Постскриптум

***

Это история о том, как на протяжении 214-ти недель я находил и терял свою любовь. Еженедельно.

А также история о том, как за все четыре года полюбил я лишь однажды.

***

***

— Знаешь, Ёси-кун, ты мне… — совершенно незнакомая девушка обратилась ко мне. Её голос был мягок, словно ветерок, и согревал подобно солнечным лучам весенним днём.

Если подумать, наверное, сперва я влюбился в её голос.

***

***

Стрелки часов давно перевалили за десять, и уже приближались к одиннадцати. Запихнув все учебники в сумку, я перекинул её через плечо. Ремень больно впился в кожу. Я проголодался, и в животе уже давно урчало. Обычно в это время я всегда возвращался домой.

Однако в тот день я просто бесцельно бродил по городу, не в силах выбросить из головы произошедшее несколько часов назад. Не мог перестать думать о прямом, пылком взгляде тех глаз, направленных прямо на меня. Я просто сбежал.

Дело в том, что после школы, в полутёмном классе, моя одноклассница по имени Риндо Аканэ призналась мне. «Ты мне нравишься. Давай встречаться».

Я никогда не видел, чтобы её лицо было настолько красным; плечи сильно дрожали. И всё же, голос был громким и чётким, ни разу не дрогнул. В тот момент она была очаровательна как всегда. И очень, очень красива. Как бы было хорошо, если бы я мог ответить ей тем же.

Честно говоря, я провел немало времени, думая о ней. Она мне нравится, правда. Однако моё «нравится» в корне отличается от её. И так как чувства свои изменить я был не в силах, мне пришлось отказать ей.

— Прости, — смочив пересохшее горло слюной, только и смог сказать я.

Плечи Аканэ медленно опустились, и она потупила взгляд. Порядком отросшие волосы скрыли её лицо. Несколько раз она все же порывалась что-то сказать, но изо рта вырывались лишь вздохи. Так и не сумев сформировать дальнейшую мысль, она хранила молчание.

Не в состоянии что-либо сказать и опустив голову, я просто вышел из пустого класса. Какое-то время после этого полностью стерлось из моей памяти. Я был в ступоре, тело не слушалось, поэтому вместо того, чтобы как обычно пойти домой, просто продолжил бесцельно бродить по городу.

Хотя на дворе была зима, у меня вся спина вспотела. Всё никак не мог сфокусироваться, и мир перед глазами расплывался. Ноги будто совершенно забыли, как надо останавливаться, и всё несли меня вперёд.

Остановился я только у знакомого, ничем не примечательного пустыря, заметив изменившуюся там вывеску. Это место пустовало так долго, и вот, похоже, со следующей весны тут начнутся строительные работы.

«Вот как, — подумал я, — скоро не станет пустыря».

Когда-то я похоронил тут кошку, поэтому совсем немного, но я привязан к этому месту. У кошки была белая, очень красивая шёрстка. Она лежала с закрытыми глазами, как будто спала. Я приблизился к ней и легонько потрогал пальцем маленькое тельце. Жизнь уже покинула животное, оставив после себя лишь пустую оболочку, одеревенелую, тяжелую и холодную, как ничто другое. Тогда я был в средней школе, и тогда же, впервые в жизни, я понял, что такое смерть.

Я не знал, что мне делать, поэтому поступил, как и большинство людей в такие моменты. Чтобы снять груз с души, я закопал её тело и сложил руки в молитвенном жесте. Это было четыре года назад.

Когда я вынырнул из воспоминаний, ноги уже несли по направлению к пустырю. Посчитав это хорошей возможностью закончить бессмысленный побег, я уже собирался сложить руки, как в тот день.

Тогда я и встретил её.

Она напомнила мне ту самую белую кошку. Она тоже была очень красивой. Её кожа была белой-белой, щёки — красными, подобно яблоку, а волосы были припорошены снегом. Пара снежинок упали на её лицо и растаяли на щеке. И хотя она счастливо улыбалась, растаявшая капля снега скатилась вниз, будто она плакала.

Её губы стали двигаться, но слова были мне совсем непонятны.

— Знаешь, Ёси-кун, ты мне нравишься, — сказала она.

Почему? Почему при словах Аканэ моё сердце даже не дрогнуло, но стоило ей, девушке, чьего имени я даже не знаю, сказать мне то же самое, как оно ухнуло, а потом будто пустилось в пляс? Спокойствие как ветром сдуло. Я был бессилен перед этим непонятным чувством. Она же только рассмеялась. Смех её был радостным и совсем немного отдавал грустью.

Это произошло, когда я был в третьем классе старшей школы. Так я встретил Сиину Юки.

Мы только встретились, и поэтому я ничего не знал. Да, именно поэтому. Я не знал, что чувствовала Юки, когда призналась мне. Я не знал, что за решение она приняла в тот самый момент. Я не знал о том, что она мне дала, и что вот-вот было готово просочиться сквозь пальцы, тая в моей руке.

Я правда ничего этого не знал.

***

— Немного внезапно, но у меня просьба есть, не поможешь? — незнакомая девушка обратилась ко мне.

Это случилось по пути из школы.

Её голос был настолько красив, что, думаю, услышь его один раз — и больше не забудешь.

— Своди меня в кино.

Я стоял на старенькой автобусной остановке с блеклой цинковой крышей, и побелевшей от дождя и ветра деревянной скамейкой. Привычный мне с детства вид; девушка, стоявшая рядом, абсолютно выбивалась из этой картины.

То ли оранжевый, то ли жёлтый свет уличного фонаря золотым контуром очерчивал её фигуру на фоне вечернего сумрака. Она выглядела возвышенно, будто не из мира сего.

Видимо, потому что я замолчал, она забавно наклонила голову.

— Ты меня слышал?

И тут я заметил, что моё отражение в её глазах становилось всё больше и больше. Близко, она была так близко. Я ужасно растерялся.

— Да-да, я всё слышал, — тяжело сглотнув пробормотал я. Неожиданно для меня самого, голос был тихим и чуть охрипшим.

Теперь уже я заволновался, что неправильно понял её просьбу.

— Вот как, слава богу, — выдохнула она.

По тому, как она приложила руку к груди в успокаивающем жесте, я решил, что, скорее всего, не ошибся.

— Меня зовут Сиина Юки. Приятно познакомиться, Харуёси-кун.

— А-а, да, приятно познакомиться... Эм-м, Сиина-сан?

— Можешь звать меня просто Юки, — улыбаясь сказала она.

Она выглядела ужасно мило. Её волосы до плеч были чуть завиты. И, наверное, потому что кожа её была такой белой, губы даже без помады казались красными и притягивали взгляд.

Ветерок развевал её волосы, донося до меня лёгкий сладковатый аромат. Что же это было? Чуть спустя я понял — сакура.

В этот момент сильные, но непонятные эмоции нахлынули на меня бурным потоком. Было мучительно больно и жарко. Сердце в груди как будто сдавило. Приложив руку поверх одежды к левой части груди, туда, где билось сердце, я прошептал её имя. Помогло. Боль схлынула, и меня отпустило.

— Сводить тебя в кино? В каком смысле?

— Ну ты же идёшь завтра?

— Но ведь завтра будний день…

— Ну да, но ведь у твоей школы завтра годовщина основания, поэтому уроки отменены, так? — она, нет, Юки сказала так, будто это что-то само собой разумеющееся, как если бы она просто читала меню школьного обеда на завтра.

— Ну вот, и чтобы не тратить день зазря — ты идешь в кино. У тебя ведь есть два билета. Или ты уже пригласил кого-то другого?

— Как ты об этом узнала? Я же никому не говорил.

Несколько дней назад друзья как раз позвали пойти с ними погулять, раз уж выдался выходной. Но я сказал, что у меня уже есть планы. Тогда они стали докапываться до меня, мол, что это ты один собрался делать? Аканэ даже настаивала на том, чтобы пойти вместе со мной, но я не сдавался. В итоге, у меня получилось сохранить свои планы в секрете.

Но каким-то образом об этом знала Юки. Я не хотел бы идти с ней в кино. Во-первых, будет плохо, если кто-то из моих знакомых нас увидит, а во-вторых, просто смотреть с ней вместе фильм казалось мне пыткой.

Юки же, будто не замечая моих сомнений относительно этого совместного похода в кино, только хихикнула.

— Пожалуй, это я оставлю в секрете.

— Почему?

— Ну, в девушке ведь должна быть загадка, верно?

С какой стороны ни посмотри, это не было нормальным ответом на мой вопрос. Но сколько бы я ни ждал, она, видимо, и не собиралась отвечать мне. Юки лишь молча улыбалась, хоть и знала, что я жду.

Это было какое-то состязание на выдержку, и я его проиграл.

— Нет, я никого не звал. У меня все ещё два билета, — я первым нарушил молчание.

— Ну, тогда пойдём вместе.

— Почему ты хочешь пойти?

— Так договаривались, что пойдём.

— Договаривались? С кем?

Улыбка так и не сошла с её лица, но почему-то выглядела погрустневшей. Хотя, может, это просто игра света.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на небо, а затем и Юки взглянула вверх. Увлечённый нашим необычным разговором, я и не заметил, как стало ещё темнее. Облака почти разошлись, и в небе засияли первые звёзды. Было бы здорово, если бы я мог отыскать какое-нибудь созвездие. Но, увы, как их надо соединять я не знал. Перед нами раскинулось бесконечное полотно ночного неба, однако среди этого великого множества звёзд так и не получилось найти хотя бы одно.

— Вот как, мы договорились.

— Ага.

— Ну, раз обещал, то не могу же я сейчас пойти на попятную, – оторвавшись от разглядывания звёзд, сказал ей я. Может это и было жестоко, но это было лучшее, что я мог сделать.

— Правда? Спасибо!

— Поезд же отправляется в 10:10, да? Тогда встретимся на станции перед турникетами в 10 ровно?

— Хорошо. Тогда до завтра, буду ждать с нетерпением.

Мы помахали друг другу руками на прощание и разошлись. И хотя тут была всего лишь одна дорога, нам надо было в разные стороны. Я смотрел, как её фигурка быстро удалялась, и когда она окончательно пропала из виду — тоже пошёл своим путём.

Я всё никак не мог перестать думать о девушке, с которой только познакомился, в голове воспроизводя её образ. Весенний аромат; её красота; деликатные, словно работа мастера, тонкие пальцы, придерживающие развевающиеся волосы; затягивающие в свою глубину тёмные глаза, обрамлённые чёрными ресницами; полные красные губы. Одну за одной, я восстанавливал эти детали в своей памяти.

Голос Юки эхом раздался в голове, и тут я остановился как вкопанный. «Постойте-ка, – подумал я, – разве я говорил ей, как меня зовут?» Конечно же, мне никто не ответил. Лишь хитро улыбающееся лицо всплыло в голове.

Так, осенью первого года старшей школы, я встретил Сиину Юки.

На следующий день я пришёл на полчаса раньше назначенного времени, но она уже была там. При таком раскладе мы могли сесть на поезд пораньше. Я уже было поспешил к ней, как вдруг замешкался и постеснялся приблизиться.

Юки стояла, прислонившись к столбу, рассеянно глядя в пространство. Она выглядела возвышенно, а её благородный профиль напоминал произведение искусства, создавая вокруг атмосферу неприкосновенности, не позволяя никому приближаться. И хоть многие украдкой поглядывали на неё, ни у кого не хватило духу подойти и заговорить.

Я сглотнул, а вспотевшие ладони будто приклеились к брюкам. Мне пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя сдвинуться с места. Я медленно поднял руку и дал ей знать о своём присутствии.

— Доброе утро. Ты рано.

Услышав мой голос, Юки, наконец, меня заметила. Она легко оттолкнулась от столба и вприпрыжку направилась в мою сторону.

— Долго ждёшь?

— Нет, только что пришла, – по-доброму усмехнулась она.

Неприветливая атмосфера, которая царила вокруг неё, вмиг рассеялась.

— Прости. В следующий раз такого не повторится. Нельзя заставлять девушку ждать.

— Да не волнуйся ты так об этом. Ты такой милый, Ёси-кун.

— Ёси-кун?

— Тебя же зовут Харуёси, поэтому я буду звать тебя Ёси-кун, нельзя?

— Да не то чтобы нельзя, меня просто так никто раньше не звал, – смутился я.

Обычно меня зовут просто по фамилии – Сэгава, ну или Хару. Моя младшая сестрёнка и родители тоже зовут меня Хару.

— Ну, тогда я буду единственной, кто так тебя называет, – широко улыбнулась она, сверкнув белоснежными зубами, и внезапно потянула мою руку за собой.

От неожиданности я чуть не упал вперёд, но каким-то образом сумел удержаться на ногах. Расстояние между нами сократилось до одного шага.

Она крепко держала моё запястье своей маленькой прохладной ладошкой, и оно как будто горело от её прикосновения. Я никак не мог поднять взгляд, уставившись вниз на свои грязные ботинки.

— Ну что ж, пойдём, Ёси-кун, – бодро отдала команду Юки.

В этот момент в голове всплыл вопрос, про который я совершенно забыл вчера.

— Кстати, ты знаешь, куда мы идём? – обеспокоенно спросил её я.

Ведь фильм, который мы собирались посмотреть, отличался от обычных фильмов, трейлеры которых постоянно крутят по телевизору. Этот фильм-то даже не в кино показывают.

— Что за странные вопросы. В университет Ясака, так? – улыбаясь, развеяла мою тревогу Юки.

Университет Ясака находился всего в двух остановках от места, где я жил. Район этот был очень холмистым, а сам университет располагался на вершине самого крутого и длинного склона.

Прямого поезда, идущего непосредственно до университета не было, поэтому пришлось сделать пересадку на автобус.

— О, это же здесь, да? Смотри, Ёси-кун, – сказала Юки.

Вот уже минут 10 автобус всё продолжал ехать в гору, взбираясь на склон к университету. Я посмотрел, куда указывала Юки, и увидел приближающиеся главные ворота и огромный плакат. На плакате разноцветными буквами было написано «Шестидесятый фестиваль осеннего урожая».

Тут уже несколько дней, начиная с прошлого воскресенья, проходил университетский фестиваль. Билеты, которые я купил, были как раз на фильм, снятый клубом кино этого университета. На самом деле, полтора года назад кое-что произошло, и тогда же мне выпала возможность купить их.

По ту сторону ворот атмосфера разительно отличалась. Яркие осенние цвета, которые были повсюду, рисовали необычную, отличную от повседневности, картину. Со всех сторон нас окружали множество лотков, а издалека были слышны звуки гитары. Были там и танцевальные группы, а танцевали они, похоже, ёсакой*. Было очень приятно слышать лёгкий, бодрый звук трещоток. В целом было очень похоже на настоящий праздник.

Какая-то девушка вручила мне брошюрку с расписанием мероприятий фестиваля. Я быстро пролистал страницы, ища время показа. Так как это была получасовая короткометражка, фильм показывали один раз каждые полтора часа, с перерывом в час.

Следующий сеанс начинался через десять минут, так что если поторопиться, то можно успеть к началу. Я опять открыл брошюру, чтобы посмотреть на карте, где будут показывать фильм, но неожиданно её вырвали прямо у меня из рук.

Я поднял голову и увидел Юки, держащую в руках две брошюры, включая ту, что она забрала у меня.

— Что ты делаешь?

— А ты что делаешь, Ёси-кун?

— Я только хотел поискать на карте, куда надо идти.

Юки в ответ на это только выдохнула, наклонив голову вбок, как будто не понимала, что я ей сказал.

— Так ведь если мы просто прогуляемся и осмотримся, то найдём же. Да и потом, мы пришли на фестиваль. Тут куча лотков с едой, вон и группа какая-то играет, может и дом с привидениями есть, или что-то вроде этого. Нельзя просто пойти посмотреть один фильм, проигнорировав всё остальное. Мы ведь всё равно уже здесь. Небеса покарают тебя, если ты это сделаешь!

— Не хотелось бы такого...

— Именно поэтому идём, побродим тут. Пошли, будет весело.

Вот так мы и обошли весь фестиваль. Юки было любопытно всё, она осматривала почти каждую лавочку, а затем почувствовала соблазнительный запах блинчиков с кремом и встала в очередь. Она всё металась между двумя вариантами и никак не могла решить, взять ей блинчик с кремом и клубникой или же с кремом, бананами и шоколадным соусом. В итоге она взяла оба. Я же взял себе с каштанами, раз уж осень на дворе.

— Я оба смогу съесть, если что. Дфя шлафкого есть дфугой фелудок, – сказала Юки с набитым ртом. Её слова больше походили на речь инопланетянина.

— Чего?

Она тщательно прожевала кусок блинчика и, будто нехотя, проглотила. На краешке рта белел крем.

— Для сладкого есть отдельный желудок, – нарочно четко выговаривая слова, сказала она.

— У тебя крем возле рта остался.

— Ой, прошу прощения. Тут?

— С другой стороны.

— Здесь, значит, – она ладонью провела по краю рта, но ничего не изменилось.

— Подожди, давай я помогу.

Я достал из кармана пачку бумажных салфеток, которые всегда ношу с собой на всякий случай, и стал вытирать крем около рта. Юки же неподвижно стояла, постоянно спрашивая, когда я уже закончу.

Крема было много, поэтому, чтобы вытереть всё, понадобилось какое-то время. «Вот, что значит девушка», — подумал я.

Я хоть и люблю сладкое, но, как представитель мужского пола, не могу соревноваться с женской любовью к десертам.

— Ну вот и всё.

— Спасибо. А ты продуманный.

— Да нет, мне кажется, все старшеклассники имеют при себе хотя бы одну упаковку салфеток.

— Ну, не скажи. Мне скоро 17 будет, а я никогда не ношу.

— Получается, ты старше меня на год.

— Ага, я твой сэмпай, поэтому прояви уважение.

— Сказала девушка, у которой крем по всему лицу.

— Что? Что-то ещё осталось? – быстро вытерев рот опять, сказала Юки.

Взглянув на неё, торопливо пытающуюся стереть крем, которого уже и нет, я не выдержал и рассмеялся. Наверное, она слишком сильно тёрла – её белая кожа чуть покраснела. Щёки её, хоть она их и не трогала, тоже слегка заалели.

— Ха-ха, ничего нет больше.

— Злой ты, Ёси-кун, – надув губы, сказала она и зашагала впереди меня.

Специально замедлив шаг, чтобы полюбоваться на неё, я смотрел на прямую спину, красивые мягкие волосы и открытые стройные ноги.

Юки же, словно и не заметив моего отсутствия, продолжила идти вперёд, держа курс на библиотеку, где, согласно брошюре, проходила выставка клуба фотографии. Только войдя в здание я заметил, что поравнялся с ней.

Мы стали не спеша обходить выставку, рассматривая монохромные фотографии, и обсуждая понравившиеся. Мне больше всего приглянулась фотография парня в прыжке на песчанном пляже, а Юки – фото одинокой маленькой девочки перед игровым центром.

В этом потоке людей её хрупкая фигурка казалась ещё меньше, а её одиночество – ещё очевиднее. У этой фотографии было собственное очарование; создавалось ощущение, что фотограф хотел что-то донести до нас. Однако она не вязалась с образом жизнерадостной Юки. Я почему-то думал, что она выберет другую, более позитивную.

— Вот как, – только и сказала она, услышав моё мнение.

Её голос тихим эхом раздался в тишине библиотеки, где не было никого, кроме нас двоих.

— Вот только девочка на этой фотографии в точности, как я.

В зоне клуба литературы, куда мы отправились после, мы нашли додзинси. Юки опять удивила меня, выбрав те, которые понравились мне. Она в принципе не выглядела как человек, которому нравится подобное, больше походя на любителя художественных романов.

Уже на выходе из библиотеки Юки что-то заметила. Её взгляд будто приклеился к чему-то впереди, и, недолго думая, она направилась туда.

Идя за ней, я и не заметил, как мы дошли до края университетской территории. Тут никого не было, и мы могли слышать в отдалении гомон толпы и оживленные звуки фестиваля. Здесь, невидимое никем, как будто спрятанное, находилось старое здание. Видимо, его и заприметила Юки. Она внимательно посмотрела на него, пробормотав: «М-м-м, что же это?».

Некогда белое, из-за воздействия дождя и ветра оно посерело, а стену покрывало какое-то растение. Наверное, это был мох. Выглядело это здание неприветливо и неприглядно.

Я уже хотел было окликнуть Юки и позвать её обратно, как вдруг окликнули меня.

— Э-эй, парнишка, подожди немного, – голос мне точно был знаком.

Даже издалека этого здоровяка было легко узнать. Не брился он по-крайней мере три дня; длинные волосы были завязаны на затылке, а из-под отросшей чёлки выглядывали живые, озорные, как у ребенка, глаза. Хоть мы и не виделись больше года, он совсем не изменился. Этот парень и был режиссёром сегодняшнего фильма, а также парнем, который дал мне те два билета.

***

***

С режиссёром, как его называл, я познакомился ещё на весенних каникулах в средней школе. Клубная деятельность была приостановлена в связи с каникулами, и мне было абсолютно нечего делать. Поэтому, страдая от скуки, я просто прогуливался по парку недалеко от моего дома.

В выходные и по вечерам в парке было довольно много людей, приходящих полюбоваться на цветение сакуры, а днём, в будние дни, почти никого, очень тихо, и даже как-то одиноко.

— Э-эй, парнишка, подожди немного, – неожиданно тишину разорвал очень громкий голос.

— Что? – в растерянности я обернулся на голос, позвавший меня, чтобы увидеть изо всех сил бегущего ко мне мужика, здорового, как медведя. Я даже слышал, как громко он топал.

Лишь взглянув на него можно было понять, что он в отчаянии. Не думая, я остановился. Он, наконец, добежал до меня, ужасно задыхаясь, и неожиданно схватил за руку.

— Фу-ух, выручил ты меня. Пошли-ка со мной.

— В-в чём дело?

— Мы тут фильм снимаем, но нам людей не хватает. Я в затруднении.

— Нет-нет, подожди, пожалуйста. Я не очень тебя понял.

— Не очень понял? –– он обернулся, растерянно глядя на меня.

Тут я пригляделся к нему получше, и он уже не казался мне мужиком среднего возраста. Наверное, ему было где-то лет 25. С натяжкой.

— Да, не понял.

— Ну так я и говорю, нам человек нужен.

— Да нет, это я понял. Я не понял, почему я должен идти?

— Так я же всё объяснил. Если ты не пойдёшь, я окажусь в затруднительном положении.

— Ха-а?

— Поэтому, пойдём уже.

— Да нет же...

Видимо, посчитав наш диалог бессмысленным, он просто потащил меня за собой. Сколько бы я ни сопротивлялся — всё было бесполезно. Он даже бровью не повёл. Наши силы с самого начала были неравны. Я пытался остановить его где-то минуты три, а потом окончательно сдался. Уже было как-то всё равно.

Похоже, он был там режиссёром, поэтому я на пробу назвал его так. К моему удивлению, выражение его лица кардинально изменилось. И как ни досадно признавать, но на секунду я подумал, что он крут.

Съёмка происходила на скамейке в парке, а мне предстояло сыграть роль Прохожего А. У меня не было слов, мне просто надо было пройти позади главных героев, мелькнув на втором плане. И несмотря на мою незначительную роль, мне дали подробные указания, когда войти в кадр, куда идти, с какой скоростью, и даже в какую сторону смотреть.

Мне надо было поучаствовать всего лишь в одной сцене, поэтому я наивно полагал, что закончится всё очень быстро. Однако в результате я застрял с ними на целых четыре часа. А всё потому, что сцена постоянно переснималась.

Когда мы сворачивали оборудование, небо уже изрядно потемнело.

— А, вот ты где. Ты сегодня постарался.

Я обернулся и увидел режиссёра, направляющегося ко мне.

— Да уж, было долговато.

— Ты очень помог. Хоть ты и появился на экране всего на десять секунд. Но прости, я не хотел снимать сцену абы как. А, вот, держи. В качестве благодарности, – сказал режиссёр и достал из кармана банку кукурузного супа.

Солнце уже скрылось, и на улице постепенно холодало, поэтому я с благодарностью принял его. Суп ещё не остыл, и, стоило мне только взять банку в руки, как я почувствовал, что по замёрзшим ладоням разливается приятное тепло.

— Спасибо большое.

— И вот, билеты тоже. Этот фильм будут показывать на университетском фестивале следующей осенью, так что обязательно приходи посмотреть.

— В следующем? Не в этом?

— В этом году мы, наверное, уже не успеем. А в следующем я выпускаюсь, после того как мы доснимем этот фильм.

На билетах, вырезанных из цветной бумаги, было вручную написано «Билеты на показ фильма. Шестидесятый осенний фестиваль». На самом деле, изначально написанное «Пятьдесят девятый фестиваль» было перечеркнуто двумя аккуратными линиями, а «Шестидесятый» приписали сверху. Эти иероглифы выделялись на общем фоне: они были больше. Наверное, их написал сам режиссёр. Сбоку располагалось плохо пропечатанное название университета.

Университет Ясака… Кажется, это про него говорят, что он располагается на самой вершине холма где-то у чёрта на куличках.

— Ты дал мне два билета.

— Это же фильм про любовь. Пригласи девушку, которая тебе нравится.

Вот так я и получил два билета и одну банку кукурузного супа в качестве оплаты. Слишком мало, конечно, за целых четыре часа-то, но это был ценный опыт для меня.

Я помахал рукой и ещё раз посмотрел на удаляющегося режиссёра, потягивая суп. Он уже немного остыл, но мне был в самый раз, так как горячее я особо есть не могу.

В небе засияла золотом первая звезда. Кажется, она называется «вечерней».

Постояв немного, я зашагал в её направлении.

***

***

— О, парень, ты пришёл, – окликнул нас режиссёр, помахав рукой.

Он сидел на скамейке, при этом занимая две её трети из-за своего большого телосложения. На столе перед ним были кое-как разложены десять билетов на показ фильма, уже знакомые нам брошюры с программой фестиваля и какие-то журналы, которые уже, по всей видимости, перечитывали бесчисленное количество раз, так как лицо актрисы на обложке всё затёрлось.

— Давно не виделись. Тут проходит показ?

— Ага, в самом дальнем классе этого корпуса на втором этаже. Хм? –

похоже он, наконец, заметил Юки.

Заторможенно оглядев её несколько раз с ног до головы, он, так и не отрывая взгляда, подозвал меня.

— Парень, ну-ка подойди.

— Ха-а? – стоило мне подойти к нему, как я оказался оттянут к самому краю здания.

Мы стояли в отдалении от Юки, поэтому можно было нормально разговаривать, но режиссёр всё равно продолжил шептать: «Кто эта девушка? Такая хорошенькая».

— Ну да.

— И какие у вас отношения?

— Думаю, мы на пути к становлению друзьями. Она очень хотела посмотреть этот фильм, даже узнала откуда-то, что у меня два билета есть. Вот и всё, собственно.

— Может быть, она моя фанатка, – сказал режиссёр с мечтательной улыбкой во весь рот.

— Не думаю. По её словам, она договорилась сходить на этот фильм, – мне как-то не понравилось его глупо улыбающееся лицо, поэтому, чтобы как-то остудить пыл, я немного резко опровергнул его теорию.

— С кем?

— Не знаю даже, – мы вдвоём посмотрели на Юки.

Он смотрел на неё, как будто оценивал.

— Редкий она тип, такие не часто встречаются. Она не просто милая или красивая, есть в ней какое-то очарование, что притягивает людей. Парниша, может, ты поможешь мне уговорить её сняться в моём фильме?

— Ну нет уж, тебе надо — ты и проси.

— Но ведь…

— Но ведь что?

— Как-то не очень, когда тебе отказывает такая симпатичная девушка.

— Что? – я немного нахмурился даже.

О чём говорит этот человек? Куда делась вся его наглость, когда он насильно тащил меня помогать со съёмками?

— Вот такие мы, парни. Перед красотками все робеют.

— Как будто народную мудрость сказал, – немного подколол его я.

Тут он вдруг уставился на меня.

— А ты как-то изменился, парниша.

— Правда что ли?

— Ага. Как бы это сказать. Раньше ты был простоват, как будто всё сделаешь, что попросят, даже если не хочешь, а сейчас научился выражать протест.

— Это же хорошо?

— Разумеется. Ежели не сможешь правильно выражать свои чувства и мысли, то тебя просто задавят. Когда что-то хочешь — надо брать и хватать. Даже если против чьей-то воли. И поэтому, я прошу тебя, поговори с ней. Если опять откажешь — на коленях буду просить.

И почему он может так умолять меня, но не может спросить Юки? Хотя, я же парень, в конце-то концов. Не то чтобы я совсем его не понимал.

— Ладно, сделаем так: я тебя представлю, но уговаривай её сам.

— Пф-ф, ну ладно.

— Юки, – позвал её я.

Услышав как её зовут, она закрыла журнал, который листала, огляделась по сторонам и подошла к нам, плавно покачивая бёдрами.

— Ну как, закончили свои секретные разговорчики?

— Ага. Эм-м, вот, это и есть тот человек, который дал мне билеты, а ещё режиссёр сегодняшнего фильма. У него, похоже, к тебе просьба.

— Ко мне?

— Эй, режиссёр, – я с силой хлопнул его по спине, чтобы привести в чувство.

— А! А-а-а, да, – наконец очнулся он.

У меня же было такое ощущение, что мой хлопок был ему сродни укусу комара. Спина была твёрдой, словно камень, и горячей; он даже бровью не повёл.

— С-спасибо, что пришли посмотреть наш фильм.

— Жду с нетерпением, – с улыбкой сказала Юки.

Режиссёр же покраснел, как свёкла. Его немного потряхивало от волнения. Похоже, ему надо было дать ещё немного времени на подготовку. «Неужто, – подумал я, – он уже сдулся?»

Я хотел было помочь ему и что-то сказать, но режиссёр меня опередил.

— Эм-м, ну, в общем, если ты не против, не снимешься ли в моём следующем фильме? – сказал он и протянул ей руку для рукопожатия. – Пожалуйста.

— Ну-у…

— Не хочешь?

— М-м-м…

— Прошу тебя.

Юки засмеялась и, как мне показалось, её немного забавляла эта ситуация.

— В любом случае, давай решим всё после фильма? –– она точно забавлялась.

Мы, наконец, дошли до класса, где происходит показ. В него, наверно, поместилось бы человек двадцать, и там как раз стояло двадцать стульев: по четыре в три ряда. Мы с Юки сели на второй ряд. Стулья эти были уже старенькими и качались со скрипом, будто вот-вот развалятся под нами.

Кроме нас там было ещё три человека. Показ начался ровно минута в минуту, и в комнате тут же выключился свет, а на интерактивной доске, которую используют для обычных занятий, наконец-то появилось изображение.

Сюжет фильма был незамысловат: история любви в череде обычных будней. Они встречались, расстались, а затем снова встретились.

Тут не было никаких пришельцев, атакующих Землю, и не было никаких монстров, крушащих город, и никакой вселенской угрозы, но было в этом фильме что-то цепляющее.

Я как раз появлялся в важной сцене, когда, жалеющие о расставании, главные герои снова встретились в парке на скамейке. И хоть фокус не на мне, можно было понять, что это я был этой одинокой фигурой, прошедшей на заднем плане.

Наверное, Юки это заметила, поэтому ткнула в бок. Схватив палец, которым забавы ради тыкала в меня Юки, я украдкой посмотрел на неё. Она же даже не взглянула в мою сторону, неотрывно смотря на экран, выглядя при этом очень сосредоточенно.

Кажется, нельзя так говорить, но это был просто короткий фильм, снятый для университетского фестиваля. Это отнюдь не то, что следует смотреть так серьёзно. Интересно, почему же она так вдумчиво его смотрела?

Зелёный свет прожектора выхватывал красивый профиль Юки из темноты класса. Последние пять минут фильма я только завороженно смотрел на неё.

Когда мы, наконец, пришли на автобусную остановку перед главными воротами, автобус как раз только что отошёл. Я только увидел, как красный свет фар исчезает за углом. Следующий автобус должен был подойти через десять минут.

На остановке никого, кроме нас двоих, не было, и мы присели на пластиковую скамеечку.

— Я так переживала, – сказала Юки, улыбаясь. – Но фильм был очень интересным.

— Особенно признание главного героя. Как будто мне так же пылко признались в любви.

Юки продолжила беззаботно рассказывать о своих впечатлениях от фильма. Но было кое-что, что мне было бы интересно услышать больше, чем её впечатления. Стоит мне спросить, или лучше не надо? Эти мысли всё крутились в голове и, в конце концов, вопрос всё-таки сорвался у меня с языка.

— Тебе же понравился его фильм, так почему ты отказала режиссёру?

***

***

Произошло это минут десять назад.

Когда мы вышли из класса, режиссёр уже ждал нас.

— Ну, и как вам фильм?

— Мне очень понравилось.

— Правда? – он аж просиял. Бедняга, наверно, сильно волновался. Его левая рука была сильно сжата.

Юки кивнула, тоже улыбаясь.

А затем она сказала:

— Чуда не произошло. Поэтому, как я и обещала, думаю, мне придётся тебе отказать.

— Что??? – ни я, наблюдающий за всем со стороны, ни ещё мгновение назад сияющий режиссёр ничего не поняли. Почему она так странно ответила? Причины мы не знали.

Наверное, можно было прочитать по нашим лицам, о чём мы думали. Чтобы подтвердить, что она не ошиблась, и что мы не ослышались, она сказала ещё раз: «Извини. Я не смогу сняться в твоём фильме». Затем она склонила голову и вышла из класса.

Я ещё какое-то время смотрел на её удаляющуюся спину, а потом, очнувшись, тоже поклонился режиссёру и побежал за ней.

***

***

На мой вопрос Юки ответила просто: «Потому что я так обещала».

— Скажи, Ёси-кун, по-твоему, это было странно?

— Нет…

— Ну, я точно не буду сниматься. Потому что я обещала.

— Я не понимаю, о чём ты. Кому ты, в конце концов, это пообещала, скажешь?

Она уставилась на свой ботинок, вторым ковыряя землю.

— И раз у меня есть такая возможность, я хотел бы спросить, с кем ты договорилась посмотреть этот фильм?

Тут Юки глубоко вздохнула и подняла взгляд на небо, выдыхая. Затем она остановила свои дрожащие ноги и встала ровно.

Вечернее солнце, заходящее за горизонт, ослепило меня, и я не смог разглядеть выражение её лица.

— Видишь ли, мы дали обещание, которого нет. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Это обещание уже не существует.

— О чём ты? Ты ведь пообещала.

— Да, я дала обещание кое-кому. Но теперь оно не существует. Оно просто исчезло, как будто мы никогда его и не давали.

— Всё равно не понимаю. Раз его нет, то ведь можно просто забыть о нём?

— Нет, я так не могу, оно ведь очень важно для меня, – её решительность что-то зацепила во мне. Она бы ни за что не отступилась от своих слов. Я бы так не смог. Только это я и понял из нашего странного диалога.

Наконец-то приехал автобус.

Юки протянула мне руку. Стараясь не сильно сжимать её, я ухватился за руку, быстро встав. Рука была хрупкой, прохладной и какой-то эфемерной. Будто стоит совсем чуть-чуть переборщить с силой, как она в тот же миг сломается.

— Если ты не против, может, встретимся и завтра?

— Если только после занятий. Тебе удобно будет?

— Разумеется.

— Ну, тогда ладно, погуляем и завтра.

Мы пообещали друг другу. И это уже было существующее в этом мире обещание реальному человеку.

После этого следующий день, и последующий тоже, мы провели вместе. Мы просто сходили в книжный магазинчик и вместе делали уроки в библиотеке.

Оказалось, что Юки очень хорошо учится. Она легко и доступно объяснила мне задания, которые я не понимал.

Вот так незаметно и пролетела неделя с тех пор, как я встретил её.

— А ты хороший мальчик, Ёси-кун.

— Даже не уговаривай меня, чай пить с тобой я всё равно не пойду.

Мы тогда были в магазинчике. В благодарность за помощь с учёбой, я купил ей булочку с мясом, которую она мигом проглотила.

— Пф-ф, не пойдёшь, значит.

Мы шли по хорошо освещенной улочке. Юки напевала: «Холодно, как же холодно». Она тёрла свои руки, пытаясь согреть их дыханием.

— Я плохо переношу мороз, — тут же сказала она.

Сейчас всё больше ощущалось приближение зимы. Каждый следующий день был обязательно холоднее предыдущего.

Мы только что прошли почту, ещё чуть-чуть пройти — и будет станция.

— Знаешь, Ёси-кун, мне ведь особо доверять нельзя, – вдруг сказала она таким мягким тоном, как если бы указывала на ошибку в решении.

— И почему же?

— Потому что я собираюсь совершить кое-что ужасное по отношению к тебе, – сказала она, наклонив голову.

Я сильно зажмурился, простояв с закрытыми глазами около трёх секунд. Когда я открыл глаза, меня ослепил какой-то странный свет. Что это было? Удивление? Страх? Злость? Или же решимость? Спустя мгновение оно рассеялось.

— Нет, ничего, забудь, – будто что-то скрывая, сказала она и побежала впереди меня.

— Завтра мы можем встретиться? – спросил её я, глядя в спину. Мне казалось, что, если я этого не сделаю — она вот так и исчезнет.

Вдруг Юки резко развернулась и направилась ко мне. Её юбка развевалась, словно парус на ветру. Волосы колыхались, как будто она прыгала. Как и в день нашей первой встречи, сердце пропустило удар.

— Э-хе-хе, надо же, впервые ты сам проявил инициативу.

— Если тебя так это радует, с завтрашнего дня я всегда буду приглашать тебя.

— Правда?

— Обещаю.

— Я рада.

И как всегда мы разделились перед станцией.

Юки так усердно мне махала, что мне казалось, будто у неё рука отвалится. Я тоже размашисто помахал ей вслед. Расстояние между нами медленно, но верно увеличивалось.

Через какое-то время, когда дистанция уже изрядно увеличилась, она опустила руку и прокричала моё имя.

— Ёси-кун.

Моё тело тут же словно одеревенело, и я замер. Выражение её лица, на котором только что сияла улыбка, изменилось, и как будто стало фальшивым. Тут она мне что-то тихо-тихо сказала.

Звук её прекрасного голоса потонул в море звуков, так и не достигнув меня. Но я смог прочитать по губам то короткое слово, что она мне сказала. Выглядела она при этом очень грустно.

— …Лжец

↑ Ёсакой –– японский танец с трещотками.

— А ты очень стараешься, — совершенно незнакомая девушка обратилась ко мне.

Хоть день был в самом разгаре, солнечные лучи не обжигали, как это обычно бывает, а согревали, словно мягкое вечернее солнце.

Я как раз пробежал стометровку в пятый раз, как откуда-то послышался мелодичный голос. Запыхавшись после бега, я не смог ничего ответить, тогда она первой подошла ко мне и кинула полотенце. Автоматически поймав его, я тут же пожалел об этом.

«И что мне с ним делать? Можно ли его использовать?»

От полотенца исходил сладковатый запах кондиционера для стирки. Я всё ещё сомневался.

— Не воспользуешься? — спросила она притихшего меня, при этом мило склонив голову. Некоторые прядки падали на лицо, и она убрала их за ухо своим изящным пальчиком.

— А можно?

— Ну разумеется, я для этого тебе его и дала, — рассмеялась она немного по-ребячески, сразу показавшись мне младше, и атмосфера вокруг неё тоже вся будто смягчилась.

Моё удивление неожиданно схлынуло, но сердце всё равно билось быстро.

Впрочем, ничего необычного в этом не было. После бега ведь всегда дышать трудно, и сердце заходится до боли. Это чувство уже стало привычным: после вступления в клуб лёгкой атлетики я бегал сотни, даже тысячи раз, но именно сейчас что-то было по-другому. Какое-то странное чувство. Ничего менее абстрактного на данный момент я сказать не мог.

— Ну, тогда спасибо, — сказал я, и она ответила: «Пожалуйста», довольно кивнув.

— Меня зовут Сиина Юки. Приятно познакомиться.

— А-а-а, да, мне тоже. Меня зовут Сэгава Харуёси, — стоило мне представиться, как Сиина-сан шёпотом начала повторять: «Харуёси, Харуёси».

— Ёси, с сегодняшнего дня я буду звать тебя Ёси, — вдруг заявила она.

— Ёси? Не Хару?

— Что, не нравится?

— Да нет, просто никто меня так не зовёт. Удивился, только и всего.

— Разве не здорово? Только я теперь буду так тебя называть. А ты зови меня просто Юки.

— Юки-сан?

— Не нужно никаких «сан». Просто Юки.

— Ну, тогда формальности в сторону, Юки. Можно спросить тебя кое о чём? — на этих словах она отвела взгляд и взглянула на футбольную команду, стоявшую чуть поодаль. Видимо, заметила, что они уже некоторое время украдкой на неё посматривали.

— Чего это они?

— Ну, наверное, это потому, что ты не из нашей школы?

— А-а-а, понятно.

Тут бедняги, перенервничавшие из-за того, что их поймали за подглядыванием, вдруг засуетились и возобновили тренировку. «Так, с мячом по кругу. Побежали! А теперь тренировочная игра!»; громкое эхо раздавалось по площадке.

— Те парни — твои друзья, Ёси-кун?

— Как сказать... Скорее, кохаи. Мы и не пересекаемся особо. У меня были одногодки, с которыми я хорошо общался, но они все выпустились, уже никого знакомого в клубе и не осталось.

Сейчас они, наверное, вместо того, чтобы мяч гонять, грызут гранит науки в классах с кондиционерами. Готовятся к вступительным экзаменам, а это похуже выпускного класса.

А у нас в школе каникулы были в самом разгаре.

Яркое солнце слепило глаза, заставляя щуриться. По небу лениво проплывали пышные облака, похожие на мягкое мороженое. Из-за невозможной жары площадка будто кружилась перед глазами. Откуда-то раздавался стрёкот цикад, и было такое чувство, что температура опять поднялась.

— И?..

— Что?

— Откуда ты знаешь, что я не учусь в вашей школе?

— Так это элементарно. Я не помню, чтоб когда-то тебя видел.

— Ёси-кун, ты что, помнишь лица всех учеников этой школы? — удивилась она.

Конечно, это было не так. Куда там на всю школу замахиваться, я не всех ребят со своей параллели-то знал. Но если бы Юки училась в нашей школе, я бы точно её запомнил. А причина была очевидна.

Белоснежная кожа и короткие воздушные волосы, подстриженные под каре. Длинные ресницы красивым изгибом стремятся вверх, а чёрные глаза завораживают своей глубиной. Она была особенной, не такой, как остальные девушки. Да она бы произвела фурор в первый же день, ведь все милые девчонки становились предметом обсуждения парней, и я в числе обсуждающих. Однако прямо ей сказать об этом я не мог, поэтому пришлось придумывать, как увильнуть от ответа.

— Хм-м, ну вот, я провалилась. А ведь должна была сойти за здешнюю ученицу.

— Не переживай, я не скажу ничего учителям.

Юки пнула камешек, с которым до этого игралась. Он откатился метра на два, но она, наверное, не думала продолжать свою игру. Даже не сдвинулась с места, чтоб пойти за ним.

— Да не в этом дело. Я больше огорчена тем фактом, что ты понял, что я тут не учусь.

— Что ты имеешь в виду?

— А, ты не понял. Вот как.

Тут раздался звонок. Уже было три часа.

— Опять побежишь? — спросила Юки, ухватившись за край полотенца, висевшего у меня на шее. Оно легко соскользнуло, и я почувствовал прохладу у основания шеи.

— Сейчас в душ схожу и вернусь.

— Да не обращай на меня внимание. Продолжай, — сказала она и помахала мне.

Я поблагодарил её и пошёл обратно к линии старта. Уже стоя там, я выдохнул, чтобы сконцентрироваться. Солнце светило в спину, отбрасывая чёткую тень перед глазами. При взгляде на неё во мне накапливалось раздражение, ведь как бы быстро я ни бежал — она всё равно всегда будет на шаг впереди. Мне никогда за ней не угнаться. Будто кошмар на яву. Так почему же я продолжаю бежать.

— Слушай, — вдруг спросила Юки, как-то незаметно перебравшаяся под тень деревьев, — третьегодки из клуба атлетики ведь все уже должны были уйти из клуба, так почему ты остался, продолжаешь бегать?

Она будто мои мысли прочитала.

Я ничего ей не ответил, поставив руки на линию старта, и принял положение низкого старта. Земля, будто впитавшая в себя жар солнца, обжигала кожу, а кончики пальцев неприятно покалывало. «Хорошо», — сказал я себе. Ноги напряглись, собирая силу, а затем я побежал.

Это случилось летом на моём третьем году средней школы.

Так я встретил Сиину Юки.

Не то, чтобы я всегда любил бегать, нет.

На спортивных соревнованиях в младшей школе я постоянно занимал второе или третье место. Я считался одним из самых быстрых парней, поэтому на короткие дистанции обычно ставили меня. Соревнуясь с другими и занимая, например, второе место, я был доволен. Но, что ни говори, для этого я прикладывал усилия. А в клуб атлетики я вступил благодаря знакомству с одноклассником по имени Такесита.

После поступления в среднюю школу, в результате первой смены мест в классе, Такесита сел рядом со мной. Он, как и я, всё ещё не привык к школьной форме.

— Теперь нам каждый день придётся носить эту форму, разве не ад?

Я прекрасно понимал, что он чувствовал, по нескольку раз на дню трогая воротник рубашки. Нам, выбирающим свободную и лёгкую одежду, которая не затрудняет движения, школьная форма казалась тесной и тяжёлой. А ещё было какое-то странное чувство стыда.

— Действительно, хочется поскорее её снять, — после моих слов Такесита на секунду открыл глаза и дружелюбно улыбнулся, только и сказав: «Ага».

