Поздно ночью, когда всё вокруг меня смолкает, я откидываюсь на кресло и закрываю глаза. Сцена, что всплывает из глубин сознания, каждый раз одна и та же, она навечно отпечаталась в моей памяти.

В темноте, позади храма, над алтарем горит пламя. Искры вспыхивают от огня, словно оранжевые снежинки, прерывая звуки пения, идущие из-под земли.

Каждый раз я задаюсь вопросом, почему именно эта сцена.

С той ночи, когда мне было двенадцать, прошло двадцать три года. За это время произошло много разных вещей. Случаи более печальные и пугающие, чем я могла себе представить. Они могли вырвать с корнем всё, во что я верила до того.

Но даже сейчас, почему та ночь — это первое, что приходит мне в голову? Неужели настолько сильное внушение гипноза? Иногда я даже чувствую, словно не полностью отошла от него.

Сейчас мои причины для записи обстоятельств окружающих те события заключаются в следующем.

Многие вещи обратились в прах с того дня, десять лет назад.

Десять лет не имеют большого значения в общем-то плане. Но проблемы копились, и когда новый порядок уже был обеспечен, начали прорастать сомнения о будущем. В течение этого периода я провела некоторое время изучая историю, и поняла, неважно сколько слёз должно пролиться, чтобы выучить урок, в тот момент, когда они высыхают, мы всё забываем. Такие мы существа.

Никто не должен забыть обещание, что неописуемая трагедия, произошедшая в тот день, никогда больше не повторится. Я хочу в это верить. Но, может быть, когда-нибудь, в будущем, когда воспоминания людей исчезнут, наша глупость заставит нас пуститься по тому же пути? Я не могу избавиться от этого страха.

Из-за этого я и решила записать всё это, но снова и снова оказывалась в замешательстве. Как будто бы мои воспоминания были надкусаны здесь и там, и от этого я не могла вспомнить важные детали.

Так как мы склонны восполнять пробелы в нашей памяти, я начала сверяться с людьми, которые находились в одно и то же время со мной и была удивлена обнаружив, что даже наши общие воспоминания противоречивы.

Например, прямо перед тем, как я встретила псевдо-миносиро[✱]Псевдо-миносиро (ミノシロモドキ) — вымышленное существо.

Здесь и далее — прим. Kiray.

https://vk.com/interpreter_kiray на горе Цукуба[✱]Гора Цукуба (筑波山) — гора, расположенная практически в центре префектуры Ибараки, состоит из двух пиков — Нётай(女体山) — 877 м. и Нантай(男体山) — 871 м., я надела красные солнцезащитные очки. Я помню этот факт так же отчётливо, как вчерашний день, но по какой-то причине Сатору уверен, что на мне не было каких-либо очков. И не только это. Сатору также намекнул, что обнаружение псевдо-миносиро было заслугой одного его. Конечно, такое глупое мнение абсолютно неверно.

Я, подавив свою гордость, опросила столько людей сколько могла себе представить и столкнулась с ещё более противоречивыми моментами. Во время этого процесса не было ни одного человека, чья память не была бы искажена, скрывая свои недостатки.

Смеясь над жалкой глупостью людей и записывая свои открытия, я внезапно осознала, что у меня нет никаких оснований исключать себя из этого списка. С точки зрения кого-то другого нет никаких сомнений, что воспоминания, которые я описываю искажены чтобы показать меня только с хорошей стороны.

Поэтому я хотела бы сказать: так как эта история — моя точка зрения, она также, может быть, искажена дабы оправдать себя. Прежде всего, количество смертей, в следствии наших поступков, может быть мотивацией для подобного, тем не менее это будет происходить неосознанно.

Сказав это, я постараюсь извлечь правду из своих воспоминаний как можно лучше, потому что хочу взглянуть фактам в глаза и правдоподобно описать произошедшее. Кроме того, я хочу подражать стилю старых историй в надежде воссоздать свои мысли и чувства в те времена.

Этот черновик написан чернилами устойчивыми к выцветанию на антиокислительной бумаге, которая способна служить тысячелетия. Когда я закончу никто не узнает о нём (за исключением, может быть, Сатору и заодно узнаю его мнение), помещу в капсулу времени и закопаю глубоко под землей.

К этому времени я сделаю еще две копии — всего три. Если когда-нибудь в будущем старый порядок или подобный ему будет восстановлен и все публикации будут подвергнуты цензуре, существование этой записи должно храниться в тайне как можно дольше. Полагаю, что в такой ситуации наличие трёх, вполне достаточно.

Другими словами, эта запись — длинное письмо, оставленное моим соотечественникам спустя тысячу лет. В то время, когда её прочитают станет очевидно смогли ли мы, в истинном смысле этого слова, измениться и ступить на новый путь.

Я ещё не представилась.

Меня зовут Саки Ватанабэ. Я родилась в округе Камису[✱]Камису 66 (神栖66) — состоит из иероглифов: 神 (kami) — бог; 栖 (su) — гнездо. В реальном мире: Камису (神 栖 市, Камису-си) — город, расположенный в префектуре Ибараки, Япония. 66, 10 декабря 210 года.

Перед моим рождением расцвёл бамбук, вид которого цветет только раз в сто лет. В середине лета выпал снег и все думали, что не увидят ни капли дождя в течение трех месяцев. В основном происходили аномальные погодные явления. И затем, в ночь на 10 декабря, когда все думали, что наступила ночь, вспышка молнии озарила то, что многие потом назовут — золотым драконом, плывущим сквозь трещины меж облаками.

…реальность такова, что ничего из этого не произошло.

210 был обычным годом и как все другие дети, родившиеся в этом году в округе Камису 66, я была самым обычным ребёнком.

Но не для моей матери. Был близок конец её тридцатилетия, и она была уверена, что уже никогда не родит. В наше время иметь ребенка в тридцать лет считается действительно поздней беременностью.

Кроме того, моя мать, Мидзухо Ватанабэ, занимала важную должность библиотекаря. Её решения влияли не только на будущее нашей деревни, но и, в определённых случаях, на жизнь или же смерть людей. Приходилось справляться с таким давление в дополнение к заботам о своей беременности, это не те трудности, с которыми обычно сталкиваются люди в таком положении.

В это время мой отец, Такаси Сугиура, был главой деревни. Эта должность отнимала у него уйму времени. Примерно, когда я родилась, работа библиотекарем стала несравнимо более ответственной, чем главой. Конечно, и сейчас всё так же, но тогда это было выражено, вероятно, в большей степени.

Когда качались роды моя мама была на собрании по поводу классификации недавно обнаруженной коллекции книг. Это произошло за неделю до ожидаемой даты. Так как воды отошли без предупреждения, её немедленно доставили в родильный дом недалеко от окраины деревни.

Мой первый крик услышали не сразу. Пуповина обвила мою шею, отчего я не могла заплакать, а моё лицо побагровело. Акушерка, недавно устроившаяся на работу, чуть не впала в панику от этого. Но к счастью, пуповину легко перерезали, и я наконец вдохнул воздух этого мира и издала здоровый крик.

Две недели спустя в том же роддоме родится Мариа Акидзуки, которая позже станет моей подругой. Она, как и я родилась преждевременно с пуповиной обёрнутой вокруг шее. Хотя её состояние было даже хуже моего: когда её доставили она была при смерти.

Акушерка имея опыт моего рождения справилась спокойно на этот раз. Произойди небольшая заминка, чуть позже была бы обрезана пуповина, Мариа, несомненно, умерла бы.

Когда я впервые услышала эту историю, я обрадовалась, что каким-то образом спасла жизнь моей подруге. Но теперь, каждый раз, когда я думаю об это, на меня накатывает волна смешанных чувств и эмоций. Ведь, не родись она в тот день, можно было избежать стольких человеческих жертв…

Давайте вернемся к истории. Я провела своё счастливое детство в родной деревне, окружённая природой.

Камису 66 состоит из семи деревень, разбросанных на расстоянии около пятидесяти километров. Он отделен от остального мира Святым Барьером. Через тысячу лет его вероятно уже не будет, поэтому я кратко опишу. Это толстая соломенная верёвка[✱]Симэнава (標縄・注連縄・七五三縄, буквально «ограждающая верёвка») — верёвка, сплетённая из рисовой соломки, с прикреплёнными бумажными лентами сидэ, которой в традиционной японской религии синто отмечали священное пространство., увешанная зигзагообразными бумажными лентами[✱]Сидэ (紙垂・四手) — зигзагообразная бумажная лента, которую обычно прикрепляют к симэнаве (ритуальной верёвке из рисовой соломы) или тамагуси (жертвенной ветке) в ритуалах японской религии синто., она защищает нас от проникновения в нашу деревню нечисти извне.

Детей предупреждают никогда не выходить за барьер. Злые духи и монстры бродят снаружи и ребёнок, который выйдет один за ограждение может ужасно пострадать.

— Но какие они? — помню, как спрашивала отца в один из дней, когда мне было шесть или семь лет.

— Разные, — он оторвался от своих документов, опёрся подбородком на руку и ласково посмотрел на меня. Тепло его карих глаз сохранилось в моей памяти и по сей день. Мой отец никогда не смотрел на меня строго, и лишь раз повысил голос. Потому, что не смотрела куда иду и могла упасть в зияющую дыру в земле, если бы он не предупредил меня.

— Саки, ты уже знаешь, верно? Бакэ-нэдзуми[✱]Бакэ-нэдзуми (化けネズミ) — вымышленное существо, состоит из: 化け‘る' (bake‘ru’) — превратиться; 鼠 (nezumi) — мышь, крыса. [Nezumi — Написано катаканой]., нэко-дамаси[✱]Нэко-дамаси (猫騙し) — вымышленное существо, состоит из: 猫 (neko) — кот, кошка; 騙‘し' (damashi) — обман., фуусэн-ину[✱]Фуусэн-ину (風船犬) — вымышленное существо, состоит из: 風船 (fuusen) — воздушный шар; 犬 (inu) — собака..

— Но мама говорит, что их выдумали.

— Других может быть, но бакэ-нэдзуми есть, — он так легко сказал это, что я удивилась.

— Неправда.

— Правда. Совсем недавно мы набрали их, чтобы помочь нам отстроить деревню.

— Я ни разу не видела их.

— Мы не позволяем детям видеть их, — отец не сказал почему, но я предположила, что это потому, что бакэ-нэдзуми слишком страшные.

— Но, если они слушают людей, значит, они не такие ужасные, верно?

Отец отложил документы, которые просматривал, и поднял правую руку. Когда он начал тихим голосом произносить заклинание, бумага начала меняться, словно проявлялись невидимые чернила, вплетённые в неё сложным узором — это печать одобрения мера.

— Саки, ты знаешь, что такое ложное послушание?

Я молча кивнула.

— Это значит казаться послушным, но думать о противоположном.

— То есть «противоположном»?

— Обманывать и тайно планировать предать.

Я раскрыла рот.

— Таких людей не существует.

— Ты права. Людей, предающих доверие других людей, нет. Но бакэ-нэдзуми нелюди.

Впервые я почувствовала волнение и страх.

— Бакэ-нэдзуми поклоняются и слушаются нас, потому что мы владеем магическими силами[✱]Дзюрёку (呪力) — магические силы.. Но мы не знаем, как они будут вести себя по отношению к детям, у которых она еще не пробудилась. Вот почему мы должны не допускать, чтобы бакэ-нэдзуми пересекались с детьми, несмотря ни на что.

— Но, когда вы даёте работу, они должны войти в деревню?

— Когда это происходит, их всегда контролирует взрослый, — отец положил документы в ящик и снова поднял руку. Крышка его заблестела и начала переливаться, меняя форму. Поскольку никто не знает, что он представил, когда использовал силу, будет трудно открыть её, не повредив, кому-то кроме отца.

— В любом случае никогда не выходи за пределы Святого Барьера. Пока ты внутри он оберегает тебя, но только шагнёшь за него, уже никто и ничто не сможет тебя защитить.

— От бакэ-нэдзуми…

— Не только о бакэ-нэдзуми. Вы уже учили истории об Акки[✱]Акки (悪鬼) — демон, злой дух. и Гоума[✱]Гоума (業魔) — состоит из иероглифов: 業 (gou) — буд. карма, грехи прошлой жизни, воздаяние, кара; 魔 (ma) — дьявол, бес, чёрт. [Буквально — демон кармы, грешный демон]. в школе, верно?

У меня перехватило дыхание.

Истории об Акки и Гоума неоднократно преподаются с самых ранних лет. Они намертво отпечатываются в нашем сознании. И даже то, что мы учим их детские версии, не делает их менее ужасными и пугающими.

— Есть ли они на самом деле… за пределами Святого Барьера?

— Хах, — отец слегка улыбнулся, чтобы успокоить меня.

— Это старые легенды, их же нет сейчас…?

— Правда, что их не видели последние сто пятьдесят лет, но лучше быть готовым к неожиданностям. Саки, ты ведь не хочешь внезапно встретить Акки, как это сделал мальчик, собирающий травы, верно?

Я молча кивнула.

Дальше я кратко расскажу истории об Акки и Гоума. Это будет не сказочная детская версия, а полная, взрослая, которую изучает каждый, поступая в Академию Дзэндзин[✱]Академия Дзэндзин (全人学級) — состоит из: 全人(zenjin) — совершенный человек, мудрец; 学級 (gakkyuu) — класс..

«Сказ об Акки»

Этой произошло около 150 лет назад. В этой истории был мальчик, собирающий травы на горе. Уйдя с головой в работу, он пришёл к Святому Барьеру. Собрав почти все травы внутри, он поднял голову и увидел, что там снаружи есть ещё множество разных трав.

Его всегда предупреждали никогда не выходить за пределы Святого Барьера. Если же по какой-то причине необходимо выйти за него, с ним обязательно должен быть взрослый. Но вокруг не было ни одного взрослого. Искушённый мальчик подумал, что ничего страшного не произойдёт если он выйдет ненадолго. Он высунул голову за барьер. Ему только и нужно было, пройти под ним, сорвать немного трав и вернуться обратно.

«Всё будет хорошо»

Мальчик тихо скользнул под верёвкой. Бумажные ленты на ней качнулись и зашуршали.

В этот же момент у него возникло неприятное чувство. К вине, что он испытывал за непослушание взрослых, добавилось чувство беспокойства, которое он никогда раньше не испытывал.

Успокоив себя, он пошёл к травам. А затем увидел Акки. Он направлялся в его сторону. Хотя он был примерно того же роста, что и мальчик, его вид был пугающим. Окружающий его гнев сжигал и сносил всё вокруг до чего мог дотянутся.

Мальчик побледнел. Прикрывая рот, чтобы не кричать, попятился назад. Акки должен был исчезнуть, как только он проскочит под верёвкой обратно. Но под ногами, внезапно, треснула ветка. Акки повернул голову. Его лицо, полностью лишённое эмоций, посмотрело на мальчика.

Мальчик нырнул под веревку и побежал как можно быстрее.

«Всё будет хорошо, пока я внутри барьера, всё будет хорошо»

Но когда он оглянулся назад то увидел, что Акки тоже прошёл под веревкой! В этот момент мальчик понял, что сделал нечто непоправимое. Он, словно, пригласил Акки пройти внутрь. Весь в слезах, мальчик бежал по горной тропе преследуемый Акки. Он бежал вдоль края барьера к ручью, в противоположном направлении от деревни.

Когда мальчик вновь оглянулся, то сквозь кусты увидел лишь его светящиеся глаза и злобный рот. Акки искал путь в деревню. Но мальчик не мог этого допустить. Вся деревня была бы уничтожена.

Когда мальчик пробрался сквозь последние кусты, он увидел отвесный обрыв. Снизу которого доносился речной рёв. Перед ним висел новый канатный мост. Но мальчик не перешёл его. Вместо этого он направился дальше вверх по течению по краю утёса.

Когда он оглянулся, Акки стоял на мосту и искал его. Мальчик бежал дальше. Вскоре недалеко показался ещё один мост на фоне облачного неба. Он приблизился к нему.

Измученный годами, мост покачивался, словно подзывая к себе.

Мост мог упасть в любой момент. Им не пользовались уже больше десяти лет и предупреждали не ходить по нему. Но мальчик медленно зашагал перёд. Верёвки издавали тревожный звук. Доски, сделанные из дуба, выглядели готовыми сломаться в любой момент.

Когда он был на полпути, мост внезапно качнулся. Оглядываясь назад, он увидел, что Акки ступает на мост. Чем ближе становился он к мальчику, тем сильнее раскачивался мост.

Мальчик посмотрел вниз и от высоты у него закружилась голова. Он взглянул перед собой. Акки уже приближался к нему. Когда он смог ясно разглядеть его лицо, мальчик взмахнул серпом, который он нёс и одним ударом разрезал верёвки. Мальчик едва ухватился за канат, когда обрушился мост.

«Упал ли Акки на дно?»

Посмотрев вниз, мальчик увидел его, цепляющегося за верёвку. Он медленно повернул свой убийственный взгляд на мальчика. Отчего серп выпал из рук. Он не мог перерезать веревку снова.

Что он должен сделать? Он начал молится небесам.

«Неважно, если я умру, пожалуйста, не позволяйте ему попасть в деревню» Достигло ли желание мальчика небес или веревка больше не могла выдержать их вес? Она оборвалась, отправив их вниз. Мальчик и Акки скрылись из виду. С тех пор Акки больше не появлялся.

Из этой истории можно извлечь несколько уроков.

Маленьким детям легко понять, что нужно оставаться внутри Святого Барьера. Те, кто постарше, вероятно, скажут, что они должны заботиться о своей деревне больше, чем о себе и быть готовыми пожертвовать своими жизнями ради неё.

Но чем ты умнее, тем труднее понять настоящий урок.

Кто бы мог подумать, что настоящая цель этой истории — дать нам понять, действительно ли существуют Акки?

«Сказ о Гоума»

Этой истории около 80 лет. В деревне жил мальчик. Он был невероятно умным ребёнком, но был у него один недостаток. Который с каждым годом становился всё более очевидным. Он был чрезмерно горд своим умом и смотрел на остальных с презрением.

Делая вид, что усваивает то, чему его учат в школе, он не постиг самого главного.

Он начал насмехаться над глупостью взрослых и смеяться над законами мира. Высокомерие посеяло тёмные семена его кармы. Мальчик постепенно отходил от своего круга друзей. Одиночество стало его единственным спутником, которому он мог доверять.

Одиночество — лишь одно из семян.

Мальчик провёл много времени, размышляя в уединении. Он думал о запрещенных вещах и вопросах, которые лучше не задавать. Нечистые мысли бесконтрольно наполняли карму. Мальчик неосознанно накапливал в себе всё больше и больше её и превращался во что-то бесчеловечное, в Гоума.

Деревня опустела, прежде чем кто-либо узнал. Все бежали в страхе перед ним. Гоума отправился жить в лес, из которого вскоре все животные также исчезли.

Растения вокруг него скручивались и загнивали. Пища, к которой он прикасался мгновенно превращалась в смертельный яд. Гоума бесцельно бродил по мертвому и изуродованному лесу. И наконец он осознал, что не должен быть здесь. Демон кармы покинул тёмный лес. Он пришёл к глубокому озеру, скрытому в горах, и вошёл в него, думая, что такая чистая вода очистит его карму. Но вода, окружающая его, мгновенно помутнела, и стала превращаться в яд.

Гоума не должно существовать в этом мире. Он понял это и тихо скрылся на дне озера.

Урок здесь, вероятно, более простой, чем в истории об Акки.

Но, конечно, это не значит, что мы сразу его усвоили. По крайней мере до того дня, когда в нашем бесконечном отчаянии и грусти мы не увидели настоящего Гоума своими глазами…

Прошу прощения, иногда, когда я пишу, нахлынувший поток воспоминаний, как будто перекрывает мне весь воздух. Давайте вернёмся в моё детство.

Как я уже писала ранее, Камису 66 состоит из семи деревень. В центре находится администрация. На восточном берегу реки Тонэ[✱]Река Тонэ (利根川) — Тонэ, также Тонэгава или Тоне (яп. 利根川 Тонэ-гава) — река в Японии, протекает по территории региона Канто. Длина реки — 322 километра, является второй по длине японской рекой и первой по площади бассейна. находится деревня Тинова[✱]Тинова (茅輪) — состоит из иероглифов: 茅 (chi) — Импера́та цилиндрическая или аланг-аланг; 輪 (wa) — кольцо, круг и т.п. [Откуда “но”? — Японская орфография:); НО/ОДНАКО, 茅の輪 (chinowa) — кольцо из трав, большого размера, через которое проходят во время обрядов].. На севере, посреди леса, усеянного большими домами, находится Мацукадзэ[✱]Мацукадзэ (松風) — состоит из иероглифов: 松 (matsu) — сосна; 風 (kaze) — ветер.. К востоку от этого леса расположен берег где находится Сирасуна[✱]Сирасуна (白砂) — состоит из иероглифов: 白(shiro) — белый; 砂 (suna) — песок. [Откуда “ра”? — одно из произношений иероглифа 白 — (shira)].. Рядом с Тинова, на юге, находится деревня Мидзугурума[✱]Мидзугурума (水車) — состоит из иероглифов: 水(mizu) — вода; 車 (kuruma) — 1. автомобиль, повозко и т.п., 2. Колесо. [Откуда “гу”? — http://nippon.temerov.org/gramat.php?pad=rendaku].. На другом берегу реки в направлении северо-запада находится деревня Михараси[✱]Михараси (見晴) — состоит из иероглифов из слов: 見‘る’ (mi‘ru’) — видеть; 晴‘らす' (ha‘rasu’) — рассеивать, становиться ясным (рассеять сомнения, когда непогода рассеется). [Вместе пишутся и читаются как: 見晴‘らす' (miharashu) — в дословном переводе «смотреть далеко и широко»]., название которой происходит от ее местоположения. На юге высажены рисовые поля деревни Коганэ[✱]Коганэ (黄金) — состоит из иероглифов: 黄 (ki) — жёлтый (цвет); 金 (kane) — 1. Деньги, 2. Металл. [Вместе пишутся и читаются как: 黄金 (kogane) — золото. [Откуда “ко” и “га”? — 1. одно из произношений иероглифа 黄 — (ko); 2. (см. «Мидзугурума»)]., а Кунугибаяси[✱]Кунугибаяси (櫟林) — состоит из иероглифов: 櫟 (kunugi) — дуб; 林 (hayashi) — лес, рощя. — самая западная деревня из всех.

Мой родная деревня — Мидзугурума. Это название, вероятно, нуждается в небольшом объяснении. Десятки каналов, выходящих из реки Тонэ, проходят через Камису 66, люди приплывают и уплывают на лодках. Постоянное движение воды значило, что река была достаточно чистой, чтобы купаться в ней, но недостаточно чистой для питья. Перед моим домом, помимо множества плавающих ярко красных и белых рыбок кои, было много водяных колёс, откуда и название. В каждой деревне есть водяные колёса, в нашей же их было довольно большое количество. Свободные, среднебойные, наливные…[✱]Свободные (нижнего боя, подливные), среднебойные (среднего боя), наливные (верхнего боя, верхненаливные) водяные колёса Это всё, что я помню. Но может быть их было больше. Они создавали великолепный вид. Многие из них использовались, чтобы избавить нас от труда: шелушение риса, измельчение пшеницы.

Среди прочих были ещё водные колёса с металлическими лезвиями, какие находились не в каждой деревни. С их помощью производили электричество. Ценную энергию использовали для питания громкоговорителя на крыше общественного зала. Использование электричества для других целей было строго запрещено Этическим Кодексом. Каждый день, перед самым закатом, динамики воспроизводили одну и ту же мелодию. Её название — «Дорога домой», взятая из части симфонии, написанной давным-давно композитором со странным именем Дворжак. Вот слова, которые мы учили в школе:

Солнце сядет далеко,

Вспыхнут звёзды в небе.

Уже всё завершено

Сердцу стало легче.

Вечером прохладным

Приходи в наш круг,

Приходи в наш круг.

В темноте горит огонь,

Теперь он затухает.

Он принёс с собою сон,

В нём мы исчезаем.

Нежно последим за ним

В нём мы помечтаем,

В нём мы помечтаем.

Когда играет песня, все дети, играющие в поле, должны были вернуться домой. Вот почему всякий раз, когда я думаю о песне, в голове возникает образ заходящего солнца. Деревня, погружающийся в сумерки. Длинные тени, отбрасываемые сосновым лесом. Небо, отражённое в зеркальной поверхности воды на рисовых полях. Группы красных стрекоз. Самое яркое воспоминание — когда я наблюдала за закатом с вершины холма.

Когда я закрываю глаза всплывает эта сцена. Это было время, когда лето уже подходило к концу и вскоре должна была наступить осень, когда погода только начинала становиться прохладнее.

— Нам пора домой, — послышался чей-то голос.

Когда я прислушалась, услышала слабую мелодию, что нёс ветер.

— Пусть будет ничья, — сказал Сатору, и дети вышли из укрытий группами по двое и трое.

Все, в возрасте от восьми до одиннадцати лет, провели день участвуя в игре по захвату флага. Для победы одна команда должна была захватить флаг другой. В тот день наша команда совершила ошибку в начале игры и, похоже, проиграла.

— Это не честно. Мы почти победили, — надулась Мариа. У неё была самая светлая кожа и большие яркие глаза. Но больше всего в ней выделялись её огненно-рыжие волосы. — Сдавайтесь уже.

— Да, ведь мы лучшие, — вмешался Рёу после Марии. Уже в этом возрасте её превозносили.

— Почему мы должны сдаться? — ответила я с негодованием.

— Потому что мы лучшие, — повторил он то же самое.

— Но вы даже не взяли наш флаг, — я посмотрела на Сатору.

— Ничья, — сказал он.

— Сатору, ты на чьей стороне вообще? — огрызнулась Мариа.

— Я ничего не могу с этим поделать, правило гласит, что с заходом солнца наступает комендантский час.

— Но солнце еще не село.

— Это потому, что мы на вершине холма, — сказала я, сдерживая своё раздражение. Несмотря на то, что мы хорошие друзья, в такие моменты Мариа раздражала меня.

— Эй, нам действительно пора, — с тревогой сказала Рэйко, — Мы должны вернуться сразу же как услышим песню.

— Сдавайтесь уже и пойдём домой, — повторял Рёу за Марией.

— Прекращай уже. Эй, судья! — Сатору сердито закричал на Сюна, который стоял отдельно от нас на вершине холма и рассматривал открывающийся ему вид, а рядом с ним тихо сидел его бульдог Субару.

— Что? — ответил он после небольшой паузы.

— Не «чтокай» мне тут. Скажи им, что это ничья.

— Да, это ничья, — сказал Сюн, отворачиваясь обратно.

— Тогда мы пойдем домой, — сказала Рэйко, и их группа направилась вниз по склону к лодкам, на которых они возвращались в свои деревни.

— Подождите, мы еще не закончили.

— Я пойду, иначе нэко-дамаси поймают нас.

Мариа и команда выглядели недовольными, но постепенно игра сошла на нет.

— Саки, мы тоже должны вернуться, — сказал Сатору, когда я направилась к Сюну.

— Разве ты не уходишь?

— Да, — Сюн не отрывал глаз от завораживающего пейзажа.

— Эй, пошли уже, — нетерпеливо сказал Сатору.

Сюн молча указал пальцем.

— Вон там, видишь?

— Что?

Он указывал в сторону Коганэ, на границу между рисовыми полями и лесом.

— Там, Миносиро[✱]Миносиро (ミノシロ) — вымышленное существо..

С раннего детства нам говорили, что наши глаза — самое важное, из-за этого у всех было хорошее зрение. В момент, на расстоянии сотен метров от нас, на тропинке между полями, где сходились опускающиеся сумерки и тени, я смогла различить белую медленно передвигающуюся фигуру.

— Ты прав.

— Ну и что это? Не похоже, что они редкие или типа того, — обычно спокойный голос Сатору по какой-то причине стал возмущённым.

Но я не двинулась. Не хотела двигаться.

Миносиро медленно шёл по тропинке через луг и чуть позже исчез в лесу. После того как я проследила за ним, моё внимание переключилось на Сюна.

Тогда я ещё не знала, как называются чувства, что я испытывала. Когда я стояла рядом с ним, наблюдая как деревня приобретает цвета заходящего солнца, я чувствовала приятное ощущение в груди, но в то же время оно было и мучительным.

Может быть эта сцена не совсем настоящая, а всего лишь плод моего воображения, сплетённая из множества подобных эпизодов и приправленная моей сентиментальностью…

Как бы то ни было, эти события многое значат для меня и по сей день. Последнее воспоминание о жизни в безупречном мире. Время, когда всё было на своих местах и не было сомнений в будущем.

До сих пор, когда я думаю о своей первой любви, она излучает теплое сияние заходящего солнца. Даже если вскоре была поглощена печалью, оставившей после себя чувство глубокой пустоты.

Я собираюсь поведать вам немного больше о своём детстве.

В Камису 66 дети начинают ходить в школу с шести лет. В которую ходила я, называлась Вакиэн [✱]Вакиэн (和貴園) — состоит из иероглифов: 和(wa) — мир, согласие; 貴‘い’(touto‘i’/tatto‘i’) — 1. Драгоценный; 2 Благородный; 園(en) — сад, плантация. [Откуда “ki”? — одно из произношений иероглифа 貴 — (ki)].. Есть ещё две другие школы — Юуайэн [✱]Юуайэн (友愛園) — состоит из: 友愛(yuuai) — дружба; 園(en) — сад, плантация. и Токуйкуэн [✱]Токуйкуэн (徳育園) — состоит из: 徳育(tokuiku) — кн. нравственное (моральное) воспитание; 園(en) — сад, плантация..

В то время население деревни составляло чуть более трёх тысяч человек. Как я узнала из исследований, касающихся образования в прошлом, наличие трёх школ, при таком малом количестве жителей весьма отличительная черта. Это указывало на истинную натуру общества, в котором я родилась. Что касается других статистических данных за тот же период, то больше половины взрослого населения, по каким-либо причинам выбирало должности, связанные с образованием.

Это кажется немыслимым для монетарной экономики [✱]Монетарная экономика (Монетаризм) — макроэкономическая теория, согласно которой количество денег в обращении является определяющим фактором развития экономики.. Но для общества, основанного на взаимном сотрудничестве, деньги не так важны. Поэтому распределение человеческих ресурсов происходило естественным путём, люди направлялись туда, где они требовались больше всего и чётко выполняли поставленные задачи.

Моя школа находилась в двадцати минутах ходьбы от моего дома. На лодке и того быстрее, но из-за громоздких вёсел мы, дети, предпочитали ходить пешком.

Она находилась в тихом месте, недалеко от центра деревни на южной окраине Тинова. Одноэтажное здание из тёмного дерева в форме буквы A. Главный вход был в центре «перекладины» — A. Первое, что вы видите на входе, это иероглифы: «以和為貴» в рамке на стене. Первая статья «Конституции семнадцати статей» [✱]Конституции семнадцати статей — старейший законодательный акт Японии, заключённый принцем Сётоку в 604 году. Содержит 17 статей, созданных на буддийской и конфуцианской идеологической основе., написанная древним мудрецом, Принцем Сётоку [✱]Принц Сётоку — японский принц-регент периода Асука.. «В гармонии с каждым» — такой смысл вложен в это выражение. От него и произошло название нашей школы. Что висит на стенах других школ мне неизвестно.

По сторонам от входной двери находились преподавательские и классные комнаты, большинство, из которых были в правом крыле — А. В левом крыле располагался административный корпус, доступ в который студентам был закрыт. Хотя в нашей школе было не более 150 человек, включая преподавателей, в ней было больше 20 кабинетов.

Во дворе, перед зданием, находились спортивная и детская площадки и прочее игровое оборудование, а также вольер для животных, за которыми мы по очереди приглядывали: куры, утки, кролики, хомяки и множество других видов. В углу двора стоял белый деревянный ящик, который за те шесть лет, что мы были в школе, ни разу не открывался. И никто не знает для чего он нужен на самом деле.

Огромной загадкой для нас был внутренний двор нашей школы. Студентам строго-настрого запрещалось туда входить, и мы предположить даже не могли почему.

Единственный раз, когда нам выпала возможность заглянуть в административный корпус через приоткрытую дверь, мы увидели, что там есть единственные в школе окна, выходящие во внутренний двор.

— Так как вы думаете, что там? — Сатору спросил нас жутко ухмыляясь. Мы все затаили дыхание.

— Ты ведь тоже не знаешь, что там, верно? — я терпеть не могла, когда он играл в молчанку в подобные моменты.

— Ну, я лично не видел, но есть кое-кто, кто видел, — сказал Сатору, раздраженный тем, что я влезла.

— И кто же?

— Ты его не знаешь.

— Ученик?

— Он уже выпустился.

— И что с ним теперь? — старалась я показать своё недоверие.

— Это не имеет значения. Просто скажи уже, что он там увидел, — сказала Мариа. Все издали звуки согласия.

— Ладно. Ну, а кто не верит может не слушать… — Сатору хитро взглянул на меня. Я сделала вид, что не заметила этого. Было бы лучше уйти, но мне действительно хотелось узнать, что он скажет.

— Когда поблизости ученики, учителя никогда не открывают дверь, ведущую во двор. Та, что из зелёного дерева, перед административным корпусом. Но в тот раз они открыли её, забыв проверить нет ли кого рядом.

— Мы уже слышали это, — давил на него Кэн.

— Там было… просто огромное количество могил! — он явно преувеличивал, но все остальные казались потрясёнными.

— Вау…

— Лжец.

— Это бред, — Мариа прикрыла уши руками. На что я сказала ей, что она смешно выглядит.

— А чьи это могилы?

— А? — Сатору наслаждался тем, какой эффект история оказала на других, но его застали врасплох.

— Поскольку их так много, то чьи они?

— Откуда мне знать. Во всяком случае, их было невероятное количество.

— Но зачем могилы во дворе школы?

— Я же сказал, я знаю только то, что мне сказали.

Казалось, что Сатору выбирает легкий путь, настаивая на том, что он только слышал обо всём этом от кого-то и больше ничего не знает.

— Может быть… это могилы учеников? — сказал Кэн, и все резко замолчали.

— Школьники? Как долго их там хоронят? И почему так много умерло? — спрашивала Мариа, понизив голос.

— Я не уверен, но слышал, что некоторые не заканчивают обучение и просто исчезают…

Все учащиеся школ в нашей деревне поступали на учёбу в одно и то же время, но по причинам, которые я опишу позже, заканчивали учиться в разное. Сейчас, казалось, что слова Кэна затронули тему, глубоко табуированную у нас. И никто не знал, что сказать.

В этот момент Сюн, который сидел отдельно, читая книгу, поднял глаза на нас. В проникающем в окна свете было видно, какие у него длинные ресницы:

— Там нет никаких могил.

Все были взволнованы его словами, но потом возник вопрос:

— Откуда ты это знаешь? — я спросила то, что интересовало нас всех.

— Я видел. Там ничего нет.

— Ха?

— Сюн, ты видел?

— В самом деле?

— Ты шутишь, да?

Засыпали мы его вопросами. Сатору показался разочарованным тем, что у него отняли пальму первенства.

— Полагаю, я не упоминал об этом раньше. Это было в прошлом году, когда не все сдали своё домашнее задание по естествознанию и учительница сказала мне, чтобы я собрал все работы и принёс их ей, поэтому я пошёл в административное крыло, — Сюн не торопливо вложил закладку в книгу, пока мы все ожидали продолжения, затаив дыхание. — В одном кабинете, заполненном книгами, были окна, выходящие во внутренний двор. Во дворе были какие-то странные вещи, но никаких могил.

Казалось, он хотел, чтобы на этом наш разговор окончился. Я вздохнула, ведь у меня ещё было столько вопросов к нему.

— Не смеши, — сказал Сатору неуверенным голосом, которого я никогда раньше не слышала. — Какие «странные вещи»? Расскажи нормально.

«Ты сам ничего не хотел объяснять» — подумала я. Но не стала его перебивать, так как сама хотела услышать, что скажет Сюн.

— Хм, как я должен это описать. Пять комнат из кирпича с деревянными дверьми стояли в ряд в дальнем конце двора, выглядели они как кладовые.

Хотя его ответ ничего не объяснял, в нём скрывалась непонятная ещё нам правда. Сатору, не в силах придумать больше вопросов, цокнул.

— Сатору, так что тот парень видел? — продолжила я. Казалось он понял, что ситуация изменилась не в его сторону и не решался ответить сразу.

— Как я уже сказал, я только слышал это, поэтому не знаю. Может быть, ему показалось или, может быть, тогда там действительно были могилы, — всё глубже вырывал он себе яму.

— Тогда почему они исчезли?

— Понятия не имею… а знаете ли вы, что этот парень увидел нечто пострашнее захоронений? — попытался он сменить тему.

— Что он увидел? — как и ожидалось Мариа заглотила наживку.

— Не спеши. Сатору ещё не придумал чего пострашнее, дай ему время, — поддразнила я, но Сатору был серьёзен.

— Я не лгу. Этот парень действительно видел что-то. Это было, конечно, не во дворе, но…

— Ага-ага.

— Так что же он увидел? — Кэн не мог больше ждать.

Я думала, что Сатору будет заговорщически улыбаться, делясь секретом, но вместо этого его лицо стало бесстрастным.

— Невероятно огромная тень кошки.

Все стихли.

Я восхищалась Сатору за его ораторское мастерство. Если бы существовала работа по созданию страшных историй, он был бы первым, кого выбрали на эту должность. Хотя, конечно, я не могу представить общество, в котором существует такая глупая работа.

— Это нэко-дамаси? — когда Мариа задала вопрос, о котором все думали, мы все сразу заговорили.

— Похоже, нэко-дамаси часто появляются в начальной школе.

— Но, почему?

— Разве это не очевидно? Из-за детей!

— Они часто выходят ночью осенью.

— И бывает появляются в домах, когда наступает полночь…

Мы боялись и в то же время притягивали к себе всё мрачное и загадочное. Были одержимы страшными историями о злых духах, обитающих в горах и реках, но только нэко-дамаси заставляли нас по-настоящему дрожать от страха. Хотя истории, распространяемые среди детей, часто являлись приукрашенными, большинство из них сходилось на том, что нэко-дамаси, примерно такого же размера, как взрослые. Они имеют морду кошки, а их конечности ненормально длинные. Словно тень, они крадутся за детьми. И когда те заходят в пустое место, где рядом никого больше нет, нэко-дамаси протягивает свои длинные лапы к ребёнку и прижимает его к земле. Словно загипнотизированный, ребёнок цепенеет, а нэко-дамаси открывает свой рот на сто восемьдесят градусов и вгрызается в шею ребёнка, а затем утаскивая его за собой. А на том месте не остаётся и капли крови и невозможно отыскать тело ребёнка.

— И где он увидел нэко-дамаси?

— Я не знаю, нэко-дамаси это или нет. Всё, что он увидел — тень, — уверенно сказал Сатору, забыв о своем недавнем смятении. — Это было недалеко от внутреннего двора.

— Где? Снаружи ведь нет входа во двор.

— Это было не снаружи.

— А? — Я не верила в то, что говорил Сатору, но тогда почему я, всё равно, почувствовал, как дрожь пробежала по моей спине?

— Это было в конце зала в административном крыле. Нэко-дамаси исчез прямо перед дверью во внутренний двор…

Никто и слова не проронил. Не хочу этого признавать, но Сатору добился желаемого эффекта. Все эти истории, конечно, были не более чем выдумкой, гуляющей среди детей. Но в то время я верила в них.

Оглядываясь в прошлое, мои дни в Вакиэн были довольно радостными. Несмотря на то, что мы просто ходили в школу и виделись друг с другом каждый день, мы не могли не веселиться.

Начиная с утра, у нас были занятия по математике, языку, обществознанию, естествознанию и другим скучным предметам. Учителя приглядывали за всеми нами, чтобы убедиться, что мы усвоили материал, и терпеливо объясняли, если кому-то требовалась помощь, поэтому отстающих никогда не было. Если я правильно помню, каждые три дня, у нас проводились тесты. Большинство из которых не были связаны с тем, что мы изучали. Это были короткие эссе наподобие — «Мне грустно, потому что…», так что они не сильно напрягали нас.

Действительно трудными были занятия по самовыражению. Ежедневные сочинения раздражали, но рисование и лепка из глины были забавными. Вероятно, благодаря им я и могу написать эту историю без особых проблем.

После скучных занятий и на выходных, в конце недели, мы весь день играли на свежем воздухе.

Рассматривая соломенные крыши домов, я изучала, лениво извивающиеся каналы доходящие до Коганэ, ещё до поступления в школу. Осенью эта деревня полностью покрывалась золотыми колосьями риса, откуда и пошло её название. Но куда больше она привлекала к себе внимание весной и летом. Если заглянуть в рисовые поля, то можно было увидеть, как на поверхности воды прыгают водомерки, а под ними плавают гольцы и гамбузия. Как на дне ползают маленькие креветки. Ковыряясь в земле, они пытались спрятаться в сорняках.

В каналах и водохранилищах, которые снабжали фермы водой, плавали гигантские водяные клопы, водяные скорпионы, ранатры, плавунцы и другие насекомые, также там были караси и множество разных рыб. Дети постарше научили нас, как используя хлопчатобумажную нить и сушеного кальмара, ловить раков и через день мы наловили их полное ведро.

В Коганэ также было много птиц. Весной крики жаворонков, летящих по небу, эхом разносились по округе, а летом, до посева риса, десятки ибисов слетались на поля, чтобы поохотится на гольцов. С наступлением зимы ибисы начинали спариваться и строить гнёзда на близлежащих деревьях. А на следующую осень молодое потомство уже покидало свои гнёзда. Их крики сложно назвать приятными, но вид летящей светло-розовой стаи завораживал. Мы часто могли наблюдать здесь: черных коршунов, коричневых короткопалых бюльбюлей, больших синиц и горлиц, надутых воробьёв [✱]Надутых воробей (膨雀 — Fukura Suzume) — вымышленное существо, состоит из иероглифов: 膨‘らむ'(fuku‘ramu’) — вздуваться, разбухать; 雀(suzume) — воробей. и трёхпёрых воронов [✱]Трёхпёрый ворон (三羽鴉 — Sanba Garasu) — вымышленное существо, состоит из иероглифов: 三(san) — три; 羽 (ha) — перо, перья; 鴉(garasu) — ворон, ворона. и множество других птиц.

Иногда можно заметить, как миносиро бродит в стороне от леса по тропинкам возле рисовых полей, словно потерялся пока искал пропитание для своих детёнышей. Фермеры почитают их за то, что они питаются вредными насекомыми и улучшают почву. Считается, что увидеть одного из них — хороший знак. Обычно миносиро около метра в высоту, но некоторые, бывает достигают двух метров, с многочисленными волнообразными щупальцами. Из-за того, как они элегантно двигаются, становится ясно, почему их считают божественными существами.

Так же у нас почитались: белая эскулапова змея и чёрный малочешуйчатый лазающий полоз, на которых, кстати, охотятся миносиро. Как народные верования в те времена объясняли это — загадка.

Когда мы поступили в старшие классы, нас отправили в поход, чтобы увидеть самую западную деревню Кунэгибаяси, песчаные дюны пляжа Хасаки [✱]Пляж Хасаки (波崎海岸) — пляж на территории бывшего города Хасаки, в районе Касима, префектура Ибараки, Япония. Ныне часть города Камису., к югу от Сирасуна и верховья реки Тонэ, где цветы цветут круглый год. Вдоль берега стояли лопатни, цапли, время от времени, пролетали журавли [✱]Японский журавль.. Было забавно искать гнёзда дроздовидной камышовки среди камыша вдоль речного берега, и гнёзда каяносудзукури [✱]Каяносудзукури (茅の巣作り) — вымышленное существо, состоит из иероглифов: 茅(kaya) — тростник; 巣(su) — гнездо; 作‘る'(tsuku‘ru’) — 1. делать, создавать, изготовлять. на вершине горы в полях серебряной травы. Фальшивые яйца, откладываемые каяносудзукури, идеально подходили чтобы разыгрывать друг друга.

Но неважно, как многообразен животный мир внутри Святого Барьера, это не настоящая природа, в прямом смысле этого слова, а, своего рода, миниатюрный сад. Животные в наших зоопарках, в прошлом были такими же, как и те, что снаружи барьера. Но слоны, львы, жирафы и другие животные, которых мы видим в наших в зоопарках, на самом деле — фальшивки, созданные нашей магией, чтобы не навредить людям.

Окружающая среда внутри барьера полностью изменена, для нашей безопасности. Позже, этот факт стал намного очевиднее, но до этого я никогда не задумывалась, почему мы можем бегать по округе везде, где захотим, и нас не укусит ядовитая змея и не ужалит насекомое. Внутри барьера просто не было ядовитых змей: ужей или гремучих змей. Только безвредные, такие как островной полоз, восточный динодон и бусоподобная змея [✱]Бусоподобная змея (念珠蛇 — Nenju Hebi) — вымышленное существо, состоит из иероглифов: 念珠(nenju) — чётки; 蛇(hebi) — змея..

Кроме того, различные кипарисы, растущие в лесу, почти в чрезмерной степени выделяли дурно пахнущее вещество, которое убивало споры плесени, клещей, микробов и прочее, что могло причинить нам вред.

Говоря о своём детстве, я также должна упомянуть наши праздники и ритуалы. Они передавались из поколения в поколение, создавая определенный ритм нашей жизни.

Весной: Ритуал Цуйна [✱]Ритуал Цуйна — 追儺 (Tsuina) — Ритуал, отгоняющий злых духов в канун Нового года. Изначально проводился в Императорском дворце, а затем в святынях и храмах. (30 декабря), Ханасидзумэмацури [✱]Ханасидзумэмацури — 鎮花祭 (Hanashizume) — фестиваль, успокаивающий чуму, дабы она не распространялась. (18 апреля) и Отауэмацури [✱]Отауэмацури — 御田植祭 (Otauematsuri) — Синтоистский ритуал, во время которого сажают рис и молятся о хорошем урожае. (Июнь). Летом мы проводили Бакэмономацури [✱]Бакэмономацури — 化物祭 (bakemonomatsuri) — фестиваль во время которого люди прячут своё лицо, словно скрывающийся монстр. (Май), Химацури [✱]Химацури — 火祭 (Himatsuri) — фестиваль во время которого разжигают костры, факелы и пр. для очищения души. и Сёурёуэ [✱]Сёурёуэ — 精霊会 (Shouryoue) — Поминальная служба, во время которой почитают умерших предков. (12 апреля). Осенью проходили фестивали Хассакумацури [✱]Хассакумацури — 八朔祭 (Hassakumatsuri) — фестиваль во время которого молятся за богатый урожай (по новому календарю празднуется 1 сентября) и Нийнамэсай [✱]Нийнамэсай — 新嘗祭 (Niinamesai) — праздник благодарения богов за урожай. (23 ноября). А события, которые напоминают мне о зиме это Юкимацури [✱]Юкимацури — 雪祭 (Yukimatsuri) — фестиваль снега. (31 января — 11 февраля), Синнэнмацури [✱]Синнэнмацури — 新年祭 (Shinnenmatsuri) — Новый год. и Сагитёу [✱]Сагитёу — 左義長 (Sagichou) — фестиваль огня, проводимый во время новогодних праздников. во время Синнэнмацури. Это всё, первое, что приходит мне на ум.

Но самое яркое воспоминание из детства оставил Ритуал Цуйна.

Раньше его называли — «обрядом», но правда это или нет, неясно. Ритуал Цуйна, одно из старейших торжеств с более чем двухтысячелетней историей.

Утром, в день фестиваля, мы с детьми собирались на открытой площади. Мы надевали «чистые» маски, сделанные из влажной глины и посыпанные мелом, и играли роль Синси [✱]Cинси (辰子) — состоит из иероглифов: 辰(shin) — знак зодиака Дракон; 子(ko) — дитя. [Откуда “shi”? — одно из произношений иероглифа 子 — (shi) в значение — знак зодиака Мышь]. в ритуале. Когда я была ребёнком боялась этой церемонии, из-за пугающей маски Гоума и зловещей улыбки на лице Акки. Позднее, когда был снят запрет на материалы, касающиеся церемоний, я попыталась разузнать её историю, но не многое прояснилось. Я обнаружила, что маска Акки очень похожа на маску Синдзя из древних пьес Но [✱]Но — 能 (No) — один из видов японского драматического театра.. Это последний из трех этапов превращения человека в демона:

Наманари > Хання > Синдзя [✱]Этапы демонизации несчастно-умершей или покончившей с собой женщины. .

С другой стороны, маска Гоума — это лицо, выражающее страх и страдания, черты лица которой были перекошены и иногда даже не человеческие.

Сам ритуал, составляющий основу фестиваля, проходит примерно так: Двадцать или тридцать Синси ходят вокруг большого костра, по разбросанному белому песку и поют: «Демоны, прочь! Демоны, прочь!» в своеобразном ритме.

Затем появляется экзорцист, одетый в традиционный костюм с большим копьем в руках. Первое, что бросается в глаза всем, это его золотая четырехглазая маска.

Экзорцист присоединяется к Синси и начинает вместе с ними петь и кружить вокруг огня, разбрасывая бобы во всех направлениях, дабы предотвратить бедствия и неудачу. Он также бросает их в зрителей, которые пытаются их поймать.

Отсюда начинается шокирующая меня часть. Экзорцист резко поворачивается к Синси и бросает в них оставшиеся бобы.

— Нечисть внутри нас! — Выкрикивает он, а Синси повторяют за ним. По этому сигналу двое из них срывают свои «чистые» маски и становятся Акки и Гоума.

От этой сцены у меня перехватило дыхание. Когда Синси рядом со мной внезапно стал Акки, а остальные начали разбегаться в ужасе, решив, что видят настоящих демонов.

— Изыди нечисть! — Кричит экзорцист, отгоняя копьем двух демонов. Они пытаются сопротивляться, но, когда все вокруг начинают кричать они убегают прочь, и на этом ритуал заканчивается.

Я до сих пор помню лицо Сатору, когда он, дрожа снял свою маску.

— Ты весь бледный, — сказала я, и бесцветные губы Сатору дрогнули.

— И что? Ты тоже.

В глазах друг друга мы увидели то, что пытались скрыть ото всех — страх, окутавший нас.

Сатору широко раскрыл глаза и указал подбородком мне за спину. Я обернулась и увидела, как экзорцист возвращается на площадь, снимая маску. Считается, что у него самая мощная магическая сила из всех. И, насколько мне известно, ещё никому не удавалось отнять у него этот титул.

Сисэй Кабураги почувствовал, что мы уставились на него и слегка улыбнулся нам. Странно было то, что поверх маски экзорциста он носил ещё одну, скрывающую верхнюю часть лица. Говорят, никто и никогда не видел его без этой макси. Хотя его нос и рот выглядели вполне обычными, тёмные очки, скрывающие его глаза, придавали ему зловещий и пугающий вид.

— Испугались? — спросил он глубоким низким голосом. Сатору кивнул с удивленным выражением на лице. Сисэй Кабураги перевёл взгляд на меня и долго не отводил своих глаз.

— Много разных вещей интересует тебя, не так ли?

Я напряглась, не зная, что ответить.

— Всего хорошего. Или же всего плохого? — ушёл он с тенью улыбки на лице.

Какое-то время мы так и стояли там, словно заворожённые. Затем Сатору вздохнул и пробормотал: «Если захочет и Землю на части разорвёт…»

Хотя я не поверила в эту глупость, его слова надолго остались в моей голове.

Счастливые времена недолговечны.

Моё детство не исключение, иронично, но в то время, я считала, что время тянется надоедливо медленно.

Как я уже говорила, все заканчивают школу Вакиэн в разное время. Первым, кто закончил наш класс, был Сюн. Мальчик с лучшими оценками, среди всех нас, с мудростью и зрелостью настоящего мужчины, однажды он просто перестал ходить в школу. Наш классный учитель, Санада, с гордостью объявил о его выпуске всему классу.

После этого моё единственное желание было, как можно скорее закончить школу, чтобы я могла учиться вместе с ним. Однако один за другим выпускались мои одноклассники, а моя очередь так и не наступала. Когда Мариа закончила обучение, я вновь осталась не удел. Как не пытайся объяснить никто не поймёт, что я тогда чувствовала.

К тому моменту, когда сакура начала опадать, в классе из двадцати пяти человек осталось пятеро, среди них были я и Сатору. Даже обычно шумный Сатору выглядел подавленным. Каждое утро мы вздыхали с облегчение, когда узнавали, что никто из нас не выпустился раньше, а затем продолжали учиться. По возможности, мы хотели закончить школу одновременно, в противном случае каждый из нас тайно хотел оказать первым.

Но моё желание было разрушено. Когда начался май, Сатору, который был моей последней надеждой, покинул школу. Почти сразу выпустились ещё двое. Хотя это может показаться странным, но я не могу вспомнить имя последнего ребёнка, с которым я осталась, как бы я ни старалась. Возможно, он был просто ничем не примечательным. Но на самом деле я так не считаю. Скорее, я неосознанно подавила свои воспоминания о нём.

После этого я стала каждый день прятаться в своей комнате и ни с кем не заговаривала. Что даже родители начали беспокоиться о моём состоянии:

— Саки, не нужно так спешить, — сказала мама однажды вечером, поглаживая мои волосы. — Я понимаю, тебе одиноко, потому что все друзья ушли, но скоро ты вновь встретишься с ними.

— Мне не… одиноко, — сказала я, падая лицом на кровать.

— Раннее окончание школы, не имеет никакого отношения к твоей силе. Я тебе когда-нибудь говорила? Мы с твоим отцом тоже выпустились не первыми.

— Но и не последними, верно?

— Нет, но…

— Я не хочу, чтобы от меня избавились.

— Не говори так! — сказала она необычайно строгим голосом. — Откуда ты это услышала?!

Я уткнулась лицом в подушку и молчала.

— Боги решают, когда придёт время, поэтому всё, что тебе нужно сделать, это подождать. Ты быстро сможешь нагнать остальных.

— Что, если…?

— М?

— Что делать, если я не смогу выпуститься?

На долю секунды мама потеряла дар речи, но затем она ярко улыбнулась и сказала:

— Тебя это беспокоило? Какая глупость. Всё будет хорошо. Ты определённо закончишь школу, это всего лишь вопрос времени.

— Но ведь есть те, у кого не получается?

— Да, но таких очень мало.

Я села на кровать и наши глаза встретились. По какой-то причине моя мама казалась мне немного потрясённой.

— Это правда, что, если не получиться окончить школу, нэко-дамаси придёт за тобой?

— Глупышка, нэко-дамаси не существует. Ты скоро станешь взрослой и, если будешь продолжать говорить о таких вещах, люди будут смеяться над тобой.

— Но я видела.

В этот момент, всего на миг, её лицо окутала тень страха.

— О чем ты говоришь? Это всего лишь твоё воображение.

— Я видела, — повторила я, пытаясь снова увидеть её реакцию. И это не было ложью. По крайней мере я действительно считаю, что видела нэко-дамаси. Но это произошло так быстро, что не уверена, игра воображения это или же нет.

— Вчера на закате, перед тем как я пришла домой. Я увидела, как что-то похожее на нэко-дамаси переходит перекрёсток.

Мать вздохнула.

— Ты знаешь выражение: «увидеть призрака в серебряной траве»? Если ты думаешь о страшных вещах, то страшное и будешь видеть. Ты увидела всего лишь кота или ласку. В сумерках трудно что-либо разглядеть, — мама снова вела себя как обычно. Когда она пожелала спокойной ночи и выключила свет, сон быстро пришёл ко мне.

Но когда посреди ночи я открыла глаза, чувство безопасности и спокойствия исчезли без следа. Сердце бешено колотилось в груди, меня окутал холод, тело покрылось неприятной испариной. Я слышала, как едва слышимый зловещий скрежет доносился с крыши, как будто острые когти царапают перекрытие крыши.

«Нэко-дамаси пришел за мной?»

