённых.

Тот явно колебался, но послушался.

Дазай вынул магазин, оставил в нём три пули, и со щелчком вернул назад в рукоять.

После чего прицелился в лежащего на полу Акутагаву.

— Один мой друг опекает сирот. Акутагава-кун, если бы он подобрал тебя, умирающего от голода в квартале бедняков, он бы наверняка прощал твои недочёты и терпеливо всему тебя обучал. Потому что так правильно. Но правильность меня отвергла. И вот как такие, как я, поступают с бесполезными подчинёнными.

Договорив, Дазай в ту же секунду без жалости нажал на спусковой крючок.

Прогремели три выстрела. Сверкнули три вспышки. Зазвенели покатившиеся по полу гильзы.

По лбу Акутагавы скатилась капля пота.

— Ну вот. Можешь же, если захочешь.

Пули повисли в воздухе перед самым лицом юноши.

Акутагава остановил их с помощью своей сверх способности.

Но лицо его при этом скривилось в крайнем напряжении.

— Сколько раз мне тебе повторять, — весёлым тоном произнёс Дазай. — Твоя сила не столь банальна, чтобы только убивать ею несчастных пленников. Её можно использовать и для защиты.

Сверхъестественная способность Акутагавы «Расёмон» позволяла ему одной лишь силой мысли управлять своим пальто, пронзая и раздирая в клочья его полами врагов. Дазай полагал, что по тому же принципу можно рассекать сам воздух, блокируя путь пули.

— Мне ещё… ни разу не удавалось защититься… — хрипло, без тени эмоций прошептал Акутагава. На создание барьера у него ушли все душевные силы.

— Но сейчас удалось. Поздравляю.

Акутагава нахмурился. Вместо радости на его лице отразился страх.

— Подведёшь меня опять, и я ударю тебя два раза и выпущу в тебя пять пуль. Договорились?

Голос Дазая был холоден, как лёд. Акутагава хотел возразить, но тяжёлый взгляд прищурившегося главаря не дал ему и рта раскрыть.

— Итак, урок для бестолкового подчинённого на этом окончен, вернёмся к работе. Изучите, что ли, трупы. Вдруг что-нибудь обнаружится, — приказал Дазай хранившим всё это время почтительное молчание гангстерам.

Один из них растерянно спросил:

— А что… именно искать?

— Всё, что найдёте! Неужели непонятно? — с досадой ответил главарь. — Ищите любые намёки на их укрытие. Земля на подошвах, мусор в карманах, содержимое желудков, пыль на одежде — всё имеет значение. Кошмар какой-то… Почему все мои люди уверены, что гангстеры только и могут, что конкурентов устранять? Такими темпами Одасаку в одиночку быстрее со всем разберётся.

— Сакуноскэ Ода… я его знаю, — неуверенно заговорил один из подчинённых. — Простите, Дазай-сан, но… я вчера видел, как он подметал за штаб-квартирой. Он человек совершенно не вашего уровня и не подходит вам в друзья. Как и этот перебежчик, из-за которого нынешний сыр-бор…

Дазай изумлённо на него посмотрел.

— Ты это всерьёз? Одасаку — человек не моего уровня?

— Да…

Остальные гангстеры согласно кивнули.

— Какие же вы идиоты! — сокрушённо улыбнулся Дазай. — Слушайте меня внимательно и хорошенько запоминайте. Не советую злить Одасаку. Ни в коем случае. Потому что, если его по-настоящему разозлить, все пятеро находящиеся в этой комнате умрут, не успев и пистолета из кобуры вынуть.

Его подчинённые опешили. Во взгляде Акутагавы тоже читалось беспокойство.

— Одасаку в своём истинном обличии страшнее любого мафиози. Акутагава-кун, тебе и сотни лет не хватит, чтобы превзойти его.

— Чушь, — с трудом выдавил Акутагава. — Невозможно. Дазай-сан, вы меня…

Но молодой главарь его проигнорировал.

— Давайте, за работу! И так противник не сахар, ещё не хватало разбираться с ребятами из Секретной службы по контролю за обладателями сверх способностей. А ведь если мы поскорее со всем не разберёмся, они точно сунут нос в наши дела.

Акутагава, так и не поднявшись с каменного пола, впился в него полным ненависти взглядом. Но на кого она была направлена — на Дазая или же на самого Акутагаву — было не понять.

Я вышел из аудиторской компании.

Голова была забита мыслями об Анго. О человеке, который прямо сейчас где-то в этом городе обращался во зло.

Но что если настоящее «плохие» в этой истории — это мафия, а Анго и «Мимик» играют за «хороших»? В этом случае мотивы их поступков становятся понятнее. И я, и Дазай, и босс, и все в нашей организации несём на своих плечах такой огромный груз преступлений, что если мы чего-то и заслуживаем, то это умереть в одиночестве и раскаянии. Для мира так, наверное, было бы правильнее.

Уже на улице меня настиг звонок от Дазая.

— Привет, Одасаку. Прости, что сразу к делу, но появилась зацепка. Отправляйся по тому адресу, что я тебе сейчас назову.

По его словам, на ботинке одного из членов «Мимик» был обнаружен сухой лист широколиственного дерева.

Конкретно этот вид относился к многолетним растениям и в это время года листву не сбрасывал. Разумеется, листья засыхают, если само дерево гибнет, но для многолетних растений это редкость. Поэтому Дазай предположил, что оно погибло по вине человека, к примеру, из-за применения гербицидов, а его подчинённые проверили, где за последние несколько лет уничтожали леса.

И нашли лишь одно такое место в горах за чертой Йокогамы, где в ходе расширения автомобильного туннеля вырубили часть широколиственных насаждений вдоль дороги.

Крупных построек там нет, за исключением заброшенного лет десять назад метеорологического центра. Люди там не бывают, и он медленно разрушается.

Просторная постройка, удалённая от глаз посторонних и идеально подходящая для хранения разнообразного груза. О большем нелегалы «Мимик» не могли и мечтать.

Я мчался по шоссе, направляясь к названному Дазаем адресу. Красно-оранжевый горизонт постепенно сдавал позиции упорному наступлению фиолетовой армии вечернего неба. Издалека доносились крики морских птиц.

Свернув на уходящую вглубь горы узкую дорогу, я вскоре был вынужден заглушить двигатель. Дальше только пешком. Заросшая травой тропа вывела меня к железной постройке, окрашенной лучами предзакатного солнца в тёмно-красный цвет.

Заброшенное трехэтажное здание. Дожди и солёный ветер оставили от когда-то белого цвета стен лишь редкие пятна. В центре постройки возвышалась метеорологическая башня, завершающаяся чем-то вроде круглого купола, как у обсерватории.

Вокруг, поглощаемая землёй и лесом, царила практически космическая тишина. Было не похоже, что здесь таилась большая группа людей.

Недолго подумав, я решил не дожидаться приезда людей Дазая и сам обследовать станцию. Меня вело предчувствие.

Если я прав, здесь я смогу узнать кое-что новое об Анго.

И лучше, чтобы эта информация не попалась на глаза других гангстеров.

Продравшись сквозь заросли сорной травы, я вошёл внутрь. На первом этаже не было ничего примечательного: колотые плиты на полу, заржавевшие металлические стулья да трупы насекомых. В косых лучах заходящего солнца, падающих из разбитых ветками окон, мерцала пыль.

На полу, покрытом толстым слоем грязи, выделялись следы нескольких пар ног, обутых в военные ботинки. Совсем недавно здесь ходили люди.

Поднимаясь по хлипкой лестнице на второй этаж, я что-то услышал. Едва уловимый звук, не громче шороха от котёнка, сменившего во сне позу, но мне этого оказалось достаточно.

Я бегом преодолел оставшиеся ступеньки. На втором этаже никого не было. На третьем тоже. Как я и предполагал.

Я бросился по лестнице метеорологической башни.

В комнате на самом верху к стулу был привязан человек.

При виде меня он закричал:

— Одасаку-сан! Не подходи!

Но я его не послушал.

Руки Анго были связаны за спиной толстой верёвкой. Я подёргал её, но она была затянута насмерть.

— Зачем ты пришёл?! Здесь их укрытие!

— Подумал, что тебе нужна помощь, — ответил я, возясь с узлом. Тот пока не желал сдаваться.

— Я о ней не просил!

— Вот как?

С трудом, но мне все же удалось просунуть между петлями палец. Медленно, но тугая верёвка начала распутываться.

— Попробую угадать, за что тебя повязали. «Мимик» узнали, что ты шпион. Да?

— Я… — начал Анго и осёкся.

— Все в мафии считают тебя шпионом «Мимик». Но на самом деле всё как раз наоборот. Анго Сакагути влился в ряды «Мимик», чтобы шпионить за ними для мафии.

Анго уставился на меня широко открытыми глазами.

— Они поставили снайпера наблюдать за твоим номером, чтобы никто не забрал спрятанный там старый пистолет. Но к чему такие сложности, почему сразу не пристрелить босса? Ответ прост: ты соврал им, что не знаешь, где он. Зачем? Потому что именно он решал, что ты им о нас рассказывал, а о чём умалчивал.

Анго крепко зажмурился и стиснул зубы, будто сдерживал рвущиеся изнутри чувства. Наконец он вновь открыл глаза.

— Одасаку-сан, беги скорее отсюда. Меня раскрыли. На верхнем этаже, — указал он подбородком, — установлена бомба. Они собираются сжечь предателя дотла.

— Так я был прав, и тебе всё-таки нужна помощь, — заметил я, оставляя попытки развязать узел и вынимая пистолет. — Постарайся отодвинуться как можно дальше от спинки.

Прицелившись, я два раза выстрелил. Пули разорвали верёвку. Даже стул завибрировал.

— Бежим. Сколько до взрыва?

— Здание может взлететь на воздух в любой момент!

Подставив Анго плечо, я сбежал с ним по ступенькам вниз. Перед тем как привязать Анго к стулу, «Мимик» неплохо его отделали. Он не отнимал руки от бока и с трудом переставлял ноги. Но лестницу мы преодолели быстро, практически скатились с неё.

Взрыв прогремел, когда мы уже были совсем рядом с выходом.

Первой накатила взрывная волна.

Затем по нам ударил дикий порыв раскалённого воздуха.

Мы прыгнули вперёд — точнее, улетели — и покатились по траве. От удара лёгкие опустели.

Наконец, сверху пролился дождь из обломков уничтоженного здания. Спрятаться от них было негде, да и тело после взрыва едва слушалось. К счастью, по-настоящему крупные осколки не долетели, а лёгкие доски наоборот — отшвырнуло намного дальше. Но и без того спина взвыла под градом разнокалиберных кусков кирпича и стекла.

У меня ушла почти целая минута, чтобы восстановить дыхание. Закашляв, я стряхнул с головы мусор. Перед глазами будто поставили цветовые фильтры и включали то красный, то белый.

— Анго… Ты живой?

— Да, кажется…

Анго выполз из-под кучи обломков и посмотрел мне за спину. Я обернулся. От метеорологического центра остались по сути только покорёженные и обгоревшие остовы первых двух этажей. Комнату, где сидел Анго, уничтожило начисто. «Мимик» не пожалели мощной взрывчатки. И теперь найти их следы здесь не представлялось возможным.

— Как много известно боссу? — повернувшись к Анго, тихо спросил я.

— Практически всё, — ответил он. — В мафии только он знал, что я шпионил за «Мимик». Настолько важным было это задание. Чем больше людей в курсе, тем выше вероятность утечки информации… главное правило любой секретной операции.

— Да уж, — пробормотал я, сев и прислонившись спиной к обломку. — Поэтому босс и поручил мне тебя найти. Чтобы правда не выплыла наружу.

Я стал страховкой Анго в момент угрозы. Ничего не знающей и бесхитростной пешкой, у которой есть только одна задача: несмотря ни на какие обстоятельства без колебаний броситься ему на выручку.

— Я не приспособлен для такого риска: оказаться на волоске от взрыва, — проворчал Анго, мотая головой, чтобы окончательно прийти в себя. — Но «Мимик» реагируют молниеносно. Я просто не успел ничего предпринять, чтобы защититься. Ох, у меня перед глазами радужные звёзды вспыхивают. Что это такое?

— Я часто их вижу.

— Нужно скорее доложить, — поднялся Анго. — Лидер «Мимик» очень опасен. Он хладнокровный и прирождённый командир, жаждущий крови. Он хочет уничтожить мафию. Его подчинённые готовы ради него перерезать себе горло. Я видел это собственными глазами.

— Как его зовут? — спросил я.

— Андре Жид. Он обладает очень мощной сверх способностью. С ним нельзя сражаться. Одасаку-сан, особенно тебе… Это ведь ты нашёл в моём номере сейф с пистолетом?

— Да.

— Он особенный. На его корпусе есть гравировка, по которой члены «Мимик» узнают своих. У меня ушёл год, прежде чем мне его выдали.

Анго с трудом выпрямился и покосился в сторону леса. Будто хотел в чём-то удостовериться.

— Столкновения с мафией уже не избежать. «Мимик» помешаны на войне. Причём им всё равно, с кем воевать. За возможность оказаться на поле боя они и с самим Цербером джиттербаг станцуют. Необходимо как можно скорее от них избавиться, иначе весь город… Ай!

У него кровоточила ссадина на виске. Я протянул ему платок. Анго поблагодарил и прижал его к ране.

— Кто они такие, эти «Мимик»?

— Солдаты… Думаю, ты и сам уже догадался: они воевали на проигравшей стороне в прошлой войне. Лишившиеся родины «грау гайсты», не способные выжить вне поля брани. Они до сих пор одержимы войной…

Анго вдруг посмотрел в сторону подъездной немощёной дороги, уходящей по склону вверх.

— Что это там?

Я проследил за направлением его взгляда. По гравию катился синий тэмари. Мячик для детских игр. Может, отбросило взрывом?

Тэмари остановился прямо у моих ног, и я его поднял. Лазурные нити вышивки успели обтрепаться, но красивый узор невольно притягивал взгляд.

Размеров мяча как раз хватало, чтобы обхватить ладонями. Я покрутил его, но ничего особенного не заметил…

Вдруг земля под ногами зашаталась и начала быстро приближаться. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что это я падаю. Даже руки выставить не удалось. Перед глазами всё поплыло, и накатила дикая тошнота.

Я посмотрел на свои ладони. Они были вымазаны в какой-то синей жидкости. Испачкались об тэмари. Кожа под пятнами неприятно онемела. Мозг подавал истерические сигналы об опасности.

На этом видение закончилось.

Я стоял посреди обломков от взрыва.

Самое ужасное, что видение настигло меня, когда я уже взял в руки тэмари.

Я торопливо отшвырнул его, но было поздно. Голова закружилась. Я попытался оттереть ладони об пальто, но жидкость уже проникла в организм через кожу.

Моя сверхъестественная способность «Безупречный» позволяет мне видеть будущее на несколько секунд вперёд — чуть больше, чем на пять, но чуть меньше, чем на шесть. Благодаря чему я, например, могу увернуться от выстрела снайпера или неожиданного нападения.

Но если видение приходит, когда ловушка уже захлопнулась — как сейчас, — знание будущего ничем не поможет. Я держал тэмари в руках дольше шести секунд.

Кем бы ни был враг, он знал о моей сверх способности. Такие мне встречались очень редко.

Обливаясь потом, я открыл рот, чтобы предупредить Анго, но голос мне отказал.

За его спиной бесшумно возникли чёрные человеческие силуэты.

Четверо… нет, пятеро. В тёмном обмундировании, с газовыми масками на лицах. Не «Мимик» — вооружены они были не старыми серыми пистолетами, а новейшими автоматами с лазерным прицелом. Подразделение специального назначения.

Один из них хлопнул Анго по плечу. Тот обернулся и понимающе кивнул.

— Одасаку-сан, спасибо за всё, — подошёл он и вложил платок мне в ладонь.

Я не то что откатиться, даже пальцы сжать не смог.

Анго достал из мешочка белую шёлковую перчатку, надел её на правую руку и поднял с земли тэмари.

— Можешь рассказать обо всём, что здесь произошло… Насчёт «Мимик» я не лгал. И… если вы сможете меня простить, я был бы счастлив ещё раз выпить с тобой и Дазай-куном. В то же время, в том же месте…

Спецназовец коснулся его руки. Анго ответил ему взглядом и с грустной улыбкой посмотрел на меня.

— Береги себя.

Краем глаза я наблюдал, как он, отвернувшись, уходит вместе со спецназовцами. К тому моменту я не только шеей, но и глазными яблоками уже не мог двигать. Поле зрения постепенно заволакивала тьма.

Онемевшим языком я что-то сказал вслед Анго. Сам не знаю, что. Грудь сковало невыразимое одиночество. Будто я оказался на краю Вселенной.

Но тьма поглотила и его.

И моё сознание отключилось.

Шёл дождь.

Я сидел за столиком кафе у окна.

Медленно текли, обволакивая меня, потерявшие счёт секунды. Стук капель растворял остальные звуки. Словно весь мир стал призрачным.