За шесть лет учёбы в школе можно научиться как-то интуитивно понимать людей. Поговорив с ним, я подумал: «А вот с этим парнем можно и подружиться», и протянул ему руку в ответ.

Такесита, который состоял в атлетическом клубе ещё с начальной школы, хоть и был молчаливым парнем, но когда дело доходило до клубной деятельности — он становился довольно-таки разговорчивым. Рассказывал он о разном: о своей победе на прошлом соревновании; воспоминания о летнем лагере; о том, что хорошо переносит жару, но зимой тренироваться тяжко из-за холода; о том, что у него много знакомых среди старшеклассников.

Я сам не был заинтересован в атлетике, но Такесита пригласил, потому я сходил посмотреть на их тренировки.

Он был очень быстр. Если был забег на сто метров, то ему там не было равных, даже старшеклассники не могли его обогнать. Глядя на него и не подумаешь, что это тот же парень, который в тесте по японскому, родному языку, получил неслыханно низкий балл: всего 13 из 100. И это был не тот парень, который временами открывал рот, только чтобы сморозить какую-нибудь глупость. Во время бега он выглядел очень круто.

На следующий же день я попросил Такеситу помочь мне со вступлением в клуб, и, благодаря ему, всё случилось быстро.

— Это будет лучше, чем ты думаешь, — сказал он, выглядя очень довольным.

— Ну, наверное, — сказал я, кивнув. Настоящую причину, почему я хотел вступить, говорить не хотелось, да я и не стал, было как-то неловко. Но мы же парни, к тому же одногодки, о чем-то можно и умолчать.

По результатам соревнования новичков Такесита получил первое место, выиграв в тяжёлом для меня забеге, результатами которого я был очень недоволен. Вот так, не сбавляя победный темп, Такесита в свой первый же год в школе совершил прорыв на районные соревнования, дойдя до финала региональных.

Он был известен, как бегун класса, но выиграть было нелегко, и, к сожалению, у него не получилось, но после года или двух, упорными тренировками, он бы добился желаемого результата.

— Ну, пока вот так, видимо, — беззаботно смеясь, сказал Такесита.

Однако больше мне запомнились сожалеющие о его проигрыше семпаи, которые изо всех сил поддерживали Такеситу. В день, когда семпаи уходили из клуба, почти все они обращались к Такесите с напутственными словами. «Ты уж постарайся. Ты уж точно сможешь выиграть на национальных». Такесита кивнул своим семпаям, которые угощали младших элем.

И всё же, уже во втором семестре после этого случая, он легко и без сожалений оставил клуб. Сказал, что у него в принципе и не было интереса к лёгкой атлетике.

У Такеситы была совсем другая цель. Он был влюблён в девушку старше него на два года. Они учились в одной школе. Скажу сразу, у истории его любви не было счастливого финала. А всё потому, что на церемонии выпуска его любимая семпай и вице-президент клуба объявили, что встречаются. Вот так первогодка Такесита, самый быстрый бегун, проиграл третьегодке, самому медленному в их клубе.

Несмотря на это, он легко рассмеялся и нашёл в себе силы подойти к ним и поздравить дрожащим голосом. Когда он проиграл на региональных, он сказал: «Ну, пока вот так, видимо», тоже смеясь. А ведь если подумать, то возможно тогда его голос также подрагивал.

Когда он собирался подать заявление об уходе, я спросил его кое о чём. Не знаю, почему я вдруг стал таким эмоциональным, но я не мог спустить это на тормозах.

— Эй, Такесита, тебя всё устраивает? Исход ведь всё ещё не ясен.

— Я уже проиграл, так это и оставлю, — ожидаемо посмеялся он.

А во мне тем временем накапливалось раздражение, и тогда я закричал.

Окружавшие нас одноклассники действительно удивились, став странно на меня коситься и шептаться. Обычно мне бы было очень неловко, но в тот раз я не обратил на это никакого внимания, их шепотки тогда просто были монотонным шумом. Не это я хотел от него услышать. Я хотел узнать, о чём действительно думает мой одноклассник, товарищ по клубу и мой друг. Но Такесита просто рассмеялся, как он обычно и делает, и не сказав более ничего, ушёл.

Смотря ему вслед, я уже не мог разглядеть того Такеситу, которым восхищался. Это был тот самый парень, который набрал 13 баллов на тесте; парень, привыкший проигрывать.

С того случая прошло уже два года.

Деятельность клуба тем временем продолжалась, и, я считаю, что хорошо постарался. Наконец, два года спустя, я занял место на линии старта, как Такесита в его первый год, когда я им искренне восхищался. Оперевшись пальцами о землю, я встал в позу низкого старта. Мои пальцы покраснели от напряжения под весом тела.

И вот раздался выстрел пистолета, и, оттолкнувшись от земли, я побежал что есть сил.

Поэтому насчёт проигрыша у меня не было сожалений.

Для меня, совершенно обычного человека, дойти до финала региональных соревнований уже было достижением. Разве этого уже не достаточно? Конечно, достаточно, так я говорил себе. И всё же, почему где-то глубоко внутри засело это чувство незавершённости?

После забега я пытался отдышаться, а пот заливал мои щёки и шею. Солнце нещадно палило, накаливая воздух и обжигая лёгкие. Я взглянул на время забега. Это был мой рекорд, самое быстрое моё время. Но всё-таки обойти Такеситу так и не получилось, как ни крути, он всё равно был на 0,1 секунды быстрее.

На следующий день, и в последующий Юки приходила посмотреть на тренировку и приносила что-нибудь попить или мороженое. В конце концов, секундомер, за который был ответственен один из кохаев, каким-то образом перекочевал к ней.

— Внимание! — громко объявила Юки, и мои ноги напряглись.

Стоило ей произнести «Марш» — и я рванул. Это было хорошее начало забега. Ноги быстро несли меня вперёд. Я уверенно бежал, силой отправляя тело вперёд, пытаясь показать всё, на что способен. Силуэт Юки быстро становился больше и больше. Жар, разливающийся по телу, обжигал, больше напоминая боль. Я часто и неглубоко дышал, стараясь наполнить лёгкие кислородом.

Последний рывок.

Сжав зубы, я побежал ещё сильнее. Бегущая впереди меня тень придала мне сил, заставляя погнаться за ней. Оказавшись рядом с Юки, стоявшей у жёлтой черты, послышался тихий электронный писк. Я пересёк финишную черту.

Так сумел ли я, наконец, добежать до своей цели?

Постепенно снижая скорость, я остановился и оперся руками в колени. Пот стекал с меня просто ручьём. А-а-а, чёрт, как же тяжело.

— Ха-а… Ха-а… Ну… как?

— Ну, свой рекорд ты не побил, хотя тебе оставалось совсем немного.

— Эх-х, так не пойдёт.

Сил совершенно не осталось, поэтому я просто упал там же, где стоял. Лёжа на спине, можно было почувствовать запах земли, обожженной солнцем. Так она пахла лишь летом. Из-за пота, пропитавшего футболку, к спине прилипли мелкие кусочки земли и песок, но меня это не особо волновало. Небо надо мной было таким голубым, а солнце обжигало кожу.

Я всё не мог отдышаться, а сердце быстро стучало в груди, и даже не думало замедляться. Грудь так и ходила ходуном, вверх и вниз, вверх и вниз. Я не мог набраться сил, чтобы встать, как будто душа от тела отделилась.

— Жарко, — прошептал я, и почти сразу же на моё лицо упала тень.

— Ты хорошо постарался, а теперь отдохни немного, — сказала Юки.

В одной руке она держала бутылку с напитком для спортсменов, а в другой — бутылку с обычным чаем. Она спросила меня, что буду. Мой выбор пал на спортивный напиток. Приподнявшись, я с благодарностью принял бутылку из её рук.

Она будто знала, что я выберу, потому что бутылка была уже открыта. Поэтому я просто приложился губами к горлышку и выпил где-то половину за раз. Тут Юки аккуратно присела на корточки рядом, но на землю садиться не стала, чтобы не испачкаться. Она просто немного посидела, играясь с бутылкой, то открывая, то закрывая её. Юки прищурилась, будто смотрела на солнце.

— Да уж, чувствуется, что ты парень, — неожиданно сказала она.

Я ещё раз поднёс бутылку ко рту, но на этот раз пил медленнее, не спеша. Делая большие глотки, я чувствовал, как сильно двигалось горло. Холодная жидкость приятно струилась вниз, принося облегчение.

— Ну, ты просто так лёг на землю, не заботясь о том, что одежда или волосы испачкаются.

— Это же естественно?

— Может быть.

— Я сильно грязный?

— Мне кажется, ты выглядишь круто.

Внезапно мне вспомнился утренний прогноз погоды. Ведущая говорила, что сегодня будет ещё жарче, чем вчера.

Допив напиток, я, наконец, встал.

— Ладно, я пойду умоюсь, а ты иди в тень, отдохни там.

Почему-то в этот момент пить мне захотелось ещё больше.

Я специально пошёл до дальнего, почти безлюдного двора, где находились краны. Придя туда, просто подставил голову под открытую воду, позволив телу охладиться. Волосы промокли и стали тяжелее, но мне было хорошо. Я тщательно умывался, при этом оплёскивая лицо холодной водой. Иногда вода попадала мне в рот, и я чувствовал солёный привкус. Это смывался пот. Напоследок я сполоснул рот и только затем отстранился от крана.

Зачесав назад свои промокшие волосы, я перебрался в тень школьного здания — перевести дыхание.

Я прикрыл глаза и опёрся на стену здания. В голове тут же всплыло улыбающееся лицо Юки. «Ты выглядишь круто». Эта её фраза эхом раздавалась в ушах, и я почувствовал себя счастливым до боли в груди. Никак не получалось сосредоточиться на анализе своего забега. Интересно, почему?

Такое я ощущал впервые. Тело уже остыло, только лицо продолжало гореть.

Когда я открыл глаза, то увидел девушку, пересекающую двор. Она была мне знакома. Выражение лица у неё в этот день, если сравнивать с остальными, было пугающим. Это была Аканэ Риндо, девушка из клуба плавания, принимавшая участие в летних спортивных соревнованиях. На данный момент она была самым известным человеком в этой школе.

— О, Аканэ, что это ты делаешь?

Видимо заметив меня, выражение её лица изменилось просто моментально. Это было потрясающе. В некотором роде. То, как царящая вокруг неё мрачная атмосфера вмиг рассеялась, а на смену ей пришла радость. Да, она выглядела почти так же приветливо, как и в обычные дни.

— А, Хару, это ты. У меня небольшой перерыв, а я забыла кое-что в классе, вот и подумала пойти, забрать что ли, — она отчего-то рассмеялась.

Это была ложь, конечно, но довольно неплохая попытка. Однако прежде всего люди не ходят по школе с таким выражением лица.

Аканэ была одета только в один школьный купальник. Купальник этот был просто кошмарным: как мужской, так и женский. Модель не была практичной, и дизайн тоже был не на высоте. Вообще-то он тёмно-синий, но так как она только-только из бассейна, купальник всё ещё был мокрым, и поэтому казался чёрным. Волосы и кожа тоже были мокрыми; она, похоже, даже не вытиралась полотенцем. С кончиков её волос постепенно капала вода и, ударяясь о кожу, капли скатывались вниз.

— У тебя что-то случилось?

— М-м-м, да нет, ничего особенного.

— Да? Ну, если что-то всё-таки случилось, ты не стесняйся — скажи. Уж выслушать-то я точно могу. Что у тебя с лицом?

— Просто удивлена, не ожидала такого от тебя услышать, — сказала Аканэ удивлённо.

Наверное, кому-то я кажусь не тем человеком, который может такое сказать.

— Может быть жара так странно на меня влияет. В любом случае, ты уж прости меня. Можешь забыть о том, что я сказал.

— Да не надо так стесняться. Ну, может, мне всё же стоит воспользоваться случаем, — сказав это, она встала рядом, только руку чуть протяни — и можно коснуться. Очень деликатное расстояние.

От Аканэ немного пахло хлоркой, нет, скорее бассейном. Она также, как и я, прислонилась к стене и перевела дыхание.

— Прохладненько, — прошептала она, будто разговаривая сама с собой и делая глубокий вдох.

Я думал, что она вот-вот что-то скажет, но она ненадолго замолчала.

Откуда-то раздавался звук духового оркестра. Пытаясь отыскать его источник, мы стали оглядываться и увидели двух девушек в окне коридора, играющих на трубах. Звучание труб, переплетаясь между собой, улетало в высь, прямо в голубое летнее небо.

Аканэ начала говорить как раз в то время, когда девушки прекратили играть.

— М-м, так-то, действительно, ничего не случилось. Просто будто весь мой энтузиазм куда-то пропал. Ты же знаешь, что на последних соревнованиях я добралась до национальных? Так вот, после этого я как будто перегорела. А сегодня тренер попросил потренировать младшеньких.

«Я уже не могу плавать, как раньше». Это последнее её предложение было очень тяжело расслышать — так тихо она говорила.

Чтобы как-то подбодрить её, я тихо прошептал ей: «Всё будет хорошо». Аканэ взглянула на меня, а я посмотрел на тех девушек из оркестра. Они пока так и не возобновили свою репетицию.

— Так ведь ты всё равно продолжаешь плавать.

— Это уже стало привычкой, как чистка зубов, знаешь. Если перестану, то будет как-то не по себе.

— Именно поэтому тот огонь всё ещё в тебе. Он стал маленьким и, возможно, почти незаметным, но он не исчез. Если это ты, то я уверен, что всё будет в порядке. Ты точно далеко пойдёшь.

Аканэ не похожа на нас с Такеситой. Она серьёзно относится к плаванью.

Больше мне было нечего сказать.

— А ты изменился, Хару.

На мой вопрос «как?», она ответила, что раньше я был не тем человеком, который сказал бы что-то подобное.

— Если бы это был прежний Хару, то ты бы ничего и не сказал, если бы я сама не спросила. Я уже не веду счёт тому, сколько раз ты меня не замечал. У меня создаётся такое впечатление, что даже когда ты с другими ребятами, ты всё равно какой-то отчуждённый, будто смотришь на всех со стороны. А ещё улыбка у тебя была какая-то... не настоящая, что ли. И ты никогда не спрашивал о чём-то личном. Такие темы ведь, как правило, задевают за живое. Но сейчас, мне кажется, я впервые услышала, что ты на самом деле думаешь. Поэтому я немного счастлива.

— Это всё лето. Из-за жары мой разум помутился, и я стал говорить странные вещи. Прости.

— Не стесняйся. М-м-м… Знаешь, если уж ты одобряешь, то, наверное, мне стоит постараться ещё немного. И, кстати, можно тебя кое о чём попросить?

— В пределах разумного, конечно.

— Можешь подбодрить меня? Ничего особенного, просто сказать мне что-то вроде «Постарайся». Всё просто. А я думаю, что мне это поможет.

— Так просто? Тебя ведь, наверно, много людей поддерживает.

— Нет, это другое. Просто скажи.

— Ну раз так, то ты уж постарайся.

— Хорошо, — она прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на том, что я говорю.

— Постарайся.

— Обязательно.

— Ты сможешь, Аканэ.

— Выложусь на все сто.

Открыв глаза, она уже стала сама собой, той Аканэ, которую все любили: яркая, добрая, иногда неловкая, но всегда прямолинейная девушка. Она была ослепительна, прямо как летнее солнце. Посмотрев на неё, аж глаза захотелось прищурить. Аканэ отошла от стены и направилась туда, откуда пришла ранее.

Уже отойдя на приличное расстояние, она почему-то обернулась. Под белыми лучами палящего солнца капельки воды на её коже сверкали, и казалось, что это блестит её кожа.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — тут она вытянула руку с зажатым кулаком и обратилась ко мне.

— Поэтому ты тоже постарайся.

— А-а, вот в чём дело, — неосознанно пробормотал я. «Обязательно».

Кожа покрылась мурашками, но настроение было отличным.

— Что?

— Нет, просто подумал, что теперь я обязательно приложу все усилия.

— Вот видишь, — в ответ на мои слова сказала Аканэ с гордостью, а щёки её чуть покраснели.

Когда я вернулся на спортивную площадку после разговора с Аканэ, благодаря чему я смог вернуть себе утраченное самообладание, это самое самообладание как ветром сдуло. Ведь под деревом на краю площадки стояла Юки.

Она разговаривала с каким-то парнем. У него были немного длинноватые волосы, как для парня, но это придавало его образу изюминку. Он выглядел круто. Он был одет в униформу футбольного клуба. Вроде бы его звали Савачика. Мой одноклассник Сатаке вроде хвастался, что у них в клубе месяца три назад пополнение было, и новенький бегал довольно быстро.

Немного поодаль несколько ребят из того же футбольного клуба заинтересованно поглядывали на Юки, но стоило мне пересечься с одним из них взглядом, как они спешно прекратили. Я постепенно начинал понимать происходящее.

Похоже, он заинтересовался ею и пытался с ней познакомиться. Ничего необычного тут не было. И что мне теперь делать? Как поступить?

И тут я будто очнулся. А зачем? Неужели я действительно думал о том, чтобы что-то предпринять? Это странно.

Наверное, жара и вправду плохо влияет на организм . Это совсем на меня не похоже, но всё-таки это не плохо. Совсем не плохо.

Таким образом, приняв для себя решение, я пошёл к ним. Юки, только заметив меня, прервала разговор и тоже направилась мне навстречу.

— Что случилось?

— Да так, что-то хлопот прибавилось.

Пока мы обменивались простыми фразами, Савачика тоже подошел. Юки же быстро спряталась за мою спину, а я, наоборот, сделал шаг вперёд. Увидев это, Савачика, хотевший было что-то сказать, решил промолчать. Даже не так: ему не оставалось ничего, кроме как промолчать.

За исключением клубной деятельности, семпаев надо было уважать. Он и к Юки-то подошёл, когда я отлучился. Выжидал подходящего момента, видимо.

— Ты же Савачика вроде, да? Заниматься клубной деятельностью нелегко, да? А ведь ещё учиться надо. Как там Сатаке, он хоть иногда показывается?

Тема разговора была совсем не важна. Главным было донести, что я знаком с их бывшим капитаном. Савачика, прекрасно понявший скрытое сообщение, лишь кивнул с сожалением, что упустил возможность, а затем вернулся к товарищам по клубу.

Тренировки в тот день были окончены.

Пока я переодевался в классе нашего клуба, Юки стояла у ворот, смотря в небо. Солнце медленно погружалось за линию гор. То тут, то там оранжевыми вспышками плыли облака, а заходящее солнце озарило небо красным, всё удлиняя тень, отбрасываемую Юки. По сравнению с днём, контуры тени были не такими чёткими и немного расплывчатыми. Казалось, что только отведи ты взгляд — и она исчезнет, словно иллюзия.

— О, ты меня ждёшь? — спросил её я, и она направилась ко мне.

Её волосы ярко сияли, освещённые светом заходящего солнца, а улыбающееся лицо было потрясающе красиво. Впервые в жизни чья-то улыбка мне показалась красивой.

— Ага, хотела поблагодарить тебя за спасение. Пошли в магазин, куплю тебе фруктовый лёд.

— Да я ничего особо не сделал.

— Просто я была счастлива, что ты помог, поэтому и хочу отблагодарить. Нельзя?

— Да нет.

— Ну, тогда пойдём, — даже не подождав моего ответа, Юки развернулась спиной к школьным воротам и пошла. Догнав её, я стал идти шаг в шаг с ней.

К её длинной тени на земле прибавилась моя. Мы шли на некотором расстоянии друг от друга, не соприкасаясь, как и наши тени.

— Ты очень популярна, да? — спросил я, но стоило мне произнести эти слова, как я подумал, что они отдают каким-то раболепием.

— Нет, совсем нет.

— Но ведь сегодня Савачика попытался привлечь твоё внимание.

— А-а-а, тот парень. Так его Савачика зовут?

— А ты не спросила его имя?

— Забыла. Думаю, что он подошёл только из-за того, что я с тобой была.

— Да нет, подошёл он как раз-таки, когда меня рядом не было.

— И всё же вряд ли. Когда я действительно была одна — никто ко мне не подходил. Мне даже казалось, что тогда я для них даже человеком-то не была.

«Совсем одна», — после тихо прошептала Юки. Одиночество так и сквозило в её голосе, заставляя и меня почувствовать себя так же.

— Так что же, монстром ты что ли стала? — пошутил я.

Что угодно. Неважно, если ты разозлишься или посчитаешь меня дураком. Но только пусть это грустное выражение исчезнет с твоего лица. Её печаль и одиночество хотелось отогнать куда подальше. Потому что сейчас я рядом с ней, потому что сейчас она не одна.

Юки на мгновение была ошарашена сказанными мной словами, но затем громко расхохоталась.

— Ага, монстр, сейчас огнём плеваться буду, — она специально широко открыла рот и запрокинула голову.

«Аррррр», — издала она горловое рычание. Слабенькое, правда. Не доставало ей решительности уничтожить весь город. Так я и продолжил шутить над ней.

— Собираешься город разрушить?

— Разумеется.

— А с супергероем драться будешь?

— Само собой.

— Будешь превращаться в человека, только когда я рядом?

— Ага.

— Почему?

Ответа на мой вопрос не последовало, и я спросил снова.

— Почему только тогда, когда я рядом?

— Потому что ты, Ёси-кун, странный человек, — продолжив наш шуточный диалог, сказала она.

— Что?

— Ну так, ты ведь тот самый странный человек, который со мной заговорил.

— Вот оно что, — разговор захватил меня, и я кивнул в знак согласия. Однако, если хорошо подумать, то всё ведь было не так. Первой, кто заговорил, была Юки.

— Погоди, но ведь это ты первой подошла ко мне, — возразил я.

— Да?

— Ага, во время тренировки ты ведь сама сказала мне «Постарайся».

— О, смотри, вот и магазин. Пошли быстрее, — не ответив, Юки взяла меня за руку и побежала.

Две тени соединились. Её рука почему-то была очень холодной, настолько, что я подумал было, что она может растаять в моей разгорячённой руке.

Купив фруктовый лёд, мы поспешили укрыться от солнца в тени козырька стоянки. Быстро сняв пиджак, я вгрызся зубами в своё угощение. Сладкий лёд таял во рту, оставляя приятное послевкусие.

— Тебе правда нравится? Ты мог выбрать что-нибудь подороже.

— Мне это нравится.

— М-м-м, ну да. Оно вкусное.

Время уже близилось к вечеру, и количество прохожих увеличилось. Вот девушка с собакой, и старшеклассник с наушниками, отгородившийся от внешнего мира стеной из музыки. А вот мужчина средних лет в костюме; кто знает, может, он опять возвращается на работу. Мимо прошли два парня, кативших свои велосипеды и громко переговариваясь — они, наверное, возвращались домой.

— Ёси-кун, — вдруг тихо обратилась она ко мне, продолжая облизывать своё уже тающее мороженое.

Я своё уже давно съел. Заметив, что я смотрю на неё, она смутилась. Она хотела о чём-то спросить, но, видимо, что-то не слишком важное. Я просто дождался, пока она доест свой лёд. Чуть погодя, с деревянной палочкой во рту, она продолжила.

— С кем ты соревновался?

— Что?

— Есть ведь кто-то, кого тебе хочется победить? — откуда-то у неё была уверенность в своих словах.

— Ты поняла, да?

— Так ведь я всегда наблюдала за тобой.

— Всегда?

— Всегда.

В этот раз рассмеялся я, только вот я смеялся, чтобы скрыть свои эмоции. О чём она говорит? На лице Юки же не промелькнула и тень улыбки. Она лишь пристально смотрела на меня.

Мой сухой смех постепенно таял в летнем воздухе, становясь всё тише и тише, а затем и вовсе сошёл на нет. Я уставился на носки своих потрёпанных ботинков, и заметил, что они деформировались. Тут зрение помутнилось, а контуры вокруг стали расплываться.

Я ни с кем не собирался говорить на эту тему, но всё-таки, почему-то с такой лёгкостью, слова вырывались наружу.

А ведь мне казалось, что я уже со всем разобрался; казалось, что я смогу сдержаться. Но этот словесный поток уже было не остановить. Я всё говорил и говорил, и мне кажется, что мой рассказ даже связным-то особо не был.

Я рассказал про Такеситу, про то, каким быстрым он был, про его безответную любовь и про то, как он просто выбросил атлетику из своей жизни.

Мой голос дрожал. Тело дрожало. Казалось, будто картинка перед глазами даже и не думала вновь становиться чёткой. Эмоции били через край. Тем временем, вечер незаметно подкрадывался, окрашивая всё вокруг в тёмные тона. Эмоции, что переполняли меня, обжигали меня и, постепенно выплёскиваясь со словами, будто жалили меня, цепляя за живое.

После того, как я закончил изливать душу, прошло уже наверно минуты две или три, я не знаю.

— Вот почему ты так бегаешь, — тихо прошептала Юки.

— Ты о чём?

— Ты всегда бежишь в полную силу, но бег твой нестабилен. Наверное, из-за того, что твоё восхищение Такеситой слишком сильно. Вот почему ты всегда на шаг позади. Теперь я поняла, что я могу сделать, — сказала она, подняв голову и посмотрев на меня. Решимость так и светилась в её глазах.

Ночь уже окончательно вступила в свои права, и совсем стемнело. Везде уже зажглись фонари и лампы, мерцая в темноте за спиной Юки. И днём, и вечером, и ночью — она была прекрасна всегда.

— Хочу кое-что уточнить. Ты в самом деле хочешь побить рекорд Такеситы?

— Я бегаю ради этого.

— Как-то неискренне. Если ты по-настоящему чего-то хочешь, то так и скажи.

Я застыл на несколько секунд в растерянности.

— Ну, давай же, скажи это.

— Хочу победить. Я хочу победить Такеситу.

— Тогда я дам тебе победу, — сказала Юки и забрала у меня деревянную палочку от мороженого, которую я всё ещё держал в руке.

Взамен она дала мне свою. На ней было написано «Успех». Так такие палочки действительно существуют. Я думал, что это всего лишь одна из городских легенд.

— Повезло тебе, Ёси-кун. Тебе, похоже, покровительствует богиня удачи, — сказала Юки, но, смутившись от собственных слов, быстро отвернулась в сторону. Однако даже сзади я видел, как покраснели кончики её ушей.

На следующий день я не смог пойти в школу из-за внезапно обрушившегося на город ливня.

Через день встретиться также не получилось. Всё из-за того же ливня спортивная площадка находилась в отнюдь не лучшем состоянии. Встретиться с Юки получилось только на третий день после нашего памятного вечера с мороженым.

Я как и всегда бегал, а затем пришла Юки. Увидев её, я словно одеревенел, но моя рука, будто подгоняемая ветром, поднялась вверх. Я помахал ей.

— Сегодня, похоже, будет самый жаркий день в этом году, — сказал я, — но это даже хорошо. Погоди-ка, это что такое? — спросил я, указывая на её одежду.

Почему-то она сегодня была одета в спортивный школьный костюм. Такой же, как у меня. Сквозь белую футболку слегка просвечивался её лифчик, так что можно было увидеть его очертания и понять цвет. Хоть я и понимал, что смотреть нельзя, но взгляд будто приклеенный возвращался туда.

— Я купила её.

— Зачем?

— Ну… кто знает, может, я сегодня испачкаюсь.

— Да нет, я не это имел в виду. Почему именно спортивная форма нашей школы?

— Но так я не вызываю подозрений. Кстати, ты подготовился?

Хоть я и считал, что для маскировки было уже поздновато, но почему-то эта мысль делала Юки счастливой, поэтому я просто кивнул, соглашаясь с ней, и закончил на этом.

Из-за этого внезапного дождя я смог хорошенько отдохнуть. Помнится, когда я участвовал в региональных, то был в похожей форме.

— Я правда смогу победить Такеситу?

— Ага. Не волнуйся. Просто беги в полную силу, как ты обычно это делаешь. Верь и смотри на меня. Это ведь просто?

Выглядя на удивление уверенной в своих словах, она подняла руку, и я с хлопком дал ей пять. После этого Юки направилась к финишу, а я — к стартовой линии.

Как всегда, я закрыл глаза и представил, как молниеносно стартую. Немного растянул ножные сухожилия. Приложил руку к сердцу, что так бешено колотилось внутри. Напоследок глубоко вдохнул, втягивая летний воздух.

Настало время открыть глаза.

Голубое небо, слепящее глаза белое солнце, и Юки, стоящая рядом с финишной линией.

Сердце незаметно успокоилось, сбавляя темп.

Я подошёл к линии, принимая позу для старта. Юки подняла руку. Я же не отводил от неё взгляда.

— На старт!

Все звуки вокруг меня будто исчезли.

— Внимание! Марш!

Лишь её голос. Только её голос я всё ещё слышал.

Я стартовал. Это был мой лучший старт. Ветер обдувал тело, пока я бежал изо всех сил. Все цвета вокруг сливались в одну непонятную массу. Никогда раньше я не бегал так быстро. Будто само по себе, тело стремилось вперед.

Десять метров, двадцать метров. Ха-а… Ха-а… Ноги с силой отталкивались от земли. Я был переполнен решимостью.

Тридцать метров, сорок метров. Я ведь смогу такими темпами.

Пятьдесят метров. Тут мой взгляд упал на тень, бегущую впереди меня. Тень, которую я ни за что не смогу обогнать.

В ней я видел Такеситу…

— Ёёёёёёсииииии-куууун! Голову! Подними голову! — вдруг прокричала Юки, прерывая поток моих мыслей.

К такому громкому крику, наверное, никогда не привыкнуть. Честно признаться, меня даже немного дрожь прошила от удивления.

Как и прокричала Юки, я поднял голову и посмотрел на финиш. Юки стояла там. Лицо её было красным. Она продолжала кричать.

— Прямо! Смотри прямо!

«И что она делает?», — проскочила мысль в голове. Я неосознанно улыбнулся.

— Я прямо тут! — продолжила Юки, маша теперь уже обеими руками. — Давай быстрее!

Она ведь сказала, что мне просто нужно верить ей, нужно просто смотреть на неё.

И я поверил. Я смотрел только на неё.

Вот оно как. Это ведь так просто…

Каждый рывок вперёд стремительно приближал меня к ней. И всё же, в голове крутилось только: «Быстрее. Надо добежать ещё быстрее. Пусть даже на секунду, даже на мгновение. Только быстрее».

Юки стала центром всего мира. Кроме неё ничего и никого не было.

Рывок, ещё один, и ещё. Не сбавлять скорость.

Каким-то образом, однако, она даже увеличилась.

И вот, финишная прямая. Последний рывок. Я вложил в него все силы и влетел прямо в её распахнутые объятия.

Несмотря на то, что было лето, я почувствовал сладкий весенний аромат. Аромат сакуры.

В это же мгновение послышался тихий электронный писк, и земля будто ушла из-под ног.

— Ха-а-а… — в ушах теперь отдавался только мой, какой-то пришибленный, голос.

Когда немного пришёл в себя, я уже лежал на земле, а Юки сидела на мне, аккуратно массируя шею. Видимо, я сбил её с ног и отключился на несколько секунд, а она уже оклемалась и даже перевернула меня на спину.

— Больно… — хоть и ударился я только спиной, но болело всё тело.

Я зашелся в приступе кашля, не имея возможности даже сделать вдох. Юки убрала руки от моей измученной шеи, однако даже не думала слезать с меня, совсем не беспокоясь, что у меня может что-то болеть. Она лишь смотрела на свою ладонь.

— И что… ты делаешь? Ты не ударилась? — спросил её я.

Но она оставила мои слова без ответа и довольно рассмеялась, тут же протягивая мне ладонь.

— Вот, смотри.

Я вначале не понял, о чем она говорила. Боль в спине и Юки, сидящая на мне, сильно отвлекали. Может, моя реакция была странной, но Юки вдруг надула губы.

— А ты не можешь сделать лицо порадостнее?

— С чего бы?

— Время. На время посмотри.

У меня ушло секунд десять, прежде чем я понял, что она мне сказала.

Я пытался осознать происходящее и просто уставился на время, высветившееся на табло секундомера, который Юки держала в руке.

Новый рекорд забега на сто метров. Время, превзошедшее рекорд Такеситы.

— Что с тобой?

У меня вдруг слёзы ручьём потекли. Улыбающееся лицо Юки расплывалось перед глазами, как и время на табло секундомера. А-а-а-а, ничего не видно.

— Видишь, ты ведь можешь превзойти Такеситу. Просто твоё уважение к нему мешает тебе это сделать. Ты неосознанно сдерживаешь себя. Где-то на половине пути ты вдруг опустил голову и из-за этого замедлился. Ты должен смотреть вперёд, не стоит опускать взгляд. Но ты, я думаю, наверное, просто не смог не опустить. Ты привык, что впереди всегда бежит Такесита, а когда понимаешь, что вот-вот обгонишь его, то тебе становится страшно, что он исчезнет. Ты в самом деле им восхищаешься.

Я закрыл глаза рукой и крепко стиснул зубы. Я не хотел, чтобы эмоции вышли из-под контроля ещё больше, чем сейчас. А прежде всего, я не хотел, чтобы она видела меня таким.

— Он действительно удивительный парень. Если бы он продолжил заниматься лёгкой атлетикой, то бегал бы быстрее ветра. Я хотел это увидеть. Хотел увидеть такого Такеситу.

К сожалению, этому не суждено было сбыться.

Это я уже понял. Я так старался, надеялся, даже у Юки помощи попросил, но когда я наконец достиг своей цели, то обнаружил, что в конце пути, увы, ничего нет. И всё же…

Юки смотрела на меня своими глазами, в которых тоже собирались слёзы, и легонько гладила меня большим пальцем по запястью. Вправо, влево.

Зрение, наконец, прояснилось, и затем пришло осознание, что, может быть, в конце пути что-то всё-таки было.

— Поздравляю, Ёси-кун, ты хорошо постарался.

Там была Юки, которая сказала такие нужные мне слова, когда я в этом нуждался. В этот момент я подумал, что вот она, награда за мои старания.

По пути назад мы опять зашли в тот же магазин. В благодарность за помощь, в этот раз угощал я. Юки же, только услышав это, ни секунды не думая выбрала мороженое за 300 йен. Я же немного растерялся, не зная, какое взять, и в итоге купил то же, что и Юки. Она взяла клубничное, а я — со вкусом рома и изюма. Ну и ладно, сегодня, наверное, можно и раскошелиться, раз уж в благодарность.

Как и в прошлый раз, мы сели на лавочку у магазина. Тут мы и заметили мёртвую цикаду, валяющуюся рядом.

Похоже, лето подходит к концу.

— Личинки цикад, кстати, где-то шесть лет в земле развиваются, — пробормотала Юки, всё смотря на эту безжизненную оболочку.

— Ага, певчие цикады так живут. Другие виды и по семнадцать лет в земле проводят. В какой-то книжке читал.

— Да, а затем они вылезают на поверхность, чтобы прожить всего неделю, а затем умереть. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?

— Ну, они оставляют потомство после себя.

— Женские особи — да. А вот мужские? Они беспорядочно спариваются со многими самками, но ведь есть и те, которые не оставляют потомства. Самки могут спариваться только раз в своей жизни. Так есть ли в такой жизни смысл?

Юки казалась серьёзно озабоченной этим вопросом, поэтому я ответил ей, тоже тщательно обдумав свои слова.

— Каждая жизнь имеет свой смысл. Я не думаю, что это то, с чем можно легкомысленно согласиться или отрицать эту идею. Но я уверен, что они стараются изо всех сил.

— Даже если и так, это ведь не придаёт их жизням смысла.

— С этим я не согласен. Ты сама меня научила, что даже если в конце пути не оказалось желаемого, то там обязательно есть что-то другое. Я нашел. И кстати, цикады, похоже, только месяц живут.

— Да ну.

— Правда. Если они спаривались, то цикада живет не больше недели. Многие ошибаются насчёт продолжительности их жизни. Дикие цикады, в свою очередь, живут примерно месяц. По телевизору рассказывали. Думаю, что они уж точно найдут что-нибудь в конце пути.

Эти слова утешали в какой-то мере.

Хотя это была всего лишь маленькая ложь, просто чтобы Юки улыбнулась.

Честно говоря, мне всё равно, как живут цикады, и как они умирают, но если Юки надеется, что и у них есть смысл в жизни, то и я искренне помолюсь за них.

Она наконец взяла в руки пластиковый стаканчик с подтаявшим мороженым и попробовала его. Смотря на Юки, которая бормотала «Вкусно, вкусно», я тоже открыл крышку своего.

— М-м, кстати говоря, Ёси-кун, а что ты нашёл в конце пути?

— Секрет, — как и ожидалось, я не смог сказать ей правду. — Но одно я могу сказать точно — это лето я никогда не забуду.

Даже когда этот день останется в прошлом, когда я стану взрослым, и даже когда другие воспоминания угаснут…

Этот жаркий летний день.

Пот, текущий рекой, и слёзы.

Сладкий вкус мороженого.

Аромат сакуры.

И кое-что очень, очень важное.

Поднеся пластиковую ложку ко рту, Юки прошептала одно лишь слово. Я не видел её лица. Только еле-еле слышимое:

— Лжец…

***

— М-м-м, можно тебя отвлечь? – обратилась ко мне совершенно незнакомая девушка.

Дело было в маленьком книжном магазинчике перед станцией, где я искал новую книгу своего любимого писателя. Может быть из-за того, что она волновалась, но голос у неё был немного резкий, хоть и не дрожал.

— Не поможешь мне вон ту книжку достать? – её тонкий палец указывал на самую верхнюю полку, где теснились книги.

Их там было очень много: все с разноцветными обложками и разными дизайнами, отчего глаза просто разбегались. Именно поэтому просто указать пальцем на полку было недостаточно, чтобы понять, какая именно книга ей нужна.

— Которую?

— Ту, что с голубым корешком.

— А, – произнёс я, как только нашёл нужную взглядом.

Это как раз и было то самое новое издание, которое я искал до этого. Там была только одна книга с голубой обложкой. Она почему-то затерялась на той полке, а не была выставлена с остальными новинками.

— Там есть табуретка, если ищешь, на что встать, – не заметив моего замешательства, она указала на небольшой табурет, предназначенный специально для этого. Я перевёл взгляд с полки на него, а затем вновь посмотрел на собеседницу.

Симпатичная девушка с короткими волосами, заправленными за уши, и примерно одного роста со мной. Хотя, может быть, даже была немного выше. Она и сама могла бы достать эту книгу, но если бы встала на табуретку, то было бы легко заглянуть ей под юбку, особенно учитывая длину. Да уж, девушкам приходится быть осмотрительными в таких делах.

Как она и сказала, я принёс табуретку и, забравшись на неё, потянулся за книгой. Роста всё равно немного не хватало, поэтому пришлось немного постараться, чтобы достать её. Но вот пальцы дотянулись до заветного корешка.

Спустя два года вышла новая книга, и она, наконец, оказалась в моих руках. Но… Несмотря на все противоречивые мысли, которые крутились в голове, я отдал ей эту книгу.

— Спасибо, – сказала она, прижимая книгу к груди, будто она была очень важна для неё.

— Не за что. Тебе нравится этот писатель?

— Ага.

— Честно говоря, мне тоже, – я старался, чтобы голос не звучал, будто я что-то выпрашивал, но, видимо, безуспешно. По её лицу пробежала тень.

— Неужели ты тоже её искал?

— Да, не подумал бы, что она может быть в таком месте.

— Я тоже всё никак не могла найти, поэтому спросила у продавца. Он сказал, что у них как раз только одна и осталась.

— Вот оно как. Всего один экземпляр, как жалко. Но ничего не поделаешь, пойду поищу в других книжных, – улыбаясь, соврал я.

Перед тем как прийти в этот магазин, я уже обыскался её. Нигде ни экземпляра не осталось – всё разобрали.

Книги в наш провинциальный городок в принципе завозят редко. Даже популярные новинки от лауреатов литературных премий и то редкость на прилавках магазинов.

Я понадеялся, что всё-таки смогу купить её в магазине в день начала продажи, поэтому поленился заказать. Теперь уж некого винить, кроме себя самого.

Сутулясь, я уже направился к выходу, как она вдруг окликнула меня.

— Подожди.

— Да?

— Если хочешь, могу дать почитать. После того как сама прочитаю, разумеется.

— Почему ты решила мне её одолжить?

— Я сама книги люблю, поэтому понимаю, каково это, когда хочется быстрее прочитать, – сказала она, вдруг смутившись под конец.

Может, я полез не в свое дело. Кто знает, сколько храбрости ей потребовалось, чтобы остановить меня. В груди как-то потеплело, и я склонил голову в извинении.

— Забудь. Спасибо тебе. Я признателен за это, правда. Меня зовут Сэгава Харуёси. Приятно познакомиться.

Услышав мои слова, она облегчённо выдохнула и широко улыбнулась.

— Мне тоже приятно, Сэгава-кун. А меня Сиина Юки зовут.

Весной, окончив второй класс средней школы, я встретил Сиину Юки.

Выйдя из книжного, мы решили пойти в кафе, куда очень хотела сходить Сиина-сан. Осторожно открыв тяжелую дверь, я услышал звон дверного колокольчика. В кафе тихо играла классическая музыка, чего я раньше никогда не встречал, и в воздухе витал аромат кофе.

Всё тут говорило о том, что это место было предназначено для взрослой публики. Тут можно было спокойно провести время, наслаждаясь беседой.

— Добро пожаловать. О, какие милые посетители к нам заглянули, – улыбаясь, поприветствовала нас работница, красивая молодая девушка, и по совместительству единственный человек в этом кафе. Так как кроме нас тут никого не было, она сказала садиться, куда пожелаем.

Пока я осматривался, Сиина-сан быстро выбрала самое солнечное место, так что мне не оставалось ничего, кроме как пойти за ней.

Мартовское солнце приятно согревало через окно. Тут я неожиданно зевнул, сразу пытаясь подавить зевок, на что Сиина-сан только хихикнула. Сказала мне, что я прямо как кот.

— Ну, давай сначала закажем что-нибудь. Ты что будешь, Сэгава-кун?

Мельком взглянув на меню, лежащее в раскрытом виде на столе, мне изо всех сил пришлось сдерживаться, чтобы не издать удивлённый возглас.

Выбор тут был небольшой, но зато цены приличные. Один стакан колы стоил 450 йен*, а некоторые сорта чая и до 1 000 йен* доходили.

Сиина-сан же, будто привычно, заказала чёрный кофе; я последовал её примеру, хотя кофе раньше никогда не пил.

— Вот, это книга, про которую я говорила раньше, – сказала она после того, как с заказом было покончено, и вытащила из сумки две книги. Одну из них она давала мне почитать.

Это не была та самая книга, которую она только что купила. Та, что Юки собиралась мне одолжить сейчас, была у неё в сумке с самого начала. По дороге в кафе мы разговорились о книгах, и Сиина-сан посоветовала мне прочитать эту.

Эту книгу она иногда носила с собой, так что решила и её одолжить. Как раз мне будет, что почитать, пока она не закончит читать новую.

— Мне кажется, тебе понравится.

— Уже заинтригован.

Пока я бегло бегал глазами по страницам, принесли наш кофе. От дымящегося напитка исходил особый, присущий только ему, богатый аромат.

— Наслаждайтесь, – подав нам кофе и поклонившись, девушка вернулась обратно вглубь кафе. Её длинные волосы, завязанные в хвост, качались из стороны в сторону в такт шагам.

Хоть я и не пялился на неё, но Юки всё равно недовольно поджала губы.

— На неё смотришь?

— Э?

— А-а-а, она, наверное, в твоём вкусе?

— Да не то чтобы. Хотя признаю – она красивая. Но меня заинтересовали её волосы. Всё-таки длинные хорошо смотрятся, очень женственно.

— Так тебе нравятся длинные волосы? – Сиина-сан потрогала кончики своих волос и вздохнула.

Затем она аккуратно взяла чашку и поднесла к губам. Не добавив ни молока, ни сахара. Её манеры и жесты, казалось, были отточены до блеска, такие изящные и элегантные, что даже простое действие выглядело словно картинка.

Так я подумал на мгновение. Стоило ей сделать первый глоток, как лицо скривилось, и она издала разочарованный стон. Может, что-то не так с кофе?

— Горько! Неужели кофе всегда такой?

— Э? Разве ты не постоянно его пьёшь?

— Честно говоря, впервые попробовала.

— И несмотря на это решила сразу попробовать чёрный?

— У меня всегда было впечатление, что девушки, которые читают в кафе, всегда пьют чёрный кофе.

Скривившись, будто только что выпила яд, она протянула руку к маленькой коробочке с сахаром, стоящей на краю стола. Взяв два кубика, она закинула их в тёмную жидкость. Помешав ложкой, чтобы сахар растворился, она опять поднесла кружку ко рту, но в этот раз отхлебнула совсем чуть-чуть, чтобы попробовать. На лице её опять появилась гримаса, и она добавила ещё один кубик. Попробовав снова, недовольство исчезло с её лица, и она кивнула сама себе.

— Если с сахаром, то очень даже ничего.

По правде говоря, я немного нервничал, потому что Сиина-сан, заказавшая чёрный кофе, казалась очень взрослой, однако её реакция говорила об обратном. Смотря на то, как она кривится и добавляет сахар, чтобы убавить горечь, я убедился, что мы всё-таки ровесники, а потому можно не нервничать.

— Сэгава-кун, а ты часто кофе пьёшь?

— Впервые, если честно, –– сказал я.

Сиина-сан же расхохоталась.

— А, так мы с тобой в одной лодке. Нужен сахар? Или попробуешь так?

Так же как и Сиина недавно, я чуть глотнул, но неожиданно горячий и горький кофе обжёг язык, и лицо непроизвольно скривилось. Быстро схватив кружку с водой со льдом, я опустил кончик языка в воду, касаясь льда, чтобы уменьшить эту покалывающую, неприятную боль.

— В чём дело? Всё-таки слишком горько?