Скованная страхом, я не шевелилась.

Борясь со своим телом, я медленно начала двигаться. Спрыгнув с кровати, я тихо открыла дверь. Лунный свет скользнул в коридор. Уже наступила весна, но полы под моими босыми ногами всё ещё были холодными.

Оставалось немного. Спальня моих родителей была уже рядом. Я вздохнула с облегчением, когда увидела полоску света под их дверью. Потянувшись к дверной ручке, я услышала их разговор, и моя рука замерла в воздухе. Я услышала, обеспокоенный голос моей мамы, какой я никогда раньше не слышала:

— Я волнуюсь. В таком случае она может…

— Если ты продолжишь так беспокоиться, сделаешь только хуже, — сказал отец подавленным голосом.

— Но, если ничего не измениться… Что думают в Совете по образованию?

— Я не знаю.

— Ты ведь можешь повлиять на них, у тебя ведь есть привилегии?

— Совет независим. У меня нет никаких полномочий, тем более с позиции отца Саки.

— Я не хочу потерять еще одного ребенка!

— Тише, не кричи.

— Но она сказала, что видела эту проклятую кошку!

— Вероятно, просто воображение разыгралось.

— А что, если это реально? Что нам делать?

Я отшагнула. Хотя я не понимала и части их разговора, я ясно осознала, что услышала то, чего недолжна была. Я как можно тише вернулась в свою комнату. И увидела, как на окне сидела артемида, бабочка, размером с мою ладонь. Словно дурной знак из загробного мира. Моё тело не прекращало дрожать.

«Что твориться?»

Впервые в жизни я почувствовал себя такой ранимой и одинокой. Я ни к кому не могла обратиться.

«Что со мной происходит?»

Неприятный скрежет продолжал доноситься с потолка.

«Идёт…»

Я чувствовала, как нечто столь же огромное, как и мой страх, приближалось ко мне всё ближе и ближе.

«Ах, оно почти здесь»

Бабочка упорхнула во тьму.

В следующее мгновение оконная рама затряслась и задребезжала. Грохот становилась всё сильнее и сильнее, как будто снаружи кто-то пытался вырвать окно с корнем. Открылась дверь и с силой захлопнулась.

Стало трудно дышать и я начала задыхаться. Пыталась глотнуть воздуха. Но никак не могла этого сделать.

«Оно приближается. Приближается. Приближается…»

Внезапно всё в комнате начало яростно стучать. Стул и стол начали дико трястись, ручки и карандаши пролетели через всю комнату и вонзились в дверь. Кровать стала медленно подниматься вверх.

Я закричала.

Из коридора донеслись поспешные шаги родителей. Они звали меня выкрикивая моё имя. Дверь открылась, и они вбежали в комнату.

— Саки, всё в порядке, всё хорошо! — моя мама крепко прижала меня к себе.

— Что происходит, что это? — кричала я.

— Все хорошо, не волнуйся. Это Сюкурэй [✱]Cюкурэй (祝霊) — состоит из иероглифов: 祝‘う' (iwa‘u’) — праздновать; 霊(rei) — дух, душа. [Откуда “shuku”? — одно из произношений иероглифа 祝 — (shuku) в значение благословлять].! Он наконец-то пришёл к тебе.

— Это?

Невидимый монстр, разрушающий мою комнату, постепенно стал успокаиваться с приходом моих родителей.

— Это значит, что ты уже взрослая, Саки, — сказал отец, на губах его была улыбка облегчения.

— Значит я…?

— Сегодня ты окончила обучение в школе Вакиэн. Завтра ты поступаешь в Академию Дзэндзин.

Книга, которая лениво плыла в воздухе, безжизненно упала на пол. Моя кровать наклонилась немного и с глухим стуком приземлилась, как будто нить, поддерживающая её, внезапно оборвалась.

Мама обняла меня, до боли крепко.

— Слава Богу! Больше не о чем беспокоиться!

Когда её теплые слезы упали мне на шею, меня охватило всепоглощающее чувство облегчения, и я закрыл глаза. Но полный отчаяния крик мамы: «Я не хочу потерять еще одного ребенка!» эхом отозвался в моей голове.

Из древних книг я недавно узнала о явлении полтергейста.

В моих руках книга, найденная под обломками библиотеки, в которой работала моя мама. Обложка её помечена надписью: «Необъяснимо». Когда мы учились в Вакиэн и Академии Дзэндзин, нам разрешалось читать книги из открытого доступа с пометками «Рекомендовано», «Обязательно» и «Допустимо». Но книги подобные этой нам были недоступны, как и для большинства граждан. Волею судьбы её хранили глубоко под землёй и во время пожара она уцелела.

Согласно ей. в прошлом, когда не у всех людей были магические силы, часто появлялись сообщения: призраки стучат по стенам, по воздуху летают столовые приборы, мебель передвигается сама по себе, странные звуки исходящие из пустующих домов и прочие непонятные явления.

В большинстве таких отчётов фигурировали дети подросткового возраста. В процессе полового созревания они переживали бурю эмоций, накапливая их в себе, а затем их сексуальная энергия бессознательно вырывалась, проявляясь в виде психокинеза [✱]Психокинез или Телекинез — термин, которым в парапсихологии принято обозначать способность человека одним только усилием мысли оказывать воздействие на физические объекты.

Другими словами, явление полтергейста — это, на самом деле, повторяющийся спонтанный психокинез [✱]Повторяющийся Спонтанный Психокинез (ПСП) — повторяющиеся явления полтергейста. Само собой, Cюкурэй, посетивший меня, был не духом, а примером спонтанного психокинеза.

В течение трёх дней после той ночи произошло многое. Представители Совета по образованию пришли к нам домой после того, как мои родители сообщили им о проявлении у меня магических сил. Их было трое: пожилая женщина, одетая в белое; девушка, которая походила на преподавательницу из какого-нибудь учебного заведения; и мужчина средних лет, одетый во что-то напоминающее облачение монаха. Старушка посередине, не теряя времени начала в мельчайших деталях расспрашивать меня о здоровье и эмоциональном состоянии. Мне думалось, что сразу после всего этого я буду принята в Академию Дзэндзин, но это оказалось всего лишь началом.

На некоторое время меня забрали из дома. Старушка сказала, чтобы я ни о чём не волновалась. А родители улыбались, когда обнимали меня на прощание.

Когда мы сели на якатабунэ [✱]Якатабунэ — вид лодки с крышей, выполненная в традиционном в японском стиле. мне дали миску с лекарством от укачивания. Сладкое на вкус, оно напоминало коричневый сахар с ужасно горьким послевкусием. Когда я его выпила мой разум тут же помутнел. Я чувствовала лишь то, что мы плывёт, но понятия не имела в каком направлении. После смены курса резко изменился ветер, словно мы выплыли на более широкий участок реки. Может быть, мы выплыли на главном течении реки Тонэ. Мне хотелось спросить об этом, но я решила, что не стоит этого делать. Тем временем девушка, сопровождающая меня, постоянно задавала мне различные вопросы.

Прошло больше трёх часов прежде, чем мы пришвартовались к причалу. Окрестности вокруг которого были хорошо скрыты, не давая увидеть что-либо вокруг. Лестница, по которой мы поднимались также была полностью огорожена.

Молодой монах с обритой головой и в чёрном одеянии вышел поприветствовать нас. Все, кто меня сопровождал остались перед входом, а меня впустили в комнату в традиционном стиле. В нише одной из стен висел свиток, который я не могла прочесть, но выглядел он также как тот, что висит в Вакиэн.

Я сначала опустилась на колени на татами, но по указанию монаха села в позу лотоса, скрестив ноги. Наверное, он хотел, чтобы я успокоилась. Благодаря ежедневной медитации в Вакиэн, я привыкла к этой позе, но вскоре жалела, что надела неудобные штаны.

Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться. Как оказалось торопиться было некуда. Мне пришлось ждать два или три часа. За это время солнце уже должно было скрыться за горизонтом, подумала я. Течение времени здесь было странным и необычным. У меня никак не получалось успокоиться и сконцентрироваться.

Когда в комнате стало совсем темно, я почувствовала слабое беспокойство. Я не могла объяснить чувство тревоги, возникшее во мне, пока наконец не осознала, что я не слышала мелодию, что играла с заходом солнца — «Дорога домой». Пока ты в Камису 66, её можно было услышать, где бы ты ни был. Но если я её не могла услышать, значит я была далеко от Камису, значит я была вне Святого Барьера.

Возможно ли это?

По естественным причинам мне захотелось выйти. Я спросила:

— Здесь есть кто-нибудь?

Но никакого ответа не последовало. Помедлив, я вышла из комнаты. Полы в коридоре [✱]Соловьиный пол — дощечки дерева, особым образом скрепленные с металлом, при каждом шаге издают звуки похожие на птичье пение. на каждый мой шаг отзывались звонким, подобно соловьиному пению звуком, что разносился по всем комнатам. К счастью, уборная была сразу за углом.

Когда я вернулся, в свете зажжённой лампы, увидела сидящего на полу старого монаха со сгорбленной спиной и белыми усами. Тогда мне было всего двенадцать лет, но я уже была выше него ростом. Он выглядел очень старым. На нём была грубая, сильно заношенная одежда в заплатках. Не сказав и слова, он излучал доброту, я прямо чувствовала это. Я опустился на колени перед ним.

— Как твои дела? Ты не голодна? — спросил он, улыбаясь.

— Да, немного.

— Мне с самого начала хотелось угостить тебя нашим блюдами из овощей и фруктов, но, к сожалению, до завтрашнего утра тебе придётся поститься. Продержишься?

Я была разочарована, но всё равно кивнула в знак согласия.

— Зови меня Мусин. Я священник этого ветхого храма.

Я рефлекторно выпрямилась. В Камису 66 не было никого, кто бы не знал этого имени. Как и Сисэй Кабураги, которого почитали за его могущественную магическую силу, Мусина любили и уважали за его характер.

— Я… Саки Ватанабэ.

— Я хорошо знаю твоих родителей, — сказал он, кивая. — Они были талантливыми детьми, как я и ожидал они стали выдающимися людьми, от которых зависит судьба целой деревни.

Я не знала, что сказать, но мне было приятно слышать, как он отзывается о моих родителях.

— Твой отец любил подшучивать в детстве. Каждый день кидал в бронзовую статую эти фальшивые яйца каяносудзукури. Запах был тот ещё. Кстати, это была моя статуя. Эх, в то время я был директором Вакиэн.

— Неужели? — я впервые слышала, что священник Мусин раньше был директором. Мне также было трудно представить, что характер моего отца был такой же, как у Сатору.

— Саки, ты скоро поступишь в Академию Дзэндзин и станешь взрослой. Но перед этим тебе придётся провести ночь в храме за чтением молитв…

— А, где мы? — я понимала, что перебивать его было грубо с моей стороны, но я больше не могла сдерживать своё любопытство.

— Это Храм Сёудзёу [✱]Храм Сёудзёу (清浄寺) — состоит из: 清浄 (shoujou) — чистота; 寺(ji) — буддийский храм. Обычно я нахожусь в Храме Гокураку[✱]Храм Гокураку (極楽寺) — состоит из: 極楽 (gokuraku) — рай;

寺(ji) — буддийский храм., что в Тинова, но во время церемоний совершеннолетия я обязательно прихожу сюда, чтобы провести Ритуал Гома [✱]Ритуал Гома — 護摩 (Goma) — также Хома, Хомам или Хаван. Ритуал, в котором первостепенное значение имеет предание жертв священному огню..

— Мы случайно не за пределами Священного Барьера?

Священник Мусин слегка удивился.

— Да. Это первый раз, когда ты находишься вне барьера с момента своего рождения. Но не волнуйся. Барьер здесь такой же, как и Святой Барьер в Камису.

— Ясно.

Безмятежный голос священника Мусина успокоил меня.

— Похоже ты уже готова, сам Ритуал Гома не такой уж особенный, просто себе ритуал. Но перед этим, давай-ка мы с тобой немного поговорим. Это никак не будет касаться ритуала, так что не волнуйся. Моя речь может показаться тебе скучной, так что, если ты захочешь поспать, можешь прилечь.

— Но…

— Нет, нет, все хорошо, правда. Люди, страдающие бессонницей, давно уже приходят в мой храм. У них нет желания провести всю ночь праздно, без сна, но и без дела, я полагаю. Поэтому приходят ко мне и просят рассказать им проповеди. Однажды мы собрали людей, страдающих бессонницей. И в течение первых десяти минут все они уже крепко спали.

Священник Мусин не говорил вяло, как большинство людей его возраста. Он умел завлечь слушателя своей речью. Благодаря этому наш разговор шёл непринуждённо, и я смеялась вместе с ним. А его проповедь оказалась не такой и скучной, чтобы уснуть, но и захватывающей её не назовёшь. Он выдерживал золотую середину.

— Это может казаться простым, но постигнуть в полной мере будет трудно. Представь. Ты с другом поднимаешься в гору и на пути вы чувствуете голод. Твой друг взял с собой нигири [✱](В оригинале: нигири рис) Нигири — блюдо японской кухни из пресного риса, слепленного в виде треугольника или шара. Обычно в онигири кладут начинку и заворачивают в лист сушёных водорослей нори. и принялся есть, но у тебя ничего нет с собой. Поэтому ты просишь его поделится, на что он отвечает: «В этом нет необходимости».

— Почему?

— Потому, что я стерплю твой голод.

Я был удивлена. Даже в качестве аллегории это было слишком неразумно.

— Я не думаю, что кто-либо скажет так.

— Конечно нет, но что, если бы нашёлся такой? Как ты думаешь, что не так в его словах?

— Что не так… — я была в недоумении, — Я думаю, что он нарушил Этический Кодекс.

— Что-то столь очевидное вероятно отсутствует в Этическом Кодексе.

Разумеется, если бы в него стали записывать каждое подобное правило, в библиотеки моей мамы он занимал бы огромное пространство.

— Ответ лежит не в мыслях и не в разуме, а в твоих чувствах вот здесь, — он положил руку себе на грудь.

— В сердце?

— Верно. Чувствуешь ли ты боль ближнего своего, всем своим сердцем?

Я кивнула.

— Ты можешь чувствовать боль других людей?

— Да.

— Не эмпатия. А истинное восприятие чужой боли как своей собственной?

— Да, я могу, — уверенно ответила я. Я думала, что на этом разговор закончится, но реакция священника Мусина была не той, какую ожидала я.

— Тогда почему бы нам не попробовать?

Пока я размышляла над тем, что он имел в виду под «попробовать», священник Мусин достал нож из-за пазухи и вытащил его из ножен, оголяя сверкающий клинок. Я оцепенела.

— Сможешь ли ты прочувствовать такой облик боли?

Он внезапно ударил себя ножом в ногу. Я наблюдала за этим в оцепенении.

— Если тренироваться, можно вынести любую боль, причиняемую телу. К тому же, раны в моём возрасте не так сильно кровоточат… — пробормотал он.

— Пожалуйста остановитесь! — крикнула я, наконец придя в себя. Мой голос дрожал, а сердце бешено заколотилось в груди.

— Ты действительно чувствуешь мою боль? Если это так, я остановлюсь.

— Я чувствую. Чувствую. Поэтому, пожалуйста, прекратите!

— Нет, ты не чувствуешь её. Настоящую боль, что идёт из груди. Ты всего лишь представляешь её себе.

— Это… — что я должна была сделать? Мои ноги не двигались.

— Всё хорошо? Как твой наставник, я должен продолжать, пока ты не прочувствуешь её. Это мой долг.

— Но как мне…

— Я не имею представления, — его голос был полон боли. — Но прошу не заставляй меня страдать.

Я думала, что моё сердце выскочит из груди. Что? Что я должна была сделать, чтобы спасти его?

— Прошу. Помоги же… мне, — сказал он низким хриплым голосом, — Прекрати это. Помоги. Мне.

Как объяснить атмосферу, что окутала нас в этот момент? Это глупо, но я действительно начала верить, что мучаю его. Слезы полились из моих глаз.

Главный священник Мусин застонал от боли. Рука, держащая воткнутый в ногу нож, дрогнула. Затем произошло нечто невероятное. Я оцепенела, мой взгляд помутнел, я не могла дышать, словно что-то тяжёлое сдавило мою грудь.

— Прошу. Не. Убивай. Меня.

Эти его слова, будто пробудили что-то внутри меня. А затем дикая боль пронзила моё тело. Я потеряла равновесие и упала на татами. Моё сердце. Я не могла дышать. Словно выброшенная на берег рыба, я безуспешно пыталась схватить воздух ртом, и увидела, как священник Мусин смотрел на меня, сверху вниз, будто на подопытную крысу.

— Приди в себя, — его голос, словно издалека, доносился до меня. — Саки, всё хорошо. Я в полном порядке.

Сквозь пелену перед глазами я увидела, как он встал, словно ничего и не было. Раны на ноге нигде не было видно.

— Смотри. Я не ранен. Этот нож ненастоящий.

Он надавил на лезвие, и оно скрылось в рукоятке ножа. Я продолжала лежать на полу в полном замешательстве. Когда исчезла боль и я снова могла двигаться, я встала разозлённая. Но прежде, чем я смогла открыть рот и сказать что-либо, я ощутила, что-то странное со своим телом.

— Удивительно, не так ли? Сейчас ты прошла последнее испытание, — лицо священника Мусина вновь стало выражать доброту. — Если ты можешь чувствовать чужую боль как свою собственную, тебе не о чем беспокоиться. Пришло время мантры.

Моё тело уже пришло в норму, но всё что я могла сделать, это только кивнуть.

— Пожалуйста, запомни эту боль и никогда не забывай её…

Его слова глубоко проникли в моё сердце.

— Магия и сопереживание — это то, что отличает людей от зверей.

Монах бросил в огненный алтарь что-то напоминающее таблетку и вылил ароматное масло, и пламя вспыхнуло. Словно шторм позади меня раздались голоса монахов, читающих сутры. После того, как я приняла ванну, мне дали одежду, подобную той, в которую одевали покойных. И посадили позади монаха, сложив руки.

Этот ритуал, казалось, длился вечность. К рассвету я была полностью измождена. В моей голове творился бардак. И я не могла ни о чём больше думать.

Каждый раз бросая что-то в огонь, они очищали меня от грехов. Может быть я была грешным человек, раз ритуал проводился так долго.

— Теперь ты чиста душой и телом. Да сгорит же последнее твоё мирское желание, — сказал сзади священник Мусин.

Я поклонилась. И наконец меня освободили.

— Взгляни на огонь, — голос, который я услышала из темноты, казалось, шёл откуда-то свыше.

— Взгляни на огонь.

Я устремила свой взгляд на огонь, танцующий над алтарем.

— Постарайся контролировать пламя.

— Я не могу.

С тех пор, как мне явился Cюкурэй, я ни разу не пыталась использовать свою силу.

— Всё в порядке. Ты сможешь. Разожги пламя.

Я не отводила взгляда от огня.

— Влево, вправо. Из стороны в сторону… из стороны в сторону.

Было сложно сосредоточиться на нём, но через некоторое время пламя вспыхнуло и замерцало. Его свечение стало ярче, а внизу пламя практически исчезло.

«Двигается. Двигается»

Но внезапно я поняла, что движется не само пламя. Потоки воздуха. Это они раздували огонь. Когда я осознала это, я увидела, как течёт нагретый воздух поднимаясь и скапливаясь выше.

Я сосредоточилась сильнее.

«Течение. Течение… Быстрее»

Воздух резко ускорилось. В следующее мгновение огонь бился из стороны в сторону, словно дул сильный ветер. Я не могла в это поверить. Я справилась. Я смогла лишь силой мысли, контролировать воздух. Я сделала глубокий вдох и попыталась вновь охватить огонь.

— Достаточно. Прекрати, — строгий голос остановил меня.

Моя концентрация рухнула, как карточный домик, а представленный мною образ поглотила тьма.

— Сила, вот твоё последнее желание.

Я не сразу поняла, что это значит.

— Отбрось все свои желания. Сожги их в святом пламени, все до единого.

Я не могла в это поверить. Почему я должна избавиться от только что полученных магических сил?

— Ты должна вернуть силу, дарованную тебе свыше. Отныне она будет запечатана в этой бумажной фигуре.

Непослушание не допускалось. Передо мной положили фигуру, сложенную из двух листов бумаги. На её голове и туловище были изображены странные санскритские символы и узоры.

— Подними же её.

Для меня это требование оказалось сложным. От волнения я не могла, даже заплакать. Но в конце концов фигура зашевелилась и приподнялась.

— Умести в неё все свои эмоции.

Бумажная голова. Тело. Руки и ноги. Это точно была человеческая фигура. Я чувствовал, как моё тело сливается с ней. Я сконцентрировалась на её ногах, чтобы она балансировала словно игрушка и не падала [✱](В оригинале: 起き上がり小法師 (okiagarikoboshi) (букв. непадающий старик) — игрушка, подобная нашей неваляшке). Фигурка мягко встала. Я вновь почувствовала счастье и прилив сил.

— Саки Ватанабэ, твои магические силы запечатаны! — его голос прогремел в храме, разрушая светлый образ в моей голове.

Шесть длинных игл со свистом пронзили голову, тело, руки и ноги куклы.

— Все желания, что сгорели в огне, да вернуться пеплом в бесконечный простор.

Монах бросил бумажную кукла в огонь. Огонь вспыхнул, почти обжигая потолок.

— Твои магические силы уничтожены.

Ошеломлённая, я только и могла, что смотреть на всё будто со стороны.

— Взгляни на огонь, — снова повелел мне священник Мусин. — Боле ты не можешь его контролировать. Пробуй, — его голос был беспристрастным.

Я посмотрела на пламя, но на этот раз я не могла увидеть тот образ. Как бы я ни старалась. Разве я никогда не смогу снова понять это чувство силы? Слёзы потекли по моим щекам.

— Ты благочестиво отринула свою силу, — его голос вновь стал тёплым и нежным. — И теперь, милостью данной Дайнити Нёрай [✱]Дайнити Нёрай — 大日如來 (Dainichinyorai) — Один из популярнейших будд в японской буддийской мифологии., мы пригласим дух его и наградим тебя магической силой.

Меня ударили по плечам. И я опустил голову. Голоса стали громче, все начали читать мантру. Священник Мусин наклонился ко мне, чтобы только я могла услышать и прошептал мою мантру.

Сейчас я в замешательстве. Так как не должна раскрывать свою собственную мантру.

В нашем обществе мантра до сих пор имеет большое значение. Это слова, с помощью которых мы обращаемся к богам и благодаря которым мы используем нашу магию. Поэтому нам строго наказывали, чтобы мы никогда не использовали их понапрасну, чтобы не потерять свои силы.

С другой стороны, эти слова к заклинанию — просто звуки, не имеющие никакого смысла. Так что раскрытие их не должно причинить вреда.

Я это понимаю, но всё равно в глубинах моего подсознания есть что-то, что не позволяет мне раскрыть свою мантру. Даже сейчас я чувствую, как моя рука сопротивляется каждый раз, когда я пытаюсь записать их.

Для тех, кто желает узнать, что представляет собой мантра, я написала её пример ниже:

Наубоу, Акяся, Гярабая, Он, Арикя, Мари, Бори, Совака.

К слову, это мантра Кокуудзоубосацу [✱]Кокуудзоубосацу — 虚空蔵菩薩 (Kokuuzou Bosatsu) — буддистское божество., данная Сатору.

Остальная часть моего посвящения тянулась долго, поэтому я не буду описывать её полностью. Когда всё наконец завершилось, небо на востоке уже прояснилось, а мы все были полностью истощены.

После этого я весь день спала как убитая. А после сна, провела день с монахами, которые только начали здесь служить и на следующий день мне разрешили возвращаться домой.

Священник Мусин и другие монахи в Храме Сёудзёу пожелали мне удачи и попрощались под опадающей листвой сакуры. Я снова села в якатабунэ без окон и вернулась в деревню: на этот раз путешествие заняло всего два часа.

Мои родители долго крепко обнимали меня. В эту ночь было празднование, стол был заполнен всеми моими любимыми блюдами: обжаренные на огне данго [✱]Данго — японские шарики моти на палочке, обычно подаваемые с соусом. из ямсы; мясо палтуса, кажущееся сырым; пикантный суп из торабасами… [✱]Торабасами (トラバサミ) — вымышленное существо.

На этом моё долгое детство подошло к концу, а на следующий день началась новая жизнь.

Академия Дзэндзин, как и школа Вакиэн, находилась в Тинова, но дальше на север, около Мацукадзэ. Мой учитель из Вакиэн проводил меня внутрь кирпичного здания, но сказал, чтобы я вошла в аудиторию одна. Во рту у меня пересохло от волнения.

Сразу справа от открытой двери находилась кафедра на возвышении. На стене передо мной висел девиз академии. А слева от меня, на постепенно возвышающихся рядах, сидело около тридцати учеников.

Учитель Эндоу указал мне рукой на кафедру. Я почувствовал, как дрожат мои ноги, когда я подходила к ней. Никогда прежде я не была в центре внимания такого количества людей. Я чувствовал себя беззащитной в этот момент.

Когда я поднялась на подиум, я не нашла в себе сил посмотреть на класс. Всего ненадолго, когда я подняла глаза, увидела, как все отводят взгляд в сторону. В этот момент я почувствовала словно нечто подобное уже было. Не в школе Вакиэн. Но определенно подобное место, я уже видела раньше. Где же? Всё словно в тумане. Это было странное чувство дежавю.

— Познакомьтесь. Ваша новая одноклассница, Саки Ватанабе, — мистер Эндоу написал моё имя на доске. В отличие от учителей из Вакиэн он не совсем «писал» на доске. Используя свою магическую силу, он заставлял нечто чёрное обретать определённую форму.

— Ты уже знакома с учениками из школы Вакиэн, верно? Пожалуйста, подружись и с учениками из других школ.

Аплодисменты прокатились по классу. Я поняла, что все, также, как и я, просто нервничали. После этого я почувствовала облегчение, и посмотрела на класс. Мариа, Сатору и Сюн махнули мне.

Когда я получше рассмотрела класс то увидела, что примерно треть их, училась вместе со мной в Вакиэн. Несмотря на то, что все поступали в академию в разное время, было логично сгруппировать всех по возрасту. Это сильно успокоило меня, и я впервые подумала о том, что теперь буду учиться здесь.

Во время перерыва другие ученики из Вакиэн собрались вокруг меня словно прошла целая вечность.

— Не так уж и долго, верно? — были первые слова Сюна. Если бы Сатору сказал подобное, ему бы я высказалась в ответ, но сейчас я только улыбнулась.

— Извините, что заставила вас ждать.

— Ещё немного и я бы устала ждать тебя, серьёзно, — сказала Мариа, прижимая свой лоб к моему.

— Я просто поздний цветок. Да и не всегда раньше значит лучше.

— Несмотря на это, ты последняя из Вакиэн. Cюкурэй мог бы и поторопиться, — сказал Сатору, словно сам выпустился одним из первых.

— Я вижу, ты совсем не изменился… — когда я произнесла это у меня возник вопрос: — Почему последняя? Я ведь была не одна.

Все замолчали, выражение на их лицах стали такими же пустыми, как «чистые» маски, что мы носили.

— Мы здесь изучаем не только теорию, нам так же нужно практиковаться. Знаешь, я ведь лучше всех в классе манипулирую поверхностью воды.

— Зато бесполезен при обмене силой.

— Учитель сказал, что сейчас важнее уметь представлять в своей голове нужный образ.

Все сразу заговорили наперебой. А я не понимала и части из того, что они говорили. Обсуждали занятия, словно выставляли на показ то, что они узнали до меня. Мне не нравилось чувствовать себя отстающей. Но у нас уже вошло в привычку, не ограничиваться в темах для общения.

Так как я всё равно не могла уследить за разговором, я просто стояла рядом и думала о первом впечатлении, что произвела на меня аудитория. Я уверенна, что нечто подобное уже было.

А когда прозвенел звонок, и все возвращались на свои места, я вдруг вспомнила.

— Фермы Мёухоу…[✱]Ферма Мёухоу (妙法農場) — состоит из: 妙法(myouhou) — великолепный способ (путь), секрет чего-либо; 農場(noujou) — ферма.

Только Сатору со своим слухом мог услышать мой шёпот:

— О чём ты?

Задумавшись на миг, я ответила:

— Этот класс напоминает мне эту ферму. Помнишь? Та, в которую мы ходили в Вакиэн.

Услышав про Вакиэн, выражение лица Сатору изменилось, словно он мудрец, выслушивающий маленького ребёнка:

— Академия Дзэндзин похожа на ферму? Что ты имеешь ввиду?

— Просто здесь похожая атмосфера, — неприятное чувство понемногу стало давить на меня.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — мне показалось, что что-то изменилось в настроении Сатору, но начавшийся урок прервал наш разговор.

Ферма Мёухоу, куда мы отправились на экскурсию по обществознанию, находилась в деревне Коганэ. По мере приближения выпускного нам, внезапно, устроили ряд экскурсий. Наверное, они хотели, чтобы каждый из нас задумался о будущей профессии. Рассматривая производственные площадки, которые мы видели впервые в жизни, в нас просыпалось желание как можно скорее вырасти и стать взрослыми.

В мастерских нам показали, как изготовить удивительно прочную глиняную посуду и практически идеально прозрачное стекло с помощью магических сил. После чего мы всем классом заявили, что хотим обучаться здесь, после окончания Академии Дзэндзин.

Но самое сильное влияние на нас оказала наша последняя поездка на Ферму Мёухоу.

Фермы Мёухоу — это множество экспериментальных ферм, разбросанных по разным деревням. И первая в нашем списке была ферма с рисовыми полями с морской водой в Сирасуна. Рис, который едим мы, происходит из рисовых полей в Коганэ, но здесь были поля, погруженные в солёную воду. Используя то, что называется фильтром обратного осмоса, они могли отчистить воду от соли. И когда мы попробовали здешний рис, к нашему удивлению обнаружили, что он съедобный и немного солёный.

Следующим мы увидели шёлковые поля, где много шелкопрядов создавали свои радужные коконы. Их тонкая ткань до сих пор является предметом роскоши из-за натурального цвета и качества.

В здании по соседству находились заграничные виды шелкопрядов для дальнейшего размножения: Cricula Trifenestrata из Индонезии известные своим золотым шёлком; Antheraea Mylitta из Индии, коконы которых в десять раз больше обычных; Anaphe из Уганды плели кокон размером с мяч и многие другие.

Лучшим из них был вид Хитати[✱]Хитати (常陸蚕) — вымышленное существо, состоит из иероглифов 常陸(hitachi) — историческая провинция Японии в регионе Канто на востоке острова Хонсю; 蚕(kaiko) — шелкопряд. [Одно из произношений, как в данном случае, иероглифа 蚕 — (san)]., которые содержались в отдельной закрытой комнате. Трёхголовые шелкопряды были два метра в длину и с большим аппетитом без устали поедали огромное количество листьев тутового дерева, в то время как одна из голов исторгала шёлк. Они выплёвывали коконы в разные стороны, словно забыли для чего их создают. Из-за этого часто приходилось очищать смотровое окно. Со слов руководящего этой фермой, из-за трудностей с дыханием у насекомых, из-за слишком больших тел, комната была полностью изолированной и имела двойную дверь из-за большой концентрации кислорода внутри, который мог вспыхнуть окажись поблизости огонь.

Недалеко также были поля, на которых выращивали картофель, ямс, лук, редис, клубнику и другие растения. Сейчас была только середина зимы, но некоторые места, словно снегом, были покрыты белой пеной: картофель и ямс из-за сильной чувствительности к морозам. Говорят, когда температура сильно падает, насекомые наэдокоавафуки[✱]Наэдокоавафуки (苗床泡吹) — вымышленное существо, состоит из: 苗床(naedoko) — грядка с рассадой; 泡(awa) — пузырь, пена; 吹‘き' (fu‘ki’) — дуновение. начинают производить большое количество пузырьков с помощью которых растения остаются в тепле. Раньше эти насекомые были разновидностью авафуки[✱]Авафуки — см. [Наэдокоавафуки ], вредителей, которых с помощью магических сил видоизменили.

Так же здесь всегда летают гигантские шершни, у которых в лучах солнца кутикулы[✱]Кутикулы — многослойная внешняя структура у беспозвоночных, как правило, формирующая их экзоскелет. сияли малиновым цветом — красный шершень[✱]Красный шершень (赤雀蜂 — Aka Suzumebachi) — вымышленное существо, состоит из: 赤(aka) — красный; 雀蜂(suzumebachi) — шершень. являющийся гибридом свирепого гигантского шершня[✱]Гигантский шершень (Vespa mandarinia japonica (лат.)) — японский подвид шершня — Vespa mandarinia (лат.). и яростного коричневого шершня. Они охотятся только на вредителей, не обращая внимания на людей.

Напротив полей, на самой дальней стороне фермы находился хлев.

Я думаю, что мы до сих пор не посещали эту ферму из-за этого хлева. В отличие от растений и насекомых, животные, переделанные магической силой специально для производства большого количества мяса, молока, шерсти. Вероятно, были неприятного вида. Так что я почувствовала облегчение, когда зашла в помещение для скота и увидела, что это были обычные коровы.

— Что? Это просто коровы.

Я восхитилась толстокожестью Сатору в этот момент.

— А разве это не те сумчатые коровы[✱]Сумчатые коровы (袋牛 — Fukuro Ushi) — вымышленное существо, состоит из иероглифов: 袋(fukuro) — сумка, мешок; 牛(ushi) — корова, бык, телёнок.? — Сюн указал на угол сарая.

Мы все повернулись, чтобы посмотреть.

— У неё действительно есть сумка! — воскликнула Мариа.

У коричневой коровы, что жевала корм в углу хлева, между задних ног был виден небольшой нарост, напоминающий белый воздушный шарик.

— О, все коровы здесь имеют его, — сказал наш экскурсовод с хорошо сложенным телом, имя которого я позабыла. Он казался немного обеспокоенным, как будто мы затронули тему, которую он не хотел бы обсуждать.

— А почему вы не избавляетесь от них? — спросил Сатору, не обращая внимания на волнение гида.

— Ну… С давних времён фермеры говорят, что такие коровы имеют более устойчивую к болезням иммунную систему. И мы пытаемся узнать, правда это или нет.

По какой-то причине мы заинтересовались сумчатыми коровами, хотя до этого видели животных и с более необычными формами.

За более подробным объяснением лучше обратиться к книге «Естественная история нового Японского архипелага» с пометкой — «Секретно». Книги, к которым нужно относится с осторожностью, из-за их потенциального вреда на читателя. Вот некоторые выдержки из неё:

Сумчатая корова, ранее называемая просто, «корова с мешком», получила своё название от вышеупомянутого мешочка. Интересное совпадение, что похожее название имеют корнеголовые[✱]Корнеголовые — надотряд паразитических членистоногих животных из подтипа ракообразных..

Что касается корнеголовых, то это ракообразные, ближайшие родственники которых — морские жёлуди. Формой своей напоминают небольшую сумочку. При первичном осмотре походят на креветок, хотя ничего общего с ними не имеют. Они способны паразитировать на других ракообразных, например на мохнаторуком пресноводном крабе.

Самка будучи циприсовидной личинкой[✱]Циприсовидная личинка — последняя стадия личиночного развития прикрепляется к телу краба и после метаморфозы в кентрогональную[✱]Кентрогональная стадия — личинка паразита. стадию начинает вводить множество соматических клеток[✱]Соматические клетки — это все клетки живых организмов, кроме половых. в его тело. Когда масса этих клеток оседает в теле краба, они пробиваются наружу и образуют тельце в виде мешочка, представляющее собой лишь яичники без конечностей и органов пищеварения. Далее, клетки, подобно корням распространяются по телу хозяина и поглощают его питательные вещества.

А зараженный краб становится бесплодным, это явление называется паразитарной кастрацией.

(Опущено)

С другой стороны, давно известно, что мешочки — опухоль в яичках или матке коров. Так как никакого отрицательного влияния на организм животных не оказывалось, сочли это доброкачественным новообразованием и не стали обращать внимания. Но в последние годы обнаружили, что нарост является самостоятельным организмом, наподобие корнеголовых, при этом ещё и эволюционирующим до такой степени, что теперь является частью животного, создавая совершенно новый вид коров.

Происхождение коровьего мешочка точно неизвестно, но большинство согласно с теорией, в которой говорится, что один из двух зародышей по воле случая развился в подобную опухоль.

Паразит, находясь в организме самца, во время брачного периода выделяет семя в сперму быка смешиваясь с ней. Если же он находится в организме самки, так же во время спаривания паразитирующий организм выделяет своё семя непосредственно в матку. И вместе со здоровым телёнком рождается, личинка паразита. В длину она достигает 4 см, без глаз и ушей. Тело, похожее на гусеницу, имеет пару длинных конечностей, а на конце своём имеет орган, напоминающий яйцевод у насекомых.

После рождения личинка паразита с помощью двух своих конечностей взбирается на тело коровы и начинает вводить соматические клетки из яйцеводоподобного органа в тонкий участок кожи. По мере роста этих клеток у коровы начинает развиваться мешочек. Завершив свою миссию, через два часа личинка погибает.

На первый взгляд нет ничего общего между личинкой и коровой, лишь твёрдого роговое образование на конечностях — копытце — говорит нам, что у них был один предок.

Так как семя паразита «сливается» с яйцеклеткой коровы, ведутся споры, является ли это оплодотворением или же обычным паразитизмом.

Существует интересный фольклор или, возможно, это просто городская легенда, в которой говорится, что, поймав личинку в то время, как она взбирается по корове, можно услышать, как она издаёт звуки подобные коровьему мычанию. И взволнованные этим коровы поблизости, сразу же начинаю мычать. У меня, как автора данной работы, были возможности наблюдать за личинками, но, к сожалению, от них не исходило подобных звуков.

Что амбициозные студенты, получившие магические силы, что коровы одержимые паразитами и тихо жующие корм, всё это странным образом накладывалось здесь друг на друга.

Школа возможно и не управляла нами так же, как управляют скотом, но мы были в неведении и не могли знать всей правды.

Карточный домик прямо на глазах становился всё выше и выше.

Я перевела взгляд на сидевшего рядом Сатору, у которого, похоже, всё шло хорошо. Он уже установил четвёртый ряд. Почувствовав на себе мой взгляд, он, с самодовольным выражением на лице, прокрутил в воздухе четвёрку червей.

Не желая ему проигрывать, я сосредоточилась на своём карточном домике. Это может показаться простым: укладывать карты друг на друга создавая пирамиду, но на самом деле требовалось прикладывать огромные усилия при применении магических сил.

Первое и самое главное в построении домика — концентрация. Малейшее прикосновение или вздох могли полностью разрушить его. Следующее что было важным для нас — пространственное восприятие. Ну, а в-третьих — нужно уметь держать всё это у себя в голове и при этом следить чтобы домик не рухнул и, если нужно, вовремя подправлять его.

У нас ходит история, что Сисэй Кабураги сразу же справился с этим заданием, создав в голове образ пирамиды из восьмидесяти четырех карт. Но никто ничего подобного не видел, так что это, возможно, просто преувеличенная история, кто знает.

В школе Вакиэн нам часто давали строить карточные домики своими руками. Но я и подумать не могла, что таким образом нас готовят к Академии Дзэндзин.

— Саки, поспеши, — сказал Сатору мне под руку.

— Хотя это и не совсем честно, тебе я не проиграю, можешь не волноваться.

— Глупая, я не собираюсь соревноваться с тобой. Посмотри на пятую группу.

Я оглянулась и увидела, что все члены пятой группы двигались в одном и том же темпе, неуклонно приближаясь к вершине пирамиды.

— А наш ас, как всегда, в отличной форме.

Как и сказал Сатору, Сюн, несомненно был лучшим в нашем классе. Никто не мог контролировать карты так как это делает он: словно порхание бабочки. Было интересно наблюдать затем, как он устанавливает восьмой ряд.

— Правда нас тормозит кое-кто, — вздохнул Сатору, осматривая группу.

Мариа, сидевшая рядом с Сатору, работала почти с той же скоростью, что и Сюн, но делала это неаккуратно, из-за чего уже дважды сбивала свои карты. Грубо говоря, темп у нас с ней был один и тот же, так как она быстро его восстанавливала. Рядом с Марией сидел Мамору, почти полная её противоположность. Он работал уж очень медленно и осторожно, из-за чего едва дотягивал до среднего уровня в классе. Хотя в конечном итоге его карточный домик был довольно устойчивым.

Сидевшая вдалеке ото всех Рэйко была основной проблемой нашей группы. У неё никак не выходило справится даже с первым рядом. На это невозможно было смотреть без сострадания. Ещё в Вакиэн было видно, как сильно дрожат руки у неловких детей при строительстве карточного домика, и похоже, что даже если ты используешь магию, ничего не меняется.

Рэйко жила в деревне Коганэ, а училась в школе Токуйкуэн и, хотя я никогда не видела её на уроках в школе, мне казалось, что Рэйка с тех пор никак не изменилась.

И всё же она была абсолютно безнадёжной. Когда казалось, что всё, карты уже наконец крепко стоят, они падали.

— Настолько плохо, что даже смешно, — Сатору покачал головой и снова повернулся к своим картам. — Пока она в нашей группе, мы никогда не победим.

— Что?! У неё всего лишь чуть-чуть не получается, — сказала я, понимая, что это ложь. Рэйко Амано не могла как следует использовать свою силу. Неважно что мы делали, её результаты всегда не совпадали с ожиданиями учителей.

Ранее мы играли в игру, похожую на испорченный телефон, чтобы отточить наши навыки копирования изображения. Каждая группа сидит в очереди, первому в ней дают посмотреть на картину, нарисованную маслом. Затем, с помощью песка он должен повторить рисунок, используя свою силу, а затем он показывает свой результат следующему в очереди. Есть всего несколько секунд, чтобы разглядеть рисунок, прежде чем пытаться повторить его как можно точнее. Команда, чей рисунок в конце будет ближе всего к оригиналу, побеждает.

Мне казалось, что наша группа, первая, была лучшей в этом плане. Особенно среди всех нас выделялся Сюн. Его песочные картины выглядели потрясающе, словно они были запечатлены на светочувствительной бумаге. Следующей шла Мариа, которую я не могла победить как бы я ни старалась. Сатору, окажись первым в этой очереди, не смог бы справиться с этим достаточно хорошо, но у него прекрасно получалось копировать чужие, уже сделанные работы. Я же была его полной противоположностью: мне хорошо удавалось создавать работы на основе оригинала. Мамору был одарён талантом художника и мог создавать прекрасные работы, правда далеко не такие какие требовалось.

Из нашей шестёрки Рэйко всегда была одной из тех, кто всё портил. Если быть честной, её рисунки на песке выглядели, словно следы, оставленные умирающим крабом. Как бы внимательно я не пыталась всматриваться в её картины, я не могла понять, что она нарисовала. Независимо от того, какой она была в ряду, ее рисунки всегда походили на царапины, оставленные в случайных местах.

В соревновании по постройке карточных домиков её медлительность стала основной причиной нашего поражения.

В соревновании побеждает та команда, у которой окажется наибольшее количество выстроенных рядов, но перед этим каждый её участник должен построить не меньше семи — такое правило.

И в этот раз Рэйко совершила ужасную ошибку.

Я и сейчас не уверена, что произошло на самом деле, так как была полностью сконцентрирована на строительстве своего домика.

Её карты внезапно взметнулись вверх и врезались в карточный домик Марии. Как ни странно, он у Марии был вторым по высоте во всей группе. И сейчас он в одно мгновение сложился.

— Ах… п-простите!

Излишне говорить, что Рэйко была в панике. Мариа ещё некоторое время сидела ошеломлённая, прежде чем начала восстанавливать свою домик пуще прежнего. Но учитывая как мало времени у нас оставалось, даже если бы пирамиды Сюна и Марии были законченными, для победы нам бы этого не хватило. Не успела она построить третий ряд, как раздался свисток, сигнализирующий об окончании.

— Простите. Я не знаю, как так вышло… — продолжала извиняться Рэйко.

— Не беспокойся об этом. Я сама ломала его несколько раз, — улыбалась Мариа с пустыми глазами.

В группе, в которой была я, шесть человек это: Сюн Аонума, Мариа Акидзуки, Сатору Асахина, Рэйко Амано, Мамору Итоу и я, Саки Ватанабэ. Возможно вы заметили, что имена расположены в алфавитном порядке [✱]Японская слоговая азбука., потому же принципу и происходило наше деление. Я должна была попасть в пятую группу, но по какой-то причине я оказалась в первой. Так как в группе было трое моих лучших друзей. Я подумала, что это сделали специально, чтобы я скорее привыкла к своему новому классу.

В тот день, после того как закончилось соревнование, мы все шли по маленькой тропинке, вдоль канала возле школы. Только Рэйко не было с нами. Но не потому, что мы не хотели общаться с ней. Просто мы чувствовали, что из-за случившегося ей будет неловко находится вместе с нами. А так мы часто проводили время вместе с ней.

— Я хочу уже по полной использовать свои силы, — сказал Сатору, потягиваясь.

Каждый из нас думал так же. Так как мы были ещё студентами нам позволялось использовать свои магические силы только в Академии Дзэндзин и только на практических занятиях, которые наступали после долгих и нудных лекций.

— Я буду далеко впереди тебя, когда это произойдёт, — поддразнила я.

— С чего бы это? — угрюмо сказал Сатору.

— Потому, что я…

— Да я уже идеально справляюсь с контролем. А вот ты…

— Ребята у вас обоих хорошо получается, — сказал Сюн, пытаясь успокоить нас.

— Думаешь я обрадуюсь тому, что ты сказал, — Сатору пнул гальку в сторону от канала.

— Почему? — спросила Сюн, искренне удивлённый. — Я не вру. Я действительно считаю, что вы хороши. Ваши карты не разлетелись в разные стороны или ещё что.

— А-а, да хватит вам уже, — Мариа вздохнула, прикрывая уши.

— Чёрт, да он свысока на нас смотрит. Что скажешь, Саки?

Честно говоря, я была согласна с Сатору, но не сказала этого.

— Говори за себя. Ты единственный, на кого смотрят свысока.

— Чего? Я так не думаю, — проворчал Сатору, а затем внезапно замолчал.

— Что случилось? — спросила Мариа.

Сатору указал на участок канала в шести или семи метрах от нас.

— Смотрите.

Там были две, похожие на людские, фигуры, окутанные в грязного цвета ткань.

— Бакэ-нэдзуми? — прошептала Мариа, скручивая прядь рыжих волос между пальцами.

— Да. Что они делают? — саинтересовался Сюн, как и я. Я никогда не видела бакэ-нэдзуми так близко.

— Мы не должны смотреть на них, — Робко сказал Мамору. Его волосы всегда выглядели как после взрыва. — В Юуайэн, когда мы видели бакэ-нэдзуми, нам велели не смотреть на них и не приближаться. Разве вам этого не говорили в Вакиэн?

Конечно, мы слышали подобное в своей школе, но чем чаще нам это повторяли, тем сильнее мы хотели увидеть их. Медленно продвигаясь вперёд, мы продолжали наблюдать за тем, что они делают.

«С помощью своих магических сил, мы можем справится с этим за секунды, но для нас это слишком рутинно» — Вспомнила я как мой отец сказал это мне в детстве, когда мы смотрели на бакэ-нэдзуми, которых использовали для очистки канала, на углу которого течение замедлялось из-за чего начинал скапливаться всякий мусор. А они старательно собирали опавшие листья и ветви сетью, натянутой на бамбуковые стволы.

— Они усердно работают.

— Кажется, им трудно держать сеть, — сказала Мариа и я думала о том же.

— Конечно, из-за строения скелета им даже стоять трудно, — сказал Сюн.

Из-за их одежды мы не видели их голов под капюшоном, но могли разглядеть их ужасные, похожие на крысиные, конечности.

— Мы не должны за ними наблюдать, — Мамору отошёл от нас на несколько шагов и повернулся спиной к бакэ-нэдзуми.

— Да всё хорошо… эй, эй, осторожно! — закричал Сатору когда расстояние между нами сократилось примерно на два-три метра.

Один из бакэ-нэдзуми попытался поднять заполненную сеть, которая оказалась тяжелее, чем ожидал. Он начал дёргаться, размахивая руками. А другой бакэ-нэдзуми попытался поймать его, но было уже поздно. Тот упал головой в канал. Послышался сильный всплеск, мы все невольно бросились вперёд.

Упавший бакэ-нэдзуми похоже не умел плавать и барахтался как мог в метре от берега. Листья и ветви сковывали движения всё сильнее опутывая его. Оставшийся на берегу бакэ-нэдзуми в панике бегал из стороны в сторону, даже не думая о том, что может помочь, бросив сетку.

Я сделала глубокий вдох и выдох пытаясь сосредоточиться.

— Саки, что ты пытаешься сделать? — Мариа удивилась.

— Помочь ему.

— А!? Как?

— Лучше держаться подальше от них! — Мамору предупреждал нас дрожащим от страха голосом.

— Всё в порядке, мне просто нужно вытащить его на берег. Проще простого.

— Да ни за что…

— Стой! Нельзя использовать магию, когда захочешь.

— Я тоже думаю, что лучше бросить это.

Я разозлилась на них всех:

— Но он ведь умрёт!

Я постаралась успокоить свои мысли и тихо произнесла мантру.

— Но это действительно плохо.

— Вас что, не учили сострадать всем живым существам?

Я сосредоточилась на тонущем бакэ-нэдзуми. Он уже с трудом всплывал на поверхность, а у меня всё никак не получалось представить его цельный образ из-за кучи листьев, плавающих на поверхности.

— Просто подними его вместе со всем, — сказал Сюн, заметив мою растерянность.

Я взглянула на него с благодарностью, а затем начала делать так, как он сказал.

Шум вокруг меня стал отдалятся. Я представила как все листья и ветки собираются вместе и всплывают, понемногу поднимая всю эту груду над поверхностью канала. Вода бурным потоком полилась вниз. Листья, ускользнувшие из моего образа, падали обратно на поверхность воды. Бакэ-нэдзуми должен был быть где-то там, но во всей этой куче его не было видно. Я медленно направила всё это к берегу. Все отошли, освобождая пространство. Осторожно я опустила всё на тропинку. А после вздохнула с облегчением. И, скорее всего, потому, что бакэ-нэдзуми был жив.

Он завозился в куче мусора пытаясь выпутаться и как только у него это получилось, сразу же упал ниц тихо откашливаясь и выплёвывать пену с водой. Вблизи он был довольно большого размера, а стоя, возможно, даже больше метра.

— Ого! Это было здорово, ты здорово справилась.

— Да, благодаря твоему совету.

Сюн хвалил меня, пока не вмешался Сатору.

— Что нам теперь делать? Что, если школа узнает…?

— Пока они не узнают, всё в порядке.

— Я говорю, что, если они узнают?

— Каждый должен держать это в секрете, хорошо? Ради Саки, — вмешалась Мариа.

— Хорошо, сказал Сюн без колебаний.

— Ты тоже Сатору. Понял?

— Вы не мне это должны говорить. Но что, если всё выйдет наружу?

— Похоже, никто нас не видел. Пока никто ничего не говорит, всё будет хорошо, — ответила Мариа. — Мамору?

— Что?

— То…

— Я ничего не видел и не слышал.

— Молодец.

— А что насчёт него? — Сатору сморщил нос, смотря на спасённого бакэ-нэдзуми.

— Интересно, расскажет ли он кому-нибудь?

— Расскажет? А могут ли они вообще говорить-то? — Сюн выглядел заинтересованным.

Я подошла к бакэ-нэдзуми, который все ещё лежал на земле, подумав, что он был ранен. Но взглянув на другого я увидела, что тот также склонил голову к земле. Я наконец осознала, что они боятся нас. Людей.

— Эй, я помогла тебе. Ты понимаешь меня? — я пыталась говорить как можно мягче.

— Ты не должна разговаривать с бакэ-нэдзуми! — где-то позади меня крикнул Мамору сдавленным голосом.

— Ты меня слышишь?

Весь промокший бакэ-нэдзуми с накинутым капюшоном кивнул. Он подошёл ко мне на четвереньках, похоже так ему было удобнее, и поцеловал мою туфлю.

— Пусть это останется секретом. Понимаешь? Не говори никому, что сегодня произошло.

Он снова кивнул, как показалось, довольно осмысленно. Внезапно мне стало любопытно взглянуть под его капюшон.

— Посмотришь сюда, м? — я слегка хлопнула в ладоши.

— Саки, перестань, — сказала слегка ошеломлённая Мариа.

— Это не хорошо… бакэ-нэдзуми, — голос Мамору звучал ещё дальше.

— Ты понимаешь, что я говорю? Подними свою голову.

Бакэ-нэдзуми неуверенно поднял её.

Я представляла себе милую мордашку как у мышки полёвки, но то, что я увидела шокировало меня. Из-под капюшона на меня смотрело самое ужасное и уродливое лицо, которое я когда-либо видела. Оно больше походило на морду свиньи, своим плоским рылом, нежели на мышиную. Бледную, покрытую множеством складок кожу, из-под которых светились маленькие глаза, покрывал мелкий пушок волос. Из-за большой расщелины по середине губы, жёлтые передние зубы, похожие на долото, казалось росли прямо из носа.

— Схаито, спхаипо. Ки-ки-ки-ки-ки. Б-б-б-б-бхссх…оги. Б-гх-оги, — вдруг залепетал бакэ-нэдзуми визгливым голосом. Я застыла.

— Говорит… — пробормотала Мариа. Все мы были ошеломлены.

— Как тебя зовут? — спросил я. На что бакэ-нэдзуми поющим тоном пропищал: «§@★＃◎＆∈∂Å♪ [✱]§@★＃◎＆∈∂Å♪ — символы используемые в оригинальном романе.». Из углов его рта вытекала пена со слюной.

Я поняла, что это было его имя, но никак не могу вспомнить его, чтобы записать.

— Похоже, нам не нужно беспокоиться о том, что они расскажут кому что-либо, — Сказал Сатору с облегчением, — Их никто не поймёт.

На смену слабому беспокойству, пришёл смех. Но всё же, глядя на их лица, я чувствовала, как всё моё тело пробил озноб. Чувство того, что прикоснулась к чему-то запрещённому.

— Их имена бесполезны для нас. И как же нам их различать, — размышлял Сюн.

— С помощью клейма, — неожиданно сказал стоявший дальше всех Мамору.

— Клеймо? Где?

— Где-то на лбу должен быть личный номер и знак колонии, — сказал Мамору, отворачиваясь.

Я осторожно положила руку на голову бакэ-нэдзуми и подняла капюшон. Он, словно ручная собака стоял спокойно и не двигался.

— Вот оно.

Всю голову ото лба до затылка покрывала нанесённая синими чернилами надпись — «Ки 619 [✱]Ки 619 — 木 (ki) — дерево.».

— Что это?

— Должно быть метка колонии бакэ-нэдзуми, — сказал Сюн.

Три признака отличает бакэ-нэдзуми от других существ.

Во-первых, как следует из названия, они выглядели подобно мышам. Длина их тела составляет от шестидесяти до ста сантиметров, стоя же от ста двадцати до ста сорока сантиметров. Особенно большие были в высоту человеческого роста.

Во-вторых, несмотря на то, что они млекопитающие, они являются эусоциальными [✱]Эусоциальность — самый высокий уровень общественной организации животных. Человек, также является эусоциальным видом., как муравьи или пчёлы, и живут в колониях во главе с королевой. Эту особенность, как считается, они унаследовали от своего предка: голого землекопа. В небольших колониях насчитывается всего около двух-трехсот рабочих, когда в больших может достигать от тысячи до десяти тысяч рабочих.

В-третьих, бакэ-нэдзуми имеют интеллект выше, чем у дельфинов или шимпанзе, почти такой же, как и у людей. «Цивилизованные» колонии, давали клятву верности людям, для обеспечения своей безопасности в обмен на плату и свой труд. Таким колониям давались названия (обычно, связанные с насекомыми).