Косые струи приглушали краски и придавали всему голубоватый оттенок. Город накрыл густой туман с примесью солёных брызг моря.

Мне было четырнадцать.

Я читал книгу.

Старое издание с обтрепавшейся на углах обложкой. Часть её вообще отсутствовала. Строчки кое-где так поблёкли, что едва читались.

Я нашёл эту книгу во время заказного убийства. И взял с собой — владельцу она уже не понадобится.

Я перелистнул страницу.

Четырнадцатилетний я мыслил куда более простыми категориями, чем я сегодняшний. Я был наёмным киллером с безупречной репутацией. Стены роскошного дома, где раньше хранилась эта книга, были все запятнаны кровью владельца и членов его семьи.

Сейчас я уже и не вспомню, зачем унёс оттуда этот том. Чем-то он привлёк моё внимание. Чем-то незначительным. В то время я не отличался любовью к чтению. Но эта книга стала исключением.

Это был старый роман, действие которого происходило в некоем городе. Многочисленные действующие лица все как один были слабохарактерны, мелочны и легко поддавались влиянию. Но почему-то эта история меня захватила.

Для меня вошло в привычку читать её после работы, сидя за одним и тем же столиком кафе. Я сбился со счёта, сколько раз её перечитывал.

В тот день я тоже был погружён в книгу, когда меня неожиданно отвлёк голос.

— Юноша, сколько тебя вижу, ты всегда читаешь эту книгу. Она такая интересная?

Я поднял голову и увидел слегка улыбающегося мужчину во цвете лет. Худощавого, в деловом костюме, с тростью и небольшой бородкой. Я не раз встречал его в этом кафе.

— Интересная, — ответил я.

Мужчина пытливо на меня посмотрел.

— Странный ты юноша. В мире полно романов намного интереснее этого.

Я ничего не ответил. Признаться, у меня не нашлось слов, чтобы объяснить ему, почему я так часто перечитывал этот роман.

— А где третья часть?

Я опустил взгляд на стол. Там лежали только две книги — первая и вторая части.

У этого романа был один серьёзный изъян. Я смог найти лишь два тома из трёх, поэтому не знал, чем всё закончилось. Ни в одной букинистической лавке последней части не было.

— У меня её нет, — ответил я.

— В таком случае, тебе повезло. Третья часть этого романа — просто кошмарна. Прочитав её, захочется вынуть из черепа мозги и прополоскать их под водой. Читай первые две, а о последней забудь. Ради своего же блага.

— Так не получится.

— Тогда напиши конец сам, — предложил бородатый мужчина. — Это единственный способ сохранить историю безупречной.

Я растерялся. Мне никогда не приходила в голову идея самому что-нибудь написать.

— Написать роман — это то же самое, что написать жизнь. Потому что ты решаешь, как люди будут жить и умирать. Насколько я могу судить, у тебя есть к этому талант.

Я промолчал, но про себя с ним не согласился. Ведь и в тот день я уже успел убить заказанного мне человека.

Но как же до странного убедительно прозвучали эти слова. Глаза мужчины излучали ровный, будто пересёкший расстояние во много световых лет, свет, а его голос, казалось, заставлял дрожать саму землю. Я никогда ещё не встречал никого похожего на него.

Я спросил, как его зовут. Он ответил, но его имя успело выветриться у меня из памяти.

Несколько дней спустя я вновь в то же время пришёл в кафе и увидел на привычном столике книгу.

На лицевой стороне переплёта была приклеена записка: «Смотри, не пожалей».

Это была третья, финальная часть романа.

Я не отрывался от неё целый день.

А прочтя до конца…

Очнулся я в постели.

Обе руки были забинтованы. Я сел и тут же застонал: вернулась боль в спине, появившаяся после взрыва.

Больничная палата. Чистая и пустая. Здесь было тихо, как в морге. У входа стоял мужчина в чёрном костюме и солнцезащитных очках. Поймав мой взгляд, он вышел. Явно кого-то позвать.

Через какое-то время в палату зашёл с жизнерадостным выражением лица Дазай.

— Проснулся, Одасаку? Как самочувствие?

— Как после полувекового похмелья, — ответил я, оглядываясь. — Анго нашли?

— Нет. На месте взрыва мои ребята обнаружили только тебя, лежащего без сознания. Ни следа врагов. Акутагава-кун сокрушался, что «не удалось растерзать предателя» … Значит, Анго всё-таки был там?

Я рассказал о случившемся в метеорологическом центре. Со всеми подробностями, ничего не тая.

— Связанный Анго, взрыв, Андре Жид и, наконец, отряд спецназовцев…

Дазай прижал ко рту большой палец и замер в задумчивой позе на целую минуту. Лишь его взгляд невидяще метался по сторонам. Я молча ждал.

— Всё происходящее можно поделить на две большие группы, — наконец заговорил Дазай. — Первая — это атаки «Мимик». Вторая — закулисная деятельность Анго и спецназа.

— Спецназ не связан с «Мимик»?

— Никак. По сути у нас три основных участника конфликта: мафия, «Мимик» и спецназ. Но о последних пока можно забыть. Главную опасность представляют «Мимик». Пока ты спал, Одасаку, шесть подконтрольных нам заведений были взорваны. Одновременно. Потери растут с каждым часом.

Мафия зарабатывает не только на контрабанде и продаже краденого, мы получаем дань от магазинов и предприятий, которые берём под защиту. Нападения на них — это серьёзный удар по нашим источникам дохода и репутации.

Перед глазами всплыло лицо хозяина ресторана, входящего в небольшое число мест, находящихся в моей ответственности.

— Небольшие заведения пока не трогали, — будто прочтя мои мысли, сообщил Дазай. — С такими, как «Мимик», мы ещё не сталкивались. Они действуют невероятно быстро, беспощадно и совершенно неожиданно. Появляются из ниоткуда и словно растворяются в воздухе, и как их искать? Просто призраки какие-то. Настоящие «грау гайсты».

Я подумал об их снайпере, и как они оставили связанного Анго в заброшенном здании. Они действительно напоминали привидений.

Отряд призраков.

Фантомы, не брезгующие отобедать даже вероломной душой мафии.

— Я пока не уяснил все их тактики, но кое-что уже очевидно: они всерьёз нацелились на нашу территорию. А ведь на такое безумие и демоны преисподней не пошли бы. Все, кто может сражаться, включая Акутагава-куна, сформированы в отряды и отправлены отбивать атаки… Но мы пока даже не знаем, что за сверх способности у их лидера. Условия неравные.

— Этот Акутагава… он ведь твой подчинённый? — порылся я в памяти. — Слышал, у него очень мощная сверх способности… И что, даже он не справляется?

— Акутагава-кун — это клинок без ножен, — ухмыльнулся Дазай. — Не сомневаюсь, вскоре он станет сильнейшим обладателем сверхъестественной способности во всей мафии. Но пока он остро нуждается в ком-то, кто научит его фехтованию.

Я удивился. Мне ещё не приходилось слышать, чтобы Дазай так хвалил кого-то из своих людей.

— Он настолько хорош?

— Я испугался, когда впервые увидел его в квартале бедняков. Его талант — это нечто невероятное. Его сверхъестественная способность слишком разрушительна. А он сам при этом жутко упрямый. Останься он без присмотра, и его прикончили бы его же собственные силы.

Дазай никогда специально не подбирает себе подчинённых. Тем более не отправляется на их поиски в квартал бедняков. Но, видимо, было в этом юноше нечто особенное.

— Вернёмся к нашему разговору. На собрании пяти главарей решили отвечать на атаки «Мимик» всем, что у нас есть. Мы сейчас в состоянии глухой обороны.

Пять главарей собираются крайне редко, лишь в самых критических для организации ситуациях. Кажется, в последний раз это было во время Войны Драконьих голов. Уже одного этого достаточно, чтобы понять, насколько опасным противником оказались «Мимик».

— Я пока не знаю цель спецназа, — продолжил Дазай, — но судя по тому, как они отнеслись к тебе, ожидать от них немедленного нападения вряд ли стоит. А значит, надо сосредоточиться на «Мимик». Буквально несколько минут назад они напали на моих людей во главе с Акутагава-куном. Прямо на проспекте перед картинной галереей, будто мы их кровные враги какие-то…

Слушая его, я поднялся с койки. Онемение в пальцах ещё не до конца прошло, но на моей реакции — это не должно было отразиться.

— Одасаку, только не говори, что ты собрался туда? — осуждающим тоном спросил Дазай.

— Ты сам сказал, что отныне мы отвечаем на их атаки всем, что у нас есть, — напомнил я, снимая с крючка на стене пальто и вдевая руки в рукава.

— Я думал, разборки тебя не интересуют, — улыбнулся Дазай.

— Не интересуют, — согласился я, надевая кобуры. — Считай, у меня в груди засела заноза. Будто я в долгу перед двумя людьми.

Закончив с подготовкой, я пересёк палату под пристальным взглядом Дазая.

Уже у самой двери он что-то мне бросил.

Я поймал это и услышал металлическое бряцанье.

В ладони лежал ключ от моей машины.

— «Предлагаю забыть о долгах» — сказал Дазай. — Те люди уже и сами не помнят, что ты им что-то должен.

— Забывчивость — не мой конёк, — обернулся я. — Дазай, ты уже столько раз мне помог за последнее время. А сейчас твои люди в опасности. Им нужна помощь.

— Обижаешь, чтобы я такую ерунду записал на твой счёт? — устало улыбнулся Дазай. — А перед кем ты ещё в долгу?

На этот вопрос я не ответил. Открыл дверь и вышел из палаты.

Дазай молча проводил меня взглядом.

Зачем говорить, если мы и так думали об одном и том же.

Построенное в стиле классицизма здание картинной галереи обычно внушало трепет своей строгой прямоугольной формой и белоснежными алебастровыми стенами.

Но сейчас над выложенной квадратными плитами площадкой перед входом гремели выстрелы.

Участники перестрелки — солдаты «Мимик» в серых лохмотьях и члены мафии в чёрных деловых костюмах. И те, и те были вооружены автоматическими винтовками зарубежного производства. Пули летели во все стороны, кроша близко стоящие друг к другу белые колонны, будто желая изваять из них подобие ледяных скульптур.

Четверо мафиози против девятерых солдат «Мимик». И в количестве, и в вооружении, и в опыте последние явно превосходили гангстеров.

Желая захватить противников в клещи, солдаты «Мимик» разделились на две небольшие группы. Один мафиози, выкрикивая указания другим и не переставая отстреливаться, отступил вглубь галереи. А «серые призраки» продолжали своё безмолвное продвижение.

Вот первый из них шагнул внутрь галереи. Заметив что-то, он вскинул голову. Это стало его последним движением.

— Не любите искусство?

Голова солдата улетела в сторону, ударилась об стену и откатилась назад к его ногам. Секундой позже из перерезанной шеи вверх брызнул фонтан крови.

Сверху спрыгнула чёрная фигура. Изящно всколыхнулись полы пальто.

Остальные члены «Мимик» навели на него автоматы.

— Невежды. Вы находитесь в обители человеческой культуры. Проявите уважение.

Юноша нагнулся, а полы его чёрного пальто пошли волнами и вытянулись в три острых лезвия.

Сначала они легко и молниеносно разрезали автоматы пополам, затем раскрошили их на более мелкие части.

Следом на пол с тихим стуком упали несколько пальцев.

Наконец чёрные лезвия прошили тела солдат в районе груди, и верхние половины туловищ несчастных повалились вперёд, а нижние — назад.

Оставшиеся «серые призраки» направили на юношу автоматы и нажали на спусковые крючки.

— «Пистолеты — оружие глупцов», — сказал Акутагава, делая шаг вперёд.

Между двенадцатью выпущенными в воздух пулями бесшумно замелькали чёрные лезвия. Будто сама тьма, обретшая форму.

Почти все пули оказались разрезаны на кусочки ещё на полпути к Акутагаве. Оставшиеся замерли прямо перед ним, будто налетели на невидимую преграду: сверхъестественная способность Акутагавы рассекла сам воздух, отгораживая его барьером.

Акутагава прогнулся в спине, и безжалостные чёрные лезвия изменили направление.

Одному они попали в лицо, другому — в туловище, третьему перерезали ноги. Но на этом их танец смерти не закончился. Каждое лезвие, будто наделённое самостоятельным сознанием, превратилось в маленький смерч, крушащий и разрывающий на кусочки всё, до чего дотрагивались его чёрные порывы. Сила разрушения, доведённая до крайности.

Акутагава рассмеялся.

Происходящее напоминало сцену адского пира чёрного дьявола над серыми призраками.

— Отступаем — изменившись в лице, приказал один из оставшихся в живых членов «Мимик».

— Не сметь! Сражайтесь со мной! — бросился Акутагава за отступающими солдатами.

Грому выстрелов вторил свист рассекающих воздух чёрных лезвий.

— Рано ещё! Это и настоящим боем не назовёшь! Нападайте! Дайте ощутить леденящий кровь ужас! — кричал юноша, и в его голосе почти слышалась мольба.

Внезапно перед галереей затормозил грузовик, и из кузова выпрыгнули новые «серые призраки». Лицо Акутагавы скривилось в улыбке, напоминающей свирепый оскал.

И вдруг…

Кто-то выпустил из-за грузовика сигнальную ракету.

Огненный шарик, оставляя за собой красный след, взмыл в небо, резко изменив положение дел на земле.

Автоматы умолкли.

— Что?..

Акутагава растерянно посмотрел по сторонам. Противники один за другим складывали оружие. Кое-кто уже застыл с поднятыми над головой руками.

— Вы сдаётесь?.. — пробормотал Акутагава, не веря собственным глазам. — Как это…

Из-за спин солдат «Мимик» вперёд вышел человек.

Мужественное лицо. Серые с металлическим отливом волосы и серая военная форма. Мускулистый, как и его товарищи, но ростом выше их всех. При этом шагал он совершенно бесшумно. На груди пестрели разноцветные знаки различия. Пустые глаза, не мигая, смотрели прямо на Акутагаву.

Недоумевающие гангстеры молча целились в приближающегося с поднятыми над головой руками мужчину.

— Это ты… тот самый обладатель сверхъестественной способности, против которой пули бессильны? — едва пошевелив губами, спросил он так тихо, что его голос можно было принять за шелест ветра.

— Ты кто такой?

— Командир… Лидер «Мимик».

Едва он договорил, как все гангстеры бросились к нему и уткнули в него дула автоматов.

Но командир «Мимик» даже не посмотрел на них.

— Жизнь лидера за жизнь всех остальных? Похвальное решение, но я тебе не верю… Мне это не по душе.

Полы чёрного пальто Акутагавы вытянулись и обвились вокруг запястий и лодыжек командира, заставив его упасть на колени.

— Назовись, лидер «Мимик».

— Меня зовут Жид. Андре Жид. Я здесь… чтобы попросить тебя сразиться со мной, — спокойно ответил мужчина.

— Сам лидер «Мимик» желает помериться со мной силой? Будь это правдой, я был бы немало польщён, но я тебе не верю. Тем более что я не выношу людей, впустую сотрясающих воздух ответами на вопросы, которые им не задавали, — холодно посмотрел на него Акутагава. — Лидер «Мимик». Откуда такая уверенность, что я не снесу тебе голову с плеч?

— Может… издержки воспитания?

Акутагава ударил Жида в лицо. Связанный по рукам и ногам, тот не смог увернуться, и из его рта брызнула кровь.

— Твоя голова всё ещё на плечах, потому что мне известно, что лидер «Мимик» обладает сверхъестественной способностью.

Акутагава выдернул из-за пояса Жида старый серый пистолет и прицелился в него.

— Скольких бы любителей пострелять я ни убил, ему этого будет мало. Покажи мне, на что ты способен. Если ты действительно чего-то стоишь, я соглашусь сразиться с тобой.

Жид какое-то время молча смотрел на Акутагаву, а затем простонал:

— Так вот в чём заключается твоя сила… ты управляешь пальто.

Он опустил взгляд на свои запястья и лодыжки, скованные чёрными полосами ткани.

— Поразительная способность без единого изъяна, но… её недостаточно, чтобы освободить наши души от первородного греха… Я тебя переоценил.

Черты лица Акутагавы заострились. Он перестал дышать, и внутри него будто что-то хрустнуло.

Ответом юноши стал стремительный росчерк чёрного лезвия.

Удар по связанной и неспособной увернуться цели. Но Жид, не выказав ни малейшего беспокойства, наклонился вперёд и повернул голову.

Чёрное лезвие пронеслось совсем рядом с его лицом, срезав несколько волос. Макушкой командир задел пистолет в руке Акутагавы. Тот выскользнул из ладони юноши, при этом его палец случайно нажал на спусковой крючок.

Сдерживающие Жида полы пальто среагировали на опасность и остановили летящую в Акутагаву пулю. Отпустив при этом левую руку командира.

Жид выхватил из-под формы ещё один пистолет, перекувыркнулся и выстрелил в ближайшего гангстера. От неожиданности тот не успел ничего предпринять. Пуля вонзилась ему в плечо, и лежащий на спусковом крючке палец непроизвольно сжался.