— Язык обжёг.

— А ты неловкий однако, Сэгава-кун, не ожидала от тебя, – сказала она, потягивая свой кофе.

Тут она вдруг опять скривилась, и, как и я, поспешила отпить воды. Видимо, её язык был не в лучшем состоянии.

— Вот и ты опростоволосилась, – рассмеялся я, пока она перекатывала кубики льда во рту со смущённым видом.

В помещении раздавался только тихий шелест страниц; музыка больше не играла. Когда мы начали читать, официантка выключила её и прикорнула в уголке. Она выглядела умиротворённо, а лицо её было расслабленно. Наверное, ей снилось что-то хорошее.

— Слушай, – начала Юки, закрыв книгу и посмотрев на меня.

Я тоже закрыл свою, предварительно положив закладку, и поднял взгляд.

На столе стояли пустые кружки из-под кофе и почти полные стаканы с водой.

— Что такое?

— Какими иероглифами пишется «Харуёси»?

— Что это ты так внезапно?

— Да просто интересно, имя ведь редкое.

— Что, в книге есть какая-то загадка с именем?

Сиина-сан покачала головой, отрицая моё предположение, но это была ложь. Очень явная ложь. Под конец предложения её голос стал каким-то нервным и очень уж высоким.

Подумав, на чём бы написать, я притянул к себе кружку с водой. Медленно проведя пальцем по стакану, я собрал капельки конденсата, и они, следуя за движением моего пальца, стекали на стол. Вот из большой круглой капли образуется линия, а те в свою очередь складываются в иероглифы «春由».

— Вот так.

— О, какое совпадение, – водой она написала иероглиф «希», читающийся как «ки», прямо после моего «由»*.

— У нас один иероглиф общий, – радостно сказала она.

Так, читая и периодически переговариваясь, мы провели почти пять часов. В кафе до последнего никто так и не зашёл.

Вечером ощутимо похолодало. Улицы были залиты светом фонарей. В небе виднелись звёзды.

Сиина-сан взялась перечислять названия созвездий, а когда я попросил показать мне их, она ответила, что знает только названия.

По пути на остановку, куда я провожал Сиину-сан, она, как и обещала, одолжила мне ту самую книгу в голубой обложке. Я склонил голову в знак признательности и поблагодарил её. Твёрдая обложка приятно ощущалась в руках.

— Кстати, Сэгава-кун, ты завтра свободен? Сейчас ведь каникулы.

— М-м-м, у меня только тренировка в клубе лёгкой атлетики до обеда, а во второй половине дня я свободен.

Я хотел было предложить ей встретиться завтра, чтобы опять почитать вместе, но она меня опередила.

— Тогда давай встретимся завтра? Поделимся мыслями о книге.

Хотя сегодня мы всего лишь читали и разговаривали, мне было очень весело. Видимо, я задумался, прокручивая в голове этот день, и замолчал, потому что Сиина-сан вдруг торопливо продолжила:

— А, я не говорю, что ты должен её всю прочитать до завтра, нет. Мы можем поговорить и о той, что ты читал сегодня. Как бы сказать… Я сегодня хорошо провела время.

Так Сиина-сан тоже сегодня повеселилась. Не одному мне понравился сегодняшний день. Я был очень рад.

— Да, давай встретимся завтра.

— Ага.

Мы уже прощались, как вдруг Сиина-сан посмотрела ввысь и указала пальцем куда-то в небо.

— Вон ту звезду я знаю, – сказала она, показывая на звезду, что ярко сияла оранжевым светом. – Это Арктур. На Гавайях её ещё называют Хокулеа.

Я неторопливо шёл по школьному коридору, но вдруг мимо меня прокатилось что-то белое и непонятное, как показалось на первый взгляд. Это было немного неожиданно. В школе находилось мало людей, так как весенние каникулы были в самом разгаре. Стоило мне только наклониться, чтобы поднять это, как по голове сзади что-то ударило.

— Ауч. Что за чёрт?

— Стой, Хару, – голос, позвавший меня, определённо был мне знаком.

— Аканэ. Не ожидал нападения с твоей стороны.

Я обернулся и увидел стоящую в боевой позе Риндо Аканэ, девушку с моей параллели. В левой руке она держала белый пластиковый пакет. Немного ранее именно его двойник в меня и прилетел. Похоже, в пакете была пачка с соком. Наверное, она их купила для своих кохаев.

С прошлого лета она была капитаном клуба плавания.

— Нет, ты сам виноват.

— Да что я сделал-то?

— Проблема как раз в том, что ты ничего не сделал. Если встречаешь знакомого, то хоть банальное «Привет» скажи.

Хоть я и не сказал ей ничего, но я, как человек очень спокойный, кивнул ей в знак приветствия.

— Прости, что-то я сегодня немного рассеянный. Не понял, что это была ты.

— Хочешь сказать, что я настолько не выделяюсь, что ты даже не признал меня? А я ведь ждала, надеялась, что ты что-то скажешь. Мне, как девушке, это немного неприятно.

— Должен признаться, я удивлён.

— Чем это?

— Никогда бы не подумал, что ты можешь сказать что-то подобное.

Хрусть.

М-м, мне показалось, что я действительно услышал этот звук, хотя, конечно, это было невозможно.

Ещё с самого начала нашего разговора в её глазах был какой-то недобрый блеск, который сейчас просто превратился в яростное пламя; решив, что пакеты в её руках – это оружие, она начала замахиваться ими.

Аканэ хоть и худенькая, но благодаря занятиям плаванием, мускулы у неё были хорошо развиты. Да, в борьбе одними руками я бы однозначно ей проиграл, и потому тут попахивало реальной опасностью. Так что я побежал изо всех сил и не остановился, пока не отбежал на достаточно безопасное расстояние. А Аканэ всё продолжала наступать.

— Эй, постой, хватит, это же опасно!

— А ну умолкни.

— Да понял я, понял. Прости меня!

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ну, за то самое.

— Всё ещё не понимаю.

— Ну… За это… Ты на самом деле очаровательная девушка! – я уже отчаянно прокричал это, не зная, как остановить её. Тут мимо меня пролетела ещё одна бутылка, немного задев нос.

Сердце как сумасшедшее билось в груди, отдаваясь гулом в ушах. Тело будто одеревенело, и на секунду меня бросило в холод, а затем, когда опасность миновала, на лбу тут же выступила испарина. Видимо, пожалев меня, она прекратила атаковать меня.

— Хм-м, знаешь, мне не нравится, когда такое говорят не искренне.

— Тогда что ты хотела, чтобы я сказал?

— Ладно, забудь. Я тоже была неправа, когда ждала от тебя чего-то. Мы оба ранили друг друга, так что давай разойдёмся на этом.

Однако реальную боль испытал только я... Как бы мне ни хотелось это сказать, но я сдержался. Выскажись — и это только подольёт масла в огонь, а во второй раз на одни и те же грабли я не наступлю.

— Куда ты шёл-то кстати?

— А, у меня тренировка уже закончилась. Шёл обратно в класс нашего клуба. А ты?

— Я тоже. Мы вот уборку затеяли – у нас же пополнение. Можешь помочь, если хочешь, а мы тебя соком угостим.

— Прости, у меня уже есть планы, – услышав это, Аканэ нахмурилась.

— Снова? Что-то тебя в последнее время не поймать. Ты ведь не в одиночку гуляешь, как раньше?

— Да нет же, сегодня у меня, действительно, встреча кое с кем назначена.

— Ну что же, ничего не поделаешь, но надо же хоть иногда составлять друг другу компанию.

— Ну прости, у меня уже были планы.

— Да я не про уборку. Сейчас тоже поболтать можно, я много времени у тебя не отниму. Мне ведь тоже надо вернуться в класс – сок отнести. У тебя время до встречи ещё есть?

— Ну, если так, то нормально, – Аканэ ведь правду сказала, до встречи ещё оставалось сорок минут.

— Тогда решено, – сказала она и поставила пакеты с соком на подоконник, после чего принялась открывать окна в пустом коридоре.

Всякий раз, стоило ей открыть очередное окно, как её короткие волосы немного покачивались; щёки были немного красными от недавних событий.

— Ветерок такой приятный.

— Действительно, – ответил я и тоже подставил своё лицо лёгкому дуновению, чуть высунувшись из того же окна, что и Аканэ.

Отреагировала она, правда, немного странно: на лице застыло странное выражение, а сама она издала какой-то сдавленный писк. Как-то это было немного невоспитанно с её стороны. Я ведь специально расстояние между нами оставил, чтобы вплотную не стоять. Это меня немного задело, поэтому я перевёл взгляд на горы, чтобы отвлечься.

Погода сегодня была отличная, так что можно было разглядеть остатки розовой сакуры вдалеке. Или, может, это была слива?

— Семпаи уже ведь выпустились, да? – спросила она, водя пальцем по подоконнику. В голосе её уже не были слышны те деспотичные нотки, которыми она требовала от меня ответа.

— Ага.

— Ты не волнуешься? О том, что будет через год? Думаешь, я справлюсь?

А-а-а, теперь я, кажется, понял, зачем она меня остановила. Об этом поговорить хотела. Вот только советчика она выбрала неправильного.

Конечно, наши ситуации похожи, в некотором роде. Мы оба вот-вот перейдём в выпускной класс, и оба – капитаны клубов, но вот давление, оказываемое на нас этой ответственностью совершенно разное. Хоть ей и удалось в прошлом году избежать участия в национальных, в этом году от неё многого ждут.

Я повернулся спиной к окну и опёрся о подоконник. Откинувшись назад, посмотрел вверх, на солнце, наполовину заслонённое крышей. Пришлось зажмуриться.

«Так ярко», — подумал я, только отнюдь не о солнце. Аканэ была, действительно, поразительной.

Если проиграет, то обязательно будет жалеть.

Она так не думает, а это показывает, что она настоящий спортсмен. Но раз она так напугана перед самим соревнованием, то, наверное, что-то случилось. Со мной такого не было.

Я, конечно, мог сказать ей что-нибудь ободряющее, вроде: «Да расслабься, всё будет хорошо, ты обязательно сможешь», но ей это бы совсем не помогло.

Но, сколько бы ни думал, что я могу сказать — ничего особенного придумать не мог. «Может, всё-таки сказать? Да нет, не поможет...»

Солнце чуть обжигало кожу, из-за чего она немного пощипывала.

Крутившиеся в голове банальные фразочки уже были готовы сорваться с языка, но в итоге я оставил их при себе. Так ничего и не сказал.

— Кстати говоря, ты слышала? Похоже, Мацуэ-чан, учительница математики, замуж выходит, – наконец, после недолгого молчания я решил сменить тему, чтобы избежать этой неловкости. Аканэ, слава богу, ничего не сказала.

— Серьёзно? А кто жених? Физрук? Или Ёнэ-кун, который японский преподаёт? Вокруг них ведь довольно много слухов крутилось. Она, наконец, выбрала одного?

— М? О Мацуэ-чан так много слухов было? – я даже удивился. Она казалась такой милой и невинной женщиной, сложно было поверить, что она могла стать темой многочисленных сплетен.

— Ничего ты не понимаешь, Хару. Совсем ещё зелёный в таких делах. Вот смотри, какая-нибудь вертихвостка тебя одурачит, – рассмеялась она.

Я тоже засмеялся.

Неловкость исчезла, и мы просто наслаждались беседой.

Но глубоко в душе я всё продолжал думать о нашем недавнем разговоре.

Попрощавшись с Аканэ, я, как и договаривались, пошёл на встречу с Сииной-сан. Место встречи было недалеко от моей школы. Сиина-сан уже ждала, прислонившись к столбу. Увидев меня, она тут же с улыбкой поздоровалась.

— Тебе не обязательно было ждать здесь, можно было прийти посмотреть на нашу тренировку.

— Я бы хотела, вот только ты не один там бегаешь, да?

— Конечно, это же клубная тренировка, остальные члены тоже там.

— Вот поэтому и нельзя. Не стоит мне там находиться.

— Но там же нет таблички «Посторонним вход запрещён».

— Да не в этом дело. Я сама так решила.

Вот так, разговаривая, мы направились к небольшой речке, протекающей около моей школы.

Выйдя к речке, мы пошли по асфальтированной дорожке, проложенной вдоль берега. По обеим сторонам росла густая трава; то тут, то там выглядывали жёлтые цветы рапса, вокруг которых порхали маленькие белые бабочки.

Сиина-сан присела около одного, на котором не было бабочки, и, протянув руку, аккуратно погладила лепесток.

— Сэгава-кун, почему ты тогда достал для меня ту книгу? – спросила она, не глядя в мою сторону.

Она оторвала руку от цветка, который при малейшем движении заколыхался, задевая другие цветы. Потревоженные насекомые тут же взлетели в поисках другого места. Подчиняясь ветру, бабочки будто плыли по небу, и Сиина-сан как заворожённая следила за их элегантным полётом.

— Так ты ведь попросила меня.

— Но ты же тоже её искал? Ты же хотел эту книгу, так почему отдал её мне?

— Но ты первая её нашла, поэтому она была твоя.

— И что, совсем не было соблазна забрать её себе?

Соблазна… Нет, скорее было сожаление.

Наверное, приняв моё молчание за положительный ответ, Сиина-сан встала и сказала:

— Знаешь, желаемое само в руки не придёт, тебе самому надо потянуться за ним – сказала она, глядя мне прямо в глаза. Так как мы были примерно одного роста, то ей не надо было даже поднимать голову, чтобы сделать это.

— Кто это сказал?

— Да никто, я придумала, – сказав это, Сиина-сан протянула мне руку, раскрывая ладонь. – Возьмёшь меня за руку?

— Э?

— Ну, давай же.

— Да я, в общем-то, не против.

Как она недавно дотрагивалась до лепестка, так и я вначале осторожно прикоснулся к её пальцам, и только потом полностью взял её руку в свою.

— Это я и хотела тебе сказать. Не знаю, правда, понял ли ты меня.

Мне оставалось только непонимающе склонить голову. Тут она что-то еле слышно пробормотала. На мою просьбу повторить, она только улыбнулась, будто пытаясь увильнуть от ответа, и сказала: «Не бери в голову. Давай лучше решим, что бы нам сегодня сделать».

После короткой прогулки мы на месте не сидели. Успели и в игровой центр сходить, и в боулинг поиграть, а потом и кино посмотрели.

Закончили мы только около шести. Было уже темно, и я пошёл провожать Сиину-сан до станции, и по пути умудрился столкнуться с одноклассником.

Мидо Такума, тот самый одноклассник, похоже, гулял со своими друзьями из баскетбольного клуба.

— О, Хару, какая встреча. Что ты тут делаешь? – спросил он, тут же оборачиваясь к друзьям, и махнул им рукой, сказав не ждать его.

— Да ничего особенного, просто гулял. А ты? С тренировки идёте?

— Ага, сейчас в караоке пойдём. Хочешь с нами?

— Нет, спасибо. Я никого особо из баскетбольного клуба не знаю, да и я не один.

— А, тоже с друзьями из клуба?

— Нет, не с ними.

Его вопрос заставил меня задуматься, а какие, собственно говоря, у нас отношения с Сииной-сан. Мы знакомые или друзья? Только я начал размышлять об этом, как она внезапно выглянула из-за моей спины.

— Добрый вечер. Ты друг Сэгавы-куна?

— Э? – бедный Такума даже замер от неожиданности. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я немного понимал, что он, должно быть, чувствует. Будь я на его месте, возможно тоже бы так отреагировал.

— Ха-а? Э-э-э, постой-ка… Кто это? Она же не из нашей школы? Такая красивая. Э, подожди, неужели вы?..

Такой запинающийся и ошарашенный Такума – довольно редкое зрелище. Отличник и хороший спортсмен, обычно он всегда был собранным и удивить его было сложно. Неважно, насколько сложной была проблема, он всегда с легкостью всё решал.

Сейчас же он стоял с открытым ртом и смотрел то на меня, то переводил взгляд на Сиину-сан.

— Придержи коней, Такума. Ты всё не так понял.

— Что я не так понял? Предатель ты.

— Да я ничего не делал, – сказал я, и уже хотел было объясниться, как вдруг Сиина-сан легонько потянула меня за рукав рубашки.

Я наклонился поближе, и она, приложив ладонь к моему уху, прошептала мне пару слов. Тут по спине прошёлся неприятный холодок, а щёки покраснели.

Такума тут же уставился на меня, будто я совершил что-то непростительное.

— Не предатель он, как же. Что она тебе сказала? Что ты ей нравишься? То-то ты заалел, как маков цвет.

— Да нет же, всё не так. Сиина-сан, скажи ему.

— Сэгава-кун, так ты всё-таки не понял, что я чувствую? – с разочарованным видом сказала Сиина-сан. Она просто сбросила бомбу, тем самым нанося идеальный последний удар.

— Вот же чёрт, – выругался Такума.

Вдруг он дал мне лёгкий подзатыльник и тут же побежал прочь, закричав на ходу: «Хару – предатель! Чтоб ты подавился!» Я с лёгким недоумением смотрел на его быстро удаляющийся силуэт, пока он полностью не растворился в ночной мгле.

Затем я повернулся к Сиине-сан, которая хохотала, держась за живот.

— Ты ведь специально это сделала?

— Что именно? – спросила она, сделав вид, что не понимает, о чём я говорю.

— Точно специально.

— Да брось, или тебе не понравилось?

— Э?

— Я имею в виду, тебе не понравилось, что нас восприняли как пару?

— Да не то чтобы.

— Ну, тогда ведь всё нормально. Но я тоже, знаешь ли, удивилась. Не думала, что ты можешь звать кого-то просто по имени, не используя вежливых обращений, а тут ты так легко его без всяких суффиксов позвал.

— Так мы ведь хорошо знакомы, а к близким людям я просто по имени обращаюсь.

— Ну, раз так, то ты тоже зови меня «Юки», а я с этого момента буду звать тебя только «Ёси».

— Не «Хару»?

— Мне весна* не нравится, поэтому буду звать тебя «Ёси».

— Не нравится? Почему?

— Когда весна наступает – теплеет, и снег тоже тает. Люди быстро про него забывают, даже если его было много. Мне это не нравится, есть какое-то неприятное чувство.

Хоть иероглифы и были разные, но её имя ведь тоже «Юки»*.

Может быть, в её жизни был кто-то, кто забыл её также, как люди забывают про снег, стоит ему исчезнуть. Но так как я не знал о ней ровным счётом ничего, тяжело было сказать, правда это или нет.

Вот только стоило ей сказать, что она не любит весну, как в груди будто что-то неприятно кольнуло. Будто она сказала, что Хару и Юки не суждено быть вместе.

— Ёси-кун, зови меня «Юки», ладно?

— Понял, Юки, – раз уж она этого хочет.

— Это смущает сильнее, чем я думала. Кстати говоря, наверное, ни один парень, кроме моего отца, не называл меня так, – сказала она с красным, как рак, лицом, и приложив ладошки к своим горящим щекам.

Странно, но смотря на неё, в голове всё крутилась фраза, сказанная ею ранее: «Мне весна* не нравится».

Хоть весенние каникулы и были в самом разгаре, но клубная деятельность и тренировки не прекращались, и у меня был всего один единственный день, когда от них можно было отдохнуть. Как раз в этот день мы с Юки и пошли в парк Яиро.

Парк был довольно большим: посередине был пруд, и один круг вдоль него составлял примерно пять километров. В парке этом есть восемь смотровых площадок, и с каждой из них пейзаж будет разным, в честь чего и название*. По крайней мере, так говорят.

Может, потому что был будний день, но тут было на удивление безлюдно. По вечерам, возвращающиеся с работы люди приходили сюда посмотреть на сакуру, и тогда тут яблоку было негде упасть, но в дневное время можно было насладиться тишиной.

Юки была в прекрасном настроении. Она радовалась этой прогулке гораздо больше, чем я мог предположить.

— Вау, ни разу тут не была, – она возбуждённо оглядывалась по сторонам, пока я шёл немного позади, засунув руки в карманы пальто.

Там я пальцами нащупал небольшой предмет. Он полностью помещался в ладони, но был довольно тяжёлым, однако не в прямом смысле. Скорее, из-за переполнявших меня эмоций он казался мне тяжёлым.

Это был подарок, который я купил вчера для неё, а сюда пригласил, чтобы никто не помешал. Этот парк был идеальным местом, чтобы подарить ей его. Мне оставалось только дождаться подходящего момента. Но это оказалось сложнее, чем я думал. Мы уже прошли половину парка, а подарок всё ещё лежал у меня в кармане.

С тех пор, как встретил Юки, я стал каким-то неуклюжим, частенько не мог собраться с силами и трусил в последний момент. Именно в её присутствии всё шло как-то не так. Интересно, почему?

Мы шли в тени деревьев, но то тут, то там сквозь листву просачивался солнечный свет. «Вот он, идеальный момент», — подумал было я и собирался заговорить, как вдруг позади раздался голос.

— Эй, вы двое, подождите-ка чуток.

Так и не закрыв рот, я повернулся в направлении говорящего и увидел бегущего к нам большого парня. Он мне чем-то медведя напоминал. Уже издалека можно было услышать его грузный топот, и по выражению лица было понятно, что он в отчаянии. Мы остановились. Чёрт, как же всё это было не вовремя.

Парень добежал до нас, и, наконец, остановился и перевёл дыхание. Затем он неожиданно схватил меня за запястье.

— Фу-ух, вы меня очень выручили. Пошли со мной.

— Э? В чём дело?

— Мы тут фильм снимаем, но нам людей для массовки не хватает.

— Постойте-ка, я не совсем вас понимаю.

— Не понимаешь? Что именно?

Тут я ещё раз внимательно посмотрел на его лицо, и вблизи он уже не выглядел мужчиной средних лет. Ему, наверное, было где-то чуть за двадцать.

Хоть говорил он и со мной, но всё его внимание было приковано к Юки, стоящей за моей спиной. Глаза его засверкали, будто он клад нашёл.

Не знаю, о чём он думал в тот момент, но руку мою он держал всё так же крепко, не давая и шанса на побег. Он пялился на неё где-то секунды три, пока снова не обратился ко мне.

— Парень.

— Ну уж нет, – отрезал я. Если бы я тут был один, то, наверное, быстро бы поддался его давлению и согласился пойти с ним, но сейчас – другое дело. Сейчас у меня за спиной стояла Юки.

— Но я же ничего не сказал даже.

— Я знаю, что ты хотел сказать. Ты ведь собирался и Юки предложить сняться?

— Ну что-то вроде того.

— Нет уж.

После этого Юки, которая просто наблюдала за развитием событий, подняла руку и произнесла: «Позвольте мне сказать».

— Почему это вы вдвоём всё за меня решаете?

— А ты хочешь сняться? – после недолгой паузы спросил я.

— Мне кажется, это будет очень интересно, а ещё будет, о чём вспомнить потом.

— Вот именно. Не решай всё за неё, парень, – тут же ухватился за этот шанс незнакомец.

Может, ему с самого начала не стоило меня спрашивать. Он ведь не обратился к ней с просьбой напрямую. Интересно, почему?

— Ну, Ёси-кун, давай снимемся?

Хоть я и не хотел, но Юки удалось преодолеть моё сопротивление, и мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

— Правда? Тогда решено. Вот ведь удача, – сказал незнакомец, ставя точку в нашем споре.

Тут я проиграл. Конечно, не особо хотелось идти с ним, но сопротивляться уже тоже было как-то бесполезно.

— Надеюсь, вы отнесётесь к этому со всей ответственностью.

Съёмки происходили в этом же парке, на скамейке.

Я не особо был знаком с сюжетом, но, похоже, сейчас они снимали сцену встречи недавно поссорившейся парочки.

Парень, который привёл нас, по всей видимости, был режиссёром. Стоило кому-то позвать его, он тут же откликался. Выглядел предельно сосредоточенно.

Тут к нам подошла немного пухленькая девушка из съёмочной группы. Мы с Юки переглянулись.

— Она такая симпатичная, – сказала девушка, обращаясь к режиссёру.

— А я о чём. Стоило мне её увидеть, как я подумал, что было бы совсем неплохо, если бы она согласилась поучаствовать.

— Здорово. Ты говоришь о следующем фильме?

— Нет, об этом.

— Э? – она от удивления аж воздухом подавилась, а затем начала яростно повторять «Нет, нет, нет, нет». – О чём ты только думал? Так ведь дело не пойдёт.

— Не выйдет, думаешь? А я бы хотел увидеть её в этом фильме.

— Я, конечно, понимаю, но как мы это устроим? В какой сцене ты бы хотел, чтобы она снялась?

— Да не переживай ты. Я обязательно всё сделаю, как надо. Вот только вам двоим это может быть не слишком удобно… Но вы тоже не переживайте, доверьтесь мне, – сказал он и чуть призадумался, а затем сильно хлопнул себя по лбу.

— Вот оно, значит, как? – спросила девушка.

— Ага, – только и ответил он.

После этого непонятного диалога она, видимо, сдалась и вздохнула.

— Ладно уж, всё равно, что бы я ни сказала, а толку не будет. Но тогда ты пойдёшь разговаривать с Казухой-чан. Она довольно чувствительна, обязательно будет дуться, если с ней нормально не поговорить. А если она обидится, то откажется сниматься в остальных сценах. Вот этого я тебе точно не прощу.

— Понял, сейчас поговорю с ней, а ты тогда скажи этим двоим, что им делать, – сказав это, режиссёр быстро куда-то убежал, оставив нас с этой девушкой, чьего имени мы даже не знали.

— М-м-м, а о чём, собственно, был недавний разговор? – спросил я, так как мы с какого-то момента просто перестали понимать происходящее.

— А, не обращайте внимания, скоро поймёте. Тот парень, должно быть, сильно вас напряг своей просьбой. Он иногда прёт, как бульдозер. Так что вы тоже не стесняйтесь, говорите, если что-то нужно или что-то не так.

Мы с Юки опять переглянулись и кивнули.

В итоге, мы провели тут где-то часа четыре, но, кажется, даже не были близки к концу. Хотя это и была всего лишь одна сцена, её переснимали снова и снова.

Нам с Юки досталась роль прохожих А и В, гуляющих позади главных героев. Я шёл чуть впереди Юки, немного заслоняя её от камеры и отвлекая внимание зрителей на себя. Если бы впереди была Юки, то, скорее всего, всё внимание было бы направлено на неё, а не на происходящее между главными героями действо.

Однако после того, как режиссёр просмотрел запись, он озадаченно покачал головой.

— Нет, так дело не пойдёт. Она слишком выделяется. Волей не волей глаза сами будто в её сторону смотрят.

Актёры, наверное, не услышали его, потому что сказал он это очень тихо, но мы, стоящие рядом, чётко расслышали каждое его слово. Мы подняли головы и встретились взглядом с режиссёром.

— Хотите взглянуть? – спросил он, указывая на ноутбук.

Мы перевели взгляд на экран, где появилась уже знакомая нам пара студентов, а позади, неторопливо прогуливаясь, были ещё двое.

У нас не было реплик, и нас не снимали крупным планом. Мы просто разговаривали друг с другом. Но вот что странно, я совсем не заметил, как та сцена закончилась и началась следующая. Содержание диалога главных героев я тоже вспомнить не мог. Каким-то чудесным образом, я помнил только улыбающееся лицо Юки. Будь я простым зрителем, то моё внимание совершенно точно сосредоточилось бы на ней, и, наверное, из всего фильма только её улыбающееся лицо в памяти и осталось бы.

Как и говорила та девушка, появление Юки полностью нарушило бы ход фильма.

— Какая потеря. Таких людей, которые сразу приковывают внимание, как она, не так уж и много. Разве тебе не хотелось бы посмотреть её историю?

И тут я понял, о чём же говорили режиссёр с той девушкой.

Он с самого начала знал, что так всё и будет. Он понимал, что роль прохожего ей совершенно не подходит, и всё же он потратил время и усилия не только свои, но и всей команды, только для того, чтобы хоть чуть-чуть поработать с ней.

Юки же, напротив, в непонимании склонила голову набок.

— Так ведь с этой сценой всё в порядке, можно её использовать.

— Да нет, не получится. Ты, наверное, сама не понимаешь, но все ведь невольно смотрят на тебя, – сказал он.

— А давай поспорим, – вдруг предложила Юки. – Если все, действительно, отвлекаются из-за меня, то я выполню одну твою просьбу.

— То есть, если я попрошу тебя сняться в моём следующем фильме, ты согласишься?

— Ага. Вот только должно случиться чудо, чтобы ты сумел доказать, что сцена испорчена по моей вине, а чудеса, знаешь ли, не так уж и часто случаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного. Просто говорю, что тебе повезло, если с тобой хоть раз случалось какое-нибудь чудо, только вот не думаю, что они имеют свойство повторяться. Хотя, если подумать об этом, то всё в этом мире имеют свою цену, верно ведь? Так что, чтобы чудо свершилось, нужно что-то отдать взамен, поэтому везением это можно назвать с натяжкой.

Я совершенно не понял, что она имела в виду, и режиссёр, судя по всему, тоже. Но перспектива заполучить Юки в качестве актрисы была слишком привлекательной, поэтому он просто кивнул, соглашаясь с её условием.

Погружённые в суету, царящую на съёмочной площадке, мы и не заметили, как солнце село за горизонт и день уступил место ночи. Команда начала оперативно складывать оборудование. Я стоял чуть в стороне ото всех, и в это время меня заметил режиссёр.

— Хорошо поработали, – сказал он, подойдя ко мне.

— Долго же съёмки длились.

— Да уж, выручили вы нас сегодня. Хоть и появились в кадре всего на десять секунд. Ну как, интересно было?

— Да нет, я уже устал. Не создан я для этого, – ответил я, и мы оба посмотрели на Юки, которая стояла недалеко от нас.

Она была окружена другими девушками из съёмочной команды, и у них там наблюдалось какое-то оживление. Говорят, что если три женщины соберутся вместе, то всегда будет шумно, а если уж их целых пять, то их просто не заставить разойтись. Женщины просто обожают разговаривать, это, наверное, у них генетикой заложено. Моя мама с младшей сестрой такие же. Стоит им начать болтать, мне не остаётся ничего, кроме как ждать, пока они сами не закончат.

— Кстати, сегодняшнюю сцену всё-таки можно использовать?

— М-м-м, в нынешнем состоянии, конечно, нет. Но раз уж мы поспорили, то я попробую отредактировать и соединить с другими сценами. У нас потом будет собрание клуба, посмотрю, что другие скажут по этому поводу. Только вот что-то мне подсказывает, что всё равно переснимать придётся.

— Вот оно как… – всё, что я мог сказать.

Переснимать или нет – это уже дело режиссёра.

— А, кстати, я дам вам билеты. Показ будет в следующем году, на осеннем фестивале. Обязательно приходите. Фильм будет высший класс.

— В следующем году? Не в этом?

— В этом году мы уже, наверное, не успеем. Планирую доснять этот фильм до выпуска. Вот увидишь, я обязательно стану профессиональным режиссёром, – сказал он, протягивая мне билеты.

Наверное, из-за того, что были всё это время в кармане, они помялись и разгладить их никак не получалось. На цветной бумаге красными, немного расплывшимися чернилами было напечатано «Университет Ясака».

— М? Тут ведь два билета.

— Пригласи её. Я, конечно, в таких делах особо не разбираюсь, но стоит мне посмотреть через камеру, так мне всегда всё понятно становится. Поэтому, ты уж постарайся. Приглашать ведь должен парень, – сказал он и от души похлопал меня по спине.

Было действительно больно.

Попрощавшись с режиссёром и группой, мы продолжили нашу прерванную прогулку. Тут вдалеке показалось огромное дерево сакуры.

Жаль, но мы не застали полного цветения. Почти все розовые цветы уже опали, сменившись зелёными листьями.

— О чём вы там с режиссёром говорили?

— Да ни о чём особенном. А вы о чём болтали?

— Секрет.

— Секрет, значит?

— У девушек всегда есть секреты, – сказав это, Юки побежала к дереву.

В этот момент подул ветер, срывая оставшиеся цветки и пуская их в пляс.

Вдруг спину будто снова обожгло ударом режиссёра, как напоминание.

Я уже всё решил.

— Юки! – громко позвал её я.

— Что? – также прокричала мне в ответ она.

— Хочу кое-что тебе отдать, – я сжал подарок в руке. Больше медлить нельзя.

Я направился к ней. Хоть расстояние между нами и было всего в несколько метров, но мне казалось, что стометровку я и то быстрее пробегаю.

— Вот, если ты не против, то у меня для тебя есть подарок, – на этих словах я протянул ей коробочку, которая всё это время была у меня в кармане. Как гора с плеч. Это был первый раз, когда я дарил подарок девушке, за исключением семьи, конечно, поэтому изрядно волновался.

— Ну же, открой.

Юки открыла коробочку, как я и просил, и вытащила маленький розовый пузырёк.

— Духи с ароматом сакуры?

— Ага. Ты ведь сказала, что не любишь весну, потому что все забывают про снег*, вот я и подумал, что если от тебя будет пахнуть сакурой, то, каждый раз смотря на неё, люди будут думать о тебе.

Она ведь сказала, что не любит весну*. Поэтому, я никак не мог перестать думать об этом. Всё ломал голову, как бы сделать так, чтобы никто не забывал. Духи –– единственное, что пришло в голову.

— Вот как. Это аромат весны.

— Ага, – не хочу, чтобы она говорила, что не любит весну.

Что хотел сказать дальше, я уже забыл. К тому же, она, скорее всего, поняла, что я именно имел в виду.

Ожидающая продолжения Юки, поняв, что я уже ничего не скажу, заговорила первой.

— Думаешь, сработает?

— Ну, наверное.

— Так ты не уверен?

— Ну я уж точно буду вспоминать. В смысле, я и не забуду. Но вот за других не ручаюсь.

— Мне хватит и этого. Достаточно того, что ты будешь помнить, – сказала она.

Мы всё ещё стояли под сакурой, от которой исходил сладкий запах. Теперь я, наверное, всегда буду вспоминать Юки, стоит мне почувствовать его.

— Кстати, разве у тебя нет ещё кое-чего, что ты должен мне отдать?

М? Разве было что-то ещё?

— Разве ты не получил билеты от режиссёра?

— Что? Так ты знала? – спросил я, доставая разноцветные билеты из другого кармана.

Я собирался пригласить её в следующий раз, конечно, но раз она уже знает…

— Вот, это билеты на фильм. Давай посмотрим его вместе? – спросил я, протягивая ей помятый билет.

— Давай, – кивнула Юки. – Пригласи меня ещё раз.

— В смысле?

— Хочу проверить, действительно ли ты меня вспомнишь. В следующем году, в это же время, я приду к тебе. Посмотрим, вспомнишь ли ты, почуяв аромат сакуры. Так что билеты пока оставь у себя.

— Ладно.

— Обязательно не забудь.

— Ага, обещаю.

Хоть Юки и выглядела очень счастливой, но тут она очень тихо кое-что прошептала. Всего одно слово, однако голос её был холоден, как лёд.

— Лжец…

1. ↑Примерно 260 руб

2. ↑Примерно 580 руб

3. ↑ В разных сочетаниях одни и те же иероглифы в японском читаются по-разному

4. ↑«Хару» с яп. – весна

5. ↑«Юки» с яп. – снег

6. ↑ Хару

7. ↑Парк Яиро с яп. — Парк Восьми цветов

8. ↑ Юки

9. ↑ Хару

***

— Лучше тебе этого не делать, — вдруг строго предупредил меня незнакомец, когда я уже было собиралась положить пачку шоколада себе в карман. Голос его был твёрд, он даже не сомневался в правильности своих действий.

Я стояла рядом с полкой, где были в ряд аккуратно разложены такие же пачки шоколада, как и та, что была у меня в руках.

— Руку отпусти, — сказала я, пытаясь вырвать запястье из его цепкого захвата, но, увы, безуспешно.

Черты лица его были тонкими, можно даже сказать, немного женственными, да и ростом он был чуть-чуть ниже меня. Однако он всё равно был сильнее.

— Отпущу, если прекратишь.

— Что я делаю, тебя никоим образом не касается.

— Но ведь это же преступление.

Едкие слова уже были готовы сорваться с языка в ответ, но, если подумать, не права всё же была я, и поэтому, вздохнув, силой воли заставила себя остановиться. Оставив попытки вырваться, я просто уставилась на часы, висящие на стене.

Минутная стрелка как раз достигла двенадцати, и тут же часовая немного сдвинулась, остановившись аккурат под ней и создавая прямую, которая будто разделила круглый циферблат пополам. Часы показывали ровно шесть вечера. А это значило, что оставалось всего пять часов до того, как история этого мира перепишется, стирая следы моих деяний. Поэтому не важно, получится ли у меня что-то украсть в магазине или нет. Для меня это просто способ убить время. Я уже не буду снова пытаться.

— Хорошо, — только и сказала я, вернув шоколадку на место.

Как и обещал, он отпустил мою руку. Видимо, схватил он меня слишком сильно, потому что запястье покраснело. Поглаживая горящее запястье другой рукой, я молча направилась к выходу, даже не взглянув на него.

Я только вышла, как тут же налетел порыв холодного ветра, будто ударив меня по щекам. Вот только мне не было холодно, скорее больно.

«Больно, больно...» — как мантру стала шептать я, но никто так и не остановился. Будто издёвка, все вокруг выглядели такими счастливыми. Проходят, как мимо невидимки.

Солнце уже зашло за горизонт, и город просто тонул в огнях фонарей и различных вывесок.

Стоило абстрагироваться от внешнего мира, и звуки, до этого окружающие меня, сильно приглушились. Отчётливо было слышно лишь дыхание и звук шагов.

Да, у меня были ноги, и поэтому я шла, куда глаза глядят. Я дышала, а сердце ровно билось в груди.

Я ведь существую. Здесь и сейчас.

Я ведь всё ещё жива.

Странно всё это. Вроде, можно делать всё, что душе угодно, не боясь последствий, но почему так тяжело на сердце? Я не испытывала какого-то страха перед неизвестным, и по-настоящему больно мне тоже не было, вот только такое существование было аду подобно. Одиночество, что скапливалось день за днём, медленно, но верно убивало меня.

— ...остой, — будто через толщу воды раздался чей-то голос, зовущий кого-то. Даже такой незначительной вещи я завидовала. Наверное, я уже просто устала от такой жизни.

— Постой, — опять послышался тот же голос, однако в этот раз он был ближе и громче. — Ты меня вообще слышишь?

Я просто хотела уйти куда-нибудь от этой атмосферы абсолютного счастья, что переполняла город. Эта жизнерадостная музыка, улыбающиеся лица, люди, зовущие друг друга. Всё это было словно яд, отравляющий моё существование.

— Да остановись ты уже! Я столько тебя зову, можно было бы хоть чуть-чуть помедленнее идти.

Тут я почувствовала, как на плечо опустилась чья-то рука. От неожиданности я аж вскрикнула, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Сколько лет уж я не слышала свой удивлённый голос. Я обернулась и тут же резко отошла назад, увеличивая расстояние между нами. Передо мной стоял никто иной, как недавний паренёк из магазина. Он всё ещё пытался отдышаться. Видимо, запыхался, пока гнался за мной.

— Ч-чего тебе?

— Да ничего. Просто… М-м-м, держи, в общем, — сказал он и протянул мне небольшой пластиковый пакет.

Я осторожно взяла его и заглянула внутрь: там лежала та самая пачка шоколада. В голове пронеслись мысли о том, что он, вероятно, что-то задумал.

— Оставь себе, — вернула я его.

— Почему? Ты разве не её хотела?

Да не шоколада я хотела, а кое-что совершенно другое. Вот только ему я этого объяснить не смогу.

— Ты ведь совершенно ничего обо мне не знаешь, так зачем сделал это? Знаешь, я терпеть не могу людей вроде тебя, которые всюду суют свой нос. Вот прямо ненавижу, — я почти сорвалась на крик, будто капризный ребёнок. Дыхание моё было прерывистым, а холодный воздух больно обжигал лёгкие.

Его жалость была мне противна.

Мои резкие слова заставили его потупиться. И всё же, через некоторое время он поднял голову, уверенно смотря мне прямо в глаза. Рука его, так и держащая пакет, сжалась.

— Всё равно возьми, если, конечно, сладкое любишь.

— Почему?

— Я понимаю тебя, сам ведь тоже далеко не святой. Просто сегодня у меня было хорошее настроение, и я решил сделать незнакомому человеку подарок. Это ведь не запрещено? — осторожно спросил он, мягко улыбаясь. Эта улыбка, наверное, была его козырем. — К тому же сегодня ведь канун Рождества.

— Странный ты, — только и сказала я, не найдя, что ответить.

Он быстро сунул мне в руки пакет и тут же пошёл прочь. Я ещё какое-то время стояла, смотря ему в спину. Звук его удаляющихся шагов эхом отдавался у меня в ушах.

Странный парень… — ещё раз прошептала я.

Я встретила его одним зимним днём, когда мне только-только исполнилось пятнадцать.

***

***

Каждый вторник в 22:54 вечера.

Может, это и звучит, как строка из рекламы какой-нибудь вечерней передачи, но именно в это время мир вокруг меняется, и знаю об этом только я.

Все воспоминания об одной конкретной девушке стираются, и мир рождается заново.

Так было не всегда, нет. Авария восьмилетней давности что-то изменила в структуре мироздания, и с тех пор всё таким и осталось.

Но ведь аварии — отнюдь не редкость. Подумайте только, сколько новостей о происшествиях на дорогах мы видим по телевизору и слышим по радио каждый день? В Японии, где я и живу, цифра приближается почти к 500 000 в год, включая и мелкие происшествия. Примерно 4 000 из них — аварии с летальным исходом. Количество погибших тоже примерно одинаковое. Иначе говоря, это приблизительно одиннадцать человек в день, или же один каждые два часа.

Да уж, если смотреть на статистику, то аварии далеко не редкость. Вот только за этими бездушными цифрами скрываются настоящие, живые люди, которые потеряли свои жизни. Насколько больно и грустно им было, я испытала это на себе.

Давайте поговорим о прошлом.

Это история об одном случае из тех 500 000, и о трёх погибших из 4 000. Нет, немного не так, наверное. Она об одной девушке, которая едва не стала одной из тех 4 000, и которая каким-то образом смогла избежать этой участи.

Всё произошло в день, когда маленькой девочке исполнилось семь лет. Это должен был быть особенный день, ведь любимые родители обещали сводить её в парк развлечений, куда она так хотела попасть. Этот день просто должен был пройти идеально.

— Хэй, мы уже приехали, — мягкий голос матери разбудил уснувшую в дороге девочку.

— Ну же, сестрёнка, просыпайся, мы на месте, — пытаясь подражать маминой манере речи, сказала Уми — её младшая сестра.

— Ага. Доброе утро, Уми.

— Доброе, сестрёнка!

Родители же, смотря на этих двоих, не могли сдержать счастливые улыбки. Эта сцена была просто настоящим олицетворением счастья в человеческом представлении.

— Ну, что же, пойдём уже. Мы сегодня с вами будем развлекаться целый день, — бодрым голосом сказал отец.

Девочки тут же радостно выпрыгнули из машины. Стоило им выйти, как тут же открылся прекрасный обзор на замок, который они до этого видели только по телевизору. От этого вида захватывало дух, и девочки непроизвольно восторженно вздохнули. Иначе как словом «волшебство» описать происходящее не получалось. Повсюду горели огни и играла музыка.

Как и сказал отец, они веселились без устали целый день: покатались на куче аттракционов, поели много вкусной еды и даже парад посмотрели. Было очень весело. Это был лучший день рождения в её жизни.

Было уже девять вечера, и настала пора возвращаться домой. Девочка держала в руках пакетики с сувенирами, а отец нёс уснувшую от усталости Уми на спине до машины.

Хоть в это время они обычно и ложились спать, но сегодня девочка совсем не чувствовала усталости, пребывая в возбуждении от всего происходящего.

По дороге они с мамой заговорили о десерте, что ели днём. Отец попытался было вставить слово, но потерпел неудачу. В женский разговор мужчине вмешиваться нельзя.

Девочка только в шутку фыркнула и надула губы, притворяясь недовольной таким вмешательством, но долго не выдержала и рассмеялась. Следом за ней засмеялась и мама. На губах спящей Уми тоже появилась улыбка.

Однако эта идиллия была разрушена в один момент.

Внезапно, будто из ниоткуда, в глаза ударил яркий белый свет, ослепляя. Из-за него было непонятно, что произошло.

Просто послышались ужасающий лязг и стук, будто что-то ломалось и билось; затем раздался звук взрыва.

Крики родителей потонули в этой какофонии, и было не разобрать, что они пытались сказать.

А после наступила тишина…

Так любимые ею родители вместе встретили свой конец.

Она не знала, сколько времени прошло. В этой гробовой тишине было слышно только её слабое дыхание, с хрипом вырывающееся из пересохшего горла. Она нашла в себе силы открыть глаза, а затем медленно моргнула. Пелена дыма закрыла всё вокруг, не давая возможности ничего разглядеть.

Тут же пронеслась мысль, что надо найти их: родителей и сестру, но тело не двигалось. Будто это и не её тело вовсе. Ведь до недавнего момента она так легко прыгала и бегала, развлекаясь в парке, а сейчас руки и ноги отказывались слушаться. Сколько бы сил она ни прикладывала, всё напрасно.

«Я хочу жить, не хочу, чтобы всё закончилось так».

Ведь ей ещё столько всего хотелось сделать. Она хотела ещё хоть раз увидеть фейерверк на летнем фестивале, и были книги, которые она должна была прочитать. Ей хотелось поносить красивую одежду и сходить в парк развлечений. А ещё ей хотелось влюбиться, чтобы прям как в сказке. Он был бы просто замечательный, её будущий парень.

И вот сейчас у неё это всё безжалостно отбирают. Как бы обидно и грустно ей не было, как бы отчаянно она не звала — всё без толку. Её крики никого не достигнут. Смерть уже распахнула свои объятия, ожидая её.