Например, название колонии, что гордилась своей силой и была самой большой — Оосудзумэбати [✱]Оосудзумэбати (大雀蜂) — Гигантский шершень (Vespa mandarinia japonica (лат.)) — японский подвид шершня — Vespa mandarinia (лат.)., её труд часто использовался на строительных работах в Камису 66.

Вот названия других колоний: Куроямаари, Мэкураабу, Ониямма, Бэккоубати, Сиояабу, Оокувагата, Камадоума, Асинагабати, Осамуси, Хаммёу, Бокутоуга, Гэнгороу, Коороги, Аодзумукадэ, Оокамакири, Унка, Мэйга, Хиторига, Ядорибаэ, Ясудэ, Дзёроугумо, Кубикиригису [✱]Куроямаари (黒山蟻) — вид японских муравьёв (Formica japonica). Мэкураабу(盲虻) — мухи златоглазики (Chrysops suavis). Ониямма (鬼蜻蜓) — стрекоза Безушник Зибольда. Бэккоубати (鼈甲蜂) — вид дорожных ос (Cyphononyx dorsalis). Сиояабу (塩屋虻) — вид Ктыри (Promachus yesonicus). Оокувагата (大鍬形) — вид жуков оленьки (Dorcus hopei binodulosus). Камадоума (竈馬) — пещерные кузнечики. Асинагабати (足長蜂) — оса-полист. Осамуси (筬虫) — жужелица. Хаммёу (斑猫) — песочные жуки. Бокутоуга (木蠹蛾) — крушень-древоточец. Гэнгороу (源五郎) — скоморох японский. Коороги (蟋蟀) — сверчок. Аодзумукадэ (青頭蜈蚣) — вид сколопендр (Scolopendra subspinipes japonica). Оокамакири (大蟷螂) — вид богомолов (Tenodera aridifolia). Унка (浮塵子) — цикада. Мэйга (螟蛾) — огнёвка. Хиторига (火取蛾) — медведица-кайя. Ядорибаэ (宿蠅) — тахины (Tachinidae). Ясудэ (馬陸) — двупарноногие многоножки. Дзёроугумо (女郎蜘蛛) — вид пауков (Nephila clavata). Кубикиригису (首切螽蟖) — вид кузнечиков (Euconocephalus thunbergi).. В то время подобные колонии были разбросаны по всей округе.

— «Ки», возможно это из Бокутоуга, — сказал Сюн. — Навряд ли бакэ-нэдзуми смогут различить столько штрихов, если записать полностью.

— Значит они рабочие из колонии Бокутоуга?

Бокутоуга была маленькой и слабой колонией численность которой около двухсот голов.

— Уогхуто. Уоктоогаа. Чи-чи. Корхниа… Гррррр, — отреагировал бакэ-нэдзуми на слова Сатору. А после вдруг резко задрожал словно замёрз.

— Похоже ему холодно.

— У их тел и так низкая температура, потому что живут в норах, а сейчас ещё и промок полностью, — сказал Сюн.

Когда мы отпустили бакэ-нэдзуми, они оба снова пали ниц, выражая своё почтение, пока мы уходили. Даже когда мы обернулись на полпути, они не сдвинулись с места.

— И всё же только и остаётся, что толкать как жуки? — сказала Мариа.

Со дня, когда я спасла бакэ-нэдзуми, прошло уже больше месяца.

— Это слишком очевидно, — возразил Сатору. — Каждая команда сразу подумает о том же. Да и шар катить прямо будет трудно.

Мы спорили, глядя на глиняную массу, лежащую на столе.

— А что, если мы сделаем большое кольцо, а шар поместим внутрь? Станем слева и справа, и будем катить его. Так мы сможем его контролировать, — сказала я, болтая своими ногами. Эта идея пришла ко мне внезапно, но, как мне показалось, она была неплохой.

— Но выдержит ли кольцо? Да и шар может просто перекатиться через него, — Сатору опять указал на недостатки. Я собиралась уже возразить, когда Сюн указал на нечто более важное.

— Разве не будет сложно передвигать этот круг по земле? Да и мы сразу же сфолим, как только поднимем его хоть немного в воздух.

— Верно, — согласилась я.

— Сколько мы уже ломаем себе голову, но топчемся на месте? Давайте уже просто разделим глину? Думаю, мы сможем понять сколько уйдёт на фигуру, которая будет толкать.

Мы сделали так как предположила Мариа, разделили глину пополам, одна часть которой предназначалась для нападения, а другая толкать шар.

— Это всё? — разочарованно сказал Сатору.

— Сколько весит шар? — спросила Мариа.

Сюн скрестил руки:

— Так как он сделан из мрамора, думаю, больше десяти килограммов.

— Примерно столько же сколько и вся наша глина. То есть шар мы будет толкать всего половиной от его веса, — вздохнул Сатору.

— Глина разве не становится легче после сушки и обжига?

— Точно! Значит в конечном итоге у нас останется всего треть.

В этот момент лица всех стали хмурыми, лишь у меня одной появилась улыбка на губах, потому что Сюн согласился со мной.

— И всё-таки нам придётся толкать его сзади, — пробормотал Мамору.

— От чего шли к тому и пришли.

Турнир по перекатыванию шара проходил спустя пять дней. То есть всего за пять дней каждая команда должна разработать основную стратегию и сделать себе фигуры, с помощью которых они будут атаковать, толкать шар и защищать его от других, а также тренироваться в управлении ими.

Сейчас я объясню вам правила игры.

Участвуют две команды: атакующая и защищающаяся. Атакующая команда катит большой мраморный шар по полю пока не закатит его в ямку, в то время как защищающаяся команда пытается их остановить. Время, отведённое на атаку, ограниченно десятью минутами. В случае если обе команды попадают в ямку, побеждает команда с наименьшим временем. Если ни одна из сторон не попадает, в третьем раунде обе команды начинают катить шар одновременно. Побеждает та команда чей шар первым окажется в ямке.

Соревнование проводится только с использованием магических сил. С некоторыми ограничениями: не разрешается использовать силу непосредственно на сам шар и игровое поле. Разрешаются манипуляции только личными глиняными фигурами предназначенными: во время нападения — для перекатывания шара и атаки; а во время обороны — для защиты ямки. Кроме того, запрещается отрывать фигуры от земли.

Игровое поле шириной около двух метров и длиной в десять метров, располагалось за школой, оно было засыпано песком с редко торчащей травой то тут, то там. Так что требовалась значительная концентрация, чтобы манипулировать фигурой, толкающей шар. Защищающаяся сторона могла расположить ямку, в которую требовалось закатить шар нападающим, по своему усмотрению, но не более того –-–– например, выкапывать другие ямы или создавать бугры было запрещено.

Ограничений по форме фигур и их количеству нет — правда если их много, то становится сложнее контролировать их все — главное, чтобы их общий вес не превышал допустимых значений.

Еще одно важное ограничение, не следует бить в лоб своими «защитниками», так как остальные фигуры нападающей стороны, могут атаковать и в таком случае всё закончится разрушением фигур, кроме толкающей, потому что правила запрещают как-либо воздействовать на неё фигурам соперника. И хотя остальные фигуры также могут быть «толкающими», лишь одна из них неприкосновенна, поэтому чаще всего используют лишь одну фигуру для перекатывания шара.

— Ну, подойдёт такая форма, для толкающей фигуры? — спросил Сюн. Его лоб покрылся испариной.

Из всей нашей группы только Сюн мог свободно придавать глине нужную форму. Он сделал её конической формой с дном как у лодки, чтобы поворачивать им в стороны. Спереди были прикреплены две глиняные «руки», раскрытые на сто двадцать градусов, тем самым напоминая человечка с распростёртыми руками.

— Не дурно. Просто, но впечатляет, — прокомментировала Мариа.

— Тогда, остались одни нападающие. Раз Сюн уже занят, остальное мы должны разделить между собой, — внезапно Сатору стал раздавать указания.

— Как дела в первой команде? — показалось улыбающееся лицо учителя Эндоу. У него было странное прозвище, из-за круглой формы лица, обрамлённого волосами и бородой — Тайёуоу [✱]Тайёуоу (太陽王) — состоит из иероглифов: 太陽 (taiyou) — солнце; 王 (ou) — король..

— Мы только закончили с фигурой, — сказал Сатору, гордо демонстрируя свою работу.

— Вон оно как, хорошо справляетесь, за такое-то время.

— Да, теперь думаем сделать его твёрже.

— И кто будет ею управлять?

— Сюн.

— Вот оно что, — кивнул учитель. — Значит, вы вчетвером взяли атаку на себя.

— Да! — энергично ответили мы.

Позже, после спора, мы решили, что нападающих фигур будет пятеро. Одну контролировал Cюн вместе с толкающей камень фигурой, а остальные мы.

В этот момент мы уже совершенно забыли о том, что в нашей команде был ещё один человек.

В первом раунде нашим соперником была команда номер пять. Возможно, жребий благоволил нам, так как это была самая слабая команда из всех, а фаворитом являлась — третья, единственными соперниками которой были моя команда и команда номер два, отличающаяся своими ухищрениями, игра с которой, возможно, будет проходить в один и тот же день.

Раунд в камень-ножницы-бумага определил нас как атакующих в первом матче. Сильно нервничая перед началом, мы смотрели на шесть фигур защитников пятой команды. Каждая из которых имела форму стены. Передвигаясь все вместе, они могли заблокировать нам весь путь.

Мы впятером стали в круг, и мысленно произносили мантру, каждый свою.

— Как мы и думали, у них обычная стратегия, — радостно прошептала Мариа.

— Не займёт и тридцати секунд, — усмехнулся Сатору, словно победа была уже у нас в кармане.

— Атакуем по центру, — произнёс шёпотом Сюн. — С их защитой мы сможем прорваться где угодно, но середина поля кажется самой ровной.

Было видно, как тревога пробежала по лицам пятой команды, когда наши фигуры появились на поле. Наша фигура с поднятыми «руками» медленно скользила по полю в сторону шара.

После этого мы распределили остальные вокруг шара: три стали клином спереди, и две по сторонам.

Фигуры в авангарде имели форму треугольных пирамид, углом они уходили в песок, поворачивая плоскую грань кверху, из-за чего напоминали бумажные самолётики. Фигуры по бокам были сделаны в форме сплюснутого сфероида с низким центром тяжести и множеством выступов на поверхности, которые создавали внушительный вид, но на самом деле были абсолютно бесполезны.

— Играйте честно, работайте сообща и прикладывайте максимум усилий. Хорошо? — объявил Тайёуоу и дал свисток.

Передние фигуры медленно двинулись вперёд. Толкающая постепенно усиливала нажим на шар, но тот пока не сдвинулся с места. Это делалось с целью не повредить фигуру, так как был шанс, что из-за резкого и сильного давления она могла повредиться. Но так как её контролировал Сюн, такой ошибки в любом случае не должно было произойти.

Защитники соперников продолжали двигаться из стороны в сторону, не решаясь двинуться вперёд. Наш шар начал медленно катиться вперёд, постепенно наращивая скорость. При этом наша атакующая троица уже почти приблизилась к центру поля.

Пятая команда, разгадав наконец наш план, поспешила собрать своих защитников в центре, но уже было поздно. Теперь всё могло закончится одним ударом. Наша троица атаковала защитников, с лёгкостью отбросив их, — я управляла левой фигурой в троице нападавших, и лишь на мгновение столкнулась с фигурой противника — а следом мраморный шар с шумом пронёсся мимо.

Как только мы прорвали их оборону, они уже ничего не могли с этим поделать. Мраморный шар катился прямо в цель и с приятным звуком упал в яму. На всё ушло всего лишь двадцать шесть секунд, даже лучше, чем ожидал Сатору.

— Это даже на состязание непохоже, — сказал Сатору.

— Словно и не было никакой защиты, — даже обычно тихий Мамору согласился.

Но что важнее, если бы мы сейчас потеряли бдительность, ситуация могла обернуться не в нашу пользу:

— Они сейчас будут атаковать, — пыталась я заставить их сосредоточиться. — Мы ещё не выиграли.

— А разве нет? Не думаю, что у них получится закатить шар быстрее нас, — сказал Сатору, всё ещё ухмыляясь.

— Неизвестно, что может произойти. Не подведи в защите, — сказал Сюн, когда мы выставляли своих защитников на поле.

Мы все удивились, когда увидели фигуры пятой команды.

Поскольку их защитники были обычными, мы считали, что их нападающие не будут чем-то выделятся. С нашей стороны было глупо их так недооценивать. Похоже они решили — всё или ничего.

— Что это… значит? — тихо сказала Мариа. — Они не могут быть все одинаковыми.

Все пять фигур, были неровной прямоугольной формы с выступающей спереди «рукой», похожей на деревянную колотушку.

— Они все будут толкать шар, — прошептал Сатору.

Тайёуоу взял одну из шести фигур и пометил её кистью, нарисовав на ней красной краской два круга, показывая, что это единственная толкающая фигура, которую запрещается атаковать.

— Но мы ведь можем атаковать всех остальных? В таком случае в их команде некому защищать… — спросила я. На что Сатору ответил:

— Хорошо, если мы снесём хотя бы одного или двух. Но все шесть. Даже если постараемся… А из-за скорости шара наши фигуры тоже могут разрушиться.

Так и произошло. После свистка шар сразу начал катиться, быстро набирая скорость.

Четверо из наших защитников имели форму дверных упоров, чтобы остановить шар или хотя бы сменить направление попав под него. Но двух из них сразу сбили, прежде чем те смогли что-либо сделать. Оставшиеся атаковали их непомеченные фигуры. Один из них чудом перевернулся. Однако это ничего не изменило.

— Всё плохо… — крикнул Сатору.

Их шар катился быстрее нашего и попади он в ямку, мы, конечно же, проиграли бы им по времени.

Наш козырь, пятый защитник, стал в центр поля пытаясь попасть на траекторию, по которой двигается шар.

— Надеемся на тебя, Сюн! — крикнул Сатору.

Наша пятая фигура имела форму диска, полностью соприкасаясь с песком, лишь сверху в центре имелся выступ. Это была блестящая идея Сюна, заставить шар противника обернуться на сто восемьдесят градусов, провернув диск, когда шар окажется на нём.

Шар приближался с бешеной скоростью. Тем не менее у Сюна должно было получиться поймать нужный момент чтобы развернуть диск. Однако случилось непредвиденной. Из-за большой скорости шар ударился о неровность на поле и слегка подпрыгнул от этого. Чтобы шар не смог перескочить через наш диск, Сюн сразу же сдвинул его, после чего раздался неприятный треск. Наша фигура ничем не смогла помочь. Отскочив от неё шар продолжил катиться дальше.

— Бесполезно… — уныло сказал Сатору.

С такой скоростью, он должен был попасть в яму меньше чем за двадцать шесть секунд, хватило бы и шестнадцати. Но как только я отвела взгляд, Мариа закричала:

— А. А! Что это?

Я подняла голову и перед глазами возникла неожиданная сцена. Вращающийся шар подняв одну из толкающих фигур, перекинул её через себя и раздавил. Из-за потери фигуры, которая уравновешивала силы, прикладываемые на шар, они начали толкать его не прямо, а в сторону. И остановить его уже было невозможно. Шар на всей скорости пролетел мимо ямки и покатился дальше пока не вылетел с поля.

— Поскольку пятая команда не может больше продолжать соревнование, победа достаётся команде номер один, — казалось, словно голос Тайёуоу действительно доносился до нас с небес.

— Сделали.

— Мы прошли первый тур!

— Победили только из-за их вздорной тактики.

Когда мы взялись все за руки, чтобы отпраздновать нашу победу, я заметила, что Сюн стоял поодаль.

— Что-то случилось? — спросила я.

Сюн обернулся, держа в руках диск:

— Всё плохо. Он треснул.

— Э-э?

Мы собрались вокруг Сюна. Глина обжигалась при высокой температуре и должна была выдержать тяжёлый вес шара на себе. Тем не менее никто не ожидали, что шар подпрыгнет и упадёт на неё.

— Значит на оставшиеся одну или две игры он бесполезен? — спросила Мариа.

— Да, вероятно он поломается сразу, как только попадёт под шар. Поэтому наша уловка больше не пригодна.

— Значит в следующий раз мы играем с четырьмя защитниками…?

Мы стали думать, что теперь делать, но ни к чему в конечном итоге не пришли и решили продолжить после того, как определиться наш следующий соперник.

Так как в турнире нечётное количество команд, а именно пять, в Академии Дзэндзин использовали такой метод: с помощью жребия выбираются две пары команд, которые соревнуются друг с другом, после чего победившие снова тянут жребий и один из них проходит сразу к финальному раунду, а второй сражается с командой, что не участвовала в самом начале, победитель этой игры так же становится финалистом. Поэтому, в зависимости от вашей удачи, можно было выиграть участвуя всего в двух соревнования или же в трёх.

Мы смотрели матч между командами номер три и четыре, в котором подтвердились слухи о силе третей команды. Она отлично показала себя как в наступлении, так и в обороне. Их толкающая фигура имела форму подковы поверхность которой была странно изогнута, что позволяло почти полностью контролировать шар. Нападающие напоминали наших, но с заметно лучше выверенной формой.

Более удивительны были их защитники. Они натянули между двух защитников, похожих на кокэси [✱]Кокэси (小芥子) — японская деревянная кукла, покрытая росписью., тонкую верёвочку из влажной глины которая ещё и хорошо сцеплялась с поверхностью.

Они старались направить её на путь шара, при этом не давая верёвочке коснуться песка. Запутанный в ней шар прекращал двигаться по прямой из-за чего им становится сложнее управлять и даже если получится закатить его в ямку, то в конечном итоге на это уйдёт уйма времени.

— Ну, подобное приходило на ум, — с досадой в голосе сказал Сатору, — Думал, что глина обязательно должна быть затвердевшей.

— В какой-то степени, если соперник потратит кучу времени, чтобы загнать шар, это гарантия победы.

— Команда три определенно выиграет, — сказала Мариа с редким выражением восхищения на лице.

Команда номер три одержала победу с рекордным отрывом: двадцать две секунды против семи минут и пятидесяти девяти секунд. В нашей жеребьёвке с третей командой мы одержали верх и сразу прошли в финал.

— Похоже, нам повезло.

— За это время давайте подумаем, что будем делать в финале.

— Сможешь починить диск?

— Он слишком твёрдый, у меня не хватит сил. Максимум, что я могу сделать это немного подправить его.

Пока Сюн, я и Сатору думали над дальнейшими действиями. Мариа и Мамору пошли смотреть игру между третей и второй командами.

— Сейчас нужно пытаться соединить эти трещины.

— А мы можем получить немного глины в такой ситуации?

Сатору пошёл передать Тайёуоу мой вопрос. В результате нам сказали, что, в обмен мы можем получить ровно столько глины, сколько будут весить наши отломленные кусочки. Но из-за того, что обожжённая глина легче сырой, взамен мы получили бы значительно меньше.

— У нас нет выбора. Треснул только диск, так что давайте менять что есть.

После, заполнив трещины, Сюн начал чинить диск. Но вот что нам было делать с оставшейся глиной. Разминая её в руках, растягивая и сминая, я сделала тонкий диск.

«Погодите. Может…»

— Саки, Перестань играться, — Сатору недовольно крикнул на меня.

— Эй, может быть с этим мы сможем победить их.

— О чём ты? — закончив с диском, Сюн посмотрел на меня. Я перевела взгляд на него. — Ты что-то придумала?

Я живо кивнула головой и начала рассказывать им идею, что пришла мне в голову.

— Да ты гений, — похвалил меня Сюн, отчего мои уши налились краской.

— Хм-м, это сильно мелочно, но они определенно не буду ожидать этого, — сказал Сатору, принижая меня, но всё же, оценив мою идею.

— Сатору, просто сделаем это.

— Ну да.

— У нас нет времени.

Мы все приступили к работе, разглаживая глину и скрепляя её с нашим диском. Поскольку мы все работали над одним объектом, использование наших сил было невозможно, поэтому мы делали всё это вручную. Время было на исходе, и когда мы уже заканчивали, Мариа с Мамору вдруг ворвались в комнату:

— Полуфинал, только что закончился. Всё плохо!

— Наш соперник, всё-таки, третья команда? Ну и ладно, у нас есть, что противопоставить им, — сказал Сатору, словно это была его идея.

— Не она, — Сказала Мариа, — Третья команда проиграла. В финале мы играем против первой команды!

Мы столкнулись с ребятами из третьей команды, когда возвращались на задний двор:

— Я была уверена, что в финале мы будем играть против вас, — заговорила я с Хироси, у которого в руках была толкающая фигура.

— Мы бы выиграли их, — с сожалением сказал он, — Если бы только фигуры не столкнулись… — он протянул её мне. Было не удивительно, что всё дно было покрыто царапинами от песка, чего не скажешь о большом отломленном куске с боку.

— Что произошло?

— Случайно налетел их защитник, — Хироси бережно провёл по надломанной части, — После чего мы минуту пытались вернуть укатившийся шар…

— В конце концов они закатили шар за одну минуту тридцать шесть секунд, а мы за минуту и сорок одну. Отстойно, не так ли? — возмущённая Мисузу положила руку на плечо Хироси, она была самой высокой девочкой в нашем классе, — Это всё из-за них.

— Теперь уже с этим ничего не поделать, — его голос разительно отличался от того, что он сказал. — Будьте внимательнее, — сказал он, уходя. — Кто знает, что может произойти в финале.

Я не могу отрицать что из-за услышанного у нас не сложилось предвзятое мнение о второй команде, из-за чего старались полностью сконцентрировались на игре. Но когда мы увидели их толкающую фигуру, мы были ошеломлены.

— С колесом? — прошептал Сатору, словно это было что-то невероятное. — Мы ведь отбросили эту идею потому, что ось навряд ли выдержит. Странно. Они точно не использовали ничего кроме глины?

Сюн всмотрелся, прищурившись:

— Нет, присмотрись. Это не колесо, а шар.

Внизу толкающей фигуры было углубление, где находился шарик. Из-за того, что была видна лишь часть от него, казалось, словно это действительно было колесо.

— Она балансирует на нём. Разве фигура не упадёт при малейшем столкновении? — хладнокровно сказал Сатору. — Они должны были всунуть его поглубже.

— Нет, если бы они сделали так, стало бы ещё хуже от попадающего внутрь песка. Но даже так, я не думаю, что он сможет долго протянуть, — произнёс с сомнением Сюн.

— Но, если песок будет мешать шару катиться, разве фигуру нельзя будет передвигать как обычно? Может, они просто хотят пробиться как можно скорее, пока шар ещё движется, — спокойно размышляла Мариа.

Мы получили ответы на все наши вопросы сразу же, как только начался матч.

— Сразу двое…! — не осознано воскликнула я, увидев, что оба аса команды, Рёу и Акира, сконцентрировали своё внимание на толкающей фигуре.

Рёу, вероятно, управлял верхним телом фигуры и толкал шар, в то время как Акира концентрировался на шарике удерживая его на месте, и отчищал от песка и травы, попавших внутрь. Такое использование магических сил в непосредственной близости опасно, при этом может показаться глупым поставить двух игроков управлять одной фигурой, но у такого подхода есть свои преимущества.

Поскольку шарик имеет не большое трение с землёй, это позволяло им более плавно толкать шар с помощью своей силы. Вторая команда могла развить скорость близкую к скорости, которая была у шара пятой команды и при этом не потерять над ним контроль, как это произошло в первой игре.

Мы отчаянно пытались не отставать своими защитниками от их фигуры, толкающей шар, но она легко двигалась то влево, то вправо оставляя нас позади.

Сатору собирался догнать шар после того, как его защитник перевернулся, но врезался в медленного защитника Мамору, вылетев с поля.

— Сломался, — сказала я Сюну, вздыхая.

— Похоже на то. Их фигура действительно нечто. Теперь всё зависит от твоего плана, Саки.

Мы перестали контролировать защитников и просто стояли, наблюдая за игрой. Заметив это, игроки второй команды с триумфом бросились вперёд, уверенные в своей победе, как вдруг резко остановились. Они были в замешательстве.

— Что за дела? Где яма? — обернувшись, крикнул игрок второй команды Манабу.

— Она есть, — сдержано ответил Сюн.

— Есть? И где же?

— Полагаю у нас нет причин отвечать на этот вопрос, — насмехался Сатору.

— Эй, останови время! Это против правил, — нервно закричал Манабу.

— Замолчи. Запрещено останавливать время, когда вздумается, — Мариа осадила четвёртую группу, которая следила за таймером.

— Я серьезно! Как мы можем продолжить матч, если нам некуда закатить шар?

— Можем. Так как есть куда, — Сюн был абсолютно спокоен по отношению к возбуждённому Манабу.

— Ну же, ищите. Хотя поиски могут занять время, — насмехался Сатору. Даже будучи его товарищем по команде, он меня раздражал. Соперников же он, должно быть, уже бесил.

— Тратить время на поиски того, чего нет!?

— Есть. Мы бы проиграли не будь здесь ямки, ведь это нарушение правил игры, не так ли? — тихо сказал Сюн. Манабу замолчал недоверчиво оглядываясь. Мы рассчитывали, протянуть так около двух минут.

— Спрятали, — наконец-то догадался один из членов второй команды, внимательно осмотрев поле, но так и не обнаружив ямку.

— Это нарушение! — вновь набросился Манабу.

— В правилах не сказано, что запрещено скрывать яму.

— Сказано! Запрещается изменять поле.

— И всё же мы его не меняли. Может вам дать подсказку? — спросил Сатору.

Я перебила излишне обрадованного Сатору, чтобы тот не сболтнул лишнего:

— Все объяснения потом. Думаешь у тебя есть время? Вам следует искать побыстрее, а то время-то уйдёт.

Манабу, в спешке, вернулся к поискам. В конечном итоге им потребовалось больше минуты чтобы отыскать ямку. Неудивительно, что они с трудом это сделали. Ямка была полностью скрыта диском, замаскированным песком. Подобно скату, что таится на дне океана, зарывшись в песок, наш диск так же был полностью скрыт под ним, что даже края его нельзя было разглядеть. (Вопреки показушничеству Сатору, наверное, подобное изменение поля всё-таки было незначительным нарушением правил).

Некоторое время атакующие второй команды безуспешно пытались сдвинуть наш диск в сторону. Пока наконец не пришли к тому, чтобы накатить мраморный шар на него. Наш диск выдержал вес десятикилограммового шара всего две секунды, после чего раскололся пополам и их шар оказался в ямке.

— Ах, так просто сломался.

— Но поставленную задачу он выполнил. Они потратили больше трёх минут. Мы легко победим их, — сказал Сатору, как всегда беззаботно. Но мы все охвачены оптимизмом в этот момент. Ведь неважно как хороши были защитники второй команды, они не могли остановить нас больше чем на три минуты.

Мы не растеряли уверенность, даже когда сменили стороны и выпустили свою толкающую фигуру. Пока больше десяти защитников второй команды не накинулись на нас в ряде атак. Каждый в их команде, контролируя две фигуры минимум, мощно откидывал нас, при этом избегая разрушения своих фигур.

Мы не могли оборонятся от такого количества соперников. Несколько из них проскользнули мимо и столкнулись с шаром. Но назойливость испугавшихся соперников никак не мешала Сюну спокойно толкать шар дальше. У нас в запасе оставалось три минуты, поэтому спешить было некуда.

Нам потребовалось около пятидесяти секунд, чтобы продвинуться к середине поля, ямка была уже прямо перед нашими глазами. Всему количеству вражеских защитников не хватало веса и сил сдержать нас. Казалось, что победа близка.

Но в этот момент шар резко остановился, словно кто-то удерживал его. Выражение лица Сюна стало испуганным. Он попытался толкнуть фигурой вновь, когда произошло столкновение.

Вражеский защитник на бешеной скорости влетел в нашу фигуру по диагонали спереди, едва задев шар. Фигуры со звоном разлетелись на куски.

У нас перехватило дыхание, мы все замерли. Игра не была остановлена, но никто из нас не двигался, кроме одного игрока второй команды. Который двигался так же по диагонали, медленно выталкивая наш шар с поля.

«Кто это сделал»

Я окинула взглядом ошеломленные лица второй команды и увидела, как ухмыляется Манабу. Содрогнувшись, я невольно отвела взгляд, было чувство, что я увидела то, чего не должна была.

— Эй! Какого ты вытворяешь? — разозлился Сатору. — Это… так… — он даже не стал продолжать.

— Это случайность, — сказал Манабу.

— Случайность? Такое у тебя оправдание? — закричала Мариа.

— Довольно, остановите время, — Тайёуоу встал между нами. Он вовремя появился откуда-то откуда наблюдал за игрой. — Сожалею, но из-за произошедшего финальный матч объявляю оконченным с ничейным результатом.

— Как! Они разве не нарушили правила? — Сюн, на редкость, резко запротестовал.

— Нет. Это была случайность. Обе команды могут считаться победителями, хорошо?

Так как это сказал преподаватель никто из учеников не стал жаловаться. Увлекательный турнир по перекатыванию шара закончился так, как никто этого не ожидал.

— Невероятно. Он точно сделал это специально! — Мариа продолжала злиться из-за случившегося. — Как и говорила третья команда!

— Точно, это не было случайностью, — согласился Мамору.

— Определённо, он всё это спланировал, — сказал Сатору словно только осознал это: — Проскочить рядом с шаром чтобы сломать нашей фигуре «руки» — было его планом. Ты тоже так считаешь, Сюн?

Сюн молчал, скрестив руки.

— Да ну? Веришь, что это случайность?

Сюн покачал головой:

— Нет… мне интересно, что случилось до этого.

— До?

— Моя фигура внезапно остановилась, словно налетела на стену.

— А?

— Ты уверен в этом?

— Да. Ощущения от неё сильно изменились. Но в том месте не было особо больших неровностей.

Мы потеряли дар речи. Сюн, который имел восприятие было острое, чем кто-либо ещё, не был тем, кто говорит что-то необдуманное. В таком случае один лишь факт того, что кто-то использовал магическую силу, чтобы остановить нашу фигуру является невероятным. Если использование магических сил на шаре является нарушением правил, то вмешательство в уже контролируемый магическими силами человека объект, является, прежде всего, делом о –-––– прямом нарушении Этического Кодекса. Если бы столкнулись магические силы двух разных людей, возникло бы чрезвычайно опасное подобие радужного интерференционного узора [✱]Интерференционный узор — проще говоря рябь из-за множества расходящихся кругами волн. В физике — взаимное увеличение или уменьшение результирующей амплитуды двух или нескольких когерентных (связанных, совместных) волн при их наложении друг на друга. с искривлением пространства. Другими словами, во второй команде есть человек способный спокойно нарушить любые правила.

От одной мысли об этом у меня земля уходила из-под ног от волнения. В тот день мы больше не проронили ни слова до самого дома. Думаю, мы все были напуганы в этот момент. Однако тогда мы всё ещё не осознавали весь истинный ужас, что терзал нас.

В период полового созревания даже самые незначительные проблемы могут казаться концом света. Однако такое расположение духа не длится долго. Через некоторое время молодой, неутомимый ум забывает о проблемах.

И, по воле судьбы, благодаря подобному защитному механизму наш разум вместе с незначительными проблемами полностью стирает из памяти и достаточно важные из них.

После окончания турнира наше внимание сконцентрировалось на самом масштабном событии в Академии Дзэндзин — летнем лагере. Возможно, это будет звучать весело, но на самом деле вся неделя, которую мы проводили на каноэ, поднимаясь вверх по реке Тонэ, и в устанавливаемых нами палатках, была довольно напряжённой. Преподаватели лишь корректировали расписание, чтобы группы не столкнулись друг с другом, всё остальное ложилось на плечи учеников.

Так как это был первый раз, когда мы покидали Святой Барьер [✱]Святой Барьер (八丁標 — Hacchoujime) — состоит из: 八丁(hacchou) — умение, мастерство; 標(shirushi) — символ, знак. [Откуда “jime”? — Одно из произношений иероглифа 標 — (shime) как в “симэ”нава]. с посещения Храма Сёудзёу я переживала так, словно ступаю в совершенно новый мир.

С каждым днём волнение и ожидание перерастали в нетерпение, мы уже были не в состоянии держать себя в руках. Каждый раз при встрече мы строили догадки опираясь на кучу ходивших слухов, и не помня себя строили планы о том, что сделаем вместе.

После финала турнира оставалось неприятное послевкусие, но долго размышлять об этом не было нужды. Мы не заметили, как убрали именную дощечку, долго отсутствующей Рэйко Амано и почти не интересовались, куда внезапно исчез другой ученик — Манабу Катаяма. Это всё, как доказательство того, что нашими мыслями искусно манипулировали тогда.

— Саки, греби нормально, — у меня за спиной уже тридцатый раз жаловался Сатору.

— Я всё правильно делаю. Разве это не у тебя не получается? — так же ответила я в тридцатый раз.

Основной принцип заключается в том, что мужчина и женщина гребут попарно спереди и сзади. Если не грести синхронно или слабее товарища, лодка просто не сможет плыть. В этом смысле я и Сатору были наихудшей парой, но благодаря жребию были вместе.

— А-ах. Почему у нас не получается так же, как у них?

То, как плывёт каноэ Марии и Сатору со стороны выглядело идеально. За день до отправления нам рассказали двухчасовую лекцию, но несмотря на это они выглядели так, словно уже много лет занимались греблей вместе. Особенно Мамору, вопреки обычному, легко создавал фонтан речной воды и развлекал Марию красивой радугой, пока грёб вёслами.

— Посмотри на них внимательно. Мамору хорошо подстраивается под Марию, не так-ли? Тот, кто сидит спереди просто не может видеть, что происходит сзади и не может подстраиваться.

— Мариа всё правильно делает, поэтому у них и получается. Ты же, только пейзажами любуешься и вообще не гребёшь, скажешь нет? — продолжал ворчать Сатору, придираясь ко мне.

Подул освежающий летний ветерок и мне вдруг захотелось бросить вёсла. Я расслабила руки. Сняла соломенную шляпу и позволила ветру играть с моими волосами. Пытаясь высушить свою влажную от пота футболку. Я раскрыла на груди, свисавшее с плеч, словно пончо, полотенце, но помешал спасательный жилет. Лодка могла в любое время перевернуться, из-за чего нам запрещалось снимать их.

Нас сопровождало щебетание дроздовидной камышовки: «тири-тири-тири».

Внезапно я почувствовал, как каноэ стало плыть плавнее. На миг, я подумала, что Сатору понял свои ошибки и прикладывал все силы, чтобы правильно грести, но я ошибалась. Оглянувшись, что и следовало ожидать, я увидела, как он раскинулся на каноэ. Подпирая одной рукой подбородок, другой касался поверхности воды, наслаждаясь её течением.

— Что ты делаешь? — когда я произнесла это грубым голосом, Сатору поднял на меня взгляд.

— Приятное водичка, да. Словно море, разве что брызги не солёные, — не ответил он на мой вопрос.

— Не ты ли настаивал, что в пути нужно грести своими силами, как можно дольше не полагаясь на магию? Уже сдался?

— Дурачка. Спускаться вниз по течению не то же самое, что плыть по нему вверх, — зевнул Сатору, — Поэтому, я всего лишь уравновешиваю, ни больше ни меньше…

— Ты это специально сделал, разве не легче было с самого начала использовать силу? А на обратном пути гребли бы вручную.

Спорить с Сатору, когда на него нападает лень, было бесполезно. Так что я перевела взгляд обратно на вид вокруг. Если присмотреться на то, как синхронно плывут Мариа с Мамору или как гребёт Сюн, становится ясно, что они также полагаются на свои магические силы, как и Сатору.

Двигаясь вдоль берега, Сюн обернулся и махнул нам рукой, указывая веслом на камыши. Наши каноэ словно живые сразу сменили курс подплывая к нему.

— Видите. Там. Гнездо камышовки, — Сюн указал кончиком весла на маленькое гнездо, чтобы мы разглядели его. Оно было примерно на уровне моего роста, поэтому мы подплыли ещё ближе и встали, чтобы заглянуть в него. Каноэ сильно раскачивалось из стороны в сторону под ногами Сатору, суетливо пытающегося сохранить баланс, заглядывая в гнездо.

— И правда оно.

Чашеобразное гнездо, на удивление прочно держалось на трёх толстых камышах и было сантиметров семь-восемь в диаметре. Внутри гнезда лежало пять маленьких яиц похожих на перепелиные с коричневыми крапинками.

— Действительно ли это её гнездо? Разве не каяносудзукури? — честно говоря, я, что тогда, что сейчас не вижу между их гнёздами никакой разницы.

Своё название она получила потому, что чаще всего вьёт гнёзда в камышах на берегу реки, хотя иногда бывает гнездится и в полях серебряной травы [✱]Серебряная трава — отчасти дословный перевод с английского. У нас более известная как — мискантус китайский, или веерник китайский.

— Да, — садясь, сказал Сатору. — Из-за того, что каяносудзукури необходимо сделать как можно больше гнёзд и не нужно выращивать птенцов, они выглядят у них неаккуратно. И ещё это гнездо, думаю, будет трудно увидеть с высоты, в то время как гнёзда каяносудзукури прям бросаются в глаза.

— Ты увидишь это, если присмотришься к краям гнезда, — добавил Сюн. — Камышовка делает более ровные края для птенцов, иногда вставляя в них свои перья, у каяносудзукури они более острые и, конечно же, без перьев.

Мальчики с детства использовали фальшивые яйца каяносудзукури в своих играх, естественно, что они знали об этом больше нас, ведь мы никогда не интересовались ими из-за их зловония.

Я записала в тетрадку место, где было найдено гнездо дроздовидной камышовки и сделала его набросок. И затем мы поплыли дальше, на поиски других гнёзд.

Летний лагерь, это не просто тест на смелость. Это часть нашего учебного курса. Для каждой группы были розданы исследовательские задания, о которых, по окончании, мы должны были отчитаться. Нам выпала довольно неясная тема — «Биота бассейна реки Тонэ [✱]Биота — исторически сложившаяся совокупность видов живых организмов, объединённых общей областью обитания (распространения), в настоящее время или в прошедшие геологические эпохи.». Мы долго спорили с чего нам начать, и только решили, Сатору как обычно начал травить свои байки.

— Фуусэн-ину? — рассмеялась я. — Нечто, на столько странное, просто не может существовать.

— Это не ложь, — настоял Сатору с серьёзным видом. Каждый раз, когда мы слушали его, наши насмешки никак не ослабляли его пыл, отчего мы постепенно начинали колебаться: верить ему или же нет.

— К тому же недавно кое-кто видел одну.

— И кто видел? — спросила Мариа.

— Я не знаю, как его зовут.

— Ха. Как всегда. Свидетель есть, но кто неясно, — подловила я его, но Сатору это никак не задело, он продолжил. Вот откуда в нём столько страсти к подобным историям?

— Если бы вы услышали его имя, думаю вы бы сразу догадались кто это. Он встретил фуусэн-ину у подножия горы Цукуба.

— Зачем ему понадобилось туда идти? — попалась на крючок Мариа, позабыв о том, кто же это был.

— Какая-нибудь исследовательская работа от Совета по образованию. Детям такое рассказывать не станут. Так вот, когда он приблизился к подножию горы, фуусэн-ину вылез из пещеры.

Только я подумала опровергнуть его историю, как Мамору задал вопрос:

— Как фуусэн-ину выглядит?

— Абсолютно чёрного цвета, размером, примерно с обычную собаку, но с толстым туловищем и головой, где-то в два раза меньше собачей, которая почти тащится по земле.

— Это правда собака? — спросил Мамору.

— Они ведь не слишком опасны? — это уже была Мариа.

— Угу. Но если разозлить, его тело раздуется словно воздушный шар и если враг не отступит и продолжит атаковать, то…

— Он раздуется пока не лопнет, да? Не сильно ли глупо звучит? — вмешалась я, но у Сатору было приготовлено кое-что про запас:

— В этом-то и проблема.

— М?

— Разве это не слишком странно? Если бы ты хотела обмануть кого-то, разве ты не придумала бы что-то более правдоподобное?

В голове сразу же возникло столько возражений, что я даже не знала с чего начать. Да и был ли смысл спорить с его глупой историей. Однако, Сатору, кажется, чувствовал себя победителем:

— Говорят, фуусэн-ину — посланники бога горы, но как по мне они обычные животные. Есть же животные, которые так же раздуваются при виде врага? Фуусэн-ину, наверное, яркий представитель такого вида, раздуваясь он убивает или серьёзно ранит своего врага, — с гордостью делился своими мыслями Сатору, пока, до этого молча слушавший Сюн, не заговорил тихим голосом:

— И всё же я не думаю, что они реальны.

— И почему же? — раздражённо спросил Сатору.

— Потому что в случае угрозы они, скорее, убьют себя, чем врага? Так они все скоро просто вымрут, — простое, однако неопровержимое возражение. Сатору скрестил руки на груди. Это был достаточно спорный момент для изучаемой нами, биологии, так что он ничего не сможет сказать. Когда я подумала об этом, Сатору начал говорить, как будто ничего и не было:

— Ах да. Он сказал, что после того, как он встретил фуусэн-ину, он увидел злого-миносиро [✱]Злой-миносиро (悪魔のミノシロ) — вымышленное существо. 悪魔(akuma) — демон, дьявол..

Я чуть не упала со стула:

— «Ах да»? Алло. Что случилось дальше с фуусэн-ину?

— Он аккуратно отошёл, как только увидел, что фуусэн-ину раздувается. И он, кстати, не взорвался. Так что, может быть часть про взрыв — выдумка, — словно ящерица, Сатору обрубал концы, чтобы выбраться из сложившейся ситуации. — А потом, когда он поднимался на гору Цукуба, столкнулся со злым-миносиро, — мы искоса поглядывали на него, озадаченные его вымученным продолжением истории.

— Злой миносиро — это псевдо-миносиро? — спросил Мамору.

— Да, на первый взгляд они выглядят одинаково, но, если посмотреться повнимательнее, они совершенно разные.

— Но почему они «злые»? — на этот вопрос Марии, Сатору, нахмурившись, ответил:

— Потому, что те, кто встретил его, в скором времени умирали.

«Вздор»

— В таком случае почему тот парень ещё не умер? Он ведь не умер? — допытывалась я у него, но Сатору не выглядел озадаченным и беззаботно произнёс:

— Значит скоро умрёт.

Это могло закончить как обычно, всего лишь нашей пустой болтовнёй, если бы Сюн не сделал нам неожиданное предложение:

— Почему бы нам не добавить его в наш отчёт?

— Злого-миносиро? — удивилась я.

— И фуусэн-ину тоже, и других неизвестных животных. Мне кажется, сейчас отличный момент, чтобы узнать существуют они или нет.

— А это интересно, — Мариа, как и все мы, заинтересовалась этим.

— Постойте. Вы что, вообще не понимаете? От встречи с ним можно на тот свет отправиться.

Как и ожидалось, Сатору изо всех сил пытался отговорить нас от этой идеи, опасаясь, что его ложь будет раскрыта.

— Так просто мы не умрём, — хмыкнула Мариа.

— Но как вы собираетесь поймать его? Я забыл упомянуть, но мы не сможем на него подействовать нашей силой.

— Как это? — переглянувшись, мы стали расспрашивать его об этом, хотя он и так уже был загнан в угол.

— Ну-у, я не совсем уверен, почему так происходит.

— Объясни.

— …

Под лавиной наших вопросов Сатору в конце концов сдался и согласился с поисками мистических и неизвестных животных, для нашего задания.

Однако мы понимали, что такие редкие виды животных так просто нам не попадутся. Поэтому, мы оставили тему: «Биота бассейна реки Тонэ» от Тайёуоу, так как она была более обширной.

Всё же мы опасались, что из-за страха можем не решиться их описывать, и как раз на этот случай у нас были обычные миносиро и каяносудзукури.

Вернёмся к истории о летнем лагере. После того как мы нашли гнездо дроздовидной камышовки, не прошло и десяти минут как я тихо окликнула:

— Глядите-глядите, там гнездо. Оно большое!

Сюн почему-то бросил сомнительный взгляд:

— Кажется это гнездо волчка [✱]Волчок — Китайская малая выпь, или китайский волчок, или длинноносый волчок, или китайская выпь..

— Ага. Похоже на то, такое же большое как у них, — согласился Сатору. Было редкостью, что их мнения совпадали, так что похоже это была правда.

— Но оно такое неаккуратное.

Три каноэ остановились около найденного мною гнезда. Оно было расположено ниже гнезда камышовки, практически на воде. Не каждый бы смог разглядеть его с берега.

Сюн привстал, чтобы заглянуть в гнездо:

— Тут пять яиц.

Моя лодка подплыла поближе следом и, как только мы с Сюном соприкоснулись плечами, я почувствовала, как моё сердце быстрее забилось в груди. Чтобы скрыть своё волнение я сделала вид, что тщательно изучаю яйца и гнездо.

Длинноносый волчок самый маленький в семействе цаплевых, но в двое больше камышевки, примерно с воробья. Гнездо также было вдвое больше. Яйца были похожи на маленькие куриные со слабым голубоватым оттенком. Сюн взял из гнезда одно яйцо и внимательно осмотрев его, удивлённо раскрыл рот:

— Вау-у. Такого я не ожидал.

— Что такое?

— Саки, ты тоже возьми.

Длинными пальцами Сюн взял яйцо и положил мне на ладонь. Холодное словно фарфор.

— Что с ним?

— Не знаешь? — он взял еще одно яйцо и бросил его в Сатору. Я ужаснулась от такого его поступка:

— Тебе разве не жалко птенца?

— М, — Сюн улыбнулся. — Это поддельные яйца. Взгляни.

Он взял ещё одно и положил на выглядывающий из воды камень. Не успела я одуматься, как он разбил его ручкой весла. Скорлупа разлетелась по сторонам, но ни желтка, ни белка не было в нём, а только чёрный зловонный комок, что более странно, от туда сразу же, словно попрыгунчик из коробки [✱]Попрыгунчик из коробки — Jack-in-the-box («Джек в коробочке», также по-русски «попрыгунчик») — детcкая игрушка. Внешне выглядит как коробка с ручкой, если покрутить которую, проигрывается мелодия. В какой-то момент у коробки неожиданно открывается крышка, и из неё выскакивает фигурка (обычно клоун или шут). выскочили наросты, своей формой напоминающие оленьи рога, разрастающиеся во все стороны.

— Что это?

— «Рука Дьявола». Слышала о таком?

На самом деле я впервые узнала об этом. Я легонько прикоснулась кончиками пальцев к необычным отросткам, они были тонкие словно бумага.

— Аккуратно, они очень острые.

«Рука Дьявола» была гибкой благодаря жилке, что пробегала по середине и, как сказал Сюн, острой, словно лезвие с торчащими то тут, то там шипами.

— Обычно они сложены внутри яйца, но, если скорлупа раскалывается, они выскакивают наружу.

— Почему?

— Если островной полоз или бусоподобная змея проглотит их, вместо обычных, яйцо треснет в желудке. В попытках отхаркнуть его, шипи буду только сильнее впиваться и так «Рука Дьявола» разрежет слизистую, чтобы яд этого комка попал внутрь, — ответил стоявший позади меня Сатору.

То, что он рассказал было ужасно. Бусоподобная змея питается исключительно яйцами, проглатывая их все сразу, когда нападает на птичьи гнёзда. Своё названия она получила, как раз из-за формы тела, которое раздувается, после того как она проглотит большое количество яиц. Её ждёт ужасная учесть, проглоти она поддельные яйца, внутри которых таится не жизнь, но смерть.

Я достала тетрадку и сделала набросок разбитого фальшивого яйца.

— В Мацукадзэ полно яиц, подделанных под камышевок, но я впервые вижу поддельное яйцо волчка, — восхищался Сатору, просвечивая поддельное яйцо на солнце.

— Нужно быть большой, чтобы отложить яйца такого размера.

— Нет. Обычного, для каяносудзукури, размера, — сказал Сюн.

— Откуда ты знаешь? — Сатору посмотрел на него. Сюн, молча указал нам подбородком в сторону. То, что мы увидели, поразило нас.

Между густорастущим камышом показалась маленькая голова, формой своей напоминающая цаплю. она умело держала высохшую траву в своём клюве. Однако покрывающая её чешуя и ярко-красные не имеющие век глаза, с чёрными линиями идущими из их наружных уголков, ясно давали понять, что это не птица.

Каяносудзукури медленно скользила по толстому стеблю камыша, обвивая его своим длинным телом. Чаще всего каяносудзукури имеют коричневато-зелёный окрас или грязно-коричневый, но эта имела желтовато-зелёный. В целом она несильно отличалась от своего предка малочешуйчатого лазающего полоза, кроме необычного, похожего на птичий, клюва.

Ловко укладывая сухую траву по краям, она занималась строительством нового гнезда, словно птица. Которое, скорее, было похоже на гнездо камышовки, нежели на гнездо волчка с его переплетёнными между собой стеблями камыша, но и этого было достаточно чтобы обмануть.

— Может быть эти яйца её. Они ведь всегда делают гнёзда одно за другим.

Я вновь перевела взгляд на Сатору и увидела, как он запихивает в мешок три яйца, лишь одно оставляя в гнезде.

— Зачем они тебе? — спросила Мариа.

— Мы можем так и не увидеть фуусэн-ину и злого-миносиро. В таком случае мы предоставим их. Поддельные яйца волчка редко увидишь.

— А мы не сделаем хуже для каяносудзукури, если возьмём их?

— Вряд ли. Пока в гнезде есть хотя бы одно яйцо, думаю всё будет в порядке.

То, что сказал Сатору, казалось довольно логичными, правда почему они тогда не откладывают только одно яйцо. Мне показалось, что коварство этой необычайно выглядящей змии, немного преувеличено.

Стратегия каяносудзукури это, основанный на использовании повадок птиц, гнездовой паразитизм [✱]Гнездовой паразитизм — Гнездовой паразитизм — тип клептопаразитизма, которым пользуются некоторые птицы, рыбы и насекомые, заключающийся в манипуляции и использовании другого животного-хозяина, или того же вида (внутривидовой гнездовой паразитизм), или другого (межвидовой) для выращивания потомства животного-паразита..

Под этими словами подразумевается, что родитель избавляет себя от строительства гнезда и выращивания своего потомства, откладывая яйца в гнёзда других птиц, которые займутся их выхаживанием. Яйца таких птиц вылупляются быстрее других и как только это происходит, птенцы сразу начинают выбрасывать из гнезда остальные яйца. Для меня всё это слишком жестоко, даже с целью выживания.

Есть такие птицы медоуказчиковые, на конце клюва которых есть зуб, с помощью которого они убивают всех птенцов в гнезде.

Моя любимая книга — «Естественная история нового Японского архипелага» по этому поводу говорит, что тысячелетие назад гнездовой паразитизм был замечен всего лишь у некоторых видов птиц, таких как: кукушка обыкновенная, малая, глухая и других. Однако в настоящее время, в данной области число подобных видов увеличилось на несколько десятков. Обычно редко можно обнаружить, хорошо сделанные и безопасные гнёзда для птенцов, поэтому нередки случаи, когда один паразитирующий вид подкладывает свои яйца в гнездо другого такого же вида. Иначе, в их птичьем мире не будет никаких надежд на будущее.

Каяносудзукури же, при строительстве полностью подражает птичьим гнёздам, от его размера и до вида яиц, и затем ожидает обманутую птицу. Когда это происходит она начинает время от времени наведываться в это гнездо в поисках свежих яиц.

Я вспомнила модель скелета каяносудзукури, которую нам показывали на уроке естествознания. По сравнению с другими змеями их хвост был более развит, имел наросты наподобие коренных зубов для измельчения разрушенной скорлупы. Поглощённая скорлупа использовалась в качестве материала для поддельных яиц. Вследствие этого в их организме содержится большое количество кальция из-за чего скорлупа их яиц такая же твёрдая, как у птиц, и их детёныши разбивают её своим клювом.

Однако, мне не было известно о Руке Дьявола, пока не увидела её, как и то, что таким вот образом она избавляется от своих соперников: островного полоза и бусоподобной змеи. Я помню, что в этот момент я почувствовала слабый дискомфорт. Неужели упомянутые в учебнике мутации и естественный отбор, в самом деле могли развить в конкурирующих видах злобу до такой степени.

Но эти мои сомнения унеслись куда-то приятным ветерком, сразу же, как только мы продолжили плыть дальше по реке Тонэ.

День уже близился к концу, когда мы сошли с каноэ на пологий песчаный берег. Было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть здесь следы предыдущей группы, которая также разбила лагерь в этом месте.

Нам нужно было установить палатки для начала. Для чего мы вырыли ямки, чтобы установить в них бамбуковые палки, а поверх них натянуть брезент и перевязать всё кожаными ремешками. Неожиданно это оказалось довольно сложной задачей. В своих попытках мы уяснили, что лучшим способом установления палатки, было вручную привязывать брезент к палкам, пока один из нас приподнимает и удерживает их с помощью силы, как мы все и сделали.

После мы начали готовить себе поесть. Так как каноэ могло выдержать вес в триста килограмм, мы, не стесняясь набрали с собой кучу продуктов. Собрав веток в окрестностях берега. Мы, с помощью магических сил, разожгли огонь и очистили воду с рисом. Нарезали мясо и овощи и закинули всё это в кастрюлю, вместе с высушенной юбой [✱]Юба — плёнка, снятая с соевого молока. В России и Казахстане известна под названием «соевая спаржа», и к настоящей спарже никакого отношения не имеет., мисо и приправами. Из этих ингредиентов мы сделали себе кашу.

Мы все сильно проголодались после целого дня в пути и в миг опустошили свои тарелки. К этому моменту солнце уже спряталось за горизонтом, погрузив всё вокруг во мрак и мы, окружив костёр стали болтать о разном.

Эта сцена даже сейчас предстаёт передо мной яркими образами. Приятная усталость от прошедшего дня, слезящиеся глаза и раскрасневшиеся лица из-за дыма и жара костра. Небо, сменившее голубые краски на тёмно-синие. Мы все, воодушевлённые нашим первым путешествием за Святой Барьер.

Признаться, я едва помню, о чём мы говорили в начале. Странная история — в то время как я прекрасно запомнила наши разговоры днём, я никак не могу вспомнить о чём мы говорили в этот приятный для меня вечер. Только этот разговор всё ещё продолжает течь по поверхности моего сознания. В этот момент, всё моё внимание было уделено мальчику, сидевшему по другую сторону огня.

— Саки, ты не видела?

Я была в замешательстве от внезапно заданного вопроса Сатору и уклончиво ответила на его вопрос, так как не понимала о чём идёт речь.

— О-о. Кто знает.

— А? Видела?

Скрипя сердце, я покачала головой.

— Так и думал. Ведь это не так-то просто, — утверждал Сатору, а я ничего не могла сказать ему в ответ, так как всё ещё ничего не понимала.

— Так… вот! — почему-то вдруг обрадовался Сатору, — Недавно, я впервые смог заглянуть! Вместе с Сюном. Да?

Сюн, сидевший на другой стороне, кивнул. Я никак не могла припомнить, когда это они оба стали такими близкими друзьями.

— Было довольно сложно из-за суровых мер предосторожности.

— Да. Во всяком случае не как в Вакиэн, где можно было чисто случайно заглянуть, — улыбнулся Сюн, говоря в своей прохладной манере. — Даже если дверь открыта, перед ней стоит глухая стена, из-за которой невозможно увидеть, что во внутреннем дворе. Учителя также всегда на стороже, когда открывают или закрывают дверь.

«Значит они оба оказались во внутреннем дворе Академии Дзэндзин?» — я была поражена их смелостью.

Внутренний двор в ロ-образном [✱]Слог японской азбуки (катаканы) — ロ(Ро). здании Академии Дзэндзин был на подобие двора в Вакиэн разве, что явного запрета туда входить не было. И всё же никто не видел, что там, так как туда вообще не выходят окна. Место, к которому нет желания даже приближаться.