Из дула автомата вылетели три пули. Одна из них прошила руку Акутагавы. Ещё две попали в грудь другого гангстера, убив того на месте.

— Что?!.

Боль переключила сверх способности Акутагавы в защитный режим.

Жид снова выстрелил. Барьер из рассекающих воздух лезвий остановил пулю, но командир «Мимик» оказался на свободе.

Он подхватил с пола свой пистолет, и с этого момента в галерее началась кровавая бойня.

На первый взгляд, не происходило ничего фантастического. Пули не летали по странным траекториям, молнии не били, огненные шары не вспыхивали, и противники не застывали в неестественных позах, будто околдованные. За исключением крайне близкого стиля ведения боя, это была стандартная перестрелка. Но её итог поражал воображение.

Жид, перекатываясь по полу из одной стороны в другую, стрелял с обеих рук. Все выпущенные им пули, словно намагниченные, поражали жизненно важные органы гангстеров. Только Акутагава и смог уклониться. Точнее, защититься благодаря своей сверх способности.

«Что происходит?.. Это его сила?»

Вокруг Жида не прекращали полыхать вспышки выстрелов, но командир «Мимик» отражал все летящие в него пули и атаки чёрных лезвий Акутагавы. Обходясь минимумом движений, словно отгонял мух.

Одно из дул пистолетов Жида преодолело защиту Акутугавы, и того согнуло от выстрела в живот.

Юноша попятился, харкая кровью. Чёрные полосы ткани обвились вокруг руки и живота, останавливая кровотечение, но это ослабило защиту и атакующие возможности Акутагавы, поставив его в ещё более невыгодное положение.

— Не верю… Меня теснит чья-то сила разрушения…

— «Я завидую тебе, обладатель сверхъестественной способности на службе мафии… Ведь это я должен был произнести эти слова», — сказал Жид, выпрямившись и нацелив в юношу оба пистолета. — Будь ты немного сильнее и опытнее, возможно, всё сложилось бы по-другому. Но ты пока лишь чёрный птенец.

— Ты смеешь глумиться надо мной! — взъярился Акутагава.

Чёрные лезвия закружили вокруг него смерчем и рванули со скоростью звука к Жиду.

Но не коснулись его. Командир «Мимик» демонстративно отбил их все пулями.

— Ты… читаешь мои атаки?!

— Мы есть «Мимик», — заговорил Жид, наведя на Акутагаву пистолет. — Мы есть призраки. Отряд призраков. Армия заблудших душ, лишённых благословения Господа. Пока истинный враг не подарит нам утешение, мы продолжим наш проклятый кровавый марш.

На секунду Акутагава смешался. В тоне Жида не слышалось напыщенности или фальши, он говорил от сердца.

— Ответь мне, лидер «Мимик», — тихо попросил Акутагава. — Зачем вы вторглись на нашу территорию?

— Причины нет, — без промедления ответил Жид. — Призракам ничего не нужно. Только забвения для наших душ. Мы надеялись, что в этом нам помогут «оруженосцы Часовой башни». Теперь же рассчитываем на вас… Есть что сказать напоследок, чёрный юноша?

— Убей, — закрыв глаза, легонько улыбнулся Акутагава. — Я вас понимаю. Мне жаль, что я не смог стать тем противником, которого вы так жаждете.

— Прощай.

Жид сжал палец, лежащий на спусковом крючке.

Но его пистолет так и не выстрелил.

Командир «Мимик» резко отпрыгнул в сторону, закрылся рукой и прогнулся в спине назад, уклоняясь от чего-то.

Но пистолет всё равно выбило из его пальцев. Пулей, выпущенной Одасаку.

Моя пуля попала точно по пистолету, и он покатился по полу.

Лицо мужчины — судя по всему, командира «Мимик» — изумлённо вытянулось. Наверное, не ожидал столь точного выстрела с такого расстояния. Но к удивлению, примешивалась растерянность. Я сам не ожидал, что он попытается уклониться.

Но на размышления времени не было. Не переставая стрелять, я побежал навстречу мужчине. Траекторию его ответной пули я предвидел.

Она летела мне прямо в лоб, поэтому я наклонил голову. И увидел, как командир «Мимик» зеркально повторил мое движение.

Он увернулся от моей пули?

— Подмога мафии!..

Уклоняясь от пуль друг друга, мы сблизились почти вплотную. Я попытался схватить его запястье, но в последнюю секунду он отдёрнул руку. Поразительная реакция. Он будто знает наперёд мои действия.

Поняв, что быстро вывести его из строя не получится, я поискал глазами выживших гангстеров. Почти все уже были мертвы, и лишь один юноша в чёрном пальто оставался на ногах. Акутагава или как там его.

— Бежим.

— Как ты смеешь?!

Он попытался воспротивиться, но я в одно движение взвалил его на плечо и кинулся со всех ног назад к выходу. Акутагава оказался лёгким, будто сухое деревце. Выпусти из его тела кровь, и он тут же превратится в мумию.

Немедленно по нам принялись палить солдаты «Мимик».

Предвидя это, я прыгнул в сторону. Раненный Акутагава вскрикнул, но мне некогда было его утешать. Не сбавляя шаг, я предупреждающе выстрелил и, воспользовавшись тем, что противники отвлеклись, свернул к деревьям сбоку от галереи.

Вслед нам неслись крики преследователей. Стволы беспорядочно посаженных лиственниц скрывали нас от их взглядов, но за сквером был тупик, и как бы он не стал нашей «конечной остановкой».

— Прости, мне придётся тебя опустить. Сможешь сам бежать? — спросил я, ставя Акутагаву на землю.

У него опять заструилась кровь из раны. Он не удержался, бухнулся на колени в густую траву и прижал ладонь к животу.

— Я Сакуноскэ Ода. Друг Дазая. Пришёл вытащить тебя из этой опасной передряги, — представился я и протянул Акутагаве руку.

Но тот не шевелился. Его сверхъестественная способность служила ему в бою щитом и оружием, но сам по себе этот юноша был хрупок.

Вдруг мне пришло видение.

И я резко отклонился назад.

Там, где мгновение назад была моя голова, воздух будто пронзил чёрный луч.

— Я слышал о тебе. Ты жалкий мафиози низшего ранга, — с трудом выговорил Акутагава. Глаза его пылали такой лютой ненавистью, словно он хотел испепелить меня заживо.

— Всё верно.

— Дазай-сан… твой друг?

Его взгляд обжигал. Что за тьма кипела в его душе?

— Да, — просто ответил я.

— Дазай-сан сказал, что мне и сотни лет не хватит, чтобы превзойти тебя, — с нарастающей яростью произнёс Акутагава. — Он не мог солгать. А потому тебе нет прощения. Чтобы я был хуже последнего гангстера?.. Почему? Почему? Почему?

Ко мне рванули три чёрные полосы ткани. Благодаря видению я увернулся: прыгнул в сторону и покатился по земле. Дерево позади меня с трескучим стоном повалилось, перерубленное в стволе.

— Пока мы будем с тобой разбираться, они нас нагонят.

— Почему? Почему Дазай-сан меня!..

Я прижался всем телом к земле. Чёрные лезвия, нацеленные мне в шею, понеслись дальше, попутно повалив ещё несколько деревьев.

Невероятная по разрушительному потенциалу сверх способности. А какие меткость и скорость. Этот юноша со своими лезвиями, разрезающими абсолютно всё, уже по праву может зваться одним из сильнейших в нашей организации. И это в его-то возрасте — при виде такого таланта невольно дрожь пробивает. Ясно теперь, отчего им лично Дазай занимается.

Но сейчас некогда предаваться восхищению.

Я выстрелил в Акутагаву. Одна из полос ткани просвистела в воздухе, разрезая пулю пополам.

Я знал, как он предпочитает защищаться, и воспользовался заминкой, чтобы подбежать и безжалостно пнуть его прямо в раненый живот.

— Кха!..

От боли Акутагава скорчился, глаза у него закатились. Всё-таки он уже долгое время применял без остановки сверх способности: то вызывал, то снова снимал барьер, который освоил совсем недавно. Нет ничего странного в том, что ему хватило одной встряски, чтобы измотанное перегрузкой сознание отключилось.

Он и так давно на пределе.

Я слышал, методы воспитания у Дазая крайне жестокие. Но как бы быстро Акутагава ни схватывал и ни наращивал силы, он всё ещё мальчик. Битва с солдатами «Мимик», затем столкновение со мной… Удивительно, как он вообще так долго продержался. Что его подпитывает?

«Почему Дазай-сан меня!..» — вспомнился мне полный отчаяния крик Акутагавы. В тот момент на его лице кроме ярости промелькнуло что-то ещё.

— Я предчувствовал… Предчувствовал, что в этой стране встречусь с тобой.

— Ты о чём? — спросил я, оборачиваясь.

На входе в сквер стоял человек. Командир «Мимик». И трое подчинённых позади.

Не гремели выстрелы. Лишь умиротворяюще шелестела листва.

— Я Андре Жид. «Мы пришли сюда... в поисках человека, который отпустит наши души на свободу», — сказал командир «Мимик».

Обрядите его в дорогой костюм, дайте в руку бокал с вином, и с таким лицом он сойдёт за известного киноактёра. Но в голосе его звучала накопленная за десятилетия усталость.

— Что ж, могу свести со знакомым ритуальным агентом, он вам скидку организует.

— Не стоит… Необходимый человек уже перед нами, — отозвался Жид.

И одновременно выстрелил мне между глаз. Потрясающая меткость, но, зная об опасности за пять секунд до неё, уклониться ничего не стоит.

Я сдвинулся на полшага вправо.

Одна пуля попала мне в сердце, другая — в лоб, раскрошив кости черепа и вылетев из затылка, оставив в нём рваную дыру.

На этом видение закончилось.

Подавив страх, я сделал шаг наоборот влево. Но в тот же миг мне в голову попала пуля, и я услышал чавкающий звук, с каким она разрывала мой мозг.

На этом видение закончилось.

Ничего не понимая, я застыл на месте.

Жид тоже не шевелился. Он продолжал целиться в меня, но так и не выстрелил.

Меня накрыла паника, как если бы я вдруг погрузился на дно глубокого водоёма.

Что происходит?

— Ты растерян. Как и я, — опустив пистолет, сказал Жид. — Потому что ты способен ровно на то же, что и я. Ты видишь угрозу на несколько секунд вперёд. Сейчас мне привиделось, как ты смещаешься вправо, и я сдвинул в ту сторону прицел. Но ты тоже это предвидел, и сменил направление. Что вновь увидел я… Ты понимаешь, о чём я?

У нас одинаковая сверх способности?..

— Твоё предвидение делает тебя неуязвимым. Нет такого человека, который смог бы тебя одолеть… За исключением меня.

Мускулы на лице Жида напряглись, уголки рта растянулись в подобии улыбки.

— Точно так же как, за исключением тебя, нет никого, способного одолеть меня. Лишь ты один можешь остановить это кровопролитие.

Его улыбка была искренней. Мне показалось, что по моим нервам пустили охлаждённый до нулевой температуры яд.

Действуя на грани инстинктов, я навёл на Жида пистолет.

— Вот так, всё правильно, — почти умоляюще произнёс он. — Лишь твоя пуля способна положить конец этой войне. Ты гангстер. Тебе ничего не стоит застрелить лидера своих врагов.

Я держал Жида на мушке. Он был абсолютно прав. Когда сражаются двое, способных видеть будущее, никто не сможет предсказать победителя. И лишь я один во всей мафии внушаю ему страх.

Не сдвигая пистолет ни на миллиметр, я втянул ноздрями воздух и выдохнул.

И опустил оружие.

— «Я отказываюсь», — сказал я. — Я пришёл, только чтобы помочь товарищам. Честно говоря, я уже много лет никого не убивал.

— Что? — после продолжительной паузы спросил Жид, и впервые в его голосе прозвучало замешательство. — Ты же… Разве ты не из мафии?

— Гангстер гангстеру рознь.

— Пистолет — это орудие убийства людей. А здесь — поле боя, — постепенно повышая тон, настаивал Жид. — Так сражайся! Бейся, пока не иссякнут силы, пока не угаснет огонь души! На войне достаточно одной пули, если ты отказываешься стрелять, тогда это сделаю я, и тебе придётся ответить!

Он навёл на меня пистолет. Прошлые видения уже доказали, что промаха от него ждать не приходится.

— Всех привлекает война. Она разжигает в людях любопытство, — заговорил я. — Но только не во мне. Меня интересует лишь жизнь. Чем вы живёте, что заставляет вас искать битвы — вот что важно для меня. Смерть навеки перекроет мне дорогу к новым знаниям.

— Нет такой жизни, которая была бы важнее смерти! — воскликнул Жид, нажимая на спусковой крючок.

Мне пришло видение.

Я прогибаюсь в спине, но пуля всё равно меня убивает. Сажусь на корточки, но пуля всё равно меня убивает. Уклоняюсь в сторону, но пуля всё равно меня убивает. Десятки образов моей смерти, наслаиваясь друг на друга, затопили мой мозг.

Толку в такой ситуации от знания будущего — никакого.

Выбрав наиболее безопасный вариант, я упал лицом на землю. Пуля оцарапала мне висок и улетела за спину.

Солдаты «Мимик» по знаку Жида принялись палить по мне из автоматов.

Но предвидеть это труда не составило. Я покатился по земле, одновременно стреляя с обеих рук. Для устрашения, не целясь ни в кого конкретно.

Докатившись до Акутагавы, я встал на колени и выставил перед собой пистолет.

— Ты… специально стрелял мимо? — помрачнев, спросил Жид. — Думаешь… Ты думаешь, мы такой войны ищем?! Ради чего… Ради чего, по-твоему, мои люди сражались всё это время?!

— Вы проделали такой долгий путь аж до Японии, и мне жаль вас разочаровывать, но у меня есть причина не убивать. Обратитесь к кому-нибудь другому.

— Почему?! — закричал Жид. — С той войны я и мои люди подобно призракам блуждали по всему миру в поисках места, где мы сможем достойно умереть! Ты наша единственная надежда! Стреляй! Молю тебя, стреляй, иначе…

Его отчаянные мольбы разносились по воздуху. В них одновременно слышался и замогильный вой, и полный жажды жизни вопль.

Разве мог я оставить их без ответа?

— Я не могу исполнить вашу просьбу, — тихо заговорил я, — потому что у меня есть мечта. Когда-нибудь, когда я оставлю мафию и стану волен делать всё, что захочу, я сяду за стол у окна, из которого будет видно море…

«Тогда напиши конец сам. Это единственный способ сохранить историю безупречной».

— Я хочу стать писателем, — продолжил я. — Выбросить пистолеты и оставить лишь бумагу и ручку… Однажды один человек сказал мне: «Написать роман — это то же самое, что написать жизнь». Тот, кто отнимает жизни, не может их создавать. Поэтому я больше никого и никогда не убью.

На мгновение все звуки вокруг стихли.

И свист ветра, и шорох листьев. Весь мир будто погрузился в абсолютную тишину.

Я никому… даже Дадзаю и Анго об этом не рассказывал.

— Это и есть твой ответ? — глухо спросил Жид. — Поэтому ты отказываешься присоединиться к нам на поле боя?

— Да, — ответил я.

Я посмотрел в глаза Жида, а он посмотрел в мои.

Этим молчаливым обменом взглядами мы попытались заглянуть в самую глубь душ друг друга.

И я понял, что договориться не получилось.

Жид навёл пистолет на лежащего без сознания Акутагаву и выстрелил.

Находясь в обмороке, он не мог с помощью своей сверхспособности остановить пулю. Мне пришлось прыгнуть и закрыть его собой.

От удара в грудь меня развернуло в воздухе на полкорпуса. Я бухнулся на землю и покатился.

— Тебя интересует, как мы живём? Но мы уже мертвы. Наши тела — лишь бездушная плоть, управляемая призраками. Пустые оболочки, жаждущие одного: встречи с подобным тебе обладателем сверхъестественной способности, который испепелит нас огнём своего оружия.

Я закашлял. В груди заломило.

Разорвав рубашку, я убедился, что пуля застряла в бронежилете. Но рёбра всё равно ныли так, будто по ним шарахнули кувалдой.

— Вы не мертвы, — с трудом выговорил я. — Не знаю, что с вами случилось, но всегда можно пересмотреть свои взгляды на смерть.

— Как ты не понимаешь… Ты единственный!.. — выдохнул Жид.

Вдруг его глаза погасли. Будто задули свечки, а на их месте открылись провалы в серый мир из бесконечных развалин.

— Раз такова твоя воля, так тому и быть. Ты меня не убьёшь. Потому что не понимаешь, чего я хочу. И я тебя не убью. Потому что лишь ты способен отвести нас на нашу последнюю битву.

За спиной Жида у кромки деревьев бесшумно остановился знакомый грузовик «Мимик».