— Не хочу… — просипела она не своим голосом. — Не хочу умирать.

Однако, вопреки воле, мир перед глазами стремительно темнел. Видимо, конец уже близко.

«Не хочу умирать».

Она уже не могла открыть глаза.

«Не честно».

Свет, до этого видимый даже через закрытые веки, постепенно угасал.

«Не может быть».

Собственный голос ей не подчинялся; она даже не понимала, дышит ли ещё.

«Нет».

Даже если её мир перевернулся с ног на голову, она всё равно хотела остаться. Она не хотела покидать этот мир.

Вдруг ей показалось, что сама смерть что-то шепнула ей на ухо. Или, может быть, это был просто плод её воображения — она не знала. В любом случае, это не было словами в обычном нашем понимании. У них был смысл, но было в них что-то странное. Будто это и не слова были, а чистые эмоции и чувства. И сердце подсказало ей, что стоит сейчас кивнуть — и она будет жить.

В своём воображении она протянула руку. Отчаянно, изо всех сил. И ответила: «Я хочу жить».

И тут свет поглотил её.

Пришла в себя она уже в ослепительно белой комнате, лежащей на кровати, смотря в такой же белый потолок. Вокруг засуетились люди в белых халатах, заметив, что она очнулась. Они спросили только имя; никто так и не вспомнил про аварию. Время шло, но ничего не менялось: никто ни о чём не спрашивал.

И тогда она облегчённо выдохнула. Вот только вместе с облегчением пришло отвращение к себе за то, что так спокойно приняла такое положение дел.

Она ела невкусную больничную еду и смотрела телевизор, вот так она провела тот день. Тут начались новости об авариях на дорогах. Диктор каким-то бездушным голосом только и сказал, что семья из трёх человек, родители и их маленькая дочь, погибла в результате столкновения их машины с грузовиком, чей водитель уснул за рулём. Находившись в дороге непрерывно 36 часов, водитель грузовика заснул на несколько секунд, за которые и случилось столкновение. Водитель также погиб.

Но ведь это же неправда. Всё не так.

Семья ведь состояла из четырёх человек. Уми не была единственной дочерью, у неё ведь была старшая сестра. Но слова диктора будто переписали реальность, окончательно ставя точку в этой истории.

Это уже не был тот горящий мир, больше похожий на ад.

В этом же мире она осталась жива, вот только сам факт её существования был стёрт с лица земли.

Ей захотелось закричать, что было сил, но она стиснула зубы и сжала простыни в руках. Она терпела. Должна была. Потому что она сама выбрала этот путь.

Так прошла неделя со дня аварии. В тот день, в то самое время она смотрела на часы. Тик-так, тик-так. Стрелки часов дошли до 10 часов 54 минут. И в одно мгновение история этого мира была переписана. Во второй раз.

После этого она уже не могла тут оставаться.

Она уже была готова покинуть это место, но не знала, что произойдёт после. Поэтому она спряталась под одеялом и решила подождать до того самого момента. Ей надо было убедиться в том, что это на самом деле происходит.

Однако, хотя она и ждала этого, но всё равно он застиг её врасплох.

Сначала послышался вскрик. Голос был ей знаком. Именно это было первым, что она услышала, когда очнулась в больнице. Это была молодая медсестра, что была так добра к ней на протяжении всей этой недели. Она всегда давала ей сладости. А когда она сказала, что ей нравится читать, то медсестра одолжила ей интересную книжку.

Сейчас же медсестра кричала, потому что никак не ожидала увидеть её здесь. На её крик сбежались и остальный. Её доктор тоже был тут. Она знала их обоих по именам и продолжала повторять у себя в голове: Каназаки-сэнсэй — доктор, Танио-сан — медсестра.

Каназаки-сэнсэй подошёл к ней и спросил: «Девочка, ты кто такая?»

Эти простые слова тяжёлым грузом придавили её к земле.

Неуверенной походкой она вышла из палаты. Никто не мешал ей и не стоял у неё на пути: все разошлись, давая пройти, и только смотрели на неё, будто на сумасшедшую. У двери в палату она остановилась и взглянула на табличку с именем, которое точно было там минут тридцать назад, когда она ложилась в кровать. Сейчас же табличка была чиста, будто её имени там никогда и не было.

Она медленно спустилась по лестнице и покинула больницу через чёрный вход.

У неё больше не было семьи, и возвращаться ей было больше не к кому. Всё, что у неё было — это её собственная жизнь.

Эта мысль стала последней каплей, и тут она сорвалась. Она не могла остановить этот яростный, бурлящий поток, так что она закричала, чтобы выплеснуть накипевшее. Она закричала, что было сил, срывая голос: «А-А-А-А!».

Ночь была безлунной; лишь горстка звёзд тускло мерцали в темноте, будто отражая её угасающую надежду. Дыхание превращалось в белёсый пар: на дворе была зима. Вот только снега не было. И всё же она продрогла до костей, и лишь горло будто горело.

— А-А-А-А-А! — она всё продолжала кричать в никуда, и слёзы ручейками стекали по щекам. Наверно, она кричала, злясь на небеса, на весь этот несправедливый и жестокий мир, а ещё на людей, которые больше не знали о её существовании.

***

***

Сидя на лавочке в маленьком парке, я ела шоколад, полученный от того паренька. Чуть откусив, тут же удивилась: шоколад был сладким. Я уже и не помню, когда в последний раз ощущала вкус еды. Что бы ни ела в последние несколько лет, всё было абсолютно безвкусным.

Я всё продолжала есть, а плитка тем временем становилась всё меньше и меньше. Посмотрев на оставшийся маленький кусочек, настроение опять испортилось. «Так вот что значит “грусть”» — подумала я, пытаясь подавить в себе это неприятное чувство.

— Пора уже, — прошептала я, заставляя себя встать, только вот сил уже совсем не осталось.

Из-за холода руки в конец онемели, и даже пальцы уже не чувствовались. Будто руки мертвеца.

Прокручивая эти мысли в голове, я опять откусила маленький кусочек от оставшейся шоколадки. Она была такой сладкой, что аж плакать захотелось. Через пять минут уже ничего не осталось.

Я откинулась на спинку лавочки и посмотрела вверх, запрокинув голову.

Серые облака быстро плыли по небу, постоянно меняя форму из-за сильного ветра. Они будто стремились убежать, ненадолго оставляя меня наедине со своими мыслями.

— И что я делаю?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Конечно, никто мне не ответит. Я это прекрасно понимала.

Смяв обёртку от шоколадки, я уже собиралась было её выкинуть, но что-то остановило меня, заставив положить в карман. Затем я встала с лавки и пошла, куда глаза глядят, так и не вынимая рук из карманов. Какого-то особого сентиментального смысла в моём поступке искать не стоит. Вся моя жизнь сейчас именно такая: бессмысленная. Я просто дышу, хожу и убиваю время. В конечном итоге всё равно ведь исчезну.

Такое существование — просто необходимая плата за жизнь.

Тот свет, который подарил мне надежду, и за который я успела ухватиться, как за спасательный круг, описать я никак не смогу. Это было «нечто». Да, именно «нечто». Какой язык не используй — всё одно. Наверное, если подумать, то самое близкое слово, что может хоть малость описать его — «чудо».

После того, как я прикоснулась к этому «нечто», я узнала много нового. Например, то, что от рождения и до самой смерти всё уже предрешено. Люди называют это судьбой или историей, вот только в её ход вмешиваться строжайше запрещено.

Думая об этом, я просто шла куда-то, по дороге пиная небольшой камешек носком ботинка. Неожиданно тот самый парнишка пнул его с правой стороны, и камешек улетел в заросли, переполошив птицу.

Эта птица улетела, потому что я пнула тот камешек. Из-за меня что-то изменилось в этом мире. Кто знает, может, в будущем это незначительное действие повлечёт за собой цепочку других событий, которые впоследствии изменят мир. Даже что-то такое маленькое может навсегда исказить эту реальность…

Я должна была умереть в ту ночь, но каким-то чудом выжила. Вот только с того момента я стала той, кто больше не имеет право на существование в этом мире. Все мои действия превратились в нечто, наподобие чёрного ящика, который может изменить будущее. Вот только у меня никакого будущего нет.

Что касается моего прошлого, его забрали у меня в качестве платы за жизнь. Но это было необходимо, чтобы соединить прошлое и будущее без последствий для последнего. Поэтому каждый вторник в 22:54 всё, что я делала до этого момента, моё «прошлое», стирается из истории этого мира. Все воспоминания обо мне, моё имя, моё лицо, всё это стирается из памяти других людей.

Взамен, я получила неделю будущего. Даже Бог не смог бы дать мне восьмой день. У меня такое чувство, что я играю в «музыкальные стулья». Каждый день один стул исчезает, и к восьмому дню они исчезают все. Вот и всё, конец игры. Пожалуйста, перезагрузите и начните с начала. Но я знала, что так будет, когда хваталась за тот свет. Я знала, что будут последствия.

Тут уже некого винить.

Всё, что я могу, так это продолжать жить.

Чтобы убить время, я решила пойти дальней дорогой до станции, как вдруг услышала жалобное мяуканье. Это заставило меня остановиться. Звук был такой тихий, будто в любой момент он мог угаснуть. «Мяу, мяу». Звук шёл откуда-то сбоку. Вот только всё там поросло высокой травой, и я не могла ничего разглядеть. Я ещё раз осмотрелась, но опять никого не увидела. Снова послышалось мяуканье. Только я слышала его.

И я знала, как ему должно быть больно, как одиноко, и понимала это отчаяние лучше, чем кто-либо другой.

«Мяу».

Раздвинув траву, я наконец-то его увидела. Он лежал там, маленький и весь испачканный в земле настолько, что цвет шёрстки разглядеть не получалось. Наверное, он родился не так давно. У него были крохотные коготки и маленькое тельце, а ещё большие голубые глаза. Мне казалось, что я смотрю на Землю из космоса.

«Мяу».

Его крик о помощи был услышан мной. Голубые глаза заворожили меня. Только меня одну.

— Хочешь пойти со мной? — я протянула руку, легонько поглаживая шёрстку котёнка. Она была такой пушистой и тёплой. Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз чувствовала тепло.

В гостинице я первым делом отмыла его от грязи. Теперь он уже не был покрыт слоем грязи, давая возможность разглядеть цвет. Шёрстка его была белой, словно снег, поэтому я назвала его Сиро*.

Сиро на самом деле оказалась девочкой. С тех пор, как я принесла её сюда, она ни разу больше не мяукала, будто и не звала меня там, в траве.

Кормила я её с пипетки разведённым молоком. Она пыталась отвернуться, всячески показывая, что ей это не нравится, но только мне, наконец, удалось заставить её слизнуть каплю, как она без всяких дальнейших возражений стала есть.

Сиро была ещё совсем маленькой, да ещё и очень слабой, поэтому я не покидала номер, всё время проводя с ней. На улицу её брать не стоило, наверно. Так и провела целый день в номере, сидя рядом с Сиро и читая книжку.

Иногда она подходила ко мне, ласково потираясь головой мои ноги. Тогда я брала её на колени, и она тут же удовлетворённо сворачивалась клубочком, засыпая. Я чувствовала приятную тяжесть и тепло жизни, перелистывая страницы книги. Наверно, именно это меня и спасло.

— Если ты будешь всё время спать, то потолстеешь, — Сиро даже не мяукнула, продолжая спать. Я уже начала скучать; хотелось поговорить с кем-то.

— У тебя такая красивая шёрстка, но ты такая худенькая. Тебя надо откормить.

— Мяу, — она, наверное, разозлилась, что я мешаю ей отдыхать, но моё настроение тут же поднялось.

Иногда она выпускала коготки: кошки делают так, когда им очень хорошо. Но даже небольшая боль казалась приятной. Потому что эти царапинки, оставленные на коже, были доказательством моего контакта с живым существом.

— Ну прости, прости, — извинилась я, мягко поглаживая её, пока Сиро опять не заснула.

— Как же так, и мне спать захотелось, — я отложила книгу в сторону, пытаясь подавить зевок.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза. Хоть спать сидя, да ещё и с кошкой на коленях, не очень удобно, но мне было всё равно. Поначалу это была скорее дремота, чем полноценный сон: я то засыпала, то просыпалась, но потом окончательно уснула.

Не знаю даже, сколько времени прошло, но когда я проснулась, вокруг была кромешная темнота. Из-за неудобной позы болела шея и ломило спину. Ноги затекли, но Сиро всё ещё спала, поэтому пока не встать было нельзя. Протянув руку к столу, я нащупала пульт от лампы и нажала на кнопку. Оранжевый свет ярко вспыхнул, ослепляя, и полностью осветил небольшой номер примерно в 13 квадратных метров.

Потянувшись, чтобы размять мышцы, которые будто одеревенели после сна, я посмотрела на время. 10:57. Прошло уже три минуты с 10:54. Похоже, я проспала почти восемь часов.

Сегодня вторник. Мир опять изменился.

Что ж, пора мне выселяться из этой гостиницы. Вот только сначала надо разбудить одну соню. Сиро, наверное, удивится, когда проснётся. Ведь её воспоминания обо мне тоже исчезнут. Она не поймёт, почему это она вдруг лежит у кого-то на коленях.

Но она ведь кошка, поэтому спросить «Кто ты?» не сможет. Если я буду кормить её, Сиро ведь снова ко мне привяжется?

— Сиро, просыпайся, — тихонько сказала я, поглаживая её, но уже в следующее мгновение испуганно отдёрнула руку. Тело её отвердело, и тепло медленно покидало его.

— Сиро, ты что, умерла? — спросила я, только для того, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Ответом мне послужила гробовая тишина. Теперь уже Сиро никогда мне не ответит.

Сиро должна была умереть на обочине, в траве. Это была её судьба. Ей было нечего есть. Она была голодная и замёрзшая. Я спасла её своим вмешательством.

Однако существо, которое должно было умереть согласно всем законам природы, не могло продолжать жить, не могло иметь будущего. Вот поэтому и все мои усилия, чтобы сохранить Сиро жизнь, оказались просто-напросто стёрты. Таким образом, мир просто восстанавливал изначальный ход событий.

После того, как душа покинула её тело, Сиро казалась легче. Правду, видимо, говорят, что душа весит 21 грамм.

В глазах стали скапливаться слёзы, которые затем прочертили солёные дорожки вниз по щекам. Падая, они разбивались о мягкую шёрстку Сиро. Тут я не выдержала и зарыдала.

Стиснув зубы, я пыталась успокоиться. Обычно ведь у меня хорошо получалось сдерживать эмоции, но почему-то именно сегодня, даже собрав всю силу в кулак, не могла остановить слёзы, хоть и очень хотелось. Это не было красивым зрелищем.

Я ведь плакала совсем не из-за Сиро, а от жалости к себе. Мне, наконец-то, удалось почувствовать тепло, как оно тут же исчезло, наполняя меня отчаянием от одиночества. В груди болело сердце. Оно ведь самый ранимый орган, но его без жалости проткнули, оставляя после себя лишь боль.

Я всё пыталась перестать плакать, сжимая зубы; даже ущипнула себя за руку. Это было больно.

Вот только боль в сердце это не затмило.

Сиро надо было срочно похоронить, поэтому на следующий день я пошла искать место. Если бы на её месте была я, то мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел моё разлагающееся тело. Мне кажется, что наши с Сиро желания совпадают.

Я взяла обычную картонную коробку из супермаркета, постелила туда белое полотенце, а сверху положила Сиро. И всё же, как ни погляди, но казалось, что она просто спит. Будто если бы я её позвала, она бы открыла глаза, может быть мяукнула в ответ, а может быть стала бы царапаться. Конечно, я понимала, что этого не произойдёт.

В итоге я нашла пустырь недалеко от станции, где и похоронила её. Там, конечно, висела табличка, сообщающая о том, что это частная собственность, но не думаю, что они бы стали сильно возражать.

Пока я сидела там на коленях, выгребая землю лопаткой, то чувствовала, как чужие взгляды проходящих мимо людей прожигают мою спину. Несмотря на то, что в этом месте людей было не так много, глупо было бы полагать, что прохожих вообще не будет. Но сколько бы они не смотрели, никто не подошёл и не заговорил. Бросив взгляд в спину, они проходили мимо, а стоило развернуться, как они тут же отворачивались.

Я просто сидела и молча копала землю. Однако в процессе меня начали мучать мысли: «А что, если всё это тоже исчезнет?» Ведь я это делаю в одиночку, а потому вероятность была слишком высока, даже несмотря на наличие свидетелей. Мне надо было найти кого-то, кто похоронит Сиро вместо меня. Другого пути не было.

За эти несколько лет я порядком ослабела, и даже откапывание небольшой ямки, где Сиро могла бы поместиться, заняло у меня порядочно времени. Втыкая лопатку в твёрдую землю, я не ожидала услышать громкий резкий звук, который ударил по барабанным перепонкам.

— Вот же чёрт, — пробормотала я.

Видимо, наткнулась на камень. Рука, держащая лопатку, уже болела, а я сама жутко устала, поэтому прямо так и села на голую землю, ничего не подстелив. Обычно ни за что бы так не сделала. Рядом стояла пластиковая бутылка с чаем, купленная немногим ранее. Пить хотелось неимоверно. Утолив жажду, я принялась разминать затёкшую руку.

— Что ты делаешь? — неожиданно раздался голос сверху.

Подняв взгляд, я увидела знакомое лицо. Это был тот самый паренёк, с которым я столкнулась несколькими днями ранее. Сегодня он был одет в спортивную чёрную майку в красную полоску, а на плече висела сумка.

— Опять ты?

— М-м? Мы разве встречались? — спросил он, выглядя очень озадаченно.

А-а-а, ну конечно. Мир же опять был переписан с нашей последней встречи. Он не помнит ни меня, ни то, как он поймал меня в магазине, ни ту шоколадку, которую он мне дал.

«Но он подойдёт», — подумала я. Если это он, тот самый добрый парень, который помог незнакомке, то он точно выслушает мою странную просьбу.

Решившись, я встала на ноги и стряхнула землю с юбки, только голову пока не подняла, смотря вниз: всё пыталась собраться с духом и нацепить на лицо фальшивую улыбку. Вот только я, наверное, переборщила, потому что улыбка вышла какая-то совсем не натуральная. Но что поделать, я уж и забыла, каково это, улыбаться от всей души.

— Прости, я, должно быть, обозналась. Неудобно тебя беспокоить, но если ты не против, не поможешь мне? У меня кошка умерла, и я пытаюсь выкопать могилу тут для неё, — попросила его я, ожидая, что ему будет нужно время подумать. Однако он удивил меня. Он без колебаний кивнул и только сказал «Понял», затем снял сумку с плеча и опустил её на землю. Выдернув лопатку, которую я до этого воткнула в землю, он стал быстро копать. Я же просто присела на корточки позади него, неотрывно смотря ему в спину.

— Почему ты заговорил со мной? — спросила я его, так и сидя за спиной.

— Ну, мне показалось, что ты плакала, — ответил он, остановившись.

— Врёшь ты всё. Я совсем не плакала, — сказала я, тут же трогая щёки, чтобы проверить: они были абсолютно сухие. Не плакала ведь.

— Ну, мне так казалось. Ты выглядела потерянной и уже не знала, что делать, но всё равно не сдавалась, взгляд у тебя был очень решительный. Так что я просто не мог пройти мимо.

— Чудной ты.

— Как грубо с твоей стороны.

— Тебе до меня этого никто не говорил?

— Ну… Знаешь, у меня нет страсти или достаточной дисциплины, чтобы заниматься чем-то. Поэтому я действительно уважаю и восхищаюсь людьми, которые не сдаются и идут до конца ради любимого дела. Может быть, я просто использую это как отмазку, конечно, но я искренне надеюсь, что они всегда будут такими. А может быть, я просто идеализирую их. Но я стараюсь помочь им в достижении их целей.

— У тебя был такой человек?

— Такой человек?

— Ну, которым ты сначала восхищался, а потом что-то пошло не так, и он просто сдался?

— Да, есть один. Не могу представить, как трудно ему было через всё это проходить. И всё же… — под конец его голос стал совсем тихим, так что я не расслышала, что он сказал.

Однако судя по его словам и чувствам, которые были вложены в них, он не был похож на человека, у которого нет страсти и упорства. Мне кажется, что это только он так считает. Хотя и есть вариант, что он просто ещё не нашёл то, чем ему хотелось бы заниматься.

— Ясно. Тогда хорошо бы было, если бы ты однажды нашёл это.

— Э?

— Что-то, чего бы ты хотел от всего сердца, — он ничего не сказал в ответ на мои слова, только засмеялся и молча продолжил копать.

Пока мы разговаривали, я и не заметила, как он выкопал довольно глубокую яму. Этого было достаточно, чтобы похоронить Сиро.

— Этот котёнок? — спросил он, заглядывая в коробку с телом Сиро.

— Ага.

— Как зовут?

— Я назвала её Сиро.

— Потому что окрас белый?

— Предсказуемо, да?

— Да нет, хорошее имя. Говорят ведь, что имя отражает сущность.

Я положила тело Сиро в яму, а затем мы сложили руки у груди, готовясь к молитве. Я должна была помолиться за её душу, но не знала толком, как это сделать. Я не собиралась ничего говорить, но как только открыла глаза, не смогла остановить себя.

— Эту малышку я нашла одну-одинёшеньку на обочине, в зарослях травы, — начала я внезапно. Он ничего не сказал и просто стал слушать. — Всего неделя прошла с тех пор, как я её подобрала. Знаешь, мне казалось, что она позвала меня. Когда я спросила, хочет ли она пойти со мной, она замяукала в ответ, будто соглашаясь. Увы, её жизнь продлилась лишь неделю после этого. Было бы ей лучше, если бы я оставила её там, в зарослях на обочине? Был ли в этом смысл? Она ведь смогла пожить ещё всего одну неделю.

Так же, как и я. Мои родители и Уми погибли, но мне удалось избежать смерти. Только вот смысла это не имеет. И почему я так сильно хотела жить?

Смотря на зимнее небо, я нашла звезду Сириус. На греческом это значит свет, способный обжигать. Если это было бы так, я уже давно должна была сгореть в нём.

Но я жива, и это моя реальность. Однако с той ночи я постоянно пыталась отыскать смысл в такой жизни, которую выбрала сама.

— Но ведь ты была с ней всю эту неделю, так ведь? — вдруг спросил он, хотя до этого только слушал. — Если в такой жизни и был смысл, то ты была той, кто придал его ей. Тебе ведь грустно сейчас от того, что её больше нет, а это значит, что Сиро была любима. Мне кажется, что она всё-таки была счастлива. Как-то так, наверное.

Ты ведь не забудешь эту неделю?..

Вот что он имел в виду.

— Так ты думаешь, что смысл всё-таки был?

— Даже если и небольшой, но был. Я так считаю, но за Сиро говорить не могу. Она ведь навсегда останется в твоём сердце, разве это не своего рода благословение для души?

Удивительно, но его слова попали прямо в цель.

Вот оно как. Если сумел навсегда остаться в чьём-то сердце, то твоя жизнь имела смысл. Если и я смогу, то и моя жизнь, может, не будет напрасной.

Я посмотрела на парня, сидящего рядом со мной. Даже если меня не станет, то этот добряк точно меня запомнит, не важно сколько лет пройдёт, да? Я всё думала об этом, и решила, что именно для этого хочу прожить свою жизнь. Решено.

— Слушай, как тебя зовут-то?

— Сэгава Харуёси. А тебя?

Его имя будто отпечаталось в моём сердце. Я безмолвно обратилась к нему: «Сэгава-кун, полюби меня. Найди для меня место в своём сердце и запомни навсегда. Когда это случится, я точно…».

— Меня зовут Сиина Юки, приятно познакомиться, — от всей души улыбнулась ему я.

↑Сиро с яп. — белый

***

— Это место не занято? — спросила меня совершенно незнакомая девушка.

На дворе было лето, каникулы, а я сидел в муниципальной библиотеке, пытаясь разобраться с домашним заданием.

Её голос будто прозвенел в тишине, царящей в здании. Я оглянулся вокруг, но все места были заняты учениками, тоже корпящими над уроками. Некоторых было просто не видно за стопками книг, нагромождённых на столах. Особенно много было тех, кто готовится к поступлению в университет и сдаче вступительных экзаменов. Их ещё называют краснокнижниками. Через год и я буду на их месте.

— Нет, присаживайся, — сказал я, в то же время убирая некоторые учебники в рюкзак, чтобы расчистить пространство на столе.

— Да я только книжку почитать, можешь не убирать остальные. Это у тебя домашняя работа на лето?

— Ага.

— Ну, тогда не буду тебя беспокоить, — сказала она, поднося к губам указательный

палец. Из-за этого картинного жеста она уже не казалась такой взрослой, меняя моё первое впечатление о ней. И всё-таки, что-то мне подсказывало, что она была старше меня. Выглядела очень спокойно и расслабленно.

Как и сказала ранее, она просто молча читала, только время от времени посмеиваясь вслух или тихонько шмыгала носом. Когда она издала очередной звук, я неосознанно посмотрел в её сторону, тут же пряча глаза и склоняя голову, извиняясь.

— За что ты извиняешься? — спросила она со смешком, выглядя однако удивлённой.

В этот момент в голове мелькнула мысль, что я хочу услышать её голос ещё раз.

Моё желание исполнилось быстрее, чем думалось. Я отлучился на минуту в уборную, а когда вернулся, она внимательно смотрела на мой сборник задач, будто разговаривала с кем-то в своей голове.

— В третьей задаче у тебя ошибка, — наконец сказала она.

Она взяла мой карандаш и начала быстро писать решение. Ей и минуты не понадобилось, чтобы закончить, и вот уже был готов ответ. Совсем не такой, как у меня. Я заглянул в ответы, написанные в учебнике: она была права.

— У тебя проблемы с математикой? Давай я тебе помогу? — предложила она, улыбаясь и заправляя прядь волос за ухо своими длинными пальцами. Тут до меня донёсся сладкий аромат, исходящий от неё. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять: сакура, она пахла сакурой.

Это было лето второго года старшей школы. Так я встретил Сиину Юки.

Наполняя лёгкие утренним воздухом, я сделал первый шаг на улицу, а потом побежал. Тетрадки с домашним заданием, пенал, кошелёк, телефон и полотенце — всё, что было у меня в сумке. И всё же, с каждым моим шагом они бились друг о друга, издавая довольно громкий звук.

Мир сегодня вращался чуть быстрее обычного, неся меня и мои чувства вперёд. На середине дороги я свернул направо, направляясь к прогулочной тропинке вдоль реки. Спокойная поверхность воды блестела под солнечным светом, казалось, заставляя даже воздух сверкать. Ха-а… Ха-а… Из груди вырывалось тяжёлое дыхание, а на лбу уже выступил пот.

После того, как перестал заниматься лёгкой атлетикой в средней школе, я всё равно иногда бегал, но по сравнению с регулярными тренировками, можно сказать, что тело перестало двигаться совсем. Ну и ладно. Ничего страшного. Всё это в прошлом.

Я превзошёл того, кем восхищался. Это было последним летом средней школы.

Когда я очнулся, то уже пересёк финишную черту. «А, вот и всё», — подумал я. Вот только ничего из того, на что надеялся и чего ожидал там не было.

Конечная станция. Три года я бегал и, наконец, добрался. Но внутри что-то будто взорвалось.

Я должен был сдаться, должен был опустить руки. Это должно было стать завершением.

Постепенно сбрасывая скорость до полной остановки, я стал ждать остальных. Тень, отбрасываемая мной, была всё такой же чёрной. Послышался стрёкот цикад. Воспоминания стали оживать в памяти. Я же был один тогда. Это был самый жаркий день лета.

— Что ты делаешь на середине дороги? — раздавшийся рядом голос, который прервал мои размышления, до чёртиков напугал.

Голос этот принадлежал моей однокласснице, Риндо Аканэ.

Её короткие волосы отбрасывали тень на лицо. На лбу были видны капельки пота, которые затем стекали по вискам. Одета она была в школьную форму, хотя каникулы ещё не закончились. Наверное, она шла в клуб.

— Да ничего, просто задумался, — засмеялся я, пытаясь уйти от ответа. Аканэ, похоже, всерьёз волновалась за меня.

— С тобой всё в порядке? Может, это солнечный удар? Давай я в магазин за водой схожу.

— Не волнуйся за меня, всё хорошо. Я сейчас в библиотеку иду, там в холле есть кран с питьевой водой. А ты куда идёшь, в клуб? — спросил я, но уже увидел оранжевую сумку, небрежно брошенную в корзину велосипеда, с которым она была. Она всегда носила с собой эту сумку на клубные занятия.

— Развратник, — бросила мне Аканэ. Она всё слишком драматизирует.

— С чего бы это?

— Ты ведь пялился на мою сумку. Ты ведь знаешь, что внутри?

— Ну, твой купальник. Разве можно за это меня развратником обзывать? — однако, к моему удивлению, Аканэ только рассмеялась.

— Увы, но нет. Там моё нижнее бельё.

— Почему?

— Так купальник-то уже на мне, — тут она быстро подняла подол своей юбки, под которой виднелся чёрный школьный купальник.

— Аканэ, мне надо кое-что тебе сказать. Неважно, нижнее бельё это или купальник, но лучше тебе перестать так делать. Мужчины — волки. Эта песнь стара, как мир, надо быть осторожнее.

— И всё-таки я права, — рассмеялась она. Ну вот, кажется, это полный провал.

Моё негодование полностью исчезло, но на его место пришло кое-что другое. Я же мужчина, в конце концов, а Аканэ просто так подняла свою юбку передо мной, и не важно, что под ней был купальник.

— Спасибо, — пробормотал я.

— И-и-извращенец! — вскрикнула она, тут же отпрыгивая от меня и увеличивая расстояние между нами.

Я дурак что ли? Зачем было говорить это идиотское «спасибо» после того, как она показала мне свой купальник под юбкой?

— Аканэ, это не то, что ты думаешь.

— Серьёзно? И что же именно не так?

— Ладно, ты можешь сказать, что то, что произошло, было неприлично, но я не извращенец.

— И в чём же разница? — спросила она, делая ещё один шаг назад.

Но всё ведь, действительно, было не так! Вот только я мог оправдываться и отрицать сколько угодно, а Аканэ тем временем продолжала увеличивать расстояние между нами. Теперь, чтобы она меня услышала, мне кричать надо было.

— Э-эй, извращенец! — закричала она.

— Такое чувство, что ты меня по имени зовёшь, а меня не зовут «извращенец», так что прекращай.

— Ну ладно. Вернусь к развратнику. Ты, кстати, не забыл про послезавтра? — вот чёрт, сам же ведь согласился. Теперь уже поздно идти на попятную.

— Помню я, помню. В шесть вечера у храма, да?

— Знаешь, я… — прокричала она.

— Что? — так как мы всё ещё были на приличном друг от друга расстоянии, мне тоже пришлось повысить голос.

— Я очень этого жду!

— Вот как?

— Я буду в юкате, поэтому ты тоже жди с нетерпением, развратник, — сказав это, Аканэ села на свой велосипед и поехала дальше, даже не подождав моего ответа.

Смотря на её удаляющийся силуэт, я подумал, что мне всё равно. Мне правда всё равно. Интересно, а это правда, что под юкатой не надевают нижнее бельё?

Дойдя, наконец, до библиотеки, я подошёл к фонтанчику с водой и, наклонившись к крану, стал жадно пить. Раньше у меня не получалось пользоваться этими кранами. Почему-то я просто не мог пить, наклонив голову вниз. Вода выливалась изо рта, не доходя до горла. Когда и как я наловчился пить из этих фонтанчиков — уже и не вспомнить. Наверное, это то же самое, что и пытаться вспомнить, как учился есть, ходить в туалет самостоятельно или ездить на велосипеде. Просто в какой-то момент ты обнаруживаешь, что уже умеешь это, но вспомнить, как научился не получается.

Утолив жажду, я направился в учебный зал. Стоило открыть стеклянную дверь, как меня тут же обдало волной прохладного воздуха: во всей библиотеке работали кондиционеры, спасая от жары.

Юки сидела за дальним столом около стены. В первый день нашего знакомства она принесла две книжки, и одну из них она сейчас, похоже, и читала. Хотя прошло уже три дня с нашего знакомства, сильно она не продвинулась в чтении, а причиной тому был я. Юки сильно выручила меня с домашним заданием, предложив свою помощь. Особенно трудно дела обстояли с математикой. Если бы не Юки, мне кажется, что сам бы я и за всё лето не закончил.

— Доброе утро, — поздоровался я, садясь рядом.

— Доброе, Ёси-кун.

— Прости, что опоздал.

Хоть мы и не договаривались о конкретном времени, но я всё равно извинился. Помогала-то мне Юки, так что было неловко заставлять её ждать. Сегодня я заговорился с Аканэ, поэтому и пришёл позже, чем рассчитывал. Завтра надо будет выйти пораньше.

— Да ничего страшного. Я сама только что пришла.

— Всё равно, нехорошо заставлять девушку ждать.

— А ты всё такой же порядочный.

— Э?

— Забудь. Ты, кстати, решил вчерашние задачи?

— Нет, что-то никак не получается. Вроде бы я следую алгоритму решения, но ответ всё равно неверный.

— М-м-м, мне кажется, ты просто делаешь маленькие ошибки по невнимательности. Может, из-за этого у тебя не получается решить. Покажи-ка.

Я достал тетрадь из сумки и передал ей.

— А ведь и правда, — не прошло и минуты, как Юки нашла ошибку.

Оказалось, что я всего-навсего забыл написать минус. В попытках скрыть неловкость, я засмеялся, но тут же получил по лбу. Болело не сильно — она не ударила в полную силу.

— Прости.

— В следующий раз будь внимательней.

— Понял, сэнсэй, — Юки ослепительно улыбнулась. Видимо, ей понравилось, что я её так назвал.

— Хороший мальчик.

Мы занимались до самого закрытия библиотеки, и хотя солнце было ещё высоко в небе, оно уже медленно клонилось к горизонту, окрашивая мир в яркие оттенки красно-оранжевого и удлиняя тени.

Как и все три дня до этого, я провожал Юки до станции. Когда мы прошли примерно полпути, она внезапно чуть отошла назад и прыгнула прямо на мою тень, приземлившись аккурат на грудь силуэта. Сердце, куда она наступила, чуть кольнуло.

— Что ты делаешь?

— Наступаю на твою тень, разве не видишь? Так мы будем одинаковыми.

— О чём ты? Разве есть такое правило? По-моему, когда наступаешь на тень, то тот человек и становится тенью вместо тебя.

— Вот как? Значит, ты не станешь таким же, как я.

— Таким же, как ты? Что ты имеешь в виду?

— М-м, красоткой? — дразнила меня она.

— Не хвастайся, — сказал я, и легонько стукнул её по голове ребром ладони.

Юки тут же картинно закричала: «Больно!». Она продолжила причитать, мол, бить девушек низко, и что это насилие, и что ей всё ещё больно. Я же просто молча наслаждался её голосом. А ещё, когда Юки надулась, она выглядела очень милой. Казалось, я мог смотреть на неё вечно.

Пока мы шли, занятые разговором, положение теней изменилось. Сейчас я шёл позади, и тень Юки касалась моих ног.

— Теперь ты тень, Юки.

— Ага.

Мы шли окольными путями, просто наслаждаясь прогулкой. Проверяя положение солнца, мы старались идти так, чтобы наступить на чужую тень. В одну секунду мне казалось, что моя тень движется в сторону Юки, как в следующее мгновение тень Юки приближалась ко мне. Стоило поменять положение, как тени составляли совершенно разные картины.

Мы повернули направо, затем налево, а потом вышли на дорогу. Мы совсем не следили за тем, куда идём, будучи занятыми игрой с тенями, и не заметили, как оказались в совсем незнакомой местности. Я первым заметил, что что-то не так.

— Юки, ты знаешь, где мы?

— Нет, не припоминаю это место.

— Ну, мы не так уж и долго гуляли. Скорее всего недалеко отошли, давай просто вернёмся назад.

— Да, давай.

Я уже развернулся, чтобы пойти обратно, как Юки вдруг схватила меня за руку. Юки попыталась переплести наши пальцы, но моя рука будто одеревенела. Она успокаивающе погладила меня по руке, пытаясь снять напряжение. В итоге она всё же нашла способ, и наши ладони, наконец, соприкоснулись.

— Э?

— О, прости, мне стало немного страшно, что мы потерялись.

— Нервничаешь?

— Да нет, просто детская привычка. Я постоянно держала младшую сестру за руку, чтобы она не потерялась.

— А, вот оно что. Я тоже так делал.

Юки не собиралась отпускать мою руку, поэтому я просто сжал её в ответ. Вот только регулировать силу сжатия было тяжело. Ладонь Нацуно, моей младшей сестры, была меньше Юки. Но ситуация тут была совсем другой. Я очень волновался, держа эту девушку за руку.

— Ты можешь сжать сильнее.

— Что?

— Ты пытаешься быть осторожным, чтобы не сделать мне больно. Я понимаю это. Но сейчас ты можешь держать крепче. Прямо как в тот раз, в магазине.

— В магазине? А такое было? — в ответ на мой вопрос Юки будто разозлилась и сама сжала мою руку изо всех сил.

— Ай, больно же.

— Вот так нормально.

— Но тебе ведь больно будет?

— Мне хочется, чтобы ты держался за меня крепко. Чтобы мы не разделились, и ты никуда не ушёл.

— Понял, — только и сказал я, сильнее сжав её руку. Моя ладонь сразу стала горячей, к щекам прилила кровь, и кончики ушей заалели. Мне тоже не хотелось отпускать её.

Что это за жар? Наверное, имя ему…

— Иногда потеряться не так уж и плохо, — кивнула Юки с удовлетворённым видом.

— Ну да, наверное. Время от времени непредвиденные обстоятельства — это удача.

— Я не совсем это имела в виду.

Повернув обратно, мы вскоре вышли на знакомую дорогу. Оказывается, мы просто-напросто зашли на одну из аллей. Если продолжать идти прямо, то там будет городской зал собраний, а затем мы выйдем на главную улицу.

— О, так мы даже и не потерялись, — сказала она и неожиданно дёрнула меня за руку. Сделав это, она рассмеялась, пока уже я не потянул её в другую сторону. Была моя очередь смеяться. Когда казалось, что она может упасть вперёд, я резко потянул её назад. Мне казалось, что мы так и продолжим дурачиться, но Юки сразу же перестала.

Её рука замерла в моей, и она остановилась. Всё её внимание было сосредоточено на доске объявлений, установленной около зала собраний. Интересно, что она там увидела?

— Что такое?

— Смотри, — указала Юки пальцем на постер с рекламой местного фестиваля. На чёрном фоне неба распускались яркие цветы фейерверков. Обычно как раз в эту пору везде начинают появляться эти постеры, поэтому ничего особенного или нового я в них не видел.

— А-а-а, фестиваль Синнё. Он уже послезавтра. Я…

— Ёси-кун, если ты не против… — начала Юки, не давая договорить.

— …иду туда с одноклассниками.

— Э? — одновременно вырвалось у нас обоих.

— Когда вы договорились пойти туда? — спросила Юки, первой отойдя от этого замешательства. Я же до сих пор был немного растерян.

— Эм-м, дня два назад меня пригласили.

— Два дня назад, значит. Вот как, я потеряла бдительность из-за летних каникул, — сказала Юки, поднимая взгляд в небо. Она закрыла глаза, будто была чем-то очень озабочена. Отросшая чёлка легла на её щёки, а между бровей появилась маленькая морщинка. Затем она вздохнула и отпустила мою руку. Я чувствовал, как тепло её ладони исчезло, а она отдалилась.

— Обещание, действительно, исчезло, — только и сказала она, а затем резко сорвалась с места, убегая прочь.

Я же так и стоял там, всё ещё не понимающий, что происходит. В голове будто каша была. Надо было хоть сказать ей «Подожди», но я даже не попытался остановить её.

Отбежав на приличное расстояние, она вдруг остановилась и развернулась, посмотрев на меня. Солнце за её спиной ярко светило, мешая разглядеть выражение её лица.

— До встречи, — сказав это, она отвернулась и продолжила свой путь.

Услышав это, я, разумеется, подумал, что и завтра мы как обычно встретимся в библиотеке, а потому просто крикнул ей в спину: «Увидимся».

Однако на следующий день, и на день после она так и не пришла.

***

***

— Если ты это не наденешь, то твоя юката будет просвечивать, — послышался чей-то хриплый голос, только я набросила юкату поверх лёгкого топа. Голос этот принадлежал человеку в возрасте, и говорил он на незнакомом мне диалекте. «Вот, вот, правильно. Продень руки в рукава, затяни. Хорошо выглядит, правда же? Сзади поправь. По такому поводу грех не приодеться. Вот так, замечательно». Я обернулась, но, конечно же, в номере была одна. «Так, а теперь оберни вокруг», — продолжил голос старушки в моей голове.

Под её руководством у меня получилось самой аккуратно одеть юкату, хотя прошёл уже год с тех пор, как я в последний раз её одевала. Юката эта была тёмно-синего цвета, украшенной рисунками двух золотых рыбок, чёрной и красной. Эту юкату оставила мне одна бабушка, которую я встретила только раз. Всё, что я о ней знаю — это её имя.

Покрутившись перед трюмо, я ещё раз проверила, не было ли складок на спине. Да, всё было идеально. Жаль только, что в европейский интерьер гостиничного номера я не вписывалась. Юката же хорошо подходила к интерьеру старого дома, в котором жила та самая старушка.

Я встретила ту бабушку аккурат год назад. Тогда я как раз собиралась пойти с Ёси-куном на фестиваль.

Когда говоришь о летних фестивалях, то первое, что приходит на ум — фейерверки и юката. Именно за ней я отправилась в один частный старинный дом.

На низкой деревянной калитке перед этим самым домом висела табличка с надписью «Кимоно и юката в аренду». Я толкнула створку, и тут же раздался звон дверного колокольчика. От калитки вглубь участка вела небольшая тропинка. Чуть пройдя по ней, я увидела старушку, сидящую на зелёной лужайке, что обмахивалась веером.

Глаза у неё были очень узкими, а из-за морщин, которые испещряли всё лицо, они казались ещё меньше. Её седые волосы, за которыми она, видимо, очень хорошо ухаживала, блестели на солнце.

— М-м, кто это тут пришёл? — хоть голос у неё и был строгим, почему-то она сама не создавала впечатление холодного человека.

— Я тут увидела табличку на калитке, хотела бы взять у вас юкату в аренду.

— Табличку? Табличку… А-а-а, так я уже давно этим не занимаюсь, ты прости уж, — вроде бы извинилась она, но как-то выглядела при этом довольной, всё так же продолжая обмахиваться веером.

— А, вот как, — от разочарования плечи мои опустились. Я ведь ждала с нетерпением того дня, когда смогу одеть юкату.

— Хм-м, а ты, барышня, красавица. Хочешь принарядиться?

— …Да.

— Для парня?

— Да.

— Влюблена в него? — спросила она, посмеиваясь.

Жаль, конечно, но тут она была не совсем права.

— Нет, но хотелось бы, чтобы он сказал, что я ему нравлюсь.

— Нехорошо это, барышня.

— И правда, — признала я свою вину.

— Хотя, быть может, девушке и надо быть такой. М-м, что же делать. Ты всё-таки очень красивая. Вот только у меня ничего не осталось. Только эта и зелёная. Ну-ка, посмотрим, — пробормотала она, и встав с ощутимым усилием, зашла в дом. Я так и осталась стоять в саду, не зная, что делать, но через некоторое время она меня позвала.

— Ну же, что же ты там застыла. Иди сюда, я тебе помогу, — раздался её голос, и, как и было велено, я прошла в дом.

Мебели и прочих вещей тут было очень мало, самый минимум для жизни. Однако в одной из комнат, где и была сейчас старушка, стоял красивый шкаф, в котором она что-то искала.

В комнате витал тот особенный запах старого дома: запах жизни, старения и смерти; будто вся человеческая жизнь была сконденсированна в воздухе.

Я украдкой осмотрела дом, как вдруг опять послышался её голос: «Нашла, нашла».

— Немного старовата, конечно, но ещё можно носить. Снимай свою одежду и примерь её, — сказала она мне, вытаскивая тёмно-синюю юкату из шкафа.

С первого взгляда можно было понять, что юката эта очень дорогая.

— Э?

— Давай быстрее, — будто приказала она, и я быстро разделась.

Когда я попыталась было надеть юкату на нижнее бельё, она сказала: «Ты если это не наденешь, то всё просвечивать будет». Затем она дала мне лёгкое ночное платье. Я послушно сняла своё нижнее бельё, которое упало кучкой у моих ног, и надела то, что она мне дала.

— Вот так, вот так. А теперь продень руки в рукава. Да, а теперь затяни. Сзади поправь. Замечательно. На фестивале надо обязательно выглядеть хорошо, — продолжала она направлять меня, но сама не помогала. Всякий раз, как я ошибалась, она только говорила, что исправить, до тех пор, пока я не сделаю всё правильно.

— Ты идёшь на фестиваль Синнё-самы? — Спросила она меня, когда я пыталась разобраться, как же всё-таки одеть оби*.

— Да.

— Я тоже ходила туда с моим мужем, когда была молодой. Вот только муж мой сходил туда всего раз. Он больше не видел цветов фейерверка.

— Вот как?

— Это не из-за возраста. Он просто перестал их чувствовать. Не так, тут ошиблась. Поддержи конец.

— Вот так?

— Да, а теперь затяни. Вот и всё.

Только сейчас, смотря в зеркало на себя, одетую в юкату, я поняла, что уже закончила.

— Красавица. Он точно признается тебе. Нет такого парня, который бы в тебя не влюбился. Так что иди и сохрани эту юкату у себя. Одень её с такой же яркой улыбкой и в следующем году.