— Однако у меня получилось два раза подсмотреть, когда Тайёуоу открывал двери, и я точно запомнил форму засовов.

Я не могу представить, как будет выглядеть замки через тысячу лет. Прежде, на куске метала делали зазубренную бородку, которую вставляли в замочную скважину, чтобы открыть или закрыть что-либо. Постепенно их механизм становился всё сложнее и запутаннее, как у часов. В наше же время они имеют весьма простую форму, из-за небольшого количества мест, которые требовалось запирать.

Множество радиально расположенных засовов окружало дверь. Их невозможно было увидеть снаружи. Чтобы открыть их с помощью магических сил требовалось иметь при себе план их расположения или запомнить и создать в голове их точный образ.

— Затем, пока я караулил, Сюн открыл эти засовы. Когда мы зашли во внутренний двор, сразу как можно тише закрыли дверь и пошли к стене на против, — Сатору замолчал, пробежав по нам глазами, словно хотел увидеть какой эффект произвела на нас его история.

— Что там было? — спросила Мариа.

— А как ты думаешь? — улыбнулся Сатору.

— Могилы, как и в Вакиэн? — сказала я. В этот момент глаза, не слышавшего ранее эту историю Мамору, округлились:

— А? Во внутреннем дворе Вакиэн есть могилы?

Сатору нахмурился:

— Нет, это просто слух, который я слышал.

— Хватит рассказывать об этом. Что там было?

— Почти то же, что я видел в Вакиэн, — ответил Сюн. — Было немного кустов, а так всё казалось заброшенным. В дальнем конце стояло пять кладовых в ряд с тяжёлыми деревянными дверьми.

— Вы открыли их? — спросила Мариа. На этот раз ответил Сатору:

— Мы собирались, но сразу же повернули назад.

— Почему?

— От них шёл ужасный запах.

Каждый раз Сатору начинал лгать и сильно преувеличивать, говорил уклончиво и таинственно, чтобы сильнее напугать нас.

— Какой запах?

— Удушливый… словно аммиак.

— То есть там не кладовые, а всего лишь уборные?

Сатору никак не отреагировал на мою шутку.

— Это не всё. Может мне послышалось, но я, кажется, слышал голоса, — сказал Сюн и мы все замолчали.

— Что за голоса? — спросила я, набравшись храбрости, хотя мне уже было страшно слушать продолжение.

— Я не понял. Словно рык животных.

«Эта парочка, должно быть пугает всех нас» — думала я, но всё равно чувствовала, как по моей спине пробегает мороз.

Затем мы просто болтали ни о чём. Нам уже нужно было ложиться спать, чтобы завтра проснуться рано утром, но мы все хотели насладится этим вечером чуточку дольше. Что было не обычно так это то, что Мамору предложил нам поплавать ночью на каноэ. На что Мариа сразу же согласилась.

Только свет звёзд освещал всё вокруг, из-за чего поначалу у меня не было никакого желания. Инстинктивный страх из-за невозможности разглядеть что-либо в темноте. Но остаться здесь одной было бы ещё хуже, поэтому я согласилась тянуть жребий. Один из нас должен был остаться, чтобы следить за огнём, который был для нас наподобие маяка, в кромешной тьме реки.

Забыла упомянуть, что наши каноэ имели свои названия. Тот на котором плыли я и Сатору — Сакурамасу II, у Марии и Мамору — Хакурэн IV, а у Сюна — Камурутии VII [✱]Названы в честь рыб: cима/масу; белый толстолобик; змееголов соответственно.. Мы тянули наши палочки для еды, на кончиках двух парах которых были жёлуди. В результате Хакурэн IV достался мне и Сюну, а Сакурамасу II-й Марии и Мамору. К несчастью для Сатору, он должен был остаться следить за огнём.

— Вы жульничали! — отчаянно возражал Сатору. Хотя перед этим говорил, что тянуть жребий последним к удаче. — Пока тянули смотрели на дно банки!

— Можешь так думать, но никто не подглядывал, — спокойно сказала Мариа. Но, на самом деле, заглядывать в банку вовсе и не требовалось. Если присмотреться можно было заметить, что палочка без жёлудя стоит иначе, чем остальные.

Сатору неохотно сел у костра. А мы начали отталкивать наши каноэ от берега.

— Не смотри на огонь, — сказал Сюн.

— Почему?

— Рассказать? Это важное правило гребли на каноэ ночью: перед плаванием глаза должны привыкнуть к темноте, иначе ничего не увидишь.

Сюн запрыгнул в каноэ и подал мне руку, потянув меня к себе в лодку. От этого моё сердце забилось сильнее, а страх быть в кромешной темноте посреди реки, полностью исчез из моей головы. Наше каноэ медленно скользнуло в ночной мир.

По началу мы гребли сами, боясь использовать нашу силу в темноте. Мои глаза постепенно привыкали к темноте, но я всё ещё ничего не могла разглядеть, только лишь свет отражённых звёзд, проглядывался на поверхности воды. Мы словно плыли по тёмной, идущей в бесконечность, реке, а вокруг разносился приятный всплеск воды от ударов вёсел.

— Словно сон, — прошептала я. — Даже не ясно, как быстро мы плывём.

— Ты поймёшь, если коснёшься воды, — произнёс Сюн позади меня. Я отложила вёсла и слегка коснулась поверхности реки. Вода быстро бежала сквозь мои пальцы.

Где-то вдали раздался звонкий смех Марии. Из-за тишины кругом он эхом разносился по округе.

Сюн перестал грести и положил вёсла в лодку.

— Что случилось?

— Если грести вода покрывается рябью…?

Когда я оглянулась, казалось, Сюн смотрит на речку. В той же стороне я увидела Сатору, рядом с костром.

«За короткое время, мы так далеко уплыли вниз по реке»

— Да-а, но это ведь речка, она всё равно не будет спокойной.

Мне показалось, Сюн начал читать про себя мантру:

— Я разглажу волны.

Расходившиеся по воде круги от нашей лодки, вдруг исчезли.

— Ничего себе, это удивительно.

Поверхность воды стала абсолютно гладкой, словно всё вокруг нас в миг замерло, и теперь чёрная как смоль поверхность воды, будто зеркало, отражало все звёзды, что были в небе.

— Красиво. Мы словно плывём по небу.

Я никогда не забуду эту ночь, когда мы плыли не по реке, но по Млечному Пути, с его бесчисленным количеством сверкающих звёзд.

Слабый ветер принёс нам чей-то далёкий голос. Это был голос Сатору. Оглядываясь, я едва могла различить сияние нашего костра, так далеко мы уплыли.

— Неспеша поплывём обратно? — спросил Сюн. Я молча помотала головой. Хотела побыть здесь ещё чуть-чуть. С ним, в таком прекрасном мире, плывя по звёздному небу.

Я откинулась назад на правую руку. И вскоре почувствовала на ней его ладонь. Он взял мою руку в свою. В этот момент я хотела, чтобы время остановилось. Хотела вот так вот навеки раствориться в нём.

Я не знаю, как много прошло времени, когда до меня донеслись обрывки взволнованного голоса Сатору, вернувшие меня в реальный мир. Он кричал, наверное, от того, что никто долго не возвращался.

— Возвращаемся, — сказала Сюн.

На этот раз я кивнула, соглашаясь. Было жалко оставлять Сатору одного на долго. Мы развернули Хакурэн обратно, вверх по течению. Сюн с помощью силы ускорил лодку и отражение тысяч звёзд рассыпалось по волнам.

У меня внезапно закружилась голова, от сильного беспокойства. Я не понимала, как быстро мы сейчас плывём. Не могла разглядеть течение реки и её берега. Всё это растворилось во мраке ночи.

Если человеческое восприятие настолько непостоянно, не должны ли и наши, практически божественные магические силы быть такими же, как и карточный домик, неустойчивыми.

Тогда ко мне пришла мысль:

«Если бы восприятие для нас было бы недоступным, могли бы мы по-прежнему использовать нашу силу?»

И ещё одна:

«Почему в нашей деревне не было никого, кто лишился бы зрения или слуха?»

«Естественная история нового Японского архипелага» пишет, что множество историков, биологов и лингвистов ломали голову над этимологией слова — «миносиро».

В старину было принято считать, что название происходит от формы слова «миносирогоромо [✱]Миносирогоромо (蓑代衣) — Так понимаю дешёвый вариант (аналог) 蓑 (мино) — см. ниже [Мино]: для бедного населения.». Однако я не смогла найти ни одной рукописи с описанием миносирогоромо, поэтому мне трудно говорить что-либо по этому поводу.

Так же как и «миносирогоромо», причисляли и подобное происхождение: плащ «мино [✱]Мино (蓑) — традиционный японский соломенный плащ (дождевик).» белого цвета — «мино-сиро [✱]Мино-сиро (蓑白) — состоит из иероглифов: 蓑 (mino) — см. [2]; 白 (shiro) — белый. Плащ мино белого цвета.»; вера в оставшиеся души умерших — «ми-но-сиро [✱]Ми-но-сиро (霊の代) — Можно перевести как: часть души. В интернете есть информация о (霊代 — «митамасиро» — предмет (алтарь), сделанный из дерева, замещающий душу мёртвого человека или бога для поклонения ему. Состоит из иероглифов: 霊 (rei) — душа; 代 (shiro) — замена. [Откуда “ми”? — одно из произношений иероглифа 霊 — (mi)

». И лишь версия, что произошло оно от «ми но сиро[✱]Ми но сиро (海の社) — Можно перевести как: Морской храм или Храм моря. Состоит из иероглифов: 海 (umi) — море; 社 (yashiro) — храм (синтоистский). [Откуда “сиро”? — Неизвестно]» из-за нереста земноводных на берегу моря, кажется довольно правдоподобной. Последнее, объясняется тем, что миносиро откладывает в водорослях и кораллах множество красных и жёлтых яиц, похожих на лепестки украшения которые можно было увидеть во дворце морского дракона[✱]Дворец морского дракона (竜宮) — в японской мифологии подводный дворец-резиденция мифического дракона Рюдзина, властителя подводного мира и морской стихии (в некотором роде он может быть назван богом моря в синто, что, однако, не мешает существовать отдельному богу приливов и ещё нескольким). По легенде, построен из белых и красных кораллов в самом глубоком месте океана и богато обставлен..

Когда миносиро видит врага он опускает голову и поднимает свою заднюю часть, как сятихоко[✱]Сятихоко (鯱) — мифическое существо с телом рыбы, головой тигра, поднятым вверх хвостом и острым пилоподобным плавником на спине., которыми украшали главные башни в древних крепостях, из-за этого одна из существующих версий утверждает, что их название пошло как раз от сюда, от «Мино сиро[✱]Мино сиро (美濃城) — Крепость в провинции Мино. 美濃 (mino) — провинция Мино; 城 (shiro) — замок, крепость.», однако поздние исследования показали, что сятихоко устанавливали в замке Нагоя, что в провинции Овари, а не в соседней провинции Мино, которая растеряла своё былое величие.

Множество также считало, что сиро от имени «Сироу[✱]Запись катаканой кандзи — 四郎 (shirou) — японское имя, так сказать, “сокращёная” запись — (シロ), что читается уже как — (shiro).»: «мино-Сироу» (мино[✱]Мино (三幅) — ткань тройной ширины. Состоит из иероглифов: 三 (san) — три; 幅 (no) — единица измерения равная, примерно 36 см. [Откуда “ми”? — одно из произношений иероглифа 三 (mi)]. — это ткань, около 108 сантиметров в ширину, которая была в три раза шире обычной, около 36 сантиметров). Но другие считали, что он, Сироу, увидел копошащуюся змею со множеством щупалец, от этого факта и «ми[✱]Ми (巳) — Змея (знак зодиака).» — змея, «Сироу»[✱]Ми но сироу* 巳の四郎». Есть множество разных теорий их все не сосчитаешь.

Кстати о Сироу — это имя юноши, появляющееся в старинных преданиях, в мотивах которых он был проклят после прикосновения к белой змее[✱]Островной полоз, альбинос., и принял облик миносиро. Это единственная часть, которая продолжает передаваться из поколения в поколение, поэтому точно неясно, правда это или нет.

Я считаю, что во всех этих версиях есть доля правды. По крайней мере в них всё не так, как с этимологией везде ползающих на горе Цукуба, жаб[✱]Японская жаба.. В той же книге про них сказано: «…их детёныши, силой разума, притягивают к себе насекомых…». Хикигаэру имеют магические силы, довольно оригинально, но кто в это поверит?

Ещё одна загадка связанная с миносиро — в древней литературе эти животные практически не упоминаются. В особенности в литературе, опубликованной тысячу лет назад, в большинстве своём запрещённая к прочтению, найти слово «миносиро» невозможно. Таким образом выходит, что миносиро появились на земле не более чем несколько сотен лет назад. Что, в соответствии с теорией эволюции — невозможно, чтобы за такое короткое время возник новый вид.

Откровенно говоря, это не ограничивается одним видом, миносиро. За эти тысячи лет до нашего времени фауна претерпела большие изменения. Не удивительно, что виды животных, которые существовали тогда, теперь полностью истреблены, но несколько сотен других видов, включая миносиро, внезапно появились.

В связи с этим, в последние годы появилась гипотеза, постепенно ставшая доминирующей, что такой стремительный толчок в эволюции миносиро и множества других видов животных, произошёл по причине бессознательного людского влияния на них.

Кажется, что я захожу слишком далеко, но давайте сейчас остановимся на одном недавно установленном факте, что прямой предок миносиро, по-видимому, — это обитающий в водах Босо[✱]Босо — полуостров на востоке острова Хонсю., вид брюхоногих моллюсков[✱]ミノウミウシ (Minoumiushi)— Aeolidida. Длина тела этих маленьких животных всего лишь три сантиметра, поэтому трудно поверить в их эволюцию в, относительно огромного, миносиро. Они получили подобное название благодаря минообразно[✱]Здесь — 蓑-образный — плащ (см. Мино). выступающим жабрам, с чем не поспоришь. В таком случае если миноумиуси действительно является предком миносиро, то общее для них «мино[✱]Здесь — 蓑 — плащ (см. Мино).» имеет одинаковое происхождение, что косвенно доказывает и делает теории «миносирогоромо[✱]Здесь — 蓑代衣 — дешёвый плащ]» и «мино-сиро[✱]Здесь — 蓑白 — плащ мино белого цвета (см. Мино-сиро).» более состоятельными. Однако я бы предпочла дождаться дальнейших исследований.

Я пишу о миносиро, для вашего понимания псевдо-миносиро, которого мы встретили во время нашего летнего лагеря, который подражает реальному облику миносиро при необходимости. И хотя я уже много раз описывала его, я бы хотела сделать это ещё раз.

Их длина колеблется от десяти сантиметров, как у гусениц, до одного метра, как у двупарноногих[✱]На самом деле размер двупарноногих 35 см. Возможно лор мира.. На голове у них Y-образная антеннка, на концах которых имеются тонкие усики. Их маленькие глаза скрыты под слоем кожи, из-за чего считается, что их чувствительность к свету довольно-таки слаба. На их брюхе имеется ряд коротких ног, наподобие, как у гусениц или брюхоногих (но я не думаю, что они сильно похожи на морского слизня[✱]ウミウシ (Umiushi)– Sea slug.) которые позволяют передвигаться со значительной скоростью. Это похоже на множество пар ног, передвигающихся в одном темпе. На подобие плаща мино, их спину покрывают усики и щупальца, которые они могут отращивать, ярко переливающиеся белыми, красными, оранжевыми и синими цветами. А их полупрозрачные кончики ярко светятся, словно светлячки.

Они всеядны, но в основном питаются мхом, лишайником, грибами, многоножками, пауками и прочими насекомыми, а также семенами растений. Они могут употреблять различные яды, усваивая их с помощью капсул и таким образом накапливая их в своём теле. Именно по этой причине говорят, что они очищает почву. Их цвет тела меняется в зависимости от того, что они употребляли в пищу. Например, после того как миносиро съест мох, его тело окрашивается в ярко-зелёный цвет. Этой особенностью они напоминают брюхоногих моллюсков, что питаются актиниями[✱]Не могу подтвердить или опровергнуть конкретно этот процесс..

Когда ему встречается внешний враг его бесчисленные усики и щупальца, упоминаемые как змеи, вздымаются, создавая угрожающий вид, и начинают извиваться. Если запугивание не возымеет эффекта, то враг пострадает от его сильнодействующего яда, выпускаемый книдоцитами[✱]Книдоциты — клетки используются книдариями для охоты на добычу и защиты от врагов.. Однако стоит упомянуть, что по отношению к людям они не проявляют никакой агрессии.

К семейству миносиро относят: они-миносиро — редкий вид, длина тела которых достигает двух метров, щетина имеет серебряный окрас; ака-миносиро — полупрозрачного алого цвета; ао-миносиро — кончики их усиков имеют синий окрас; нидзийро-миносиро[✱]Нидзийро-миносиро — 虹色 (nijiiro) — Цвета радуги. — имеют мельчайшие волоски вроде чешуек у бабочек, и красивый блеск как у златки, и прочие их подвиды.

Из-за большого размера и неприятного вкуса, из-за чрезвычайной токсичности, у них почти нет естественных врагов, лишь торабасами[✱]Торабасами — Здесь записано иероглифами: 虎挾み — крысоловка, мышеловка, в отличии от первого упоминания в 3 части, где было записано катаканой. Дальше, также, записывается катаканой. бывает ловит их и поедает, скрываясь на песчаном берегу. Это происходит раз в год, когда миносиро возвращаются на пляж для откладывания яиц. В это время происходит много случаев нападения на них.

На всякий случай расскажу и о торабасами. Это свирепый и плотоядный краб, предком которого считается голубой краб[✱]Голубой японский краб. обитающий в море. Его, заострённый по краям ромбовидный панцирь раскрашен в зеленовато-коричневые и песочные цвета, чтобы сливаться с местностью и достигает в ширину от сорока пяти до ста двадцати сантиметров. У них длинные клешни и острые зубы. Передняя часть панциря имеет зазубренную форму и сверху три больших шипа. Четвёртая пара ног, используемые раньше при плавании, теперь используется чтобы закапывать себя в песок и выпрыгивать на приближающуюся добычу, в радиусе двух метров. И хотя чаще их можно увидеть у берегов Хасаки, бывает они появляются и в полях, лесах, горах и у их подножья. Чаще всего они питаются лягушками, ящерицами, змеями, небольшими млекопитающими морских островков, выбрасываемыми на берег дельфинами и гриндами, и даже нападают на них. Крепкий, словно метал и массивный панцирь не пробивается ни клыками, ни когтями. Также среди них часто случается и каннибализм, когда при встрече они нападают друг друга. Но они также не причиняют никакого вреда людям.

Когда миносиро схвачен торабасами и не может сбежать, происходит нечто не имеющее аналогов в животном мире. И по воле случая, за год до окончания Вакиэн, в начале лета мне удалось увидеть всё это своими собственными глазами во всех деталях.

— Саки, взгляни! — тихо воскликнула Мариа.

— Что?

Мы смотрели с небольшого холма вниз на песчаный берег — наше секретное место, окружённое зарослями. Мы часто проводили здесь время в хорошую погоду после занятий.

— Торабасами поймал миносиро…

Я встала и выглянула на пустующий пляж, просунув голову сквозь заросли, солёный ветер защекотал ноздри. Посмотрев, куда указывает Мариа, в метрах двадцати-тридцати от моря, на берегу я увидела застрявшего миносиро. Он, словно встрял в корни, растущие здесь по всему берегу, когда двигался в сторону моря и теперь пытался выбраться, извиваясь всем телом. Но если присмотреться внимательнее, можно было увидеть, что его схватила тёмно-коричневая клешня.

— Ему нужно помочь, — вскочила я, но Мариа потянула меня обратно.

— Дура, что ты делаешь! А если увидят?

— Но здесь никого нет.

— Мы не знаем когда здесь появится кто-нибудь? Мальчики ведь иногда ловят рыбу на этом берегу.

Хотя бегать нагишом по пляжу не было чем-то из ряда вон выходящим, мы поспешили накинуть на себя одежду, а затем сквозь заросли бросились вниз по склону к морскому берегу. Торабасами уже практически полностью вылез из песка. Он был похож на чудовище с окрасом, помогающим ему скрываться. Обоими клешнями он удерживал ноги миносиро и его щупальца на спине, размышляя как ему управится с его телом.

Мои ноги подкосились. Я знала, что торабасами — это всего лишь крабы, но при всём при этом они могли убить даже медведя[✱]Японский медведь.. Сколько людей говорило нам, что они не нападут на нас, но всё же детям без магических сил сложно находится рядом с ними.

В этот момент я, как никогда молилась, чтобы поблизости оказались мальчики: «Я не прошу о Сюне, боже, но пусть, хотя бы Сатору окажется сейчас здесь…»

— Что нам делать? Может кинуть песком или попробовать запугать его? — я была в отчаянии, но Мариа спокойно оценивала ситуацию:

— Подожди. Всё в порядке, миносиро начинает идти с ним на контакт.

Я взглянула. До этого бушевавший миносиро начал множеством щупалец, словно успокаивая, поглаживать клешни торабасами, а тот в свою очередь застыл, словно статуя и тихо пустил пену изо рта.

Затем миносиро внезапно поднял на спине три больших щупальца, а затем опустил. Повторив это ещё несколько раз пока они не оторвались от него. Упав на песок, они начали извиваться, словно хвост ящерицы.

Торабасами же по-прежнему удерживал миносиро своими клешнями, невинно пуская пену.

Через некоторое время миносиро в муках поднял ещё два щупальца и судорожно задвигал ими перед торабасами из стороны в сторону и вновь отбросил[✱]Здесь идёт речь об автотомии — отбрасывание самим животным, при раздражении, какого-нибудь органа или конечности. (Например ящерицы) их. На песке извивалось пять щупалец, но торабасами не выказал никакой реакции. Миносиро также перестал двигаться.

Примерно через секунд тридцать, миносиро снова задвигался. Но на этот раз не в попытках усмирить краба, а на оборот, он был полон враждебности.

Его длинные щупальца встали дыбом и он начал размахивать ими, ударяя ядовитыми книдоцитами по панцирю торабасами. Он ударил два-три раза, а затем поднял на спине щупальце. Оно, словно окостенело и сузившись у основания, оторвалось, со всей силы влетев в клешню торабасами и затем упало.

После этого торабасами ослабил хватку и миносиро проворно выскочил из его клешней и поспешил прямо в море, скрывшись в нём. Не обращая внимания на миносиро, торабасами подобрал с песка пару щупалец и принялся есть их.

— Похоже, торг удался, — сказала Мариа с довольно натянутой улыбкой. Она не любила животных, и судьба миносиро, на самом деле, её вовсе не интересовала. Она, наверное, пошла только из-за меня.

— Но его щупальца. Бедняжка.

— Разве это небольшая цена за спасение собственной жизни? Иначе его бы просто съели.

Если миносиро пойман и не может сбежать от торабасами, он сбрасывает со спины несколько своих щупалец, чтобы краб съел их, а сам миносиро смог сбежать. И в этот самый момент происходит нечто уникальное. Они начинают торговаться: сколько щупалец сбросит миносиро. И зависит это как от возможностей и сил самого миносиро, так и от того на сколько голоден торабасами.

В случае если они не придут к компромиссу, миносиро начинает отчаянно нападать, размахивая острыми щупальцами с ядовитыми книдоцитами. Торабасами начинает быстро оценивать, что для него лучше, ведь есть шанс, что миносиро попадёт в промежуток между панцирем и впрыснет в него большое количество яда, от которого есть риск умереть.

Разве не удивительно как две неразумные формы жизни, в большинстве случаев приходят к правильному и разумному друг для друга выбору, компромиссу. Миносиро для торабасами — это стабильный источник пищи. Поэтому для них есть смысл в том, чтобы брать одни лишь его щупальца.

Давайте вернёмся к летнему лагерю.

На следующее утро мы состряпали в походном котелке приличный завтрак из оставшегося со вчерашнего вечера, который сразу же съели, а затем упаковали себе рисовые шарики на обед. После разобрали палатки и начисто прибрали все следы своего прибывания здесь, засыпав вырытые ямки для палок и следы от костра. Загрузили все вещи обратно в каноэ и отправились дальше.

Мы плыли вверх по реке в утреннем тумане, используя вёсла и наши магические силы. С левого берега до нас доносилось щебетание певчей птички, по сравнению с полевым воробьём, она дольше протягивала своё пение, может быть это была красноухая овсянка?

Утреннее пасмурное небо вгоняло в тоску. Но глоток свежего воздуха хорошо освежал.

Река становилась шире. Правый берег заволокло густым туманом, что невозможно было разглядеть что-либо на нём.

Я вспомнила уроки географии в школе Вакиэн, когда мы изучали протоки соединяющие озеро Касумигаура[✱]Касумигаура (霞ヶ浦) — или Нисиура, лагунное озеро в Японии, находится в префектуре Ибараки региона Канто. Касумигаура является вторым по величине внутренним озером Японии (после озера Бива). и реку Тонэ.

Две тысячи лет назад Касумигаура было большим внутренним морем Катори[✱]Море Катори (香取海) — в древности внутреннее море Японии., а в настоящее время — главное русло реки Тонэ, соединяющееся с океаном и впадающее в Токийский залив[✱]Токийский залив (東京湾) — бухта на тихоокеанском побережье Японии. своим рукавом.

Для предотвращения частых наводнений реки Тонэ и увеличения площади обрабатываемых земель, с изданием указа Токугавы Иэясу[✱]Токугава Иэясу (徳川 家康, 31 января 1543 года — 1 июня 1616 года) — принц Минамото, дипломат и военачальник, основатель династии сёгунов Токугава. Ближайший сподвижник и последователь Оды Нобунаги и Тоётоми Хидэёси, завершивший создание централизованного феодального государства в Японии., началась работа по переносу реки Тонэ. Потребовалось сотни лет чтобы направить русло Тонэ к мысу Инубоу[✱]Мыс Инубоу (犬吹埼) — это мыс, возвышающийся над Тихим океаном в городе Чоши, префектура Тиба, расположенном в самой восточной части равнины Канто.. Использовалась груда земли и песка, для уменьшения моря Катори, отчего оно стало пресным озером Касумигаура. (Грандиозный государственный проект инициировал Токугава Иэясу, личность которого заинтересовала меня, но, к сожалению, имя его упоминалось в учебниках географии и истории лишь в пункте, связанном с этим его проектом).

За следующие тысячи лет река Тонэ и озеро Касумигаура претерпели изменения. Для начала, множество рек когда-то впадающих в Токийский залив, направили к реке Тонэ, так как не было необходимости орошать проклятые бесплодные земли Токио. И затем, из-за увеличивающегося объёма воды, Тонэ вновь начала разливаться и для борьбы с наводнениями её соединили каналом с озером Касумигаура. По этой причине, в настоящее время это озеро, примерно таких же размеров, как и раньше было море Катори, по крайней мере, оно стало больше озера Бива[✱]Озеро Бива (琵琶湖 ) — раньше называлось Оми, в русскоязычных источниках также Мизууми — крупнейшее озеро Японии, находящееся в префектуре Сига (центральная часть острова Хонсю), к северо-востоку от бывшей столицы Киото., став самым большим.

В добавок, для удобства передвижения были созданы десятки различных каналов в низовье реки Тонэ, протекающей через Камису 66, отчего наш первый подъём вверх по течению был невероятно волнующим.

— Эй. А давайте быстрее, — предложил Сатору, как только наши каноэ выстроились в ряд.

— Зачем? Может, лучше проверишь тростники? — спросила я.

— Не-не. Здесь не так много животных.

— Думаю нам совсем чуть-чуть осталось до нашего лагеря, — вставил, обеспокоенный Мамору.

— О чём ты. Вы забыли цель этого лагеря? Злой-миносиро? Фуусэн-ину? Послушайте, давайте побыстрее проплывём это озеро и высадимся на берег.

— Эм. Тайёуоу сказал нам не плыть на противоположный берег озера. А ты хочешь сойти… — на этот раз даже, всегда смелая Мариа выглядела нерешительной.

— Всё в порядке. Немножко пройдёмся, быстро осмотримся и сразу же назад, — беззаботно сказал Сатору, ударяя вёслами о воду.

— Что будем делать, Сюн? — когда я спросила его мнение Сюн задумался, а затем дал неожиданный для меня ответ:

— Будет плохо, если об этом узнают, но я бы хотел пройтись и осмотреться. В будущем нам может больше и не выпасть такой шанс.

С этими его словами атмосфера резко изменилась в сторону будущих поисков, а затем Сатору предложил хитрый план — он стал мастером в этом — оставить на месте нашего лагеря засыпанные следы, якобы от палатки и костра.

— Так ведь следующая группа подумает, что мы ночевали там? — Сатору был с таким довольным лицом, которое точно не появляется от хороших дел.

С сияющими лицами, мы погнали наши каноэ на бешеной скорости. Сверху прилетела маленькая птичка, крачка, отважившись посоревноваться с нами в скорости. Но наш Сакурамасу II за несколько секунд нагнал её и оставил далеко позади. После чего та развернулась и улетела куда-то.

Я вытянулась прямо перед носом лодки, на встречу ветру и сняла шляпу, прежде чем её сдуло. Мои волосы развивались позади меня, вместе с полотенцем, крепко связанным на груди.

Вокруг была видна одна лишь водная гладь, но скучно всё равно не было. В небольшом просвете между облаками засияло солнце, отражаясь множеством ярких бликов на поверхности воды и вместе с брызгами от наших лодок создавало небольшую радугу.

Я была очарована этим зрелищем настолько, что не сразу заметила что-то странное. Перед глазами всё ужасно замерцало различными цветами, медленно растекаясь.

Я обернулась и увидела, как Сатору, с серьёзным выражением лица пристально смотрит за поверхностью воды. Если нужно чтобы ваша лодка поплыла, для начала требуется сконцентрировать все свои чувства на поверхности воды перед лодкой, создавая образ, как будто лодка подплывает к этому месту и сокращается дистанция, однако так будет получатся до определённой скорости, пока вода не начнёт толкать лодку вперёд. В этот момент нужно представить как лодка начинает скользить по поверхности воды и сохранять этот образ до самого конца.

Оба способа требуют огромной концентрации и изрядно утомляют, если использовать в течение длительного периода времени. В то же время ещё может и укачать, из-за раскачивающих лодку волн.

Заметив мой взгляд, Сатору облегчённо вздохнул, неправильно его истолковав и сказал:

— Уже довольно много проплыли. Скоро будем меняться?

Я медленно покачала головой:

— Думаю, что нет.

— В смысле, нет? — Сатору выглядел раздражённым.

— С глазами что-то. Наверное, слишком долго смотрела на яркий свет, — объяснила я. Сатору выглядел озадаченным и неохотно согласился:

— Что поделать. Ладно. Я продолжу.

Я поблагодарила его и вспомнила, что у меня в мешке есть красные очки от солнца. Мне их дал мой отец, чтобы не ослепнуть от яркого синего света. Стекольный мастер тщательно трудился над ними, делая стёкла как можно чище, смешивая в равных пропорциях марену красильную и вяжущий сок хурмы, чтобы они были рыжевато-бурого цвета. Если бы я не забыла надеть их с самого начала, с глазами всё было бы в порядке.

Надев очки, озеро, словно погрузилось в сумерки, а мерцание в глазах поутихло.

Нам строго запрещалось использовать магию, если нас хоть немного беспокоит зрение. Говорят, если стать таким же мастером как Сисэй Кабураги, то можно будет свободно использовать свою силу даже в темноте. Нам же новичками обязательно требуется видеть перед собой объект воздействия и его положение иначе не получится его правильно схватить, отчего могут возникнуть неожиданные последствия.

Около часа мы пересекли озеро Касумигаура. И как только достигли самой глубокой части озера, в тростнике раздался громкий всплеск, а под водой промелькнул и тут же исчез огромный силуэт. Возможно, это был торабасами с его широкой ромбовидной формой панциря. До этого я видела их только на суше и поэтому не думала, что они могут так хорошо плавать. Намного лучше, чем я себе это представляла.

В промежутке между тростниками была видна зелёная речка Сакура[✱]Река Сакура 桜川 (茨城県南部) — река в системе реки Тон, которая протекает через юго-западную часть префектуры Ибараки и впадает в Касумигауру, протекающая через густой лес и впадающая в озеро: мы заранее узнали как она называется. Сейчас мы бы могли увидеть прямо перед собой, возвышающуюся гору Цукуба, если бы только ветви деревьев не скрывали её от нас.

На полпути река внезапно разделилась. Немного озадаченные, мы решили плыть по левой её ветви, где течение было быстрее. И примерно через километр, между густорастущими деревьями показалась гора Цукуба вместе с рекой Сакурой, которая огибала гору с запада и текла дальше на север.

Мы решили сойти на берег здесь, подумав, что если продолжим плыть, то отдалимся от горы ещё дальше.

— Да! Наконец-то, прибыли, — радостно сказал Сюн, уверенно ступая на берег первым. А затем по порядку сошли на берег: я, Мариа, Мамору и в конце Сатору. Он выглядел сильно уставшим от того, что ему пришлось долгое время использовал свою силу. И сразу же отошёл в заросли, казалось его немного подташнивает, из-за чего я чувствовала себя виноватой.

Первым делом мы спрятали наши каноэ в зарослях тростника. Мы уплыли слишком далеко и навряд ли бы кто-то увидел их, но на всякий случай. И для пущей уверенности поглубже вбили колы в ил, чтобы лодки не унесло течением.

— И что теперь? Осталось совсем немного до обеда, — Мамору, кажется, проголодался и с надеждой смотрел на всех нас.

— Давайте возьмём с собой что полегче и поднимемся на гору, осмотримся там. Оттуда должен быть отличный вид, там и пообедаем, — Сюн вызвался повести нас в поход так как Сатору всё ещё было плохо. Если бы это сказал Сатору мы, наверное, были бы недовольны, но так как это сказал Сюн, никто не противился и все взяли свои мешки и пошли в гору.

Однако, так как здесь не было тропинок, идти самым первым было трудно. Тому, кто шёл спереди требовалось с помощью магии расчищать нам путь от бурьянов и плюща[✱]Японский плющ, (дикий виноград). Все уставали уже спустя пять минут и сменяли друг друга.

Кроме того, раздражало огромное количество сосущих кровь комаров и мошкары. Эти гадкие насекомые не могут обитать в окрестностях Святого Барьера, но здесь, сколько бы мы их не убивали, им просто не было конца. В конечном итоге из-за постоянного использования своих сил все были полностью истощены. Я же, можно сказать, была изведена, потому что не могла разглядеть этих мелких насекомых из-за своих тёмных очков. Поэтому, когда перед нами внезапно оказались странные руины, мы все невольно замерли.

— Что это? — мрачно спросила Мариа.

Конечно, мы испугались. Здание с огромной крышей, размером с наш общественный зал, целиком было покрыто плющом и мхом. Оно почти полностью сливалось с лесом, тихо дыша.

— Может это Храм Горы Цукуба[✱]Храм Горы Цукуба — Синтоистский храм. Кому интересно, по этой ссылке P.S. Красота. можно взглянуть на какое строение «смотрели» герои романа, если, конечно, автор подразумевал именно его., — сказал Сатору, просматривая старую карту, которую он взял с собой. Он не пришёл ещё в норму, но ему стало гораздо лучше, в отличие от того каким он был, когда сошёл на берег.

— Храм? — спросила я, пытаясь сдержать крик от того, что наступила на жабу.

— Похоже этому храму где-то две-три тысячи лет. Тысячу лет назад оно уже было прилично древним, — сказал Сюн.

— Должны ли мы обедать здесь? — спросил Мамору.

Все несомненно были очень голодны, но обед в таком месте не казался мне привлекательным. Я хотела было возразить, как слева раздался леденящий кровь и оглушительный крик.

«Кто-то ещё наступил на жабу» — подумала я и взглянула. Сатору стоял на вытяжку смотря куда-то. Подбежавший к нему Сюн, также застыл на месте.

— Что?

Прежде чем я осознала это, все четверо впали в полное оцепенение. Никто уже не мог ответить на мой вопрос.

«Что произошло?» — я едва не запаниковала. Когда вдруг заметила, что их взгляды направлены куда-то в сторону. Теперь настал мой черёд кричать. В той стороне было невероятное существо, которое я не видела прежде.

«Злой-миносиро», «псевдо-миносиро» — первое, что пришло мне в голову. Несомненно, на первый взгляд оно напоминало миносиро, но, если присмотреться внимательнее, оно совершенно отличалось он него.

В длину примерно пятьдесят-шестьдесят сантиметров. Словно из резины, оно постоянно сокращалось и растягивалось, снова и снова, вместе с кожей, отчего казалось бесформенным. Всю его спину покрывало множество полупрозрачных отростков, похожих на иглы морского ежа. Свечение от которых переливалось радужными цветами и было несравнимо ярче, чем у обычного миносиро или светлячка. И они всё время, не переставая мигали.

Свечение менялось, словно в калейдоскопе, накладываясь друг на друга и смешиваясь, создавая в воздухе узоры из ярких полос и завитков. Даже в своих очках я чувствовала, как моё сознание впадает в гипноз от всей этой красоты.

Псевдо-миносиро неспеша скользил в сторону храма оставляя в воздухе позади себя радужный след.

Мой вскрик отчасти привёл меня в себя, я стала громко звать Сатору и Сюна:

— Быстрее… Сатору! Сюн! Ловите! Уйдёт же!

Но ни один из них даже не шелохнулся, продолжая ошеломлённо смотреть в след уходящему псевдо-миносиро, я хотела воспользоваться своей силой, но колебалась. Я уже описывала это ранее, что, если несколько человек будут использовать свою силу на одном объекте, это вызовет опасную ситуацию. И если кто-то уже сконцентрировал свой взгляд на цели, остальные должны воздержаться от использования своей силы не зависимо от обстоятельств.

И Сатору, и Сюн пристально смотрели на псевдо-миносиро. Что обычно значило, что они в любой момент могут начать использовать свою силу, и в то же время они оба совершенно не двигались.

Казалось, что это длилось вечность, хотя на самом деле это длилось, наверное, не дольше нескольких секунд. Псевдо-миносиро невозмутимо зашёл в растущий плющ и высокий бурьян под полом храма и окончательно скрылся из виду.

Я до сих пор не могла понять почему все четверо не двигаются. Не знала, что мне делать. Я вообще не понимала, что сейчас произошло. Думала встряхнуть их за плечи, но из-за паники и страха не могла и пошевелиться. Я боялась, что упаду замертво если коснусь их. Но на удивление первым, кто вышел из ступора оказался Мамору:

— Есть хочу, — сказал он тихим голосом, оглядываясь. — А-а, что вообще произошло только что?

Затем постепенно зашевелились Мариа, Сатору и Сюн опускаясь на землю. Сатору снова выглядел ужасно плохо, а Сюн поникшим.

— Мы умерли? — слова Марии напугали нас, но от них все мы, наоборот, пришли в себя.

— Бред всё это, вроде. Не переживай, — простонал Сатору. Своим «вроде» он будто подчёркивал, что сам не бредит.

— Но, почему мы не могли пошевелиться? — Мариа тревожно обхватила себя за плечи.

— Да не знаю я. Как только увидел мигающий свет, разум и всё перед глазами, словно помутнело.

— А! — воскликнула я. — У вас также?! Прям как в Храме Сёудзёу, когда смотришь на священный огонь…

— Точно, — кивнул Сюн, понемногу вставая на ноги. — Так и есть. Мы были загипнотизированы.

— Что?

— Метод, которым управляли сердцами людей в древности, внушая всё, что захочешь. Например, чтобы человек уснул или сказал правду.

«Интересно, откуда Сюн узнал о таком?»

— Однако Саки была единственной на кого это никак не подействовало. Орала, как ужаленная. Сильно толстокожая? — сказал Сатору, выводя меня из себя

— Всё не так! Это из-за очков…

Единственный, на кого это слабо подействовало, скорее, был Мамору нежели я, но я умолчала об этом, едва не взорвавшись от злости.

— Похоже мерцание красных и синих огней ввело нас в гипноз. А твои красные очки, уменьшили его воздействие. Я взгляну? — Сюн снова продемонстрировал свои знания. Я передала ему свои очки и он, надев их всмотрелся в небо. — Будет проблематично поймать его, если Саки единственная, кто сможет использовать свою силу. Похоже, он часто залезает в подобные узкие места.

— И правда похоже. Но слушайте, а не пора ли нам уже возвращаться? — Мариа вопреки обычному оробела.

— Давайте вернёмся к каноэ и поедим уже? — было не ясно испуган Мамору или же нет. И в этот момент мне в голову пришла идея:

— Всё в порядке! Мы сможем поймать его.

Лица всех выражали сомнение, но, прослушав моё объяснение, все в надежде засияли. В этот момент я почувствовала, как приподнимается моё настроение. В этот момент мы ещё не знали к чему нас это приведёт.

— Хорошо, здорово. Этого достаточно, — удовлетворённо сказал Сатору, немного отдохнув и восстановив силы.

— Они могут быть довольно неплохими на вкус, — сказал Мамору, уплетая свою еду. Он также стал выглядеть лучше.

— Один из не многих кому они кажутся аппетитными, — удивился Сюн как и я.

Три двухметровых торабасами всплыли перед нами. Как и ожидалось они не двигались и просто пускали пену изо рта. Панцири каждого из них имели оттенки тёмно-зелёного, светло-зелёного и коричневого цветов, перемешивающихся друг с другом, но с различными узорами. На самом большом рисунок напоминал атлас, на среднем в виде тонких полос похожих на корни растений, а на меньшем были пятна, как будто на нём рос мох.

Сатору перевернул торабасами с узором в виде атласа, чтобы взглянуть на его брюхо. И в этот момент неожиданно тот рассвирепел, когда заметил другого, с тонкими полосками, который проплывал мимо него, он сильно напряг четвёртую пару ног, как если бы плыл по воде, а не по воздуху и вытянул свои клешни для атаки.

— Ого, чего творит, — ухмыльнулся Сатору, в попытке скрыть, что готов был сбежать в этот момент, и опустил того на воду.

Мы крепко связали их лозой акебии. Стараясь как можно меньше сковывать их движения и в то же время, чтобы они не выскользнули из неё. Даже используя магию это было нелегко сделать. Мариа была хороша в рукоделии и придумала, накинуть с обеих сторон выступающего панциря кольца из лозы, а в центре завязать узел. Но крабы оказались хитрее, чем мы думали и как только лоза спадала, оказываясь близко к их клешням, они норовили её сорвать. Поэтому мы несколько десятков сантиметров лозы пропустили через бамбук от узла на спине, чтобы торабасами не доставали до неё своими клешнями.

У нас ушло больше времени чем ожидалось, начиная с их поимки, но результат нас порадовал. Вид привязанных торабасами к трём концам длинных лоз, походил на древний способ ловли рыбы с помощью бакланов.

Так мы отправились на поиски псевдо-миносиро, следя за торабасами, чтобы они не приближались сильно близко друг к другу.

Наши ожидания о том, что управлять связанными свирепыми крабами в, некоторой степени, будет забавно, совершенно не оправдались. Торабасами, к сожалению, только и делали, что своими щупальцами, в отвратительно жадной манере ловили каждое попавшееся им существо, до которого могли дотянуться клешнями.

Поначалу мы волновались, что как только они набьют свои животы поиски придётся приостановить. Но они продолжали одну за другой ловить добычу своими острыми клешнями, разрубая ту на части. Было противно от одного вида корчащихся змей и жаб, что я даже хотела бросить всё это.

Если от всего этого не будет никакого толку, ребята бы, наверное, стли сетовать на меня из-за такой отвратительной охоты, что я предложила. Однако меньше, чем через час, отлично сделал своё дело самый малый краб, которого держала Мариа.

— Опять что-то поймал, — с отвращением на лице сказала Мариа заглядывая под пол храма. — Вроде бы теперь что-то побольше…

Услышав это, мы все сразу же попятились назад. Никто не хотел видеть млекопитающее пойманное и изъеденное торабасами.

— Вытяни, глянем, — отворачиваясь, сказал Сатору.

— Помоги мне.

— А сама? Просто потяни за лозу свой силой.

— Но, мне не по себе, — Мариа умоляюще посмотрела на всех нас. Признаться, я проигнорировала просьбу своей лучшей подруги, сделав вид, что мой краб пытается что-то поймать.

— Я сделаю это, — неожиданно Мамору вызвался помочь ей.

Они вдвоём начали оттаскивать торабасами от зарослей. Мы же все отошли чуть подальше, пристально наблюдая за ними. Я надеялась, чтобы это не оказался кролик или какое-нибудь другое милое животное.

— А! Что это? Он что-то поймал, — заметил сначала Сюн, услышав это мы все посмотрели на то, что торабасами зажал в клешнях.

— Псевдо-миносиро! — закричала Мариа, после чего я сразу кинулась надевать свои очки, даже не заметив, как у меня это вышло.

Связанный краб крепко держал свою добычу обоими клешнями. Определённо это был наш беглец. Не смотря на то, с какой силой торабасами пытался разделать его, тот всё равно изо всех сил продолжал изворачиваться в попытках сбежать. Но как только он заметил нас, кончики его полупрозрачных отростков резко засверкали радугой

— Сюн! Сатору! Ловите его! — в тот момент как я закричала, я поняла, что оказалась в той же ситуации. Все кроме меня встали столбом, впав в гипноз псевдо-миносиро.

Мне ничего не оставалось делать, к счастью, в этот раз со мной был сильный союзник, на примитивный мозг которого этот гипноз никак не подействовал — свирепый краб, испускающий пену и твёрдо не отпускавший псевдо-миносиро.

На этот раз я не только была в очках, но ещё и остерегалась смотреть на его свечение, из-за чего была в полном порядке. Прищуриваясь, я начала выкручивать его светящиеся отростки, с помощью своих магических сил.

— Пожалуйста, прекратите, — откуда-то внезапно раздался слабый женский голос, испугав меня.

— Кто это? Где вы?

— Вы уничтожаете собственность публичной библиотеки. Пожалуйста, немедленно прекратите, — голос шёл от псевдо-миносиро передо мной.

— Это из-за вашего гипноза.

— Изменение состояния в качестве самообороны терминальных механизмов одобрено постановлением номер 488722 пунктом 5. Пожалуйста, немедленно прекратите.

— Перестаньте делать гипноз, а я перестану вырывать эти светящиеся штуки.

— Повторное предупреждение. Пожалуйста, немедленно прекратите, — упрямо продолжал псевдо-миносиро, на что я раздражённо высказала:

— Я тоже предупреждаю. Если не перестанете, я повытягиваю их все, нужно?

К моему удивлению, псевдо-миносиро перестал светиться от такой простой угрозы.

— Вы как? В порядке? — я взглянула на ребят. Все они, мягко говоря, всё ещё были в ступоре. — Сейчас же, отпусти их всех! Иначе я их все тебе повыдёргиваю, — строго сказал я, на что псевдо-миносиро поспешно ответил:

— Эффект, от изменения состояния, со временем ослабевает. В докладе номер 49463165 «Национального медицинского исследовательского центра психиатрии» указывается, что последствий не наблюдаются.

— Отпусти их. Сей-час-же! Иначе…

Продолжать было не нужно. Псевдо-миносиро внезапно издал оглушающий звук, от которого я невольно присела, закрыв уши, а все четверо зашевелились, словно только отошли ото сна. Я медленно повернулась в сторону псевдо-миносиро, у меня столько вопросов появилось к нему.

— Ты кто? Что ты такое вообще?

— Я — «Национальная парламентская библиотека[✱]Национальная парламентская библиотека (国立国会図書館) — единственная национальная библиотека Японии. Одна из крупнейших библиотек мира.», филиал города Цукуба[✱]г. Цукуба (つくば市) — особый город Японии, расположенный на юге префектуры Ибараки..

— Библиотека?

— Если вас интересует мой серийный номер и модель — мобильный архив Panasonic, версии машинного обучения SE-778H λ(лямбда).

Я не совсем поняла, что только что оно произнесло, но в любом случае это было безумие, даже для этого создания. Как если бы к вам подошёл прохожий и представился: «Здравствуйте, я — общественный зал» или «Здравствуйте, я — учебное заведение».

— Говоришь, ты — библиотека? — осторожна спросила я.

— Верно.

Я снова внимательно осмотрела псевдо-миносиро. Теперь, когда он перестал дёргаться и сиять, он определенно выглядел как-то искусственно.

— Тогда, где книги?

— Почти все напечатанные бумажные носители были сожжены во время войн и саботажа или со временем подверглись окислению и разложению. На данный момент нет данных, которые бы подтверждали их существование.

— Я не совсем понимаю, проще говоря книг нет? Значит ты пустая библиотека?

— Вся информация загружена в архив, объёмом 890 петабайт[✱]890 ПБ = 1024 ТБ. голографической памяти[✱]Голографическая память — это потенциально возможная замена технологии повышенной ёмкости данных..

Я совершенно не понимала, что он говорит.

— Если ты нарочно используешь такие сложные слова, чтобы запутать, то, может мне всё-таки лучше вытащить все эти твои щупальца, — я обычно не хороша в угрозах, но всё же решилась на них.

— Содержание всех книг хранится на запоминающем устройстве внутри меня. К ним вы можете обратиться при необходимости, — почти сразу ответил псевдо-миносиро, так же едва понятно, однако немного лучше.

— Что это вообще значит «все книги»? — с трудом, но отчётливо произнёс Сатору.

— Все тридцать восемь миллионов двести сорок две тысячи пятьсот шесть томов, опубликованных с двухсот тысяч двадцать девятого, года на японском языке. А также шестьсот семьдесят одна тысяча шестьсот тридцать справочников на английском и других языках.

Мы все переглянулись. В самой большой библиотеке Камису 66 в Тинова было от силы три тысячи томов, но не больше. Даже если к ним прибавить все книги из большого подземного хранилища, то навряд ли наберётся и десять тысяч томов.

Это крошечное тело может вместить в себя приблизительно в четыре тысячи раз больше книг чем наша библиотека. Подобное даже Сатору навряд ли бы сказал.

— «Обратиться при необходимости» значит, что мы можем прочесть их в любое время?

— Всё верно.

— Значит, к примеру, если я что-то спрошу, то ты отыщешь эту маленькую книгу среди всего множества других книг внутри себя? — спросила я с сомнением.

— Да. Среднее время поиска составляет шестьдесят наносекунд, — псевдо-миносиро или же «Национальная парламентская библиотека», филиал города Цукуба, ответил горделиво. Я не знаю, что это за слова «шестьдесят наносекунд», возможно, что-то со смыслом шестидесяти секунд.

— Т-тогда… я спрашиваю…! — я внезапно разволновалась. Теперь, когда я могла получить ответ на любой интересовавший меня до сих пор вопрос, сотни их зароились в моей голове.

— Почему здесь так много жаб? — всего на чуть-чуть, Сатору, со своим глупым вопросом, опередил меня.

— Почему ты выглядишь так, если ты библиотека? — а это Мариа.

Сюн, кажется, тоже хотел что-то спросить, но всё ещё был под гипнозом, из-за чего произнёс что-то неясно и неразборчиво.

— Я… я хочу спросить, — наконец я решила, что хочу знать больше всего. — Акки и правда существуют? А Гоума?

Затаив дыхание мы ждали, что произойдёт. Но прошло шестьдесят секунд, затем две минуты, потом три, но псевдо-миносиро всё молчал.

— Эй, почему не отвечаешь? — в конце концов не вытерпел Сатору.

— Для обслуживания запросов на поиск требуется регистрация пользователя, — в голосе псевдо-миносиро не чувствовалось и капли вины, за то, что зря заставил нас ждать.

— Почему ты сразу не сказал этого? — голос Сатору стал немного грозным.

— И как зарегистрировать пользователя?

Псевдо-миносиро проигнорировал Сатору и отреагировал на вопрос Марии:

— Вы можете зарегистрироваться, если вам полных восемнадцать лет или выше, для этого предоставьте следующие документы, подтверждающее ваш: возраст, вашу фамилию и имя, ваше место проживания. Это: водительское удостоверение; страховой полис, с указанием вашего местожительства; копия паспорта, с указанными реквизитами: датой вашего рождения и нынешнего местожительства; студенческое удостоверение, с указанными датой рождения и местожительства; копия регистрационной карточки, выданная в течение последних трёх месяцев; или любой другой официальный документ подтверждающий вашу личность. Все документы должны быть действительными.

— Восемнадцать или старше? Но мы…

— Кроме того, имеются документы, которые не соответствуют предъявляемым требованиям: удостоверение личности работника; студенческое удостоверение, без указания даты рождения и местожительства; проездные билеты; визитные карточки…

Псевдо-миносиро, наверное перечислял названия бумажек, которые в далёкие времена были так важны. На уроках истории нам довелось изучать это удивительное время, когда люди придавали огромное значение бумажкам, но всё равно мы смутно представляли себе всё это.

— А что, если ничего этого нет? — спросил я.

— В случае если регистрация пользователя не будет завершена, обслуживание запросов на поиск будет недоступно, — также спокойно сказал псевдо-миносиро.

— Что ж, ничего не поделать, да. В таком случае сейчас разберём тебя, чтобы увидеть эти книги внутри.

— Это уголовно наказуемая деятельность.

— Что же сделать? Повыдёргивать для начала все щупальца и разрезать их на пополам? — обратилась я к Сатору, словно обсуждая кулинарный рецепт.

— Точно. Но может для начала лучше содрать его кожу, похожую на резину, — усмехнулся Сатору, поняв ход моих мыслей.

— Процедура оформления при помощи документов была отменена. В таком случае начинается регистрация пользователей, — приятным женским голосом громко проговорил псевдо-миносиро. — Прошу каждого из вас по очереди и как можно отчётливее произнести свои имена.

Мы сделали так как было сказано.

— Радужная оболочка глаз, спектрограмма голоса и МРТ головного мозга для аутентификации подтверждены. Сюн Аонума, Мариа Акидзуки, Сатору Асахина, Мамору Итоу, Саки Ватанабэ. С этого дня службы запроса и поиска будут доступны вам сроком на три года.

— Итак, почему здесь так много…

Сюн закрыл правой рукой рот Сатору:

— Много чего хотелось бы услышать, но для начала хочется узнать ответ на недавний вопрос Саки… Акки и Гоума действительно существуют?

На этот раз, псевдо-миносиро не задумывался ни на секунду:

— Слово «Акки» в базе данных встречается шестьсот семьдесят тысяч четыреста сорок один раз. Условно из них можно выделить две группы: Первая — фантастические существа, встречающиеся в древнем фольклоре: демоны, привидения, гули и прочие, в действительности не существующие создания; Вторая группа — в последние годы прежней цивилизации, подпадающие под данное название, психопаты, с симптомами болезни Рахмана-Крогиуса, иначе синдром «Лиса в курятнике» . По состоянию на текущий момент подтверждений не найдено. Печальный факт прошлого, который, считается, имеет все шансы на повторное проявление в будущем.

Мы все обменялись взглядами. Не потому, что мы поняли, всё, что говорил псевдо-миносиро, но потому, что мы интуитивно поняли, что это то, чему нас никогда не обучат. Чего мы точно не должны были знать.

— Упоминания о «Гоума» появились также непосредственно перед распадом прежней цивилизации, как общепринятое название для критически больных пациентов синдромом Хасимото-Аппельбаума. На текущий момент, аналогично Акки, подтверждений не найдено и считается, что риск повторной вспышки может произойти в любой момент.

— Это… — Сюн не решался задать вопрос.

Я смотрела на его побледневшее лицо и с болью осознавала то, о чём он думает.

«Лучше не спрашивать больше ни о чём» — откуда-то изнутри прозвучало предупреждение. Однако человеческая природа неизменна, даже если перед вами ящик Пандоры. Мы всё равно откроем его.