Жид и его люди молча, напоминая похоронную процессию, один за другим поднялись в кузов.

Перед уходом командир «Мимик» обернулся. Лицо его было белым как полотно.

— «Я заставлю тебя понять», — произнёс он тоном, в котором слышалась странная, словно исходящая не из этого мира печаль. — Заставлю тебя понять меня.

Жид ткнул пальцем себе в висок.

— Я покажу тебе, что здесь. И тогда ты узришь истину. Что один из нас должен умереть.

И он, не производя ни звука, скрылся внутри грузовика. Бросив напоследок леденящим душу голосом:

— Ждать придётся недолго.

В тот день «Мимик» больше никак себя не проявляли.

Разобравшись с ранеными, я немного поговорил с Дазаем, после чего заперся в своей комнате и погрузился в размышления. Свет включать не стал, чтобы ничто не отвлекало от образов, всплывающих, словно пузырьки, из глубин сознания.

У меня было предчувствие. Чего-то значительного и скорого. Состояние необъяснимого волнения, подобно напряжению воздуха, когда первый луч восходящего солнца вот-вот разорвёт фиолетовые сумерки, или далёкому грохоту надвигающегося оползня. Моя сверх способность была тут ни при чём. Все люди в той или иной степени способны уловить наступление чего-то важного.

Но в действительности, пока это «что-то» не свалится нам на голову, мы мало что можем сделать. Реальность не столь снисходительна. Приходится самим становиться сильнее.

Близилась ночь. Позвонил Дазай и предложил встретиться, чтобы обсудить дальнейшие действия. Я надел пальто и вышел из квартиры.

— «Ночь — хорошее время суток», — сказал Дазай. — Время мафии.

Мы шли по торговому кварталу, огибая неторопливых прохожих. Влажный солёный ветер с равной силой хлестал по старым и новым домам. Небосвод походил на гигантское зеркало, отражающее огни ночного города.

— Куда идём?

— Встретиться кое с кем, — улыбнулся Дазай. — Богатый на события день у тебя выдался, Одасаку. Получить столь страстное признание в любви на первой же встрече с вражеским боссом! Глядишь, такими темпами к концу недели свадьбу сыграете.

— Признания в любви не было, — возразил я.

«По крайней мере, мне так кажется».

— Просто компания чудаков, воюющих ради войны.

— Думаешь? А по мне, так очень даже мило: избрать способ, как умереть, и стремиться к нему во что бы то ни стало. Я до такого бы не додумался, — весело отозвался Дазай. — Но его предупреждение тебе под конец мне не понравилось. Они могут пересмотреть свои методы. Я приставлю к тебе ребят для охраны.

— Как долго это будет длиться?

— Если с рядовыми «Мимик» ещё как-то можно справиться, то сверх способности их лидера представляет серьёзную угрозу. Внезапно на них не напасть. А значит, нам нужно больше о них узнать. Нет никого на примете?

Кто мог выдать сведения о «Мимик»? Тот, ради поимки которого вся мафия стояла на ушах.

— Только Анго, — ответил я. — Он несколько лет был двойным агентом мафии и «Мимик». Наверняка ему известно куда больше, чем он рассказал мне тогда.

— Я тоже так считаю, — кивнул Дазай.

— Можно его как-нибудь найти?

— Можно, — спокойно подтвердил Дазай.

— Можно, значит, — кивнул я. И запоздало удивился: — Можно?

— Правильнее будет сказать, что и искать не придётся. Он уже нас ждёт. Мы на месте, — указал он куда-то вверх.

Я проследил взглядом за его пальцем.

— Здесь?

— Где же ещё? — усмехнулся Дазай.

Освещённая небольшим газовым фонарём, в полумраке улицы белела знакомая вывеска бара.

Мы с Дазаем спустились по тёмной лестнице в подвал, всё глубже погружаясь в белёсую завесу табачного дыма. Снизу доносились приглушённые голоса.

Если подумать, я никогда не пил здесь в одиночестве. У нас не было каких-то определённых дней для встреч и специально мы о них не договаривались, но вот же удивительное дело: открывая дверь бара, я обязательно слышал приветствие одного из своих друзей.

Так же произошло и в этот раз.

— Привет. А я уже начал, — держа в руке стакан, поздоровался Анго со своего обычного места.

Я поймал взгляд бармена и поднял указательный палец. Тот прикрыл глаза в знак понимания.

Мы с Дазаем сели на соседние с Анго стулья.

— Мог бы и сообщить как-нибудь, — заметил я.

— Я и так с трудом оторвался от «хвоста», — криво усмехнулся Анго. — Мне нелегко приходится, знаешь ли, даже поговорить свободно невозможно. Но сегодня «хвоста» нет, «жучков» тоже, можно выпить в своё удовольствие. А вы как узнали, что я здесь?

— На месте взрыва нашли платок, — ухмыльнулся Дазай. — Внутри оказалась салфетка из этого бара. Элементарно сложил два и два. Не знал, что информаторы ещё пользуются такими старыми приёмами.

Кстати говоря, незадолго до обморока Анго действительно вложил мне в руку платок. Тем самым, получается, оставив послание. А я думал, что потерял его.

— «Кроме нас троих никто бы не понял знака», — сказал Анго. И вздохнул. — Я думал, что больше уже никогда здесь не выпью. Но мне везёт. И я хочу разделить свою удачу с вами двумя.

— А ты не слишком сентиментален для правительственного агента под прикрытием? — холодно спросил Дазай.

Я посмотрел на Анго. На его лице застыла странная улыбка, по которой было не понять, что он думает о словах Дазая.

— Я даже не удивлён, — наконец пробормотал он.

— Ты вступил в мафию по заданию Секретной службы по контролю обладателей сверх способностей при Министерстве внутренних дел, чтобы докладывать о нашей деятельности.

— Верно, — тяжело вздохнув, подтвердил Анго.

— Несмотря на громкое название, Секретная служба не может позволить себе полномасштабную войну с портовой мафией, потому что она однозначно приведёт к жертвам. Поэтому она внедрила своего агента для наблюдения за нами. Других вариантов всё равно не было. Не так ли?

Другими словами, та громкая кража, итогом которой стало приглашение Анго присоединиться к мафии, была постановкой, организованной Секретной службой.

— Затем на горизонте замаячили «Мимик», иностранное бандформирование обладателей сверх способностей, собирающихся незаконно проникнуть в Японию. Секретная служба наверняка всполошилась. И приказала тебе влиться и в их ряды тоже. В качестве шпиона мафии. А в случае опасности тебе на помощь должны были отправить отряд спецназовцев.

— И заметьте, всё это за жалкую зарплату госслужащего, — сухо фыркнул Анго.

— То есть Анго даже не двойной агент, а тройной, — подытожил я.

— Именно, — кивнул Дазай. — Это всё, до чего мне удалось докопаться. А теперь, ну её, эту скучную тему, давайте выпьем.

Перед каждым из нас бесшумно поставили по стакану.

Обычно мы чокались. Но не в этот раз. И, наверное, уже никогда не будем.

Какое-то время никто ничего не говорил. Даже выпей мы всё спиртное в баре, похмелье на следующее утро не было бы столь тяжёлым, как окутавшее нас молчание.

— Так что? — не выдержал в конце концов Анго. — Вы пришли сюда, чтобы убедиться, что наша дружба осталась неизменной?

— Нет, конечно, — улыбнулся краешком рта Дазай. — Мы здесь ради информации о «Мимик». Ты это и сам прекрасно понимаешь.

— Так странно. В стакане то же, что и всегда, но вкуса совершенно не чувствую, — пробормотал себе под нос Анго. Затем повернулся ко мне и спросил: — Агенты-наблюдатели из Секретной службы сообщили, что ты вступил в схватку с Жидом. Видел в действии его сверх способности?

— Видел, — ответил я. — Способность предвидеть атаки противников.

— У Секретной службы тоже нет необходимых ресурсов, чтобы противостоять этой сверх способности, — покачал головой Анго. — Разве что сбросить ему на голову многотонную бомбу… Жид всегда объявляется неожиданно и исчезает бесследно. «Наверху», похоже, хотят переложить решение этой проблемы целиком на мафию. Пусть две преступные группировки столкнутся, а кто выживет — за теми и продолжим наблюдение, обойдясь без единой жертвы среди агентов.

Короче говоря, Секретная служба виртуозно повернула ситуацию в свою пользу.

— Хорошо вам рассуждать, — склонил голову набок Дазай. — Но в мафии тоже мало найдётся тех, кто сможет выстоять против такой сверх способности.

Он покосился на меня.

— Разумеется, за исключением одного гангстера низшего ранга.

— Он опытный солдат и командир, возглавлявший немало операций, — глядя на своё отражение в стакане, заметил я. — И наши с ним сверх способности, по сути, не более чем возможность видеть будущее на несколько секунд вперёд. Решающее значение всё равно будут иметь личные боевые качества и умение стрелять.

Умение стрелять… или, другими словами, победит тот, кто выстрелит точнее с большего расстояния.

— Учитывая твое мастерство, Одасаку… — не договорив, многозначительно усмехнулся Дазай.

— Исход и правда сложно предсказать. Ещё ведь и «сингулярность сверх способности» нельзя сбрасывать со счетов.

— Сингулярность сверх способности?

— Когда ты применял сверх способности по время схватки с Жидом, не ощутил ничего необычного?

Я недолго подумал и признал:

— Было кое-что.

Ещё никогда образы будущего не накладывались друг на друга.

— Правительство совсем недавно начало изучать этот эффект, — с серьёзным лицом пустился в объяснения Анго. — Доказано, что крайне редко, когда две или более сверх способности вступают в противоборство, они могут выйти из-под контроля. Причины этого явления неизвестны, но… К примеру, что будет, если в схватку вступят двое, обладающих одинаковой сверх способности «упреждающего удара»? Или начнут спорить люди, обладающие сверх способности «безусловного обмана» или «стопроцентного видения истины»? Ответом будет: «Не узнаешь, пока это не произойдёт». Чаще всего способность одного заглушает способность другого. Но в редких случаях происходит нечто из ряда вон выходящее. В Секретной службе это явление прозвали «сингулярностью сверх способности».

Так-то многослойное видение и было этой самой сингулярностью? Или оно было лишь её предвестником?

— На самом деле я не должен вам об этом рассказывать, — продолжил Анго. — Если моё начальство в Министерстве внутренних дел узнает о нашей встрече, у меня будут огромные неприятности. Мне придётся на какое-то время залечь на дно.

Дазай посмотрел на него и улыбнулся.

— Что я слышу? Ты так говоришь, Анго, словно уверен, что выйдешь отсюда живым.

Воздух вокруг нас будто заледенел.

Выражение лица Анго медленно опустело.

Дазай вновь усмехнулся.

— А ты чего ожидал? Прямо перед нами неуловимый агент самой секретной правительственной службы, одно название которой заставляет трепетать преступников, обладающих сверхъестественными способностями! У меня к тебе столько вопросов, что их список выйдет толще энциклопедического словаря.

— Ты собираешься сражаться прямо здесь? — невольно спросил я.

Анго не шевелился. На его лице застыла остаточная улыбка, а глаза, не мигая, смотрели на Дазая.

— Это моя вина, — со вздохом сказал он. — Я ошибся. Убедил себя, что здесь мы сможем говорить без привязки к нашим служебным обязанностям. Я не хочу доставлять неприятности этому бару. Поступай, как знаешь, сопротивляться не буду.

Анго должен был прекрасно представлять себе всю жестокость пыток мафии. Он не надеялся вернуться в Секретную службу живым.

Если я сейчас встану на его сторону, что тогда будет? Это ничего не изменит. Скрыться от Дазая в любом случае не получится, а если меня признают предателем, живущие над ресторанчиком дети поплатятся за это жизнями.

— Анго, — тихо произнёс Дазай, разглядывая собственную ладонь с таким пристальным вниманием, будто никогда её прежде не видел. — Один звонок, и мои люди оцепят этот район. Но сейчас улицы ещё открыты. Беги, пока я не передумал.

Анго хотел что-то сказать, но в итоге промолчал.

— Не думай, я не грущу. Этот исход был ясен с самого начала, — с каменным выражением лица продолжил Дазай. — Неважно, агент ты Секретной службы или нет. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Так что я давно перестал что-либо чувствовать. Как только в моей жизни появляется нечто ценное, я обязательно этого лишаюсь. Поэтому не вижу смысла гнаться за чем-то и тем самым продлевать свои земные страдания.

Я уставился на Дазая. Мы давно с ним знакомы, но ничего подобного я от него ещё не слышал. Он будто явил нам свою душу, в центре которой был всажен гарпун, исковеркавший всю его жизнь.

— Дазай-кун, Одасаку-сан, — глядя на нас, заговорил Анго. — Я ничем не отличаюсь от вас. Я тоже совершал страшные поступки, охотился на таких же, как я, обладателей сверх способностей и выполнял грязную работу по заданию правительства. Праведником мне уже никогда не стать. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь, когда времена изменятся, и отношения между Секретной службой и мафией станут другими, и мы сами будем свободнее в своём выборе и решениях… мы вновь сможем выпить где-нибудь вместе…

— Ни слова больше, Анго, — перебил его голос, и лишь секундой позже я понял, что он принадлежал мне. — Ни слова.

Анго расстроенно покачал головой. Затем медленно соскользнул с высокого стула и, не поднимая головы, тихо, словно прислушивался к собственным шагам, покинул бар.

Вряд ли мы когда-нибудь вновь с ним увидимся.

На барной стойке перед опустевшим местом кроме недопитого стакана осталось ещё кое-что.

Я поднял и показал Дазаю нашу совместную фотографию, сделанную в этом самом баре всего каких-то несколько дней назад.

На ней мы все трое весело улыбались.

Настроение человека часто зависит от погоды, но погоде до настроения человека нет никакого дела. Тот день в Йокогаме выдался солнечным и тёплым.

Я с напряжённым выражением лица шёл по улице. Обе руки были заняты доверху набитыми пакетами, которые наверняка прибавляли мне серьёзности. Я не был мрачен, просто мог думать только о том, как бы удержать на весу все эти сладости и игрушки. На то, чтобы при этом ещё и приветливо улыбаться, сил и опыта не хватало.

Подарки предназначались детям — своего рода дань за их вынужденный «домашний арест». Они наверняка успели страшно заскучать в подготовленном Дадзаем убежище, и я сомневался, что такой ерундой смогу вернуть на их лица улыбки. Чего хватает взрослым, детям всегда мало.

Мимо, посвистывая, проехал на велосипеде юноша. Совсем ещё маленькие ребятишки бежали впереди мамы, гонясь за чем-то крайне для них важным. Никто из них и думать не думал о разворачивающейся прямо сейчас на улицах города войне между двумя преступными группировками.

По дороге я размышлял о «Мимик». Об одиноких солдатах, живущих ради того, чтобы умереть.

«Я заставлю тебя понять», — пообещал Жид.

Для меня эти слова стали проклятьем, обрекающим на неизбежность схватки с ним. Но в то же время я услышал в них отчаянный вопль младенца. Во всём мире Жида могут понять лишь его солдаты и враги. И он страстно желает видеть меня в числе последних.

Я не знал, так ли было необходимо это столкновение. Определённо, если ничего не предпринять, война продолжится, пока либо «Мимик», либо мафия не окажутся полностью уничтоженными. Но неужели нельзя договориться? Понять их и установить приемлемые для обеих сторон границы?

Мне ведь ещё нужно было думать о детях. Когда они станут самостоятельными, и моя поддержка уже будет им не нужна, я собирался уйти из мафии. Понятия не имею, когда именно, но этот день точно наступит. Дети вырастут, пойдут работать или откроют своё дело, а может, станут профессиональными бейсболистами. Правда, старший мальчик мечтает, как я, вступить в мафию, и это настоящая головная боль, но ничего, как-нибудь отговорю. А сам выброшу пистолеты, сяду за стол у окна, из которого будет видно море, и приступлю к написанию романа.

Подойдя к офису, я остановился. Дадзай в качестве убежища выделил детям синее двухэтажное здание компании, занимающейся сертификацией импортной продукции и имеющей тесные связи с мафией. Оно стояло на берегу и благодаря солёному ветру и недосмотру владельцев успело покрыться рыжими пятнами ржавчины. На парковке сбоку одиноко стоял небольшой автобус болотного цвета.

По словам Дадзая, он снял всё здание целиком, переведя сотрудников компании в другой офис. Разошёлся по-крупному, прямо скажем. Но Дадзай решил, что детям угрожает реальная опасность.

С пакетами в руках я поднялся по ступенькам, мысленно проверяя список, кому из детей какие игрушки полагались.

Пройдя коридор, я открыл дверь комнаты для совещаний, где, как мне сказали, они расположились.

Но внутри не оказалось ни души.

Стол был перевёрнут, в стенах зияли дыры, на полу остался след, как если бы по нему протащили что-то тяжёлое. Несколько рассыпавшихся восковых мелков были раздавлены чьей-то подошвой.

Что-то бухнуло. Это к моим ногам упали пакеты.