Сердечно поблагодарив старушку, я направилась к месту, где мы договорились встретиться с Ёси-куном. Когда он увидел меня, глаза его стали как блюдца. Никогда их такими большими не видела. Я ждала, что он сделает мне комплимент, но он ничего не сказал, только его щёки густо покраснели. Хоть этого и было немного недостаточно, но я решила пока удовлетвориться этим.

Стоя на мосту в ожидании фейерверка, мы ели колотый лёд.

— Ты знаешь, что у колотого льда только сироп разный? Он и придаёт вкус, — сказал Ёси-кун, стоящий рядом со мной.

Я же в это время жевала свой голубой лёд, который уже стал каким-то безвкусным.

— Правда? — спросила я, хоть на самом деле и знала. Не могла не знать, ведь это я дала ему ту книжку, где он это прочитал. Вот только Ёси-кун этого не знал. Скорее всего думал, что взял её в библиотеке.

— Ага, так было написано в книжке, которую я как-то читал.

— Так получается, что у нас один и тот же вкус.

— Должно быть так.

— Хочу проверить, — сказала я, и ещё до того, как Ёси-кун дал своё согласие, быстро зачерпнула своей ложкой его лимонный лёд.

— Ну как?

— Непонятно. Хочешь попробовать? — спросила его я, и теперь уже зачерпнула лёд из своего стаканчика и поднесла ложку к его рту.

Он выглядел смущённым и, похоже, не знал, что делать. Сомневаясь секунды две, он всё-таки съел предложенное.

— Как тебе?

— Действительно, непонятно. Вроде бы и одинаковый вкус, а вроде и разный.

— Но сладкое всё равно сладкое, — подытожила наш диалог я, и в это мгновение в небе распустился первый цветок фейерверка.

Громкий звук выстрела эхом отдался в груди. Небо окрашивалось в разные цвета: вот оно было синим, а потом зелёным, затем жёлтым и красным.

— Как красиво, — сказала я.

— Ага, — согласился он со мной.

— В следующем году я опять хочу посмотреть его с тобой. Салют.

— Да, давай сходим вместе, — ответил он, и, наверное, это был первый раз с момента аварии, когда я надеялась, что это будущее всё-таки у меня будет.

Но, конечно, это был самообман. Этого будущего у меня быть не должно было.

Как и тогда, я сама надела юкату, но в этот раз в храм пошла одна. Мои гета* были немного большими и звонко клацали по дороге во время ходьбы.

Проходя мимо старого дома, который теперь был выставлен на продажу, я остановилась. Деревянная калитка была огорожена толстой проволокой.

Это случилось через несколько дней после того фестиваля.

…Он обязательно тебе признается.

Так сказала та старушка, но её уже нет на этом свете. Только эта юката служила доказательством нашего с ней знакомства.

— Вы уж простите меня. Специально постарались, чтобы принарядить меня, но в итоге всё было напрасно.

***

***

По дороге в храм ноги будто потяжелели в несколько раз. Не то, чтобы я не хотел идти туда, просто со вчерашнего дня мысли об одной девушке не давали мне покоя.

— О, Сэгава-кун, ты в самом деле пришёл, — послышались крики одноклассников, стоило им меня увидеть.

Обычно я не прихожу на такие события. В большинстве случаев я везде хожу один, поэтому все и стали думать, что я предпочитаю одиночество. В прошлом году на фестиваль Синнё я ведь тоже ходил один: купил себе колотого льда и смотрел на салют.

Посмотрев на одноклассников, я заметил, что все парни были одеты почти одинаково: джинсы или шорты, третьего варианта не было. А вот многие девушки нарядились в юкаты. Аканэ, кстати, тоже вроде говорила, что оденет юкату.

— Что значит «в самом деле»? Я же сказал, что приду.

— Да ладно, не заводись ты так.

— А это всё потому, что никто не привык к твоему присутствию. Вот все и удивились, — вдруг сзади на мою шею опустилась чья-то рука, не давая мне отойти ото всех.

Рука эта принадлежала моему другу — Такуме. Можно сказать, что мы были с ним довольно близки. Он ведь и пригласил меня на фестиваль вместе со всеми, поэтому надо было повеселиться. А то продолжать дуться — это как-то по-детски.

— Ты прости, честно говоря, у меня с домашкой всё не очень, вот и раздражён в последнее время, — сказал я, расслабив плечи.

— Вот оно что. Даже у таких одарённых людей, как Хару бывают проблемы с учёбой, — уловив смену настроения, поддержал беседу Такума.

— Да у тебя оценки лучше, чем у меня.

— Так я же гений.

— А может, в лоб тебе дать? — шуточно спросил я, и остальные меня громко поддержали и начали выкрикивать: «Давайте! Это фестиваль крови!». Затем они все окружили Такуму и принялись лупить его. «Ай! Да больно ведь! Ты куда по больному месту целишься, дурак?». В шуме такой дружеской потасовки вся негативная атмосфера рассеялась, и все просто веселились.

Хватит портить вечер другим. Уметь дать отпор, конечно, важно, но мы ведь всё ещё дети. Можно всё и в шутку перевести.

Такума пытался позвать на помощь: он и кричал, и подмигивал, и пытался послать мне сигнал. Разумеется, я отвернулся.

Ситуацию я больше не контролировал. Такума же весь сжался, пытаясь прикрыться, что выглядело забавно, учитывая его массивное телосложение. «Ты же поможешь мне? Постой, ты ведь не серьёзно?», — в последний раз прокричал он, а затем его окончательно закрыли набросившиеся на него мальчишки. Я же только похлопал им. Боже, какие они дети.

Именно в этот момент я почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся.

Чуть подальше от меня стояла девушка. Глаза её были сощурены, будто она смотрела на что-то яркое. Она была одета в тёмно-синюю юкату, на которой были изображены две золотые рыбки, плавающие в реке. Одна была чёрной, а другая — золотой.

Я только сделал шаг по направлению к ней, собираясь окликнуть её, но за секунду до этого позвали меня.

— Эй, Хару! — это была Аканэ.

Как и говорила, она пришла в юкате. Светло-зелёный цвет, на фоне которого распускались синие и жёлтые ипомеи. Эта юката очень подходила жизнерадостной Аканэ.

Я отвлёкся на голос, и она исчезла. Там, где она до этого стояла было пусто.

— Юки, — тихо сказал её имя. Ничего более я сделать не мог.

— Снег? Сейчас же лето, — недоумённо склонила голову подошедшая Аканэ.

— Не бери в голову. Кстати, тебе идёт юката.

— Правда? Хе-хе, — усмехнулась чему-то Аканэ.

Тут откуда-то выпрыгнул Такума, как чёрт из табакерки, и позвал всех. «Пошли», — сказала Аканэ и побежала к месту сбора. Я медленно последовал за ней.

Всё ещё сожалея, что упустил её, я обернулся, но, ожидаемо, там никого не было.

Фестиваль Синнё — это летний фестиваль с более чем пятисотлетней историей родом из моего города.

Согласно официальной легенде, этот фестиваль проводится в честь одной девушки, которую впоследствии назвали Синнё. Она спасла деревню от разбушевавшегося дракона, став его невестой. На самом же деле этот фестиваль — необходимый обряд, чтобы успокоить дух девушки, которую принесли в жертву, чтобы остановить потоп, а дракон — это река, вышедшая из берегов.

Вот и сегодня вечером в честь Синнё звучат барабаны и раздаётся звук флейты.

Наслаждаясь звуками фестиваля, я присел на каменную ступень и разложил рядом свои трофеи: пять куриных шашлычков на палочке и мини-кастеллу в коробочках. Так как мы ещё школьники, то карманных денег у нас не очень много. Именно поэтому мы покупаем всего понемножку, а потом делимся друг с другом. Остальные тоже пошли купить чего-нибудь.

Через некоторое время Аканэ вернулась одна. В руках она держала две Рамунэ*, три шашлычка из говядины на палочках и упаковку такояки. «Заждался, наверное», — застенчиво сказала она.

— Держи. Но только это наш с тобой секрет, — протянула она мне светло-голубую бутылку.

— А это нормально?

— Ага. Тут только на двоих хватит, так что выпей, пока остальные не вернулись.

— Понял. Спасибо. Что-то они долго, неужели там так много народу? — я поблагодарил Аканэ и взял бутылку.

Лимонад был очень холодный: видимо, его держали в воде со льдом. Пузырьки щекотали язык, а газировка была очень сильной, такой, что в груди что-то сдавливало, когда она попадала внутрь.

— Да нет, то ли они стараются быть предусмотрительными, то ли просто излишне опекают.

— Ты о чём?

— Не волнуйся, если не понимаешь. Да и не стоит тебе знать, наверное, — сказала покрасневшая Аканэ, сев рядом со мной.

Так вдвоём мы и наблюдали за фестивалем, попивая Рамунэ небольшими глотками. Весь праздник был смешением сотен голосов и красок.

Мы разговаривали с Аканэ, а наши одноклассники как-то не спешили.

— И всё же, что-то они слишком задерживаются. Пойду-ка я поищу…

— Знаешь, у меня голова идёт кругом, — сказала вдруг Аканэ.

— А, из-за праздника, наверное. Говорят, что на таких мероприятиях всегда давление поднимается. Или что-то вроде того.

— Вот как. Может, ты и прав.

Тут подул ночной ветерок, приятно ероша мои волосы.

— У меня такое чувство, что ты витаешь где-то в облаках сегодня.

— Да нет, — и это была правда. Я не врал. Я действительно веселился с Такумой, и с удовольствием любовался девочками в юкатах, и просто наслаждался атмосферой праздника. Всё правда было здорово, но…

— Тогда куда ты идёшь?

— Я же сказал, что пойду поищу их.

— Но это же не правда. Ты не их искать идёшь. Ты сегодня сам не свой. Кого ты ищешь? — спросила она, и я не нашёл, что ответить.

Витаю в облаках? Сам не свой? Может быть, Аканэ и была права.

Я веселился вместе со всеми, дурачился, но всё же мои мысли были заняты одним человеком. Оглядываясь по сторонам, я искал её, даже когда мы стояли в очереди всей толпой или когда все вместе сидели на этих каменных ступенях. Вот и сейчас не за одноклассниками ведь пойти хотел. На самом деле я искал Юки. Только с ней хотел увидеться. Вспомнив ту силу, с которой она сжимала мою ладонь, её прикосновение и её тепло, тело само начало двигаться.

— Ты прости, я пойду.

— Что?

— Мне надо найти кое-кого, а ты иди со всеми, — развернувшись, сказал я.

Аканэ крикнула мне в спину «Подожди!», но я всё равно не остановился.

Мне хотелось найти её и пригласить посмотреть с нами салют. Я собирался использовать всю свою храбрость, чтобы позвать её.

Как она отреагирует? Удивится? Или обрадуется? Было бы здорово, но было бы ещё лучше, если бы она улыбнулась.

Я побежал в самую гущу толпы, оглядывался по сторонам в попытках отыскать её. Пейзажи вокруг постоянно менялись. Я всё искал её, но тщетно.

— Эй, Хару. Ты что делаешь? А Аканэ где? — спросил Такума, когда я случайно врезался в него.

— Прости, потом всё объясню. Мне надо бежать.

— Эй, Хару, я серьёзно! Ты куда? И где Аканэ? — недовольно прокричал он, но я проигнорировал его, продолжая свои поиски.

Где же она?

***

***

Мир вокруг затих, и время будто остановилось. Я мысленно начала обратный отсчёт: три, два, один, ноль — и тут же тишину разорвал первый выстрел фейерверка. Затем уже послышались радостные возгласы.

Салют начался.

Посмотрев на небо, я представила себе, как Хару веселится, окружённый одноклассниками, и в груди заболело. Не зная, что делать с эмоциями, я вновь обратила взгляд вверх, откуда раздавались звуки салюта.

Залп фейерверка озарил небо, распускаясь красным цветком на тёмном фоне.

Но это длилось всего секунду. Тут я склонила голову в недоумении. Что-то было не так. Краски будто поблекли, а звуки исчезли. Так ведь быть не должно. В прошлом году салют ведь был такой красивый, а сейчас мне казалось, что я смотрю чёрно-белый телевизор без звука.

Именно поэтому я и потеряла интерес к происходящему и от нечего делать уставилась на постер прямо передо мной. Фотография на нём была сделана в прошлом году, но сейчас и на нём краски фейерверка казались тусклее.

Ну вот, как-то скучно, да и одиноко. А ведь он мне первой пообещал.

— Ёси-кун. Дурак… — еле слышно прошептала я.

***

***

Звук начавшихся фейерверков заставил моё сердце ускориться. Залп разорвал тишину, а аплодисменты и возбуждённые возгласы, казалось, удвоили шум взрывов.

Через полчаса салют уже закончится. Кто-то в толпе закричал «Тамая!», а за ним следом послышалось и «Кагия!»*.

Я побежал на мост, откуда открывался самый лучший вид на салют. Нету.

Затем — на станцию. Людей там было немерено. Вот идёт дедушка, держа внучку за руку. Компания из пяти мальчишек, скорее всего младшеклассники. А там фотографируются, наверное, студенты. Пока все смотрели в небо, любуясь фейерверком, только я один вглядывался в толпу.

Горло будто горело, или скорее, болело от недостатка кислорода. Я уже задыхался, и никак не мог восстановить дыхание. Рубашка вся пропиталась потом, и он же заливал лицо, попадая в глаза, но я не останавливался. Возле станции её не оказалось. И возле библиотеки тоже не было.

Чёрт, залпы уже участились — теперь они шли один за другим без перерывов. В небе взрывались мириады цветов, смешиваясь. Шум становился всё громче и громче. Кульминация близко.

— Да чтоб тебя, — ругаясь, я всё продолжал свои поиски.

Следующим пунктом стал тот переулок, куда мы свернули с Юки, потерявшись по дороге со станции. Там мы держались за руки, веселились и смеялись. Там Юки улыбалась.

Чернота вновь расплылась по небу, видно было лишь блекнущие разноцветные следы, рассекающие небосвод. Зрелище было не особо впечатляющим, и всё же эти хвосты были похожи на метеоритный дождь.

Я молился, пока бежал. Взывал к ним бесчисленное количество раз: пусть только они приведут меня к ней. Это же не должно быть так сложно.

И тут я остановился. Знакомое здание и телефонная будка, пространство рядом с которой было слабо освещено фонарём.

Глубокий вдох.

Она была там.

Юки стояла перед доской с объявлениями у городского зала собраний и пристально смотрела на постер с объявлением фестиваля. Она была в той же юкате, в которой я видел её два часа назад, но на фейерверки она не обращала никакого внимания. Её лицо в профиль вдруг осветилось синим, а затем жёлтым, потом зелёным и красным.

— Юки, — я совсем уже выбился из сил, поэтому медленно, тяжело переставляя ноги, подошёл к ней.

— Почему ты здесь?

Удивлённое выражение лица сменилось на недоумевающее, и она пристально посмотрела на меня своими пронзительными глазами. Брови её сошлись на переносице, и этого было достаточно, чтобы произвести впечатление и заставить смутиться. Но я не мог пойти на попятную.

— Я ведь так и не дослушал тебя в прошлый раз, вот и пришёл это исправить.

Те её слова, что исчезли, смешавшись с моими.

— И ты говоришь об этом только сейчас? Как подло с твоей стороны.

— Ага, — ещё пять шагов.

— Ты ведь понял, что я хотела сказать.

— Может быть, — четыре шага.

— И всё же, понимая это, ты ничего не сказал.

— Прости, — три.

— Да ты к тому же парень. И всё равно заставишь меня это сказать? — два. — Трусливо это.

Остался всего один шаг. Протяни руку — и можно её коснуться.

— Ну, тогда я скажу сам. Давай посмотрим фейерверк вместе. С тобой я счастлив.

— …

— Нельзя?

— …Нельзя.

— Почему же?

— Так ведь он уже закончился, — сказала она, подняв голову. В её глазах всё ещё прослеживался отпечаток грусти и злости, но на губах начала появляться игривая улыбка.

— Это тоже подло, — ответил я.

Мы посмотрели наверх, и тут в небе в последний раз взорвался красной вспышкой фейерверк. И лишь я один видел, как он озарил её тёмные глаза.

1. ↑Оби — пояс юкаты или кимоно.

2. ↑Тяжелые, в дюйм толщиною деревянные сандалии.

3. ↑Рамунэ — японская газировка

4. ↑Тамая и Кагия — у японцев принято выкрикивать эти слова во время салюта.

ыфвфв

***

— Ты… Кто ты такая? — спросила меня незнакомка.

Я направлялась в гостиницу возле станции после того, как мы попрощались с Ёси-куном.

В ней чувствовалась сила духа, но в её голосе были явственно слышны тревожные нотки.

***

— Ты… Кто ты такая? — спросила меня незнакомка.

Я направлялась в гостиницу возле станции после того, как мы попрощались с Ёси-куном.

В ней чувствовалась сила духа, но в её голосе были явственно слышны тревожные нотки.

Внезапно в мыслях промелькнули воспоминания о нём.

У меня было какое-то скверное предчувствие, отчего во рту всё пересохло. Хорошие предчувствия сбываются не так уж и часто, а вот с плохими — совсем другая ситуация, от того-то и стало как-то не по себе.

— Нет, это ты кто такая? — сердито спросила я низким голосом, чтобы не выдать беспокойство.

Обычно большинство людей не знало, что сказать, теряясь от напряжения в моём голосе. Вот такой силой он, видимо, обладал.

Как и ожидалось, глаза особы, стоящей напротив меня, округлились от удивления. Я развернулась к ней спиной и уже собиралась уйти, как она вдруг схватила меня за запястье, останавливая.

— Ну что ещё?

— Эм-м… — та сила, что была слышна в её голосе, пропала, но она всё равно не отступила. Она смотрела мне прямо в глаза, в которых отражался свет — горячий, пронзительный, он просто ослеплял. Чем-то он даже мне напомнил летнее солнце.

Тут я поняла, что сбежать у меня не получится: она просто не отпустит меня, если не получит ответа на свой вопрос. Мы ведь обе женщины, так что прекрасно понимали, что тут происходит.

— В любом случае, может, ты представишься?

— А-а-а, да, прости. Меня зовут Риндо Аканэ. А тебя?

Это имя было мне знакомо. В рассказах Ёси-куна оно постоянно всплывало.

Моё нехорошее предчувствие начало обретать реальные очертания.

Начиная с шеи, по позвоночнику прошлась неприятная волна мурашек. Отвратное чувство. Сдержав все эмоции, что будто подкатили к горлу, я сделала глубокий вдох и заправила за ухо свисавшие волосы. Может быть, я выглядела слишком высокомерно. Наверное, было бы хорошо быть чуточку сдержанней.

— Меня зовут Сиина Юки. А ты та самая Аканэ-чан. Я слышала о тебе от Ёси-куна.

— Кто такой Ёси-кун?

— Сэгава Харуёси-кун. Вы ведь с ним в параллельных классах учитесь, да?

Даже я, девушка, считала, что Аканэ была очень красивой.

Стройные руки и ноги, грациозные движения. Длинные ресницы обрамляют красивые, но холодные карие глаза. И всё же на дне её зрачков пряталось простодушие и искренность с примесью слабости. Волосы её были очень мягкими, чему можно было позавидовать.

Мне кажется, что парни беспомощны перед такими девушками.

Горло пересохло ещё больше.

— И какое же у тебя ко мне дело, Аканэ-чан?

— Эм-м, да. Какие у вас с Хару-куном отношения, Сиина-сан?

Б-и-и-и-п.

Где-то послышался автомобильный гудок. Он был будто далеко, но в то же время близко.

Это было одним зимним днём. Мне было девятнадцать.

Так я встретила Риндо Аканэ.

***

«Это будет долгий разговор, незачем нам продолжать на улице», — сказала я и, не дождавшись ответа Аканэ-чан, направилась в кафе, где была много раз до этого.

Подойдя к тихому, малолюдному кафе, я выдохнула. Стоило толкнуть дверь, как раздался звон дверного колокольчика.

— Добро пожаловать, — поприветствовала нас улыбчивая официантка. Она нисколько не изменилась.

— Двое, — только и сказала я, и нас проводили до столика у окна, где мы сидели с Ёси-куном, когда пришли сюда в первый раз.

— Эм-м, Сиина-сан, — обратилась ко мне Аканэ сразу, как мы сели.

Голос её был очень тихим, поэтому я и притворилась, что ничего не услышала. Я заказала горячий чёрный кофе, а вот Аканэ не стала ничего заказывать и лишь пристально смотрела на меня.

— Ты когда-нибудь здесь была? — спросила я, когда официантка ушла выполнять заказ. Голос мой звучал более серьёзно, чем я ожидала.

— Нет.

— Вот как. А я сюда приходила с Ёси-куном, — на этих словах я испытала какое-то удовлетворение, хоть проигравшей стороной в данной ситуации была я. Ведь этого похода в кафе больше не существовало в существующей реальности.

Тот факт, что я держалась даже за такую незначительную мелочь, был даже забавным, но и немного грустным одновременно.

— Я надеюсь, что ты ответишь на мои вопросы, — не дождавшись от меня продолжения, начала Аканэ. Говорила она тихо.

— Какие?

— Что у вас за отношения с Хару-куном?

Не думая заказывать что-то ещё, я просто так листала меню. Карри, сэндвичи. А вот паста «Неаполитано». Ёси-куну она очень нравится. Интересно, знаешь ли ты это, Аканэ?

— М-м-м, затрудняюсь назвать это отношениями, — следующая страница.

«Блю Маунтин», «Килиманджаро». На этой странице был целый список с разными видами кофе, а рядом с ним ещё один такой же, но с чаями. Ёси-кун ещё рассуждал, кто же всё-таки заказывает чай по 1000 йен за кружку. Может быть, директор какой-нибудь компании.

— Вы друзья?

— Ну…

— Просто знакомые?

— Как же выразиться?..

— Ты не его девушка, верно?

Бам. Я резко захлопнула меню и вернула его на место. Затем я, наконец, посмотрела на Аканэ.

— Слушай, какое тебе дело до этого? Вы ведь просто одноклассники?

— Не просто одноклассники.

— Тогда кто? Друзья? Знакомые? — теперь уже я атаковала её же недавними вопросами.

— Ты не его девушка?

— Нет, вот только… — и тут в глазах Аканэ зажёгся другой огонёк, отличный от того, что был там ранее. Это был гнев. Или, скорее, враждебность, и это было мне на руку. Так ведь сражаться гораздо проще.

Я же не могу сопротивляться тому прямому, открытому взгляду. Сама я уже не могу посмотреть так ни на кого.

— Ну, если так, то какая тебе разница, какие между нами отношения. Я не обязана отвечать простой однокласснице… — не успела я договорить, как раздался хлёсткий «бам!».

Я поняла, что получила пощёчину только потому, что моя щека начала гореть.

— Я. Же. Сказала. Мы не просто одноклассники. Он мне всегда нравился.

— Так эта любовь ведь только с твоей стороны, — я перешла черту, и Аканэ вновь занесла руку.

В этот раз я была настороже, так как знала, что за этим последует. Но тут её рука медленно опустилась.

Она закусила губу, а в уголках её глаз появились слёзы. Крепко схватив свою сумку, она выдавила «прости» и быстро ушла.

Только сейчас я выдохнула, и плечи сразу же расслабились. Руки мои дрожали от напряжения и волнения. Хорошо, если Аканэ-чан не заметила. Я не хотела всё доводить до этого, но она ведь всё не отступала, а потому и мне нельзя было сдаваться. А она ведь ещё и такая красивая, что аж раздражает.

В нашем случае, когда ни одна не может уступить, нам не остаётся ничего, кроме как стать врагами.

Вскоре официантка принесла кофе. Ничего не говоря, она с привычной улыбкой аккуратно поставила передо мной чашку с дымящимся кофе. Ну вот, и зачем я опять его заказала?

— Ауч, больно, — скривилась я, когда горячая жидкость обожгла язык.

Это был самый горький кофе, что я пила в своей жизни.

Когда я проснулась утром, крупицы недавнего сна медленно угасали, стираясь из памяти. Прямо как снег, который тает в ладони, так и эти фрагменты исчезали, и остановить это я никак не могла.

Во сне я держалась с кем-то за руки. Мне было весело.

Стоило открыть глаза, как все эти чувства исчезали, а вскоре я забывала, что вообще видела этот сон.

Наверное, точно так же я исчезаю и из его памяти.

Тогда он был во втором классе средней школы, и вот он уже выпускник.

Раньше он был ниже меня, но время шло, и он резко вытянулся, так что сейчас уже мне надо поднимать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он повзрослел, отпечаток детства исчез, и сейчас никто бы не сказал, что он похож на девочку.

Это подтверждение того, что четыре года — срок отнюдь не маленький.

Но вот меня совсем нет в этих четырёх годах его жизни.

Каждый вторник в 10:54 вечера этот мир стирает все следы моего существования.

Как снег, что тает с приходом весны, так и я исчезаю бесследно. Но наши с Ёси-куном встречи всё продолжались в череде этих дней.

Я жила лишь с одной целью: заставить его полюбить меня.

Приняв душ, я начала собираться: уложила волосы и оделась так, как ему понравится. Пальто было немного мешковатым, но мне кажется, ему понравится. Пальцы лишь немного выглядывали из рукавов, но ему покажется это милым. По-моему, у этого даже название есть, «моэсодэ», вроде бы. Уже и не припомню, когда он мне это сказал. Я, конечно, не понимаю этого, но если ему нравится, то почему бы и нет.

Я трачу время, делаю себя такой девушкой, какая понравится ему. Духи — последний штрих, моя надежда. Он ведь сказал, что не забудет этот запах сакуры.

Когда я вышла из гостиницы, небо было серым. Казалось, что в любой момент может пойти снег. Хорошо бы, если бы он пошёл. И было бы здорово, если бы его было много.

Я опять вернулась в номер, хотя уже была на улице, и кинула красные перчатки на постель. Теперь и не знаю, что делать с замёрзшими ладонями. Втянув руки в рукава поглубже, я отправилась в школу, чтобы встретиться с Ёси-куном.

Уже 213 раз я первой начинала с ним разговор. Но ни разу он не сказал, что любит.

***

***

Ножки стула противно скрипнули, проехавшись по полу. Я оторвался от своих учебников. Отсутствующих сегодня было много, потому что это время, свободное для посещений, когда ученики не обязаны появляться в школе. Например, Нидзё, парень, сидящий передо мной, не приходил уже неделю. Давненько я не слышал этот звук.

Однако это не был мой одноклассник с его короткими колючими волосами. Это была девушка с волосами чуть ниже плеч. Она казалась милой, когда молчала, но она даже и не думала прятать свой грубоватый характер.

— Хэй, Хару.

— Надо же, Аканэ.

— Что это ещё за отношение? Какие-то проблемы?

Судя по её недовольно поджатым губам проблемы были у неё. Если всё пойдёт по обычной схеме, то скоро она меня ударит. Это была не особо привлекательная перспектива, а потому я решил сменить тему.

— Да нет, просто удивился немного. Не часто ты распускаешь волосы. На секунду я даже не понял, что это ты. Непривычный образ. Ты когда волосы начала отращивать, где-то полгода назад?

— А-а-а, ага. Сестра старшая научила ухаживать за волосами. Вот теперь стараюсь. Это довольно интересно, хотя и хлопотно.

Перестав ходить в клуб летом, Аканэ начала становиться женственней.

Отрастила волосы, даже краситься начала. Совсем не броско: если не приглядываться, то и вовсе не заметишь. Однако она и до этого была привлекательной, так что и такого малого количества косметики было достаточно, чтобы сделать её ещё более притягательной. Насколько я знаю, за эти полгода она уже отказала пяти парням.

— Что, выглядит странно? — робко спросила она, теребя кончики волос.

Наверное, из-за того, что я всё продолжал смотреть на неё, она сильно смутилась. Вот такая постоянная смена эмоций и выражения лица и являлась одной из её привлекательных сторон.

— Да нет. Тебе идёт.

— А-а, ну, да, это хорошо. Точно, я чего пришла-то. Только что разговаривала с Такумой-куном, не хочешь пойти сегодня в храм после школы, помолиться на удачу с экзаменами?

— Но мы же ходили недавно?

— Ну-у, это ведь дело такое, можно ходить сколько угодно, наверное?

Может быть. Но может быть, богу надоело, что люди приходят снова и снова? А может быть, он увидит, как сильно мы этого хотим и исполнит наше желание? Ну, мне всё равно.

— Нет, сегодня я не могу. У меня уже есть планы, — мне не оставалось ничего, кроме как отвести взгляд.

Это девушка, с которой я познакомился недавно.

Аканэ тут же поменялась в лице, и лёгкая атмосфера исчезла. Это было похоже на закат тёплого, летнего вечера, когда в воздухе витает чувство надвигающейся бури, а серые облака всё сгущались и темнели.

— …Сиина Юки-сан, вроде бы? Она очень красивая.

— Ха? А ты откуда знаешь?

— А-а-а, значит, это правда. Ты ведь постоянно с ней в последнее время, Хару? Да у тебя, я смотрю, полно свободного времени, и это перед самыми экзаменами. Мы ведь выпускники. Ты не должен тратить своё время на тех, кто этого не понимает.

— Всё не так.

— Ну, раз вы уже договорились.

Я хотел ей возразить, но Аканэ дала понять, что разговор окончен. Да и беседа стала проходить на повышенных тонах, и я уже видел, как остальные одноклассницы оборачиваются с горящими глазами, следя за ходом событий.

— Аканэ, подожди, — не обращая на меня никакого внимания, она быстро вышла из класса. — Ты сама это сказала.

И всё же я не мог сдержаться и не прокричать, чтобы она услышала.

***

***

В 15:30 прозвенел звонок с уроков, и я отошла от телефонного столба, направляясь к школьным воротам. Мы вчера договорились там встретиться с Ёси-куном в 16 часов.

Достав зеркальце из кармана, я поправила волосы, поплотнее закуталась в шарф и подула на замёрзшие пальцы, пытаясь согреть их, но всё тщетно. Когда Ёси-кун придёт, надо будет сходить поесть чего-нибудь тёплого. Наверное, стоит угостить его, раз уж он так старается с учёбой.

Вот только ни в 16, ни в 16:30 он не вышел. Не то, чтобы это было поводом для беспокойства. У него наверняка есть какая-то причина. Может, он не понимает какую-то тему, вот и задержался после уроков с учителем.

Но мои ноги просто проигнорировали доводы разума и направились к школьному зданию. В мыслях тут же пронеслись воспоминания о девушке, с которой мы познакомились вчера.

Красивая, с открытым, серьёзным взглядом. Стоило вспомнить, как в груди защемило. Тяжело, Ёси-кун. Мне очень тяжело. Интересно, почему же?

На подходе к школе учеников стало ещё больше, и я прибавила шаг.

Это был первый раз, когда я заходила на территорию школы, чтобы встретить его. Ещё никогда я не вмешивалась в его школьную жизнь.

Моё присутствие в его жизни забрало у него много времени. Он должен был проводить его с семьёй или друзьями, но в воспоминаниях он был один. Поэтому я и решила не вмешиваться, пока он в школе. Не хотелось забирать у него воспоминания о школьных годах, и не хотелось, чтобы, вспоминая это время, думал, что он провёл большую часть в одиночестве. Однако сейчас я была не в настроении, чтобы соблюдать установленные мной правила.

Как только я пересекла ворота, сразу стала привлекать внимание, потому что формы у меня не было, а на учителя я похожа не была. Глаз на меня было направлено много, и вроде бы я должна была привыкнуть, но сейчас всё было немного иначе.

Никто бы не смотрел на меня так, если бы я училась тут.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Не важно, сколько раз я пытался докричаться до Аканэ, всё было бестолку. Похоже, в этот раз она действительно разозлилась, что случалось крайне редко. Она подскочила, как только прозвенел звонок, и сразу же направилась к выходу из класса. Я продолжал звать её, но она просто спряталась в женском туалете, поэтому даже поговорить с ней нельзя было. Так продолжалось в течение всего дня на каждой перемене. Я и не заметил, как занятия закончились.

— Аканэ, ну я же сказал, что мы уже договорились с ней. Подожди, выслушай же ты меня, — я шёл за ней по коридору, соединяющему школьное здание и здание, отведённое для клубов. Бамбуковые дощечки мелко тряслись с каждым нашим шагом.

— А я слушаю. Мне ты предпочёл человека, которого ты встретил пару дней назад. Ты ведь это сказал, Хару?

— Да не это я сказал. Завтра, давай сходим в храм завтра, — на этих словах Аканэ, наконец, остановилась и развернулась. Но было тут что-то странное.

Я уже приготовился к тому, что Аканэ будет метать в меня молнии взглядом. Однако, вопреки моим ожиданиям, она удивлённо смотрела на меня с минуту, а затем её выражение лица стало совсем непонятным.

— …Поняла. Тогда… Дай-ка мне немного времени. Долго это не займёт, поэтому пошли, — сказала она и, схватив меня за рубашку, потащила куда-то вглубь здания.

— Да иду я, иду. Не надо так дёргать, — проворчал я и пошёл за ней, пытаясь не завалиться вперёд и не упасть.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В поисках Ёси-куна я пересекла внутренний двор и, когда дошла до коридора, услышала голоса позади. Кто-то шёл в моём направлении.

— Аканэ, ну я же сказал, что мы уже договорились с ней.

Этот голос я и искала. Но я не обернулась, просто в спешке спряталась за колонной, стоящей неподалёку. Почему? Зачем я это сделала? Прятаться ведь и не надо было, вроде. Надо просто окликнуть его.

— Подожди, выслушай же ты меня.

— А я слушаю. Мне ты предпочёл человека, которого ты встретил пару дней назад. Ты ведь это сказал, Хару?

— Да не это я сказал. Завтра, давай сходим в храм завтра.

«Завтра». Одно слово вызвало во мне бурю эмоций.

Завтра я исчезну из его мира, и у меня забирают это «завтра». Ноги внезапно подкосились, и я еле устояла, оперевшись о стенку. Собравшись с силами, я аккуратно выглянула из своего укрытия, пытаясь разглядеть обладателя голоса. Вот только он стоял ко мне спиной, и стоило мне выглянуть, как я тут же встретилась глазами с его собеседницей, которая удивлённо смотрела на меня.

— …Поняла. Тогда… Дай-ка мне немного времени. Долго это не займёт, поэтому пошли, — очнувшись, сказала она довольно громко. Наверное, чтобы я тоже услышала.

Она схватила его за край школьной формы и потащила его за собой. Звуки их голосов постепенно удалялись. В коридоре стало опять так тихо, но сейчас эта тишина будто давила.

Мне хотелось плакать, но почему-то я не могла издать ни звука.

Я неподвижно стояла там примерно пару минут, пытаясь собрать остатки храбрости, а затем последовала за ними. Если я этого не сделаю, то потеряю что-то.

Мысль об этой потере заставила меня идти вперёд.

Они зашли в школьное здание. Людей там было совсем немного. Точно, это же вроде здание, отведённое для клубов. Ёси-кун показывал мне его, когда я приходила к ним на фестиваль. Тут мне будто послышался его голос. «Я иногда прихожу в этот класс, когда мне нечего делать. Никому не говори, ладно?» — сказав это, он приложил палец к губам.

Я тогда удивилась: кому я могла об этом сказать? Я ведь тут даже не учусь. Но у нас теперь был общий секрет, и мне это нравилось. Поэтому я просто кивнула с улыбкой. Если я правильно помню, тот класс…

Перешагивая через ступеньку, я быстро поднималась на третий этаж. По пути мне никто не встретился, и только мои шаги гулким эхом раздавались в пустом коридоре. Вот он, самый последний класс в западном крыле.

Обычно никто не использует этот класс. Однако сейчас внутри кто-то был. Были слышны голоса, но закрытая дверь мешала расслышать точно, что они говорят. Ёси-кун точно там. Надо зайти. Если зайду сейчас, то ещё успею.

Попытавшись выглядеть как можно расслабленней, я уже схватилась за ручку двери, как вдруг раздался громкий голос.

— Хару-кун, ты мне нравишься. Давай встречаться.

Ёси-кун наверняка был заворожён тем её прямым, искренним взглядом. Отпустив ручку, я направилась вниз по лестнице.

Куда я вообще иду? В этом мире для меня ведь больше нет места. А то место, которое я считала своим, только что у меня забрали. Однако я предпочла сбежать без борьбы.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Закрытая дверь отрезала нас с Аканэ от остального мира, и атмосфера мгновенно изменилась.

Даже я, довольно несообразительный в таких делах, сразу понял, что за этим последует.

— Хару, — стоило ей позвать меня по имени, как я будто остолбенел, получилось лишь кивнуть. Она только выдохнула, собираясь с силами.

— Ты-то чего нервничаешь?

— Да так.

— Не волнуйся так, я тебя не съем. Просто выслушай меня, хорошо?

— Окей, — кивнул я и посмотрел ей прямо в глаза.

Кажется, что-то начиналось… Или…

— Да, спасибо. М-м-м, знаешь, Хару, ты ведь всегда мне нравился, но я поняла это только во время последних летних каникул в средней школе. Помнишь, мы однажды встретились во внутреннем дворике?

По-моему, это было тогда, когда Аканэ не знала, стоит ли ей бросить плавание.

— Ты тогда спросил, что со мной случилось. Сказал, что выслушаешь меня. Не знаю, помнишь ли ты это, но для меня это было важно.

В классе было довольно темно, поэтому я сначала и не заметил, что ноги Аканэ дрожали от волнения. Слабый отблеск света в её глазах трепыхался, будто огонёк. Ей было страшно, она нервничала. Но Аканэ всегда была человеком, который преодолевает себя.

— Знаешь, я много думала о том, что будет после выпуска из школы, смогу ли я попасть в университет. Но сейчас я думаю, что это мой последний шанс, так что я скажу это.

И она сказала. Громко и чётко, что было так похоже на неё.

«Ты мне нравишься. Давай встречаться».

Эти слова будто были камнем, брошенным в воду. Он взбаламутил спокойную гладь, создавая круги, расплывающиеся по поверхности. И там я увидел наше с Аканэ будущее.

Нам было бы весело.

Она ведь мне не не нравится. Да и, откровенно говоря, она красивая.

Нам есть, о чём поговорить, и вкусы в еде сходятся. У нас много общих друзей. Мы можем вместе заниматься спортом по выходным.

Ссориться, правда, будем очень часто. Но это не должно быть проблемой, скорее всего, мы сразу помиримся. Сколько раз до этого мы уже ссорились, и, как бы то ни было, всё заканчивалось шутками.

Я пока не мог сказать, что она мне нравится как девушка. Но у меня была уверенность, что постепенно это останется в прошлом. Мы ведь столько времени провели вместе.

И всё же, почему?..

В это мгновение я услышал голос, который не должен был слышать.

«Ёси-кун».

Только один человек во всём мире звал меня так.

Когда я, наконец, вернулся к реальности, то услышал звук шагов в коридоре. Он постепенно отдалялся, затихая. Этого не должно было быть, но всё же на ум мне пришла только одна девушка.

И это была не Аканэ.

— Прости, — сказал я и склонил голову, прежде чем осознал это.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В груди болело. Наверное, это из-за холодного воздуха, что обжигал лёгкие, пока я бежала. Да, точно. Другой причины нет.

Ёси-кун мне не нравится.

Это мог бы быть кто угодно. Просто Ёси-кун оказался самым подходящим человеком на тот момент, вот я и сблизилась с ним. Ничего такого.

Окружающий меня мир стал расплываться, и я с силой стала тереть глаза заледеневшей ладонью. Видимо, тёрла я слишком сильно: кожу вокруг глаз защипало. Было бы хорошо, если бы у меня с собой были перчатки. Ха-а… Дышать было тяжело; в горле пересохло. Сжав зубы, я, прямо как в ту ночь, посмотрела на небо, а затем закричала.

— Тормоз! Тормоз, тормоз, тормоз, тормоз!..

Аканэ-чан или же Ёси-кун. Кому предназначались эти слова и чувства, я особо не понимала. А может быть, они были для меня? Не зная, я продолжала кричать одно это слово.

Это слово, вылетая из моего рта, принимало форму и растворялось в ночном небе.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Я всё не мог перестать думать о Юки.

Мне ведь только что призналась девушка, которую я считал только другом, но всё же мой разум был наполнен мыслями о другой.

Я опоздал на час, разумеется, её не было на месте встречи. Однако сердце всё равно кольнуло.

Звук удаляющихся шагов всё ещё эхом звучал в моей голове, подгоняя меня. В первый раз в жизни такое случилось со мной, в первый раз у меня появилось настолько отчаянное желание увидеть кого-то. Я хотел увидеть её.

Поэтому я побежал.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В итоге я так и не поняла, что послужило причиной этой боли. Я просто продолжала идти туда, куда ноги несли меня, и в итоге остановилась только на пустыре, что недалеко от станции.

Недавно там поменяли вывеску: следующей весной начнутся строительные работы. У меня забирают ещё одно важное место. Это ведь место, где Сиро заснула навсегда.

Я пыталась взять под контроль своё дыхание, делать более глубокие вдохи. В горле совсем пересохло, и я сглотнула накопившуюся слюну.

Почему? Однако вместо того, чтобы задать этот вопрос, просто нещадно стала тереть глаза. Вот только ничего не исчезло. Похоже, это всё происходило на самом деле. Поэтому не было другого выхода, кроме как всё же задать этот вопрос человеку, которого здесь не должно было быть.

— Почему ты здесь? — он стоял передо мной со сложенными у груди ладонями, будто молился. Услышав мой голос, он поднял голову.

Это был Ёси-кун. На нём было школьное пальто. Оно, наверное, была ужасно тяжёлым. Не похоже, что он возвращался домой. В ногах у него лежала потрёпанная сумка.

— Это было давно, но я тут похоронил кошку. Это была красивая белая кошка. Я проходил тут мимо и решил остановиться, помолиться за неё, — сказав это, он встал с колен и отряхнул землю с штанов. — Наконец-то мы встретились. Я не нашёл тебя на месте встречи, так что пошёл искать.

— Я возвращаюсь обратно, — я развернулась и быстро пошла прочь.

Оставалось совсем немного, около пары метров, до дороги, как моё запястье схватила рука. Наверное, из-за того, что он долго был на холоде, его руки были просто ледяными. Мои же руки немного согрелись, хотя я и была на улице дольше него. Всё было наоборот: и температура наших тел, и кто за кем бегал. Это ведь всегда была я, та, кто постоянно добивалась его.

— Что ты делаешь?

— Прости. Я не пришёл, хотя мы договаривались. Ты злишься?

— Не особо.

— Позволь мне загладить вину. Мне очень жаль.

— За что же? — вроде и не специально, но я стала отчитывать его.

— Ёси-кун, так ведь всегда было. Сколько раз ты уже нарушал обещания? За что ты сейчас-то извиняешься? Пусти меня, рука болит, — я чувствовала, как раздражение усиливалось, но не могла ничего с этим поделать. В конце концов, я не могу абстрагироваться от своих чувств, а его слова только добавляли масла в огонь.

Мне надо было время, чтобы вернуться к своему нормальному состоянию. Поэтому тебе лучше отпустить меня.

— Подожди, пожалуйста. Прости. Не думал, что ты так сильно обидишься. Не плачь, ладно?

Как ты можешь говорить такое сейчас? Неужели хочешь создать очередное недоразумение?

Это было слишком. Мне было плохо и грустно.

Я почувствовала, как тёплые слёзы покатились по щекам.

— Это не из-за опоздания. Ты ничего не знаешь. Не знаешь, как мне больно и грустно, — я ударила его в грудь. Сильно ударила. Каждый раз, как я это делала, моя рука начинала болеть всё больше. — Ты так и не полюбил меня, а мне так одиноко, так тяжело.

Он просто молча принимал удары.

— Ты станешь чьим-то другим, но не моим. Уже завтра у нас не будет наших обычных встреч. Мне холодно, и страшно, и вообще я… — удары мои становились всё реже, но сильнее. Бам. Рука уже горела от ударов. Бам. Я прижалась лбом к его груди, чувствовала, как бьётся его сердце. Это было то, что я потеряла, и то, что хотела.

— Ты поэтому плачешь, Юки? — воздуха катастрофически не хватало, и я только смогла кивнуть.

Это было странно. Ведь страдать, и плакать, и помнить моё имя должен он.

Тогда почему же мне так тяжело? Почему я должна переживать эти болезненные воспоминания? Почему? Почему я та, кто помнит Ёси-куна? Это же нечестно. Почему всё, что касается меня, исчезает?

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Я, может быть, ничего о тебе не знаю. Нет, я совершенно точно ничего о тебе не знаю, но… — тут он замолчал и обхватил моё лицо обеими ладонями, нежно, но в то же время с силой поднимая мою голову. Кожа его ладоней была немного загрубевшей, что характерно для мужчин. Мои слёзы, всё ещё стекающие по щекам, разбивались о его ладони, отчего они намокли. Он улыбнулся, а затем сразу же нахмурился.

— Я не согласен с тем, что ты только что сказала, поэтому отвечу.

— Ха? — он стал оттягивать средний палец другой рукой, и не успела я опомниться, как этот палец с глухим стуком встретился с моим лбом. Было больно, и я быстро прижала ладонь ко лбу. — Ауч, что ты делаешь?

— Ты первая меня бить стала, мне тоже было больно вообще-то.

— Ты ведь мужчина.

— Боль от пола не зависит.

Тут во мне произошёл какой-то внутренний взрыв. И я закричала.

— Мне было гораздо больнее! Ты ведь встречаешься с той девушкой, Аканэ-чан, да? Она же тебе призналась?

Я ведь теперь тебе не важна? Ты ведь оставишь меня одну, да?

— Как ты про признание узнала? — и не скажешь же ему, что подслушала. Когда я замолчала, он выдохнул: «Неужели…»

— Да, она призналась, но я отказал ей.