— В прежней цивилизации явление психокинеза долгое время считалось мистическим оккультизмом, иными словами рассвет психокинеза как науки, освещающей данные явления, начался в 2011 году новой эры, — беспристрастно объяснял псевдо-миносиро очаровательным голосом прелестной девушки, в котором чувствовался разум. Однако его слишком правильная дикция, наоборот, выдавала нечто неестественное. — Прежде, эксперименты касающиеся психокинеза заканчивались безусловным и полным провалом. Не имело значения перед публикой или под наблюдением учёных. Однако в 2011 году когнитивист[✱]Когнитивистика — междисциплинарная научная область, занимающаяся исследованиями мыслительного процесса, моделирует принципы, по которым работают естественные и искусственные системы. из Азербайджанской Республики, Имран Исмаилов, в столице Баку провёл успешный эксперимент. В квантовой механики известен парадокс, при котором простое наблюдение[✱]Эффект наблюдателя — в физике называют теорию, что простое наблюдение явления (в том числе приборами) неизбежно изменяет его. за объектом оказывает на него влияние, изменяет его. Однако учёный Исмаилов первый кто предсказал, что в сфере психокинеза это будет простираться лишь от микроскопического мира до макроскопических явлений. Поэтому наблюдатели с негативными ожиданиями на результат эксперимента являлись потенциальной латентной противодействующей силой, влияющей на активизацию психокинеза, что серьёзно влияло на ход эксперимента. Для этого Исмаилов, чтобы ни один из наблюдателей не смог в полной мере осознать цель эксперимента, на сколько это было возможно разделил объекты наблюдений — метод множественного слепого исследования[✱]Слепой метод — процедура проведения исследования реакции людей на какое-либо воздействие, заключающаяся в том, что испытуемые не посвящаются в важные детали проводимого исследования., при котором дата и время самого эксперимента скрывались от людей понимающих цель эксперимента, включая самого Исмаилова…

Мы все как заколдованные слушали длинную речь псевдо-миносиро, даже не понимая и части от того, что он говорил. Словно иссушенная земля, впитывающая дождевую воду, наши умы впитывали каждое его слово, утоляя жажду любопытства и заполняя пробелы нашего познания о мире огромной и самой важной из недостающих частей паззла. Однако всплыло и то, чего мы не могли себе даже представить — сцены ада, от которых волосы вставали дыбов.

— …Исмаилов обнаружил первого человека в мире с экстрасенсорным восприятием — Нона Марданова, девушка девятнадцати лет, словно пёрышко передвигала небольшой пластиковый шарик, плотно закрытый в прозрачной трубке. Считается, что девушка, словно процесс кристаллизации при котором всё окружение покрывается кристаллами[✱]Подразумевается «центр кристаллизации» из которого происходит дальнейшая кристаллизация и таких появится не один, как описано здесь, а множество., можно сказать сыграла роль этого самого первого кристалла, тем самым вызвав изменение всего человеческого рода.

Мариа незаметно подошла ко мне сбоку и сильно сжала мою руку. С самых первых глав учебника по истории нас дурачили тем, как человечество обрело свои магические подобные божественным силы.

— Число людей, которые приобрели способности к психокинезу резко возросло, достигнув 0,3 процента[✱]На момент описываемых в романе событий — это 2011 год — население планеты было ~ 7млрд. 0,3% от этого числа ~ 21.000.000 человек. от всего населения земли и дальше вышло на плато. В последствии из-за тянувшихся долгое время общественных беспорядков, материалы и статистические данные в большинстве своём были утрачены. А оставшиеся результаты исследований указывали на высокое соотношение больных шизотипическим расстройством[✱]Шизотипическое расстройство — расстройство, характеризующееся чудаковатым поведением, аномалиями мышления и эмоций, не подходящее по диагностическим критериям для диагноза шизофрения ни на одной стадии развития: нет всех необходимых симптомов или они слабо выражены, стёрты. Симптомы могут включать странное или эксцентричное поведение, склонность к социальной изоляции, холодность или неадекватность эмоциональных реакций, параноидные идеи (не достигающие уровня выраженного бреда), болезненные навязчивости, также могут быть редкие преходящие квазипсихотические эпизоды иллюзий или галлюцинаций. среди людей со способностями к психокинезу.

— Всего лишь 0,3 процента? — пробормотал с сомнением Сатору. Я тоже считала это странным: «Что стало со всеми остальными?»

— Что вы подразумеваете под «общественными беспорядками»? — спросила Мариа.

— Сперва возникли гонения способным к психокинезу со стороны обычных людей. На заре новой эры способности таких людей были крайне слабыми, но тем не менее они имели потенциал для разрушения общественного порядка того времени. Решающим спусковым крючком для Японии стал инцидент, вызванный мальчиком А[✱]Частая практика в полиции Японии называть малолетних преступников: Мальчик А / Девочка А..

— Мальчик А? Это его имя? — нахмурил брови Мамору.

— В то время, в случае нарушения закона несовершеннолетними, истинное имя не разглашалось в большинстве случаев, поэтому «А» — его кодовое имя.

— Что он сделал? — спросила я. Ожидая, что в худшем случае это будет воровство или что-то в этом роде.

— Способности «А» были слабыми, но в один день он обнаружил, что с помощью психокинеза может с лёгкостью взломать любой замок. Используя это, он неоднократно забирался в жилые дома поздней ночью. В итоге было изнасиловано девятнадцать женщин и семнадцать из них убито.

Мы замерли. Не могли поверить в услышанное. Изнасилование. А затем убийство… Убийство человека.

— Постой. Это же бред. Это невозможно. Это парень, «А», он вообще человек? Человек убивал людей? — хриплым голосом воскликнул Сатору.

— Верно. Кроме того, после ареста «А» подобные инциденты последовали один за другим, во многих из них преступник так и не был установлен. К тому же выводились из строя камеры слежения, что походило на то, как это делают способные к психокинезу. В результате обычные люди были в гневе на всех людей со способностями к психокинезу. Участились всевозможные насильственные инциденты от скрытого преследования до линчевания близкого к публичной казни. От такого положения дел, со стороны способных людей для собственной защиты одно за другим начали возникать различные формирования. Вскоре наиболее радикальные из них заявили о «мире лишь для способных», исключая всех остальных. В конечном итоге дело дошло до неизбирательного террора с использованием психокинеза. Что, вместе с различными политическими, этническими и идеологическими противоречиями, неотрывно связанными с миром, ввергло мир в хаос и беспрецедентную войну всех против всех, продолжавшиеся долгое время.

Я окинула взглядом ошеломлённые лица друзей. На всех них не было лица из-за ужасного страха. Мамору съёжился, закрывая уши обеими руками.

— Военная сверхдержава Америка в ходе начавшейся гражданской войны приступила к искоренению способных. Благодаря снабжению электрошокерами для лёгкого обнаружения таковых и огромным запасам стрелкового оружия, их количество в северной Америке за короткий промежуток времени сократилось с 0,3 процентов до 0,0004 процентов.

Сатору, не прекращая, мотал головой и бормотал: «Ложь, ложь».

— С другой стороны, научная сверхдержава Индия успешно установила разницу в ДНК между способными и неспособными. Всё человечество быстрыми темпами двинулось в направлении изучения способных при помощи генной инженерии. К сожалению, эти попытки не принесли никаких плодов. Но полученные данные из исследований после нашли своё применение в иной форме.

Я, словно только очнувшись, смотрела на странное существо, зажатое торабасами: «Может ли это быть демон, посланный нам из ада?» Продолжающие литься слова ставили меня в тупик и полностью выбивали из колеи.

— По иронии судьбы постоянная угроза жизни содействовала стремительному развитию выживших способных. Дело в том, что было ошибочное мнение, что психокинез — это энергия, полученная от переработки сахара в мозгу. Фактически же выяснилось, что пригодная энергия не имеет своего предела. В то время сильнейший способный похоже уже приобрёл силу, превосходившую ядерное оружие. Таким образом контратака способных перевернула ход событий и правительства всех стран потерпели крах. Исторические книги нашего времени не упоминают данную цивилизацию, иными словами, прежняя цивилизация была полностью стёрта. Стрелка часов двинулась в обратном направлении, вернув нас в тёмные века. Население планеты из-за войн, голода, вспышек эпидемий и прочего значительно сократилось. По оценкам — менее 2 процентов[✱]~ 140.000.000. от своего пика.

От неприятного чувства, внутри меня всё замерло. Я хотела, чтобы псевдо-миносиро прекратил говорить эти непонятные слова, но было сложно произнести хоть что-нибудь. Думаю, что все мы были в подобном состоянии.

— Относительно тёмного века, который длился следующие 500 лет, точного описания не имеется. Из-за разрушенной инфраструктуры глобальная интернет сеть была утрачена. Так же препятствовала сообщению между людьми географическое положение. Из-за чего люди стали жить обособленно, — точно радостным голосом продолжал говорить псевдо-миносиро. — Однако и в это время книги продолжали публиковались. В наиболее достоверных из них, сохранившихся с той эпохи, говорилось о разделении общества на северо-востоке Азии на четыре конфликтующие группы. Из-за резкого сокращения населения, в некоторой степени такое изолирование общества является возможным. Первая группа — рабовладельческие династии, в которых небольшое количество способных к психокинезу, контролировало множество обычных людей. Вторая группа — кочевые племена, состоящие из неспособных, занимавшиеся охотой и скрывавшиеся в горах и равнинах, постоянно мигрируя из-за угрозы, исходившей от рабовладельческих династий. Третья группа — бродячие мародёры состоящие из членов семьи, неоднократно совершающие налёты и резню с помощью психокинеза. Последняя, четвёртая группа людей — небольшая научно-техническая цивилизация, унаследовавшая коллективизм. И как наследники древней цивилизации поддерживающая электроснабжение. Очевидно, что она и продолжала выпускать книги.

— Книги… маленькие книги, которые, как ты говорил, находятся внутри тебя? — Сюн откашлялся, нарушая тишину. Даже дышать стало немного легче, когда наконец сменили тему.

— Нет. Была восстановлена старая технология полиграфии книг. Мы, библиотеки, сканируем их, собирая извлечённые данные.

Как только дошли до главного, внезапно стало не понятно, что он говорит.

— Значит, ты был вместе с четвёртой группой?

— Были периодические контакты, которые не подразумевали постоянную совместную с ними деятельность. Причина существования библиотек заключается в сохранении знаний всего человечества, к сожалению, с какого-то момента, библиотеки стали целью нападения для множества людей. Из-за чего с развитием робототехники был спроектирован самоходный вид архива с возможностью скрываться. Для городских районов, например, создавались модели способные некоторое время свободно передвигаться по дренажным системам и прочие модели. Однако в следствии прекращения функционирования городов, по причине уничтожения их ядерными ударами, уцелели типы, способные поддерживать полное функционирование: самостоятельно усваивать энергию и способные вынести дождь на открытом воздухе аналогично диким животным. С дальнейшими улучшениями, для самостоятельного изменения формы в соответствии с окружающей средой, появились версии машинного обучения. То есть — я, — с гордостью сказал псевдо-миносиро.

— Самостоятельно усваивать… энергию. Ты питаешься чем-то? — спросил Мамору, подняв голову, но не вставая.

— Животные доступного размера. Поглощаются и усваиваются микроорганизмы, находящиеся в воде. Так же, при благоприятных условия, охота на мелкие виды млекопитающих и высасывание их крови.

Я отвела взгял от псевдо-миносиро. Даже представить всё это было отвратительно.

— Что случилось потом? Что происходило между нашим временем и тёмным веком? — Сюн вернулся к первоначальной теме. — Если в тёмные века остались только эти четыре группы людей, то к какой…?

Постепенно я начала понимать, что мы прямые потомки одной из этих четырёх групп.

— Первыми пришли в упадок мародёры.

От этих его слов стало немного легче.

— Мародёры состояли из близкокровных родственников, группами от двадцати до тридцати человек. Без колебания использовали психокинез против своих врагов и, в зависимости от ситуации, массово истребляли деревни. Тем не менее такой образ жизни был не устойчив. Мародёры нападали на рабовладельческую династию и искореняли кочевников, которые не могли ничего с этим поделать. Для таких опасные мародёры были всего лишь вредными насекомыми. Поэтому неспособные к психокинезу всяческими ухищрениями старались уничтожить мародёров.

— Всяческими ухищрениями? — спросил Сатору, предполагая, что это хорошая идея.

— По какой-то причине мародёры предпочитали передвигаться на мотоциклах — пережиток прежней цивилизации. Хотя производство двигателей и шин было невозможным, в то время возродилась технология производства стали с использованием психокинеза. Они использовали несколько сот килограмм стали для создания каркаса и колёс и с помощью психокинеза разгоняли их до трёхсот километров в час — от такой быстрой езды по равнине от них разлетались искры — и нападали на деревни. Неспособные жители деревень видели на горизонте тучи пыли, слышали надвигающийся рёв. Для них это было всё равно, что приближение бога смерти. Люди вырывали волчьи ямы на пути мародёров, устилая их дно острыми бамбуковыми копьями, на уровне шеи растягивали узкие проволоки невидимые невооружённым глазом. Также расставляли мины-ловушки, которые хоть и были весьма простыми, но имели высокий поражающий эффект. Добавляли в пищу медленнодействующий яд и отбирали девушек, которых приносили в жертву насильникам, инфицируя их смертельными болезнями и многое другое.

Мне вновь стало плохо. Я едва сдерживала позывы к рвоте.

— Конечно же из-за всего этого месть мародёров оказывалась гораздо ужаснее, они бес пощады искореняли такие деревни. Однако к упадку мародёров привело не это, а внутренний разлад и междоусобицы. Сначала общий враг и жажда награбленного связывала их группу. Но незначительное чувство враждебности между ними вызывало у них параноидальный страх того, что их убьют, если ничего не предпринять первым. Что в конце концов привело к полному и неизбежному краху.

Сейчас мы все выглядели дурно, покрытые испариной, а Мамору рвало в зарослях.

— Прекрати! Заткнись! — закричал Сатору. — Не слушайте, что он там говорит!

— Нет… подожди. Я хочу задать ему ещё несколько вопросов, — сказал Сюн с мертвенно-бледным лицом. — Достаточно о мародёрах. Что стало с другими тремя группами?

— На северо-востоке Азии закрепилось девятнадцать рабовладельческих династий, просуществовавших более 600 лет, благодаря политике взаимного нейтралитета. За этот период на Японском архипелаге сосуществовало четыре рабовладельческие династии. Во мне есть записи одной из них — Династия Святой Сакуры, что господствовала над всем регионом Канто и до Тюбу. Династия Святой Сакуры, гордилась своими территориями которые уступали лишь государство Ямато[✱]Ямато — (яп. 大和, «великая гармония, мир») — историческое государственное образование в Японии, которое возникло в районе Ямато (совр. префектура Нара) региона Кинки в III-IV веках. Существовало в течение одноимённого периода Ямато до VIII века, пока не было переименовано в 670 году в Ниппон (яп. 日本) — «Японию». правившее западнее Кансая. За 570 лет своего существования на престол взошло девяносто четыре императора.

— Биография каждого из них не нужна, — нахмурилась Мариа.

— Почему императоры так часто сменяли друг друга? — из всех нас Сюн выглядел хуже всего, но продолжал настойчиво расспрашивать.

— «Научная работа по Династии Святой Сакуры» приводит в качестве цитаты афоризм историка прежней цивилизации, Актона — «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно» [✱]Джон Актон, лорд Актон (10 января 1834 года, Неаполь — 19 июня 1902 года, Тегернзе, Бавария) — английский историк и политик.. Рабовладельческие династии, управляемые способными к психокинезу, получили беспрецедентное для прошлых поколений могущество, буквально богоподобное. Но и цена за это была также несоразмерно огромной.

То, как псевдо-миносиро рассказывал нам это, заставляло нас невольно внимать каждому его слову.

Организация власти в Династии Святой Сакуры начиналась как олигархия со множеством способных к психокинезу во главе, а после множественных чисток перешла к абсолютной монархии.

— Император постоянно скрывал своё местопребывания, а также постоянно ходил в сопровождении своих дублёров. Из-за множества способных к психокинезу, существовавших в династии, невозможно было предотвратить все покушения на императоров, так что им оставалось лишь молиться. По этой причине, после того как исчезли все мародёры и единственный род способных к психокинезу стал управлять народом численностью несколько сотен тысяч людей, мир и благополучие не наступило.

— Давайте уже пойдём. Я ужасно устал и хочу пить, — прикрывая уши руками и чуть не плача, жаловался Мамору, но никто из нас даже не шелохнулся.

— При изучении Династии Святой Сакуры анализировались шестеро императоров, удерживавших власть относительно дольше прочих. У всех их оказалась одна общая особенность — психические заболевания. Ради этих исследований погибли десятки исследователей из «Общества исследователей прошлого» и «Группы наблюдателей Сакуры».

Возможно, что на всех кроме Мамору голос псевдо-миносиро наложил новый гипноз, пронзая наш слух и раздаваясь прямо в наших головах.

— Посмертно каждому императору присваивалось имя, соответствующее его прижизненным результатам, вдобавок к которому обычный люд давал своё, имевшее негативный характер имя. Имеется описание, оставшееся со времён пятого императора, касающееся времени вступления на престол Императора Великого Восторга, когда возгласы и аплодисменты народа не стихали три дня и три ночи. Как оказалось это было не обычным преувеличением. Первая сотня людей, что прекратила аплодировать, была принесена в жертву. Воспламеняя их тела, для украшения королевского дворца обугленными, полными агонии, телами, в качестве статуй. В следствии этого народ дал Императору Великого Восторга другое посмертное имя — Король Вечной Агонии, — монотонно продолжал псевдо-миносиро.

— Тринадцатый император, Императрица Близкой Любви, известная, как Королева Скорби. Каждое утро крайне жестокими способами публично истязала несогласных с нею людей, испытывая при этом чувство наивысшего восторга. По этой причине придворные того времени обычно отказывались от пищи перед службой, чтоб их не вырвало.

— Тридцать третий император, Император Великодушия, при жизни ему было дано другое имя — Царь Зверей, которое посмертно приобрело негативный окрас. Во время своих прогулок по городу император, по своей прихоти, оставлял за собой горы трупов, словно изгрызенные животными. На его портрете была изображена огромная звериная пасть из-за этой его склонности: рвать зубами конечности живых людей. Сообщалось об оставленных следах его зубов на некоторых мёртвых телах.

— Сын Императора Великодушия, тридцать четвёртый император, Император Чистой Добродетели, посмертно именовался — Король Изувер. В двенадцатилетнем возрасте он оторвал голову своему спящему отцу, Императору Великодушия и скормил её псам, чему простой народ восхитился. Однако спустя время у него проявился страх того, что его тоже убьют. Из-за чего он одного за другим убил своих родных и двоюродных младших братьев, позволяя червям и тараканам изъедать их мёртвые тела. Однако в следствии этого уменьшилось количество его приемников способных к психокинезу и власть Императора Чистой Добродетели столкнулась с кризисом. Начались покушения на его жизнь со стороны неспособных людей. Вскоре у Императора Чистой Добродетели появилась ненормальная одержимость скармливать животным ещё живых людей.

— Шестьдесят четвертая, Святая Милостивая Императрица, ещё до вступления на престол была прозвана — Королевой Сов. Отдавшись мистицизму и создав образ чудовищной совы, в полночь она похищала беременных девушек. Распаривая им животы, она доставала и закалывала плод, чтобы принести его в жертву на алтарь своеобразным богам, считая это своим предназначением.

Я вздрогнула. Использовав свою магическую силу, в голове всплыл образ летающей в ночи громадной хищной птицы.

— В последние годы династии, было обычным явлением убийство приемниками императоров с целью узурпации власти. С достижением юношества и проявлением психокинеза, приемники ставили жизнь правителей в нестабильное состояние. По этой причине за наследниками обычно вёлся строгий надзор и с проявлением первых признаков их тут же убивали или выкалывали оба глаза и бросали в темницу. Семьдесят девятый император, Император Сияющей Милости в ночь своего девятилетия осознал, что может использовать психокинез. На заре он пробрался во дворец и спрятался за одним из больших кувшинов в нише в стене, откуда виделся трон императора. Его отец, Император Искренности, появился ранним утром и в момент как тот садился на свой трон, Император Сияющей Милости остановил сердце отца. Затем используя психокинез он поддерживал своего отца в позе, в которой тот выглядел живым и, словно шею птицам он откручивал головы всем приближённым к отцу, что посетили дворец, а тела их прятал в кувшины. В тот день было убито более двадцати людей, что было всего лишь разминкой для Император Сияющей Милости, что совершил наибольшее количество людских казней за всю историю Династии Святой Сакуры. Говорили, что для него убийство людей было подобно дыханию. Иногда, отчасти в бессознательном состоянии, он использовал свой психокинез и, как сказано, зверски убивал своих слуг и землевладельцев. Во время его правления население сократилось вдвое. Город стал чёрным как смоль от полчищ мух, налетевших на разбросанные повсюду тела. На километры расходился запах их гниения. Ныне имя Императора Сияющей Милости полностью забыто, осталось лишь негативное посмертное имя Царь Массовой Резни. Эта его бесчеловечная черта характера описывается и ныне в…

— Прекрати, прекрати, прекрати! Я же сказал тебе прекратить! — взвыл Сатору. — Какой смысл в этой истории?! Всё это ведь вздор, верно? Сюн, прекращай уже это. Я, кажется, с ума схожу, слушая его.

— Я тоже не хочу слушать всё это, — Сюн, облизнул побледневшие губы уставившись на псевдо-миносиро. — Как возникло наше общество? Это всё, что я хочу знать. Запомни, не говори ничего лишнего. Просто объясни, как возникло наше общество.

— Пятьсот лет тёмного века закончились для рабовладельческой династии управляющей Японским архипелагом и разорвавшей все отношения с континентом, прерыванием рода от кровосмешения из поколения в поколение. Произошёл раскол династии от междоусобиц. На деревни стали нападать народы охотников, ранее скитавшиеся в горах и полях. Деревни начали объединятся. Всего несколько десятилетий, набравшей ход войны, привели к гораздо большим жертвам зверских убийств, чем за прошлые пятьсот лет с помощью психокинеза. Чтобы покончить с этим хаосом, до сих пор просто наблюдавшие потомки научной цивилизации, наконец-то вмешались.

После всего сказанного, тёплое чувство облегчения распространилось у меня в груди. Мы не были потомками рабовладельческой династии, не говоря уже о мародёрах. Мы были потомками группы, всё время защищавшей человеческие знания.

— Но как появилось нынешнее общество? У народа рабовладельческой династии и охотников не было же магических сил: психокинеза, верно? И куда они все делись? — Сюн сразу же расспросил псевдо-миносиро, но его ответ разочаровывал:

— С тех пор и по нынешнее время весьма мало достоверных источников. К сожалению, на данный пункт вашего запроса ответ не известен.

— Почему? Разве потомки научной цивилизации не выпускали книги беспрерывно, — Мариа сжала губы.

— Во время тёмного века, да. Но как только было покончено с творившимся хаосом и создано новое общество, был принят новый порядок. Всевозможные знания — обоюдоострый меч, они стали объектом строгого контроля. Множество книг было сожжено. Национальная парламентская библиотека, филиал города Цукуба, то есть, я, всесторонне проанализировав сложившуюся ситуацию, принял решение об опасности. Множество резервных копий, в данный момент решило укрыться на горе Цукуба.

Кажется, в понимании псевдо-миносиро «в данный момент» — сотни лети.

— Позднее внешний облик библиотеки претерпел изменения, мимикрируя[✱]Мимикрия — В узком смысле мимикрия — это сходство между двумя (и более) видами организмов, которое выработалось в ходе эволюции как защитное у одного или обоих видов. В широком смысле этим же термином нередко обозначают также все резко выраженные случаи подражательной окраски и сходства животных с неодушевлёнными предметами. под миносиро с его многочисленными щупальцами. Но если меня всё-таки обнаружат люди, с так называемыми магическими силами, лёгкий гипноз позволит мне сбежать от них. Также развилась функция светового излучения дополнительно к…

— Не то. Я не об этом спрашивал! — Сюн огрызнулся. — Какие изменения привели к нашему обществу? Нет, возможно, ничего не изменилось. Нынешнее общество создано группой наследников научной цивилизации? Нашими предками, которые владели магическими силами, но в отличии от рабовладельческой династии и мародёров не враждовали друг с другом. Почему?

— Это же…

«Странно» — собиралась сказать я, но не продолжила. Я заметила, что это было странно. Если всё что он нам рассказал — правда, и прошлое человечества было залито кровью так, что перед человеческим существом тускнеет даже жестокость торабасами. Тогда почему наше общество настолько далеко от насилия.

— Психокинез таил в себе бесконечный потенциал, говоря иначе от осознания ужасающей разрушительной силы в последние годы прежней цивилизации встал вопрос предотвращения межличностной агрессии. С этой целью были проведены различные исследования в области психологии, социологии и биологии. Материал об окончательно принятых мерах отсутствует.

— Какие у них были идеи? — спросила я.

— На ранних стадиях отмечали важность образования. Эмоциональное воспитание с младенчества при помощи взаимоотношений матери с ребёнком: морального воспитания и вплоть до религиозной промывки мозгов. Досконально обсуждались различные воспитательные методы. Однако в результате жизненно необходимое образование оказалось не всесильным. Независимо от того насколько совершенной была система образования, она не могла полностью сдерживать человеческую агрессию в конечном итоге было сделано заключение о том, что это является невозможным.

Вероятно, что он выбирал и соединял воедино части из разных рассматриваемых книг, но всё равно то с каким тоном псевдо-миносиро это произносил, походило на его собственную точку зрения.

— Затем были попытки управления гневом с помощью различных психологических методов — йога, дзен, трансцендентальная медитация[✱]Трансцендентальная медитация — особая техника медитации и новое религиозное движение, основанное Махариши Махеш Йоги. для ментальной закалки, изучался также способ с употреблением психотропных препаратов, который оказался эффективным, но, как вскоре выяснилось, не являлся панацеей. Однако применение психологических и личностных тестов показало, что почти в ста процентах случаев возможно точно выявить ребёнка способного в будущем вызвать проблемы. Следующая важная ступень была связана с «Теорией гнилого яблока[✱]Теория гнилого яблока заключается в том, что если гнилое яблоко положить к свежим, то от него начнут гнить все остальные.» — ставшее доминирующим мнение о преждевременном устранение ребёнка с фактором риска.

Холодок пробежал по моей спине. Я не желала даже думать об этом, но ничего не могла с собой поделать.

«Возможно ли, что это мнение всё ещё принято у нас. В школе Вакиэн. В Академии Дзэндзин…»

— Однако даже этих мер было недостаточно, чтобы полностью избавиться от опасности. Даже самые обычные и спокойные люди, имеющие большое количество друзей и совершенную социальную жизнь, могли полностью забыться в порыве гнева. Согласно исследованиям в девяти из десяти случаев люди испытывали стресс, обусловленный другими людьми. Как поддерживать мирную общественную жизнь, если всего миг и вас охватывает порыв гнева и ярости, и вы взрываете голову человека напротив вас?

Речь псевдо-миносиро заворожила нас настолько, что мы слушали его без единого возражения. Думая об этом теперь, кажется, что, то, как он это рассказывал, было одним из его способов самозащиты.

— Психологический подход зашёл в тупик, в качестве дополнительной меры использовались психотропные препараты для управления уровнем гормонов в мозге, но вскоре так же обнаружился предел данного метода, по причине невозможности обеспечения каждого лекарствами в течение продолжительного времени. Следующее, что привлекло внимание — этология[✱]Этология — полевая дисциплина зоологии, изучающая генетически обусловленное поведение (инстинкты) животных, в том числе людей.. В частности, находившиеся под наблюдением приматы бонобо[✱]Бонобо — считается самым интеллектуальным видом приматов после человека. или же Pan paniscus. Шимпанзе часто нападают на своих сородичей, что бывает приводит к смерти, что отличительно от сообщества бонобо, в котором практически не наблюдаются конфликты.

— Почему? — это был мой вопрос.

— В моменты, когда у особей бонобо повышается уровень стресса и беспокойства они успокаиваются при помощи сексуальных контактов. Между зрелыми самцом и самкой происходит половой акт. Который также происходит и со зрелыми и однополыми особями, совершающими различные формы полового поведения, например путём взаимного трения своих гениталий, что предотвращает конфликты и поддерживает порядок в стае. Социологи и приматологи заявили о необходимости изменения нашего конфликтного общества, подобное приматам, на общество любви, подобное бонобо.

— И как они собирались его менять?

— В книге «К обществу любви» были предложены три стадии для его воплощения. Первая стадия — частые телесные контакты, такие как рукопожатия, объятия, поцелуи в щеку. Вторая стадия — поощрение как гетеросексуальных, так и гомосексуальных контактов начиная с младенчества и до половозрелого возраста. Создание привычки снятия напряжения посредством оргазма, сопровождающегося формами полового поведения. И третья стадия — свободные половые связи при достижении зрелого возраста. Конечно, с простыми и надежными противозачаточными средствами.

Мы все обменялись взглядами.

— То есть до этого у людей такого не было? — спросила Мариа, нахмурившись от сомнения.

— Поскольку нет материалов, связанных с текущей ситуацией, сравнение затруднительно, однако в прежней цивилизации некоторые виды телесного контакта были табуированы. Кроме того, часто порицался и запрещался гомосексуализм. Так же и относительно свободных половых отношений.

Для нас любые виды контактов были обыденностью. Мальчики с девочками, девочки друг с другом, мальчики друг с другом, в зрелости и в юношестве, даже возраст был не важен. По существу, поощрялись любые близкие или интимные отношения людей. Исключением были только акты, приводящие к возможной беременности. В этом случае требовалось получить разрешение в Этическом Комитете с соблюдением требуемых предписаний.

— Однако стало ясно, что даже этого недостаточно. Компьютерная симуляция пришла к поразительному результату полного разрушения в пределах десяти лет даже для общества, в котором изложенные выше меры выполнялись бы безукоризненно. Причина этого была ясна. Общество психокинеза — общество, в котором каждый его член обладает аналогом кнопки запуска ядерной боеголовки. Срыв всего одного человека приведёт к краху всё общество.

По-прежнему лишь половина от того, что рассказывал псевдо-миносиро, мне была ясна. Но несмотря на это, то, как он это говорил, ясно передавало всю серьёзность ситуации.

— В значительной степени поведением человека возможно управлять с помощью образования, психологии и евгеники[✱]Евгеника — учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств., а также, для повышения стабильности, этологией, рассматривающей человека в качестве примата. Тем не менее чтобы всерьёз и годами оберегать оплот общества, не позволялось проявление ни малейшей прорехи. От этого заключительное решение было вызвано переосмыслением людей в качестве млекопитающих социальных животных.

Звучало иронично. Человечеству, едва получившему божественную силу, слишком могущественную чтобы справиться с ней, пришлось пасть сначала до уровня обезьян, а затем и вовсе до простых млекопитающих.

— Этолог прежней цивилизации по имени Конрад Лоренц отмечал врождённый механизм Подавления Агрессии, благодаря которому волки и вороны, сильные и в то же время социальные животные, избегали внутривидовых стычек. Между тем крысы и люди, которые не являются настолько сильными животными из-за недостаточного подавления своей агрессии, часто излишне, совершают внутривидовые нападения и убийства. Поэтому жизненно необходимо было ради общественной коллективной жизни провести подавление агрессии людям имеющим психокинез.

— Но как они это сделали всем? — пробормотал Сюн, точно говорил сам с собой.

— Единственным действенным способом было изменить геном человека. Уже завершившаяся расшифровка ДНК волка выявила ген, контролирующий подавление агрессии. Однако недостаточно было просто встроить его. Требовалось полностью уравновесить агрессию с подавляющей силой.

— Другими словами, подавление агрессии у людей сильно отличается от волчьего?

— Заключение о достижениях в области генетических манипуляций из-за отсутствия каких-либо данных невозможно. Тем не менее в геном человека предполагалось встроить два механизма. Первый, подобный обычному подавлению агрессии у волков и второй — Механизм Угасания[✱]Механизм Угасания (愧死機構 — Kishi kikou) — состоит из: 愧死 (Kishi) — кн. умереть от бесчестья (от унижения); 機構 (Kikou) — механизм..

Меня пронзил шок. Угасание, это то, что мы слышим ещё со времён Вакиэн, то, что глубоко въелось в наше сознание. Самый скверный и постыдный способом умереть для любого из нас.

— Изначально для подавления агрессии планировалось добавить Механизм Морали, который в случае нападения с помощью психокинеза блокировал бы мыслительные процессы. Однако в конечном итоге он не был осуществлён из-за его нестабильного эффект. Вместо него стали разрабатывать гораздо простой и в то же время действенный Механизм Угасания, который действовал по следующему принципу: как только происходит осознание нападения на другого человека, машинально активизируется психокинез, останавливающий функцию почек и паращитовидных желез, что приводит к приступу тревоги сопровождающегося беспокойством, учащённым сердцебиением, потоотделением. Эффект от этого может быть усилен внушением, мотивацией и обучением. На этой стадии большинство прекращает выпадки, но в случае продолжения агрессии, приступ тетании[✱]Тетания — медицинский термин, обозначающий непроизвольные болезненные сокращения мышц. Мышечные судороги, вызванные столбняком, не классифицируются как тетания. от недостатка кальция в крови приведёт к смерти от удушья, а резкое увеличения калия к остановке сердца.

— Это… бред, — душераздирающе простонал Сатору.

Если это действительно так, тогда во что мы верили столько времени? Нам наставляли о высоконравственности человека, благодаря которой была дарована божественная сила. Однако на самом же деле мы — охваченные смертью животные, хуже волков и ворон, что не могут отбросить ненависть друг к другу.

— Ложь! Всё это! Полная ложь! — прикусила губу Мариа.

— Но в этом есть смысл, — понизив голос, сказал Сюн.

— Ты веришь во всё это? — спросила я, но вместо ответа, Сюн задал вопрос псевдо-миносиро:

— После всего этого появились Акки?

Я удивилась его вопросу, с которого у нас всё началось, однако какое отношение Акки имели к тому, что сейчас рассказывал псевдо-миносиро.

— Нет. Акки, иными словами, синдром Рахмана-Крогиуса, задокументированы ещё до развала прежней цивилизации, и также Гоума, синдром Хасимото-Аппельбаума. Предполагается возникли приблизительно в один временной период. Однако за периоды хаоса и тёмных веков, за время войн, их существование не привлекало большого внимания.

В то время я не очень хорошо поняла слова псевдо-миносиро. Но думая об этом сейчас то насилие, управляющее миром, то огромное количество смертей и пролитой крови было обыденностью в те времена, которая скрывала их существование.

— То есть они стали привлекать к себе внимание лишь с зарождения нашего общества. Хотя оно и было изначально создано с целью предотвращения Акки и Гоума? — резко бросил Сюн.

— Не имеется данных касательно нынешнего общественного строя, по этой причине не могу ответить на данный вопрос.

— Но почем на Акки этот Механизм Угасания…

— П-подожди немного, — суетливо прервал Сатору, — Сюн, может ты и понимаешь, что он говорит, но мы нет. Акки… какой-то Крогиус. Что это? Чем отличаются Акки и Гоума?

— Синдром Рахмана-Крогиуса — другое название для…

Мы все обратились в слух, но продолжение нам никогда уже не удастся услышать. Псевдо-миносиро внезапно окутал вихрь белого пламени, вместе с державшим его торабасами. Мы невольно отшатнулись и поражённые этим просто наблюдали. От этого даже упрямый торабасами отпустил псевдо-миносиро пытаясь сбежать от огня. Размахивая клешнями, он кинулся волочить своё тело по земле, но мистическое пламя никак не утихало. Торабасами издал визг напоминающий скрежет стекла и перевернулся к верху брюхом прижав к себе все свои конечности и в конце концов перестал двигаться.

Псевдо-миносиро извивался всем телом, безуспешно сопротивляясь адскому пламени и покрываясь выделяемой склизкой пеной. Множество его щупалец сгорело, превратившись в угольки. Покрывающая всё тело похожая на резину кожа от жара покрылась дырами и сгорала прямо на глазах.

Затем над догорающим псевдо-миносиро появилось нечто необычное.

Маленькое дитя, обхватившее своими руками фигуру матери. Это было трёхмерное изображение, мама со слезами на глазах умоляюще смотрела в нашу сторону. У нас перехватило дыхание, а тела оцепенели, что не возможно было и шелохнуться.

Удивительно, но как только появился образ матери с ребёнком, пламя исчезло. Однако для псевдо-миносиро было уже слишком поздно. Образ замерцал странными полосами, медленно темнея пока не исчез вовсе. И вскоре псевдо-миносиро так же, как и торабасами совсем перестал двигаться. А от его обугленного тела пошёл, белый дурно пахнущий дым.

— Кто…? — осёкся Сатору, оглядываясь по сторонам.

— Ты о чём? — изумлённо спросила Мариа в ответ.

— Вы видели это? Огонь не может вот так вспыхнуть. Вам не думаете, что это была магическая сила. Вот только кого?

Мы буквально подпрыгнули, когда позади нас раздался голос:

— Моя.

Мы оглянулись. Это был человек в монашеском одеянии, удивительно высокий, с острым, как у ястреба взглядом и обритой головой. Его продолговатый лоб весь был покрыт испариной.

— Нечто дьявольское ввело ваш разум в заблуждение своей ересью. Оно должно было сгореть дотла немедленно. Что вы все здесь делаете?

— Мы… — хотел ответить Сатору, но запнулся не зная, что сказать в наше оправдание.

— Летний лагерь. Мы плыли вверх по реке Тонэ, — продолжила Мариа.

— Вы получили от Академии разрешение на прибывание в подобном месте? — человек в одеянии монаха сложил руки на груди. Его выражение лица становилось всё более сердитым. Продолжать лгать дальше было бы глупо.

— Просим прощения. Мы не получили разрешение. И только что пришли сюда, — деликатно говорил Сюн.

— Действительно, только пришли? Следовательно, и забавлялись с пойманными крабами, и случайно схватили чудище и затем невольно стали вслушиваться в слова из уст дьявола.

Нам нечего было сказать в своё оправдание в такой ситуации.

— Я — Ридзин, исполняющий обязанности старейшины в Храме Сёудзёу. И я хорошо знаю всех вас.

Старейшина — высший титул, который брал на себя обязанности по просвещению. Я вздрогнула вспомнив, что он стоял около священника Мусина, ожидая меня для проведения инициации.

— Сейчас мы все выдвинемся в храм. Вам будет запрещено возвращать домой пока не будут получены дальнейшие указания от священника Мусина.

— Пожалуйста, подождите. Прежде чем мы уйдем, прошу скажите, — заговорил Сюн, указывая на то, что осталось от псевдо-миносиро, — Всё ли сказанное было ложью?

Услышав это, мы все занервничали.

«Он не должен был спрашивать о подобном» — подумала я. Как и ожидалось старейшина Ридзин посмотрел на нас со странным блеском в глазах.

— Считаешь это истиной?

— Я не знаю. Это сильно отличается от того, что мы изучали на уроках. Однако также я думаю, что оно от части соответствует тому, что мы учим.

Слова Сюна выражали наше честное мнение по этому поводу. Однако в такой ситуации искренность была не лучшей идеей.

— Вы нарушили правила ступив туда, куда не следовало. Более того нарушили запрет, вслушиваясь в дьявольские слова. Одно лишь это тяжкий грех. Однако проблема в ином, — от холодного голос старейшины Ридзина кровь стыла в жилах. — Вы нарушили основную заповедь Этического Кодекса, десятую: «Не оскверни Три сокровища[✱]Три сокровища — заповедь, которая запрещает осквернять три сокровища: Будду, закон и монаха.]». Следуя дьявольскому голосу и противостоя учению будды. Посему я обязан немедленно запечатать ваши магические силы.

Старейшина Ридзин вынул из-за пазухи несколько бумажек и сложил их половинки в человеческие фигуры, а затем расположил их напротив каждого из нас. Их головы и тела были исписаны странными санскритскими символами и узорами, напоминающими те, что были в Храме Сёудзёу во время ритуала, когда священник Мусин временно запечатал мою магическую силу.

Неприятно было даже думать об этом. Я точно не хотела терять свои магические силы. То чувство беспомощности и отстранённости, я никогда не захочу испытать это вновь. Но мы не могли противиться.

— Теперь я запечатаю ваши магические силы внутри этих фигур, — старейшина Ридзин вынес свой приговор. — Каждый из вас, заставьте свои фигуры встать.

Когда я поставила фигуру перед собой, по моим щекам внезапно полились слёзы.

— Сюн Аонума! Мариа Акидзуки! Сатору Асахина! Мамору Итоу! Саки Ватанабэ! — громко раздался голос Ридзина. — Для каждого магические силы отныне запечатаны! — он выпустил из рук множество игл, которые, словно жала красных шершней пронзили фигуру каждого прямо в голову, тело и конечности. — Полностью сгорят желания… полностью сгорят заблуждения… пеплом в бесконечный простор… — низким голосом заклинал Ридзин. После чего все пять фигур вспыхнули и в миг исчезли.

«Неправда. Это просто внушение и никак не помешает мне использовать свою силу. Раньше это подействовало потому, что я была ребёнком и не могла контролировать свою силу. Теперь же она полностью моя и никто не сможет отнять её у меня» — отчаянно убеждала я себя, пока Старейшина Рюдзин ещё не окончил ритуала запечатывания.

— Вы должны помнить. В Храме Сёудзёу отбросив свои магические силы вы приняли бога. Поэтому священник Мусин пригласил душу Дайнити Нёрай и даровал вам истинную мантру как свидетельство милости свыше, дабы вы вновь обрели свои магические силы, — старейшина Ридзина вновь понизил голос проникая в самые глубины души, отчего становилось дурно. — Однако вы, сбившиеся с пути божьего, вы, от которых отпорхнул бог. Каждый вновь утратит мантру. Хорошо запомните это. Навсегда. Мантру боле не вспомните свою. Никто. Никогда.

Вероятно, что в процессе ритуала с помощью встроенных в наше сознание нитей происходит внушение и дёргая за эти ниточки, он контролировал наши сердца. Словно по волшебству, мантра, что всегда занимала особое место внутри нас, исчезла без следа.

В надежде я взглянула на своих друзей, на всех было одно и то же выражение лица. Сатору замотал головой, словно вот-вот заплачет.

— Ну вот. Отправляемся, — старейшина Ридзин взглянул на нас как на скот. — Хватит медлить. Мы должны добраться до храма к закату.

Прошло около часа. Наши изначально лёгкие мешки, словно налились свинцом, отчего мы еле волокли ноги. С поступления в Академию Дзэндзин мы часто полагались на наши магические силы, отчего стали меньше уделять времени тренировке наших тел, и сейчас чувствовали полное бессилие, лишающее нас всего запала.

Старейшина Ридзин, сидевший в позе лотоса, время от времени оборачивался назад, поглядывая на нас. На его лице читалось презрение с раздражением от нашего черепашьего темпа. Но ничего нам не говорил, возможно, понимал, что это будет бесполезно.

Он парил на высоте двух метров от земли словно ещё и медитируя при этом. А в тридцати метрах позади него плелись мы со странным чувством, словно идём по дну невидимой реки.

— Он действительно умеет парить в воздухе? — подавляя эмоции, прошептал Сюн. Не каждый взрослый, окончивший Академию Дзэндзин, мог также. И это полностью отличается от того, как мы управляли каноэ.

— Самостоятельно заставляет своё тело лететь. Интересно какой образ он создаёт для этого?

Поначалу нас учили, что только когда объект не подвижен мы можем начать воздействовать на него. Очень трудно создать образ неподвижного тела, когда оно находится в движении при прыжке. Но старейшина Ридзин, похоже, усердно тренировался, и, возможно, создавал образ, в котором он неподвижен в центре вселенной, а всё остальной течёт за него, тем самым передвигая себя.

— Разве не всё равно, какой он там образ использует? — высказался Сатору — Во всяком случае нам уже никогда не светит использовать наши силы.

Услышав это, мы все смолкли. Мамору, всё это время сдерживавший слёзы разревелся, отчего даже Мариа начала плакать.

— Это не так. Перестань говорить об этом! — я сердито взглянула на Сатору. — Мы точно сможем использовать наши силы вновь.

— С чего ты это взяла? — Сатору необычно холодно посмотрел на меня.

— Наши силы не исчезли, а лишь на время запечатаны.

— Серьёзно считаешь, что они вернут их нам? — Сатору придвинулся ко мне поближе и прошептал. — Помнишь, что говорил псевдо-миносиро? Мы — гнилые яблоки, что слишком много знают. А в таком случае от нас нужно избавиться.

— Это…

Мне нечего было возразить ему.

— Саки, тебе не кажется, что что-то в нём изменилось, — идущий впереди Сюн, обернулся ко мне и прошептал ещё тише, чем Сатору.

— Что не так?

— Старейшина Ридзин уже давно как-то странно выглядит, — сказав это, он снова продолжил наблюдать за ним.

— Странно? Разве он не с самого начала такой? — пробормотал Сатору, едва взглянув на Ридзина. — Постой… он действительно выглядит ненормально.

До сих пор я была слишком поглощена всеми нами и не замечала того, что старейшина Ридзин не только выглядел странно, но и постоянно подёргивался. При медитации, когда ноги скрещены, требуется дышать животом, но он всё время поднимал плечи, тяжело дыша. Даже можно было увидеть, как весь его затылок покрылся блестящими каплями пота.

— Заболел? — сказал Сюн.

— Вас это заботит? Почему мы вообще должны беспокоиться о нём? — сразу же проворчал Сатору.

— Нет… и всё же.

Сюн, казалось, был убеждён в чём-то.

— Что «и всё же»?

— Проклятие псевдо-миносиро.

Сатору фыркнул:

— Разве не было уже много раз сказано, что это ложь? Это всего лишь слухи.

— Нет, похоже, что это не совсем ложь. Помнишь, что было, когда сгорел псевдо-миносиро? — Его вопрос был адресован ко мне.

— Да, конечно.

— В этот момент над ним появился человеческий образ, так? Ребёнок, обнимающий свою мать.

— И что?

— Думаю, что с помощью этого образа он защищает себя от людей.

— Я тоже подумала об этом.

— Как только увидел это, мне сразу же стало не по себе. У вас также? Не говоря уже о старейшине Ридзине. Думаю, на него это подействовало ещё сильнее, из-за нападения на псевдо-миносиро. Вероятно, пламя потухло из-за того, что это сбило его концентрацию.

— Ты имеешь в виду… это повлияло на его самочувствие, — я ещё не совсем понимала всей сути.

— То, о чём говорил псевдо-миносиро — Механизм Угасания.

Я ахнула.

«Как я не заметила этого ещё до Сюна?»

— Псевдо-миносиро показывает этот образ в момент атаки на него, ради шанса сбежать, для людей с Механизмом Угасания этого достаточно. Но из-за того, что он напал не на реального человека, возможно, умрёт не сразу…

В этот момент мне оставалось лишь удивляться проницательности Сюна.

Даже в поздних исследованиях считали, что из-за изъянов в Механизме Угасания, с большей долей вероятности может произойти, так называемый феномен проклятия псевдо-миносиро. При виде подобных образов, иллюзия ли это или обман зрения, сам факт агрессии будет продолжать воздействовать на подсознание. И спустя один-два месяца, когда разум ослабнет, произойдёт спонтанный запуск Механизма Угасания, что приведёт к беспричинной смерти.

— Значит примерно через месяц он, может быть, умрёт? — бойко высказался Сатору после услышанного от Сюна. — В наказание за сожжение части библиотеки.

— Не исключено, что даже раньше, — аккуратно произнёс Сюн, наблюдая за спиной старейшины Ридзина.

— Значит нам повезло? Если он умрёт здесь, то никто не узнает о нас, — отреагировал Сатору.

— Не говори глупостей! — вполголоса крикнула я. — Сейчас хоть кто-то из нас может использовать свою силу? Если он умрёт, то каким образом мы вернёмся отсюда домой?

Хоть это и были мои слова, только когда я увидела выражение ужаса, появившееся на них двоих, моё сердце содрогнулось, осознав наше безвыходное положение.

Если мы придём в Храм Сёудзёу то, как и сказал Сатору, маловероятно, что нас будет ожидать тёплый приём. Я старалась не думать о том, какое «наказание» ждёт нас. Но, с другой стороны, бросаться наобум в бега, всё равно, что из огня да в полымя. При любом из исходов положение наше было плачевное.

С тех пор прошло ещё два часа. Мы стали шагать ещё медленнее, что даже улитка могла опередить нас. Я начала сомневаться, успеем ли мы в таком темпе добраться до Храма Сёудзёу к вечеру, когда слева в кустах что-то зашуршало. Старейшина Ридзина посмотрел в сторону откуда шёл звук и в этот самый момент растения разлетелись во все стороны, срывая укрытие, за которым появилась фигура остолбеневшего существа.

— Это бакэ-нэдзуми, — пробормотал Сюн.

Он напоминал того тонувшего бакэ-нэдзуми, только, что раза в два больше. Возможно, что он был даже одного со мной роста. Всё ещё не понимая, что произошло, он поднял свою сморщенную свиную морду, подозрительно разнюхивая что-то в воздухе.

— Как-то странно он ведёт себя, — Мариа произнесла буквально то, от чего я испытывала странный дискомфорт.

Он был одет во что-то навроде кожаных доспехов и носил с собой лук со стрелами. Но это не единственное, что казалось неестественным, но вот, что именно?

— Что это с ним? Странный слишком.

После этих слов Сатору, стало ясно почему я ощущала дискомфорт. Поведение бакэ-нэдзуми, которого я видела перед собой, определённо отличалось от особей из Бокутоуга, что мы спасли. Те от начала и до конца вели себя с раболепным почтением, даже несмотря на то, что мы были детьми. Однако этого даже старейшина Ридзин, сидевший в позе лотоса перед ним, совершенно не заставлял испытывать никакого страха.

Внезапно бакэ-нэдзуми повернулся назад и издал громкий вопль:

— Га-га-га-га! ЖдюК [✱]ЖдюК — Да, да. Кириллица в оригинале романа. Символы далее, также из оригинала.

Здесь и далее — прим. Kiray.

https://vk.com/interpreter_kiray! Гр-р-р-р-р. Чи-чи-чи-чи-чи-чи. ☆▲Å!

А вслед за этим произошло то, во что с трудом верится. Сверкая своими маленькими красными глазами, он, уставившись на старейшину Ридзина, выхватил из-за спины лук и проворно натянул стрелу. Мгновение, и белое пламя окутало стрелу и лук. Бакэ-нэдзуми пронзительно завизжал, выпустив их из рук, и с запозданием бросился бежать прочь, когда уже был пойман магической силой старейшины Ридзина. Свисая прямо напротив него, тот брыкался и корчился в воздухе.

— Скот, смеешь замахнуться на человека? — хладнокровно сказал старейшина Ридзин, после чего бакэ-нэдзуми издал невнятный вопль и его конический шлем сдуло с головы.

— Без клейма на лбу? Откуда же ты?

Бакэ-нэдзуми угрожающе оскалил свои передние жёлтые зубы и пустил слюну. Похоже, что он совсем не понимал нашу речь.

— В Японии нет диких колоний. Выходит, чужеродец, — тихо размышлял старейшина Ридзин и, также как мы делали с торабасами, начал вертеть того в воздухе, чтобы осмотреть. А затем, зафиксировав тому голову, провернул одно лишь тело. Бакэ-нэдзуми вновь издал присущий грызунам пронзительный визг и с хрустом шеи, смолк. Старейшина Ридзин повернулся к нам, бросив труп бакэ-нэдзуми, которое с глухим звуком упало на землю:

— По-видимому сюда вторглись опасные бакэ-нэдзуми не с наших земель. Ситуация удручающая, поскольку мой долг доставить вас в храм в целости и сохранности, — усмехнулся Ридзин, скривив впалую щеку. — Следовательно, вы все должны сотрудничать со мной. Разумеется, в той степени, в которой вы способны на данный момент.

Послышался слабый шорох, на который резко обернулся Сатору. Его испуганное лицо уже начинало меня нервировать.

— Если собираешься оглядываться каждые десять секунд, то может пойдёшь уже спиной вперёд?

Сатору так же выглядел раздражённым.

— Да что ты говоришь? В основном я спокойно хожу. А ты же Саки просто толстокожая, как я давно уже заметил.

— Посмотри, Сюн и Мариа идут впереди, но не трясутся от страха.

— Дура! Вообще не видишь разницы. Тот, кто идёт последним в наибольшей опасности! — лицо Сатору побагровело от ярости. — Вспомни того бакэ-нэдзуми. Он ведь кричал кому-то. Должно быть, где-то там были и другие.

— Я знаю это.

— В таком случае ты понимаешь, что они могут отомстить нам? Думаешь, что они буду нападать в лоб, где их группа будет сразу же убита?

Я не хотела этого признавать, но то, на что указывал Сатору имело смысл. Но я всё же не желала этого признавать. И не потому, что не хотела проигрывать ему, а потому, что старейшина Ридзин полностью осознавал опасность для тех, кто находится позади, в отличие от тех, кто идёт впереди. Другими словами, из нашей пятёрки наиболее ценными были Сюн и Мариа, идущие впереди, а не имели значения Сатору и я, идущие в конце. Так я считала. Однако отсюда выходит и то, что самым важным являлся Мамору, положение которого было наихудшим.

Его, сидящего в позе лотоса, под предлогом стать наблюдателем, подняли ещё на три метра выше старейшины Ридзина, когда тот находился в воздухе. Было понятно, что таким образом его использовали в качестве приманки.

Сам старейшина Ридзин шёл немного позади него и, со взглядом хищной птицы, всё время осматривался по сторонам, ужасно сильно при этом потея. Это началось ещё с того момента, как появился образ над псевдо-миносиро, но после убийства бакэ-нэдзуми ему явно стало ещё хуже.

— Что-то есть! — крикнул Мамору сверху.

— Стоять! — скомандовал Ридзин.

Мы остановились и, сильно нервничая, стали оглядываться по сторонам.

— Что ты видишь? — спросил Ридзин. На что Мамору дрожащим голосом ответил:

— Точно не знаю, но что-то… что-то двигалось. Примерно в ста метрах впереди.

Старейшина Ридзин, казалось, стал что-то обдумывать.

— О чём он думает? — спросила я Сатору.

— Если пойдём дальше, а там засада бакэ-нэдзуми, то мы окажемся в зоне досягаемости их стрел, — трезво рассудил Сатору, облизнув высохшие губы. — Неважно насколько силён этот бритоголовый, он всё ещё человек. Поэтому будет опасно если враг нападёт первым. Теперь мы должны идти осторожнее.

Даже человек обладающий божественными силами может умереть от попавшей стрелы. Я содрогнулась, шокированная на столько естественным фактом.

«В таком случае было бы лучше, если бы он распечатал наши силы»

Я думала, что старейшина Ридзин теперь сожалеет об этом, надеялась, что, может быть, сейчас он снимет с нас печати, но, к сожалению, всё пошло не так радужно.

— Мамору Итоу, — взглянул вверх старейшина Ридзин. — Что видно? Посмотри внимательнее есть ли там бакэ-нэдзуми. И не волнуйся. Я оберегу тебя от стрел.

От осознания Мамору побледнел:

— Н-нет… стойте!

У нас всех перехватило дыхание, но с этим ничего было не поделать. Сидевший в позе лотоса Мамору, неспеша двинулся вперёд, в сторону, в которой, как предполагалось затаились бакэ-нэдзуми, слегка вращаясь. Затаив дыхание мы пристально наблюдали за ним, но ничего не происходило. И вскоре старейшина Ридзин вернул Мамору и сурово на него посмотрел:

— Что скажешь? Были бакэ-нэдзуми?

— Я не знаю, — кровь полностью отлила от лица Мамору. Он весь дрожал как маленький зверёк. — Ничего… я ничего не увидел.

— Разве ты не говорил, что что-то шевелилось?

— Но сейчас я ничего не видел. Наверное, мне показалось в тот раз.