Действуя почти по наитию, я выбежал назад в коридор и, едва не покатившись по лестнице, выскочил на улицу.

Автобус как раз выезжал со стоянки.

Я увидел заднее стекло.

В щель между шторами высунулась рука. Маленькая рука забарабанила по стеклу. Мелькнуло лицо. Мальчика с заплывшим глазом. Мечтающего стать мафиози.

Встретившись со мной взглядом, он, не колеблясь, отдернул штору в сторону, чтобы показать мне остальных детей позади себя.

В следующий миг один из солдат «Мимик» схватил его за плечо и грубо дёрнул назад. Штору резко задвинули, и мальчика не стало видно.

Я побежал к автобусу. С таким рвением, что едва не попадал коленками по подбородку. Водитель, заметив меня, прибавил скорости и выехал на дорогу.

Я перемахнул через ограждение и побежал рядом с автобусом, но тот стал быстро меня обгонять. Рука рефлексивно нырнула под пальто, но именно сегодня я не взял с собой пистолеты. Тоже мне, гангстер.

На перекрестке автобус, проигнорировав красный свет, свернул, почти не снижая скорости, налево. Другие автомобили возмущённо загудели клаксонами.

Я понял, куда направлялся автобус: на объездную дорогу под мостом, выходящую на магистраль. Там их уже будет не догнать. Нужно срочно что-то предпринять.

Перепрыгивая через три ступеньки за раз, я взбежал по лестнице надземного пешеходного перехода, перепрыгнул с него на соседний дорожный мост и повис на одной руке на металлической сетке ограды. Взобравшись по ней, я спрыгнул на проезжую часть и побежал. Автобус с детьми как раз скрылся под мостом.

Подгадав момент, я спрыгнул.

Полы пальто захлопали по бокам.

Я приземлился на крыше красного минивэна, едущего сразу перед автобусом, и упал на колено, дополнительно смягчая удар одной рукой. Снизу из салона раздался испуганный крик.

Развернувшись, я увидел водителя. Солдата «Мимик» в знакомых серых одеждах. Он впился в меня воспалёнными глазами.

Противников минимум двое, и у них наверняка пистолеты. Я же один и безоружен. Но мы уже встретились взглядами, им от меня не уйти.

Автобус, прибавив скорости, начал нагонять минивэн, явно намереваясь сбить меня с крыши. В другой ситуации я бы, возможно, и дал дёру. Но в памяти стояло лицо избитого мальчика.

Мысленно попросив прощения, я ударил каблуком по боковому зеркалу минивэна. Заскрежетал металл. Я дотянулся до болтающегося на проводе зеркала и со всей силы дёрнул.

В ту же секунду автобус въехал в зад минивэна.

От удара его развернуло, но я вцепился в крышу и смог удержаться. После чего швырнул оторванное боковое зеркало в водителя автобуса, целящегося в меня из пистолета.

Тяжёлое зеркало пробило лобовое стекло и попало ему точно в лицо. Тот, не успев выстрелить, закатил глаза и, видимо, случайно вдавил педаль тормоза, потому что автобус повело из стороны в сторону, и затем он остановился.

Минивэн тоже успел замереть посреди проезжей части, и я спрыгнул с его крыши.

Но внезапно сердце сжалось от ужасного предчувствия.

В голове будто взвыли предупреждающие сирены, зрение подёрнулось красным. Мои ноги побежали прежде, чем разум успел осознать происходящее.

«Я заставлю тебя понять».

Водитель держал какой-то пульт.

Я уже знал, что это означает. Лишь тело не успело обработать поступающие от мозга сигналы. Момент, показавшийся мне вечностью, миновал… и солдат «Мимик» нажал на кнопку.

Автобус превратился в гигантский огненный шар.

Взрывной волной меня отбросило назад. Я потерял сознание и пришёл в себя от удара спиной о чью-то машину.

Я посмотрел на автобус.

Объятый пламенем, вырывающимся из всех окон, он перевернулся на полкорпуса в воздухе и с грохотом упал на край дороги.

Зазвенели отскакивающие от проезжей части осколки стекла.

Я хотел броситься туда. Вскочить и как можно скорее бежать к автобусу. Но смог лишь упасть лицом на асфальт и неуклюже поползти вперёд.

Огонь не утихал. Боковую стену автобуса сильно вмяло внутрь.

Я почувствовал вкус крови. В ушах зазвенело, заглушая все остальные звуки.

«Мы уже взрослые!»

Горло горело. Я задыхался. Откуда-то издалека донёсся чей-то крик. Лишь нестерпимая боль в горле заставила меня понять.

Это кричал я.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Сверкая в лучах яркого солнца, посреди мерцающего бликами залива Йокогамы покачивался на небольших волнах круизный катер.

Людей на его борту было немного.

Посреди палубы стоял молодой человек интеллигентного вида в круглых очках. Агент Секретной службы по контролю за обладателями сверхъестественных способностей Анго Сакагути.

— Давно не виделись, Анго-кун, — улыбнулся сидящий по правую сторону от него мужчина в белом халате и с зачёсанными назад чёрными волосами — босс портовой мафии Огай Мори. — Спасибо за приглашение. Как настроение после возвращения к основному роду занятий?

Анго, не скрывая волнения, молча отвёл взгляд.

— Не подтрунивайте над нашим молодым сотрудником, будьте так добры, господин главный мафиози, — попросил сидящий по левую сторону от Анго седой пожилой мужчина. Комплекцией он превосходил всех находящихся на катере. Звали его Танэда, и он руководил Секретной службой.

Позади Огая и Танэды находилась охрана: гангстеры в чёрных костюмах и спецназовцы в чёрном обмундировании соответственно. Но ни у кого при себе не было огнестрельного оружия.

Анго напряжённым голосом заговорил:

— Благодарю всех присутствующих за проделанный путь. Вынужден повторить, но эта встреча неофициальна. Любая попытка вести записи, как на бумажные, так и на электронные носители будет воспринята как жест предательства и приведёт к немедленному прекращению разговора.

Он покосился на далёкий берег, где выжидали — кто-то скрытно, а кто-то не таясь — гангстеры и агенты. В случае убийства одной из сторон переговоров они тоже немедленно вступят в бой насмерть.

Эта встреча проходила в условиях с трудом сохраняемого баланса сил, когда каждый из участников ощущает у горла холодок от невидимого лезвия.

— Элис-тян просила купить ей на обратном пути мороженого, не посоветуете какое-нибудь хорошее место, глава Танэда? С гарантией от Правительства?

— Ха-ха-ха, как мило, — прикрыл лицо веером Танэда. — Может, мне тоже прихватить подарок для господ бюрократов Министерства внутренних дел, ожидающих моего доклада? Они наверняка обрадуются вашей голове.

Двое гангстеров за спиной Огая заметно напряглись.

Но их босс лишь холодно улыбнулся.

— Сколько же у вас сил уходит на ублажение важных особ из Министерства внутренних дел, глава Танэда.

— О, право, это такая ерунда по сравнению с вашей участью канализационных крыс, дрожащих от ужаса перед неотвратимым истреблением Правительством.

Огай и Танэда сохраняли приветливое выражение лица и нейтральный тон. Будто игроки в сёги, поддерживающие дружескую беседу. Но стоящий между ними Анго, которому поручили быть посредником на переговорах, обливался холодным потом. Если эти двое объявят друг другу войну, и трёх дней не пройдёт, как Йокогама превратится в город трупов.

— Позвольте перейти сразу к делу, — подчёркнуто любезно произнёс Анго. Даже многоопытному агенту Секретной службы было страшно вклиниваться в разговор своего непосредственного начальства и босса мафии. — Глава Секретной службы по контролю за обладателями сверхъестественных способностей господин Танэда имеет к представителю портовой мафии господину Огаю два условия. Во-первых, гарантировать мне, Анго Сакагути, полнейшую неприкосновенность и безопасность от преследования со стороны мафии. Во-вторых, уничтожить незаконно проникшее на территорию Японии бандформирование «Мимик». Вы согласны принять эти условия?

— С первым никаких проблем. Несмотря ни на что, я премного признателен тебе, Анго-кун. Ты выдающийся молодой человек и немало помог мне в работе. Даже будучи агентом под прикрытием. А теперь эта встреча с главой Секретной службы при твоём посредничестве — я почти готов броситься тебе на шею с букетом в руках.

— В таком случае…

— Но второе условие будет не так-то просто выполнить. Всё-таки эти «Мимик» крайне опасные ребята. Они нам тоже, знаете ли, уже немало крови попортили. Настолько, что прямо так и хочется в слезах умчаться от них за тридевять земель.

Огай многозначительно посмотрел на Танэду.

Глаза главы Секретной службы сверкнули, будто блики света на холодном лезвии. Но это продлилось всего секунду. Танэда зажмурился, после чего взглядом подал знак Анго.

— Условие портовой мафии к Секретной службе…

Танэда тихо вздохнул.

И достал из внутреннего кармана пиджака чёрный конверт.

Перед внутренним взором мелькали бессмысленные образы.

Я посреди белого невзрачного гостиничного номера. В сквере у картинной галереи. И на втором этаже ресторанчика.

«Сакуноскэ Ода — гангстер-чудак, категорически отказывающийся убивать, несмотря ни на какие обстоятельства».

Я в грязном переулке. В тихом баре поздним вечером. В лифте штаб-квартиры мафии. И за столиком кафе дождливым днём.

«Написать роман — это то же самое, что написать жизнь. У тебя есть к этому талант».

Тот бородатый мужчина сказал это всерьёз? Или просто хотел меня утешить? Обладаю ли я на самом деле талантом писать чужие жизни?

Но даже если он и не врал, это всё в прошлом.

Нынешний я писать чужие жизни не способен.

После взрыва я с трудом поднялся и на подкашивающихся ногах подошёл к автобусу. Чтобы убедиться. Хотя смысла в этом не было. Я и так отлично мог представить, что увижу внутри.

Затем, пока место происшествия не успели оцепить полицейские и зеваки, я ушёл оттуда, направившись к ресторанчику.

«Солдаты. “Грау гайсты”, не способные выжить вне поля брани».

В окнах ресторана не горел свет.

Было тихо.

Зайдя внутрь, я увидел мёртвого хозяина.

Он сидел за стойкой, привалившись спиной к полкам с посудой. В груди зияли три огнестрельные раны. Глаза открыты. В руке зажата поварёшка, которой он всегда помешивал карри, видимо, схватил первое, до чего сумел дотянуться. Хотел отбиваться поварёшкой от вооружённых пистолетами солдат «Мимик» — сразу видно повара, работающего на мафию.

Я осторожно закрыл ему веки, и хозяин наконец стал выглядеть, как полагается покойнику.

Внутри меня что-то скрипело и скрежетало. Будто кто-то выворачивал и выкручивал мою душу.

На кухонной стойке, пришпиленная армейским ножом, лежала карта. Я выдернул нож.

На карте была изображена горная местность не так далеко отсюда. Одно из старых частных владений было помечено красным крестиком и подписано «База призраков».

Сообщение мне от «Мимик»… точнее, от Жида. Я сложил карту и сунул её в карман.

Затем поднялся на второй этаж и зашёл в потайную комнату, оборудованную хозяином ресторана для моих нужд. Там я хранил запасы оружия на чрезвычайный случай.

Я надел под рубашку лёгкий бронежилет, сунул руки в ремни плечевых кобур и застегнул их на спине.

Настала очередь пистолетов. Разобрал один, почистил и смазал детали. Проверил прицел. Вынул патроны и, прислушиваясь к ощущениям, несколько раз нажал на спусковой крючок. Затем зарядил магазин и вставил в рукоять. Щёлкнул затвором, досылая патрон в патронник. Повторил то же самое со вторым пистолетом, и вложил их в кобуры.

Отработанные движения немного походили на молитву. Пока руки были заняты привычной подготовкой, моё сознание словно покинуло тело и начало плутать по закоулкам памяти. Каким человеком я когда-то был. Чего я тогда хотел. С кем говорил, что чувствовал, как жил.

Одно я знал наверняка: всё, что мне когда-то казалось важным, сейчас было не ценнее макулатуры.

Я закрепил на запястьях напульсники с запасными магазинами и надел пальто, прошитое кевларовыми нитями. Прицепил к подкладке гранаты, а оставшееся свободное место забил сменными магазинами. Поколебался, но в итоге бинты и обезболивающее решил не брать. Всё равно вряд ли понадобятся.

Зато в процессе подготовки обнаружил в кармане пачку сигарет, забытую там с тех давних времён, когда я ещё не бросил курить. С ней и спичкой в руке я пошёл в соседнюю комнату.

Бывшую детскую. Где несколько дней назад меня встретили групповым нападением.

С того момента здесь мало что изменилось. Та же вымазанная восковым мелком верхняя полка двухэтажной кровати. Грязный пол, обои в пятнах. Не хватало только пятерых обитателей.

— Спокойной ночи, Коскэ, — зажигая сигарету, сказал я.

Так звали самого старшего мальчика.

— Спокойной ночи, Кацуми. Спокойной ночи, Ю. Спокойной ночи, Синдзи. Спокойной ночи, Сакура.

От кончика сигареты поднимался тоненький усик серо-фиолетового дыма. Я не отрывал от него взгляда.

— Спите спокойно. Я отомщу за вас.

Я смотрел на медленно тлеющую в пальцах сигарету. Наконец она догорела и погасла.

Я развернулся и вышел из комнаты.

— Одасаку! — остановил меня на выходе из ресторанчика знакомый голос.

— Дадзай? Что?

— Одасаку, я знаю, о чём ты думаешь, но остановись. Это ничего…

— Это ничего не изменит, и дети не вернутся? — закончил я за него.

Дадзай недолго помолчал, будто прикусил язык.

— Исходя из прошлых атак «Мимик», можно предположить, сколько у них осталось солдат. Двадцать, не меньше. Они всё ещё очень сильны. Я так понял, у них база где-то в горах на западе. Нужно как следует всё разузнать…

— Я уже знаю, где они. Мне прислали приглашение.

Я передал Дадзаю карту с отметкой «База призраков». Увидев её, он нахмурился.

— Они концентрируют силы в одном месте. Даже со всей боевой мощью мафии я не уверен, что мы сможем их одолеть.

— Всей боевой мощи мафии не требуется.

— Одасаку, послушай меня. Несколько часов назад босс отправился на тайную встречу с Секретной службой. Посредником выступил Анго. Подробностей не знаю, всё строго засекречено, но наверняка это касается «Мимик». Ситуация ещё сложнее, чем мы думали, я чувствую это. Давай я сначала всё узнаю…

— И что потом? — посмотрел я на него. — Это ничего не изменит, Дадзай. Всё кончено. Какая разница, что будет потом? Какая разница, что я собираюсь сделать? Ты и сам это понимаешь.

— Одасаку, — тихо сказал Дадзай. — Прости за странную просьбу. Но не ходи. Подумай о чём-нибудь хорошем. О том, что ждёт тебя в будущем. Наверняка же что-то будет… Одасаку, ты знаешь, почему я вступил в мафию?

Я вновь посмотрел на него. За всё время нашего знакомства он никогда не поднимал эту тему.

— Потому что надеялся. Надеялся, что, оказавшись в окружении людей, которые живут жестокостью и смертью и не скрывают своих тёмных желаний, я смогу лучше понять человеческую натуру. И тогда…

Он вдруг замолчал, и после паузы продолжил:

— И тогда, возможно, я найду причину, чтобы жить.

Какое-то время мы смотрели друг на друга.

— Я хотел стать писателем, — признался я. — Думал, что если убью кого-нибудь, пусть и по заданию, то лишусь этого права. Поэтому я никого не убивал. Но это тоже уже в прошлом. Это право я уже потерял. Сейчас я хочу только одного.

— Одасаку!

Дадзай звал меня, но я ушёл, ни разу не обернувшись.

Я направлялся на запад.

Люди вокруг тоже стремились куда-то. Или к кому-то. Или возвращались домой. Таков мир. Мир, о котором я хотел написать. В котором повзрослевшие дети влились бы в поток пешеходов и уверенно шагали по улицам этого города.

«Они все обрели покой. Никто его у них не отнимет», — вспомнились мне давние слова Анго.

Но смогли ли дети на самом деле обрести покой? Что если они стали призраками и заплутали в этом мире?

Как Жид… и я.

Вдруг я врезался в идущего навстречу юношу.

— Уа!

Я устоял, а он потерял равновесие и плюхнулся задом на тротуар.

— Ты что делаешь? Смотреть надо, куда идёшь! С таким-то ростом, как у тебя, наверняка всё отлично видно! Ну вот, только директор мне эти инструменты сыщика подарил…

Я помог ему подобрать рассыпавшиеся вещи: записную книжку и ручку, фотоаппарат и пакеты для сбора улик. Прямо эксперт-криминалист.

— Ты из полиции? — полюбопытствовал я.