— Почему? — на этом вопросе он немного вздрогнул, и на лице его появился налёт неуверенности. Почему сейчас? Я ведь и кричала, и била его, но он не отступал, так почему сейчас у него появилось это выражение лица?

Видимо, ему нужно было время для размышлений. Он прикрыл глаза, а когда открыл, сказал: «Ну, ты мне нравишься».

Мне казалось, что у меня сердце остановилось, настолько я удивилась. Смысл его слов всё не укладывался в голове. Что он сейчас сказал?

— …Что?

— Я же сказал, что не согласен с тем, что ты сказала. Ты мне нравишься, поэтому ничьим другим я становиться не собираюсь, — может, я ослышалась.

— С каких пор?

— Наверное, с тех пор, как мы встретились впервые. Хотя нет, я был заворожён уже с того момента, как услышал твой голос.

Я всегда хотела услышать эти слова, вот только внутренний голос продолжал твердить: «Он жалеет тебя». Если это так, то мне не нужно такое признание. В этом нет смысла. Только потому, что я разозлилась, зарыдала, он от доброты душевной решил сказать, что я ему нравлюсь.

— Не разбрасывайся такими словами, — если его чувства неискренние, то я не смогу остаться. Если он не ощущает этого жара, растекающегося по венам, то ничего не привяжет меня к этому миру. Однажды я всё-таки исчезну.

— Я серьёзно.

— Врёшь.

— Не вру.

Сколько раз, он думает, я пыталась ему понравиться? Я ведь столько для этого делала. И несмотря на все мои усилия, он так и не признался мне ни разу. Его чувств обычно было не достаточно, чтобы признаться.

Но чтобы он признался мне просто так, в обычный день после уроков во время прогулки. Так не бывает. Я не могу в это поверить. Я не верю.

— Ты хочешь, чтобы я поверила тебе, хотя я ничего о тебе не знаю?

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

Немного подумав, я начала говорить. Похоже, я уже совсем отчаялась.

— Я тебе сейчас расскажу одну историю. Эта история о тебе и обо мне, не принадлежащей этому миру, но существующей в нём. Если ты выслушаешь меня, и после всё равно скажешь что-нибудь глупое, вроде «я тебе верю», то тогда… — я закончила тут.

Не может быть, чтобы он мне поверил. Потому что поверить мне — засомневаться в собственной памяти и во всём мире. Мои слова или этот мир. Любому понятно, что тут весомее.

Поэтому я раньше никогда это и не рассказывала.

Однако он не отвёл взгляд и заверил меня, что готов. Тогда я и начала свой рассказ.

С того самого происшествия на мой седьмой день рождения. У меня было много, о чём рассказать.

Всё это заняло довольно много времени.

До конца, или, может быть, начала этого мира оставалось всего 10 минут.

— Ну как? Ты можешь поверить в такое?

— Я верю. Точнее, хочу верить, — тут же ответил он.

— Как ты можешь всё ещё так говорить?

Выслушав меня, он поднял взгляд на небо.

За этими тёмно-серыми облаками, наверное, сиял холодным светом Сириус. И вместе с ним же сверкают Бетельгейзе и Ригель.

Мы ведь как-то говорили с ним о созвездиях. Ни один из нас о них, правда, ничего не знает, и поэтому мы искали их, глядя на карту созвездий.

Ты ведь даже этого не знаешь.

Вдруг Ёси-кун пробормотал: «Вот ведь проблемная женщина».

— Ч-что? Проблемная?

— Это же на самом деле так. И всё же, это мило, наверное, поэтому ты мне и нравишься. Знаешь, Юки, — он почесал голову и улыбнулся мне. Всё было похоже на Рождество четырёхлетней давности. — Твой рассказ, и правда, странный. У меня совсем другие воспоминания, да и если подумать, в это ведь невозможно поверить. Поэтому скажу прямо. Мне всё равно, ложь это или правда. Как бы ни было, я готов сколько угодно повторять, что я тебе верю. Не хочу, чтобы возникли недоразумения: это не жалость. Когда я вижу, что тебе плохо, то больно и мне. Поэтому, если ты улыбаешься, то я готов во что угодно поверить. Наверное, тот я, с кем ты была, совсем не такой?

Я не могла найтись с ответом.

Ведь всё было так, как он сказал. Те четыре года были тому подтверждением.

Хотя Ёси-кун и не сдерживал никогда те обещания, но ни разу он не жаловался, когда я просила его о чём-то. Он всё для меня делал. Стоило мне сказать, что мне трудно, и он помогал. Он ведь и был тем, кто протянул мне руку помощи.

— Скорее всего, ты всегда мне нравилась.

Это были те же слова, но в этот раз они действительно тронули меня. Внутри разливалось тепло, такое же, как исходящее от его ладоней. Тут уж ничего не поделаешь.

Видимо, это люди и называют «любовь».

Если так, то я уже давно…

Мы и не заметили, когда пошёл снег. Падая, он окрашивал весь мир в белый.

— Кстати говоря, ты был странным с нашей первой встречи, — смеясь, я протянула ему руку. Ответив мне таким же радостным смехом, он взял её.

На этом моменте моё такое долгое путешествие должно было закончиться. Я ведь жила только ради этого момента, когда он скажет мне о своих чувствах. Сейчас-то я точно уже должна навсегда остаться в его сердце.

Но тут в душе появилось сожаление. Он ведь так и не узнал о моих чувствах.

Всё ещё не окончено. Мы продолжали встречаться, не имея возможности как следует попрощаться. Поэтому мы должны закончить всё правильно.

— Знаешь, Ёси-кун, я тоже тебя…

Но мои слова не достигли его. Они прервались на середине. А-а, вот оно как. Всё уже закончилось.

Это было написано у него на лице. Как и раньше, он смотрел на меня, как будто видит впервые. Это был уже не тот парень, который признался мне в любви.

Беззвучно и без всякого предупреждения мир опять был переписан.

В какой-то момент наши руки разъединились. Наверняка всё уже было стёрто. Но мои ладони всё ещё помнили тепло его рук. Этого мне было достаточно.

Потому что благодаря этому я могу продолжать двигаться вперёд.

Моё сердце бьётся. Глубоко вдыхаю.

После нескольких десятков, и даже сотен раз всё ещё не могу привыкнуть.

Каждый раз, заново заговаривая с Ёси-куном, я всегда нервничаю.

Каждый раз я начинаю разговор по-разному. «Жарко сегодня» или «Как же холодно», или «Удачи», даже в кино как-то попросила меня сводить, и книгу мне достать.

213 раз я первой начинала разговор и ни разу не сдавалась.

Все эти «Приятно познакомиться» и были моими неловкими, но искренними признаниями. Я продолжала знакомиться с ним, потому что хотела ему понравиться. Продолжала искать с ним встреч для этого. Разве были более простые и подходящие слова для этого?

Я решилась.

Я открыла рот, и вылетевший звук сотряс воздух.

Ну что же, давай начнём наше последнее прощание.

— Знаешь, Ёси-кун, ты мне нравишься.

Внезапно в мыслях промелькнули воспоминания о нём.

У меня было какое-то скверное предчувствие, отчего во рту всё пересохло. Хорошие предчувствия сбываются не так уж и часто, а вот с плохими — совсем другая ситуация, от того-то и стало как-то не по себе.

— Нет, это ты кто такая? — сердито спросила я низким голосом, чтобы не выдать беспокойство.

Обычно большинство людей не знало, что сказать, теряясь от напряжения в моём голосе. Вот такой силой он, видимо, обладал.

Как и ожидалось, глаза особы, стоящей напротив меня, округлились от удивления. Я развернулась к ней спиной и уже собиралась уйти, как она вдруг схватила меня за запястье, останавливая.

— Ну что ещё?

— Эм-м… — та сила, что была слышна в её голосе, пропала, но она всё равно не отступила. Она смотрела мне прямо в глаза, в которых отражался свет — горячий, пронзительный, он просто ослеплял. Чем-то он даже мне напомнил летнее солнце.

Тут я поняла, что сбежать у меня не получится: она просто не отпустит меня, если не получит ответа на свой вопрос. Мы ведь обе женщины, так что прекрасно понимали, что тут происходит.

— В любом случае, может, ты представишься?

— А-а-а, да, прости. Меня зовут Риндо Аканэ. А тебя?

Это имя было мне знакомо. В рассказах Ёси-куна оно постоянно всплывало.

Моё нехорошее предчувствие начало обретать реальные очертания.

Начиная с шеи, по позвоночнику прошлась неприятная волна мурашек. Отвратное чувство. Сдержав все эмоции, что будто подкатили к горлу, я сделала глубокий вдох и заправила за ухо свисавшие волосы. Может быть, я выглядела слишком высокомерно. Наверное, было бы хорошо быть чуточку сдержанней.

— Меня зовут Сиина Юки. А ты та самая Аканэ-чан. Я слышала о тебе от Ёси-куна.

— Кто такой Ёси-кун?

— Сэгава Харуёси-кун. Вы ведь с ним в параллельных классах учитесь, да?

Даже я, девушка, считала, что Аканэ была очень красивой.

Стройные руки и ноги, грациозные движения. Длинные ресницы обрамляют красивые, но холодные карие глаза. И всё же на дне её зрачков пряталось простодушие и искренность с примесью слабости. Волосы её были очень мягкими, чему можно было позавидовать.

Мне кажется, что парни беспомощны перед такими девушками.

Горло пересохло ещё больше.

— И какое же у тебя ко мне дело, Аканэ-чан?

— Эм-м, да. Какие у вас с Хару-куном отношения, Сиина-сан?

Б-и-и-и-п.

Где-то послышался автомобильный гудок. Он был будто далеко, но в то же время близко.

Это было одним зимним днём. Мне было девятнадцать.

Так я встретила Риндо Аканэ.

***

«Это будет долгий разговор, незачем нам продолжать на улице», — сказала я и, не дождавшись ответа Аканэ-чан, направилась в кафе, где была много раз до этого.

Подойдя к тихому, малолюдному кафе, я выдохнула. Стоило толкнуть дверь, как раздался звон дверного колокольчика.

— Добро пожаловать, — поприветствовала нас улыбчивая официантка. Она нисколько не изменилась.

— Двое, — только и сказала я, и нас проводили до столика у окна, где мы сидели с Ёси-куном, когда пришли сюда в первый раз.

— Эм-м, Сиина-сан, — обратилась ко мне Аканэ сразу, как мы сели.

Голос её был очень тихим, поэтому я и притворилась, что ничего не услышала. Я заказала горячий чёрный кофе, а вот Аканэ не стала ничего заказывать и лишь пристально смотрела на меня.

— Ты когда-нибудь здесь была? — спросила я, когда официантка ушла выполнять заказ. Голос мой звучал более серьёзно, чем я ожидала.

— Нет.

— Вот как. А я сюда приходила с Ёси-куном, — на этих словах я испытала какое-то удовлетворение, хоть проигравшей стороной в данной ситуации была я. Ведь этого похода в кафе больше не существовало в существующей реальности.

Тот факт, что я держалась даже за такую незначительную мелочь, был даже забавным, но и немного грустным одновременно.

— Я надеюсь, что ты ответишь на мои вопросы, — не дождавшись от меня продолжения, начала Аканэ. Говорила она тихо.

— Какие?

— Что у вас за отношения с Хару-куном?

Не думая заказывать что-то ещё, я просто так листала меню. Карри, сэндвичи. А вот паста «Неаполитано». Ёси-куну она очень нравится. Интересно, знаешь ли ты это, Аканэ?

— М-м-м, затрудняюсь назвать это отношениями, — следующая страница.

«Блю Маунтин», «Килиманджаро». На этой странице был целый список с разными видами кофе, а рядом с ним ещё один такой же, но с чаями. Ёси-кун ещё рассуждал, кто же всё-таки заказывает чай по 1000 йен за кружку. Может быть, директор какой-нибудь компании.

— Вы друзья?

— Ну…

— Просто знакомые?

— Как же выразиться?..

— Ты не его девушка, верно?

Бам. Я резко захлопнула меню и вернула его на место. Затем я, наконец, посмотрела на Аканэ.

— Слушай, какое тебе дело до этого? Вы ведь просто одноклассники?

— Не просто одноклассники.

— Тогда кто? Друзья? Знакомые? — теперь уже я атаковала её же недавними вопросами.

— Ты не его девушка?

— Нет, вот только… — и тут в глазах Аканэ зажёгся другой огонёк, отличный от того, что был там ранее. Это был гнев. Или, скорее, враждебность, и это было мне на руку. Так ведь сражаться гораздо проще.

Я же не могу сопротивляться тому прямому, открытому взгляду. Сама я уже не могу посмотреть так ни на кого.

— Ну, если так, то какая тебе разница, какие между нами отношения. Я не обязана отвечать простой однокласснице… — не успела я договорить, как раздался хлёсткий «бам!».

Я поняла, что получила пощёчину только потому, что моя щека начала гореть.

— Я. Же. Сказала. Мы не просто одноклассники. Он мне всегда нравился.

— Так эта любовь ведь только с твоей стороны, — я перешла черту, и Аканэ вновь занесла руку.

В этот раз я была настороже, так как знала, что за этим последует. Но тут её рука медленно опустилась.

Она закусила губу, а в уголках её глаз появились слёзы. Крепко схватив свою сумку, она выдавила «прости» и быстро ушла.

Только сейчас я выдохнула, и плечи сразу же расслабились. Руки мои дрожали от напряжения и волнения. Хорошо, если Аканэ-чан не заметила. Я не хотела всё доводить до этого, но она ведь всё не отступала, а потому и мне нельзя было сдаваться. А она ведь ещё и такая красивая, что аж раздражает.

В нашем случае, когда ни одна не может уступить, нам не остаётся ничего, кроме как стать врагами.

Вскоре официантка принесла кофе. Ничего не говоря, она с привычной улыбкой аккуратно поставила передо мной чашку с дымящимся кофе. Ну вот, и зачем я опять его заказала?

— Ауч, больно, — скривилась я, когда горячая жидкость обожгла язык.

Это был самый горький кофе, что я пила в своей жизни.

Когда я проснулась утром, крупицы недавнего сна медленно угасали, стираясь из памяти. Прямо как снег, который тает в ладони, так и эти фрагменты исчезали, и остановить это я никак не могла.

Во сне я держалась с кем-то за руки. Мне было весело.

Стоило открыть глаза, как все эти чувства исчезали, а вскоре я забывала, что вообще видела этот сон.

Наверное, точно так же я исчезаю и из его памяти.

Тогда он был во втором классе средней школы, и вот он уже выпускник.

Раньше он был ниже меня, но время шло, и он резко вытянулся, так что сейчас уже мне надо поднимать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он повзрослел, отпечаток детства исчез, и сейчас никто бы не сказал, что он похож на девочку.

Это подтверждение того, что четыре года — срок отнюдь не маленький.

Но вот меня совсем нет в этих четырёх годах его жизни.

Каждый вторник в 10:54 вечера этот мир стирает все следы моего существования.

Как снег, что тает с приходом весны, так и я исчезаю бесследно. Но наши с Ёси-куном встречи всё продолжались в череде этих дней.

Я жила лишь с одной целью: заставить его полюбить меня.

Приняв душ, я начала собираться: уложила волосы и оделась так, как ему понравится. Пальто было немного мешковатым, но мне кажется, ему понравится. Пальцы лишь немного выглядывали из рукавов, но ему покажется это милым. По-моему, у этого даже название есть, «моэсодэ», вроде бы. Уже и не припомню, когда он мне это сказал. Я, конечно, не понимаю этого, но если ему нравится, то почему бы и нет.

Я трачу время, делаю себя такой девушкой, какая понравится ему. Духи — последний штрих, моя надежда. Он ведь сказал, что не забудет этот запах сакуры.

Когда я вышла из гостиницы, небо было серым. Казалось, что в любой момент может пойти снег. Хорошо бы, если бы он пошёл. И было бы здорово, если бы его было много.

Я опять вернулась в номер, хотя уже была на улице, и кинула красные перчатки на постель. Теперь и не знаю, что делать с замёрзшими ладонями. Втянув руки в рукава поглубже, я отправилась в школу, чтобы встретиться с Ёси-куном.

Уже 213 раз я первой начинала с ним разговор. Но ни разу он не сказал, что любит.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Ножки стула противно скрипнули, проехавшись по полу. Я оторвался от своих учебников. Отсутствующих сегодня было много, потому что это время, свободное для посещений, когда ученики не обязаны появляться в школе. Например, Нидзё, парень, сидящий передо мной, не приходил уже неделю. Давненько я не слышал этот звук.

Однако это не был мой одноклассник с его короткими колючими волосами. Это была девушка с волосами чуть ниже плеч. Она казалась милой, когда молчала, но она даже и не думала прятать свой грубоватый характер.

— Хэй, Хару.

— Надо же, Аканэ.

— Что это ещё за отношение? Какие-то проблемы?

Судя по её недовольно поджатым губам проблемы были у неё. Если всё пойдёт по обычной схеме, то скоро она меня ударит. Это была не особо привлекательная перспектива, а потому я решил сменить тему.

— Да нет, просто удивился немного. Не часто ты распускаешь волосы. На секунду я даже не понял, что это ты. Непривычный образ. Ты когда волосы начала отращивать, где-то полгода назад?

— А-а-а, ага. Сестра старшая научила ухаживать за волосами. Вот теперь стараюсь. Это довольно интересно, хотя и хлопотно.

Перестав ходить в клуб летом, Аканэ начала становиться женственней.

Отрастила волосы, даже краситься начала. Совсем не броско: если не приглядываться, то и вовсе не заметишь. Однако она и до этого была привлекательной, так что и такого малого количества косметики было достаточно, чтобы сделать её ещё более притягательной. Насколько я знаю, за эти полгода она уже отказала пяти парням.

— Что, выглядит странно? — робко спросила она, теребя кончики волос.

Наверное, из-за того, что я всё продолжал смотреть на неё, она сильно смутилась. Вот такая постоянная смена эмоций и выражения лица и являлась одной из её привлекательных сторон.

— Да нет. Тебе идёт.

— А-а, ну, да, это хорошо. Точно, я чего пришла-то. Только что разговаривала с Такумой-куном, не хочешь пойти сегодня в храм после школы, помолиться на удачу с экзаменами?

— Но мы же ходили недавно?

— Ну-у, это ведь дело такое, можно ходить сколько угодно, наверное?

Может быть. Но может быть, богу надоело, что люди приходят снова и снова? А может быть, он увидит, как сильно мы этого хотим и исполнит наше желание? Ну, мне всё равно.

— Нет, сегодня я не могу. У меня уже есть планы, — мне не оставалось ничего, кроме как отвести взгляд.

Это девушка, с которой я познакомился недавно.

Аканэ тут же поменялась в лице, и лёгкая атмосфера исчезла. Это было похоже на закат тёплого, летнего вечера, когда в воздухе витает чувство надвигающейся бури, а серые облака всё сгущались и темнели.

— …Сиина Юки-сан, вроде бы? Она очень красивая.

— Ха? А ты откуда знаешь?

— А-а-а, значит, это правда. Ты ведь постоянно с ней в последнее время, Хару? Да у тебя, я смотрю, полно свободного времени, и это перед самыми экзаменами. Мы ведь выпускники. Ты не должен тратить своё время на тех, кто этого не понимает.

— Всё не так.

— Ну, раз вы уже договорились.

Я хотел ей возразить, но Аканэ дала понять, что разговор окончен. Да и беседа стала проходить на повышенных тонах, и я уже видел, как остальные одноклассницы оборачиваются с горящими глазами, следя за ходом событий.

— Аканэ, подожди, — не обращая на меня никакого внимания, она быстро вышла из класса. — Ты сама это сказала.

И всё же я не мог сдержаться и не прокричать, чтобы она услышала.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В 15:30 прозвенел звонок с уроков, и я отошла от телефонного столба, направляясь к школьным воротам. Мы вчера договорились там встретиться с Ёси-куном в 16 часов.

Достав зеркальце из кармана, я поправила волосы, поплотнее закуталась в шарф и подула на замёрзшие пальцы, пытаясь согреть их, но всё тщетно. Когда Ёси-кун придёт, надо будет сходить поесть чего-нибудь тёплого. Наверное, стоит угостить его, раз уж он так старается с учёбой.

Вот только ни в 16, ни в 16:30 он не вышел. Не то, чтобы это было поводом для беспокойства. У него наверняка есть какая-то причина. Может, он не понимает какую-то тему, вот и задержался после уроков с учителем.

Но мои ноги просто проигнорировали доводы разума и направились к школьному зданию. В мыслях тут же пронеслись воспоминания о девушке, с которой мы познакомились вчера.

Красивая, с открытым, серьёзным взглядом. Стоило вспомнить, как в груди защемило. Тяжело, Ёси-кун. Мне очень тяжело. Интересно, почему же?

На подходе к школе учеников стало ещё больше, и я прибавила шаг.

Это был первый раз, когда я заходила на территорию школы, чтобы встретить его. Ещё никогда я не вмешивалась в его школьную жизнь.

Моё присутствие в его жизни забрало у него много времени. Он должен был проводить его с семьёй или друзьями, но в воспоминаниях он был один. Поэтому я и решила не вмешиваться, пока он в школе. Не хотелось забирать у него воспоминания о школьных годах, и не хотелось, чтобы, вспоминая это время, думал, что он провёл большую часть в одиночестве. Однако сейчас я была не в настроении, чтобы соблюдать установленные мной правила.

Как только я пересекла ворота, сразу стала привлекать внимание, потому что формы у меня не было, а на учителя я похожа не была. Глаз на меня было направлено много, и вроде бы я должна была привыкнуть, но сейчас всё было немного иначе.

Никто бы не смотрел на меня так, если бы я училась тут.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Не важно, сколько раз я пытался докричаться до Аканэ, всё было бестолку. Похоже, в этот раз она действительно разозлилась, что случалось крайне редко. Она подскочила, как только прозвенел звонок, и сразу же направилась к выходу из класса. Я продолжал звать её, но она просто спряталась в женском туалете, поэтому даже поговорить с ней нельзя было. Так продолжалось в течение всего дня на каждой перемене. Я и не заметил, как занятия закончились.

— Аканэ, ну я же сказал, что мы уже договорились с ней. Подожди, выслушай же ты меня, — я шёл за ней по коридору, соединяющему школьное здание и здание, отведённое для клубов. Бамбуковые дощечки мелко тряслись с каждым нашим шагом.

— А я слушаю. Мне ты предпочёл человека, которого ты встретил пару дней назад. Ты ведь это сказал, Хару?

— Да не это я сказал. Завтра, давай сходим в храм завтра, — на этих словах Аканэ, наконец, остановилась и развернулась. Но было тут что-то странное.

Я уже приготовился к тому, что Аканэ будет метать в меня молнии взглядом. Однако, вопреки моим ожиданиям, она удивлённо смотрела на меня с минуту, а затем её выражение лица стало совсем непонятным.

— …Поняла. Тогда… Дай-ка мне немного времени. Долго это не займёт, поэтому пошли, — сказала она и, схватив меня за рубашку, потащила куда-то вглубь здания.

— Да иду я, иду. Не надо так дёргать, — проворчал я и пошёл за ней, пытаясь не завалиться вперёд и не упасть.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В поисках Ёси-куна я пересекла внутренний двор и, когда дошла до коридора, услышала голоса позади. Кто-то шёл в моём направлении.

— Аканэ, ну я же сказал, что мы уже договорились с ней.

Этот голос я и искала. Но я не обернулась, просто в спешке спряталась за колонной, стоящей неподалёку. Почему? Зачем я это сделала? Прятаться ведь и не надо было, вроде. Надо просто окликнуть его.

— Подожди, выслушай же ты меня.

— А я слушаю. Мне ты предпочёл человека, которого ты встретил пару дней назад. Ты ведь это сказал, Хару?

— Да не это я сказал. Завтра, давай сходим в храм завтра.

«Завтра». Одно слово вызвало во мне бурю эмоций.

Завтра я исчезну из его мира, и у меня забирают это «завтра». Ноги внезапно подкосились, и я еле устояла, оперевшись о стенку. Собравшись с силами, я аккуратно выглянула из своего укрытия, пытаясь разглядеть обладателя голоса. Вот только он стоял ко мне спиной, и стоило мне выглянуть, как я тут же встретилась глазами с его собеседницей, которая удивлённо смотрела на меня.

— …Поняла. Тогда… Дай-ка мне немного времени. Долго это не займёт, поэтому пошли, — очнувшись, сказала она довольно громко. Наверное, чтобы я тоже услышала.

Она схватила его за край школьной формы и потащила его за собой. Звуки их голосов постепенно удалялись. В коридоре стало опять так тихо, но сейчас эта тишина будто давила.

Мне хотелось плакать, но почему-то я не могла издать ни звука.

Я неподвижно стояла там примерно пару минут, пытаясь собрать остатки храбрости, а затем последовала за ними. Если я этого не сделаю, то потеряю что-то.

Мысль об этой потере заставила меня идти вперёд.

Они зашли в школьное здание. Людей там было совсем немного. Точно, это же вроде здание, отведённое для клубов. Ёси-кун показывал мне его, когда я приходила к ним на фестиваль. Тут мне будто послышался его голос. «Я иногда прихожу в этот класс, когда мне нечего делать. Никому не говори, ладно?» — сказав это, он приложил палец к губам.

Я тогда удивилась: кому я могла об этом сказать? Я ведь тут даже не учусь. Но у нас теперь был общий секрет, и мне это нравилось. Поэтому я просто кивнула с улыбкой. Если я правильно помню, тот класс…

Перешагивая через ступеньку, я быстро поднималась на третий этаж. По пути мне никто не встретился, и только мои шаги гулким эхом раздавались в пустом коридоре. Вот он, самый последний класс в западном крыле.

Обычно никто не использует этот класс. Однако сейчас внутри кто-то был. Были слышны голоса, но закрытая дверь мешала расслышать точно, что они говорят. Ёси-кун точно там. Надо зайти. Если зайду сейчас, то ещё успею.

Попытавшись выглядеть как можно расслабленней, я уже схватилась за ручку двери, как вдруг раздался громкий голос.

— Хару-кун, ты мне нравишься. Давай встречаться.

Ёси-кун наверняка был заворожён тем её прямым, искренним взглядом. Отпустив ручку, я направилась вниз по лестнице.

Куда я вообще иду? В этом мире для меня ведь больше нет места. А то место, которое я считала своим, только что у меня забрали. Однако я предпочла сбежать без борьбы.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Закрытая дверь отрезала нас с Аканэ от остального мира, и атмосфера мгновенно изменилась.

Даже я, довольно несообразительный в таких делах, сразу понял, что за этим последует.

— Хару, — стоило ей позвать меня по имени, как я будто остолбенел, получилось лишь кивнуть. Она только выдохнула, собираясь с силами.

— Ты-то чего нервничаешь?

— Да так.

— Не волнуйся так, я тебя не съем. Просто выслушай меня, хорошо?

— Окей, — кивнул я и посмотрел ей прямо в глаза.

Кажется, что-то начиналось… Или…

— Да, спасибо. М-м-м, знаешь, Хару, ты ведь всегда мне нравился, но я поняла это только во время последних летних каникул в средней школе. Помнишь, мы однажды встретились во внутреннем дворике?

По-моему, это было тогда, когда Аканэ не знала, стоит ли ей бросить плавание.

— Ты тогда спросил, что со мной случилось. Сказал, что выслушаешь меня. Не знаю, помнишь ли ты это, но для меня это было важно.

В классе было довольно темно, поэтому я сначала и не заметил, что ноги Аканэ дрожали от волнения. Слабый отблеск света в её глазах трепыхался, будто огонёк. Ей было страшно, она нервничала. Но Аканэ всегда была человеком, который преодолевает себя.

— Знаешь, я много думала о том, что будет после выпуска из школы, смогу ли я попасть в университет. Но сейчас я думаю, что это мой последний шанс, так что я скажу это.

И она сказала. Громко и чётко, что было так похоже на неё.

«Ты мне нравишься. Давай встречаться».

Эти слова будто были камнем, брошенным в воду. Он взбаламутил спокойную гладь, создавая круги, расплывающиеся по поверхности. И там я увидел наше с Аканэ будущее.

Нам было бы весело.

Она ведь мне не не нравится. Да и, откровенно говоря, она красивая.

Нам есть, о чём поговорить, и вкусы в еде сходятся. У нас много общих друзей. Мы можем вместе заниматься спортом по выходным.

Ссориться, правда, будем очень часто. Но это не должно быть проблемой, скорее всего, мы сразу помиримся. Сколько раз до этого мы уже ссорились, и, как бы то ни было, всё заканчивалось шутками.

Я пока не мог сказать, что она мне нравится как девушка. Но у меня была уверенность, что постепенно это останется в прошлом. Мы ведь столько времени провели вместе.

И всё же, почему?..

В это мгновение я услышал голос, который не должен был слышать.

«Ёси-кун».

Только один человек во всём мире звал меня так.

Когда я, наконец, вернулся к реальности, то услышал звук шагов в коридоре. Он постепенно отдалялся, затихая. Этого не должно было быть, но всё же на ум мне пришла только одна девушка.

И это была не Аканэ.

— Прости, — сказал я и склонил голову, прежде чем осознал это.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В груди болело. Наверное, это из-за холодного воздуха, что обжигал лёгкие, пока я бежала. Да, точно. Другой причины нет.

Ёси-кун мне не нравится.

Это мог бы быть кто угодно. Просто Ёси-кун оказался самым подходящим человеком на тот момент, вот я и сблизилась с ним. Ничего такого.

Окружающий меня мир стал расплываться, и я с силой стала тереть глаза заледеневшей ладонью. Видимо, тёрла я слишком сильно: кожу вокруг глаз защипало. Было бы хорошо, если бы у меня с собой были перчатки. Ха-а… Дышать было тяжело; в горле пересохло. Сжав зубы, я, прямо как в ту ночь, посмотрела на небо, а затем закричала.

— Тормоз! Тормоз, тормоз, тормоз, тормоз!..

Аканэ-чан или же Ёси-кун. Кому предназначались эти слова и чувства, я особо не понимала. А может быть, они были для меня? Не зная, я продолжала кричать одно это слово.

Это слово, вылетая из моего рта, принимало форму и растворялось в ночном небе.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Я всё не мог перестать думать о Юки.

Мне ведь только что призналась девушка, которую я считал только другом, но всё же мой разум был наполнен мыслями о другой.

Я опоздал на час, разумеется, её не было на месте встречи. Однако сердце всё равно кольнуло.

Звук удаляющихся шагов всё ещё эхом звучал в моей голове, подгоняя меня. В первый раз в жизни такое случилось со мной, в первый раз у меня появилось настолько отчаянное желание увидеть кого-то. Я хотел увидеть её.

Поэтому я побежал.

***

Выберите изображение для загрузки

***

В итоге я так и не поняла, что послужило причиной этой боли. Я просто продолжала идти туда, куда ноги несли меня, и в итоге остановилась только на пустыре, что недалеко от станции.

Недавно там поменяли вывеску: следующей весной начнутся строительные работы. У меня забирают ещё одно важное место. Это ведь место, где Сиро заснула навсегда.

Я пыталась взять под контроль своё дыхание, делать более глубокие вдохи. В горле совсем пересохло, и я сглотнула накопившуюся слюну.

Почему? Однако вместо того, чтобы задать этот вопрос, просто нещадно стала тереть глаза. Вот только ничего не исчезло. Похоже, это всё происходило на самом деле. Поэтому не было другого выхода, кроме как всё же задать этот вопрос человеку, которого здесь не должно было быть.

— Почему ты здесь? — он стоял передо мной со сложенными у груди ладонями, будто молился. Услышав мой голос, он поднял голову.

Это был Ёси-кун. На нём было школьное пальто. Оно, наверное, была ужасно тяжёлым. Не похоже, что он возвращался домой. В ногах у него лежала потрёпанная сумка.

— Это было давно, но я тут похоронил кошку. Это была красивая белая кошка. Я проходил тут мимо и решил остановиться, помолиться за неё, — сказав это, он встал с колен и отряхнул землю с штанов. — Наконец-то мы встретились. Я не нашёл тебя на месте встречи, так что пошёл искать.

— Я возвращаюсь обратно, — я развернулась и быстро пошла прочь.

Оставалось совсем немного, около пары метров, до дороги, как моё запястье схватила рука. Наверное, из-за того, что он долго был на холоде, его руки были просто ледяными. Мои же руки немного согрелись, хотя я и была на улице дольше него. Всё было наоборот: и температура наших тел, и кто за кем бегал. Это ведь всегда была я, та, кто постоянно добивалась его.

— Что ты делаешь?

— Прости. Я не пришёл, хотя мы договаривались. Ты злишься?

— Не особо.

— Позволь мне загладить вину. Мне очень жаль.

— За что же? — вроде и не специально, но я стала отчитывать его.

— Ёси-кун, так ведь всегда было. Сколько раз ты уже нарушал обещания? За что ты сейчас-то извиняешься? Пусти меня, рука болит, — я чувствовала, как раздражение усиливалось, но не могла ничего с этим поделать. В конце концов, я не могу абстрагироваться от своих чувств, а его слова только добавляли масла в огонь.

Мне надо было время, чтобы вернуться к своему нормальному состоянию. Поэтому тебе лучше отпустить меня.

— Подожди, пожалуйста. Прости. Не думал, что ты так сильно обидишься. Не плачь, ладно?

Как ты можешь говорить такое сейчас? Неужели хочешь создать очередное недоразумение?

Это было слишком. Мне было плохо и грустно.

Я почувствовала, как тёплые слёзы покатились по щекам.

— Это не из-за опоздания. Ты ничего не знаешь. Не знаешь, как мне больно и грустно, — я ударила его в грудь. Сильно ударила. Каждый раз, как я это делала, моя рука начинала болеть всё больше. — Ты так и не полюбил меня, а мне так одиноко, так тяжело.

Он просто молча принимал удары.

— Ты станешь чьим-то другим, но не моим. Уже завтра у нас не будет наших обычных встреч. Мне холодно, и страшно, и вообще я… — удары мои становились всё реже, но сильнее. Бам. Рука уже горела от ударов. Бам. Я прижалась лбом к его груди, чувствовала, как бьётся его сердце. Это было то, что я потеряла, и то, что хотела.

— Ты поэтому плачешь, Юки? — воздуха катастрофически не хватало, и я только смогла кивнуть.

Это было странно. Ведь страдать, и плакать, и помнить моё имя должен он.

Тогда почему же мне так тяжело? Почему я должна переживать эти болезненные воспоминания? Почему? Почему я та, кто помнит Ёси-куна? Это же нечестно. Почему всё, что касается меня, исчезает?

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Я, может быть, ничего о тебе не знаю. Нет, я совершенно точно ничего о тебе не знаю, но… — тут он замолчал и обхватил моё лицо обеими ладонями, нежно, но в то же время с силой поднимая мою голову. Кожа его ладоней была немного загрубевшей, что характерно для мужчин. Мои слёзы, всё ещё стекающие по щекам, разбивались о его ладони, отчего они намокли. Он улыбнулся, а затем сразу же нахмурился.

— Я не согласен с тем, что ты только что сказала, поэтому отвечу.

— Ха? — он стал оттягивать средний палец другой рукой, и не успела я опомниться, как этот палец с глухим стуком встретился с моим лбом. Было больно, и я быстро прижала ладонь ко лбу. — Ауч, что ты делаешь?

— Ты первая меня бить стала, мне тоже было больно вообще-то.

— Ты ведь мужчина.

— Боль от пола не зависит.

Тут во мне произошёл какой-то внутренний взрыв. И я закричала.

— Мне было гораздо больнее! Ты ведь встречаешься с той девушкой, Аканэ-чан, да? Она же тебе призналась?

Я ведь теперь тебе не важна? Ты ведь оставишь меня одну, да?

— Как ты про признание узнала? — и не скажешь же ему, что подслушала. Когда я замолчала, он выдохнул: «Неужели…»

— Да, она призналась, но я отказал ей.

— Почему? — на этом вопросе он немного вздрогнул, и на лице его появился налёт неуверенности. Почему сейчас? Я ведь и кричала, и била его, но он не отступал, так почему сейчас у него появилось это выражение лица?

Видимо, ему нужно было время для размышлений. Он прикрыл глаза, а когда открыл, сказал: «Ну, ты мне нравишься».

Мне казалось, что у меня сердце остановилось, настолько я удивилась. Смысл его слов всё не укладывался в голове. Что он сейчас сказал?

— …Что?

— Я же сказал, что не согласен с тем, что ты сказала. Ты мне нравишься, поэтому ничьим другим я становиться не собираюсь, — может, я ослышалась.

— С каких пор?

— Наверное, с тех пор, как мы встретились впервые. Хотя нет, я был заворожён уже с того момента, как услышал твой голос.

Я всегда хотела услышать эти слова, вот только внутренний голос продолжал твердить: «Он жалеет тебя». Если это так, то мне не нужно такое признание. В этом нет смысла. Только потому, что я разозлилась, зарыдала, он от доброты душевной решил сказать, что я ему нравлюсь.

— Не разбрасывайся такими словами, — если его чувства неискренние, то я не смогу остаться. Если он не ощущает этого жара, растекающегося по венам, то ничего не привяжет меня к этому миру. Однажды я всё-таки исчезну.

— Я серьёзно.

— Врёшь.

— Не вру.

Сколько раз, он думает, я пыталась ему понравиться? Я ведь столько для этого делала. И несмотря на все мои усилия, он так и не признался мне ни разу. Его чувств обычно было не достаточно, чтобы признаться.

Но чтобы он признался мне просто так, в обычный день после уроков во время прогулки. Так не бывает. Я не могу в это поверить. Я не верю.

— Ты хочешь, чтобы я поверила тебе, хотя я ничего о тебе не знаю?

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

Немного подумав, я начала говорить. Похоже, я уже совсем отчаялась.

— Я тебе сейчас расскажу одну историю. Эта история о тебе и обо мне, не принадлежащей этому миру, но существующей в нём. Если ты выслушаешь меня, и после всё равно скажешь что-нибудь глупое, вроде «я тебе верю», то тогда… — я закончила тут.

Не может быть, чтобы он мне поверил. Потому что поверить мне — засомневаться в собственной памяти и во всём мире. Мои слова или этот мир. Любому понятно, что тут весомее.

Поэтому я раньше никогда это и не рассказывала.

Однако он не отвёл взгляд и заверил меня, что готов. Тогда я и начала свой рассказ.

С того самого происшествия на мой седьмой день рождения. У меня было много, о чём рассказать.

Всё это заняло довольно много времени.

До конца, или, может быть, начала этого мира оставалось всего 10 минут.

— Ну как? Ты можешь поверить в такое?

— Я верю. Точнее, хочу верить, — тут же ответил он.

— Как ты можешь всё ещё так говорить?

Выслушав меня, он поднял взгляд на небо.

За этими тёмно-серыми облаками, наверное, сиял холодным светом Сириус. И вместе с ним же сверкают Бетельгейзе и Ригель.

Мы ведь как-то говорили с ним о созвездиях. Ни один из нас о них, правда, ничего не знает, и поэтому мы искали их, глядя на карту созвездий.

Ты ведь даже этого не знаешь.

Вдруг Ёси-кун пробормотал: «Вот ведь проблемная женщина».

— Ч-что? Проблемная?

— Это же на самом деле так. И всё же, это мило, наверное, поэтому ты мне и нравишься. Знаешь, Юки, — он почесал голову и улыбнулся мне. Всё было похоже на Рождество четырёхлетней давности. — Твой рассказ, и правда, странный. У меня совсем другие воспоминания, да и если подумать, в это ведь невозможно поверить. Поэтому скажу прямо. Мне всё равно, ложь это или правда. Как бы ни было, я готов сколько угодно повторять, что я тебе верю. Не хочу, чтобы возникли недоразумения: это не жалость. Когда я вижу, что тебе плохо, то больно и мне. Поэтому, если ты улыбаешься, то я готов во что угодно поверить. Наверное, тот я, с кем ты была, совсем не такой?

Я не могла найтись с ответом.

Ведь всё было так, как он сказал. Те четыре года были тому подтверждением.

Хотя Ёси-кун и не сдерживал никогда те обещания, но ни разу он не жаловался, когда я просила его о чём-то. Он всё для меня делал. Стоило мне сказать, что мне трудно, и он помогал. Он ведь и был тем, кто протянул мне руку помощи.

— Скорее всего, ты всегда мне нравилась.

Это были те же слова, но в этот раз они действительно тронули меня. Внутри разливалось тепло, такое же, как исходящее от его ладоней. Тут уж ничего не поделаешь.

Видимо, это люди и называют «любовь».

Если так, то я уже давно…

Мы и не заметили, когда пошёл снег. Падая, он окрашивал весь мир в белый.

— Кстати говоря, ты был странным с нашей первой встречи, — смеясь, я протянула ему руку. Ответив мне таким же радостным смехом, он взял её.

На этом моменте моё такое долгое путешествие должно было закончиться. Я ведь жила только ради этого момента, когда он скажет мне о своих чувствах. Сейчас-то я точно уже должна навсегда остаться в его сердце.

Но тут в душе появилось сожаление. Он ведь так и не узнал о моих чувствах.

Всё ещё не окончено. Мы продолжали встречаться, не имея возможности как следует попрощаться. Поэтому мы должны закончить всё правильно.

— Знаешь, Ёси-кун, я тоже тебя…

Но мои слова не достигли его. Они прервались на середине. А-а, вот оно как. Всё уже закончилось.

Это было написано у него на лице. Как и раньше, он смотрел на меня, как будто видит впервые. Это был уже не тот парень, который признался мне в любви.

Беззвучно и без всякого предупреждения мир опять был переписан.

В какой-то момент наши руки разъединились. Наверняка всё уже было стёрто. Но мои ладони всё ещё помнили тепло его рук. Этого мне было достаточно.

Потому что благодаря этому я могу продолжать двигаться вперёд.

Моё сердце бьётся. Глубоко вдыхаю.

После нескольких десятков, и даже сотен раз всё ещё не могу привыкнуть.

Каждый раз, заново заговаривая с Ёси-куном, я всегда нервничаю.

Каждый раз я начинаю разговор по-разному. «Жарко сегодня» или «Как же холодно», или «Удачи», даже в кино как-то попросила меня сводить, и книгу мне достать.

213 раз я первой начинала разговор и ни разу не сдавалась.

Все эти «Приятно познакомиться» и были моими неловкими, но искренними признаниями. Я продолжала знакомиться с ним, потому что хотела ему понравиться. Продолжала искать с ним встреч для этого. Разве были более простые и подходящие слова для этого?

Я решилась.

Я открыла рот, и вылетевший звук сотряс воздух.

Ну что же, давай начнём наше последнее прощание.

— Знаешь, Ёси-кун, ты мне нравишься.

***

— Знаешь, Ёси-кун, ты мне нравишься, — сказала мне совершенно незнакомая девушка.

После школы я просто бродил по городу, даже домой не заходил. Тогда это и произошло.

Её голос был мягок, словно ветерок, и согревал подобно солнечным лучам весенним днём.

Если подумать, наверное, сперва я влюбился в её голос.

Мы встретились в обычном городке на не примечательном пустыре. Кроме того, что я когда-то давно похоронил тут белую кошку, ничего особенного в этом месте не было.

Разумеется, о девушке этой я ничего не знал.

Её светлая кожа была гладкой, словно фарфор. Волосы казались мягкими и пушистыми, подобно облаку. Тёмные глаза были будто прозрачными, но в то же время завораживали глубиной.

Признание от такой девушки выбило меня из колеи, и все мысли, что вертелись у меня в голове до этого, просто растаяли.

Впервые в своей жизни я ощущал подобное. Жар охватил тело, сердце кольнуло, но эти чувства не были чем-то плохим. Этот жар и заставил меня прямо высказать свои мысли.

Она же только засмеялась, услышав мой ответ. Смех её звучал очень радостно, но всё же еле заметная нотка одиночества проскользнула в нём.

Она протянула мне свою маленькую руку.

— Хотелось бы, чтобы ты взял меня за руку по своему желанию.

И я взялся, как она и просила.

Наверное, она долго была на холоде: руки у неё были ледяными. Однако, по прошествию некоторого времени, они нагрелись, переняв тепло моих рук. Я держал её бережно, будто боясь сломать, но в то же время крепко, не желая отпускать.

— Спасибо. Думаю, мне стоит представиться. Меня зовут…

Это было зимой моего последнего года в школе. Так я встретил Сиину Юки.

На следующий день мы с Юки договорились встретиться перед моей школой, у центральных ворот. Она просто поставила меня перед фактом: «Ты ведь завтра в школе до четырёх, верно? Я буду ждать тебя около центральных ворот». На это я смог только кивнуть, соглашаясь.

В тот день я освободился раньше, чем ожидал. Однако выйдя за ворота, увидел знакомую копну карамельных волос. Юки уже ждала меня, одетая в великоватое ей пальто.

— Юки, — я только позвал её, как она тут же активно замахала своей тонкой рукой, которая, казалось, вот-вот оторвётся. Она даже чем-то напомнила мне собачку, которая радостно виляла хвостом при виде хозяина. Все её действия выдавали радость от встречи. — Почему ты такая счастливая?

— Ну так, ты заметил меня и позвал по имени, вот и радуюсь.

— Вот как, — я протянул ей руку, и она тут же положила свою ладошку на мою. — Холодная какая.

— Я довольно долго ждала.

— Я что, перепутал время?

Она покачала головой в ответ.

— Да нет, просто я с нетерпением ждала нашей встречи. Так всегда было.

Когда же всё-таки было это «всегда»?

— И всё же, тебе лучше надевать перчатки.

— Но ведь, если у меня будут холодные руки, то есть причина, так ведь?

— Причина для чего?

— Чтобы за руки держаться.