Старейшина Ридзин кивнул, но с места не сдвинулся. Он не только владел магической силой, но и был весьма осмотрителен. Недолго думая, он поднял свой острый взгляд:

— В том направлении что-то двинулось, — указал Ридзин пальцем. Мамору молча кивнул. — В таком случае проведём чистку.

Из-под земли послышался гул и в тот же момент можно было увидеть, как часть склона начала медленно сдвигаться. Вокруг одно за другим стали валиться деревья. Оползень постепенно становился всё быстрее, пока наконец этот селевой поток[✱]Селевой поток — поток с очень большой концентрацией минеральных частиц, камней и обломков горных пород (до 50-60% объёма потока), внезапно возникающий в бассейнах небольших горных рек и вызываемый, как правило, ливневыми осадками или бурным таянием снегов. не стал походить на огромной длины змею стремительно атакующую всё вокруг.

Меньше чем за пять минут живописная зелёная чаща полностью покрылась грязными глыбами земли. Отчего стало трудно понять, сидели бакэ-нэдзуми здесь в засаде или же нет. Скорее, это просто перестало интересовать.

С этого момента мы стали идти ещё осмотрительнее. Конечно, теперь мы начали немного опасаться местности, на которой только что старательно провёл «чистку» старейшина Ридзин. С другой же стороны, наша группа передвигалась, словно бог разрушения Шива[✱]Шива — индуистское божество, выполняющее функции и созидания, и разрушения. с его сокрушительной и неумолимой силой. Полосуя и кроша всю мирно растущую зелень в округе, сея смерть и ужас таким своим маршем. Сколь воинственны бы небыли чужеродные бакэ-нэдзуми, но от подобного вида, даже думать о нападении на нас было глупой затеей.

К сожалению для каждого, если бы наш путь лежал не через вражескую колонию, то можно было бы избежать этого столкновения. Рассуждая об опасности нашего прибытия в Храм Сёудзёу до наступления темноты, старейшина Ридзин решительно прокладывал нам кратчайший путь. Но причина нашего запаздывания была одна — те самые чужеродные бакэ-нэдзуми. Переплетающиеся причина и следствие, словно змея, всё кусающая себя за хвост.

На полпути к вершине холма перед нашими глазами возникла линия из обороняющихся бакэ-нэдзуми.

— А! Что это? — вытянулся идущий впереди Сюн.

Когда мы достигли вершины внезапно появились сотни их фигур, поднимающих боевой клич. Они гремели своим оружием и стучали в гонг, содрогая землю.

— Они собираются атаковать! — завопила Мариа.

— По природе своей вам нет места ни в одном из миров [✱]Три мира, трилока — 三界 (Sangai) — Небеса, земля, подземное царство.. Будда лишил вас своей милости, отбросов, уродившихся от инцеста, и что поднимают свои палки в сторону Ридзина, — серьёзно изрекал старейшина. — В таком случае я обязан избавить вас от греха.

Но я не думала, что это действительно так. Они вовсе не хотели сражаться. Если бы они серьёзно желали этого, они бы напали на нас неожиданно и со спины, чего они не сделали. Таким способом, они лишь стремились избежать бойни. Думая об этом, тот боевой клич, что я слышала стал походить на мольбу, распространяющую большую печаль.

Порыв ветра коснулся моих щёк. Я увидела, как старейшина Ридзин прямо на глазах создаёт огромный смерч, заглушающий крики бакэ-нэдзуми и следом поднимающий вверх деревья и камни. Один за другим они летели в сторону бакэ-нэдзуми, скосив по крайней мере больше десятка из их рядов.

Наступила необычная тишина.

Я закрыла глаза.

Прошла пауза и с криком гнева и ужаса они запустили в нас град стрел, однако сильным ветром их все унесло в сторону.

— Мерзкие паразиты… Уничтожу! — во вновь нависшей тишине, раздался хриплый голос старейшины Ридзина.

— Перестаньте! — закричала я, но никто не услышал этого. Ужасный шум ветра заглушил собою мой крик. Этот шум был похож на звук с каким нож режет шёлк или же на женский крик, звучащий на октаву выше. Из-за чего мне думалось, что в тот момент увидела бесчисленное количество девушек в демонических обличиях с крыльями и серпами в руках. Поднятые ветром со дна лощины они стремительно неслись к вершине холма, бросаясь на бакэ-нэдзуми. Независимо от того, было ли это видение реальным или же нет, бакэ-нэдзуми один за другим валились с ног. Бушующий вихрь, словно Кама-итати [✱]Кама-итати — 鎌鼬 (Kama-itachi) — демон-ёкай из японского фольклора. Наиболее распространённым является описание Кама-итати как трёх ласок с острыми как бритва когтями, кружащихся в яростном вихре и обрезающих у встреченных на пути людей кожу на ногах. рубил всё вокруг также, как острое лезвие рассекает плоть.

Чтобы создать кама-итати магической силой, требуется воссоздать точный образ неуловимого воздуха, что было огромной трудностью, из-за чего этим владело ограниченное число людей.

С воплем и рёвом сотни их в мгновение растворились в эпицентре бушующего смерча. От всего этого у меня начинала кружиться голова. Появилось ощущение того, чего я не могла видеть и ощущать: реки крови перед глазами и отвратительный запах.

— Да. Смог… взгляни… там! Они убегают!

Рядом со мной, сжав кулаки, беспечно радовался Сатору. Даже восторгался этой резне, словно какой-то игре.

— Ты идиот? Чему ты радуешься? — резко высказалась я, отчего Сатору потерянно раскрыл рот.

— Но… они же враги?

— Наш настоящий враг, не они!

— А кто?

Прежде чем я смогла ответить, массовое убийство, совершённое руками монаха, что служит Будде, подошло к концу. На вершине того холма не осталось больше никого.

— Сойдёт… идём, — с трудом приказал старейшина Ридзин. Мы с Сатору переглянулись.

Пока мы всходили на холм, перед нами постепенно открывался вид на печальную участь, постигшую бакэ-нэдзуми от силы кама-итати. Искромсанные и разбросанные по всюду головы и конечности мёртвых тел. Я поморщилась от витающего в воздухе запаха крови. От большого количества пролитой крови, земля вокруг почернела. Из ниоткуда слетелось полчища мух, с шумом приступающих к пиру, из-за чего идущие впереди Сюн и Мариа остановились. Мы все ожидали, что старейшина Ридзин избавится от них. Однако рослый монах замер, совершенно перестав двигаться.

— Что с ним? — прошептал Сатору.

«Силуэты» — подсказала мне интуиция. Издалека они едва отличаются от человеческого. Его подсознание не смогло избавиться от этого образа во время резни бакэ-нэдзуми, поскольку Ридзин уже страдал от проклятия псевдо-миносиро. В таком случае прямо сейчас в нём запустился Механизм Угасания.

— Господин Ридзин? Вы в порядке? — обратился к нему Сюн.

— А. Не стоит беспокоится, — немного погодя, неуверенно ответил старейшина, с каким-то пустым взглядом. В этот момент мы все думали лишь о его состоянии, что не заметили, как среди, покрытых мухами, тел что-то кралось.

— Ч-что это? — ахнула Мариа, наконец обратив внимание.

Это было странное животное, размером с собаку с толстым телом, которое было покрыто длинной чёрной шерстью, и сильно выделяющейся маленькой головой, наблюдающей за нами едва не касаясь земли.

— Фуусэн-ину! — сорвался на крик Мамору.

— О чём ты. Они ж навряд ли существуют? — до этого со всей серьёзностью рассказывающий нам слухи про них Сатору, сейчас отрицал это.

— Но это фуусэн-ину, смотри, — Мамору, на удивление, не поступился своим мнением.

— То есть вот это вот увеличится, словно шарик? Такой бред…

Как будто в ответ на слова Сатору, тело животного, фуусэн-ину, увеличилось в разы.

— Ха. Он действительно раздулся.

Я думала, что он просто сделал глубокий вдох, отчего тело стало выглядеть больше, но фуусэн-ину, злобно смотря на нас, становился всё больше.

— Все, отходим!

После слов Сюна мы все бросились бежать, как можно дальше от фуусэн-ину.

— В чём дело? — спросила я Сюна.

— Не знаю, — Сюн выглядел озадачено. — Но разве всё не так, как в рассказе Сатору? Если так, то он будет раздуваться пока не взорвётся.

Невероятно, но словно в подтверждение словам Сюна, фуусэн-ину раздулся ещё больше.

— Зачем?

— Из-за нашей угрозы, — пробормотал Сюн.

— Угрозы?

— Наверное, пытается прогнать нас отсюда.

Фуусэн-ину медленно приближался к Ридзину, единственному кто остался стоять на месте. И не увидев никакой реакции от него, раздулся ещё больше. Если сначала он был размером с большого пиренея [✱]Большой пиреней — порода собак. Рост 75-80 см., в зависимости от пола., то теперь стал примерно с тучную овцу.

«Но почему старейшина Ридзин не двигается?»

Я бросила неуверенный взгляд в сторону высокого монаха, всё ещё стоявшего на месте с крепко закрытыми глазами.

«Может у него помутнение?»

Стоя напротив него, фуусэн-ину некоторое время не издавал никаких звуков, пока наконец не вышел из себя, сразу раздувшись раза в три. Его тело стало почти шарообразным, а из промежутков между стоящей дыбом шерсти начали пробегать белые полосы молний.

— Предупреждающий знак…? Это плохо, бежим! — крикнул Сюн. После чего мы, словно ужаленные со всех ног побежали с холма, не оглядываясь назад.

Однако моё любопытство оказалось сильнее. Я остановилась. Обернувшись, я увидела, что фуусэн-ину разбух до ужасного размера. В этот момент старейшина Ридзин открыл глаза и всё тело фуусэн-ину окутало яркое пламя. Сюн прибежал обратно ко мне, схватил за руку и потянул на землю. А в следующий миг раздался оглушительный грохот. Над нами пронеслась ужасная взрывная волна. Мы были на расстоянии тридцати метров от фуусэн-ину и, если бы здесь не было уклона, точно погибли бы.

У меня нет желания описывать в точности то, что мы увидели после.

Немного оправившись после такого потрясения, мы в растерянности долго плакали. А затем, так или иначе, взяли себя в руки и пошли проверять огромную воронку, оставленную после взрыва.

Из-за того, что Ридзин находился слишком близко к взрыву его труп стал совершенно неузнаваем и походил на рваные куски ткани. Мы были не в силах захоронить его из-за того, что у нас не было магических сил и лишь присыпали сверху землёй, отчего я едва не вырвала всё содержимое своего желудка.

— Саки, взгляни на это.

Сюн выкопал что-то глубоко вонзившееся в землю и протянул мне.

— Что это? — не решалась я брать это в свои руки.

Сюн поднёс поближе к себе, чтобы внимательнее рассмотреть. Вещь была плоской цилиндрической формы с шестью острыми лопастями, выступающими по краям.

— Похоже на пропеллер водяного колеса.

— Это наверно от позвоночника фуусэн-ину.

— А? Позвоночник? — сзади подошёл Сатору и взял у Сюна эту штуку и стал вертеть её. — Твёрдое, как камень. И тяжёлое, как свинец. Таким, если попасть, и убить можно.

— Наверняка они разлетаются, когда фуусэн-ину взрывается.

— Зачем?

— Чтобы поразить врага.

Я оглянулась ещё раз и увидела повсюду бесчисленное количество дыр, проделанных в земле. От этого по всему моему телу пробежали мурашки. Орудие для убийства — это кости фуусэн-ину, разлетающиеся при взрыве и разрывающие противника на куски.

Сатору поднёс кость к носу и стал принюхиваться.

— Ну что? — представив запах крови я поморщилась.

— Фейерверком пахнет.

— Действительно, — кивнул Сюн в знак согласия. — Может, внутри фуусэн-ину накапливает серу с селитрой и так образует порох. Просто вдохнув воздух, он не взорвался бы так мощно… Вероятно, что какая-то часть этих костей при трении создаёт искры как кремень.

— П-подожди, то есть самоподрывающиеся животные и вправду существуют?

Тела многих животных увеличиваются при угрозе для запугивания врага, но подрывать и убивать себя, разве это не странно?

— Но перед тем, как мы пришли сюда, ты ведь говорил, что они вымрут если будут убивать себя при каждой угрозе, — задала я вопрос, на который Сюн уверенно ответил:

— Да. Я думал так, но сейчас вспомнил, что в одной из старых книг по биологии описывались существа [✱]Имеются ввиду муравьи-камикадзе или взрывающиеся муравьи., которые взрываются как фуусэн-ину.

— Оно не одно? — неожиданно я и Сатору сказали это одновременно.

— Да. И если сравнить их с ними, то в общих чертах можно представить какими были фуусэн-ину.

— Какими были фуусэн-ину?

— Хм-м. Воздушным шаром или собакой, кем же ещё? — поддразнил Сатору. Из-за пережитого шока мы все стали немного более энергичнее и с приподнятым настроением.

— Что вы все несёте! — разразилась до сих пор молча слушавшая Мариа. — Вы вообще понимаете в каком мы положении? Мы заблудились и сейчас находимся неизвестно где. И в добавок никто из нас не может использовать силу…

В этот же миг улыбки сошли с наших лиц.

— Верно, — прервал угнетающую тишину Сюн. — Полагаю нам остаётся только идти назад и ночевать под открытым небом

— Эй…! — Сатору схватил Сюна за локоть и напряжённо прошептал. Когда Сюн непонимающе взглянул на него, тот указал подбородком в сторону от воронки. Мы все взглянули туда же и замерли. В метрах сорока-пятидесяти, за нами тихо наблюдало множество силуэтов бакэ-нэдзуми.

— Что нам делать? — от волнения голос Марии задрожал.

— Разве это не ясно? Остаётся только нападать, — сказал Сатору.

— Нападать? Как? У нас нет магических сил, — возразила я.

— Но они этого не знают. Если же мы начнём убегать, покажем, что мы слабы, и они погонятся за нами.

— Но, если останемся здесь на нас рано или поздно всё равно нападут, — слабым голосом проговорил Мамору.

— То есть нам остаётся только бежать! — сказала Мариа соглашаясь с Мамору.

Смотря на их застывшие на мести фигуры меня снова охватила уверенность того, что:

— Они боятся. И хотят, чтобы мы просто ушли отсюда.

— С чего бы? Они бы тогда убежали, нет? — упрямо настаивал Сатору.

— Наверняка в той стороне их норы.

«Поэтому они сейчас здесь, готовые к такой же печальной участи, что постигла их оборону недавно. Фуусэн-ину, наверное, такой же…»

— Хорошо. Медленно отходим, — в нужный момент Сюн проявил решимость. — Ни в коем случае не шумите. Не провоцируйте их. Будет плохо, если заставим их считать, что мы боимся.

Без споров мы тихо начали отходить. Уже начинало смеркаться и каждый шорох от наших неловких шагов вызывал во мне морозную дрожь. Украдкой оглядываясь, было видно, что бакэ-нэдзуми всё ещё следят за нами, но сокращать дистанцию, похоже, не намеривались.

— Кажется, Саки была права. Они не собираются нападать, — оживлённо проговорила Мариа.

— Ещё рано, чтобы утверждать это, — мрачно произнёс Сатору, как окатил всех холодной водой. — Рано терять бдительность. Они могут в любой момент напасть на нас.

— Зачем ты так говоришь? — накинулась я на Сатору. — Радуешься, что они боятся нас?

— Мне говорить что-нибудь бессмысленно радостное? — также мрачно сказал Сатору.

— В том, что ты говоришь и нет смысла.

— Нет. Сатору, возможно, прав, — неожиданно сказал Сюн.

— С чего бы?

— Как ты и сказала Саки, они не хотят сражаться, но это, скорее всего, потому, что поблизости их норы. Мы не знаем, как они будут действовать если мы отойдём достаточно далеко от них.

— Но… какой смысл атаковать нас?

— Слушай, ты видела, что сделал Ридзин совсем недавно? Как считаешь, сколько голов он срубил? Думаешь они забудут об этом только потому, что один из нас умер?

Слова Сатору были угнетающе убедительны.

— Но они же думают, что у нас есть магические силы? Тогда они должны избегать увеличения бессмысленных смертей, — ожидая поддержки, Мариа взглянула на меня.

Однако Сюн покачал головой:

— Они, как сказал Ридзин, дикие чужеродцы. Если они и были «цивилизованными» раньше, то сейчас уже потеряли контакт с людьми и довольно-таки давно. Помните того разведчика? Он похоже даже не подозревал о существовании магических сил.

— Это правда, но разве недостаточно уже произошло, чтобы боятся её? — тихо сказала я, всматриваясь в сторону бакэ-нэдзуми.

— Да. Поэтому они ещё и не нападают. В лучшем случае сомневаются, такая же у нас сила или нет.

— Почему?

— Понятное дело, они думают о том, что если мы имеем такие же силы, то можем и уничтожить их.

Повисшее молчание ужасно плотно окутало нас, что даже дышать стало трудно.

— И что они будут делать теперь? — Сатору спросил Сюна.

— Как только мы достаточно далеко отойдем от их нор, скорее всего, сразу же попробуют напасть на нас.

— Что, если мы не сможем дать им отпор?

Сюн промолчал, но и этого было вполне достаточно.

— Как думаешь, на сколько далеко от нор? — с тревогой спросила Мариа.

— Точно не знаю, — Сюн поднял взгляд на холм, — Но думаю, что самое опасное место у подножия холма.

Неспеша мы спускались с холма. Уже стало совсем темно. Всё тело покрылось неприятным холодным потом, а кончики пальцев рук и ног совсем окоченели от волнения. Бакэ-нэдзуми продолжали преследовать нас, держась на расстоянии, словно хищники. Приближался момент истины.

Как объяснил Сюн, основным поводом для начала военных действий у людей нередко служит, так называемая — фокальная точка[✱]Фокальная точка — проще говоря это то, на чём мы сконцентрируемся в первую очередь. Например, на фотографии это будет наибольший объект, который сразу же привлечёт внимание. (Из теории игр, что ближе к описанному — это место, которое, скорее всего, будет выбрано несколькими участниками, не скоординировавшимися изначально, т.е. для Москвы, это может быть Красная площадь; для Парижа — Эйфелева башня и подобное. Таких мест может быть несколько.). Под этим термином подразумевается место, на котором сразу же концентрируется сознание.

Например, у охотника, что целиться в оленя из лука, шансы попасть выше, если олень выйдет из лесу к берегу реки. Такая смена ландшафта располагает не столько тем, что сознание прозревает от ярких бликов на поверхности реки, сколько открывающимся видом для лёгкого прицеливания.

Поведение бакэ-нэдзуми до сих пор очень походило на человеческое, из-за чего Сюн решил, что для них местность, по аналогии с людьми, может иметь важное значение. И если их норы располагались на вершине холма, то психологическая граница, должно быть, находится в месте перехода холма в равнину.

— Что будем делать? — спросила я Сюна, чувствуя, что сейчас можно положиться только на него.

— Как только приблизимся к лесу разбежимся.

Если бы мы бежали вместе, то сильно облегчили им погоню за нами. Хотя для нас всех это было невыносимо, как и сказал Сюн, другого выбора у нас не было.

— Бегите изо всех сил, не оглядывайтесь на них. Не обращайте внимания на усталость. Если вас поймают — вам конец. По возможности бегите как можно дальше, а затем прячьтесь. Когда будете уверенны, что поблизости их нет и вы в безопасности, возвращайтесь тем же путём, которым мы шли сегодня. Встречаемся у наших каноэ.

Возможность благополучно увидеться всем нам вновь казалась несбыточной. Этот план сам по себе означал, что не всем удастся сбежать от них.

— А что будем делать до этого? — спросил Сатору, подойдя к Сюну с боку.

Мне сразу стало ясно, что он этим хочет сказать. Лес находился в пятидесяти метрах от подножия холма и до него нет ни камней, ни деревьев, за которыми можно было бы спрятаться. Там мы будем лёгкой добычей, если не бежать быстро.

Стало ясно, что ситуация критическая. Мариа всхлипывала, с трудом сдерживая слёзы. Слегка обхватив её за плечи, я прижалась к ней лбом, пытаясь утешить её. Через некоторое время мы продолжили обсуждение, понизив голоса.

Всё зависело от того, как они себя поведут. Нападут ли они на нас или же просто проводят взглядом? В случае если они нападут мы должны были бы как можно быстрее добраться до леса. Однако так мы выдадим, что не имеем магических сил и тогда бакэ-нэдзуми точно кинутся в атаку и в таком случае уверенность в том, что всем нам удастся сбежать практически исчезает. С другой стороны, если продолжать идти медленным шагом полагая, что они не кинуться на нас, то от залпа стрел здесь никому не удастся спастись.

— Держимся как можно дольше, пока не убедимся в их намерении, — от слов Сюна у меня опускались руки.

— И кто это определит? — это был Сатору.

— От этого зависит судьба всех нас, — вздохнув, сказал Сюн. — Поэтому будем голосовать.

Граница, между подножием холма и равниной, из-за тянущихся едва заметных неровностей, была неотчётливой. А вскоре густая тьма растворила очертания всего, что окружало нас. И только мы опомнились, как уже шли далеко за пределами их мест, ступая всё дальше и дальше, не зная в какой момент в нас полетят стрелы.

Моё дыхание начало учащаться. Я ощущала как в висках пульсирует кровь. Готовая броситься бежать в любой момент, я чувствовала, как мои ватные ноги покидают последние силы.

Слегка обернувшись, я всмотрелась в сторону холма, освещённого слабым светом луны, ясно разглядев их на полпути к его подножию. Они всё продолжали наблюдать за нами.

«Молодцы. Вот так. Не шевелитесь. Мы скоро исчезнем отсюда. Никто из нас вам не угрожает. Вы ведь понимаете, что произойдёт, если выпустите стрелы? Если мы вот так вот уйдём, вы сможете быть спокойны. Но если раните нас, вы умрёте. Каждый из вас. Поэтому прошу. Оставайтесь смирными немного дольше и не двигайтесь» — изо всех сил молилась я про себя, а затем обернулась и замерла. Чёрный силуэт, одного из нас поднял руку:

— Кто? — тихо спросила я.

— Я, — тяжело дыша ответил Мамору. — Лучше бежать прямо сейчас.

— О чём ты? Всё хорошо ведь, нет? Осталось немного.

Мамору опустил руку, а мы все облегчённо выдохнули. Подними руки ещё двое — значило бы, что большинство согласно с ним. Но на самом деле было достаточно лишь одного, кто поддастся панике и начнёт убегать, чтобы бакэ-нэдзуми начали атаковать и нам всем пришлось бы бежать, спасая свои жизни.

— Саки. Ты слишком быстро идёшь, — голос Сюна привёл меня в чувства. Неосознанно я уже практически неслась, а не шла.

— Ой, извини, — мысленно осадив себя, я постепенно замедлила шаг.

— Ещё немного, — прошептал Сатору. — Сюн, давай побежим, когда останется метров двадцать. Им потребуется секунды три-четыре: пока они натянут стрелы и прицелятся в нас, ещё и пока долетят. Нам этого будет достаточно, чтобы удрать.

— Я бы до последнего не убегал, — в голосе Сюна чувствовалось замешательство. — Если побежим они бросятся следом, а забежим в лес, не значит, что окажемся в безопасности.

— Но там мы сможем спрятаться и если быстро побежим сейчас, то… — быстро проговорил Мамору, снова поднимая руку.

— Эй… сзади! Что за? — удушливым голосом проговорила Мариа. Я тут же обернулась и почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Они начали быстро спускаться с холма.

— Они идут! — взвыла Мариа, поднимая руку: двое за.

— Ждём. Это не значит, что они собираются нападать, — Сюн успокаивал Мамору и Марию, но они всё не опускали свои руки, а Сатору неуверенно начал поднимать свою.

— Опусти! — приказала я ему. — Осталось немого. Уже почти…

Раздался резкий свист стрелы, пролетевшей над нашими головами. Она воткнулась у самого леса. Я знала, что это была сигнальная стрела[✱]Сигнальная стрела 鏑矢 (Kaburaya) — использовалась в качестве сигнала на поле боя для уведомления о начале битвы., знаменующая начало боя. После этого мы все побежали так быстро, как только могли, не дожидаясь пока руки поднимут трое из нас.

Настолько отчаянно я бежала впервые в жизни, однако как бы я ни старалась, казалось, словно в страшном сне совершенно не сдвигаюсь с места. Но всё же лес становился ближе. Оставалось совсем чуть-чуть и только мы проскочила между деревьев, как стало ясно, насколько быстро бежала я.

— Не вместе. Разбегаемся! — раздался крик Сюна.

Я резко повернула направо и побежала сквозь заросли. Я не слышала ни голосов, ни шума погони. Не понимая, как осталась в полном одиночестве, я, как только могла, продолжала бежать, даже не понимая куда. Слыша лишь своё тяжёлое дыхание, отдающееся в висках.

Страх, что я совсем одна, и ужас от преследующих бакэ-нэдзуми сжимали всё внутри меня. Недавно мы были все вместе и вдруг остались порознь. Лишь луна сопровождала меня то появляясь, то исчезая за кронами деревьев.

Вскоре дыхание начало причинять мне мучительную боль, лёгкие требовали больше кислорода, я задыхалась и начинала хрипеть. Ноги стали совсем вялыми, я перестала ощущать что-либо ниже колен. Это был мой предел. Я хотела остановиться и передохнуть, даже если меня могли убить здесь:

«Чуть-чуть. Ещё немного. Беги» — только я подумала об этом, как обо что-то споткнулась. Я попыталась не упасть, но не вышло и немного пролетев в воздухе, со всей силы упала. Я понимала, что должна вставать, но саднившее тело совсем не хотело меня слушаться. Я кое-как перевернулась на спину и увидела желтоватую луну, светившую так ярко, как никогда прежде. Холодная земля отбирала тепло моего неподвижного тела сквозь тонкую ткань мешка и футболки.

Тяжело дыша мне в голову, внезапно пришла мысль:

«Умру ли я здесь?»

Тогда я была ещё слишком юна и не осознавала в полной мере, что такое смерть.

— Саки! — я услышала, как меня зовут издалека. Это был Сатору. Он шёл ко мне.

— Саки, ты в порядке?

— Сатору… беги, — с трудом выдавила я из себя.

— Ты можешь двигаться? — на этот раз голос прозвучал поблизости. Я взглянула и, хотя из-за света луны не могла разглядеть выражение его лица, была уверена, что это точно он.

— Кажется нет.

— Не сдавайся! Отсюда быстрее нужно бежать, — Сатору поднял меня за руку. Я кое-как встала, опираясь на него и пошатываясь.

— Бежать можешь?

Я помотала головой.

— Значит пойдём.

— Нет… уже поздно.

— В смысле?

Я бросила взгляд через плечо Сатору. Он обернулся следом. Множество глаз, смотрящих на нас, светилось там в темноте. Можно было даже расслышать их смутное звериное дыхание.

— Мы окружены бакэ-нэдзуми.

Я была уверена, что нас тут же убьют, но, к счастью, мои ожидания не сбылись и несколько бакэ-нэдзуми с копьями наизготове повели нас куда-то. Из осторожности они не приближались к нам ближе, чем на три метра. А в дополнение к ним, немного дальше находилось ещё несколько других, что целились в нас из лука, отчего было не по себе.

— Остальные сбежали? — тихо спросила я Сатору.

— Не знаю. Я сразу же потерял всех из виду, как только мы забежали в лес.

Я волновалась не станут ли они агрессивнее из-за того, что мы говорим, но кажется им было всё равно на это, и я спросила его вновь:

— Как ты вообще нашёл меня?

— Я бежал за тобой.

Следовать за мной шло в разрез с нашим планом, но я никак не хотела винить его за это.

— Может остальным всё-таки удалось сбежать?

— Да. Может быть.

Я понимала, что он сказал это, чтобы успокоить меня. И всё же от этого мне стало немного легче. В это время бакэ-нэдзуми, что вели нас, жестом приказали нам остановиться. Немного дальше, в глуби леса, виднелась небольшая поляна.

«Нас всё же убьют»

Я закрыла глаза, но почувствовав, как груди касается какая-то палка, тут же открыла их.

— Ки-ки-ки-ки… Гр-р-р-р!

Передо мной стоял бакэ-нэдзуми практически одного со мной роста. На его голове был надет шлем с орнаментом, а в руках он держал длинное копьё. Был ли он главным в их группы?

Я чувствовала слабую боль в груди, но футболка не была разорвана и не было ни капли крови. На первый взгляд острый металлический наконечник оказался тупым.

— Саки…! — Сатору бросился ко мне, но бакэ-нэдзуми сбил его с ног своим копьём.

— Всё хорошо, не двигайся, — выкрикнула я. Конечно, я не была уверена, что нам не причинят вреда, если будем вести себя смирно. Скорее, в этот момент я уже отчасти смирилась с тем, что ожидает нас.

Бакэ-нэдзуми передо мной вновь издал пронзительный крик, и только сейчас я смогла настолько близко увидеть его морду. Из-под чёрного шлема алым пламенем сверкали такие же глаза и свиная морда, как у тех бакэ-нэдзуми, что мы спасли. Такие же, как и у той особи, что убил старейшина Ридзин несколько часов назад. Лишь одно отличие резко бросалось в глаза: он был покрыт крупной чешуёй, как сосновая шишка, от лба вокруг глаз, от рыла и до щёк.

Млекопитающие с чешуёй существуют, например панголин, но я никогда не слышала о подобном у грызунов, таких как бакэ-нэдзуми. И всё же то, что внутри одного и того же вида встречаются особи с чешуёй и без, действительно меня удивило.

Мелькнувшая в голове мысль с прикосновением к щеке холодного метала тут же исчезла. Блеснул наконечник, направленного на меня копья, отражая яркий свет луны.

«Всё?» — Только вспыхнуло это в моей голове и копьё убрали. — «Сейчас» — Хвоеголовый подал визгливый клич словно умирающая свинья, от которого я зажмурилась и лишь через несколько секунд открыла глаза. Ничего не произошло.

Хвоеголовый двинулся к Сатору, которого двое бакэ-нэдзуми уже держали за руки. И только я подумала об этом, как Хвоеголовый ударил копьём по лицу Сатору, но в самый последний момент остановился. Он проделал так ещё раз и ещё. Сатору держался изо всех сил, но в конце концов его колени от страха поджались. Он упал на землю, удерживаемый двумя бакэ-нэдзуми. В этот момент остриё копья коснулось его лба:

— Сатору! — невольно вскрикнула я и один из них остановил меня копьём.

— Всё в порядке, спокойно, — сказал Сатору, взглянув на меня. С его лба потекла кровь, от вида которой у меня кольнуло в груди, но из-за того, что такая рана не была смертельной, я выдохнула.

Хвоеголовый с остальными бакэ-нэдзуми, казалось, также успокоились. Но не из-за небольшой раны Сатору, а скорее, от того, что они развеяли все свои сомнения, осознав, что мы не владеем магическими силами, проверив нас своими угрозами, чтобы затем повести в норы своей колонии.

Нас вновь погнали вглубь леса.

— Болит? — прошептала я, на что Сатору молча покачал головой. Кровь всё не прекращала идти и можно было разглядеть её тёмные ручейки, стекающие с его глаз по щекам и до подбородка.

— Что с нами будет?

— Похоже, сразу нас не убьют, — тихо сказал Сатору.

— Почему?

— Они бы уже сделали это.

— Не слишком ли радужно.

— Не только это. Прежде чем двинуться в лес, они же выпустили ту громко свистящую стрелу, да? Наверное, это был сигнал чтобы мы остановились. Так что, если бы они хотели нас убить сразу, они бы не тратили столько времени.

— Тогда зачем они нас поймали?

— Ну, если они сегодня впервые в жизни столкнулись с существованием магических сил, должно быть они хотят во чтобы то ни стало изучить её. И для них мы единственный ключ к её пониманию. Поэтому они точно не убьют нас, — предположил Сатору. Возможно, что всё это было близко к истине, из-за чего мы на некоторое время перестали волноваться за наши жизни.

Мы вышли из леса и снова поднялись на холм. Ужасно уставшие, если бы не копья, подгоняющие нас позади, думаю мы бы и шагу не смогли уже сделать. Но даже в таком нашем положении внешность бакэ-нэдзуми, что куда-то вели нас, сильно интересовала меня. Я удивлялась, что среди их двадцатки половина выглядела нормально, для бакэ-нэдзуми, а другая половина со значительными метаморфозами[✱]Метаморфоза — глубокое преобразование строения организма (или отдельных его органов), происходящее в ходе индивидуального развития (Прим. Гусеница =&gt; бабочка). в их телах. При чём все эти уродства не возникли сами по себе, а в результате каких-то определённых изменений.

Предводитель и похожий на его заместителя были покрыты чешуёй, которая, если присмотреться, покрывала их обнажённые лапы и промежутки между доспехами.

Так же и среди лучников было четверо с разными лапами, подобно манящим крабам, что держали тяжёлые луки раза в два больше, чем у остальных. Одна их конечность, что держала лук, казалась затвердевшей и походила на длинный стержень. Другая, что натягивала стрелу на тетиву, была гораздо короче: от плеча до груди, но с огромными мышцами, сужающимися от локтя к кончикам двух сросшихся и загнутых пальцев, похожих на крючок.

Ещё две особи имели большие выпученные, как у хамелеона глаза и большие уши, как у летучей мыши. Которыми они постоянно шевелили, словно всматриваясь и вслушиваясь во всё кругом.

Я также мельком заметила особь с одним длинным рогом на голове и до странного длинными и тонкими лапами, но не могла даже предположить для чего.

— Что за парад уродов, а? — простонал Сатору.

— Они же бакэ нэдзуми[✱]Записано как — 化けネズミ, вместо обычного — バケネズミ. Игра слов а-ля: «Что за утконос?», «Ну у них же утиный нос», «Не знал…». 化 (bake) — оборотень..

— Ну да, я же не знал, что это значит.

Совершенно не смешная шутка, от которой на сердце стало легче, что в данной ситуации значило многое для меня.

Когда мы поднялись на холм, луна осветила путь справа от нас, окружённый деревьями, в которых оживали ужасные силуэты. Но бакэ-нэдзуми, свернули на узкую тропинку в густо поросшем шипами поле. Вынуждая нас идти сквозь колючие кусты.

Возможно, они специально посадили это поле, чтобы защитить свои норы от врагов. Размышляя на счёт этого, перед нашими глазами неожиданно возникла извилистая дорожка. На первый взгляд это было похоже на пустующую поляну, но с появлением бакэ-нэдзуми за корнем большого дуба[✱]Монгольский дуб. стало ясно, что здесь находится их нора.

Вход в неё был умело скрыт за высоким бурьяном, из которого один за другим, как из неоткуда, выходили бакэ-нэдзуми. Самый большой из них вяло двинулся вперёд, расталкивая всех остальных на пути. Поверх его кожаного доспеха была накидка, отчего казалось, что он занимает самое высокое положение в этой колонии. Его отличительной чертой была выдающаяся спереди и сзади голова молотообразной формы.

Хвоеголовый встал на четвереньки и по-лакейски пополз к Молотоголовому и они, кажется, начали что-то обсуждать между собой. После чего Молотоголовый стал сверлить нас своими сверкающими глазами, отдавая тому указания. Мы боялись, что нас поведут в их совершенно тёмные туннели. И лишь когда нас погнали от норы в глубь рощи мы выдохнули.

Там находилась большая, похожая на птичью, клетка конической формы, обмотанная колючими стеблями вокруг деревянных подпорок. Она была два метра в диаметре, а в высоту полтора. В неё не было входа, лишь в одном месте свисали колючие стебли, куда двое бакэ-нэдзуми сунули свои копья и раскрыли их. Когда мы вошли внутрь этой птичьей клетки, они вытащили копья и стебли вновь плотно сомкнулись, что пройти сквозь небольшое расстояние между ними не поранившись, было невозможно. Кроме того, оставили одного сторожевого с копьём. Тот угрюмо наблюдал за нами, широко раскрыв глаза.

Клетка внутри была не высокой, из-за чего нам пришлось сесть на холодную землю, подстелив под себя наши мешки. В свете луны мы едва различали лица друг друга.

— Ужасный день, да? — неожиданно мягко сказал Сатору.

На мои глаза навернулись слёзы:

— Действительно, самый-самый… Что с раной?

— Пустяки, царапина. Кровь уже высохла, — и в подтверждение этому он начал дёргать ушами. В нашем классе он был единственным, кто мог так сделать. От этого мне стало легче, и я слегка улыбнулась. Запёкшиеся ручейки крови на нём выглядели пугающе, но, по его словам, рана была несерьёзной.

— И что нам делать дальше?

— Пока что остаётся только ждать помощи. Если Сюну удалось убежать, полагаю, он сообщит об этом остальным в деревне.

«Сколько ещё нам ждать помощи?»

Лишь от одной мысли об этом я впадала в уныние.

Прошло уже некоторое время как мы просидели плечом к плечу в тесной клетке:

— Всё ещё наблюдает?

Прошло около часа с момента, когда нас запустили в клетку, а часовой по-прежнему с подозрением поглядывал на нас. Я встретилась с ним взглядом и тот сразу же отвернулся, однако вскоре вновь глядел в нашу сторону.

— Не волнуйся. Это просто тупая крыса, — сказал Сатору, приобняв меня за талию.

— И всё же немного… эй, что ты делаешь? — вторая часть касалась действий Сатору.

— Ты ведь на взводе? Я успокою тебя, — Сатору неловко навалился на меня сверху. Свет луны скрывал выражение его лица непроглядной тенью, но не его сияющие глаза.

— Хорошо. Только я сделаю это. Не шевелись, — я коснулась его груди ладонью, он замер. Почувствовав, как колотится его сердце, на моих губах появилась улыбка. Я неспеша повалила его на спину и взглянула на лицо Сатору в тусклом свете луны. Ласково гладила его по щеке тыльной стороной ладони. От этого Сатору закрыл глаза и не шевелился, словно кот. Я обхватила его за щёки и поцеловала в лоб, а Сатору уткнулся лицом мне в грудь. Обеими руками то ладонью, то пальцами, поглаживал от шеи до груди, и до низа живота.

До этого момента нам ещё никогда не выпадало шанса вот так вот касаться другу друга. И всё же даже в наших обычно самодовольных словах и действиях в адрес друг друга, чувствовалась нестерпимая любовь друг к другу.

«Он стал совсем твёрдым»

До сих пор у меня был опыт только с девочками, и я не знала, что делать с мальчиком. Я прикоснулась к нему и даже сквозь плотные джинсы почувствовала его пульсацию и жар.

«Как мне сделать лучше?»

Я решила пока немного оттянуть этот момент и кончиками ногтей царапала его по внутренней стороне бедра и ягодицам. На что Сатору, словно капризничая, положил мою руку обратно.

Казалось, ему было тесно в джинсах, и я расстегнула пуговицу, слегка приспустив их, выставляя бугорок, который, казалось сейчас прорвётся через его нижнее бельё.

Я вновь касалась самой чувствительной части мальчиков. На этот раз его отделяла лишь тонкая ткань, отчего стало ясно видно его форму и размер. Он забавно реагировал на каждое моё прикосновение, словно небольшой зверёк.

Внезапно я услышала слова псевдо-миносиро: «…В моменты, когда у особей бонобо повышается уровень стресса и беспокойства они успокаиваются при помощи сексуальных контактов. Между зрелыми самцом и самкой происходит половой акт. Который также происходит и со зрелыми и однополыми особями, совершающими различные формы полового поведения, например путём взаимного трения своих гениталий, что предотвращает конфликты и поддерживает порядок в стае…»

«Нет. Мы не обезьяны» — мотала я головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей. — «Но если подумать, Этический Кодекс устанавливал весьма строгие требования относительно половых актов между мужчинами и женщинами практически запрещая их. И в то же время контакты между одним полом, что является практически тем же самым актом, поощрялись. Почему?»

«…Первая стадия — частые телесные контакты, такие как рукопожатия, объятия, поцелуи в щеку. Вторая стадия — поощрение как гетеросексуальных, так и гомосексуальных контактов начиная с младенчества и до половозрелого возраста. Создание привычки снятия напряжения посредством оргазма, сопровождающегося формами полового поведения. И третья стадия — свободные половые связи при достижении зрелого возраста…»

«Если то, что сказал псевдо-миносиро — правда, то всё это для защиты нашего общества…»

— Что-то не так? — недоумевая, спросил Сатору из-за того, что я внезапно остановилась.

— Нет, ничего, извини, — попросила прощения у Сатору.

— Теперь я сделаю тебе приятно, — сказал он, прикасаясь к моему телу.

— П-постой…!

Он, вероятно, думал, что его неумелые прикосновения нежные, словно бархат, но мне от них было только щекотно, отчего я вся извивалась. В момент, когда я откинула голову, почувствовала, как нас, словно сверлят глазами. Бакэ-нэдзуми, не моргая, уставился на нас.

Неважно какого возраста, никому не понравится, если в разгар интимной близости за ним будут пристально наблюдать. Поэтому у нас считается грубым не отвернуться и не уйти, если случайно застал подобную сцену.

Впрочем, если свидетель не человек, то такого мнения нет. Я не помню, как так вышло, но однажды, в то время как мы с Марией собирались заняться этим на пляже Хасаки, рядом с нами оказался любимец Сюна, бульдог Субару, из-за чего нам пришлось воздержаться от этого.

Однако, сейчас взгляд бакэ-нэдзуми был ужасно неприятен, по сравнению с Субару. Несомненно, он не понимал смысл нашего акта, его примитивный мозг останавливался лишь на непристойном. Сумасбродно фантазируя тот всматривался, пуская слюну.

Я вновь перестала двигаться, отчего Сатору открыл глаза:

— Опять. Раздражаешь.

— Нет… этот, — я взглядом указала на бакэ-нэдзуми.

Сатору цокнул:

— Не обращай внимания.

— Не могу.

Сатору, полный досады от того, что прервали его наслаждение, злобно взглянул на бакэ-нэдзуми:

— Скотина, мешаешь. Нужно что-то с ним сделать.

— Что ты сделаешь без магической силы?

Почувствовав в моих словах нотку насмешки, лицо Сатору стало рассерженным:

— Даже без магических сил у человека остаются мозги.

Во мне родилось язвительное замечание, которое я решила оставить при себе.

— Но ты ничего не можешь сделать. Отсюда даже руками не достанешь. Да и не поговорить с ним.

Если Сатору что-то придумывает, его глаза сразу же загораются, и сейчас я молча наблюдала за ним, копошащимся в мешке, предчувствуя что-то не ладное.

— Что ты ищешь?

— Это, — Сатору гордо достал яйцо птицы. Нет, поддельное яйцо каяносудзукури.

— И что ты собираешься с этим делать?

При ударе из поддельного яйца, словно пружина, вырывается «Рука Дьявола», зловонные испражнения которой загрязняют всё в радиусе двух-трёх метров. И всё же, убить оно, конечно, было не способно, самое большее привести в ярость противника и только.

— Ну, смотри.

Сатору пополз на коленях ко входу в клетку и помахал рукой, в которой держал поддельное яйцо, привлекая внимание бакэ-нэдзуми. На что тот угрожающе поднял копьё, будучи сильно настороженным, впервые взаимодействуя с нами.

— Эй, такой злой. Ты уже давно на ногах и, наверное, проголодался? Это вкусное-вкусное яйцо волчка, — вкрадчивым не враждебным голосом Сатору призывал того взять поддельное яйцо, катнув его к нему.

Увидев катящееся поддельное яйцо бакэ-нэдзуми, склонил голову набок, колеблясь некоторое время, продолжая держать своё копью наизготове, а затем ловко поднял его своей лапой.

— Дурень что ли? Даже бакэ-нэдзуми знают о поддельных яйцах.

— Разве? Я так не думаю, — от ожидания и волнения голос Сатору был слабым и в то же время до странного уверенным. — Эти чужеродцы ведь недавно прибыли сюда с большой земли? А если каяносудзукури встречается лишь на востоке Канто, то они могли никогда их и не видеть.

— Даже если и так, он весь будет в какашках и только. Лишь разозлится. Только если проглотит целиком как змея, что навряд…

Сатору тихо воскликнул, отчего я взглянула на бакэ-нэдзуми. Тот запрокинул голову и целиком закинул яйцо в широко раскрытый рот. Наблюдать за тем ужасом, что произошёл позже было ужасно невыносимо. Я собиралась осадить Сатору за его ужасный поступок, но взглянув на него в профиль, увидела, что он потрясён даже больше, чем я, и промолчала. В конце концов бакэ-нэдзуми перестал корчиться. Он не смог даже пискнуть, отчего никто ещё не мог знать о том, что мы совершили.

— Что нам делать? — тихо спросила я Сатору. Из-за своей нерешительности я каждый раз задаю этот вопрос кому-нибудь, что может казаться раздражающим. Но сейчас это было из стремления начать делать хоть что-нибудь.

— Только бежать, — пробормотал Сатору. — Нас убьют если остальные прознаю о его смерти.

— Но что насчёт? — я коснулась толстого колючего стебля и уколола палец, отчего тут же отдёрнула руку. Даже если решиться расцарапать всё своё тело, пролезть будет весьма сложно.

— Оно! — Сатору указал на копьё, лежащее около трупа, докуда едва можно было достать рукой.

Он вывалил всё содержимое своего мешка и схватился за один конец наплечной верёвки, чтобы бросать его в сторону копья. Он пытался таким образом притянуть его к себе, но всё было безуспешно. Но всё же после множества попыток мешок наконец-таки зацепился и получилось подтащить копьё немного ближе к себе.

— Поменяемся, — сказала я когда увидела, что его рука была вся в царапинах от шипов, но Сатору покачал головой, упорно продолжая.

— Есть! — Сатору наконец достал копьё и взял его в руку, которая была полностью покрыта кровью от множественных порезов. Он тут же, как и бакэ-нэдзуми отодвинул копьём свисающие шипы после чего стало ясно, что одного недостаточно. Требовалось два копья, чтобы раскрыть их достаточно широко.

— Придётся рубить.

К нашему ужасу, наконечник копья стражника был сделан из камня, а не метала, как у Хвоеголового.

— Если ты не поторопишься мы попадёмся! — проговорила я от волнения.

— Ещё немного, — сказал Сатору без капли возмущения, продолжая стараться изо всех сил. Обычно он, хвастливый и саркастический. Всегда принимал любую малейшую критику в свой адрес в штыки, говоря что-либо в ответ. Но сейчас я была поражена от того, насколько он отличался от себя обычного.

К счастью обсидиановый наконечник, или из чего он был сделан, неожиданно оказался заострённым и у Сатору ушло всего несколько минут на то, чтобы срезать колючие стебли, после чего он, не теряя времени, вытолкнул их копьём:

— Быстрей! Выходи.

Пространства было немного, но я как можно скорее старалась выбраться оттуда ползком. Затем он передал мне мешки и пополз следом. Удерживать копьём вьющиеся, колючие стебли было сложно, но, так или иначе, это закончилось. Из-за того, что Сатору был немного больше меня, шипы поцарапали его ещё в нескольких местах. Но его тело и без того уже было покрыто порезами, так что это не сильно сказалось на нём.

После этого мы легли на землю и стали наблюдать, за рощей. Похоже, что большинство из бакэ-нэдзуми были созваны в погоню за Сюном и остальными. Мы видели лишь некоторых, что стояли, либо бродили то скрываясь в норе, то появляясь оттуда.

— Хорошо, бежим.

Мы в темпе двинулись прочь от норы, всё дальше отдаляясь от берега Касумигаура, где были спрятаны наши каноэ, но другого выхода у нас не было. Несколько десятков метров мы крались как можно тише, и лишь затем бросились бежать.

— Куда мы бежим?

— Прямо.

Интересно сколько уже прошло времени с момента как нас схватили. Луна уже совсем склонилась к горам. Мы со всех ног неслись по тёмной горной тропе ведь если бы нас схватили, то точно убили бы.

— Ты не бросишь его? — тяжело дыша, спросила я Сатору, вцепившегося в копьё.

— Ещё пригодится, — кратко ответил он, вынуждая думать о плохом. Из-за утраты магических сил, это паршивое копьё оставалось единственным оружием для нас двоих.

Следующие сорок-пятьдесят минут прошли благополучно. Мы почти валились от усталости, но изо всех сил продолжали бежать дальше. К счастью, погони за нами ещё не было, но тревога от этого лишь увеличивалась. Тогда мне вспомнился отрывок грустной песни, что мы учили в Вакиэн, вместе с её печальной мелодией:

Дом становится всё дальше. И дальше.

Теперь пора возвращаться. Дорогой назад.

— Сколько нам ещё бежать? — не выдержала я.

— Пока не уберёмся от их нор.

Мысли Сатору занимала лишь призрачная погоня бакэ-нэдзуми.

— Но мы же бежим на запад? Если мы продолжим окажемся далеко от Касумигаура.

— Мы сможем вернуться, только если будет обходной путь, а до тех пор бежим дальше и точка.

— Но здесь же все дороги идут прямо. Почему бы нам не сойти с этого пути и не вернуться назад в лес?

— Посреди ночи ты точно там заблудишься. Мы не знаем где мы и в худшем случае вернёмся обратно к ним.

Я могла видеть, как дрожит Сатору.

— Но, если мы продолжим бежать прямо, они легко нас заметят.

— Поэтому пока у нас есть время, хоть на сколько-то нужно убраться от них подальше.

Наш спор совсем не вязался друг с другом. А Сатору всё не сбавлял своего темпа, из-за чего мне пришлось следовать за ним дальше, но внезапно Сатору замер.

— Что такое?

Сатору приложил палец к губам, показывая мне замолчать. Присел и стал вглядываться вперёд. Я проследила за его взглядом, но ничего необычного там не увидела. И только хотела снова обратиться к Сатору, как в зарослях впереди внезапно раздался шорох. Мы замерли. В метрах двадцати-тридцати по обеим сторона тропы показалось множество карликовых силуэтов. Каждый из которых держал в руке либо меч, либо копьё.

— Бакэ-нэдзуми…

Отчаяние накрыло нас.

Сжав своё копьё, Сатору шагнул вперёд.

Шесть бакэ-нэдзуми медленно приближались к нам.

— Сатору. Выбрось копьё, — как можно спокойнее прошептала я. — Они убьют нас, если мы будем сопротивляться.

— Нас в любом случае убьют, — Сатору качал головой. — Слушай. Я нападу на них, а ты в это время беги в лес.

— Нет. Я не смогу убежать от них. Но если мы ничего не будем делать, то нас не убьют сразу, и мы, возможно, дождёмся помощи.

— Бесполезно, — настаивал Сатору. — Да и нет желания вновь быть запертым в той клетке.

— Сатору! Прошу, не глупи.

Все бакэ-нэдзуми замерли на расстоянии нескольких метров от нас. Даже если они опасались чего-то это показалось мне странным.

— Подожди, — я коснулась руки Сатору, которой он держал копьё.

— Не мешай.

— Я не… эти не такие как те.

— М? — сомневался Сатору. И в этот момент бакэ-нэдзуми выстроились в ряд и внезапно опустили оружия, падая на колени.

— Что за? — воскликнул Сатору, а я рассеяно наблюдала за этим, раскрыв рот.

— Ки-ки-ки-киГр-р-р… Б-ху-ги, — один бакэ-нэдзуми в центре поднял голову и странно заговорил. — Сссх… Сиоа☆ааву-колони… ∈∂Å. Цутикумо★Бррр… опасно!

Я совершенно не понимала, что он говорит, но теперь смогла разглядеть клейма на лбах преклонившихся бакэ-нэдзуми.

— Какое облегчение, мы спасены! Они из колонии покорной людям! — от облегчения я не с трудом устояла на ногах. Сатору выглядел неуверенным, но все же решился подойти к ним и со смятением остановился в трёх метрах от них, вглядываясь в их клейма:

— «Сио 604». Может, колония Сиояабу?[✱]Сиояабу (塩屋虻) — вид Ктыри (Promachus yesonicus).

— Ки-ки-ки-ки-ки… Сиоа☆ааву! Сиоа☆ааву! — залепетал бакэ-нэдзуми в ответ на слова Сатору, послушно кивая головой. — Цу☆кумо★… опасно… Цутикумо★ опасно!

Как я узнала позднее, Центр Здравоохранения в то время уже знал о колонии, что схватила нас, и даже дал название — Цутигумо[✱]Цутигумо (土蜘蛛) — земляной паук.. По сравнению с колонией Ясудэ[✱]Ясудэ (馬陸) — двупарноногие многоножки., прибывшей с полуострова и включённой в систематику бакэ-нэдзуми из-за своей относительно умеренной проблематики, опасность от колонии Цутигумо оказалась недооценённой.

К слову, по странному совпадению слово «Цутигумо» в древней династии Ямато, объединившей Японские острова (Отличается от «Династии Священной Сакуры» и «Новой Династии Ямато» из того же периода) называли прежних поселенцев: народ Дзёмон[✱]Народ Дзёмон — это общее название нескольких людей, которые жили на японском архипелаге в период Дзёмон (14 000 — 300 до н.э.). Сегодня большинство японских историков полагают, что народ дзёмон не был единым однородным народом, а состоял из нескольких групп., которым дали такое пренебрежительное название[✱]Цутигумо — (перен.) первобытные обитатели пещер. Одно из аборигенных племён, населявших Японские острова (возможно — малайцами) и истреблённом вскоре после контакта с собственно предками современных японцев.. Так что использование его же, для указания чужеродности колонии бродячих бакэ-нэдзуми, можно назвать ироничным.

Так или иначе сквозь тёмный лес нас вели шестеро бакэ-нэдзуми из колонии Сиояабу.

— Дела не очень, — с серьёзным выражением на лице, пробормотал Сатору и задумался.

— Почему? Нас ведь спасли. Они точно не станут нападать на человека.

— Несомненно, но это пока что.

— То есть?

Сатору посмотрел на меня взглядом полным жалости:

— Как думаешь, почему они поклоняются нам как богам? Из-за наших магических сил, разве нет? Сейчас они ведут себя так раболепно из-за веры в то, что мы владеем магическими силами, но, как думаешь, что будет если им станет известно, что мы лишены их? — вторую часть Сатору произнёс шёпотом, чтобы идущие спереди бакэ-нэдзуми не смогли услышать.

— Ты слишком много думаешь. Ведь… — меня охватило беспокойство, но я всё же попыталась опровергнуть его слова. — Колония Сиояабу подчиняется людям? Если с нами что-нибудь случится и другие люди узнают об этом, их всех уничтожат. Да и зачем им вредить нам.

— Нам не известны их мотивы. Бывает кажется, что их мысли схожи с нашими, но они всё же грызуны, — его голос прозвучал так, словно он вдруг стал старше своих лет. — В любом случае они опасны. И точно не должны знать, что мы лишились своих сил. Саки, будь осторожна.

Размышляя на счёт осторожности, я, вместо того чтобы накинуться на Сатору, кратко ответила: «Да». Сейчас было не время для пререканий. Но когда мы сошли с лесной тропинки, моё беспокойство начало усиливаться.

«Сможем ли мы обмануть колонию Сиояабу, ни разу не показав им нашу силу?» — очередное нарастающее чувство тревоги сменило уже угасающий страх перед преследующей нас колонией Цутигумо.

Не знаю сколько мы прошли к моменту, когда один из них внезапно оглянулся и что-то прокричал. Но из-за тумана в голове от усталости и сонливости, я не поняла ни единого его слова.

— Что он сказал?

— Я не расслышал, возможно, что мы уже пришли.

После его слов холод прошёл волной по всему моему телу. Из зарослей впереди появился бакэ-нэдзуми, который заметно отличался от тех, что привели нас сюда. Он был больше их, на голове носил шлем с накладкой в виде рогов[✱]Накладка в виде рогов — 鍬形 (Kuwagata)

, а также был одет в кольчугу в виде сплетённых чешуеобразных кусков железа[✱]Ламеллярный доспех — пластинчатый доспех. Общее название доспеха из сплетённых между собой шнуром пластин. Ниже самурайский доспех:

. Возможно, что его положение сравнимо с Хвоеголовым из колонии Цутигумо или даже более высокое.