— Полиции? — сощурив и без того узкие глаза, скорчил донельзя недовольную рожу юноша. — Ещё не хватало, чтобы меня путали с этими бездарями! Ты что, меня не узнал? Совсем скоро моё имя прогремит на всю страну. Советую хорошенько запомнить! Я лучший в мире детектив Рампо…

— Прости, — перебил я его. — Я спешу.

— Мда, ну ты и болван, упускаешь уникальную возможность поговорить со мной! Ничего, узришь мои способности в деле, и от твоего равнодушия камня на камне не останется! Всё ещё сомневаешься? Так я тебе докажу! Итак, ты так спешишь, потому что…

Широко улыбаясь, юноша пристально на меня посмотрел.

— Ты…

Он прищурился.

Мне почудилось, что воздух вокруг него похолодел. Глаза юноши зажглись каким-то нечеловеческим огнём.

— Ты… — резко сменив тон, тихо повторил он. — Послушай меня хорошенько. Тебе нельзя идти туда, куда ты направляешься. Одумайся.

— Почему?

— Потому что там ты… умрёшь.

Я зажёг новую сигарету, повернулся к юноше спиной и вновь зашагал на запад.

— Знаю, — бросил я на прощанье.

Узкая, посыпанная щебнем дорога через густую дубовую рощу, красную в лучах заходящего солнца, вывела меня к особняку с крышей из фиолетового шифера над фронтоном, в центре которого был полукруг с каким-то религиозным символом внутри.

На краю леса стояли двое солдат «Мимик», вооружённые пистолетами-пулемётами. Часовые.

— Можно спросить? — не сбавляя шага, спокойно обратился я к ним.

Те вздрогнули от неожиданности и повернули дула в мою сторону.

Но я уже вынимал из кобур пистолеты.

Два выстрела одновременно влево и вправо.

Пули прошили лбы солдат и вылетели из затылков, заляпав деревья позади кровью и кусочками мозгового вещества. Мужчины умерли, толком не успев ничего понять, и почти синхронно рухнули на землю с глухим тяжёлым стуком.

Я убрал пистолеты и, не глядя на трупы, пошёл дальше.

Пересёк участок перед домом и направился к парадным дверям.

Заметив в окне мансарды снайпера, я прокрался по кругу, чтобы не попасть в его поле зрения, встал прямо под ним и щёлкнул пальцами. Он опустил взгляд на звук и изумлённо на меня уставился. Я прострелил ему голову прежде, чем он успел коснуться винтовки. Солдат отшатнулся, и сверху донёсся грохот от упавшего плашмя на пол тела.

Остальные наверняка почуяли неладное.

Я не спеша дошёл до крыльца. Остановился, достал сигарету, прикурил и вдохнул полной грудью дым.

Затем посмотрел на свои руки. Руки, что только что отняли жизни троих человек. Они выглядели точно так же, как и всегда. Ничуть не изменились с тех пор, когда я избегал убийств.

Пальцы не могут хотеть убивать. Как и спусковой крючок. Как и пуля. Жажда убийства существует только в моей голове, ею охвачено моё сознание.

Из особняка слышался нарастающий шум. Крики и топот, щелчки заряжаемого оружия.

Встав сбоку от двойных дверей, я прижался спиной к каменной стене рядом с резной колонной, вытянул в сторону руку и постучал по деревянной створке.

В ту же секунду земля задрожала от оглушительного грохота, и бесчисленные пули превратили двери в щепки.

Я остался стоять, держа наготове пистолет. Прошло пять секунд. Десять.

На двенадцатой — а именно столько необходимо для перезарядки магазинов — я выдернул чеку из гранаты и бросил её внутрь особняка.

Одновременно с раздавшимся взрывом я выплюнул сигарету и с двумя пистолетами в руках забежал в проём.

Засвистели, рассекая клубы дыма, пули.

В прыжке вперёд я выстрелил два раза.

В заволокшей холл дымке полыхнули вспышки.

Перекувыркнувшись, я резко свернул в угол, на бегу выпустив ещё две пули.

В воздух взметнулись каменная пыль, брызги крови и искры.

Кто-то выстрелил очередью в пол совсем рядом с моими ногами, но я ушёл вдоль стены. Ещё два выстрела.

Загремел военный оркестр из отскакивающих от пола гильз.

Последние две пули я выпустил в центр холла.

И наступила тишина.

Все встретившие меня солдаты были убиты.

Я оглянулся по сторонам.

Холл продолжался атриумом. Поднявшаяся в воздух пыль тускло поблёскивала в разноцветных лучах света, падающих из витражных окон под самым потолком. На полу лежали шесть трупов солдат «Мимик».

Дадзай говорил о как минимум двадцати. Вечеринка только началась.

В конце застеленной ковром широкой лестницы послышался топот. Я мог видеть вперёд чуть больше чем на пять секунд и не знал, что за ловушки мне приготовили и в каком боевом порядке собираются меня встретить.

Я поменял магазины и неторопливо поднялся по ступенькам.

Впереди тянулся длинный узкий коридор. Если противник поджидал меня за ним, он вполне мог открыть огонь из-за угла.

В коридор забежали четверо солдат. Я решил идти на прорыв и, нагнувшись вперёд, бросился им навстречу. В таком ограниченном пространстве увернуться сразу от нескольких очередей из пистолетов-пулемётов практически невозможно, но мне это удалось.

Первая пуля попала в голову бегущему впереди солдату, и он прогнулся в спине назад. К этому моменту я успел до него добежать, схватил свободной рукой и выставил перед собой в качестве щита.

Ещё два выстрела. Второму солдату пуля прошила горло. Сведённый предсмертной судорогой палец нажал на спусковой крючок, и в потолке появилась змейка из округлых отверстий.

Вскочив на грудь трупу, я прыгнул навстречу оставшимся противникам.

Третий солдат хотел оббежать погибшего товарища, и я встретил его кулаком в подбородок. Он сильно наклонил голову, и я выстрелил ему сбоку в макушку. На стене появилась большая тёмно-красная клякса.

Последний солдат выпустил в меня горизонтальную очередь из пистолета-пулемёта, но я отпрыгнул в сторону, оттолкнулся от стены и оказался практически прямо перед ним. И расстрелял в него оставшиеся в магазине патроны.

Конец коридора. С первого прозвучавшего здесь выстрела прошли считанные секунды. С небольшой задержкой сзади раздался глухой стук от упавшего на пол четвёртого трупа.

Убедившись по нему, что цели действительно уничтожены, я продолжил путь дальше.

Коридор привёл меня в просторный зал с выходом во внутренний дворик.

Здесь был большой камин в средневековом стиле, стояли обитые красным бархатом стулья с подлокотниками, а на стене висел флаг в золотой раме.

Когда-то этот особняк принадлежал иностранному аристократу.

Как мне удалось выяснить, во время войны он потерял всё своё состояние и вернулся на родину. Из-за проблем с правом на собственность дом с тех пор так и стоит в ожидании хозяина, который уже никогда не вернётся.

Я остановился: за дверью напротив была установлена управляемая мина направленного поражения. Я прицелился в дверь.

И в тот же миг осознал свою ошибку.

Позади меня была спрятана такая же мина. Тот, кто их установил, явно надеялся подорвать её, когда я замру на месте, заметив поджидавшую меня впереди опасность.

Моя сверхспособность позволяет видеть будущее. Но она срабатывает, лишь когда я перехожу к действиям, непосредственновлияющим на происходящее. Как в данном случае: наведя пистолет на дверь, я запустил сверхспособность и увидел, как через секунду позади меня происходит взрыв.

Я изо всех сил прыгнул вперёд. Шрапнель и жар разорвали мне пальто на спине. Сбитый с ног взрывной волной, я перекатился по полу и, прикрыв голову, сжался в комок.

Следом рванула мина за дверью, разнесся её в щепки. По мне опять ударило раскалённым потоком воздуха со шрапнелью.

Эти управляемые мины установили специально для меня, зная особенность моей сверхспособности.

Мне пришло видение.

Как в большое окно слева от меня запрыгивают сразу несколько солдат «Мимик», а я всё ещё лежу на полу и не успеваю оказать сопротивление.

До атаки около четырёх секунд.

Пан или пропал. Я вложил все имеющиеся у меня на тот момент силы, чтобы дотянуться до валяющегося неподалеку пистолета.

Правой бок страшно ныл: бронежилет не закрывает эту часть, и шрапнель разорвала кожу и мышцы почти до самых рёбер. По рубашке расползалось красное пятно.

За окном сбросили верёвку, и я увидел подошвы первого спускающегося по ней солдата.

Застонав, я подобрал пистолет.

Прятаться было некогда.

В комнату один за другим запрыгнули восемь человек. В воздухе, пуская блики, закружили осколки разбитого стекла.

По выстрелу влево и вправо. Третья пуля пробила горло солдата в центре. Остальные бросились на пол.

Я перекувыркнулся через голову и, не поднимаясь, выстрелил два раза, убрав ближайших ко мне солдат.

Трое ещё живых прицелились в меня.

Осколки стекла зазвенели об пол, и по стенам забегали «солнечные зайчики».

Их затмили вспышки от очередей. Комнату залило белым светом.

Но я всё равно мог видеть рассекающие воздух чёрные крупицы, несущие смерть.

Противники стреляли почти в упор. Я прогнулся в спине так сильно, что моя грудь стала почти параллельна потолку, и выстрелил с перекрещенных рук.

Меня отбросило назад: в бронежилет попала пуля. В меня будто метнули железным мячом, даже дыхание перехватило.

Одного я не добил.

Оттолкнувшись рукой о покрытый осколками пол, я восстановил равновесие и бросился в ноги солдату, готовящемуся вновь нажать на спусковой крючок.

Падая, он вытянул руку и схватил меня за воротник. Явно хотел утянуть за собой. В его движениях чувствовался профессионализм совсем другого уровня.

Я заметил у него на груди знаки различия. Скорее всего, это был заместитель командира, правая рука Жида.

Я хотел прицелиться ему с левой руки в горло, но он отбил дулом пистолета-пулемёта мой пистолет, и мы оба рухнули на пол.

Желая вырубить его, я попытался ударить его основанием ладони в подбородок, но замком увернулся, схватил мой левый рукав и скользнул за спину, заламывая руку. В плечевом суставе опасно захрустело.

Ещё немного усилий, и он бы выдернул мне руку из плеча.

Но зря он вступил в рукопашный бой с человеком, умеющим видеть будущее. Я намеренно допустил подобное развитие событий.

Свободной правой рукой я схватил пистолет и, повернув корпус, расстрелял весь магазин в пол.

Глухо зазвенели гильзы.

Замком отпустил мою заломленную руку и завалился вбок.

Одна из срикошетивших от пола пуль попала ему в горло.

Терпя страшную боль в груди, я проверил бронежилет и нащупал ещё три застрявших в нём свинцовых шарика. Я снял бронежилет и бросил его на пол. Кажется, у меня треснуло ребро.

— Ух…

Обернувшись, я увидел, что замком всё ещё был в сознании. Но полученная рана оказалась смертельной. Ему оставалось жить минут десять.

— Хочешь, чтобы я тебя добил? — подобрав пистолет и прицелившись в него, спросил я.

— Да… прошу… — с полным крови горлом с трудом выговорил замком.

— Есть что сказать напоследок?

— Спасибо… что сразился…

Он закрыл глаза. Несмотря на мучительную боль, его губы тронула улыбка.

— Команданте дальше… спаси и его тоже… из этого ада…

Я нажал на спусковой крючок.

На месте разлетевшегося на куски черепа образовалась кровавая масса. Замком слегка дёрнулся и затих.

Я поднялся, поменял магазины. И двинулся вперёд.

— Непременно.

Дадзай быстрым и решительным шагом, впечатывая каблуки в ворс ковра, пересёк холл штаб-квартиры портовой мафии, зашёл в стеклянный лифт и, нажав кнопку последнего этажа, закрыл глаза. Открыл, лишь когда створки вновь раздвинулись.

Немигающий взгляд Дадзая устремился к кабинету напротив.

Опустив голову, он зашагал по коридору.

Путь ему молча преградили двое вооружённых автоматами крупных секьюрити в чёрных деловых костюмах.

— С дороги, — не глядя на них, бросил Дадзай.

Несмотря на значительную разницу в габаритах, охранники замерли и невольно отступили на шаг.

Не обращая на них внимания, Дадзай толкнул двойные двери и подошёл к стоящему посреди просторного кабинета большому столу.

— О, Дадзай-кун, — поприветствовал его босс портовой мафии Огай Мори. — Ты обычно сюда только по приказу являешься. Будешь чай? Есть очень дорогой сорт из Северной Европы. Чудесно сочетается с мандзю…

— Босс, — перебил Дадзай. — Полагаю, вы в курсе, почему я здесь?

Огай, легонько улыбаясь, какое-то время молча на него смотрел. И наконец ответил:

— Конечно, Дадзай-кун. Дело срочное, я правильно понимаю?

— Да.

— Я даю добро, о чём бы ты ни хотел попросить, — улыбнулся Огай. — Учитывая твои выдающиеся способности, уверен, что бы ты ни решил, это будет правильно. Твоя служба лично мне и всей портовой мафии бесценна. Надеюсь, этот день не станет исключением.

Дадзай напрягся. Для него этот разговор с боссом был подобен прогулке по тонкому лезвию. Малейшая ошибка — и он лишится рук и ног.

Немного подумав, он сказал:

— Значит, вы разрешаете мне отправиться к базе «Мимик» на помощь Одасаку с отрядом обладателей сверхспособностей рангом не ниже главарей?

— Хорошая формулировка, — кивнул Огай. — Умение сразу же выдвинуть свои условия иногда становится ключом к успешным переговорам. Да, я разрешаю. Но прежде хочу услышать причину.

Дадзай посмотрел прямо в прищуренные глаза Огая. Босс будто видел его насквозь. Точно так же Дадзай смотрел на своих врагов и других гангстеров.

— Одасаку сейчас в одиночку разведывает обстановку на базе «Мимик», — подавив эмоции, ровным тоном произнёс Дадзай. — Я отправил ему на помощь тех, кто был неподалеку, но этого мало. Если срочно ничего не предпринять, Одасаку, обладатель уникальной сверхъестественной способности, погибнет.

— Но он гангстер низшего ранга, — наклонил голову вбок Огай. — Разумеется, я ценю всех сотрудников, но разве его жизнь стоит того, чтобы главари рисковали ради неё своими?

— Стоит, — отрезал Дадзай. — Конечно же, стоит.

Они вновь встретились взглядами.

Это было очень красноречивое молчание. Глазами они одновременно и читали мысли друг друга, и спорили.

— Дадзай-кун, — прервал молчаливый диспут Огай. — Ответь мне на один вопрос. Я понимаю, что ты задумал. Но Ода-кун, скорее всего, не хочет, чтобы его спасали. Что ты на этот счёт думаешь?

Дадзай набрал воздуха в грудь, но так и не смог найти слова для ответа.

Огай достал из ящика стола конверт и принялся его рассматривать.

— Дадзай-кун. Босс — это человек, который вместе с абсолютной властью над организацией становится её рабом. На какие только страшные поступки не приходится идти, чтобы удерживать портовую мафию на плаву. Истреблять врагов, ценить союзников, с готовностью совершать подлости, если они обеспечат организации безопасность и процветание. Ты понимаешь, о чём я?

Огай положил конверт на стол. Чёрный, из плотной дорогой бумаги, с тонким золотым тиснением по краям.

Дадзай спокойно на него посмотрел.

И в следующую секунду у него перехватило дыхание.

— Это же…

Он почти ощутил, как лихорадочно заработали винтики в мозгу, и от их вибрации у него онемело в голове.

— Вот оно что, — едва слышно выдохнул Дадзай, сильно побледнев. — Вот в чём дело.

Он резко повернулся к Огаю спиной.

— Прошу прощения за беспокойство.

— Куда ты собрался? — спросил ему вслед Огай.

— К Одасаку.

Дадзай, не оборачиваясь, дошёл до дверей и хотел взяться за витую ручку, но вдруг услышал позади себя металлические щелчки.

Рука Дадзая застыла в воздухе, и он, поняв свою ошибку, закрыл глаза.

Тихо вздохнув, он развернулся. Лицом к четырём бесшумно выбежавшим из соседней комнаты гангстерам в чёрных деловых костюмах. Дула их автоматов смотрели прямо на Дадзая.

Он не удивился. Лишь обвёл взглядом кабинет и остановил его на Огае.

Тот продолжал сидеть, не меняя позы, и улыбался

Я оказался в бальном зале, таком просторном, что при желании тут хватило бы места для барочного танца на сотню пар. С высокого, примерно в три этажа, потолка свисала заржавевшая люстра. Боковые стены закрывали тёмно-красные шторы с золотой вышивкой. Выцветшие и местами сгнившие от времени, они придавали залу мрачности, будто молчаливо негодовали о навсегда оставшемся в прошлом величии. Напротив входа, через который зашёл я, темнела ещё одна пара дверей, тоже из дуба.

Когда я вышел на середину зала, позади меня раздался голос:

— Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; если умрёт…

Я тут же выхватил из кобур пистолеты и повернулся на голос.