— Но ведь не надо специально её создавать. Есть же и другие причины. Мы же встречаемся, поэтому можем держаться за руки сколько угодно. М-м, что с твоим лицом?

Юки просто застыла с приоткрытым от удивления ртом и быстро моргнула пару раз. А затем она расхохоталась. Разве тут есть, над чем смеяться? Тут я почувствовал, как щёки наливаются жаром от смущения.

— Поразительно. Ты прав, Ёси-кун, мы действительно встречаемся.

— Издеваешься?

— Да нет, наоборот, хвалю тебя.

— Неужели?

— Я серьёзно. Ну, что же, пойдём, парень мой, — сказала она и потащила за руку вперёд.

Я быстро нагнал её и поравнялся. Мы шли, качая нашими соединёнными руками.

Мы встречаемся.

Только эти отношения ограничены всего одной неделей.

***

***

— Знаешь, наши отношения продлятся одну неделю, — сразу после признания Юки озвучила сроки этих отношений.

— Подожди-ка, ты это о чём? — спросил я.

Она сделала глубокий вдох, а затем также медленно выдохнула. Выглядела она при этом очень мило, а её красивая грудь поднималась и опускалась в такт с дыханием.

После примерно трёх таких вдохов-выдохов в её глазах, наконец, появилась решимость объяснить мне всё, но в то же время тот жизнерадостный блеск будто потух.

Всё же, ей потребовалось ещё немного времени, чтобы собраться с духом, а затем она начала говорить.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, Ёси-кун.

Это была история о девушке, чьё существование, как тающий снег, бесследно исчезало из памяти людей. Это была её история о 213-ти встречах с самым обычным парнем.

«Мы встречались, проводили время вместе, создавали воспоминания, а потом всё это исчезало».

Эту странную историю Юки рассказывала мне с улыбкой на лице. Только от улыбки этой веяло грустью и счастьем одновременно.

— Весной мы вместе любовались цветением сакуры, летом ходили на салют, осенью ели кучу всего вкусного, а зимой на море ездили, — продолжила она.

— Почему зимой мы поехали на море?

— Мне внезапно захотелось полюбоваться морем, когда там никого нет. Ты всё жаловался, что на море надо ехать летом, но я тебя силой с собой потащила. Помнишь? Твои воспоминания, правда, должны отличаться.

И правда, если подумать, было такое. Я как-то ездил на море зимой один. Рядом со мной никого тогда не было. Следы на песке тоже, разумеется, были оставлены только мной. Поэтому тогда мне было особенно холодно, но из-за холода и одэн*, купленный в магазине, тогда показался мне очень вкусным. Я тогда ещё очень много купил и съёл всё один.

Видимо, Юки говорила о том дне. Но она не утверждала, что я просто забыл это.

Она должна была быть там, в моих воспоминаниях, но её присутствие и следы существования всегда стираются из этого мира, а образовавшийся пробел заполняется чем-то другим. Этот новый мир, идеальный на первый взгляд, не вызывает никаких подозрений в своей подлинности. Та реальность, про которую говорит Юки, подвергалась нападкам со стороны моего здравого смысла, и всё же…

— Ну, что, ты веришь мне, Ёси-кун?

— Верю, нет, скорее, хочу верить, — без промедления ответил я. — Ты мне нравишься.

Маленькое лицо, завивающиеся на кончиках волосы, то, что она носит немного большое ей пальто, и выглядывающие кончики пальцев из длинных рукавов… Плюс, грудь у неё большая, и голос очень красивый. Мне всё в ней нравится, вплоть до атмосферы, витающей вокруг неё.

А ещё она пахнет сладковатым ароматом сакуры. Я заметил ещё в первую нашу встречу.

Юки — мой идеал девушки, будто сам бог создал её для меня.

Но это не так. Она не была такой с самого начала. Прошло много времени, прежде чем она стала моим идеалом.

Поэтому ответить на её вопрос было просто.

Я хотел верить во всё, что она рассказала об этих четырёх годах. Даже мой здравый смысл не убедил меня проигнорировать её рассказ и воспоминания. Для меня тот ответ, который сможет заставить её улыбнуться, и есть истина.

И этого достаточно.

— А ты не изменился, Ёси-кун, всё такой же странный.

— Тебе не нравятся странные люди?

— Да нет, я их обожаю.

— Ну, что же, тогда я таким и останусь. Если я буду тебе нравиться… Нет, если из-за этого ты будешь улыбаться, то всё в порядке.

Вот так и началась наша история любви в одну неделю.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Юки была в хорошем настроении после того, как мы отошли от школы, даже напевала себе под нос. Это была старая любовная баллада, которую постоянно крутят по радио зимой. Я наслаждался её красивым голосом, хоть она и немного не попадала в ноты.

Мы прошли мимо зала с игровыми автоматами, что был на кольцевой развязке. Дошли до почтового отделения, которое находилось прямо напротив обанкротившегося в прошлом месяце зала патинко*, а затем свернули в третий по счёту переулок.

Наши руки всё ещё были переплетены, а в свободной у каждого было по тайяки*.

Мы проходили по торговой улице, и Юки заприметила эту маленькую лавку с угощением. Она какое-то время так пристально на неё смотрела, что я спросил, не купить ли ей одну. Она тут же просияла и спросила с такой простодушной улыбкой «А можно?», что в тот момент была похожа на ребёнка.

Следующие пять минут она была занята тем, что думала, взять ли ей тайяки с бобовой пастой или же всё-таки с заварным кремом.

Я особо не видел смысла в таком серьёзном подходе к выбору начинки, так как всё равно собирался купить тот, который не возьмёт она. Всё было очень просто. Нас ведь двое, поэтому, разделив, можно попробовать оба. Но я так ничего и не сказал ей, потому что выглядела она очень мило.

В итоге Юки взяла с бобовой пастой, а я — с заварным кремом.

Что у меня, что у неё язык был очень чувствителен к горячей пище, поэтому, предварительно остудив тайяки на холодном воздухе, мы осторожно начали есть.

Жареное тесто приятно гармонировало с заварным кремом. Сама выпечка была свежой и мягкой. Только и сказав: «Как вкусно», мы стали молча пробовать. Не успел я опомниться, как Юки уже съела свою.

— Быстро ты, — удивлённо прокомментировал я, пока Юки жевала последний кусочек с удовлетворённым видом.

— А-а-ам, — она лишь широко улыбнулась, а затем открыла рот.

— Эм-м, но…

— …

— Но это же моя…

Юки склонила голову, смотря на меня, как бы говоря: «Ну да, я знаю. И что с того?».

— …

— Ну…

— …

— Ладно, держи, — битва была проиграна.

Как по команде, Юки приблизилась и в один присест съела всё оставшееся печенье. Щёки у неё стали большими, пока она с довольным видом жевала и моё тайяки.

— А ты, оказывается, та ещё обжора, — сказал я честно, но она вдруг немного занервничала. Она стала жевать быстрее, а когда всё проглотила, то начала оправдываться.

— Ну, это же сладкое, ничего не поделаешь, — торопливо сказала она.

— Ты переживаешь о том, что я сказал?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

Я наслаждался видом смущённой Юки, пока мы продолжали нашу прогулку. Тут мой взгляд зацепился за что-то красное. Рассмотрев написанное там слово, я невольно остановился.

Вот оно как, в следующую среду…

***

Выберите изображение для загрузки

***

Ёси-кун всё продолжал дразнить меня уже больше десяти минут, выставляя напоказ свой ужасный характер, как вдруг внезапно остановился. Я хотела поинтересоваться, что случилось, но, проследив за его взглядом, увидела тканевый плакат, колышущийся на ветру. Это была вывеска маленького кондитерского магазина.

— Кстати, ровно неделя осталась, да? — первой начала разговор я.

— Ага.

Следующая среда — 14-ое февраля. Говорят, что это тот день, когда мальчики хотят поесть шоколад больше всего. Наши с Ёси-куном отношения закончатся в День Святого Валентина.

— Ты подаришь мне шоколад?

— А ты хочешь?

— Естественно. Это же будет шоколад от моей девушки, — всякий раз на слове «девушка» Ёси-кун так мило смущался.

— Хорошо.

Кстати, по-моему ещё ни разу я не дарила ему шоколад. К тому же надо бы вернуть то, что задолжала.

— Ты мне как-то дарил шоколад, знаешь?

— Такое было?

— Ага, было, — ты этого не знаешь, но это было наше с тобой начало.

Тот шоколад был очень сладким. Мне было тогда так тепло на сердце. Именно поэтому я сейчас здесь.

— Вот как. Ну, тогда я рассчитываю на тебя.

— Вот-вот, жди с нетерпением. И забери свои недавние слова назад.

— Недавние слова?

— Про то, что я обжора.

— Так ты всё-таки переживаешь?

Естественно, я же девушка.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Проснувшись утром, я первым делом выглянул в окно: всё вокруг будто было покрыто серебром. Похоже, снег шёл всю ночь. Солнце, выглядывающее из-за облаков, отражалось от земли. Этот блеск слепил меня, ещё не отошедшего ото сна. Но стоило выйти в коридор, потирая глаза, как холодный воздух быстро заставил проснуться. Ледяной пол обжигал босые ноги холодом.

Я спускался на первый этаж, а мама уже была там, занятая уборкой по дому.

— Доброе утро, Хару. Завтрак уже готов.

— Что-то ты рано сегодня. Всегда ведь после уборки завтрак готовишь.

— Так ведь снега навалило. Нацуна с самого утра веселится, всё хотела на улицу, вот и приготовила еду пораньше.

— А-а, повезло мне сегодня, — сказал я, выходя на улицу, чтобы забрать почту.

Папа холода не переносит, поэтому зимой это моя обязанность. Нацуна тоже постоянно мёрзнет, вот только что ей не говори — всё бестолку.

В маленьком внутреннем дворике на снегу была отчётливо видна цепочка следов, что выходила за калитку, во внешний мир. Я мог представить себе, как сестра веселится где-то там. Следы были глубокие, наверное, шаги были тяжёлыми.

Холодный ветер завывал, и я спрятал руки в рукава сильнее, открывая почтовый ящик. Там лежала ежедневная газета, упакованная в прозрачный пластиковый пакет.

И тут раздался голос.

— Газеты читаешь, Ёси-кун?

— Да нет, максимум — программу телевизионную смотрю, а газету папа выписывает. Что? — я поднял голову и увидел Юки, стоящую за почтовым ящиком.

Со стороны заснеженного дворика раздавался цветочный аромат, вот только для цветов было слишком рано. Что она тут делает так рано?

— Снега так много, вот и настроение хорошее. Ты свободен, Ёси-кун? Пойдём, погуляем?

— Ты что, ждала? Долго?

— Нет, я только что пришла, правда. Хотя и была настроена ждать тебя два часа, но ты пришёл рано и спас от ожидания.

Было бы хорошо, если бы она позвонила мне, но у неё нет телефона.

— Подожди меня немного, ладно? Я быстро соберусь.

— Да не торопись.

— Холодно же. Может, внутрь зайдёшь?

— Всё в порядке. Я тут подожду.

— Ладно. Я мигом.

Как и обещал, я понёсся в дом, начав судорожно собираться. Положил газету перед отцом, который расслаблялся, сидя за котацу*, а затем принялся быстро есть завтрак, который приготовила сестра. Переоделся, почистил зубы и, пробегая мимо отца, который и не думал вставать, крикнул, что ухожу. Не знаю, понял ли он, что я сказал. Всё, что я получил в ответ, было короткое: «А-а».

Я хлопнул дверью, буквально выбегая на улицу. Юки же как-то странно засмеялась, увидев меня.

— Ты быстро, точно хватило времени?

— Ага, пошли.

На заснеженной поляне были видны только наши с Юки следы.

Если чуть уйти от центра города, где и находился мой дом, то вокруг будут лишь рисовые поля. Сейчас они были покрыты толстым слоем снега, что красиво переливался на солнце.

— Как красиво.

— И вправду.

Какое-то время мы просто молча гуляли, пока издалека не послышался громкий крик.

— Э-э-эй, Хару! — я повернулся в направлении голоса и увидел маленькую фигурку, бегущую к нам.

Это был знакомый младшеклассник, живущий недалеко отсюда, Сёта. Его голубой свитер был весь в прилипших комочках снега, щёки были ярко-красными, а на лбу видны маленькие капельки пота. Добежав до нас, он облегчённо выдохнул: «Слава богу».

— Ха-а, ха-а… Так и знал, что это был ты, Хару-нии*. Увидел… ха-а-а… твой силуэт, вот и побежал сюда. Ха-а…

— …Зачем?

— Помоги мне.

— Ха? — я совершенно не понял, о чём он говорил, пока не заглянул за спину Сёты.

По всему полю носились младшеклассники. Похоже, они играли в снежки. Я тоже играл с друзьями в младших классах. Это было весело.

На этом моменте я вынырнул из своих воспоминаний, что было очень своевременно. Хотя мысли продолжали вертеться в голове, всё ещё отвлекая меня от игры. Но полностью абстрагироваться от них было невозможно. Я заметил кое-кого. Кого-то, кто, кажется, убежал из дома сегодня утром.

— Пойдём дальше, Юки?

— Эй, не убегай! Ты же уже понял, да?

— Не понял и ничего не видел.

— Ну, так посмотри.

— Не хочу, — наотрез отказался я.

У меня наконец-то выдался долгожданный выходной, так что я думаю, что можно освободить меня от обязанностей няньки.

Вот только решимость держаться от этого в стороне не долго оставалась такой сильной. Я, может, и не видел ничего, но слышал.

Это был особенный смех. Так смеялась только одна девчонка. Я сразу понял, кто это, стоило только услышать его.

— Мва-ха-ха-ха, — Сёта жалобно посмотрел на меня, как бы говоря: «Вот видишь, бежать уже поздно, Хару-нии».

— Да, я понял. Не продолжай, — но Сёта просто отринул мои возражения.

— Хару-нии, этот монстр из твоей семьи, ты должен мне помочь.

Вот же чёрт. Я окончательно сдался, и тут обладатель того самого смеха появился перед моими глазами, подтверждая, что я не ошибся.

— Ну конечно, наш домашний монстр.

Это был голос моей премилой маленькой сестрёнки.

Моя младшая сестра, Сэгава Нацуна, похожа на тайфун.

Она очень симпатичная, поэтому довольна популярна. Однако её избыток энергии пугал многих, особенно соседских мальчишек, которые побаивались её.

Вот и этот случай был из этого же разряда.

Судя по рассказу Сёты, сначала они, младшеклассники, действительно просто играли в снежки, но затем Нацуна их обнаружила. Иначе, чем пацаном в юбке её не назвать. Поэтому, разумеется, она не смогла удержаться и с беззаботной улыбкой присоединилась к их игре.

Сёта с друзьями были рады: чем больше народу, тем веселее. Вот только… Перед игрой Нацуна добавила ещё одно правило. Победитель может заставить проигравшего сделать что угодно. А потому, нетрудно представить, что произойдёт, если в игру включается девчонка из средней школы с недюжей силой. Поэтому, пытаясь избежать участи становления пешками моей милой младшей сестры, им не оставалось ничего, кроме как просить меня о помощи.

Вот поэтому я и не хотел ничего слышать. Как её старшему брату мне немного стыдно, вот и приходится помогать.

— Я понял тебя. Сейчас что-нибудь придумаем. Я её задержу, дам вам возможность сравнять счёт, а потом выйду из игры. Идёт?

— Идёт, и этого хватит.

— Ладно. Юки, прости за это, не подождёшь меня немного?

— А? Почему? — я оглянулся, а Юки, стоявшая за моей спиной, начала растягиваться.

— Ты хочешь поиграть с ними?

— Ага, выглядит весело. К тому же я никогда не играла, — она ослепительно улыбнулась и стала напоминать мне ангела.

— Эй, Хару-нии, а кто эта девушка? Она знаменитость? — поинтересовался Сёта.

Услышав его вопрос, она, всё так же улыбаясь, наклонилась к нему, смотря прямо в глаза. Бедняга мгновенно покраснел.

— Ты уж прости, но я не знаменитость. Я девушка Хару-нии, — на этих словах его глаза прямо-таки засияли.

— Хару-нии, это так круто. У тебя такая красивая девушка.

— Н-ну, да. Так что, Сёта, можно ей к нам присоединиться?

— Конечно.

— Спасибо, ты уж позаботься о нас.

— Ага, и ты тоже, — Юки с Сётой скрепили договор рукопожатием.

Однако лицо Сёты вдруг скривилось, и он опустил глаза с виноватым взглядом.

— Нет, так нельзя. Прости, но похоже, тебе придётся присоединиться к команде Нацу-нээ*.

— Почему?

— Ну, от тебя пахнет врагом.

— Пахнет врагом? — я встретился с недоумевающим взглядом Юки.

О чём он вообще говорит?

С Юки в команде Нацуны было десять человек, а у нас только пять.

Хоть мы и уступаем в численности почти в два раза, но так как цель — повалить противника на землю или заставить сдаться, то если никто не будет действовать необдуманно, то всё будет в порядке. По крайней мере, так хочется думать. Мужчина не может проиграть, а тем более своей же девушке с младшей сестрой, это смущает.

Обе команды пошли строить укрепления из снега. Хоть холмики и были маленькими, но если сжаться, то за ними вполне можно спрятаться. Я занял позицию за ближайшим к противнику холмиком и стал ждать возможности нанести удар.

На время мы остановили нашу атаку.

Нацуна из тех людей, которые любят шум и оживление, а потому, если на поле боя вдруг стало тихо, то она непременно не выдержит и попытается сама высунуться. Тогда нам останется только воспользоваться шансом и неожиданно атаковать.

Стоило нам немного подождать, как, оправдывая мои ожидания, со стороны противника храбро выскочила сестра и понеслась в нашу сторону.

Красные щёки, красное же пальто и перчатки делали её заметной на фоне белого снега. Она обожала этот цвет, наверное, потому что сама пылала энергией.

— Мва-ха-ха, я продолжу!.. — крича, она ураганом неслась на нас. Это было в её духе. Я целился, надеясь попасть прямо в её широко открытый рот.

— В яблочко, — прямое попадание в цель.

Послышался странный сдавленный звук, и Нацуна остановилась. Снежок попал ей прямо в лицо, а снег забился в рот, отчего она в данный момент пыталась откашляться.

— Что ещё за «я продолжу», ты что вообще творишь, Нацуна?

— Кха, Хару-кун, ты к-как здесь оказался?

— Не спрашивай даже.

Как и думал, моё неожиданное появление сбило её с толку, разрушая прежний настрой. Нацуна обычно действует инстинктивно, что делает её слишком уязвимой к неожиданностям. Но одного этого мало, чтобы заставить её упасть. Разумеется, я это хорошо понимаю. Именно поэтому нужна стратегия.

Нацуна уже растеряла свой задор, а значит и физическую силу. Я только невысоко занёс руку с готовым снежком над её головой. Совсем не высоко, чтобы времени увернуться было мало. И когда я отпустил снежок, Нацуна попыталась рефлекторно увернуться. Однако её центр тяжести сместился, давя к земле.

Короче, это принцип лимбо.

Повторил это примерно три раза, и Нацуна всё-таки свалилась на спину, не выдержав.

— Она вне игры, — я поднял вверх руку, сигнализируя об этом своей команде. Нацуна же, так пока и лежавшая на снегу, принялась бурчать на меня.

— Подло, как же это подло. Хару-кун, ты же парень. Старшеклассник к тому же. Не дело тебе тут с нами играть, — продолжила она, даже не пытаясь понять, почему же она проиграла. — Тьфу, угх. Ещё и снег в рот набился.

— В каком смысле «подлый»? А разве честно кое-кому из средней школы играть с младшеклассниками? — пока всё шло по плану. Вот только было кое-что. о чём я совсем забыл.

Тот самый старший, но наивный член команды всё ещё оставался в строю.

Этот паренёк был совсем новичком в таких делах, а потому действовал нелогично и, похоже, не знал элементарных вещей. Он просто делал так, как говорила Нацуна.

И это оказалось самым оптимальным вариантом, который помог им.

— Эй, народ, продолжаем атаку! — его клич послужил началом нового града снежков от оставшихся девяти человек.

У нас бы было преимущество, будь в командах одинаковое количество человек. Тогда, если бы мы свалили Нацуну, то победа была бы у нас в руках. Но, к сожалению, у противника было значительное численное преимущество, в целых два раза. В таком случае, сколько ни думай, но они возьмут количеством.

— Вот тебе! — один из снежков, летающих туда-сюда, попал мне прямо в лицо, как и моей сестре до этого.

Что это за сладкий запах? Это же…

— Эй, Нацуна, тебе не кажется, что от снега пахнет сакурой?

— Ага, так оно и есть. Мы побрызгали наши снежки духами, чтобы их было легко отличить, — ответила Нацуна, всё ещё притворяющаяся мёртвой на снегу.

Теперь я понял, о чём говорил Сёта.

Юки ведь пользовалась духами с ароматом сакуры.

— И как вы до этого додумались? Никто же парфюмом не пользуется, вы ещё слишком маленькие. Неужели это всё-таки твои духи?

Нацуна тут же отвернулась, но я успел увидеть её выражение лица, как бы говорящее, что она попалась. Мои подозрения подтвердились, когда она сложила губы в трубочку, беззаботно посвистывая, хотя она никогда не имела такой привычки.

Кстати говоря, по-моему, мама пыталась заставить её вести себя немного более сдержанно, как и подобает девочке. Поэтому, когда Нацуна перешла в среднюю школу, то мама старалась покупать ей всякие девчачьи мелочи и побрякушки, вот только тёплого отклика эта затея не получила.

— Если ты не пользуешься духами, лучше не переводи их вот так.

— Да ты не понимаешь, я не перевожу их. Это же для дела, чтобы было проще отличать наши снежки, я же сказала.

— Но это бесполезно.

— Пахнет ведь вкусно.

— Я тебя умоляю, только не ешь их. Ещё отравишься, чего доброго. К тому же, ты разве сезоны не перепутала? Снег с сакурой…

Тут огонь из снежков опять возобновился, и игра возобновилась. Хотелось бы ещё немного времени, чтобы восстановить силы, но, к сожалению, его не было.

— Подо… Прекрати. Больно же, больно!

— Народ, валите его, — кажется, я стал новой целью.

Кстати, девочка, которая и начала обстрел по новой, некоторое время назад восторженно пищала, что сестрёнка встречается с Хару-нии. С тех пор у меня в голове крутится фраза, сказанная Юки. «Я девушка Хару-нии». Девушка… Какие-то слуховые галлюцинации, наваждение будто.

Меня всё же повалили на спину. Лицо болело, было холодно, и во рту чувствовался сладкий привкус. И, кажется, у меня затекли конечности.

— Мы сделали его! — Юки с торжествующим видом стояла неподалёку.

— Я ещё не умер.

— Ты, Ёси-кун, будешь слушаться меня, потому что ты проиграл, — хихикнула она.

— Что, на меня это тоже распространяется?

— Ну, разумеется.

Понял, проигравшая сторона просто делает то, что говорит победитель. Смирившись, я помахал рукой в знак капитуляции.

— Народ, давайте с оставшимися разберёмся! Атакуем!

— Эй, Хару-кун, а кто эта девушка? Твоя знакомая? Она красивая, — провожая Юки взглядом, спросила Нацуна, лежащая рядом со мной.

— …Снежная фея? От неё пахнет сакурой, — не хотелось пускаться в объяснения, поэтому я просто отвернулся, фальшиво посвистывая.

— Странный ты, — пробурчала себе под нос Нацуна. — Ты случаем сезоном не ошибся? — стала она передразнивать меня.

***

13-ое февраля, вторник.

Уже прошла почти неделя с тех пор, как мы стали встречаться. Сегодня мы пошли в маленький парк развлечений, расположенный на крыше одного из торговых центров.

Там было небольшое чёртово колесо. Правда, местами оно заржавело. Ещё там были машинки в виде персонажей из аниме. На трёх из пяти висела табличка с персонажем из аниме, сообщающая о ремонтных работах. Покататься можно было только на двух: синем коте-роботе и мыши с красными щеками. На мыши уже катался какой-то мальчик. Где-то минуты три ему понадобилось, чтобы медленно-медленно доехать до центра парка, где он и остановился.

Вчерашний снег уже почти весь растаял, и лишь кое-где, где есть тень, оставалось немного. В уголке стоял маленький снеговик, чьё лицо уже было наполовину разрушено.

Мы с Юки присели на пластиковую скамейку, стоящую как раз в том углу. Других мест поблизости, где можно посидеть, не наблюдалось.

— И зачем мы тут? — пробормотал я, устремив взгляд на серое небо.

— Ты же проиграл в снежки, а потому целый день мы делаем то, что хочу я, — сказала она мне, будто что-то само собой разумеющееся.

Вообще-то я должен был выполнить одно её желание, но непонятно, как оно превратилось в один день. Всё-таки женщины могут быть очень настойчивыми. Дашь им палец, а они тебя целиком проглотят. Но не сказать, чтобы я был сильно против.

Итак, её первое желание было пойти со мной на свидание. У неё было два места, куда она хотела сходить со мной. Одним из них был этот парк.

— Да нет, это-то понятно. А почему именно парк на крыше?

— Ну, мне нравятся парки развлечений, вот я и хотела сходить с тобой.

— Так это ещё более непонятно, надо было пойти в нормальный.

— Всё в порядке. Это и есть нормальный парк развлечений.

— Тебе тут нравится?

— Ага.

— Весело?

— Ага.

— Ну, тогда ладно, — главное, чтобы ей было хорошо.

— Раз уж мы тут, пошли прокатимся на машинке, — я встал, подавая ей руку.

— Ну, это как-то смущающе.

— Всё нормально. Да и тут почти никого нет. Мы же в парке развлечений, так что должны на чём-нибудь прокатиться, а иначе день не засчитается.

Юки попыталась отговорить меня от этой затеи, но, в конце концов, сдалась и взялась за мою руку. В этот раз я одержал победу, пропустив все её отговорки мимо ушей. Когда перед нами встал выбор, на какой же прокатиться, Юки без сомнений выбрала кота-робота. Ей просто нравятся кошки.

— Вот, держи 200 йен, брось их в приёмник.

— А ты не будешь кататься?

— Она же на одного человека, я прокачусь потом.

— Потом? — спросила Юки, мило наклонив голову в сторону и одновременно вставляя монетки.

Ответа мне удалось избежать.

— Кататься на таком, когда уже исполнилось 18 как-то не очень.

— А что, тебе уже есть? — на мой подкол Юки рассердилась и попыталась ударить, но прямо перед этим я быстро отошёл от машинки. Тут заиграла странная музыка, и машинка начала медленно двигаться.

Мальчик, который до этого катался на мыши, вдруг показал пальцем в сторону Юки и сказал: «Мама, я хочу прокатиться на той».

— Хорошо, после того, как девочка закончит, ладно? — ответила ему мама.

А-а, так вот, что её смущало. У неё даже шея покраснела, и она закрыла лицо обеими ладонями. Она выглядела очень мило.

После того, как она закончила кататься, мы пошли к автоматам с напитками. Я опять закинул монетки, и автомат загорелся зелёным светом.

— Выбирай, что хочешь.

Юки сначала стояла с напряжённым видом, не зная, что выбрать, но взяла какао. Я взял то же, что и она. Мы с ней просто не можем пить чёрный кофе. Хоть и не дети уже, но и взрослыми нас пока ещё не назвать. Мы сейчас стоим прямо на грани между этими двумя понятиями.

Оперевшись на перила, мы стали пить только что купленное какао. Расстояния между нами почти не было, чуть шевельнись — и прикоснёшься.

Я понимал, что она здесь, чувствуя её тепло и слыша запах сакуры.

Она тихонько попивала свой какао, обхватив тёплую банку двумя руками в попытке их согреть.

— Ёси-кун, спасибо тебе, — неожиданно сказала Юки.

— За что? Я же ничего не сделал.

— Неправда. Ты купил мне какао. И в парк привёл. И за все те воспоминания тоже спасибо. Тебе же будет достаточно простой благодарности? — спросила она, прикрыв глаза, будто вспоминая что-то.

За сомкнутыми веками она видела другой мир.

— Мне нравится твоё лицо, когда ты улыбаешься, злишься, плачешь, когда нервничаешь и смущаешься. Я думаю, что вспомню эти дни, с момента нашей первой встречи и до сегодня, когда буду умирать. Как ты и сказал однажды, хоть я и не получила того, что так отчаянно желала, но я нашла что-то гораздо лучше, — тут она оборвала свою речь. Видимо, хотела продолжить, но искала подходящие слова.

— И что же ты нашла? — подтолкнул её я.

— Тебя. Я думала, что внутри меня уже ничего не осталось, но там был ты, Ёси-кун, — сказала она, удовлетворённо кивая самой себе и медленно открывая глаза. — Мои дни были наполнены тобой.

Что такое?

Вроде бы и плакать-то тут не над чем, но глаза почему-то увлажнились, и казалось, что слёзы вот-вот польются. Я посмотрел наверх, пытаясь не дать им пролиться. Уставился на огромное облако, окрашенное красным. Этот яркий красный цвет расплывался в глазах.

Юки вдруг протянула руку, поглаживая меня по голове. Она была чуть ниже меня, поэтому ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться. Место, которое она погладило, было тёплым, а на душе стало хорошо.

— …Что ты делаешь?

— Глажу тебя. Ты вот-вот заплачешь.

— Я же не ребёнок.

— Ну и ладно. Ты недавно заставил меня посмущаться, так что теперь твоя очередь, — она прошептала «теперь мы квиты», в то время, как её пальцы скользили по моим волосам.

Щекотно. Что же со мной творится? Почему от её простого прикосновения мне так хорошо? На моём лице неосознанно расцвела улыбка.

— Вот так, наконец-то ты улыбнулся, — сказала Юки, увидев мою улыбку.

Уже смеркалось, и день подходил к концу. После парка мы с Юки пришли к моей школе. Это было ещё одно место, куда она хотела сходить.

Было уже за семь вечера, но в окнах то тут, то там горел оранжевый свет. Учительская, комната для самостоятельных занятий, два кабинета для второго года, один — для первого. В классе для занятий наверняка окапывались третьегодки, готовящиеся к экзаменам. Но сейчас ни в одном из классов для выпускников не горел свет.

Это было нам на руку.

В темноте никто не видел, как я потянул Юки за руку, и мы вошли в школьное здание.

На лестнице света тоже не было. Наши с Юки шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Лишь один раз мы столкнулись с учителем, но он пропустил нас, после того как я сказал, что кое-что забыл. Наверное, в темноте он не рассмотрел её лицо.

Когда учитель скрылся из виду, мы оба облегчённо вздохнули и продолжили идти к моему классу.

Ключ нам был не нужен: дверь была сдвижная.

Из окон пробивался лунный свет, окрашивая половину класса в серебро.

Для меня тут не было ничего необычного, это был мой класс. А вот Юки оглядывалась вокруг, будто увидела что-то удивительное.

— Вау, — раздался тихий голос, когда она провела пальцами по парте, словно столешница была сделана из драгоценного камня. — О, надписи.

В таком духе Юки обошла класс, а потом направилась ко мне.

— Ёси-кун, которая из них твоя?

— Э? А, третий ряд справа и четвёртая с начала, — я засмотрелся на неё и ответил с опозданием. Юки же, получив ответ, стала считать: «Раз, два, три, четыре», пока шла к третьему ряду.

— Эта?

— Ага.

Я думал, что она сядет за мою парту, но она почему-то села за соседнюю.

— Ёси-кун, моё второе желание. Сядь за парту, — похлопала она по моему стулу.

Я сделал, как она сказала. Разумеется.

Вроде бы привычный мне класс, но с Юки за соседней партой я всё стал видеть в новом свете. Старенькие парты, доску с разводами мела, даже объявления, висящие на стене, и те заиграли красками.

— Знаешь, мне нравится это чувство, будто мы просто одноклассники.

— Наконец-то ты это понял? — Юки гордилась своей победой, когда я честно ей сказал, что думаю. — Три года назад кто-то сказал мне, что он этого не понимает.

— Был такой дурак?

— Ага, имелся такой. А, но даже если бы мы ходили в одну школу, то всё равно одноклассниками бы не стали. Я на один год старше него. Слушай, а скажи-ка «Сиина-сэмпай». Попробуй, давай же, — голос её раздавался совсем близко.

Парта затряслась, когда она придвинулась ближе ко мне. И что-то во мне тоже продолжало содрогаться.

— …Сиина-сэмпай, — неожиданно Юки издала восторженный писк.

— Давай ещё раз.

— Нет уж.

— Ну, пожалуйста.

— Видимо, выбора у меня нет. Сиина-сэмпай.

— Как здорово. Ещё раз.

— Сиина-сэмпай.

— Мы уже сблизились. Теперь скажи Юки-сэмпай.

— Юки-сэмпай?

— Да, вот так. Ещё раз.

— Ещё раз? Вот уж нет. Ты сейчас на извращенку похожа, и глаза у тебя как-то странно блестят.

— Извращенку? Как грубо.

Каждая моя фраза вызывала в ней отклик: она смеялась, сердилась, успокаивалась и дулась. В классе раздавались только наши с ней голоса.

— Почему? — спросил я её. Если честно, давно хотел задать ей этот вопрос. — Почему ты хотела прийти сюда?

— …Хм-м, я сказала это Аканэ-чан, — я удивился, что это имя вообще всплыло в этой беседе. — Вы ведь просто одноклассники. То, что происходит между мной и Ёси-куном, не имеет к тебе отношения. Так я ей сказала. Но потом подумала, что завидую ей. Я ведь не знаю, какой ты, когда ты в классе, вместе со всеми. Да и к тому же, это ведь в последний раз.

После этих слов Юки встала из-за парты и отошла от меня. Средней длины юбка колыхнулась.

Она стояла на границе тьмы и света.

— Что ты имеешь в виду? В последний раз? — эти слова больно кольнули меня.

— Ну, ты ведь выпускаешься. Вот я и подумала, что не хочу упускать этот шанс, он ведь такой редкий.

— А, ты об этом, — у её слов ведь не было потайного смысла?

Мы ведь уже встречались больше двух сотен раз, и впереди нас должно ждать ещё очень много встреч. Так ведь и должно быть.

— Юки-сэмпай, — я решил воспользоваться возможностью.

— Да? — спросила она, почесав пальцем щёку, и склонила голову. — Знаешь, «Юки-сэмпай» мне, конечно, нравится, но просто Юки мне нравится больше. Так что зови меня как обычно.

— Юки, ты мне нравишься. Очень-очень сильно нравишься, — слова эти вылетели так легко, будто они всегда должны были быть сказаны вместе.

— Я знаю. Ты мне это говорил уже очень много раз. Ты мне тоже нравишься, Ёси-кун.

Тут на меня что-то нашло, я просто не мог противиться этому импульсу. Я подошёл к ней и, ни о чём не думая, просто обнял её маленькую фигурку. От неё пахло сакурой. Нет. Для меня это уже её собственный аромат.

— Ух ты, что это на тебя нашло? Так внезапно…

— Это всё ты виновата.

— Я?

— Да, абсолютно во всём виновата ты.

— А-а, я тебя избаловала? — она хихикнула.

— Именно, — это было нечестно с её стороны.

Я приблизил своё лицо к её. Юки, кажется, поняла, что я собирался сделать, поэтому она сильно зажмурилась. Её щеки заалели. Она давала немое согласие.

Не знаю даже, сколько уже раз думал о том, что люблю её.

Вот так, на краю мира, куда не достигает даже лунный свет, мы поцеловались. Её холодные губы дрожали. Это был детский, неуклюжий поцелуй, простое прикосновение губ. И всё же он лучше всяких слов и бесчисленных держаний за руки выразил наши взаимные чувства и теплоту по отношению друг к другу.

Так издавна люди убеждались в реальности существования других.

Эти пять секунд казались вечностью. После же Юки спрятала своё лицо, прижавшись к моей груди. Она сказала кое-что, очень тихо, но я услышал и понял: «Это был мой первый поцелуй».

Юки выглядела так трогательно, что я не мог сдержать улыбку. Без сомнений, это всё её вина. Разве можно быть такой милой? Ни один парень ведь не устоит перед ней.

— Это был и мой первый.

— Ёси-кун, — начала она, наконец, посмотрев на меня. Даже уши у неё были пунцовыми. — Моё третье желание — сделай это снова.

После этого и не пересчитать, сколько раз наши губы соприкасались.

***

Мы с Юки разделились у главных ворот. Я шёл в сторону дома, как вдруг из кармана раздалась телефонная трель. Номер на экране подсказывал мне, что звонили из телефонной будки. Обычно я бы ни за что не поднял трубку, но сегодня у меня была причина ответить.

Потому что я догадывался, кто звонил.

— Алло, Юки? — сходу сказал я, не дожидаясь, когда звонящий представится.

— Верно, — в трубке послышался её голос.

Говорила она негромко, но сейчас её голос был как никогда близок, даже можно было различить дыхание. Она была рядом со мной совсем недавно, я держал её в своих руках.

Я остановился у одного из фонарей и опёрся спиной, поднимая взгляд на небо. Интересно, где она сейчас? Размышляя о ней, я приготовился слушать.

— Мне хотелось ещё немного с тобой поговорить, ты не против?

— Конечно нет, но… У тебя всё хорошо? Ничего не случилось?

— …Почему ты спрашиваешь? — причина была проста, но я не мог заставить себя сказать ей. Сглотнув, я попытался справиться с волнением. В этот раз у меня получилось произнести это вслух.

— У тебя голос дрожит, — сказал я. И это точно не от холода, даже такой тормоз, как я, это поймёт.

— Мой голос? Дрожит?

— Да.

— Вот как. Ёси-кун, скажи мне, ты меня не забыл? Ты хочешь помнить меня всегда?

— Конечно хочу.

— И не важно, какую цену тебе придётся заплатить?

— Да, — я ответил, особо не думая.

Я не осознавал, что это была последняя развилка.

— Я знала, что ты так ответишь. Ёси-кун, у меня есть последняя просьба, выслушаешь?

— Конечно, я ведь должен сегодня исполнять твои желания.

— Спасибо. Тогда… — последовавшие слова она произнесла так легко, будто это было то же самое, что и сказать «пойдём в парк» или «хочу сходить в твою школу». — Пусть тебе будет больно из-за меня.

— Что?

— Люби меня, ненавидь, страдай. Эти чувства соединят нас. Не забывай меня, — это была её последняя просьба.

Я тут же посмотрел на часы. До 10:54 ещё оставался час. Спина вспотела. На улице было холодно, но мне почему-то стало невыносимо жарко. Я не хотел ничего слышать. Мне просто хотелось схватить то счастье, которое я испытывал несколько мгновений назад, и вернуться домой, заснуть.

Если бы только можно было это сделать. Но Юки вмиг разбила все мои надежды. То, что она сказала, потрясло меня.

***

— Я собираюсь умереть, Ёси-кун.

***

По голосу было не понятно, смеялась она или плакала.

— Почему?

— Я уже забрала у тебя столько времени. Все те часы, которые должны были быть наполнены воспоминаниями, я все их забрала. Сделала столько всего плохого.

— Нет же.

— Всё так, Ёси-кун. И всё же, несмотря на всё это, ты сказал, что любишь меня. Я была на седьмом небе от счастья. Я отчаянно желала, чтобы ты запомнил меня. Поэтому, даже если тебе будет больно, если ты возненавидишь меня… В этом мире для меня есть лишь одно место, это в твоём сердце.

Это не было ответом на мой вопрос. Думаю, что Юки это прекрасно понимала, поэтому нарочно так сказала.

И всё же я понимал, что в её словах не было ни капли лжи.

Я побежал обратно по той же дороге, по которой пришёл сюда.

Перебежал мост и рванул через парк. Фонари у общественного туалета тускло горели, освещая мой путь. Я немного притормозил на развилке, не зная, куда идти. Чёрт, я просто терял драгоценное время, будучи в панике. В конце концов, я просто побежал к станции.

— Юки, подожди, я уже бегу к тебе. Подожди меня, и мы поговорим.

— Разве ты не говорил, что обязательно выполнишь мою просьбу? Собираешься снова нарушить обещание?

— Снова?

— Да, снова. Ты всегда так делаешь, Ёси-кун. Даёшь обещания, которых не можешь выполнить.

— Какие обещания я нарушил?

— Ты сказал, что будешь помнить.

— О чём ты?

— Ты говорил, что вспомнишь меня, когда почувствуешь аромат сакуры.

— …

— Говорил, что никогда не забудешь.

— …

— Обещал, что мы вместе пойдём в кино.

— …

Затем Юки рассказала обо всех обещаниях, которые больше не существовали в этом мире, но о которых помнила она. Я даже не мог извиниться перед ней. Нет, я не имел права извиняться.

— Разве всё это не ложь?! Поэтому, — её голос был совсем слабым, — хотя бы это обещание ты должен сдержать. Это должен быть ты. Я больше не могу лгать самой себе, говоря, что кто угодно подойдёт. Если это не ты, то мне никто не нужен. Мне не важно как, но я хочу остаться в твоём сердце. Я не хочу ничего отбирать у тебя. Мне нужно немного, совсем немного. Есть только один способ это сделать.

Я добрался до станции, но Юки тут не было.

Оглядываясь по сторонам, я не заметил пожилого мужчину, едущего на велосипеде, и чуть было не врезался в него.

— Эй! Смотри, куда идёшь! Не пялься в свой телефон на дороге! — он сердито прокричал мне, зло смотря в мою сторону. Я склонил голову в извинении, и побежал в сторону мэрии. Он продолжал кричать мне в спину, но я не обернулся.

Я просто продолжал бежать, пытаясь найти Юки.

❆❆❆

С того дня, как всё потеряла, я всегда была одна.

Я не знала, что мне делать с этим чувством пустоты, злостью и ненавистью. Однако они и стали тем, что мотивировало меня идти дальше. Не думаю, что протянула бы без них столь долго.

Так было до тех пор, пока он не позвал меня.

Это не какая-то метафора и не шутка. Мой мир изменился навсегда.

Он изменил меня. У меня появилась мечта, причина жить.

Он помог мне сделать многое из того, что хотела сделать я, тогда ещё маленькая. Я и не заметила, как и пустота, и злость, и ненависть испарились без следа, взамен наполняя меня теплом. У меня больше не получится игнорировать эти чувства.

Верно. Я влюбилась в первый раз в своей жизни.

Как бы мне назвать эти прекрасные, милые дни? Я призадумалась. Наверное, не стоит им придумывать название.

Я хотела всегда быть вместе с ним, хотела уйти далеко-далеко.

Но это невозможно. Эта мечта не исполнится.

Печальный конец наших дней.

Мы продолжали встречаться только для того, чтобы вот так расстаться.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Улица, где находилась мэрия, была пуста. Людей не было, и очень тихо.

Свет от фонарей светил отовсюду, создавая три тени под моими ногами. Одна была передо мной, а две другие показывали вправо и влево.

Куда мне пойти, чтобы найти её? Я не знал.

Однако я, не думая, побежал вперёд. Не знаю почему, но была у меня какая-то уверенность.

Надо двигаться только вперёд, и она точно будет там.

Я бежал изо всех сил на этой короткой дистанции, зная, что она будет там.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Оранжевый свет падал на меня сквозь стекло телефонной будки. Ветер снаружи завывал, теребя постер, что отклеился в одном углу.

Я попыталась дотронуться до него, но не смогла: стекло не давало. Стоило убрать пальцы, как на стекле появились мои отпечатки.

Сейчас я пока ещё существую в этом мире. И в его сердце.

Для Ёси-куна я, несомненно, милая и красивая девушка. Если так, то это хорошо… А, вот только ещё он говорил, что я упрямая, подлая и избалованная. Так он ещё и увидел не самые мои привлекательные стороны; сказал, что я обжора

И в конце концов, всё это исчезнет. Только грусть и боль заполнят эту дыру.

Я добьюсь своей цели — остаться в его сердце. Это единственный способ.

Изначально все воспоминания обо мне стирались, потому что я хотела продолжать жить. Но если я умру, то ведь незачем это делать. Конечно, все те воспоминания уже не вернуться, но настоящее навсегда останется.

Я ждала этого момента.

Мы встречались неделю. Мы действительно стали понимать друг друга.

Это было золотое время, и я действительно смогла поселиться у него в душе.

И что ещё более важно — Ёси-кун сам потянулся ко мне. Он хотел быть со мной, отчаянно. Он продолжал бороться за меня.

После всего этого невозможность получить то, чего он желает, точно нанесёт ему удар. Ему будет больно, он будет страдать, и он не забудет меня.

Я слышала его сбитое дыхание на другом конце провода, слышала, как он бежит.

Всё идёт согласно плану.

Я хотела извиниться перед ним, но вовремя прикусила язык. Слишком уж эгоистично это было бы с моей стороны. А ещё эти слова причиняли мне невыносимую боль, что я чуть было не расплакалась.

***

Выберите изображение для загрузки

***

У меня болело всё: руки, ноги и сердце.

По щекам прокатились капельки пота. Тело горело и было тяжёлым. Но останавливаться было нельзя. Надо было продолжать бежать.

Я свернул направо, уходя с длинного шоссе, и побежал вниз по склону. Очень крутому склону. Про себя говорил, что надо быть осторожней, но чувство тревоги не давало мне замедлиться. Стоило сделать первый шаг, как ноги уже сами несли меня вниз. Фу-ух. Сердце тяжело стучало в груди, но я не мог остановиться. Я будто летел. Ступни уже болели, и каждый раз, как нога соприкасалась с землёй — боль только увеличивалась.

Я продолжал бежать и, в конце концов, достиг своего предела. Правая нога вдруг подвернулась, не выдерживая веса моего тела.

— А! — я чётко услышал этот крик, вылетающий из моего рта.

А потом мир завертелся.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Фу-у-ух. Я медленно выдохнула.

Время всё шло и шло.