Этот в шлеме некоторое время стоял, принимая доклад от одного из подчинённых и вскоре осмотрительным шагом приблизился к нам:

— Рады видеть вас, боги, добро пожаловать, — удивительно бегло проговорил он, снимая свой шлем. — Я исполняю обязанности докладчика нашей королевы в колонии Сиояабу. Меня зовут Θξ%∞★∀∂, — произнёс он своё сложное имя пронзительно визгливым голосом. — Однако большинство богов называют меня просто Сквир, пожалуйста зовите и вы меня так.

— И так, Сквир, — беспристрастно сказал Сатору, — Мы сбились с пути к нашему лагерю. И были бы благодарны, если бы нас провели обратно к берегу Касумигаура. Мы ушли слишком далеко, поэтому чем раньше мы выдвинемся, тем лучше.

— Как пожелаете, — кратко ответил Сквир, отчего мы почувствовали облегчение во всём теле. — Единственно, что, к большому моему сожалению, есть небольшие трудности, чтобы выдвинуться немедленно.

— Почему? — невольно воскликнула я. — Из-за ночи? Или…

— У нас хорошо развит нюх, ничего не помешает идти ночью по лесу. И если боги не устали, можем выдвинуться без промедления, — почтительно отвечал Сквир. — Однако сейчас в этих окрестностях сложилась очень опасная ситуация, из-за конфликта с вторгшейся неместной колонией, что зовётся Цутигумо, который вчера вылился в боевое сражение. Возможно ли, что боги по дороге сюда столкнулися с ними?

Я уже собиралась ответить, как увидела лицо Сатору:

— Нет, не встречались, — невозмутимо сказал он.

Возможно, мне показалось, но Сквир окинул взглядом копьё и раны Сатору.

— Это прекрасно. Цутигумо — дикари, не ведающие величия богов и не знающие своего места. Из-за своего невежества они мы могли напасть на вас. Конечно, для вас, богов, с вашими магическими силами это не проблема, но, как бы то ни было, они трусливые подлецы, что стреляют исподтишка своими отравленными стрелами, — бранясь на Цутигумо он сморщил и без того покрытую складками морду, брызжа слюной. — Прошу прощения за эту грубость. Мы хоть и слабы, но самоотверженно защищаемся, отчего неподобающе, по такому случаю, одеты в доспехи.

— Вы сможете победить? — спросила я, после чего он без промедления ответил, словно только и ждал этого вопроса:

— Положение становится не простым. Если Оосудзумэбати, возможно, самая большая колония, то мы являемся малой, нас всего около семи сотен, даже в сравнении с мощью Цутигумо, численность которых оценивается по меньшей мере в четыре тысячи.

Я содрогнулась. Перед своей смертью старейшина Ридзин «истребил» не больше тысячи из них, и было бы слишком оптимистично полагать, что он уничтожил почти всех их. Вероятно, что их осталось ещё больше трёх тысяч.

— Вчера мы направили своих гонцов к трём ближайшим колониям с просьбой о помощи, но для их прибытия потребуется время.

— То есть у вас нет шансов, если она нападут сейчас? — не задумываясь спросила я, отчего Сквир странно взглянул на меня. Тут-то я и понял свою ошибку. Ведь людей с магическими силами не должно беспокоить, каким количеством будут наступать бакэ-нэдзуми.

— Верно, что вы намеривались делать, если бы мы не появились? — без промедления обыграл Сатору мою оплошность. Из-за своего увлечения рассказывать истории, он здорово научился выкручиваться из подобных ситуаций.

— Я искренне признателен богам за их беспокойство, — Сквир низко поклонился. — Однако сражения между колониями нашего вида слегка своеобразны. И даже если силы существенно разнятся, пройдёт немало времени прежде, чем всё не закончится.

— То есть?

— Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Сейчас я вам покажу, прошу пройдёмте, — поклонившись, Сквир проворно попятился назад. Вероятно, относительно вышестоящих подобное поведение было обязательным у бакэ-нэдзуми.

Пройдя сквозь заросли нам открылся смутный вид на простирающуюся вдаль равнину, на которой меж высокой травы то тут, то там возвышались остроконечные башенки, словно муравейники. Луна уже практически зашла за горизонт и лишь звёзды слабо освещали всё вокруг.

— Здесь норы колонии Сиояабу? — был мой вопрос, на который Сквир покачал головой:

— Если бог спрашивает о норе, в которой живёт королева, то она подальше отсюда будет. Здесь же располагается передовая линия нашей обороны от сил Цутигумо.

— Передовая линия?

— Доты[✱]Дот — トーチカ (Touchika) от русского — точка., траншеи, земельные ограждения, тоннели и прочее — линия нашей защиты… Возможно ли, что боги имеют склонность к го[✱]Го — стратегическая игра по захвату территории (пунктов). и сёги[✱]Сёги — японская настольная логическая игра шахматного типа.? — от такого его неожиданного вопроса я пришла в замешательство.

— Пожалуй да. Мы оба упражнялись в них в школе.

Честно говоря, поначалу я находила их увлекательными, но вскоре желание отпало, так что я до сих пор остаюсь всего лишь любителем. В основном это произошло из-за двух-трёх людей, что всегда меня побеждали. Один из них был Сюн, которому я это ещё более-менее прощала это, но вот видеть довольное от побед лицо Сатору оказалось выше моих сил.

— В таком случае такое моё объяснение будет проще для понимания. Наши колонии β★ė◎Å, прошу прощения, колонии бакэ-нэдзуми, в случае вторжения сражаются друг с другом по аспектам гораздо близким к сёги, нежели к го.

«Интересно почему он сказал бакэ-нэдзуми поправив себя?»

Затем Сквир стал красноречиво рассказывать нам о борьбе за власть между колониями бакэ-нэдзуми, чем-то напоминая псевдо-миносиро.

Голый землекоп — пещерный грызун, предок бакэ-нэдзуми, выкапывающий тонкие подземные туннели для обитания в них. С людской помощью они физически и умственно развились, отстроили цивилизацию. Но всё же сейчас, по сути, мало чем изменились. Их жилище представляет собой практически вертикально вырытые норы. На случай наводнения, каждая комната, идёт вверх разветвляясь и соединяясь с остальными. Также норы соединены между собой горизонтальными туннелями образуя таким образом подобие сети, отчего стало возможно не передвигаться по поверхности.

— Мы стали сражаться на поверхности относительно недавно. С точки зрения мобильности, как бы ты не был вооружён, передвижение по поверхности гораздо быстрее рытья нор под землёй, это очевидно. И тем не менее если сражение между двумя колониями проходит на поверхности, с целью захвата их нор, полагаю, что передвигаться по поверхности земли не имеет смысла.

— Почему? — это Сатору.

— Находящимся под землёй β★ė◎Å… нашим собраться, благодаря звукам и вибрации становится ясно положение наземных отрядов, они будто на ладони. Между тем отряду с поверхности невозможно будет разузнать расположение подземных. Следовательно, когда они будут лезть в наши норы под их ногами окажутся наши копья, которыми мы будем закалывать их в одностороннем порядке. И пока те будут недоумевать, мы всех их уже уничтожим.

Несомненно, они уже много раз участвовали в подобных сражения. Сколько же потребуется пролитой крови и нам — людям, и им — бакэ-нэдзуми, чтобы извлечь из всего этого один единственный урок?

— То есть, если сражение с бакэ-нэдзуми, всегда лучше занять оборонительную позицию, — сказал Сатору с довольным лицо.

— Вы правы. Поэтому нападающим только и остаётся, что рыть землю, но и в этом случае обороняющаяся сторона может предположить их положение по звукам и заранее выстроить под землёй твёрдые защитные стены и расставить острые, как лезвие камни в вырытых тоннелях, где сверху также буду расположены ловушки из падающих тяжёлых камней. Таким образом биться в тоннелях, не такая уж и лёгкая задача.

— А что делать в обратном случае? — это был мой вопрос.

— Изначально противостояние длилось до тех пор, пока атакующие не отступали. Но затем появился гениальный стратег, Ж◎∞Σ∴ … Йоки. Йоки вдохновился книгой, дарованной ему богами, и собственными силами создал систему тактик и стратегий по захвату колоний.

— Что за книга? — спросил Сатору, нахмурив брови.

«И почему вообще такая опасная книга, обучающая сражениям, не оказалась под запретом и была передана бакэ-нэдзуми?»

— К сожалению, священной книги боле не существует. Сейчас лишь одно название передаётся из поколения в поколение: «Борьба в Го: введение для трёхлетних детей».

Мы переглянулись. Книгу с таким названием можно было увидеть в игровой комнате в школе Вакиэн.

— Тактика Йоки это как таковая игра в го. Прежде всего посылается наземная группа для развёртывания стратегически важных позиций, рытья нор и их удерживания. Кроме того, между этими позициями будут создаваться новые, устанавливая более крепкое сообщение меж ними. Все они, связуемые под землёй, образуют нашу передовую линию. Таким образом расширяется контролируемая территория: из позиций в линию, от линий к поверхности. Всё ради конечной цели: запереть врага в маленькой области, и в то же время обеспечить безопасный отход в случае, если нападут на нас. Чтобы вызвать затруднения от полной блокады поставок продовольствия поверху и перекрытия тока грунтовых вод до полного иссушения, мы должны устроить свои позиции между вражескими, так сказать, внедриться. Препятствуя сообщению противника и обеспечивая связуемость своих войск, ровно также, как и в го[✱]Цель игры — отгородить на игровой доске камнями своего цвета большую территорию, чем противник. Игрок получает по одному очку за каждый из пунктов доски, окружённых камнями только его цвета, и по одному очку за каждый захваченный камень противника, либо за каждый собственный камень, который остался на доске к концу игры (зависит от правил).. И лишь заблокировав всю вражескую сеть, будет начато ожесточённое сражение.

Я всмотрелась в равнину ещё раз. Если так подумать их башенки, похожие на муравейники, казалось, действительно расположены целенаправленно.

— Йоки повлёк за собой тактическую революцию, в миг распространившуюся на все колонии. Те из которых до тех пор казались неприступными пали. Зоны влияния претерпели значительные изменения. Колонии, быстро принявшие новый тип мышления, стремительно стали развиваться, а колонии, что упорно придерживались традиционных методов были устранены.

— А что стало с Йоки? — сама того не ожидала, что рассказ о героическом бакэ-нэдзуми захватит моё разум. Не благодаря ли Йоки, гордому своим огромным влиянием, было заложено процветание колонии Оосудзумэбати? И не был ли пылкий рассказ Сквира таковым из-за того, что Йоки предок, вдохнувший жизнь в колонию Сиояабу?

— В ожесточённом сражении Йоки погиб, — с лёгкой грустью сказал Сквир. — Йоки был уроженцем колонии Кагэроу[✱]Кагэроу (蜻蛉) — подёнка (насекомое)., небольшой колонии численностью немногим больше четырёхсот. По этой причине Йоки отдавал приказы лично, стоя на передовой. В разгар окружения граничащей колонии, центр передовой столкнулся с вражеским плацдармом из-за чего внезапно вспыхнуло ожесточённое сражение. От исхода битвы зависело, кто обеспечит сохранность сообщения, а у кого оно оборвётся. Оценивание ситуации у Йоки было на порядок выше вражеского, и он решил пожертвовать одной из своих позиций ради сохранения сообщения между всеми своими войсками и разделения вражеской линий. Однако была одна проблема. Он должен был пожертвовать позицию, на которой находился сам.

Сатору глубоко вздохнул.

— Йоки отдал жизнь следуя своей стратегии, и, как он и ожидал, эту позицию окружили. Йоки и шестеро из его оборонительного состава до последнего отважно сражались, пока не превратились буквально в фарш. Но когда опьянённый бойней враг пришёл в себя, их передний край был разделён надвое и восстановить сообщение было уже невозможно. Враг, по сути, блокировал сам себя, обрезав пути к отступлению и потерял пути снабжения передовой, судьба которых была сгнить в тех местах. Таким образом колония Кагэроу в этом сражении одержала великолепную победу.

Мы полностью утонули в истории, что рассказывал нам Сквир. Появилось ощущение того, что мы, словно продолжаем слушать псевдо-миносиро, хотя их голоса вовсе не были похожими.

— Однако упиваться победой времени не было. Колония Кагэроу пала, — Сквир встал в позу, будто оплакивает колонию, что исчезла со страниц истории оставив после себя лишь мимолётный блеск. — Они изначально были не большой колонией, а потеряв своё превосходство в лице Йоки, им ничего не оставалось, кроме как стать за место корма для окружающих её колоний. Тем не менее если бы остались традиционные способы ведения войн, возможно, у них был бы шанс устоять в глухой обороне. Иронично, что по созданным Йоки правилам захвата колоний, Кагэроу оказалась полностью отрезанной. Отчего они, изморенные голодом, были вынуждены сдаться.

— И что случается с проигравшей колонией? — спросила я.

«Навряд ли ведь убивают их всех?»

— Королеву казнят, а остальных используют в качестве рабов. Пока те живы с ними обращаются хуже, чем со скотом. А после смерти их используют как компост бросая в полях.

Мы молчали. Думая об этом сейчас, Сквир, возможно, делал всё это намеренно. Сатору едва пошевелил губами, по которым я прочла: «Насекомые…»

Точно насекомые. Бакэ-нэдзуми с одной стороны проявляют поразительное сходство с человеческим характером, но с другой проявляют жестокость общественных насекомых[✱]Общественные насекомые (социальные насекомые) — группа насекомых, отличающаяся общественным образом жизни (муравьи, осы, пчёлы, термиты, шмели и некоторые другие).. Что ни говори, а их войны то же самое, что и нападение муравьёв-самураев на другие гнёзда ради захвата рабочих муравьёв.

— По правде говоря, есть причина почему я так детально описал подобного рода вещи, — Сквир с достоинством выпрямился, сидя на земле. — На протяжении последних нескольких дней в сражениях с Цутигумо наша колония утратила все позиции с выходом во внешний мир. Гонцы, отправленные в ближайшие колонии с просьбой о помощи, возможно, уже были схвачены, при попытке выйти из окружения Цутигумо и убиты. Другими словами, на данный момент наша колония находится в критическом положении. На грани жизни и смерти. И тут появляются юные боги, мы знаем, что на это есть воля небес спасти нас от погибели, точно Будда вырывает нас из лап самой смерти.

Сатору мельком глянул на меня. Разговор пошёл в самом не желательном для нас направлении.

— Я полностью осознаю, что своей просьбой к богам относительно нашего конфликта, перехожу все границы дозволенного. Однако прошу, спасите нашу колонию. Покорнейше прошу вас, обрушьте кару на Цутигумо, что не выказывают никакого страха даже пред богами.

Сатору прокашлялся:

— Мы бы хотели вам помочь, но своевольно так поступить мы не можем.

— Но почему? Я уверен, одной лишь вашей мыслью вы уничтожите всех их.

Сатору с осторожностью подбирал каждое своё слова:

— В данный момент бакэ-нэдзуми находящийся под охраной вид. Мы не можем убивать их по своему желанию. Для этого требуется подать запрос на уничтожение вредных зверей в Центры Здравоохранения и Управления.

— Я понимаю, — Сквир был в отчаянии. — Однако в таком случае мы рано или поздно будем полностью уничтожены. Прошу вас. Нет потребности уничтожать Цутигумо полностью. Лишь только незначительный удар по их передней линии, чтобы разбить их окружение. А затем мы приложим все наши усилия. Прошу…

Сквир вновь собирался насесть, но подошёл посыльный бакэ-нэдзуми и что-то начал шептать тому на ухо. Полностью изменившись в поведении, тот стал высокомерно выслушивать другого и вскоре повернулся, и растерянно взглянул на нас:

— Понимаю, уже поздний час. Завтрашним утром я бы хотел повторно просить вас. Вы, наверное, уже думаете отойти ко сну, но перед этим, не откажитесь ли вы увидеться с нашей королевой?

— Королевой?

Я думала, что хотела бы увидеть королеву бакэ-нэдзуми, однако уже начинало светать, а за вчерашний день произошло столько всего, что мы были полностью вымотаны.

— Королева находится в соседнем доте. Прознав о вашем приходе, она решила непременно встретиться с богами.

— Понятно, если встреча не займёт много времени, то хорошо. Но всё остальное завтра, — проговорил Сатору сквозь лёгкую зевоту.

— Слушаюсь, в таком случае прошу проследовать.

Сквир повёл нас через равнину к значительно большей башне, также похожей на муравейник, и остановился перед ней. Было трудно сказать, где здесь располагался вход внутрь.

— Прошу вас, вход здесь, но он не очень пристойный, — Сквир раздвинул сухую траву обнажив дыру метр в диаметре.

— А? Войти сюда? — мне стало не по себе.

— Было бы лучше если бы королева сама вышла к нам, — Сатору также не хотелось туда входить.

— Мне очень жаль, но вход в дот, это тоннель величиной с наших солдат и королева не имеет возможности выйти по нему на поверхность. Королева ожидает вас в просторной комнате под землёй.

Делать было нечего. Сейчас уже затруднительно отказываться от аудиенции, всё-таки нам не хотелось создавать конфликт тогда, когда мы утратили свои магические силы. Я пошла вслед за Сатору.

Внутри оказалось прохладнее чем снаружи. Весь вход был измазан глиной, возможно, чтобы можно было беспрепятственно туда входить. Туннели же, наоборот, были покрыты сеном, смешанным с землёй, чтобы не было скользко. Я боялась упасть в вертикально прорытую нору, но благодаря двум бакэ-нэдзуми под нами, мы спокойно спускались вниз. Упираясь в стенки туннеля, они словно меховая подушка плавно опускали нас вниз. Стало ясно, что самостоятельно мы бы точно не смогли спуститься и стали просто сидеть на бакэ-нэдзуми.

Через двадцать-тридцать метров внезапно появилось просторное место. Достаточно высокое, даже когда мы встали во весь рост. И совершенно тёмное, что было неясно на сколько огромным оно было. От затхлого запах вперемешку с вонью животных, я вся покрылась мурашками.

— Прошу, подождите немного, — проговорил спустившийся вслед за нами Сквир. Обернувшись, мы увидели его пару , сверкающих во тьме, глаз. Я знала, что у диких животных глаза светятся в темноте[✱]Тапетум — особый слой сосудистой оболочки глаза позвоночных. Наличие тапетума обусловливает эффект «свечения глаз» у многих животных. В действительности глаза не светятся, а лишь отражают свет, попавший в них, поэтому в полной темноте заметить данный эффект невозможно. Цвет «свечения» зависит от конкретного пигмента, присутствующего в тапетуме: глаза кошки в темноте сверкают зелёным, как и глаза некоторых пауков, глаза ракообразных (крабы, креветки) имеют красно-фиолетовую гамму свечения, некоторых рыб — молочно-белую.. И всё же я почувствовала себя жутко в тот момент.

Свкир ударом кремния зажёг небольшой факел, озаряя всё вокруг ослепляюще ярким огнём. Глаза вскоре привыкли к нему, а я вновь осознала, насколько спокойнее мне при свете.

— Сюда.

Я думала, что здесь просторно, но при свете факела оказалось, что не больше шести татами[✱]Татами — маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа). 1 татами ~ 1.62 кв. м. / 6 татами ~ 10 кв. м.. Отсюда уходило три горизонтальных туннеля, по одному из которых повёл нас Сквир с факелом в лапе. Падающая от прямоходящего грызуна тень, странно растягивалась на стенах вырытой норы, колыхаясь и подрагивая.

— Пожалуйста, будьте внимательны, берегите головы.

Вероятно, для быстрого передвижения бакэ-нэдзуми на четырёх лапах, туннель становился всё ниже и ниже, в то же время расширяясь.

Передвигаясь во мраке под землёй, полагаясь лишь на свет факела, всё сильнее давило чувство нереальности происходящего. Я не верила сама себе, что нахожусь в подобном месте. Но в то же время нахождение здесь было столь правдоподобным. Все органы чувств, словно кричали мне об этом, а главным образом, нахлынувшая вонь от обилия бакэ-нэдзуми в этих туннелях и чем дальше мы шли, тем сильнее она становилась. Тот же самый вонючий запах исходящий от Сквира и других бакэ-нэдзуми, единственно, что он больше походил на запах трупного гниения. Плотнее и удушливее, нежели обычный запах животного.

Затем до нас донёсся очень низкий едва слышимый звук, словно кто-то раздувал кузнечные меха, смешивающийся с похожим на далёкие удары грома рычанием. Стены туннеля задрожали, точно нечто гигантское ползло по ним… Я ощущала эту дрожь, расходящуюся под ногами. Моё тело оцепенело от ужаса. Я обернулась к Сатору, но не смогла обронить и слова. Ведь если Сквир увидит нашу слабость, трудно было даже представить, чем всё могло закончится для нас.

— Как долго нам ещё идти? — пытался спокойно спросить Сатору, но в конце его голос всё же дрогнул.

— Почти пришли.

Эти его слова не были ложью. Оставалось метров двадцать до места, где туннель поворачивал на право. Сквир пал ниц и по-крысиному визгливо запищал. Ему в ответ раздалось ужасное рычание, похожее на ужасный порыв ветра, от которого наши тела пронзила дрожь.

— Королева говорит, что для неё честь встретиться с вами, —повернулся к нам с этими словами Сквир. Сатору, казалось, хотел что-то сказать, но не смог выдавить из себя и слова.

— Для нас также. Мы рады быть в вашем присутствии. Передай это, — ответила я вслед, от нас двоих. Сквир кивнул и пропищал ответ королеве. После чего королева внезапно ответила человеческой речью поразив нас:

— Гр-р-р-р… Б-гху-о-ги… ★Θ. Про-ху…ʃ△θ…сю-т-а.

Словно подземный гул, смешавшийся с зубным скрежетом, донёсся до нас. Она с трудом приглашала пройти нас к ней. Мы переглянулись, после чего медленно повернули за угол, за которым дурной запах стал уже нестерпимым.

Державший факел Сквир остался на месте, отчего пламя за углом позади нас едва освещало всё вокруг, как и фигуру королевы, которую мы едва могли различить. И всё же существо, что сидело перед нами, судя по тому жару, которым обдавало нас, и чёрному силуэту, было необычного размера.

— ☆★… га-га-га! □■! …◇◆! — накрыло нас горячим воздухом от её вздоха. Невольно я отвернулась, но вслед за непонятными звуками послышался голос, которому я вновь удивилась.

— Б-б-б… б-гху-оги. Б-гху-оги. Приветствую. Это. Большая. Честь.

Их королева говорила с нами, так сказать "фальцетом", заставляя вибрировать свои удлинённые связки[✱]Здесь автор оговаривает звукоизвлечение фальцета, который берётся при удлинении связок., благодаря чему её голос воспринимался вполне в привычном для нас диапазоне. Что для нас было действительно неожиданно, так это то, что мы безошибочно слышали именно женский голос.

Мы проговорили с королевой бакэ-нэдзуми примерно пять минут, к сожалению, я совсем не могу вспомнить содержание той беседы, из-за крайней степени усталости и напряжения или же из-за более драматического события произошедшего после? Возможно всё.

Началось с незначительной вещи, как мне кажется. Для королевы было непростительно, что мы стоим и она начала извинятся за это, призывая двух бакэ-нэдзуми для нас в качестве стульев. Мы отказывались, но в конечном итоге они вошли сюда, а вместе с ними вошёл Сквир с факелом в руке. Мы невольно отвернулись от яркого пламени, что осветило всё вокруг вместе с королевой.

До сих пор при разговоре мы слышали неожиданно нежный голос королевы, отчего первоначальное чувство страха значительно поубавилось. И поэтому же, наше потрясение удвоилось в разы, когда мы увидели её реальный облик прямо перед собой.

Моё первое впечатление о королеве, если кратко — до абсурда огромная гусеница с короткими конечностями и хвостом.

Болезненно бледного цвета из-за нехватки солнечного света. Сегментированное и покрытое множеством складок тело, отчего она ещё больше походила на гусеницу, но с разительно выделяющей гигантской головой, частично покрытой коричневыми пятнами, которые при солнечном свете, возможно, становились ярко-красными. Гневно сияющие маленькие глаза, частично скрытые под складками, и острые, подобные долоту клыки. На её шее был ошейник похожий на ожерелье со множеством блестящих драгоценных камней: малиновый альмандины, рассеянно переливающиеся флюориты, бериллы, кордиериты,

После раскрытия своего облика она впала в ярость и взревела, словно тигр. Мы съёжились, когда она пронеслась в стороне от нас, без труда схватив зубами Сквира и яростно размахивая им воздухе. Тот с визгом обронил факел. После чего пещера погрузилась во тьму. Был слышен дикий рёв и дыхание королевы. Отрывистый вопль Сквира. Как двое дрожащих бакэ-нэдзуми, зажавшись в углу, скребли когтями землю.

— Королева, стойте, — я собрала всё своё мужество и заговорила. — Не убивай его! В этом не было злого умысла.

Сатору крепко сжал мою руку. Укротить бушующую от ярости королеву, вероятно, была опасная затея. Однако если бы мы, боги, никак не вмешались то, вероятно, вызвали бы ещё большие подозрения.

Королева некоторое время никак не реагировала, но затем просто выплюнула Сквира и её длинное тело быстро уползло в другом направлении (было всё ещё темно, но у меня сложилось такое впечатление) вновь проскользнув мимо нас и исчезнув в глубинах пещеры.

Сквира некоторое время всего трясло, пока он не взял себя в руки и не повернулся к нам:

— Благодарю вас за вмешательство. Я вам очень обязан за спасение от неминуемой гибели.

— Мы были поражены, — хрипло проговорил Сатору. Голос постепенно возвращался к нему.

— И всё же королева навряд ли намеревалась убить тебя, верно? — спросила я, но Сквир ничего не ответил.

— Боги, вероятно, устали. Я подготовлю постель. Этой ночью вы непременно должны отдохнуть вдоволь, — Сквир поднял факел и ударом кремния снова зажёг его.

От вида его кольчуги я невольно содрогнулась. Острым бивнем она прогрызла чешуеобразные куски металла и проделала огромную дыру в его кожаных доспехах, откуда вытекала кровь. Сквир, несомненно, был ранен, но изо всех сил терпел боль, не выказывая её перед нами.

— Совсем не понимаю. Эта королева, чокнутая, — прошептал мне у самого уха Сатору, на пути в наше спальное место. — Её нужно остерегаться. Кто знает, что произойдёт, если вывести её из себя.

Только мы подумали, что едва сбежали от опасной колонии чужеродцев, как оказались в норе, что возглавляла обезумевшая королева.

«И всё же почему королева так обозлилась? Даже при таком её облике, дискомфорта от общения с ней мы бы не ощутили. Возможно ли, что она вовсе не желала, чтобы мы видели её истинное обличие?»

Но из-за сильной сонливости меня тогда уже ничего больше не заботило.

Нас провели в землянку, сплошь застланную соломой, в которой было немного прохладно, но на удивление комфортно. Мы легли у дальней стены и тут же провалились в сон.

Придя в себя, я открыла глаза.

Окружённая непроглядной тьмой, я не понимала какое сейчас время суток, но вероятно, что я проспала всего около часа, так как всё ещё ощущала усталость во всём теле. И всё же мне нужно было вставать, я чувствовала какую-то угрозу. Что-то из самых глубин сознания беспрерывно било во мне тревогу.

— Сатору… Сатору!

Я потрясла его, но он всё никак не просыпался. Неудивительно. Я коснулась его лба, покрытого запёкшейся кровью. У нас всё не было времени чтобы как следует обработать его раны перед тем, как лечь спать.

— Сатору! Проснись!

Жаль, но возможности разбудить его как-нибудь деликатнее у меня не было, я прикрыла его рот и нос ладонью. Сатору стал корчится от удушья и грубо оттолкнул мою руку:

— Что за… дай поспать.

— Тихо. Сейчас же вставай. Ты не понял? Тебя ничего не смущает?

Смирившись, Сатору открыл глаза, всё ещё полусонный, но не поднимался.

— Что?

— Я чувствую, что произойдёт что-то плохое.

— Что именно?

Я не ответила ему. Возмущённый Сатору некоторое время помолчал, а затем со словами: «Спокойной ночи», перевернулся на другой бок.

— Сатору. Я понимаю, что ты хочешь спать, но, если ты не встанешь сейчас, возможно, что больше уже никогда не встанешь.

Сатору энергично зачесал затылок:

— О чём ты? Увидела страшный сон?

— Это не сон. И не предчувствие. Пока я спала всё внутри меня встало по полочкам, и я поняла, что скоро мы окажемся в опасности.

— Ну и о какой опасности ты говоришь? Только по порядку.

В темноте я скрестила руки, раздумывая о том, что практически осознала. Но всё же что-то было не так. Мы оба упускали из виду что-то серьёзное.

— Мы были слишком поглощены его историями.

— Он соврал нам где-то? — Сатору понемногу отходил ото сна.

— Не совсем. Конечно, не во всё, но, в общем и целом, я думаю, он говорил правду. Сквир и сам не заметил этого, полагаю, но сейчас самое главное не ошибиться с выводами, — говорила я, а тем временем внутри меня сознание уже во всю било тревогу, постепенно приобретая нужную форму. — Нападут. Точно. Должно быть этой ночью перед рассветом Цутигумо нападут, когда сторожевые ослабят бдительность.

— Почему? Сквир же говорил, что их колонии сражаются друг с другом по тактике го.

— В этом они и ошибаются. Подумай. Если Цутигумо — пришлые дикари, то как мы можем быть уверены в том, что они будут следовать стратегии Йоки?

— Но ведь в этом есть логика, чтобы захватить врага, шныряющего по норам.

— Несомненно, это общие основы для мира бакэ-нэдзуми, но Цутигумо, возможно, придумали иную тактику.

— Ну может быть, но навряд ли… — Сатору вздохнул, словно всё то, что я ему рассказала было не обосновано и без какой-либо конкретики.

— Точно! Я поняла, что не так! — невольно воскликнула я. — Когда старейшина Ридзин избавлялся от Цутигумо, они ведь не отходили в засады в своих норах? Они оставались на поверхности.

На что Сатору, полностью отойдя ото сна, сразу же ответил:

— Тогда монах огромной кучей похоронил их заживо, поэтому они поняли, что запираться в нормах бессмысленно.

— Они же тогда впервые увидели магические силы и всё же изменили свою стратегию под обстоятельства?

— Они поняли, что в невыгодном положении, поэтому пытались взять нас количеством.

— Я тоже так думала, но даже когда всё началось, они не попрятались в норы, а вместо этого они запустили в нас стрелы, потому что именно так они сражаются.

— И всё же сверху нападать на подземную колонию…

— Я уверенна, что есть и другой способ. Быстрее, чем создание своих позиций для блокирования врага.

Сатору молчал.

— Если твои слова верны, теперь зная о существовании магических сил, Цутигумо поймут, что выжить они смогут только, если их атака будет внезапной, — даже в темноте я чувствовала, как он качает головой от отчаяния. — И не только это: если поблизости с Сиояабу и есть люди с магическими силами, то их можно убить, если внезапно атаковать. После битвы с Рюдзином они должны были усвоить это тоже.

От дурного предчувствия по моей спине пробежал холодок. Это чувство всё нарастало и нарастало. Вероятно, оттого что времени у нас уже не было вовсе.

— Давай убежим, — сказал Сатору.

— Куда?

— Куда угодно, но подальше от этих нор, — Сатору встал и взглянул в сторону выхода. — Саки, ты помнишь, как мы сюда пришли? Как у них тут всё запутанно-то.

— М-м-м, не знаю. В голове туман не уверена… — я попыталась вспомнить как мы шли сюда после встречи с королевой: — Бесполезно. Я помню, что мы повернули налево, а что потом в голове бардак.

Я не сильна в запоминании дороги. Даже если бы мы прошлись этим же путём вновь, то на обратном пути у меня в голове всё равно бы всё перемешалось.

Сатору скрестил руки на груди, изо всех сил пытаясь вспомнить как мы шли:

— Развилок было не так уж и много, самое большее три. На первой мы повернули налево, затем направо и потом… куда же потом.

— Знаешь, я всё-таки что-то припоминаю. Пока мы шли, дорога всегда вела вниз по наклонной.

Я запомнила это, так как всё время чувствовала что нас, словно ведут в обитель мёртвых[✱]黄泉の国 (Yomi no Kuni) — в японской мифологии подземное царство, страна мёртвых..

— Да? Ясно… то есть мы ни разу не шли вверх? — Сатору схватил меня за руку и потащил за собой. — Тогда теперь давай идти вверх. Если начнём спускаться вернёмся к развилке и выберем другой путь.

— Но ведь это не обязательно будет верный путь, — я, естественно, засомневалась.

— Да, но если мы будем идти вверх, то рано или поздно должны будем выйти на поверхность.

«Правильно ли поступать так, полагаясь лишь на одну веру?» — я начала беспокоиться в принятом им решении и в том, сможем ли мы вообще правильно припомнить то, как шли в кромешной тьме. — «Нам бы хоть какую-нибудь верёвку», — думала я, — Даже Тесей имел нить Ариадны, что вела его из лабиринта Минотавра.

— Слушай, может позвать бакэ-нэдзуми и сказать им чтобы они вывели нас наружу? Ведь если мы собьёмся с…

— Нельзя. Если сообщат об этом Сквиру или королеве, то им это покажется странным, — Сатору наклонился ко мне. — Как мы им объясним, почему в такой час внезапно сбегаем? Мы всё ещё не знаем, как они поведут себя в случае, если поймут, что мы не имеем магических сил.

Я вслушалась, но, вероятно, что из-за низкой активности перед рассветом, не обнаружила никаких признаков бакэ-нэдзуми поблизости. И всё же снаружи было гораздо темнее нежели у нас здесь. Настолько густой мрак, словно пролитая тушь[✱]Китайская тушь — Тушь для каллиграфии готовится из сажи и клея животного происхождения. В качестве связующего вещества может использоваться рыбий клей, костный клей, яичный белок., в который не хватало смелости и шагу ступить.

— Эй, тебе не кажется, что что-то не так? — сказал я. На что Сатору утомлённым голосом выдал:

— Здесь что-то не так во всё. И что же на этот раз?

— Почему здесь светлее, чем там?

Сатору замер от удивления. Верно. Хотя и смутно, но здесь можно было различить друг друга, но будь мы снаружи, вероятно, что не увидели бы вообще ничего.

— И правда… Где-то здесь точно должен быть источник света!

Мы окинули взглядом всё кругом, но, что странно, нигде не увидели ничего подобного.

Сатору, до сих пор крепко сжимавший в руке копьё, что забрал у Цутигумо, нащупал меня левой рукой, а другой выставил копьё, которым пытался обыскать всё здесь. И вслед за этим в глаза бросилась малюсенькая искра света от похожего на стекло камешка, что выглядел как обсидиан.

— Что это? — я медленно двинулась к нему. Мне показалось, что слабый свет льётся откуда-то сверху. Когда я подняла глаза у меня перехватило дыхание, там был круглый вырез, через который можно было видеть сияние звёздного неба.

— Снаружи? Здесь выход наверх?

— Нет, не похоже… это не звёзды, — проворчал Сатору, не веря в это. — Похоже на звёзды, но они не мерцают. Что это вообще?

Сатору потянулся копьём к сотням тысяч изумрудно-зелёных светящихся зёрен. Наблюдая за этим, мне казалось, что он не сможет коснуться их, но неожиданно кончик копья без труда упёрся в них и несколько огоньков колыхнулось. Сатору аккуратно опустил копьё. Я думала, что на острие окажется множество светящихся зёрен, но вместо этого оно оказалось обмотанным вереницей клейких капель.

Сатору прикоснулся к ним кончиком пальца:

— Липкое. Попробуешь?

Я отрицательно покачала головой.

Как оказалось, тогда на потолке находились светящиеся личинки светлячков, которых одомашнили бакэ-нэдзуми. Личинки светлячков, так называемые светящиеся черви[✱]Светящийся червь, glowworm (グローワーム) — это общее название для различных групп личинок насекомых и взрослых самок личиночной формы, которые светятся благодаря биолюминесценции. издревле обитали в пещерах Новой Зеландии и Океании. И хотя они зовутся светлячками, похоже, что ближайшие к ним виды это мухи, москиты, слепни и подобные им[✱]То есть двукрылые.. Личинки гнездятся на сводах пещер развешивая множество нитей с клейкими каплями, чтобы питаться пойманными в них насекомыми. При этом их свечение, как у светлячков, приманивает добычу. В то же время этот свет, отражаясь от капель, создаёт удивительное зрелище похожее на Млечный Путь, только что зелёного цвета.

Личинки светлячков изначально не были распространены на Японском архипелаге. Но незадолго до развала прежней цивилизации они были ввезены для использования их в качестве наживки для рыбалки. Часть из них выжила и бакэ-нэдзуми подвергли их селекции, в следствии чего они стали использоваться в качестве источника света в помещениях для важных особ.

Сатору снова собрал слизь копьём, после чего стало ясно, что это светятся лишь некоторые из личинок. Немного обговорив с Сатору, я встала ему на плечи, так как была лёгкой, чтобы собрать эти жутко неприятные светящиеся зелёным личинки. После чего Сатору взял несколько штук и привязал их на кончик копья (используя их же нитевую секрецию). Возможно, благодаря тому что бакэ-нэдзуми провели их селекцию, личинки светлячков не переставали светиться даже при таком их использовании.

— Всё. Идём, — решительно сказал Сатору, стоя у выхода.

Мы взвалили на плечи наши мешки и крепко сжали друг друга руки и полагаясь на свет, испускаемый насекомыми, шагнули в полную тьму.

Даже сейчас, вспоминая об этом, я думаю, насколько же странным было это путешествие.

Свет на кончике копья Сатору, словно блуждающий огонёк, исходивший от тускло сияющих личинок светлячков, в котором мы не видели своих ног. Я попробовала отвести взгляд в сторону и помахать ладонью перед лицом, но не смогла разглядеть даже её очертания. В таком положении, бок обок в тесной норе, всё цепляясь телами о стены вырытых нор, мы потихоньку продолжали выбираться отсюда ведомые случаем.

— Мы идём вверх? — время от времени, теряя уверенность в этом, говорил Сатору. А я ему отвечала: «Да, идём» или «Я не знаю» или же «Всё возможно». Но каким бы не был мой ответ, он ничего не менял.

В свете от кончика копья иногда показывалась развилка, разделяющаяся на два или три пути. Даже при таком слабом свете их сразу же можно было заметить, так как они были усеяны светящимся мхом[✱]Фосфоресцирующий мох (Schistostega pennata)..

Такой мох светится зелёным цветом, однако в отличие от личинок светлячков он не излучает его самостоятельно. Для фотосинтеза внутри пещер, где недостаточно света, его клетки, выполняющие роль линз, собирают скудные крупицы света, проникающего досюда. Благодаря этому отражённому свету и можно видеть свечение.

Наверное, бакэ-нэдзуми запросто могут рыскать в таких узких норах, полагаясь лишь на осязание и обоняние. Но при развитии своей цивилизации и необходимости в более эффективном перемещении они, должно быть, и стали использовать их.

Мы продолжали идти молча. И за это время нам не встретился ни один из бакэ-нэдзуми, вероятно, что у всех их сейчас было время сна. Поначалу мы, не сомневаясь, поверили в нашу удачу, однако постепенно тучи стали сгущаться над нами.

— Эй, мы ведь уже достаточно прошли? — задала я вопрос Сатору.

— Да.

— Может это не тот путь?

Мы остановились.

«Если это неверный путь то, где мы свернули не туда?» — я стала обдумывать наш маршрут прокручивая его в голове.

— Сомневаюсь. Я почти полностью запомнил, как мы шли. Сколько раз и куда мы поворачивали. Так что это не может быть ошибкой…

— Но я все равно думаю, что мы где-то свернули не туда. Должно быть совсем недавно.

— Ладно, возвращаемся?

Мы начали возвращаться по тёмному туннелю обратно. Чувствовали себя ужасно подавленно оттого, что приходится вновь спускаться в глубь их нор, но иного выбора у нас не было. Однако вскоре ситуация стала довольно пугающей:

— Развилка! — у меня перехватило дыхание. — Бред, её же не было. — я была довольно уверена в этом, так как неплохо запомнила маршрут, по которому мы следовали.

— Верно, — Сатору стал ощупывать землю. — М-м… вот оно что. Чёрт! — неожиданно вспыхнул он, отчего я содрогнулась.

— Что такое?

— Да вот, оказывается возможно и за такое время… — Сатору сделал глубокий вдох.

— О чем ты? Эй, что случилось?

— Земля здесь ещё свежая… — объяснил мне Сатору. Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.

Бакэ-нэдзуми постоянно вырывают новые туннели тем самым меняя облик своих нор. Поэтому не факт, что за это время все эти развилки, по которым мы шли, не претерпели каких-либо изменений.

— Мы полагали, что у них нулевая активности в такое время. Что всё хорошо. Но похоже, рыть туннели они не прекращали вовсе. Вероятно, что это из-за состояния войны. Похоже, что как только мы прошли здесь, они вырыли туннели и вот появилась развилка.

Сатору от злости бросил землю.

— И мы…?

— Да, мы заблудились.

Уверена, Сатору сейчас был зол и на грани слёз от отчаяния.

Мы бесцельно бродили по тёмным подземным туннелям, наверное, не больше тридцати минут. Но из-за стресса, с кромешной тьмой, в которой ничего не было видно, и узкого пространства, в котором с трудом можно было пошевелиться, время, казалось, растянулось до бесконечности.

Одетые в лёгкую одежду мы немного продрогли от здешней прохлады, покрытые влажным ледяным потом. Обычно мы редко использовали браные слова в своей речи, но в этот момент, как только не поносили сложившуюся ситуацию и проклятое невезение. Молились богам, всхлипывая и плача, но всё время крепко держали друг друга за руки, продолжая идти.

Постепенно я начала терять рассудок. Первым сигналом этого стали слуховые галлюцинации. Откуда-то: «Саки, Саки» — послышался голос, зовущий меня по имени.

— Ты что-то говорил? — спросила я Сатору и даже тогда в ответ мне откуда-то раздался настойчивый голос.

— Ничего.

«Саки. Саки» — на этот раз отчётливо расслышала я, — Саки. Где же ты? Возвращайся скорее, — голос отца.

— Пап. Папа! — кричала я. — Помоги. Я заблудилась.

— Саки. Осторожно. Никогда не выходи за пределы Святого Барьера. Пока ты внутри он оберегает тебя, но только шагнёшь за него, уже никто и ничто не сможет тебя защитить.

— Я поняла, но вернуться… я не знаю, как мне вернуться.

— Саки. Саки. Остерегайся бакэ-нэдзуми. Бакэ-нэдзуми поклоняются и слушаются нас, потому что мы владеем магическими силами. Но мы не знаем, как они будут вести себя по отношению к детям, у которых она еще не пробудилась. Вот почему мы должны не допускать, чтобы бакэ-нэдзуми пересекались с детьми, несмотря ни на что.

— Пап…

«Эй, что ты говоришь? Приди в себя» — голос Сатору раздавался где-то в дали, едва казавшийся реальным, в отличии от этого голоса.

— Имеется описание, оставшееся со времён пятого императора, касающееся времени вступления на престол Императора Великого Восторга, когда возгласы и аплодисменты народа не стихали триста лет. Как оказалось, первых людей, что прекратили аплодировать, были принесены в жертву. Воспламеняя их тела, для украшения королевского дворца обугленными, полными агонии, телами, в качестве статуй. В следствии этого народ дал Императору Великого Восторга другое посмертное имя — Король Вечной Агонии.

— Помоги, папа.

— Тринадцатый император, Императрица Близкой Любви, известная, как Королева Скорби… каждое утро крайне жестокими способами публично истязала несогласных с нею людей… чувство наивысшего восторга… отказывались от пищи перед службой, чтоб их не вырвало… тридцать третий император, Император Великодушия, при жизни ему было дано другое имя — Царь Зверей… рвать зубами конечности живых людей… сын Императора Великодушия, тридцать четвёртый император, Император Чистой Добродетели, посмертно именовался — Король Изувер… в двенадцатилетнем возрасте он оторвал голову своему спящему отцу… у него проявился страх того, что его тоже убьют… своих родных и двоюродных младших братьев… позволяя червям и тараканам изъедать их мёртвые тела… Шестьдесят четвертая, Святая Милостивая Императрица, ещё до вступления на престол была прозвана — Королевой Сов… в полночь она похищала беременных девушек, распаривая им животы, она доставала и закалывала плод, — как только я подумала, на сколько неестественный голос отца, он изменился до ненормально монотонного. — Слушай. Этолог прежней цивилизации по имени Конрад Лоренц отмечал врождённый механизм Подавления Агрессии, благодаря которому волки и вороны, сильные и в то же время социальные животные, избегали внутривидовых стычек. Между тем крысы и люди, которые не являются настолько сильными животными из-за недостаточного подавления своей агрессии, часто излишне, совершают внутривидовые нападения и убийства.

— Перестань, пап.

— Оценивание ситуации у Йоки было на порядок выше вражеского, и он решил пожертвовать одной из своих позиций ради сохранения сообщения между всеми своими войсками и разделения вражеской линий. Однако была одна проблема. Он должен был пожертвовать позицию, на которой находился сам. Как он и ожидал, эту позицию окружили. Йоки и шестеро из его оборонительного состава до последнего отважно сражались, пока не превратились буквально в фарш, переродившись в горячо приготовленный бифштекс.

«Дура, возьми себя в руки» — Сатору схватил меня плечи.

— Я в порядке… — ответила я. Но слуховые галлюцинации никуда не исчезли, а лишь усилились появлением смутных видений:

— Вы получили от Академии разрешение на прибывание в подобном месте? — насмехался силуэт монаха. — Вы нарушили основную заповедь Этического Кодекса, десятую: «Не оскверни Три сокровища». Следуя дьявольскому голосу и противостоя учению будды. Посему я обязан немедленно и навечно запереть вас внутри людских фигур и оставить проводить так свои жизни…

«Саки! Саки!» — настолько сильно он тряс меня, что, возможно, после у меня будет растяжение шеи[✱]Хлыстовая травма — не медицинский термин, означающий повреждение шеи вследствие её форсированного резкого разгибания с последующим резким сгибанием либо, наоборот, резкого сгибания с последующим разгибанием. Случается, при автоавариях, например.. Но благодаря этому я постепенно начала приходить в чувства.

— Сатору…

— Ты уже давно что-то бормочешь себе под нос. Я уж думал, ты свихнулась.

— Что-то странное происходит, — пробормотала я

Наверное, здесь действительно было опасно. И точно, если бы мы не были вместе, скорее всего, уже сошли бы с ума.

Мы долго продолжали блуждать по этим туннелям, но так и не встретили ни одного бакэ-нэдзуми за это время. Думая об этом сейчас, вероятно, что они ещё издали понимали, что это идём мы и пропускали нас.

Но затем я заметила, что что-то не так:

— Ты слышал?

Но ответа не последовало. Я крепко сжала его руку, но он никак не отреагировал на это.

— Сатору?

Я несколько раз ударила его по щекам и, в конце концов, он выдавил из себя слабый стон.

— Приди в себя! Я слышала что-то странное.

— Если ты про эти, то они уже давно, — слабым голосом ответил Сатору. — Они зовут нас из самых глубин. Эти голоса — голоса умерших.

Я содрогнулась. Вместо меня теперь Сатору начинал сходить с ума. Однако, что больше беспокоило меня, это звуки, что я услышала. Может быть, из-за обострившейся интуиции, пока мы шли по беспросветным туннелям, шестое чувство таким образом подсказывало мне о приближающейся опасности. Так что беспокоиться о состоянии Сатору было некогда.

Внимательно прислушавшись, я вновь услышала их. Но из-за эха в туннеле не могла точно определить откуда они доносятся. Эти звуки всё нарастали, пока их не стало слышно отчётливо: поднятый боевой клич, визги и вопли множества бакэ-нэдзуми. Металлический звон ударов в гонг. И непонятный мне шум похожий на хлопки в ладоши[✱]拍手 (Kashiwade) — хлопанье в ладоши два раза подряд при посещении храма. или же рёв моря. Все эти режущие слух звуки — шум боя. Стало ясно, что мои наихудшие опасения подтвердились.

— Быстрее, бежим! Цутигумо напали! — я крепче сжала ладонь Сатору, но он практически никак не реагировал на это. Перед нами появилась очередная развилка:

«Куда лучше бежать? Направо. Налево. Бежать обратно?»

Я нащупала правую руку Сатору, в которой он держал копьё и направила её вперёд. Однако не увидела в темноте того слабого зелёного свечения на кончике копья. В панике взглянув на него, я увидела, что все личинки светлячков уже были мертвы. Но, как оказалось, вокруг всё же не было так уж темно. Эта развилка тоже была усеяна едва светящимся мхом.

«Откуда-то сюда должны падать слабые лучи света. Не удивлюсь, если за то время, что мы бродили тут, уже начинало светать и если так, то выход должен быть где-то поблизости»

Я вгляделась во тьму и заметила слабый свет на стене по левую сторону. Я осторожна пошла вперёд, ведя Сатору за руку. Туннель вскоре начал прояснятся, а вместе с этим нарастал и шум боя между бакэ-нэдзуми. Выйди мы на их поле боя в разгар сражения, у нас не было бы и шанса защитить себя без наших сил.

Вокруг нас всё уже выглядело как при ярком свете луны. Я смотрела в конец, постепенно поднимающегося вверх прохода, где он резко заворачивал направо, туда откуда исходил свет. Некоторое время я стояла не уверенная, что мне делать, но в конечном итоге шагнула вперёд. Нам нельзя было оставаться здесь на вечно. И первым делом я хотела убедиться в том, что этот выход выведет нас из этих нор.

Таким образом моя небольшая заминка, спасла нам жизни.

Неожиданно я услышала поблизости вопль бакэ-нэдзуми, а вслед за этим из-за поворота показался, падающий на землю, бакэ-нэдзуми. Он весь бился в конвульсиях и пытался уползти. Было ясно, что он получил смертельную рану. Сразу после этого я ощутила странный запах, будто протухших яиц, а следом из выхода за умирающим бакэ-нэдзуми в туннель начал поступать дым.

«Не дыши им» — предупреждало моё чутьё.

— Сюда!

Я сразу же развернулась и отчаянно рванула обратным путём, каким мы только что шли, потащив за собой Сатору. Однако как бы быстро мы не бежали вниз по спуску, отвратительный запах не исчезал. Мало того он, наоборот, становился всё сильнее. Едва я не впала в панику, как, до сих пор вялый Сатору, неожиданно не произнёс, усмехаясь:

— Куда бежать, всё бесполезно. Мы, словно крысы, загнанные в угол.

От этого я вышла из себя и ответила ему:

— Мы не крысы.

— Они самые, — спокойно пробормотал он. — Когда их выкуривают дымом они забиваются в норы.

— Дым? — я наконец-то поняла, что бередило меня до сих пор: — Странно, почему он не поднимается вверх, как обычный дым, а остаётся внизу.

— А не всё ли равно? — Сатору взглянул на меня сверху вниз, как на ученика, не понимающего элементарного и с раздражённым тоном отличника, проговорил. — Им нужно что-то делать с теми, кто прячется в этих норах, так почему бы им не использовать для этого ядовитый газ, что тяжелее воздуха?

У меня перехватило дыхание от этого.

— Если ты знал, то почему раньше…! — подавила свою злость на него. Мы двигались обратно в глубь земли. Я всё обдумывала пути, которые мы прошли за всё время. Был один довольно длинный подъём, на который я сейчас рассчитывала, надеясь, что он выведет нас на поверхность. Однако едва ли так и будет, скорее, вновь пойдёт вниз, к нашему сожалению.

«Если бы только у нас получилось избежать там ядовитого газа с низов»

Даже лишившись того слабого света от личинок светлячков мы, на грани паники, мчались по запутанному лабиринту в этих туннелях, пытаясь отыскать верный путь. Едва ли не чудом было-то, что тот путь оказался поблизости:

— Поднимается! — ощущение под ногами указывала на то, что мы шли по тому самому длинному подъёму. Мышцы моих ног уже выли оттого сколько мы прошли здесь кругов, но стиснув зубы я продолжала идти. Эта боль лишь доказывала то, что мы всё ещё живы.

Вскоре мы перестали идти вверх, а двигались прямо, пока вновь не стали спускаться вниз.

— Переждём здесь чуть-чуть.

Мы молились, чтобы газ не добрался досюда. Будь это единственный путь без разветвлений, было бы логичней бежать дальше вперёд, но норы бакэ-нэдзуми это огромная сеть туннелей и ядовитый газ может оказаться в одном из них раньше нас, так что лучшим решением было оставаться здесь, так сказать, на возвышенности.

Мы присели на землю, окружённые тьмой.

— Ты в порядке? — спросила я, на что Сатору тихим голосом ответил: «Ага».

— Интересно, исчезнет ли газ.

И хотя я не видела фигуру Сатору, похоже, что он покачал головой:

— Не исчезнет.

— Это возможно? Не останется же он здесь навсегда?

— Не навсегда, скорее, на несколько дней, — Сатору глубоко вздохнул. — Но до этого у нас либо закончится кислород, либо он потихоньку поднимется к нам.

Я почувствовала вкус горечи во рту.

«То есть мы просто будем сидеть здесь и ждать смерти?»

— И что нам делать?

— Не знаю, — сухо ответил Сатору. — Маловероятно, но, если колония Сиояабу победит, они смогут откопать нас. Но и в таком случае придётся ждать пока этот газ не исчезнет.

Отчаяние охватило меня. Изо всех сил стараясь добраться до места, где могли бы спастись, мы и не заметили, как очутились в своей могильной яме, погребённые заживо в ней.

Вот так вот сидеть и до последнего ожидать чуда, сродни душевной пытке. Даже попытка убежать от газа в туннелях казалась более лучшим вариантом.

— Эй. Даже и так… — как-то само-собой вышло так, что я заговорила.

— М?

— Хорошо, что я не одна.

— Тебе лучше оттого, что я с тобой?

Я слегка улыбнулся:

— Если бы я была одна, я бы точно не выдержала всего этого и не была бы здесь.

Мы старались и не сдавались до последнего, пусть даже и оказались в тупике.

— Я тоже, — сказал он в своей обычной манере.

Возможно, что из-за своей расшатанной психики я не испытывала никаких мук и успокоилась:

— Интересно, Марии удалось сбежать?

— Угу. Наверное.

— Это хорошо.

На этом наш разговор прервался. В кромешной тьме двигалось одно лишь время, пока мы просто сидели там. Так прошла минута или пять минут, или же тридцать.

Вздрогнув, я очнулась:

— Сатору! Сатору!

— Что…? — тревожно ответил он.

— Воняет. Понял? Газ дошёл до нас! — зловоние тухлых яиц, точно такое, как у выхода. — Бежим отсюда.

— Нет. Выше некуда, а бежать вниз — самоубийство, — Сатору изо всех сил начал что-то обдумывать. — У тебя обоняние лучше моего, откуда идёт газ? С той стороны откуда пришли мы или же с обеих сторон?

— Я не смогу понять!

Был бы это звук то, в зависимости от условий, я, возможно, смогла бы определить его источник. Но не думала, что смогу определить откуда исходит это зловонье.

— Нет, подожди.

Я подошла поближе к выходу назад и принюхалась к этому запаху, а потом поторопилась к противоположной стороне склона, чтобы убедиться. Хорошо, что Сатору не мог видеть меня в тот момент. Уверенна, что мой нос дёргался так же, как у мыши, когда та принюхивается к чему-нибудь.

— По-видимому, только со стороны откуда пришли мы.

— В таком случае, может быть, мы ещё успеем перекрыть туннель.

— Перекрыть? Как?

— Придётся засыпать его.