Он был там.

Облачённый в серебряные одежды сребровласый мужчина с лицом мертвеца.

Не опуская оружия, я закончил цитату:

— Если умрёт, то принесёт много плода.

Призрак прищурился и улыбнулся.

— Евангелие от Иоанна, глава двенадцатая, стих двадцать четвёртый. По тебе этого не скажешь, но ты весьма начитан, Сакуноскэ.

Жид стоял перед дверями. Один, безоружный.

Я прицелился ему между глаз. Стоило мне слегка сжать пальцы, и мои пули вонзились бы ему прямо в лоб.

— Спасибо, что пришёл.

Я выстрелил.

Жид увернулся, мотнув головой.

— Мне очень жаль, что пришлось так поступить с детьми, — не меняя выражения лица, продолжил он, плавно двинувшись вдоль стены. — Но это того стоило.

Дула моих пистолетов неотрывно следовали за ним.

Прицелившись, я вновь выстрелил ему в голову. Предвидел с помощью сверхспособности, что он отклонится вправо, и специально сместил прицел в ту же сторону.

Но голова лидера «Мимик» мотнулась наоборот влево.

— У тебя такой же взгляд, как у меня, — продолжая своё бесшумное продвижение, с той же едва заметной улыбкой сказал он. — Как у моих людей. Взгляд человека, сошедшего с лестницы выживания.

Жид так и не взял в руки оружие и вёл себя так, будто совершенно не боялся моих выстрелов.

По моей спине пробежал холодок.

— Добро пожаловать, Сакуноскэ, в наш мир.

Одним неуловимым движением он выхватил пистолеты и прицелился в меня.

Я не успел среагировать. Не потому что он застал меня врасплох, а потому что… знал, что всё равно не смогу в него попасть.

Мы застыли, держа друг друга на прицеле.

— Ты слишком разговорчив.

— Тогда предлагаю закончить разговор.

Мне пришло видение.

Через пять секунд Жид выстрелит мне в лоб и в сердце.

В какую сторону уклониться?

Вбок?.. Нет, он это предвидит и сместит прицел.

Присесть?.. Нет, он и это предвидит.

Осталось три секунды.

До меня вдруг дошло.

«Теперь понятно».

Одна секунда.

Стреляя без остановки с обеих рук, я бросился навстречу Жиду.

И начался Ад.

Мы сближались, а вокруг нас свистели пули.

Несколько пронеслись совсем рядом с ухом. Одна разорвала рукав пальто.

Основаниями ладоней я надавил сверху на пистолеты Жида и заставил его развести руки в стороны, но, прочертив ими круги в воздухе, он вновь вытянул их перед собой и прицелился мне в грудь.

Мы едва не касались носами. Он выстрелил мне в голову с обеих рук. Увернуться было практически невозможно.

В последнюю секунду меня осенило, и я повернул голову влево, уклонившись от одной из пуль, а вторую отразил рукоятью пистолета. Левая ладонь онемела от страшной отдачи, и оружие вылетело из пальцев.

Губы Жида растянулись в улыбке.

Его два пистолета против одного моего. Я оказался в крайне затруднительном положении.

«Если не принимать в расчёт, куда целится этот единственный пистолет».

Дуло оставшегося в моей правой руке оружия было направлено точно на Жида.

Громыхнул выстрел.

Жид сильно наклонился вбок, но с такого расстояния ему не хватило времени, чтобы увернуться, и моя пуля вошла ему в левое плечо и в брызгах крови улетела дальше.

— Гху…

Он выронил пистолет из раненой руки, и тот покатился по полу.

Жид отпрыгнул назад, выигрывая расстояние.

— Как ощущения после неудачного прочтения будущего? — продолжая держать его на мушке, спросил я.

— Ничего чудеснее я никогда не испытывал, — ответил Жид.

Сколько бы мы с ним ни корректировали наши действия, основываясь на видениях будущего, противник тоже вносит изменения в свои планы, и так до бесконечности. Есть лишь один и донельзя простой способ покинуть этот заколдованный круг.

Перестать полагаться на сверхспособность.

Мы с Жидом, каждый вооружённый теперь только одним пистолетом, прицелились друг в друга.

Жид расплылся в улыбке.

Наверное, у меня самого было на лице похожее выражение.

* * *

Дадзай молча смотрел на нацеленные в него автоматы.

— Ты ещё не выпил чаю, Дадзай-кун, — сказал Огай. — Присаживайся.

Дадзай не пошевелился.

Один из секьюрити упёр ему дуло между бровями.

— Одасаку ждёт.

— Сядь.

Покосившись на автомат перед своим лицом, Дадзай вернулся в центр кабинета, встал перед столом босса и тихо заговорил:

— Я всё время думал. Портовая мафия, «Мимик» и спецназ. Кто дёргает за ниточки этого запутанного клубка? Узнав, что Анго — правительственный агент, я пришёл к выводу, что всё это было организовано Секретной службой. Что они хотели столкнуть лбами портовую мафию и «Мимик» и избавиться таким образом от одной, а может, если повезёт, сразу от двух головных болей. Это и есть причина конфликта, думал я. Но я ошибался.

Замолчав, он посмотрел на Огая.

Тот с улыбкой пожал плечами.

— Я тебя слушаю.

— Именно вы, босс, автор этого полотна. Вы воспользовались угрозой «Мимик», чтобы заставить Секретную службу сесть за стол переговоров. А главной пешкой в вашем плане выступил Анго.

Дадзай слегка прикрыл глаза.

— Босс, вы приказали Анго втереться в доверие «Мимик», не потому что вам нужна была о них информация. Вам ведь с самого начала было известно, что он работает на Правительство. Не так ли?

Огай хмыкнул, не подтверждая, но и не опровергая сказанного.

— В этом случае многое обретает смысл. Анго докладывал о «Мимик» одновременно нам и Секретной службе. Так они узнали об отряде призраков, жаждущих войны, и с которыми невозможно договориться. Портовая мафия им и в подмётки не годится. В Секретной службе понимали, что рано или поздно «Мимик» устроит бойню, вынудив их вмешаться. И они решили через Анго перенаправить их на другую цель, зная, что портовая мафия обязательно ответит на агрессию. Всё прошло именно так, как вы и задумывали.

— Ты столь высокого обо мне мнения, что я даже смущён, — усмехнулся Огай. — Секретная служба и для нас, знаешь ли, весьма серьёзный противник. Манипулировать ими не так-то просто.

— Поэтому вы не пожалели средств и сил. И всё ради этого конверта, — указал Дадзай на чёрный прямоугольник в ладони Огая. — Вы совершенно правы, с Секретной службой шутки плохи. Как бы портовая мафия ни наращивала силы, если мы им встанем поперёк горла, они сотрут нас в порошок. Поэтому вы предложили им сделку в обмен на устранение «Мимик».

Улыбка Огая стала шире.

Дадзай подошёл к нему и открыл конверт.

Внутри лежало свидетельство, написанное изящным шрифтом и подтверждённое правительственной печатью.

— Свидетельство о регистрации организации, среди членов которой есть обладатели сверхспособностей… Так называемая лицензия на предпринимательскую деятельность, связанную с применением сверхъестественных способностей.

Глаза обжигали вспышки, в ушах звенело от грохота и звона гильз.

Пистолет Жида оказался прямо у меня перед глазами. Я отбил его локтем. Вылетевшая пуля просвистела рядом с ухом.

Повернув кисть, я прицелился Жиду между глаз, но он схватил меня снизу за локоть и отвёл его в сторону. Пуля, не задев его, улетела в люстру.

Мы бились практически врукопашную: локти против запястий, запястья против пистолетных дул. Пули проносились над ушами и под подбородками. Между нами мерцала стена из искр.

Воздух одновременно сотрясли два сухих щелчка. И у меня, и у Жида закончились патроны.

Два опустевших магазина упали на пол. Жид сдёрнул с пояса запасной. Я воспользовался тем, что прикрепил к запястью напульсником.

Жид хотел вставить магазин в рукоять, но я остановил его правой рукой, а левой, с зажатым в ней магазином, врезал ему по челюсти.

Острым краем Жиду рассекло кожу на щеке. Он покачнулся, но закончил перезарядку. Я зашёл ему за спину и попытался ударить локтём в лицо, но Жид, присев, увернулся. А я, завершая разворот, вставил запасной магазин в рукоять.

И вновь мы оказались лицом к лицу, крепко держа правые запястья друг друга.

Зал погрузился в странную тишину.

Напротив меня замер пистолет. Напротив Жида замер пистолет.

Мой левый глаз смотрел в пистолетное дуло. А правый встретил настойчивый серый взгляд.

— Сакуноскэ… Ты лучший. Почему ты не встретился мне раньше?

— Прости. Но сегодня я весь в твоём распоряжении.

Стоит мне попытаться выдернуть руку из захвата, и он выстрелит. Но то же самое произойдёт и с ним. Совершенно фантастическое в своей невозможности равенство сил заставило нас застыть в неподвижности и заговорить.

— Почему ты перестал убивать, Сакуноскэ?

— Почему ты ищешь войны, Жид?

Вдруг послышался приближающийся топот множества ног.

— Твои солдаты?

— Твои коллеги?

Шум доносился с двух сторон. Навскидку всего человек десять. Если это солдаты «Мимик», я не смогу справиться с ними, продолжая держать Жида под прицелом. Придётся убить его в миг, когда они ворвутся в зал, и переключиться на них.

Кто-то ногой распахнул дубовые двери.

Жид явно ждал этого момента и вывернул запястье из моих пальцев. Под самым ухом громыхнул выстрел, и пороховой вспышкой мне обожгло щёку. Но его пуля меня не задела.

Сам он точно так же увернулся от моей.

Наши руки сцепились в локтях.

Благодаря сверхспособности, я знал, кто вбежит в зал. Через вход позади меня — солдаты «Мимик», через вход напротив — вооружённые гангстеры.

Почти в тот же миг, когда створки распахнулись, мы с Жидом, не расцепляя рук, принялись стрелять себе за спину.

Солдата «Мимик» отбросило назад моей пулей. Уверен, то же самое произошло с одним из гангстеров.

Я знал, о чём думал Жид: он решил сначала избавиться от помехи. Как и я.

Жид схватил меня за рукав и дёрнул. Я схватил Жида за рукав и дёрнул.

Развернувшись на полкорпуса, мы оказались лицом к противникам. Я без остановки нажимал на спусковой крючок. Солдаты «Мимик» падали один за другим.

Бальный зал.

И мы посреди него.

Гремели, подобно аплодисментам, отскакивающие от паркета гильзы.

Стоя спина к спине, мы расстреливали врагов.

Синхронное стремительное движение вбок, так что всколыхнулись одежды, и мы поменялись местами.

Утвердили пистолеты на плечах друг друга и продолжили пальбу.

Свежая кровь брызнула на стены.

Сменив плечи, мы закружили, не переставая стрелять по врагам.

Вокруг полыхали пороховые вспышки и поблёскивали гильзы.

Наши лица были одинаково мертвенно-бледными, перед глазами всё расплывалось: мы успели потерять слишком много крови и держались на одной концентрации.

Наш танец проходил на самом краю бездны смерти.

Моя сверхспособность запустилась сама собой, и в голове раздался ещё не озвученный Жидом вопрос:

— Как тебе, Сакуноскэ?

Я ответил, не дождавшись, когда он на самом деле его задаст:

— Что «как»?

Но в действительности я ничего не сказал. Жид предвидел мою реплику и продолжил:

— Это мир, который я искал… Целью всей моей жизни было оказаться здесь.

Мы оба не произносили ни слова.

Но благодаря сверхспособности предугадывали фразы друг друга.

Понимали, что другой хотел сказать, ещё когда он только об этом задумывался, и точно так же, на уровне чистых мыслей, ему отвечали.

— Почему ты его искал?

— Почему ты перестал убивать?

Мгновение вне времени длиною в вечность.

Наши сверхспособности объединились, создав особое пространство, где границы реальности и потенциального будущего оказались стёрты.

Маленький мир только для нас двоих. Мир, открывшийся нам лишь после того, как мы решили убить друг друга.

— Я хотел стать писателем. Один человек сказал мне, что я должен им стать.

— Писателем? — улыбнулся Жид посреди воцарившейся вокруг нас тишины. — Может быть, тебе бы и удалось.

— Может быть.

В какой-нибудь другой реальности.

— Однажды со мной заговорил человек. Он подарил мне книгу. Последнюю часть романа, которую я нигде не мог найти. Но предупредил, что она просто кошмарна.

— А каково было твоё впечатление?

— Последняя часть…

— Чтобы получить это разрешение, босс, вы затеяли большую игру длиной в несколько лет, — встав напротив стола, вернулся к обвинению Дадзай. — Полагаю, всё началось два с половиной года назад, когда вы отправили Анго в командировку в Европу. Там он собирал информацию и вошёл в контакт с наиболее подходящей для вашей задумки организацией — «Мимик». Таким образом, загадка, почему они вдруг сбежали из Европы не куда-нибудь, а именно в Японию, оказывается решена. Им тайно помогла портовая мафия. Вы специально заманили их в Йокогаму, чтобы Секретная служба занервничала и начала действовать.

— Дадзай-кун, — впервые за долгое время подал голос Огай. — Ты продемонстрировал восхитительную дедукцию. Мне нечего добавить. Но есть что у тебя спросить. И что в этом плохого?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Я уже сказал, что всегда думаю прежде всего о благе нашей организации. И, как видишь, мне удалось выбить у Секретной службы — а значит, у самого Правительства — разрешение на, скажем прямо, незаконную деятельность. Осталось только разобраться с наглыми бандитами, но Ода-кун ценой одной своей жизни с этим справится. Мы в огромном выигрыше. Почему же ты так зол?

Дадзай молчал. Он и сам не до конца понимал причину своего гнева.

— Я…

«Не вижу смысла гнаться за чем-то и тем самым продлевать свои земные страдания».

«Вырви меня из сна об этом загнивающем мире».

— Я просто, — через силу произнёс Дадзай, — не могу смириться. Это вы слили «Мимик» информацию об убежище, что я организовал для детей, которых опекал Одасаку. Больше ни у кого не было к ней доступа. Это вы убили детей. Чтобы натравить Одасаку на лидера «Мимик», зная, что он единственный, кто сможет с ним справиться.

— Мой ответ остаётся неизменен, Дадзай-кун. Ради блага нашей организации я пойду на всё, что угодно. Мы же портовая мафия, олицетворение тьмы, жестокости и несправедливости этого города. Нам поздно играть в хороших.

Дадзай всё понимал. И чего хотел добиться Огай, и его натуру, и логику плана. Всё происходящее не противоречило принципам портовой мафии. Согласно им, Огай поступал правильно, а Дадзай ошибался.

— Но…

Дадзай развернулся и направился к выходу.

Охранники Огая тут же прицелились в него из автоматов.

— Тебе туда нельзя, Дадзай-кун, — понизив голос, отрезал Огай. — Оставайся здесь. Или у тебя есть веская причина, чтобы отправиться к нему?

— Я хочу сказать вам две вещи, босс, — прищурившись, оглянулся на него Дадзай. — Во-первых. Вы в меня не выстрелите. И охранникам своим этого не прикажете.

— Почему это? Потому что ты хочешь, чтобы в тебя выстрелили?

— Нет. Потому что вам от этого не будет никакой выгоды.

Огай улыбнулся.

— Действительно. Но где для тебя выгода в том, чтобы отправиться к нему вопреки моему приказу?

— А это уже во-вторых, босс. Да, выгоды никакой. Я отправлюсь к нему по одной-единственной причине. Он мой друг. А теперь, прошу меня извинить.

Пальцы охранников легли на спусковые крючки.

Но Дадзай, не обращая на них внимания, неторопливо, будто прогуливался, подошёл к дверям.

Охранники в ожидании приказа посмотрели на Огая.

Тот, скрестив на груди руки и едва заметно улыбаясь, проводил Дадзая взглядом, но так ничего и не сказал, даже когда он скрылся в коридоре.

— Последняя часть была великолепной, — сказал я.

Ещё никогда я не погружался в книгу, забыв обо всём на свете.

Все фразы проникали в самое сердце, во всех персонажах я видел себя.

Человек, давший мне этот том, оценил его как «кошмарный», но моё впечатление было прямо противоположным. Почти не вспоминая о голоде, я прочёл его от корки до корки и немедленно вновь открыл первую страницу.

Казалось, каждая клеточка моего мозга перекраивается по мере чтения. После знакомства с этой книгой моё мировосприятие стало совсем другим.

До неё для меня не существовало ничего, кроме убийств. Я принимал заказы и отнимал жизни. Но эта книга открыла мне глаза. Моё сознание будто залил свет восходящего солнца.

Но у этой, третьей части романа был один изъян.

Последние несколько страниц были вырваны. Поэтому я так и не узнал финала. Самую важную сцену, в которой один из героев — киллер — рассказывает, почему он перестал убивать.