Хотела повесить трубку несколько раз, но не смогла. Что со мной не так? Время уже подходит. Давай же, вешай трубку. Он уже не успеет, а я только время тут теряю. Если не умру сейчас, то не смогу остаться в его сердце.

Но рука не двигалась.

Юки.

Его голос, сейчас повторяющий моё имя, будто контролировал руку.

Юки.

Я закрыла глаза, и в голове возникло его улыбающееся лицо. Ноги вмиг потяжелели.

Мысли вихрем крутились внутри. Во мне было столько волнения и беспокойства.

И всё же мне надо было сделать выбор. Хоть я и знала, что ему будет больно и грустно.

Я знала…

Вдруг рядом послышался какой-то звук. Он исходил из трубки. Это был звук падения, а затем последовал стон. Сил не было это слушать.

Это заставило меня вспомнить то единственное, что я вспоминать не хотела.

— Ёси-кун, ты в порядке? Что случилось? Эй! Ёси-кун! Ответь мне! — забыв, что собиралась сделать, я стала звать его.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Я схватил свой смартфон изо всех сил, свернулся калачиком и поднёс телефон к уху.

Из-за него я и упал, не успев сгруппироваться, чтобы хоть как-то защититься в момент соприкосновения с асфальтом. Левое плечо пульсировало от боли, выбивая из меня хрип. Чуть полежав и оклемавшись, я замер.

Дышать было немного тяжело, и я старался говорить чётко, впуская в лёгкие холодный зимний воздух. Сколько я ни пытался надышаться, воздуха будто было недостаточно.

Бежать пока не представлялось возможным, и всё тело болело. Кошмар. Я даже встать не мог. Ни физически, ни морально.

У меня было какое-то странное сомнение по поводу того, что я тут делаю.

Для чего это всё? Разве этого недостаточно? Юки ведь страдает. Она всегда была одна, старалась на пределе своих возможностей. Может, стоит ей позволить в конце побыть эгоисткой?

Слова, уговаривающие меня сдаться, продолжали вертеться в голове.

***

Да и что бы я сделал, найди её? Смог бы я изменить её намерения?

Причины не идти за ней всё продолжали находиться.

Я сделал всё, что мог. Мне сейчас плохо, и я не понимаю, что творится. Этого же должно быть достаточно?

Никто ведь не будет жаловаться, когда это всё закончится. Вот только…

Было кое-что, что останавливало меня: голос Юки, что раздавался из трубки.

— Ёси-кун, ты в порядке? Что случилось? Эй! Ёси-кун! Ответь мне!

Я еле пошевелился, но всё равно продолжал лежать на земле. Медленно открыл глаза, и лунный свет на какую-то секунду ослепил меня. Луна сияла надо мной. И Сириус. Я увидел Альдебаран.

Мой разум прояснился, и голоса в голове затихли. Я слышал только её голос.

Что такое? Тебе не стоит так переживать за меня, но я счастлив.

И я позвал её. Также, как она недавно звала меня.

— Юки.

— Что?

— Это очень жестоко.

— Я ведь уже говорила тебе. Хоть это и было давно, хоть те мои слова уже и исчезли, но я сразу сказала тебе, что собираюсь сделать кое-что ужасное. Говорила ведь, что тебе нельзя мне верить, — огрызнулась она дрожащим голосом. Ей эта беседа явно не нравилась.

— И что я тогда тебе ответил?

— …Спросил, можем ли мы встретиться завтра. Вот, что ты ответил.

— Я идиот.

— Да, ты идиот. Поэтому-то ты и стал моей мишенью.

— Я правда дурак, — у меня ведь ещё должно было быть что-то, что я хотел сказать, то, что я должен был сказать. — Мне надо было сказать, что ты мне нравишься.

— …Ну почему ты такой странный?

Ну и ладно. Тебе же нравятся странные парни? Тогда я побуду чудаком.

— Да, я чудак, которому ты нравишься. Я, может быть, лгал тебе множество раз и нарушал обещания, но это правда.

— Я знаю, — пробормотала Юки после небольшой паузы.

— Я иду к тебе. Я не знаю, о чём ты думаешь, о чём ты думала, о чём волнуешься, о чём переживаешь, и как ты вообще на это решилась. Но я хочу встретить тебя ещё множество раз в будущем, хочу любить тебя и жить вместе.

Тот, прошлый я. Тот мальчик, который четыре года назад не мог сказать, чего он хочет, имел обыкновение сдаваться. Того мальчика уже больше нет.

Я не могу вынести того, что она сейчас плачет.

Если я могу убедиться, что девушка, которая мне дороже всех, больше не будет плакать, то я сделаю всё возможное, даже если мне нужно будет отдать всё, что у меня есть.

Я наконец-то понял. Нашёл то, что хотел от всей души. То, что боялся потерять. То, ради чего мог пожертвовать всем.

Это всё потому, что я встретил Юки.

Потому что я встретил Юки?..

Тут в голове что-то щёлкнуло. Линии начали формироваться, будто прорисовывались созвездия. Краем глаза я увидел свет Ориона.

Недавно я искал созвездия в ночном небе по астрономической книге. Был ли я тогда один? Нет ведь.

— Нашёл! — воскликнул я. Да, я нашёл связующее звено. — Юки, ты сказала, что все наши воспоминания были стёрты навсегда, что ты забрала у меня всё, но это неправда.

Наконец-то я могу с уверенностью сказать, что верю тебе.

— Я ведь сейчас тут.

— О чём ты? — с недоумением спросила Юки, но я её проигнорировал, продолжая.

— Неделю назад мы встретились на пустыре. Но это не совпадение. Сиро ведь похоронена там. Я остановился именно поэтому. Если бы ты не попросила меня помочь четыре года назад, то мы бы не встретились там снова, — Юки судорожно вздохнула.

— Потому что ты была там, Сиро не было одиноко в те последние моменты. Потому что ты хотела помочь ей, она сейчас спит в месте, наполненном теплом. И потому что ты продолжаешь собираться с силами и подходить ко мне, я сейчас тут. Всё ведь связано. Ты всегда была в моём сердце.

Я много куда ходил один и делал много всякого. Я наслаждался всем, потому что Юки была рядом. Всё в порядке, Юки, ты не только ничего не забрала у меня, но ты подарила мне столько всего.

Она сделала всё возможное, чтобы преобразить прошлого меня в меня нынешнего.

— Я уже в твоём сердце? — неверяще прошептала она.

— Да, ты здесь, навсегда в моём сердце.

— …Ясно. Этого мне достаточно. Это значит, что моя жизнь уже…

— Юки?

— Нет, ничего. Забудь. Хэй, Ёси-кун? Можно мне изменить своё последнее желание? Если я действительно в твоём сердце — докажи мне это. Приди ко мне, пожалуйста, и позови меня по имени.

— Я уже иду, прямо сейчас.

— …Я буду ждать.

Правая рука была горячей. Может, потому что я долго говорил по телефону, и она нагрелась. Но она не горела, тепло было приятным, как ладонь Юки.

И я схватил его покрепче, чтобы ни в коем случае не выронить его.

Потому что…

Мы зовём этот жар «любовью».

Оперевшись руками о землю, я поднялся.

Ха-а-а. Тело всё так же до слёз болело, но я собрался и сделал первый шаг, а за ним и второй. Затем сжал зубы и прибавил скорости.

Я пробежал мимо моей средней школы. Сколько раз я гонялся тут за кое-чьим призраком?.. Тут её не было.

Затем побежал мимо магазина, в который заходил после клубных занятий. Сколько раз я тут ел мороженое в одиночку?.. Она не здесь.

Следующим пунктом был книжный, в который я часто заглядывал. Сколько раз я покупал тут новые издания?.. И тут нет.

Не знаю, когда успел добежать до библиотеки. Вскоре я оставил здание позади. Сколько раз я тут мучился с домашним по математике?.. Тут её тоже не было.

Город был просто наполнен моими одинокими воспоминаниями. Ни в одном из них нет и намёка на то, что Юки была со мной. Я был один.

Но сейчас я будто вижу второго человека, чьё присутствие было стёрто. Образовавшийся пробел чем-то заполнили, но всё же я мог слышать весёлый смех. Он принадлежал девушке, которую я люблю.

Я повернул вправо на Т-образной развязке и продолжил бежать вперёд. Сколько раз я бежал по этой дороге в одиночку? Но тогда передо мной должна была быть Юки. Ха-а, ха-а… Я заставлял свои ноги двигаться, смотря только вперёд. Туда, к Юки. Эта дорога, исчезнувшая во времени.

Я верил в это.

Вдалеке показалось здание городских собраний, и мой взгляд зацепился за небольшой баннер. Там, под ним, в тускло освещённой телефонной будке кто-то был. И хотя я мог только различить силуэт, но тот человек определённо звонил кому-то. Я нашёл её. У меня невольно вырвался вздох облегчения.

Я потянулся рукой к ней. Немного, ещё немного…

Почему?..

Время же не стояло на месте.

Между нами ещё оставалось расстояние. Я не мог отчётливо разглядеть её лицо, услышать её голос. Мой голос тоже не мог достичь её. Я был тут, но она меня не видела.

Тут во мне произошёл взрыв эмоций. Тревога, грусть, ярость, но самое главное — страх.

Я судорожно вздохнул, дыхания катастрофически не хватало. Из горла не вырывалось ни звука.

Конец.

Нет! Я не хочу, чтобы это заканчивалось!

Юки, до этого молчавшая, вдруг неожиданно заговорила.

— Спасибо тебе большое за всё. Я правда счастлива. С того момента, как мы встретились, я была очень, очень счастлива. И я рада, что дожила до этого момента.

Почему ты говоришь так, будто это конец? Ничего ещё не окончено! Ты ещё здесь, Юки, ещё здесь.

— Вообще, мне кажется, что неважно, что сейчас случится, моя мечта всё равно не осуществится. После аварии я стала всего лишь пустой оболочкой, но сейчас у меня столько воспоминаний. Мы съездили на зимнее море, но нам не было холодно, потому что мы были вместе. Мы сходили в кино, и я наслаждалась тем днём, потому что мы были вместе. И когда мы впервые поссорились, — тут она не смогла сдержать всхлип. — Мне было очень плохо. Я попробовала столько всего вкусного, и сейчас не пытаюсь защитить себя, но я не обжора. Просто когда я с тобой, всё кажется таким вкусным, вот и переедала. В конце концов, если ты ешь, то живёшь.

Но ведь этого же недостаточно. Есть ещё множество мест, куда мы можем сходить вместе, ещё много всего, что ты не пробовала. Поэтому…

— Мы столько раз держались за руки. Твоя рука всегда была такой тёплой, мне это нравится. Каждый раз я думала, что у меня сердце из груди выскочит, но мне нравилось держаться за руки с тобой.

Ладонь Юки сначала была холодной, но быстро теплела. И я был счастлив.

— Вообще, это первый раз в моей жизни, когда я кого-то полюбила. Он признался мне, и я призналась ему, а потом наговорила кучу эгоистичных вещей и валяла дурака. Знаешь, это классное чувство, влюбить в себя кого-то. Да, определённо.

Я мог бы сказать, что это моя первая любовь, но это не так. Я влюблялся уже 214 раз. И всегда в одного человека. В тебя.

— И первый поцелуй произошёл в школе после уроков. Прямо как в дораме. Кстати говоря, в манге как-то было написано, что первый поцелуй имеет привкус лимона. Мне так не кажется. Это смущающе, неловко, но приятно. Когда уж там разберёшь, какой он на вкус. А ты знаешь, Ёси-кун? Понял, какой привкус был у нашего поцелуя?

Как бы я это сделал?

— Эй, Ёси-кун… — позвала меня Юки. — …На первый взгляд у нас довольно обычная история любви, знаешь? Как будто обычный парень встречает обычную девушку. Такое ведь везде случается. Но… нет, именно поэтому я чувствую, что могу отдать всё за одно это мгновение. Я могу сказать это, потому что ты со мной. Хе-хе. Как-то странно говорить это вслух. Но я скажу, поэтому слушай внимательно. Наши с тобой счастливые, ослепительные дни, это…

Юки продолжала жить только ради этих слов.

***

…Самая счастливая на свете история любви.

***

Её голос больше не дрожал.

Боль, которая до этого, казалось, поселилась навсегда в моей груди, превратилась в жар на щеках.

— Зачем ты это говоришь? Я хочу быть с тобой. Поэтому живи, я умоляю.

Продолжай жить!

Достигли ли её мои слова? Услышала ли она меня? Связаны ли мы ещё?

Мне нужно немного времени. Юки изменит своё решение, нужно просто немного времени.

Но его у меня не было.

— Я всегда буду ждать тебя. Пока ты не назовёшь меня по имени.

Колени жутко болели, но я терпел, не позволяя себе выпустить и звука. Они тряслись, и силы уже не хватало. Она утекала, будто у меня была кровоточащая рана. Я терял баланс. Казалось, что я пускал все свои силы только на то, чтобы, сжав зубы, идти вперёд.

Почему?! Почему сейчас?! Мне нужно продолжать идти! Не важно, смогу ли я вообще потом двигаться. Пожалуйста, мне нужно до неё добраться. Девушка, которую я люблю, она ведь там!

— Ты мне нравишься! Я люблю тебя, никогда никого так не любил! — я прокричал, пытаясь достучаться до неё, всё так же стоящей в телефонной будке под тусклым фонарём. — Ю…

Это всё, что я успел. Я почувствовал, как мир немного изменился. И в этот момент, кажущийся вечностью, мне казалось, что я вижу девушку.

Юки, которая говорила, что я ей нравлюсь.

Юки, которая пыталась найти причины, чтобы подержаться за руки.

Игра в снежки. Наш поход в парк развлечений. Наш поцелуй в безлюдном классе.

Она ведь сказала, что будет ждать. И всё же я…

Все наши накопленные воспоминания и чувства накладывались друг на друга и исчезали, утекая, как песок сквозь пальцы. Чёрт, подожди, ещё секунду…

Вскоре последние слова упали и растаяли.

— Прощай, Ёси-кун. Сиина Юки — это та, кто любит Сэгаву Харуёси больше всех на свете.

Её улыбка всплыла в воспоминаниях, это было последнее, что я о ней помнил.

Мой бег замедлился, и совсем скоро я окончательно остановился.

Мне оставался всего лишь один слог, чтобы закончить то, что я хотел сказать. Но я уже не помнил ничего. Я не знал, что этот мир забрал у меня.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Я вдохнул полной грудью, пытаясь прийти в себя.

Что я тут делаю?

Тут боль пронзила колени. Посмотрев вниз, я обнаружил, что они содраны, как после падения. Упал я, видимо, очень сильно, а потом просто встал и побежал куда-то, несмотря на все синяки и ссадины. Я отчаянно бежал куда-то, но в итоге остановился.

Серьёзно, что я тут делаю?!

— Чёрт, как же больно. Больно, больно, блин. Аж плакать захотелось на секунду.

Слёзы всё-таки потекли, несмотря на мои попытки остановить их.

Полумесяц сиял в небе. Лунный свет падал на меня, отражаясь в моих глазах. Я ничего не знал.

***

Выберите изображение для загрузки

***

Телефонный звонок был прерван.

Этот мир, как и пару сотню раз до этого, обрезал мою с ним связь.

Я не могла найти в себе силы, чтобы встать, так и сидела на коленях в телефонной будке. Мне больше не нужно это терпеть. Я поёжилась, обнимая себя руками. В тишине будки моё дыхание казалось неожиданно громким. Когда оно утихло, его заменил голос, эхом отдающийся в ушах. Это была слуховая галлюцинация, я знаю. Однако…

Голос был очень тих, почти не слышен, но он был сродни звёздам, сияющим в небе и находящим отклик в моём сердце.

Дождись меня. Живи.

Он продолжал звать меня.

Его просьба должна была исчезнуть. Она не должна существовать вообще. Так почему моё сердце всё ещё держится за неё?

Он подло поступает. Это раздражает. А-а, но всё же…

Он самый странный человек в этом мире.

Я невольно улыбнулась. Теперь я могла улыбаться, даже будучи одной. Потому что у меня было, за что держаться. Полные ладони.

Место, куда я прибыла, куда меня привёл Ёси-кун, удивило меня. Конец был гораздо более радужный, чем я себе представляла. В будущем он будет улыбаться. Я оставила ему так много часов своей жизни, и он обязательно будет улыбаться, храня их глубоко внутри. Мне этого достаточно.

Сильно потерев глаза и остановив слёзы, я встала.

Засунула руки в карманы, и тут пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Что это? Вытащив предмет на свет, я обнаружила небольшую плитку шоколада. Такие везде продавались. Он даже ста йен не стоит, и мне его купил парень, чьё имя я тогда даже не знала. Так и началась наша история.

— Не подаришь мне шоколадку? — голос, полный надежды. — Это ведь будет подарок от моей девушки.

Он волновался.

Эту просьбу мне обязательно нужно исполнить. Мы ведь пообещали. Похоже, что парень, который вечно мне лгал, наконец-то исполнил своё обещание.

Хоть он и произнёс только первый слог моего имени, но я услышала его. Не через телефон, но его живой, честный голос. Отец, мама, Уми, вы ведь подождёте ещё немного? Совсем немного.

Выйдя из будки, на глаза мне попался чей-то силуэт. Имени его я не знала. Немного посмотрев, я развернулась и пошла в противоположном от него направлении.

Высоко в небе сиял полумесяц, что светил мне прямо в глаза.

Луна сегодня была прекрасна. Я действительно так считала.

Прошло столько времени с тех пор, как я была до сумасшествия влюблена в этот мир, в тот мир, о котором маленькая я так отчаянно просила. Тот мир, в котором я хотела жить.

Сегодня он вернулся.

↑Одэн — зимнее блюдо, состоящее из различных ингредиентов (яйцо, конняку, дайкон, рыбные котлетки), сваренных в рыбном бульоне.

↑Патинко — японский игровой денежный автомат с шариками и штырьками, которые используются, чтобы гонять эти шарики по панели автомата.

↑Тайяки — японское мягкое печенье в форме рыбки, часто с начинкой из красной бобовой пасты.

↑Котацу — японский напольный стол с прикреплённым одеялом и обогревателем под ним. Используется зимой.

↑Нии — старший брат.

↑Нээ — старшая сестра.

***

Сегодня я проснулся как обычно, съел завтрак и умылся. И только тогда на меня вдруг нахлынуло осознание. Нет, я, конечно, и раньше всё понимал, но только сейчас всё стало таким реальным.

Школьную форму, что я носил три года, я больше не одеваю.

В конце февраля был второй раунд выпускных экзаменов, и до выпускной церемонии меньше недели. Вчера мне сказали, что я поступил в университет.

Вот и закончились мои суетливые деньки.

Я хотел проверить результаты на компьютере, но отец на работе сам тайком проверил и узнал всё раньше меня. О своём поступлении я узнал по телефону.

— Поздравляю, — его голос подрагивал.

— Спасибо, — только и сказал я.

Вот и весь разговор.

Однако после того, как отец повесил трубку, я почувствовал прилив поднимающейся радости.

Я запрыгнул на кровать и распластался на ней. Затем потянулся рукой к жёлтому свету настольной лампы. Почувствовав приятное тепло на ладони, я что было сил сжал руку. Было такое ощущение, что я что-то схватил. Разжав кулак, я ожидаемо ничего не увидел. Однако…

Что-то я точно схватил.

Рубашку заправил в джинсы, а сверху накинул кофту. Я шёл по дороге, по которой каждый день в течение трёх лет ходил в школу. Снег накопился за два месяца, но всё же в воздухе чувствовалось приближение весны.

В местах, освещённых солнцем, снег уже растаял.

Я гулял, смотря в светло-голубое небо, как вдруг, опустив взгляд, увидел знакомое лицо.

Я не видел её где-то неделю.

Странно было встретиться снова, хотя до этого мы виделись каждый день. Связь между людьми может исчезнуть очень быстро, если не делать ничего, чтобы сохранить её. Поэтому надо стараться и продолжать протягивать руку, что бы ни случилось.

— О, доброе утро, Аканэ, — я помахал ей рукой, и она помахала в ответ.

— Утро. Что ты делаешь тут в такую рань?

— Иду в школу, чтобы сообщить о своём поступлении. Вчера объявили результаты.

— Такой серьёзный. Я вот просто по телефону сообщила.

— Ну, хотелось бы лично сообщить хорошую новость, да и учителей поблагодарить тоже. Хочешь пойти со мной?

— Хорошо. Я, знаешь ли, добрейшей души человек. Так и быть, пойду с тобой.

— Спасибо.

В будний день народу на улице почти не было. Тут вдалеке замаячил чей-то маленький силуэт. Других прохожих не было.

По мере приближения силуэт становился всё больше, но был всё ещё на значительном расстоянии, так что было пока не понятно, девушка это или парень. Интересно, подойдёт он поближе или свернёт где-нибудь по пути, так и не дойдя до нас?

В голову приходила всякая чепуха.

Наверное, потому что я не задумывался о направлении своих мыслей, я сказал кое-что Аканэ.

— Аканэ, выслушаешь меня? Только не злись, ладно?

— Нет… Хочу сказать я, но ведь бесполезно. Ты хороший парень, Хару.

— Спасибо.

— Не благодари. Это был не комплимент. Мне в тебе это не нравится.

— Я понимаю.

— Ну, так что ты хотел сказать? — спросила Аканэ, ждущая моих слов, затаив дыхание.

— М-м, да так, про 14-ое февраля. Мне шоколад подарили.

С каждым словом Аканэ всё мрачнела. Ответ был понятен и без слов. А-а, чёрт, она и правда разозлилась. Или нет, скорее, дуется?

— Это была не я, — сказала, как отрезала. А потом ещё и ущипнула за щёку, так и не выпуская её.

— Чего расспрашиваешь меня о своих поклонницах?

— Так я же сразу сказал, не злись.

— Как будто у меня получится, — тут второй свободной рукой она схватила меня за другую щёку и принялась растягивать их из стороны в сторону.

Что за дела? Больно же.

Спустя некоторое время она рассмеялась: «Какой же ты страшненький».

— Ну ладно. Ты меня повеселил, поэтому я думаю, что мы квиты. На чём мы там остановились? Кто-то подарил тебе шоколад на 14-ое февраля?

— Фушти, — промычал я. Из-за того, что она так и не убрала руки с моих щёк, говорить нормально не получалось.

Аканэ это поняла. Она убрала руки, и я было подумал, что всё закончилось, как она начала бить меня опять-таки по моим многострадальным щекам. Было раз в пять больнее, чем до этого.

— А, ты не знаешь, от кого ты его получил? Тебе не напрямую его отдали? — я только кивнул, осторожно потирая свои щёки.

— Положили в почтовый ящик. Нашёл, когда забирал утреннюю газету. Я не знаю, кто положил его туда, но мне кажется, что этот человек знал, что я каждое утро забираю газету.

Такой шоколад везде продавался. На нём даже обёртки по случаю не было. Я эти шоколадки постоянно в средней школе ел, но у этой вкус как-то отличался. Она была очень сладкой.

— Я не знала, что ты за газетой утром ходишь.

— Если это не ты, то кто?

— Ну, разве это важно? Важно, что она отдала тебе этот шоколад. Это было то, чего она и хотела. Она, скорее всего, безответно влюблена, поэтому и решила подарить вот так. Я не думаю, что такие чувства бессмысленны, — сказала она. После этих слов я понял, что Аканэ отпустила свою безответную любовь.

Я не смог ответить на её чувства взаимностью, но тут уж ничего не поделаешь. Я ведь уже…

— Есть кое-что ещё, из-за чего ты можешь разозлиться.

— …Выкладывай.

— Как это, когда тебе кто-то нравится? — Аканэ уставилась на меня. — Я просто ни разу не влюблялся.

Ни разу за свои восемнадцать лет я не испытывал этого чувства. Я до сих пор не знал чувства, когда всё равно, даже если придётся противостоять целому миру ради этого жара. Не знал боли, опаляющей сердце.

Аканэ же не согласилась с моими словами: «Да нет, Хару. Ты знаешь, что это за чувство».

— Тот Хару, что отверг меня, был в кого-то влюблён. Хотя, может, это была и не любовь, но определённо что-то такое же сильное. Я чувствовала этот жар в тебе. У тебя было что-то, или кто-то, кто был гораздо важнее меня. Поэтому ты и не ответил на моё признание взаимностью, — сказав это, она отвернулась, уходя чуть вперёд. — Знаешь, девушки очень сильные, но и слабые одновременно. Как по мне, так ещё и невероятно глупые. Мужчинам ведь не дано понять того чувства удовлетворения, когда ты хранишь драгоценный камень и изредка достаёшь его, чтобы полюбоваться. Если такое чувство есть, то даже несмотря на степень отчаяния, девушка будет продолжать жить. То чувство, тот жар, который я тогда увидела, могу поспорить, что он стал чьей-то драгоценностью.

— Ты преувеличиваешь. У тебя ведь нет никаких доказательств.

— Не-а. У меня есть кое-что другое, что убедит тебя в правдивости моих слов.

— Что?

— Женская интуиция, — сказала она и замолчала.

На её спине будто было написано: «Я больше ничего не скажу».

Увлечённый разговором, я не заметил, как силуэт, раньше маячивший вдали, почти поравнялся с нами. Это всё-таки оказалась девушка. Краем глаза я увидел длинные волосы, которые почти сразу же пропали из виду. Я даже лицо не успел разглядеть. Лишь почувствовал весенний запах, шлейфом тянущийся за ней, как доказательство того, что она тут проходила.

Неожиданно мне в спину ударил сильный поток ветра, который донёс до меня слово. Всего одно.

Ёси-кун.

Будто кто-то позвал меня по имени, произнеся только половину.

Так меня никто не называет. Я резко обернулся, но там уже никого не было. Аканэ, ушедшая от меня, заметила, что я остановился и подошла ко мне.

А потом мы просто потеряли дар речи. Нам открылся невыносимо прекрасный вид: на весеннем ветру кружились белые лепестки, будто поздравляя этот мир. Они были похожи на снежинки, но…

Это была сакура.

Раскрыв ладонь, я поймал один из падающих цветков. В руке не растаял, но, подхваченный ветром, опять улетел куда-то вдаль.

Туда, куда моя рука не дотянется.

На какое-то мгновение мне стало немного грустно. С чего бы это?

Вдохнув полной грудью, я впустил в лёгкие прохладный воздух.

— Пахнет снегом.

— Нет же, снега уже нет. Это сакура. Пахнет сакурой.

Мне вспомнилась игра с младшеклассниками. Туалетная вода со вкусом сакуры, разбрызганная на снежки, чтобы различать, чьей команде они принадлежат. Такой снаряд прилетел мне прямо в лицо, и снег попал в рот. Было больно и холодно, но ещё в тот момент сладкий аромат сакуры впитался в моё сознание.

Это сочетание снега и сакуры было очень интересным, ведь эти два понятия несовместимы.

Было похоже, будто вселенная пытается что-то отчаянно спрятать… Какой-то секрет.

Мне кажется, это можно назвать чудом.

Я хмыкнул себе под нос. Воспоминания вызывали улыбку.

— Да нет же, пахнет снегом, — вынырнув из воспоминаний, я вернулся к нашему спору.

Каждый раз с наступлением весны я буду вспоминать запах снега.

Ведь почему-то, стоит мне подумать о снеге — и на душе становится тепло.

Пока ждала Ёси-куна, начала читать книгу.

Похоже, эта любовная история очень популярна среди девочек в средней школе. Я, кстати, редко покупаю что-нибудь с выставки в книжном магазине.

Сюжет у новеллы довольно приятный и чем-то напоминает девчачью мангу.

Помню, и у меня был период, когда очень хотелось узнать, что за чувство такое «любовь»...

Так вот, книга. Главный герой — ас футбольной и баскетбольной команды, а также президент школьного совета. Он часто оказывается в десятке лучших учеников по результатам экзаменов. Действие романа начинается с раскрытия неизвестной стороны личности этого невероятного парня. Героиня, которую зовут Ай, приглашает его, своего сэмпая, на свидание, и он соглашается. Они идут в океанариум, а после — в кафе. Это так воодушевило и осчастливило героиню, что она набралась храбрости и попросила о том, о чём раньше даже стеснялась подумать.

— Юки.

Меня кто-то позвал, как только я закончила читать эпизод с кафе. Кажется, тот, с кем мы договорились о встрече, наконец-то пришёл. Я отметила страницу закладкой и закрыла книгу. Потом дочитаю.

— Прости, давно ждёшь?

— Нет, не так чтобы уж очень.

Я прочитала где-то восемьдесят страниц или около того.

— И всё же я заставил тебя ждать. Мне очень жаль.

— Как я уже сказала, не волнуйся об этом.

Знаю, что он в любом случае будет чувствовать себя виноватым, но всё-таки похлопала его по плечу, чтобы подбодрить.

В этот раз мы решили пойти в кондитерскую, которую оформили в стиле резиденции аристократов. Я пообещала себе, что мы вместе сходим туда, когда прочитала об этом месте на прошлой неделе в местной газете.

Причина, по которой я выбрала сегодняшний день, заключалась в моём обещании.

Мы сели за один из пяти столиков. Ёси-кун заказал банановый торт, а я — яблочный пирог. Его только приготовили, и он был ещё горячий, но я не могла удержаться и откусила кусочек. М-м-м... Волшебно!

Корочка пирога с достаточным количеством масла действительно восхитительна! Такая нежная и хрустящая… Я долго жевала, наслаждаясь вкусом, прежде чем проглотить. Это просто потрясающе. Кислинка от яблок отлично дополняет сладость теста.

Пока Ёси-кун ел свой торт, мы обсуждали книги, которые начали недавно читать, и я кое о чём задумалась.

Внезапно мне стало интересно, как же закончится это свидание. Нет, скорее, мне было интересно, достигнет ли главная героиня романа своей цели. Так что у меня возникла идея попробовать сделать всё самой прямо здесь и сейчас.

Я с удовольствием доела последний кусочек яблочного пирога.

— Эй, Ёси-кун! — я выкрикнула его имя и открыла рот, как птенец, который ждёт, что его покормят.

Это была копия сцены из той новеллы, которую я читала, пока ожидала встречи.

Что же он будет делать? Как поступит? Я ждала его реакции и сильно нервничала.

Ёси-кун посмотрел на оставшуюся часть бананового торта, а затем перевёл взгляд на меня и улыбнулся. Воткнув вилку в кусок торта, — за один укус такой и не съешь — он поднёс его к моему рту, будто говоря: «Если хочешь доесть его, то на, попробуй».

Вот так. Я ждала — он ответил. И меня этот результат полностью устроил.

Я тоже улыбнулась. Ах, Ёси-кун, тебе не понять. Любая девушка легко может разобраться с таким куском, тем более, если это что-то сладенькое.

Я проглотила торт целиком, отчего глаза Ёси-куна стали круглыми как блюдца. Затем он улыбнулся, но совсем не так, как раньше. Ласковая улыбка, что я привыкла видеть, сейчас была похоже на тёплое весеннее солнце.

— Ну как, вкусно?

Выражение его лица очень сильно напомнило героический облик крутого старшеклассника из романа.

А я, как главная героиня, радостно кивала ему, и моё сердце переполняла нежность.

Ёси-кун покормил меня тортом и сделал это из своих рук, потому вкус казался ещё более насыщенным и сладким. Как такое возможно?

Недовольная этим, я не скажу Ёси-куну о чрезмерной сладости…

Кстати, о чрезмерности… Моё лицо и даже уши успели покраснеть. Может, у меня есть актёрский талант? Думаю… да.

И я ни капельки не смутилась!..

— Хару, это тебе…

Моя младшая сестра Нацуна с улыбкой протягивала мне какой-то предмет.

Присмотревшись, я понял, что в своих маленьких ручках она держала зелёную клетку, внутри которой сидел жук.

Это произошло, когда я учился в третьем классе.

В то время были популярны не видеоигры, не коллекционные карточки, а жуки.

Тогда любой, кто ловил самого большого и фактурного жука, в одночасье становился популярным. Моим друзьям повезло попасть в список “успешных”, а мне, в свою очередь, так и не удалось поймать ничего интересного. Я хорошо это помню.

— Что с ним?

— Он красивый. Я подумала, что братику понравится, и поймала его для тебя.

Нацуна сказала это, и по её голосу было слышно, как она гордится собой. После ловли жука на руках у младшей осталось несколько царапин.

Она куда активнее большинства мальчиков, и в те дни ей очень нравилось играть с ними в футбол и баскетбол. При этом Нацуна редко ходила с синяками или ссадинами. Думаю, в основном это потому, что она отлично понимала саму идею спорта и командных игр. А ещё сестрёнка не хотела расстраивать маму, которая всегда переживала из-за того, что Нацуна, как девочка, могла легко пораниться.

Но этот день отличался от остальных — она была сплошь покрыта царапинами, а это большая редкость.

Из-за того, что Нацуна так поранилась из-за меня, дискомфорт проявился физически — в носу засвербело.

— Тебе не больно?

Я аккуратно коснулся пореза на её лице. Она инстинктивно закрыла глаза, после чего помотала головой.

— Всё хорошо, я в порядке.

— Но раны начнут болеть, когда ты пойдёшь мыться.

— Переживу.

— Эй, Нацуна.

— Что?

— Спасибо.

В знак благодарности я погладил сестру по голове. От густых и шелковистых волос Нацуны шёл слабый аромат. Мы пользуемся одним и тем же шампунем, но пахнем совершенно по-разному. Интересно, почему?

Когда я прикоснулся к её волосам, Нацуна восторженно улыбнулась.

— Ха-ха! Хару, мне нравится, когда ты вот так гладишь меня.

— Правда?

— Можешь всегда делать так делать? В будущем тоже.

Этот вопрос прозвучал настолько невинно, что я скорчил гримасу и кивнул ей в ответ.

— Если будешь хорошо себя вести.

Начиная с того дня, что бы ни происходило, Нацуна подставляла свою голову, а я гладил её. В конечном счете, это стало моей дурной привычкой — когда я глубоко погружался в свои мысли, то мог погладить не только Нацуну, а в принципе кого угодно. Например, так уже было с моей подругой Аканэ.

И сейчас тоже…

— Вот, Ёси-кун, это тебе. Ты сегодня хорошо потрудился, так что прими награду.

Юки дала мне банку сока.

Эти аккуратно подобранные слова казались напыщенными, но не были мне противны и казались даже уместными. Когда она произнесла их, то выглядела счастливой и довольной собой. Чем-то напомнила мне маленькую Нацуну.

В моих глазах сходство было очевидным.

Ни о чём не думая, я протянул руку к Юки, но тело меня не слушалось. Рука замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от её волос. Желание прикоснуться и чувство, что не стоит этого делать, наложились одно на другое, и я завис.

Впервые со мной случилось нечто подобное. Я был потрясён и обеспокоен из-за собственных чувств - я не понимал, что со мной происходит.

— В чём дело, Ёси-кун?

Наклонив голову, Юки смотрела на меня. В тот момент желание коснуться её било через край, но, собравшись с силами, мне удалось подавить его. Ведь мы познакомились всего несколько дней назад.

— Ни в чём. Прости. Мне показалось, что у тебя в волосах нитка.

Я соврал, чтобы как-то выкрутиться, после чего получил сок от Юки. Внутри я чувствовал холод, некую пустоту из-за этого, хотя моё сердце говорила мне, что не нужно этого делать.

Найдёт ли однажды моя ладонь своё место?

В ближайшем будущем (ближайшем прошлом), я найду (нашёл) ответ на этот вопрос.

Начальные иллюстрации

Это история про девушку и «желание», о котором я ничего не знал до настоящего момента.

И в то же время…

Это история о «надежде», которую Она дала мне, и даже не догадывалась об этом. Как и о том, что в моей душе началась весна.

Я возвращался со школы.

Пунктом моего назначения был один небольшой местный парк, через который пролегал кратчайший путь до моего дома. И вот я стою перед ним.

Хотел уже свернуть с основной дороги, чтобы срезать, но неожиданно увидел девушку. Очень красивую девушку, которая сидела на очень грязной скамейке. Я ещё не встречал таких красавиц. На коленях у неё была закрытая книга, на обложке которой лежала розовая закладка. Странно. Обычно её кладут между страниц…

В тот момент мне показалось, что вся Вселенная, или даже сам Творец оценил бы эту красоту и не смог пройти мимо, чтобы не остановиться и не посмотреть.

С неба лился настолько мягкий солнечный свет, что мне с трудом верилось, что всего несколько дней назад у нас была снежная буря. Потоки его словно наполняли всё вокруг счастьем и делали мир более живописным.

«Готов вечно смотреть…» — в тот момент именно такая мысль была у меня в голове.

Движимый этим желанием, я крепко сжал лямки своего большого красного рюкзака и сделал глубокий вдох. Тихо подбодрив самого себя, сменил направление движения и аккуратно пошёл в сторону красавицы. Я почти крался, будто передо мной сидел котёнок, которого нельзя спугнуть. И вот, дойдя до лавочки, сел рядом с девушкой.

Она посмотрела на меня, но потом резко повернулась обратно и продолжила вглядываться куда-то за горизонт. Поправив волосы, подняла голову к небу, которое было ярче, чем вчера.

Сейчас было только начало весны, и деревья всё ещё стояли голые.

Но тогда почему в воздухе витал приятный и немного сладкий аромат сакуры?

Я продолжал смотреть на девушку.

На изящные очертания шеи.

На аккуратную линию подбородка.

И на отражение голубого неба в глазах.

Теперь, когда я рассмотрел её поближе, красота незнакомки заиграла новыми красками.

Длинные волосы казались очень мягкими, брови были слегка приподняты. Лицо выглядело счастливым, удовлетворенным, восторженным, а ещё…

Немного грустным.

Возможно, я и подошёл потому, что ещё издалека заметил эту лёгкую грусть у неё на лице. Очаровательная девушка, мир, купающийся в солнечных лучах, атмосфера весны — всё это великолепно сочеталось. Думаю, именно контраст красоты и печали привлёк моё внимание.

— Эй, сестрёнка, — я позвал её. Плечи девушки вздрогнули. Видимо, не ожидала, что я заговорю с ней, и испугалась от неожиданности.

Она повернулась ко мне, указала пальцем на своё красивое лицо и широко распахнула глаза. Выглядело это очень мило. Наверно, грубо считать кого-то старше меня милым? Но я ничего не мог с собой поделать, потому что “милая” — первое, что пришло в голову.

— «Сестрёнка»? Ты это мне?

— Эм…

— Ладно… В чём дело?

Наш разговор начался очень сильно издалека.

— У тебя невероятно красивые волосы. Такие длинные и кажутся очень мягкими.

Она просияла, а потом нежно улыбнулась.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Сложно было отрастить?

— Очень. Но у меня никогда и не было мыслей подстригать их.

— Хм-м… И почему же?

— Потому что очень горжусь ими. Спустя столько времени, сказала бы, что это лучшее доказательство моей любви.

Кажется, мама как-то говорила, что за год волосы отрастают на пятнадцать сантиметров…

Время нельзя увидеть или потрогать, но в этой девушке оно сейчас приобретало материальную форму. Интересно, какой длины сейчас её пряди?

— Получается, ты влюблялась раньше?

— Да. Это была счастливейшая любовь на свете.

Я посмотрел на неё, пытаясь понять, что значат эти слова. Как понимать «счастливейшая» и «была»? Как что-то очень милое? Или… трагичное?

Это навело меня на мысль.

Начал рыться в карманах, пока мои пальцы не коснулись чего-то твёрдого. Отлично. Ещё две остались.

— Будешь? – из кармана я достал пару шоколадок и протянул одну девушке.

Свою тут же развернул и сразу откусил кусочек. Чуть позже хотел съесть обе, но ведь можно и поделиться. Потому что сегодня…

— М?

— Не любишь шоколад?

— Люблю. Правда. Но почему ты предлагаешь?..

— Сладкое помогает мне взбодриться. А тебе нет?

— Помогает.

Свою шоколадку я почти доел.

— Тогда, прошу, возьми одну, — протянул ей другую. Немного поколебавшись, она приняла подарок.

— Спасибо.

Когда увидел, как она кладёт шоколадную дольку между своих розовых губ, сказал:

— Сегодня день Святого Валентина, день для друзей — люди дарят шоколад тем, кто для них важен.

После сказанного мне стало неловко. Я резко отвернулся от неё, и мой взгляд упёрся в детскую площадку.

Там стояли качели и горка. Вокруг никого не было, из-за чего воздух был пропитан атмосферой одиночества, будто весь мир забыл об этом месте. Краем глаза я мог наблюдать за «сестрёнкой», что было довольно удобно.

Она жевала шоколад и не могла разговаривать.

Поэтому единственным говорящим был я.

— Хотел подарить шоколад Тае-чан и Кай-куну. А ты свой уже отдала кому-нибудь?

Лёгкий кивок.

— Значит, все счастливы. И я буду очень счастлив, если ты взбодришься, — я продолжал наблюдать за ней боковым зрением.

— Почему это?

— По правде говоря, ты выглядишь так, будто сейчас заплачешь.

Услышав это, девушка потрогала свою щёку, будто проверяя, не текут ли по ней слёзы.

Но ничего — пальцы остались сухими.

—Хе-хе. Один человек сказал мне однажды то же самое. Какая досада. Какая досада…

Она болтала ногами, отчего немного напоминала ребёнка, у которого хорошее настроение.

Мне показалось, что её лицо погрустнело. Но в то же время сама она стала выглядеть куда счастливее, чем раньше.

— Обещание достигло адресата, а взамен эхо его голоса по-прежнему доносится до меня.

Эти слова прозвучали то ли как проклятие, то ли как благословение.

Как только девушка произнесла их, лёгкий порыв ветра прошёл сквозь деревья, раскачивая ветки. На улице всё ещё было холодно. Зима только недавно закончилась, и весна ещё не вступила полностью в свои права, но её золотой свет мерцал в уголке моих глаз.

В тот же момент из её руки вылетела розовая закладка.

Купаясь в лучах света, она напомнила мне лепесток сакуры.

— Ах, — вздохнули мы вместе, встали и подняли руки в попытке поймать закладку.

Однако всё закончилось тем, что та пролетела мимо ладони девушки и аккуратно приземлилась на мою. Это был обычный кусок бумаги, чистый с обеих сторон. Однако, я могу с уверенностью сказать, что незнакомка рядом очень дорожила этой вещью и, по-видимому, хранила её очень долгое время — закладка пахла сакурой, как и сама девушка.

— Держи, сестрёнка, — она посмотрела на неё и тряхнула головой.

— Оставь себе. Это моя благодарность за шоколад.

— Но без неё ты не сможешь найти место, на котором остановилась.

— А-а… Знаешь, на самом деле это не совсем закладка… — её голос затих, и она начала бормотать себе что-то под нос.

«Мне кажется… Момент, и правда, настал. Это же всё взаправду?» – думаю, сказано было это.

Вскоре после этого девушка объяснила мне, что имела в виду. Бумажка была на книге, поэтому я решил, что это закладка. Но она сказала, что закладка была, скорее, «этим». У «этого» в верхней части было отверстие, но через неё не было ничего продето: ни ниточки, ни верёвочки.

С помощью «этой» вещи загадывают желания, обращаясь к звёздам.

— Могу я?..

— Да, моё желание уже исполнилось.

— А что ты загадывала?

— Я-я… Нет, мы оба. Мы оба выкрикнули одно и то же желание в самый последний момент, стоя друг напротив друга. Как Вега и Альтаир в море мерцающих звёзд. «Найди меня, скажи моё имя», что-то вроде этого. Вот и всё…

Она остановилась, сделала глубокий вдох и подняла голову.

А затем очень радостно улыбнулась.

— Это доказательство великой любви.

На её лице не осталось ни намёка на печаль. Может, это шоколад так подействовал? Или она вспомнила о чём-то настолько хорошем, что воспоминание это пересилило грусть? Я никогда не узнаю.

Хотя одно знаю наверняка.

Ещё никогда в жизни не встречал человека с настолько красивой улыбкой.

Мной начала овладевать паника, хотелось заплакать. Нос зачесался, мир начал кружиться перед глазами. Это была не грусть и не печаль. Мне не было больно.

Скорее… Счастье всего мира находилось у неё в руках, когда она улыбалась, и наполняло моё сердце, отчего на душе становилось очень тепло.

— Поэтому, если в будущем найдешь что-то, чего очень захочешь, можешь попробовать записать своё желание. Тогда оно точно достигнет звёзд, как и моё.

Если такое случится, я, подобно этой девушке, буду так же счастливо улыбаться?

***

Я сидел и делал домашнюю работу. Открыл ящик, чтобы достать ластик. Там были мои фото с друзьями, первый табель со всеми пятёрками, талисман великой удачи из храма, стеклянный шарик из рамуне* и куча других памятных вещей.

*Рамунэ (яп. ラムネ) — японский эквивалент слова «lemonade». Отличительная особенность японского напитка — в бутылках с узкой горловиной, внутри которой находится стеклянный шарик.

Но моё внимание привлёк слабый аромат сакуры, исходящий от розового листка бумаги.

Подобрал его недалеко от парка. Точнее, получил от незнакомой девушки. Это было очень давно. Я загадал, но не написал желание, которое хотел исполнить несмотря ни на что. Сейчас думаю об этом и понимаю, что тогда чувствовал себя так, словно потерялся в жизни. В конце концов я так и не погнался за своим желанием. Всё-таки мы с той девушкой не похожи.

Поэтому этот маленький розовый фрагмент весны, доставленный мне холодным бризом оканчивающейся зимы, так и остался лежать абсолютно пустым в ящике стола.

И будет продолжать лежать там до тех пор, пока не наступит тот день, когда я, наконец, смогу написать своё желание.

Страница книги И снова говорю «Привет» в интернете

Table of Contents

1 - 0.5

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 8.1

1 - 8.2

0.1 Начальные иллюстрации

2 - 0.2

О книге