Из прошлых событий романа было невозможно предугадать ответ на этот вопрос, и он не давал мне покоя. Финальная сцена должна была послужить кульминацией истории и раскрыть персонажа, но она так и осталась для меня тайной. К тому моменту я уже обошёл все букинистические лавки и не питал надежды найти где-нибудь ещё один экземпляр этой части, а тот бородатый мужчина, которого я мог бы расспросить, больше ни разу передо мной не объявлялся.

Промучившись в бесплотных попытках докопаться до истины, я решился.

«Тогда напиши конец сам».

Я стану писателем и напишу роман о мужчине, отказавшемся от убийств.

Но чтобы стать писателем, необходимо прежде познать во всех деталях человеческую жизнь.

И я перестал убивать.

В последней части романа, сразу перед вырванными странницами, киллер произносит следующую фразу:

«Люди всю жизнь ищут спасения. Но осознают это лишь на пороге смерти».

Оставив профессию киллера, я всё размышлял над этими словами.

Возможно, в них не было глубинного смысла. Всего лишь фраза-связка между одной частью произведения и другой.

Но странно: перечитывая эту реплику, я всегда вспоминал того бородатого мужчину.

Сейчас я думаю, что ему, наверное, было известно о моем роде занятий, и заговорил он со мной, желая, чтобы я перестал убивать.

Иначе зачем он дал мне эту книгу с вырванными последними страницами и предложил написать конец самому?

Может, он пытался таким образом сказать мне: «Найди своё спасение сам»? Не знаю почему, но я был почти в этом уверен.

В ту нашу единственную встречу он назвался.

Долгое время я никак не мог вспомнить его имя, но сейчас оно всплыло в памяти.

Его звали Нацумэ Сосэки.

Как и автора того романа.

— Я был героем, — сказал Жид.

Жид воевал.

Ради отечества, ради великой цели. Ради своих боевых товарищей.

Во время последней мировой войны он выиграл бесчисленное количество сражений, спас множество жизней соратников.

Жид был героем.

Он верил, что это его предназначение — быть солдатом, защищать родину, сражаться и умереть ради оставшихся в тылу соотечественников.

Однажды Жиду удалось отрядом всего из сорока человек взять стратегически важные укрепления, охраняемые шестью сотнями вражеских солдат.

Но это оказалось частью плана союзников. К тому моменту переговоры между враждующими сторонами были практически завершены, и военное руководство хотело таким образом ослабить транспортную систему противника уже после заключения мира.

В итоге взятие отрядом Жида укреплений назвали военным преступлением, потому что оно произошло, когда мирный договор уже был подписан. «Предателей» преследовали их же однополчане. Чтобы выжить, Жиду с его отрядом пришлось с оружием неприятеля прорываться через оцепление.

Облачённые во вражескую форму, с вражескими «грау гайстами» в руках, они бились насмерть со своими соотечественниками.

Мимикрировав под противника. Будто призраки уже погибших солдат.

Они смогли прорвать оцепление ценой многих жизней земляков и выжили. Но им некуда было идти. Они были военными преступниками, всё равно что мертвыми, взводом без главнокомандующего.

И они пустились в бега. Тайно выполняли грязную работу в качестве нелегально нанятых солдат. Образ героя померк и забылся. Они хотели ценой собственной жизни защищать отчизну, но вместо этого оказались никому не нужны и умирали, опороченные и забытые.

Были те, кто покончил с собой. Жид их не останавливал. Разве мог он их отговорить?

Но были и те, кто остался в живых. Они всё-таки были солдатами до мозга костей, а истинный солдат не отдаст свою жизнь просто так. Они сражались, терпели боль, теряли товарищей, но не сдавались. В этом они видели смысл жизни, и так им приказывала струящаяся по их жилам солдатская кровь.

Они искали войны. Места, где смогут проявить себя. Где посреди боя, под угрозой смерти, смогут вспомнить, кто они на самом деле.

Они стали призраками, заблудившимися на поле битвы.

Потерявшими родину и честь мёртвыми душами пустоши, находящимися в вечном поиске новых противников.

Жид говорил долго. Одновременно с ним говорил я.

За растянувшийся до бесконечности момент мы успели очень многое рассказать, предугадывая реплики и реакцию на них друг друга.

В действительности же не прошло и секунды. В реальном мире я только-только застрелил последнего солдата «Мимик», а Жид — последнего гангстера.

В реальном мире я собирался навести пистолет на Жида, а он — на меня.

— Конец близок, — произнёс Жид в пространстве бесконечности.

— Скажи мне, Жид, — попросил я там же. — Ты не пытался избрать другой путь? Не пробовал изменить свою жизнь? Тебя не привлекало что-то кроме войны и поисков смерти?

— Изменить жизнь? Невозможно, — улыбнулся он. Его серые глаза грустно блеснули. — Я поклялся своим товарищам, что умру солдатом. Ничего иного мне не остаётся.

Мы прицелились друг в друга. В то же время в пространстве бесконечности продолжали спокойно разговаривать, будто друзья.

Жид посмотрел на меня, и я прочёл в этом взгляде его истинные чувства.

— Но… Возможно, у меня бы и получилось. Если бы я чуть раньше решился поменять свою жизнь, стать кем-то другим, может, у меня и был шанс… Ты же перестал убивать. Будь я столь же силён, как ты, возможно, и я бы когда-нибудь…

В зале в живых не осталось никого, кроме нас двоих.

Мы целились друг другу в сердце.

На Жиде не было бронежилета. Я свой тоже сбросил. И мой, и его выстрел будет смертелен.

Спусковые крючки уже были нажаты. Пули поднялись в ствол.

А мы продолжали, улыбаясь, смотреть друг на друга.

За долгий, очень долгий разговор мы успели стать старыми друзьями, знающими всё друг о друге.

«Доказано, что крайне редко, когда две или более сверхспособности вступают в противоборство, они могут выйти из-под контроля».

Это пространство и есть та самая «сингулярность сверхспособности»?

— Единственное, о чём я жалею, — сказал я, — это то, что не попрощался с другом. Человеком, который даже в нашем мире всегда оставался мне «просто другом». Хотя самому ему этот мир ужасно наскучил, и он ждёт не дождется, когда умрёт.

— Он, как и я, ищет смерти?

— Нет, — возразил я. — Не думаю. Поначалу мне тоже казалось, что вы с Дадзаем похожи. Вы оба не видите ценности в своей жизни и с готовностью прыгаете навстречу опасности и конфликтам в жажде скорейшей смерти. Но он не такой, как ты. Он просто очень умный, но по сути ещё совсем ребёнок. Маленький мальчик, плачущий один в темноте, брошенный посреди абсолютной пустоты, которая даже нам с тобой не знакома.

Он слишком умён.

А потому всегда был одинок.

Нам с Анго удалось сблизиться с ним, потому что мы чувствовали эту стену, отделяющую его от остального мира, и сохраняли дистанцию.

Но сейчас я немного жалею, что так ни разу и не попытался пробиться через неё силой.

Громыхнули пистолеты.

Вылетели пули.

— Ещё один великолепный выстрел напоследок, — улыбнулся Жид. — Я отправляюсь к своим ребятам. Передавай привет детям.

Кончики пуль коснулись его и моей груди.

И «сингулярность» исчезла.

Разорвав одежду, пули прошили насквозь наши грудные клетки и вылетели наружу.

Я и Жид в одно и то же время в одних и тех же позах повалились на спины.

До слуха донёсся топот.

— Одасаку!

* * *

Дадзай бежал через особняк, даже не пытаясь сосчитать все повстречавшиеся ему на пути трупы.

Едва не выбив дубовые створки, он ворвался в бальный зал и увидел лежащего на полу друга.

— Одасаку!

— Дадзай…

Дадзай бросился к Одасаку и осмотрел его. Из сквозного пулевого ранения в груди на пол успела натечь целая лужа крови. Рана определенно была смертельной.

Дадзай опустился на колени.

— Ты идиот, Одасаку. Круглый идиот.

— Да.

— Нужно быть полным кретином, чтобы умереть из-за такого!

— Да.

Одасаку улыбнулся. На его лице застыло выражение удовлетворения, какое бывает у человека, честно выполнившего уже оплаченную работу.

— Дадзай… я хочу тебе кое-что сказать.

— Нет, не надо! Тебя ещё могут спасти, нет, обязательно спасут! Не говори так!..

— Послушай меня, — Одасаку сжал руку Дадзая испачканными в крови пальцами. — Помнишь, ты мне сказал… что надеялся найти в мире жесткости и кровопролитий причину, чтобы жить?..

— Да, я так сказал. Но сейчас это…

— Ты её не найдёшь, — тихо, почти шёпотом, произнёс Одасаку.

Дадзай посмотрел на него.

— Ты и сам наверняка это понимаешь. Какую бы сторону ты ни принял — тех, кто убивает, или тех, кто спасает, — ничто и никогда не превзойдёт твои ожидания. В этом мире ты всегда будешь одинок. Тьма тебя не отпустит.

«Вырви меня из сна об этом загнивающем мире».

И Дадзай впервые осознал, что этот человек, Сакуноскэ Ода, понимает его, как никто другой. Вплоть до самых потаённых уголков души. А он об этом даже не подозревал.

Наверное, впервые с самого своего появления на свет Дадзай так страстно, всем сердцем захотел кое-что узнать. И он спросил человека перед собой:

— Одасаку… Что мне теперь делать?

— Перейди на сторону тех, кто спасает, — ответил Одасаку. — Если всё равно, каким человеком быть, будь хорошим. Помогай слабым, защищай сирот. Для тебя ведь нет особой разницы, нести справедливость или зло… А первое всё же привлекательнее.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю. Лучше кого бы то ни было.

Дадзай заглянул в глаза Одасаку.

Они горели ровным огнём. За его словами стояла непоколебимая уверенность. Собственный опыт или чужое мнение… Одасаку пытался направить Дадзая на путь, который сам когда-то избрал. И Дадзай это понял.

И решил ему поверить.

— Хорошо. Я так и сделаю.

— «Люди всю жизнь ищут спасения. Но осознают это лишь на пороге смерти»… А ведь… точно…

Лицо Одасаку резко побелело. Он усмехнулся.

— Съесть бы карри…

Дрожащими пальцами он достал из пальто сигарету и с трудом поднёс ее ко рту.

На то, чтобы вытащить спички, сил уже не осталось. Дадзай сделал это за него и поджёг сигарету.

Одасаку закрыл глаза, затянулся и удовлетворённо улыбнулся.

Сигарета упала на пол.

Не поднимаясь с колен, Дадзай запрокинул голову и закрыл глаза.

Крепко сжатые губы мелко подрагивали.

Тонкий столбик сигаретного дыма поднимался к потолку.

Никто ничего не говорил

После завершения разборок между группировками жизнь в городе потекла своим чередом.

На первый взгляд ничего не изменилось. Компании и предприятия функционировали, люди просыпались и ложились спать, обременённые заботами дни сменяли бандитские ночи.

На первый взгляд, ни на лицевой, ни на теневой сторонах Йокогамы ничего не изменилось.

Над заливом летел легкомоторный самолёт.

На его борту было всего несколько человек.

— Где-то через час прибудем к месту нового задания, — сказал один из пассажиров — молодой мужчина в деловом костюме.

— Знаю, — не отрываясь от чтения бумаг, отозвался человек в круглых очках, сидящий у окна в мягком кресле с откидывающейся спинкой.

— Следователь Сакагути, на этом снимке ваши следующие цели? — не отставал сосед Анго.

Тот торопливо убрал фотографию во внутренний карман, будто хотел спрятать её от коллеги.

— Нет, она не относится к делу. Это личное.

Анго отвернулся к окну и апатично посмотрел на проплывающий внизу город.

* * *

По системе канализации под йокогамским сеттльментом скользили несколько силуэтов.

Трое солдат «Мимик», выжившие лишь потому, что их не было в особняке, бежали в темноте.

Вырвавшееся откуда-то из-за спин чёрное тканевое лезвие разрезало пополам одного из них.

Оставшиеся двое развернулись и принялись палить из пистолетов-пулемётов, разгоняя вспышками тьму.

— Бесполезно.

Позади них показался юноша в чёрном пальто. Его полы, словно живые, заплясали по узкому пространству прохода, убив сначала одного, затем второго солдата.

— Больше силы… Больше мощи! Пока он не признает меня, никто и ничто! Ни военные, ни оружие, ни обладатели сверхспособностей! Никому меня не победить! Убедись сам! Посмотри на меня! — кричал Акутагава под всё ускоряющийся танец полного уничтожения.

Но ночь бесследно поглотила этот полный горечи вопль.

С кладбища на зелёном холме открывался прекрасный вид на Йокогаму и море.

На нескольких свежих могилах белели маленькие безымянные плиты.

Перед ними стоял Дадзай в чёрных траурных одеждах и с букетом белых цветов в руке.

Налетевший порыв ветра с моря заставил его сощуриться. Лепестки с шорохом затрепетали.

— Я оставлю здесь снимок.

Дадзай положил перед плитой фотографию.

На ней трое молодых людей улыбались, запечатлённые в навеки остановившемся моменте.

— А я всё же надеялся угостить вас своим каменным тофу…

Дадзай закрыл глаза и застыл в неподвижности.

Босс портовой мафии Огай сидел, подперев щёку рукой, в своём кабинете на последнем этаже небоскреба в центре города.

— Вот вам и «оказывать предъявителю сего всевозможное содействие»…

На его столе лежали в беспорядке документы. Отчёты о понесённых мафией убытках. Поверх них покоился написанный лично Огаем так называемый «серебряный оракул». Его нашли в особняке, когда всё уже было кончено.

Огай поднял его и принялся бездумно рассматривать.

— Босс, — подал голос стоящий сбоку подчинённый. — С исчезновения Дадзая-доно прошло две недели. Пора созвать собрание и выбрать нового главаря…

— Угу… И правда, — рассеянно ответил Огай и начал складывать «оракул». — Собрания не будет. Место Дадзая-куна останется свободно.

Огай обозрел заваленный бумагами стол.

Несмотря на все значащиеся в них финансовые и человеческие потери, организация оказалась в крупном выигрыше. Даже с учётом побега Дадзая. Если рассуждать рационально, итог был более чем положителен. Всё прошло по плану.

Огай с недовольным видом сложил из «оракула» самолётик и, вновь подперев щёку рукой, отправил его в полёт.

Кривой бумажный аэроплан пролетел совсем немного и ушёл в крутое пике к полу.

— Теперь станет так скучно…

В развлекательном квартале Йокогамы до середины ночи не гаснут разноцветные неоновые вывески и не утихают весёлые голоса многочисленных посетителей.

За столиком освещённого оранжевыми лампами шумного дешёвого бара сидел в одиночестве крупный седой мужчина и с суровым видом пил саке из маленькой рюмки.

Внезапно на пустой стул напротив него сел молодой человек.

— Так грустно видеть, как важный чиновник из Министерства внутренних дел сам себе наливает выпить… Вам так не кажется, глава Танэда?

Седой мужчина с удивлённым выражением лица поднял глаза.

— Ты…

— Позвольте за вами поухаживать.

Приветливо улыбающийся молодой человек — Дадзай — подлил ему из кувшинчика саке.

Танэда залпом осушил рюмку и, не мигая, посмотрел на Дадзая.

— Я хорошо знаю твоё лицо по внутренним документам. Оно мелькает в каждом списке людей, требующих самого пристального внимания… Как ты узнал, что я здесь?

— Если немного постараться, можно узнать почти всё на свете, — с улыбкой пожал плечами Дадзай.

— Ты вроде исчез из поля зрения своей группировки… Что тебе надо?

— Ищу новое место службы. Может, посоветуете что-нибудь?

Танэда изумлённо уставился на Дадзая.

Тот продолжал невозмутимо улыбаться.

— Верится с трудом. Я бы предпочёл сначала о многом тебя расспросить, но… — Танэда потёр подбородок. — Ты хочешь в Секретную службу? В этом случае…

— К вам я точно ни ногой, — усмехнулся Дадзай. — Не люблю быть скованным множеством правил, понимаете.

— Тогда чего ты хочешь?

— Хочу спасать людей, — без промедления ответил Дадзай.

Танэда скрестил на груди руки и какое-то время молча на него смотрел.

— У тебя слишком запятнанная репутация. Чтобы отмыться, тебе придётся затаиться года на два. Но, что ж… Для начала, отвечу на твой вопрос. Мне есть, что тебе посоветовать.

— Я слушаю.

— Есть одна организация, набирающая себе в сотрудники обладателей сверхъестественных способностей. Занимается решением всякого рода проблем, с которыми не пойдёшь к военным или в полицию. Её директор — человек чуткий. Может, он и ответит на твою просьбу.

Дадзай кивнул и ненадолго зажмурился, похоже, над чем-то серьёзно задумавшись. Затем он с решительным видом открыл глаза и спросил:

— Как называется эта организация?

— Как называется? Называется она…

Страница книги Великий из Бродячих псов: Дазай Осаму и Тёмная Эра в интернете

Table of Contents

2 - 0

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

О книге