Сатору подошёл к стороне, с которой шёл газ, и воткнул копью в свод туннеля, начиная крушить его. Я не могла видеть его в тот момент, но по падающим время от времени мне на лицо кускам земли, мне сразу же представилось сколько сил он прикладывал для этого.

— Саки! Осторожно! — вдруг налетел на меня Сатору, отталкивая на несколько метров назад и наваливаясь сверху.

Только и успела подумать: «Что происходит», как сверху посыпалась земля. Закрыв лицо обеими руками только и ждала, когда прекратиться этот обвал. Я даже не могла открыть рот, чтобы закричать. Когда всё прекратилось я почувствовала, как ноги ниже колен полностью засыпало землёй.

— Всё хорошо? — взволновано спросил Сатору.

— Я, да.

— Было опасно, ещё немного и мы были бы похоронены заживо.

Если спокойно обдумать, то крушить туннель, когда находишься внутри него — сумасшествие, но всё же инстинкт самосохранения подтолкнул нас к этому. Мы даже не задумывались о таком, но в итоге всё закончилось хорошо. Я и Сатору осторожно вылезли из-под завала и убедились, что туннель был полностью завален. Чтобы точно быть в этом уверенными мы хорошо придавили землю руками, дабы газ не смог просочиться дальше.

— Эй, сверху. Если прокопать ещё немного, у нас получиться выбраться? — спросила я, подняв взгляд наверх (хотя я ничего там не видела).

— Снаружи ничего не слышно. Над нами, наверное, больше трёх метров, да и как мы будем копать вверх? Так мы точно закопаем себя.

В конечном итоге нам не оставалось ничего, кроме как вновь сидеть в темноте, без возможности что-либо сделать.

Первое время в суматохе после обвала прохода, я была охвачена иллюзией того, что мы чего-то добились. Но, если подумать, наше положение совсем не изменилось. Только теперь мы были в ещё более узком пространстве, чем до этого, и, если на этот раз газ начнёт подниматься уже с этой стороны, нам точно конец. Даже если мы также засыплем проход, оставшись в тесном пространстве, то быстро закончится кислород, и мы всё равно погибнем от удушья. Теперь мы были обречены.

Я совсем не хотела подобной смерти. Но, что мы могли с этим поделать? Приближаясь концу своей жизни, мне не верилось тому. насколько я была лишена каких-либо чувств и эмоций. Я была истощена полностью как физически, так и морально и совсем не осталось энергии на то, чтобы изливать их сейчас.

Окружённая тьмой, я сидела поодаль от Сатору, обхватив себя за колени. И тогда вновь возникли слуховые галлюцинации. Возник другой безграничный мир. Хотя я не могла сейчас здесь что-либо разглядеть. Вмиг всё стало ясным, словно щёлкнули выключатель. Из-за долгого скитания во тьме моё сознание ослабло, позволив, глубоко засевшим в подсознании дьяволам, завладеть им.

Первым, что я увидела был полупрозрачный миноcиро, неспеша идущий передо мной. Эта было настолько реалистично, что совсем не походило на галлюцинацию.

На голове его была Y-образная антеннка, его спину покрывало множество усиков и щупальцев, кончики которых ярко сияли белыми, красными, оранжевыми и синими цветами.

Затем появилось множество свисающих сверху клейких нитей, сияющих зелёным. Из-за светлячков в миг создался образ Млечного Пути, распространившийся повсюду, куда бы я не взглянула.

Миносиро стал запутываться в нитях, но продолжал идти, пытаясь изворачиваться от них, однако всё же застрял. Раскачиваясь, эти клейкие нити продолжали связывать его тело. Схваченный миносиро начал отбрасываться одно за другим свои щупальца. Когда с его спины упало последнее, он стал ярко сиять всеми цветами радуги. Свечение, словно в калейдоскопе накладывалось друг на друга, смешивалось и оставляло в воздухе узоры из ярких полос и завитков. От такого зрелища моё сознание полностью отключилось.

Затем, непонятно как, он превратился в псевдо-миносиро, с продолжающим тянуться позади него радужными цветами, пока он медленно не исчез из виду. Всё это буйство света начало потихоньку погружаться во тьму.

«Всё ли вот так вот скроет собою мрак?» — подумала я после того, как всё вокруг меня изменилось. И вдруг прямо передо мной возникло оранжевое сияние. Алтарь, в котором ярко-ярко вспыхнуло пламя. Из-под земли раздалось пение, прерываемое треском разлетающихся искр.

Это была сцена из того дня.

Читающий молитву монах, бросающий что-то похожее на таблетку и льющий ароматное масло. От этого огонь в алтаре становится больше. Голоса множества, читающих сутры, монахов, словно хор цикад, эхом разносились в мой голове.

«День, когда мне даровали силу во время инициации. Почему я вижу это в свои последние минуты? Почему не мама и папа у себя дома или не время, когда мы играли в полях? Почему именно это?»

И внезапно в моей памяти начала оживать хорошо запомнившаяся мне сцена.

— Не разрешается, чтобы мантру знал кто-либо ещё, — с нахальным выражением на лице сказал Сатору. Мне действовало на нервы то, как он сейчас важничал, будто примерный ученик, хотя обычно делал всё ровно наоборот.

— Всё в нормально. Мы ведь друзья? Я никому не расскажу, — наседала я.

— Почему ты хочешь услышать чужую мантру?

— Мне интересно, отличается она от моей или нет.

— Тогда скажи мне свою, — с каким-то хитрым выражением на лице сказал Сатору. Лишь подстёгивая меня ещё сильнее.

«Хорошо, в любом случае я перехитрю тебя»

— Ясно. А что, если мы вместе запишем их на бумаге, а затем на счёт “три” покажем друг другу?

— Хм-м. Всё-таки нет. Если кто-то ещё узнает её, наши силы исчезнут.

Это оказалось не так-то просто. Я задумалась:

— Мы не запомним её если не будем слишком долго всматриваться. Мы просто покажем их друг другу на секунду и всё.

— Так это ж бессмысленно, — с сомнением проговорил Сатору.

— Это даже лучше, ведь мы же друзья и показываем только друг другу. И так мы сможем понять какой они у нас длинны.

Неохотно, но Сатору согласился. Мы вместе написали наши мантры карандашом на соломенной бумаге.

— Ну что, готов? Раз, и два, и три, — держа перед собой бумагу, мы быстро, на долю секунды, перевернули листы, показав друг другу свои мантры.

— Видела? — сказал Сатору взволновано.

— Ничего. Только какой длины она у тебя. Не такая большая.

— Ага, твоя тоже. Примерно одинаковые, — Сатору успокоился. Скомкал бумагу руками и поджёг в воздухе, за считанные секунды превратив её в пепел.

— И всё же, видела хоть что-то? — всё ещё волнуясь, нудел Сатору.

— Вообще ничего, даже если бы и хорошо всмотрелась, я бы ничего не поняла из того, что ты там начиркал.

Наконец успокоившись Сатору ушёл. А я начала всматриваться в бумагу, что он подстелил под ту, на которой писал свою мантру. Из-за сильного нажима, он оставил на ней ясные следы. Чтобы отчётливо увидеть, что он написал, я мягко зарисовала всё карандашом. Позже, когда просматривала книги в библиотеке, я обнаружила, что это была мантра Кокуудзоубосацу.

«Может получиться» — я затаила дыхание наблюдая за Сатору. Он спокойно дыша, словно уснул. И вместе с тем время от времени из него вырывалось какое-то бессвязное бормотание. Сейчас он был в состоянии не сильно отличающимся от гипноза. И если в таком его бессознательном положении дать выход наружу мыслям, что обычно он подавляет то, это, возможно, выльется в странные галлюцинации, наподобие тех, что видела я.

«Вероятно, самое сложное в гипнозе — это заставить человека впасть в такое состояние. Должно получится и так. В конце концов я ведь знаю его магическое заклинание, что засело у него в подсознании. Его мантру»

Тем не менее мне точно нельзя было совершать ошибку. Если у меня вдруг не получится мы оба останемся здесь умирать. Я тщательно стала обдумывать про себя свою речь. И сделав глубокий вдох серьёзным голосом начала взывать к нему:

— Сатору Асахина.

Из-за темноты я не понимала, отреагировал ли он.

— Сатору Асахина. Ты нарушил правила ступив туда, куда не следовало. При этом нарушил запрет, вслушиваясь в слова дьявола. Однако проблема не в этом, — я заметила, как он еле шевельнулся, — Каждый выслушивающий слова дьявола нарушает основную, десятую, заповедь Этического Кодекса: «Не оскверни Три сокровища», таким образом выступая против учений Будды. Поэтому я должна немедленно запечатать твою силу.

Сатору тяжело задышал и начал рыдать. От этого я испытала боль в груди, но собравшись я продолжаю:

— Взгляни на огонь.

Сатору не проявил никакой реакции.

— Взгляни на огонь.

Также безрезультатно.

— Твоя магическая сила запечатана в этой фигуре. Видишь её?

Глубоко вздохнув: «Да» — ответил Сатору.

— Теперь она сгорает в огне. Догорев без остатка, все заблуждения и страдания сгорят также дотла, вернувшись пеплом в бесконечный простор.

Я повысила голос:

— Смотри, она сгорела. Твоя сила теперь запечатана!

Сатору издал душераздирающий стон.

— Отбрось свои заблуждения и страдания ради освобождения, всё должно сгореть в чистом пламени.

Приближался ключевой момент. Я подошла прямо к Сатору:

— Сатору Асахина. Отбросив свою магическую силу, ты полностью посвятил себя богам, — старалась я вложить как можно больше нежности в свой голос. Чтобы проникнуть как можно глубже в его подсознание и обвить своим внушением, словно прочными цепями, из которых будет не вырваться.

Я всей душой желала помочь Сатору. И хотя такой способ был мучителен для него, за что я извиняюсь, и также благодарю за усердную помощь мне. Эмоции нахлынули на меня и от слёз мой голос помрачнел:

— По милости Дайнити Нёрай я вновь дарую тебе истинную мантру. Призвав духов для возвращения магических сил!

Я с силой ударила его по плечам и придвинувшись к нему прошептала у самого уха:

— Наубоу, Акяся, Гярабая, Он, Арикя, Мари, Бори, Совака.

Первое время ничего не происходило, однако вскоре всё вокруг нас постепенно начало освещаться.

— Сатору! — я плакала и кричала. Обсидиановый наконечник копья, раскалился докрасна, начиная ярко светиться. — Сатору. Получилось Сатору! Понимаешь? Сила вернулась!

— Да… кажется, — его голос был, как после долго сна.

— Быстрее, проделай дыру вверх, убери землю!

— Понял.

— Ах, стой. Снаружи кругом может быть ядовитый газ…

— Да. Но будь спокойна. Я всё сразу же сдую, — успокаивающе улыбнулся Сатору. — На время воздуха может стать недостаточно. А теперь закрывай уши и нос.

Торопясь, я большим и средним пальцем одновременно зажала уши и нос. Огромный кусок земли задрожал над нами, как при землетрясении, а в следующий миг, с гулом, напоминающим смерч, вся земля над нами исчезла.

Для быстрого подавления вражеских колоний Цутигумо, придумали жестокий способ их умерщвления путём окуривания[✱]Окуривать — уничтожать вредителей, паразитов сельскохозяйственных растений, воздействуя на них ядовитыми парами, газами, дымом. нор газом.

Среди местных колоний также встречается нечто подобное, когда в сражениях они подводят воду из ближайшей реки к норам. И всё же основная цель их сражений — это порабощение вражеской колонии поэтому полное уничтожение им не требуется. С другой стороны, для колоний с большой земли, чьи конфликты замешаны в основном на ограниченности ресурсов, вероятно, эффективнее будет полностью уничтожать своих врагов.

Что они использовали в качестве ядовитого газа остаётся неясным и по сей дей. Место с оставленными частями от оборудования для его производства, указывает на то, что Цутигумо использовали камень и глину с территорий колонии Сиояабу, на скорую руку изготавливая из них странной формы печи. Расположили их с наветренной стороны для колонии и что-то сжигали в них.

Я предполагаю, что такое зловоние, похожее на запах протухших яиц, выделялся из кусков серы, добытых ими в вулкане. Сгорая, сера выделяет сероводород и сернистый газ — сильнодействующие яды. Из-за того, что они тяжелее воздуха, они способны проникать внутрь нор бакэ-нэдзуми. Однако трудно представить, что одного только этого достаточно для уничтожения целой колонии.

Сатору же придерживался мнения, что Цутигумо раскопали город прежнего человечества и вынесли из него пластиковые отходы, содержащие в себе хлор. При сжигании винилхлорида они получили сильнодействующий ядовитый хлористый водород, который также тяжелее воздуха и способен проникать под землю в норы.

Несколько газов, взаимодополняя друг друга, могли привести к повышению летальности. А сжигая множество различных материалов и комбинируя их между собой, вполне возможно таким образом создать нечто неизвестное и ужасающее.

Существует множество смертоносных газов, но ещё больше вещей, которые можно комбинировать посредством их сжигания, для создания паров. Или, что самое страшное, это может быть что-то абсолютно новое, что ещё только предстоит открыть.

Потребовалось время для полной очистки колонии Сиояабу от ядовитого газа. Даже с использованием сил проветрить настолько огромное пространство было непросто. Неважно откуда мы пытались вытеснить его, он с силой возвращался обратно. Для этого Сатору создал сильный вихрь у нас внизу, поднимая загрязнённый воздух для его выведения отсюда тем временем впуская свежий. Что было весьма недурно, для кое-как созданного им образ.

Как только вихрь стих, в отверстии над нами показалось безмятежное голубое небо. От ослепительно яркого света мы, словно кроты[✱]Японский крот-могера., случайно выбравшиеся наружу, прищурились и полной грудью вдохнули свежего прохладного утреннего воздуха, который окончательно нас взбодрил.

Как только глаза привыкли к яркому свету, Сатору вновь взглянул вверх и края отверстия прямо на глазах стали расходится в стороны, расширяясь и создавая ступени под плавным уклоном вверх. Их так придавило чем-то невидимым, что они были твёрдыми словно кирпич.

— Я пойду первым.

— Стой, — я обеими руками схватила Сатору. — Сначала взгляну я.

— Нет, Цутигумо, возможно, сейчас целятся из луков.

— Именно поэтому пойду сначала я. Если с тобой что-то произойдёт, то без твоей силы нам обоим будет конец.

Больше я ничего ему не сказала и начала подниматься по лестнице. Перед тем как выйти на поверхность я прислушалась и, к счастью, вокруг была абсолютная тишина, что не было слышно даже пения птиц. Пригнувшись, я выглянула: вся трава кругом была скошена вихрем, а поблизости никого не было видно. На четвереньках я выбралась из норы, продолжая оглядываться по сторонам, и только после потихоньку начала подниматься. Всех словно сдуло ветром, не было видно ни трупов, ни обломков.

Сатору поднялся за мной:

— Ну как?

— Поблизости никого.

Вглядевшись вдаль, на верхушке дерева в больше ста метрах от нас, похоже, висел труп бакэ-нэдзуми. Возможно, что тот вихрь забросил его туда. С такого расстояния его трудно было отличить от человека, отчего по моей спине пробежали мурашки.

— Они точно где-то здесь. Тот ветер не мог убить их всех.

Мы сразу же замерли, тщательно осматриваясь кругом.

Такой мастер, как Cисей Кабураги, для этого мог бы создать из воздуха вакуумную линзу за место бинокля (в отличии от обычных линз, такая вогнутая линза увеличивала предметы) однако Сатору, конечно же, не мог сделать также.

— Эй, взгляни туда! — я указала на верхушку холма на севере, где я увидела, как что-то двинулось. Мы оба долго всматривались и всё же не разглядели чего подозрительного.

— Извини, возможно, показалось.

— Нет… вряд ли, — Сатору сложил руки, пристально осматривая то место суровым взглядом. — Это самое подходящее место чтобы распылять ядовитый газ. Там нет заграждений и на вершину холма тяжёлый газ не сможет подняться, от этого меньше головной боли, — он сорвал пучок травы и бросил на землю, проверяя направление ветра. — Слабый, дует с севера. Возможно, что всё так и есть. Они, должно быть, там.

— Тогда нам нужно бежать на юг!

Сатору ухватил меня за руку, когда я уже собиралась уходить.

— О чём ты? Если побежим они точно погонятся за нами. Мы и понять не сможем, как они нападут на нас со спины.

— Но… — я не понимала, что именно замышляет Сатору. — Тогда что нам делать?

— Разве не очевидно? Мы нападём на них. И пока не истребим их, не сможем сказать себе, что мы в безопасности.

— Так, — я не знала, что ответить на это, — Это невозможно. Ведь только ты можешь сражаться.

— Даже если это невозможно, остаётся лишь это, — Сатору был непреклонен. — Ты видела, что стало с монахом? Наши силы бесполезны при защите, лишь при нападении мы сможем выжить. Если тебе страшно, можешь бежать, я не против этого. Как ты и сказала, только я могу сейчас биться с ними.

Теперь, после этих его слов, я точно не могла бежать.

Проспорив с ним некоторое время в конце концов мы направились на север. Если они нападут на нас откуда не возьмись, то уже будет неважно, магическая сила или какая другая, поэтому я стала ещё одной парой глаз для Сатору, предупреждающих его обо всём.

— Наверняка сейчас мы в зоне досягаемости их стрел. Это плохо, будь начеку. Что думаешь, попробуем напасть отсюда?

Мы стояли в тени холма, наблюдая за вершиной.

— Снаряды, — до странного, радостным голосом скомандовал Сатору. И с самого верха побежали трещины. Сатору начал заклинать, целясь в вершину холма: — Летите, — и сразу же множество валунов с гулом рванули в сторону врага. В следующий миг на холме поднялась паника. Бакэ-нэдзуми разразились рёвом и воплем, растерянно поднимая боевую готовность. Послышался металлический звон их брони и звуки тетивы от кучного залпа стрел.

— Идиоты, — презрительно засмеялся Сатору.

Недавний град из стрел, едва не описывающих дугу, изменил своё направление, и как верные псы возвращались обратно. Один за другим последовали крики боли.

— Хотелось бы создать кама-итати, но думаю не к чему, — оглядываясь назад бормотал себе под нос Сатору, словно обдумывая план, как ему позабавиться. Вырвав с корнем высокие деревья, он поднял их в воздух: — Вперёд.

Шесть огромных деревьев полетели к вершине холма. Я думала они тут же врежутся во вражеские позиции, но те лишь угрожающе медленно вертелись в воздухе. Раздались крики ужаса с напрасным залпом стрел вверх в сторону деревьев.

— Ха. Похоже боятся, — он вёл себя также беспечно, как если бы управлял фигурами во время турнира по перекатыванию шара. — Хотя как-то скучновато… Точно, гори!

Деревья одновременно вспыхнули, превращаясь в огромные факелы. С их крон начали сыпались вниз искры. Бакэ-нэдзуми обезумели от этого. Распространившийся огонь перерос в сильный пожар, от которого к небу начали подниматься столбы густого чёрного дыма.

— Хорошо, теперь можем взойти на холм.

Мы следовали чуть поодаль от, используемого в качестве укрытия, огромного валуна, летевшего немного впереди нас. Перед тем как взобраться на вершину, заметивший нас бакэ-нэдзуми подал предупреждающий крик, но затем в миг покрылся белым пламенем и замертво пал.

— С помощью этого они создают ядовитый газ? — я указала на странной формы штуки, похожие на подставки в форме свиней для разжигания благовоний[✱]Возможно, подобие этого:

. В пяти или шести из них, в которых были отверстия, с холма вниз тянулись «хоботы».

Секунда, и ближайший из этих сосудов по производству ядовитого газа, разлетелся на мелкие осколки, а вслед за ним и остальные. Подоспевшие бакэ-нэдзуми тут же повалились с ног от осколков, попавших в них.

— Ты веселишься я погляжу?

От вида погибших товарищей, группа за ними не решалась атаковать.

И тут свалившиеся трупы бакэ-нэдзуми внезапно встали и, двигаясь, словно марионетки, ринулись на них. Разом разгромив всех бакэ-нэдзуми и сломив их воинствующих дух, за счёт страха перед чем-то мистическим для них.

— В самом деле… чем силой, действенней было ввести их в ужас.

И тут же Сатору применил только что усвоенное им: прямо перед глазами других бакэ-нэдзуми отовсюду один за другим вновь начали подниматься трупы.

Считалось, что они не имеют эмоций, таких же как у людей, но от непостижимого для них вида, они трепетали. Охваченные ужасной паникой, они начинали без разбору убивать и своих. Тех, что утратили стремление к бою и начинали бежать, словно схватывала невидимая рука, поднимая их в воздух и сворачивая им шеи. И так пока к концу пятой или шестой минуты не была уничтожена вся их группа, расположенная на холме.

— Полагаю, что будет слишком опасно пересекать это поле. Мы полностью открыты со стороны леса, где, возможно, притаились стрелки Цутигумо, — упав ниц перед Сатору говорил Сквир. Изначально учтивый тон, теперь перерос буквально в трепет, раскрывающий их истинный страх перед магической силой.

— Полагаешь колония Цутигумо в том лесу? — Сатору недовольно скривил губы. — Атакуя отсюда мы не сможем увидеть их, лишь только упустим перед самым носом, а такое поле я запросто выжгу.

— Согласен с вами. Но позвольте, если даже один из них останется в живых, укрывшись в земле, то в ужасе может нацелится в богов отравленной стрелой, — Сквир робко взглянул вверх на Сатору. На его морде появилась большая рана и то тут, то там была налипшая грязь с кровью. — Наши наконечники стрел обмазаны самое большее парализующим ядом, но Цутигумо для убийств используют смертельный яд, полученный из лягушек не с наших земель. Даже от небольшой царапины на ваших телах нельзя будет излечиться. Прошу, разведчик обнаружил безопасный путь, буду искренне благодарен, если вы проследуете этим путём, прошу вас.

Сквир вновь появился перед нами после уничтожения группы на вершине холма, когда мы спорили с Сатору. Я настаивала, что нам нужно было бежать отсюда, так как опасность преследования миновала. Однако Сатору упрямо повторял о полном уничтожении Цутигумо.

«Почему Сатору стал таким?» — ошеломлённо смотрела я на него. Тот Сатору, которого я знала — саркастичный хвастун, но в глубине души спокойный и добрый малый, стал совершенно другим человеком.

Сатору всё подчёркивал, что до берега Касумигаура, где спрятаны наши каноэ далеко и, что мы должны нанести ответный удар пока есть возможность, чтобы потом они не причиняли нам никаких проблем. Но по его сверкающим глазам было ясно видно, что он просто хотел устроить им резню.

Ожидая, что Сатору остынет, я стала перечислять ему действительно спорные моменты: что мы смутно помним где находится их колония, которую мы видели лишь вчера ночью; что у нас нет никаких предположений о их главной норе (в которой проживала королева); что в таком положении, нападая наугад, уничтожить Цутигумо полностью будет просто невозможно; и, что прежде всего, если он получит ранение, то для нас двоих всё будет кончено.

Моё упорное убеждение начинало приносить свои плоды и Сатору мало-помалу начинал остывать, как вдруг мы услышали у подножья холма голоса. Опасаясь ловушки Цутигумо мы осторожно выглянули. Там был Сквир и другие оставшиеся в живых из колонии Сиояабу, всего пятьдесят-шестьдесят, что показывало, насколько ядовитым был этот газ. Они поклонились нам издали.

Сквир разъяснил, что так произошло из-за того, что как только в их колонии почувствовали вонь газа, все они забились поглубже в норы, что и привело их к разгрому (Возможно, Цутигумо добавляли в ядовитый газ неприятный запах серы, играя на повадках бакэ-нэдзуми, чтобы загнать врагов поглубже в свои норы). И только группе под командованием Сквира, уводившей королеву в относительно неглубокое место, в которое могла попасть даже её огромная фигура, удалось спастись от неминуемой гибели.

Несмотря на то, что они только что потерпели катастрофическое поражение, они были в приподнятом боевом настрое. Во-первых, потому, что королеву увели в безопасное место (королева единственная кто имеет репродуктивную способность[✱]Репродуктивная система — система органов многоклеточных живых организмов (животных, растений, грибов и пр.), отвечающая за их половое размножение (воспроизводство, репродукцию, продолжение рода). среди бакэ-нэдзуми, и её смерть означала бы конец всей колонии), во-вторых, сила Сатору, которой тот, вероятно, на их глазах уничтожил Цутигумо.

Выжившие из Сиояабу страстно желали ужасной мести. Не был исключением и спокойный Сквир, который всеми правдами и неправдами подстрекал Сатору к покорению Цутигумо, оговариваясь о точном расположении их королевы, что он выведал до этого.

Но вернёмся к началу. В соответствии с тем, что нам рассказал Сквир, мы стали обходить поле значительно левее, направляясь к лесу, в котором были норы Цутигумо.

— Этот путь действительно безопасен? — на ходу спросила я Сквира. Хоть это и был окольный путь, но шёл он через хорошо утоптанные заросли, отчего мне с трудом верилось, что Цутигумо, с их опытом сражений, не станут оборонять настолько значимый путь.

— Не стоит беспокоиться. Мы недавно отправили разведчиков, они не обнаружили противников в этих местах. Они ошибочно полагают, что мы погибли от их газа и не предполагают о нашем плане внезапной атаки на них.

Были ли Цутигумо настолько глупы? Наверное, дня два назад я бы приняла на веру слова Сквира. Но опыт вчерашнего дня заставлял меня сильно сомневаться в этом.

Я велела Сквиру принести замену нашей одежде. И в какой-то степени нам с Сатору полегчало на некоторое время. А уже через десять минут стало ясно, что это было правильное решение.

Идущие спереди вдруг подняли предупреждающий крик. Не понимая, что происходит, я замешкалась, а вслед за этим над нашим головами засвистели пролетающие стрелы. Стало ясно, что на нас напали.

— Боги, прячьтесь! Это Цутигумо! — завопил Сквир.

— Где?

— На деревьях… в тени!

Я увидела, как бакэ-нэдзуми, которому было указано претворятся за место Сатору, упал на землю. Это был самый высокий среди всех, но и так, он не был похож на наши детские фигуры, отчего ему было велено надеть ещё два шлем на голову, а поверх них накидку. И теперь из его мёртвого тела торчало три стрелы. Они мне сразу показались странными из-за отсутствия оперения, вместо которого они были обмотаны нитью.

— Дротик[✱]Имеются ввиду те, что выдуваются из трубок — духовая трубка (духовое ружьё) представляющее собой полую трубку, которая направляет снаряд (обычно стрелку, уменьшенный вариант стрелы для лука), приводимый в движение воздухом, выдуваемым человеком.! Отравленный… берегитесь! — предупреждал Сквир, увидев моё замешательство.

«Где же они?» — я взглянула вверх, но нигде не видела их. — «Они наблюдают за нами?» — думала я, — «Ил может, стреляют вслепую?»

И в этот момент макушка большого дуба[✱]Дуб убамэ. зашелестела. Внимательно всмотревшись в неё, я всё равно ничего не увидела, но мне казалось, что там точно кто-то есть:

— Сатору! То дерево. Встряхни его!

Сатору лежавший под несколькими бакэ-нэдзуми, в качестве живого щита, встал и, вырвавшись от сдерживающего его Сквира, пополз. В следующее мгновение нахлынувший ветер трухнул крону дерева. Стали осыпаться зубчатые листья. С треском обломилась ветвь. Смешавшись с листвой что-то тяжёлое упало вниз и бакэ-нэдзуми тут же окружили это.

— Что это? — я смотрела и у меня перехватывало дыхание. Как лучше бы это описать? Наиболее близкое к нему живое существо это насекомые с юга — листовидки[✱]Листовидки (Phyllium pulchrifolium)., или же лиственный морской дракон[✱]Морской конёк-тряпичник., родственник морского конька.

Метр с лишним, типичный размер для его вида, форма головы и конечностей тоже указывали на то, что это был бакэ-нэдзуми. Отличие состояло в том, что его тощее тело имело такой же цвет, что и ствол дуба, причём по всему телу были похожие на ветви наросты с зелёными листьями. Этот лесной боец[✱]Лесные бойцы (叢葉兵) — состоит из иероглифов: 叢(Kusamura) — заросли; 葉(Ha) — листья; 兵(Hei) — солдат. Цутигумо повернулся к небу и издал странный, похожий на птичий, крик, после чего бакэ-нэдзуми тут же закололи его копьями насмерть.

Судя по тому, что сейчас произошло, где-то поблизости должны были быть его товарищи. Я снова осмотрела макушки деревьев. Узнав секрет маскировки, стало в разы легче найти их. Так что вскоре я увидела трёх притаившихся лесных бойцов на двух деревьях.

Мне даже не потребовалось указывать на них, как Сатору своей силой запустил в них стрелы. Их мёртвые тела свалились на землю.

— Что это? — задала я вопрос. Сатору, нахмурившись, осмотрел трупы. А я всё никак не решалась прикоснуться к растущим из их тел наростам, что точно не были искусственными, а являлись частью их тел.

— Теперь нечему удивляться. Мы вчера уже видели этих уродов.

Я вспомнила Хвоеголового с кожей покрытой чешуёй.

— Но… они что могут принимать разную форму? Как?

— Этого я не знаю, хотя есть предположение, — Сатору поправил накидку на голове. — В любом случае сейчас нам нужно быть внимательнее, мы не знаем где они могут подстерегать нас, скрываясь в засадах.

— Может нам вернуться, чтобы не рисковать.

— Мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Если мы побежим они бросятся за нами, — не оставлял мне никакого выбора Сатору. И мы продолжили идти дальше. Через некоторое время в пути тропа стала сворачивать вправо. Шаг за шагом мы приближались к норе Цутигумо. С оглядкой на лесных бойцов, что напали на нас, Сатору начал сметать каждый куст и дерево, огромной ветвью.

Пока мы шли деревьев постепенно становилось всё меньше и меньше. Слева от нас появилось болото, полностью покрытое ряской, словно осыпанное ворохом мелко нарезанной бумаги.

— Постой, — я схватила Сатору за локоть, когда он собирался уже идти дальше вперёд. — У меня плохое предчувствие от этого места.

Я думала, что Сатору отмахнётся от меня, но он с серьёзным выражением на лице остановился.

— Здесь ловушка?

— Не уверена…

Я пристально всмотрелась в поверхность болота и думала: «Откуда на поверхности время от времени появляются эти пузыри?». Сатору, видно подумав об этом же, силой поднял большие валуны и со всей силы бросил их туда, где появлялись пузыри. С громким всплеском болотная вода разлеталась в стороны. Мы понаблюдали ещё некоторое время, но ничего не происходило.

— Всё в порядке, идём, — с нетерпением сказал Сатору.

— Но…

— Говори, что хочешь, но они не могут так долго находиться под водой.

Сейчас последнее слово всегда было за Сатору и мы все снова неспеша двинулись дальше и в этот момент со стороны болота донёсся странный звук. Обернувшись, я увидела, как наблюдая за нами, без малейшего движения на поверхность всплывали трое с плоскими мордами, как у выдр.

Никто из нас уже не мог вовремя отреагировать на них.

Они достали из подводы длинные трубки, быстро стрельнув из них в нас дротиками и снова ушли на дно. Оставляя за собой круги на воде и покачивающуюся от них ряску.

— Играются скоты, — вмиг нахлынул на Сатору гнев.

От попадания отравленных дротиков двое бакэ-нэдузми из колонии Сиояабу сразу же тихо скончались.

— Ладно, прячьтесь… сварю вас заживо.

И прямо на глазах над болотной водой поднялся пар, как в горячих источниках.

Не знаю почему, но в этот момент я обернулась в обратную сторону от болота и не поверила своим глазам. В сырой почве среди редко растущего сорняка, появились небольшие бугорки, сантиметров двадцать в высоту. И что было странно, они медленно двигались, словно кроты, что роют себе землю в поле или на грядке. Поражённая этим я только и могла, что смотреть на то, как продолжает вздыматься земля.

Их было четверо. Точно акулы, учуявшие запах крови, они медленно, но, верно, приближались к нам. Скованная ужасом я не могла издать и слова. С трудом я выдавила из себя хриплым голосом: «Сатору…!», но он ничего не услышал. Я оглянулась в его сторону. В густом пару, поднимающемся над болотом, бакэ-нэдзуми схватили своих врагов, три мёртвых, сваренных заживо тела, всплывших со дна болота и, не сводя с них глаз, радостно кричали. Теперь уже было видно, что эти «выдры», скорее, походили на толстых лягушек с перепонками на конечностях.

— Сатору. Сзади… под песком, — прошептала я Сатору и он сразу же перестал двигаться.

— Где?

— Один прямо позади в метрах шести-семи. Двое слева и по правую ещё один.

Сатору обернулся одновременно с появлением из-под земли четырёх здоровых, похожих на кротов[✱]Имеется ввиду тот же самый японский крот-могера, что и ранее. бакэ-нэдзуми, и мгновенно направил на них поток кипящей воды из болота. «Кроты», пытавшиеся соорудить небольшой арбалет, пали, ошпаренные кипятком.

— Хм. «Лягушки» были приманкой? — сказал Сатору, вытирая со лба пот. — Подло. Могли застать нас врасплох.

— Сатору, ты не устал?

— А? Не, не так уж.

— И всё же, я думаю тебе лучше передохнуть немного… — просила я. Но Сатору ничего не ответил мне и лишь улыбнулся.

Я беспокоилась за Сатору из-за того, что он весь покрылся потом, но тогда я ещё не обратила внимания на настолько простую вещь: магическая сила имела безграничный потенциал, однако для этого требовалась крайняя сосредоточенность, которая, как и физические силы, имела свои пределы.

— Берегись! — кричала я, когда мы оказались перед бамбуковой рощей. Далеко в небе что-то летело в нас.

— Не волнуйся. Все, не двигайтесь! — Сатору словно врос в землю, уставившись вверх. Казавшиеся точкой в небе объекты становились всё больше и больше. И когда стало ясно, что это летели валуны, их, словно оттолкнуло нечто невидимое, направляя лететь в обратную сторону.

— Ещё!

Вторая волна оказалась больше предыдущей, но Сатору также смог отправить их все в обратном направлении.

— Бессмысленно отправлять их назад вслепую, — пробормотал Сатору. Он разрушил три валуна на мелкие куски и направил их в предполагаемое место врагов. После чего не было слышно ни звука.

— Убил?

— Не знаю.

Вражеская атака захлебнулась. Вероятно, наша контратака оказалась лучше, чем мы полагали. Но только мы подумали об этом, как внезапно в нас полетела третья. На этот раз они летели над бамбуковой рощей поближе к земле. Первый, второй… Сатору отклонял валуны в сторону. У него не было возможности направить их обратно из-за недолгого зрительного контакта с падающими валунами.

Затем один, направлявшийся прямо в центр нашего отряда, всё-же прорвался через силу Сатору. Мне сразу же стало от этого не по себе. После того как валун упал на землю поднялись огромные клубы пыли, а через время посыпался сверху песок вперемешку с сухой листвой. Выжившие бакэ-нэдзуми стали разбегаться в разные стороны как тараканы.

— Дерьмо…!

У Сатору даже не было времени посмотреть, что со мной, он сразу же начал останавливать второй валун, летевший вслед за предыдущим.

— Назад!

Чтобы увернуться от валуна, мы как можно быстрее отошли на тридцать-сорок метров. Однако следующий валун летел прямо на нас, словно видел, где мы находимся. Судя по всему, они били прицельно.

— Где они? — заорал Сатору. — Они наблюдают за нами. Саки! Найди их!

Шпион должен был быть где-то поблизости. Вот только как его найти? Если он такой же, как и те лесные бойцы, это должно было быть очень непросто. Я была в затруднительном положении. Их атака вновь прервалась, и четвёртая волна пока не летела в нас.

«Может им требуется время на подготовку?»

И в этот момент я поняла, что шпиону бессмысленно просто следовать за нами, он должен был как-то передавать наше положение своим.

— Сатору, отходим!

Мы отошли ещё на тридцать метров. Я всё ещё не могла увидеть врага, но стала присматриваться к какому-либо сигналу, что должен был последовать за нашим отходом.

— Там! — я указала на верхушку бамбуковой чащи, в которой шевелился стебель, словно от дуновения ветра. Вот только эти его движения точно не были естественными. — Оттуда им подают сигналы!

Не было необходимости говорить что-либо ещё. В это же мгновение бамбуковая роща загорелась мощным пламенем, повалил чёрный дым. Раздался печальный вопль предсмертной агонии, слегка напоминающий какой-то бамбуковый духовой инструмент.

— Пока есть шанс нам нужно уйти отсюда. Отступим?

— Нет, двигаемся дальше.

Как только Сатору пошёл вперёд, откуда ни возьмись, собрались разбежавшиеся бакэ-нэдзуми, вновь становясь в шеренгу.

— Боги, боги, — подбежал к нам запыхавшийся Сквир, — благо с вами всё в порядке. Мы уже почти пришли, пожалуйста, обрушьте молот правосудия на злобных Цутигумо.

— Хватит говорить таким спокойным тоном, — напустилась я на Сквира. — Ты говорил, что эта дорога безопасна. Так в каком месте она безопасна, если тут повсюду засады?

— Мне очень жаль, — Сквир съёжился от моего гнева. — Перед этим мы отправили разведчика, чтобы убедиться, что здесь безопасно. Тогда на него никто не напал.

— Чему удивляться? Им не нужен ваш разведчик, они подстерегают нас.

— Всё хорошо. Только покончим со всем, — Сатору сильно схватил меня за правую руку, чтобы успокоить, — И вернём домой.

Ахнув, я подумала, о том, как странно стал выглядеть Сатору. Не столько усталость, сколько какая-то проблема со зрением. Говоря об этом, невозможно чтобы Сатору совершил такую ошибку, вот так просто упустив тот огромный валун.

— Мы не можем идти дальше, мы ведь даже не знаем откуда в нас летят эти валуны, — чувствуя в глубине души тревогу, сказала я. — Нужно возвращаться!

— Нельзя, — Сатору покачал головой. — Мы уже развязали бой и теперь поворачивать назад, прямо у их носа — самоубийство.

— Мы не можем идти по этой роще, не зная есть ли в ней ловушки, не зная полетят ли в нас вновь валуны, как только подойдём к ней.

— Мы отправимся разведать, — вмешался Сквир, чувствуя шанс очистить свою честь. — Мы найдем откуда они запускают валуны, чтобы боги смогли раздавить каждого из них своей силой…

— Не говори, словно это так просто. Сатору устал… — увидев подозрительные глаза Сквира я поняла, что сболтнула лишнего. Возможно, они уже обратили внимание на то, что я не использую свою силу, но, вероятно, теперь меня точно раскрыли.

Приняв мое молчание за признание, Сквир начал раздавать указания своим подчинённым на неприятном слуху языке бакэ-нэдзуми. Те без колебаний сразу же рассеялись в бамбуковой роще. Несмотря на очередные потери среди своих, их боевой дух оставался по-прежнему на высоте. Однако уже через пару минут некоторые из них прибежали обратно и напряжённо стали отчитываться Сквиру, после чего тот повернулся к нам. Я не могла прочесть выражения морд бакэ-нэдзуми, но подумала, что это было явно что-то серьёзное.

— За рощей нет деревьев, что преграждали бы обзор и довольно открытая местность, в таком случае, должно быть, там разворачиваются основные вражеские силы.

— Полагаю нам повезло, что там хороший вид.

— Это… как бы сказать. Прошу, взгляните лучше на это сами. На этот раз врагов нет, уверяю вас.

Сомневаясь, мы вошли за Сквиром в бамбуковую рощу. Пройдя метров сорок-пятьдесят в просветах мы уже могли разглядеть противоположную сторону. Чтобы нас не заметили противники, мы присели. Показался пустырь площадью в сто метров, где Цутигумо вырубили все деревья, сделав из этого места решающее поле боя.

— Ого… — запнулась я. Это было неописуемое зрелище. Пустырь, полностью забитый бойцами Цутигумо, с ярко сверкающими в зенитном солнце бесчисленными клинками и доспехами.

— Кажется, три тысячи. Разбиты на пять групп, — кратко сказал Сатору.

— Но ты легко расправишься с ними, да? Отсюда же всех видно.

Я думала, что сразу же получу его утвердительный ответ, но Сатору заговорил лишь спустя какое-то время:

— Навряд ли.

— Почему?

— Посмотри на их позицию. Спереди выстроились тяжеловооружённые, будто пряча лучников позади себя.

Это была основная тактика ведения боя в древней Греции, когда бойцы плотно выстраиваются друг к другу, в так называемый боевой строй — фалангу[✱]Фаланга — боевой порядок (строй) пехоты в Греции, Древней Македонии, а также ряде других государств, в том числе Древнем Риме, Карфагене. Строй представляет собой плотное построение воинов в несколько шеренг.. Передний ряд солдат с крупными щитами и копьями в руках не дают врагам прорваться сквозь них. А если те падут, то следующий за ними ряд выйдет вперёд, также, как акула сменяет свои зубы[✱]Зубы большинства акул имеют форму острых конусов и сидят на хрящах верхней и нижней челюстей. Зубы регулярно сменяются по мере выпадения по принципу конвейера — их замена постоянно подрастает со внутренней стороны..

— И не только это. Возможно, что в самом конце они свалили в кучу валуны. А те бакэ-нэдзуми сбоку, наверное, и есть камнеметатели.

— Камнемёты? Где? — и с этими словами я поняла: — Сейчас, ты имел в виду, что они и есть камнемёты?

Издали мне не было видно всех деталей, но тела бакэ-нэдзуми около валунов были самыми изуродованными из всех, что я видела прежде. Лесные бойцы и «кроты» не шли ни в какое сравнение с их невероятно гигантскими телами, что возможно, доходили до трёх метров в высоту и растягивались, словно аккордеон, и могучими руками, что были толще самих тел…

Бойцы камнеметатели, группой в несколько десятков, объединялись в построение, так сказать, в живую катапульту, способную запускать валуны весом в сотни килограммов на расстояние более ста пятидесяти метров. Конечно, я узнала об этой способности солдат камнеметателей, аналогично с лесными бойцами и «кротами», позже.

— Пусть даже и буду атаковать их силой всё равно потребуется время чтобы уничтожить даже один настолько вооружённый отряд. А в это время другие будут стрелять в нас стрелами и кидать валуны. Нам придётся оборонятся, чтобы по нам не попали и когда они поймут, где мы начнут ещё сильнее осыпать нас ими. Как исход, мы не сможем использовать магическую силу, чтобы атаковать их и будем лишь защищаться, — Сатору вздохнул. — Но и это на самом деле ещё не всё… уже давно я чувствую себя немного странно.

— Странно?

Сатору понизил голос, чтобы Сквир не услышал:

— Думаю я устал, не могу создать точный образ и сконцентрироваться.

Это было ужасно.

Я взглянула вверх в небо.

— Значит ты больше не можешь использовать силу?

— Нет, использовать я могу, но с такой их кучей за раз я не справлюсь.

Всё же нам следовало бежать сразу же после того, как померла группа с верхушки холма. В то время у Сатору ещё были силы, чтобы противостоять их погоне за нами, и мы бы смогли сбежать. Но Сатору потерял способность трезво мыслить из-за уговоров Сквира и опьянения от той резни и всё не желал прекращать. Однако сколько не раскаивайся о совершённом, пользы от этого никакой. И теперь мы уже ломали голову над тем, как нам выжить.

— Боги, — неуверенным голосом звал нас Сквир. Неожиданно он оказался довольно близко к нам.

— Мы сейчас думаем, как уничтожить Цутигумо, не мешай, — я злобно взглянула на мудрого бакэ-нэдзуми, но тот не устрашился:

— Мне очень жаль, но враги, по-видимому, уже выдвигаются.

— А?

Мы спешно оглянулись обратно на Цутигумо. Несомненно все пять групп неспеша меняли свои позиции. Центральная группа практически не сдвинулась с места, но вот группы по обеим сторонам от неё точно немного сдвинулись вперёд. А две самые крайние сократили разделяющее их расстояние вдвое. Иначе говоря, Цутигумо заняли огромную V-образную позицию, чтобы нанести нам встречный удар.

Боевой строй какуёку[✱]Какуёку 鶴翼の陣 (Kakuyoku no jin) — боевой порядок (строй). Состоит из: 鶴翼 (Kakuyoku) — журавлиное крыло; 陣 (jin) — боевой порядок, построение. Красным на рисунке отмечена позиция главнокомандующего:

, такое название было дано из-за формы, которая напоминала расправленные крылья журавля. Изначально оборонительный боевой порядок предполагающий охват[✱]Охват — один из видов войскового манёвра с целью нанесения ударов по одному или обоим флангам противника, с целью дальнейшего окружения (блокирования). атакующих врагов, но Цутигумо, вероятно, нашли этому иное применение. Иными словами, растягивая фронт они рассеивали свои силы, усложняя наши атаки по ним и в то же время увеличивая позиции для атаки на нас, тем самым усложняя нам оборону…

Здесь читатель может задаться вопросом, почему я и Сатору хорошо разбираемся в военном деле. Разумеется, в то время наши знания в этом были, как чистый лист, ведь все книги имеющие описания сражений были либо запрещены к чтению, либо же навечно преданы забвению. Мои познания, описанные здесь, я получила гораздо позже, когда обнаружила в подвале на развалинах библиотеки книгу: «Несравненная кража стран • Полное руководство по захвату».

Но давайте вернёмся к тому, на чём мы остановились. Перед настолько внушительным вражеским построением ситуация для нас казалась абсолютно патовой.

— Что нам делать? — к своему стыду я могла лишь задать ему этот вопрос, так как я не имели ни магических сил, ни умных книг, которые могли бы помочь нам выбраться из такого положения.

— Пока что просто наблюдать, — Сатору спокойно закрыл глаза, словно пытаясь хоть немного восстановить душевную изнурённость.

— Может нам следует сбежать, вместо того чтобы сталкиваться с ними у входа в рощу…?

— Нет. Они не нападают на нас сейчас из-за страха нашей силы. Думают, что мы можем припереть их к стенке. Но если мы начнём убегать, они увидят нашу слабость и начнут преследовать.

«И всё же рано или поздно они начнут подозревать, почему мы не нападаем на них и, возможно, сразу же бросятся на нас»

Скверное предчувствие сбылось раньше, чем я думала. Лучник с разными руками вышел вперёд, после чего высоко над нашими головами, с жужжанием огромного шершня, пролетела стрела. А вслед за ней шквал стрел. Мы упали лицом вниз. Позади нас послышались вопли бакэ-нэдзуми.

— Чёрт! Атаковать? — Сатору открыл глаза.

— Рано! — отчаянно останавливала я его. — Они хотят узнать, где мы находимся.

— Тогда от того, что мы не отвечаем они лишь увереннее будут себя чувствовать.

— Ударив не в полную силу, они поймут на что мы способны. Но если мы ничего не будем делать, они должны будут опасаться этого и ожидать атаки.

— Но что тогда…

Ведущий отряд какуёку мало-помалу продвигался вперёд.

«Что же нам делать?»

— Сквир! — окликнула я поджидающего позади нас бакэ-нэдзуми.

— Да. Чем могу быть полезен?

— Где находится вражеская база… главная нора?

— Точно не известно, но, вероятно, прямо за той рощей. Как правило, у колоний последняя линия обороны располагается перед главной норой.

— Сатору! Подожги те деревья!

Поняв мой план Сатору сразу же сосредоточился на них. Обычно ему требовалось мгновение, чтобы вспыхнуло пламя, но теперь ему потребовалось несколько секунд. Однако вскоре листву деревьев[✱]Стиракс японский. окутал дым и затем вспыхнуло пламя. Враг встал.

Арьергард бросился обратно к норам и стали рубить деревья. Примитивный способ, чтобы остановить дальнейшее распространение огня, однако всего несколько минут и огонь был потушен.

— Поджечь ещё?

— Постой. Пока последим за ними.

Нам нужно было всячески избегать излишнего использования силы, которая истощала Сатору. Этот поджёг у их главной норы предотвратил угрозу нападения на нас, но лишь на время. И неизвестно как долго это будет длиться. Некоторое время Цутигумо были ниже травы, но как только из норы показался похожий на вестового бакэ-нэдзуми они вновь начали идти вперёд.

— Уводили королеву по туннелям, — пробормотал Сатору. — Они избавили себя от заботы о ней и теперь готовы.

Сквир заскулил, убегая, его подчинённые также последовали вслед за ним.

— Вот и всё? — вздохнул Сатору. И вновь последовал шквал стрел, в этот раз заполонивших собою всё небо и градом падая на землю. И почти тогда же камнеметатели начали запускать в нас огромные валуны.

Почти все валуны пролетели над нашими головами, падая далеко за нами. А те немногие, что оказались поблизости, к счастью, пролетели в сторону от нас.

— Они не знают где мы, — сказала я, понизив голос. — Бежим!

Удивительно то, что даже сейчас Сатору всё ещё не собирался сдвигаться с места.

— Нет.

— Но…!

— Начнём убегать, они все силы бросят на нас. Сейчас нам нельзя бежать.

— Значит просто ждём пока нас не убьют?

Сквозь бамбуковую рощу я взглянула на Цутигумо. Не ломая своего построения, они продолжали постепенно надвигаться на нас, внимательно и осторожно присматриваясь ко всему вокруг. Возможно, что таким образом они уже через несколько минут будут здесь.

— Если бы только они шли не в нашу сторону, — с горечью пробормотал Сатору. И в моей голове что-то щёлкнуло:

— Сатору, сколько ещё ты сможешь использовать свою силу?

— Не уверен, может несколько раз. Зависит от сложности образа, — Сатору надавил на виски, словно сдерживая головную боль.

— Запусти вдаль один из валунов.

— Зачем так… — Сатору вдруг понял мой план. — Ясно.

Чтобы использовать силу требовался хороший обзор, но подходить к ним ещё ближе, было довольно опасно, ведь Цутигумо могли заметить нас. Поэтому мы отступили в глубь и нашли открытое место без растущего там бамбука, но откуда хорошо просматривалось небо.

Сатору сделал глубокий вдох и, словно впервые использует свою силу, сосредоточенно стал проговаривать свою мантру, собираясь с мыслями. Внезапно огромный валун пересёк небо на западе, устремляясь неизвестно куда. Судя по высоте, он должен был упасть где-то вдали, но замер, словно столкнулся с невидимой стеной в воздухе. От испуга бакэ-нэдзуми подняли гул.

— Получите! — Сатору стиснул зубы и сделал движение, словно ударяет землю и замерший в воздухе камень, словно метеорит устремился вниз. Сатору целился в них вслепую, так как мы не могли видеть их войско за бамбуком и полагался лишь на свою интуицию и удачу. А я, сложив руки, молилась богам, чтобы он попал.

Предчувствуя катастрофу, среди них начали раздаваться ужасающие крики, перерастающие в вопль. А затем лязгающий шум брони разбегающихся бакэ-нэдзуми.

Я подползла поближе и, сквозь густо растущий молодой бамбук, увидела, как три тысячи тяжеловооружённых бакэ-нэдзуми, обезумев метались по сторонам. От их боевого строя не осталось и следа. Они разбежались так далеко друг от друга, будто были готовы к этому.

По огромному кратеру в земле стало ясно куда упал валун. Вокруг этого места валялось множество мёртвых тел бакэ-нэдзуми. Было похоже на то, что он попал прямо по одному из отрядов камнеметателей. Судя по позиции это не были один из тех, что запускали валуны по нам, но наиболее лучший наш ответ им было трудно представить.

«Враги должно быть считают, что сражаются буквально с богами»

И всё же самый желанный сценарий для нас был, если бы они полностью утратили желание сражаться с нами. Конечно, такая надежда была напрасной и несбыточной. И как только их смятение улеглось Цутигумо тут же бросились в атаку. Запуская вверх столько же валунов и стрел, разрывающих воздух, как и прежде. Разве что на этот раз они все были сосредоточенны на относительно меньшей области.

— Не в нас, — я облегчённо вздохнула. — Бежим сейчас.

— Подожди. Ещё лишь раз. На всякий случай, — Сатору сделал глубокий вдох, сжимая кулаки.

— Не переусердствуй.

Он уже еле стоял на ногах, а весь лоб покрылся испариной.

— Всё хорошо. Только раз.

Вновь укрывшись в глубине рощи, он направил огромный валун с запада к ним по дуге, только теперь он начал вращать его. Эхом разнеслись их пронзительные предупреждающие крики. Валун исчез из нашей видимости, с грохотом, как от взрыва, упав на землю. Раздались звуки отлетающих от него мелких кусков, ударяющихся о бамбук в роще.

«Возможно ли, что некоторые из них долетели и до нас?» — всё внутри меня съёжилось от страха.

— Теперь они пострадали сильнее это точно, — ликующе сказал Сатору, слабым голосом. Похоже, он был уже на пределе. — Ну. Бежим. Скорее!

Их поле боя находилось на севере, и если бы мы вышли из бамбуковой рощи на юге, то с запада они, возможно, могли нас заметить. Поэтому мы пошли на восток, через тёмную даже в полуденном свете рощу, из-за густорастущего здесь бамбука. Как можно быстрее. Как можно тише. Чтобы никто не смог нас заметить, мы продвигались через эти заросли по ужасно неровной земле с повсюду поваленным бамбуком и вьющимися на них растениями, преграждающими нам путь. Мы часто получали удары ветвями по щекам и цеплялись за них ногами с трудом покрывая короткие расстояния. Всё было не так, как тогда, когда мы следовали за Сквиром по заранее очищенному пути.

— Всё хорошо. Не волнуйся. Мы точно вернёмся домой.

— Ага.

Сатору пошатывался. Его взгляд стал пустым. Он практически ничего уже не говорил, с трудом следуя за мной.

«Ещё чуть-чуть. Мы почти выбрались. Если выйдем из этого лабиринта из бамбука, то сможем вернуться по прежнему пути»

Я подумала о Сюне с остальными и мои ноги невольно остановились.

Я тут же повернулась к Сатору и приложила палец к губам, чтобы он вёл себя тише. Даже не вслушиваясь, я отчётливо расслышала разговор бакэ-нэдзуми с характерными для них визгливыми, режущими слух, голосами.

Мы ползком забрались в углубление в земле, перед которым был свален бамбук, весь обвитый сухим плющом. Бакэ-нэдзуми точно не должны были заметить нас здесь. Единственное, что меня беспокоил — это их обоняние. Я надеялась, что мы находимся с подветренной стороны, что бы они не смогли учуять нас.

Появились приближающиеся к нам вооружённые бакэ-нэдзуми из Цутигумо. Один… Двое. Вместе с пленным, которого я не могла разглядеть. Вероятно, это был отряд разведки, патрулирующий местность. Эти двое точно ни о чём не тревожились, ошибочно полагая, что мы находимся в ином месте.

Мы затаили дыхание и стали ждать пока они пройдут мимо нас, наблюдая за ними сквозь узкую щель. Чтобы пробираться по поросшей бамбуком роще, они упорно размахивали по сторонам чем-то похожим топорики. А затем показался их пленный, связанный по лапам верёвкой. Это был Сквир. Серьёзно израненный с полностью закрытым от отёка одним глазом и засохшей кровью на морде. Озираясь по сторонам, он подозрительно принюхивался к чему-то воздухе.

С событий прошлого вечера у нас хоть и возникла некая связь, но я вовсе не желала рисковать жизнью ради его спасения. Ведь пока Сатору старался изо всех сил, он быстро сбежал, бросив нас, в результате чего и был схвачен.

«Прощай Сквир, я тебя не забуду» — думала я про себя. Однако Сквир всё ещё оставался на месте, отчего один из Цутигумо сильно потянул того за верёвку, на что тот, противясь, защебетал как-то по-птичьи снова принюхиваясь к воздуху.

Я ахнула.

Сквир взглянул в нашу сторону. Я думала, что в тени поваленного бамбука с плющом, нас не будет видно. Но он точно смотрел прямо на нас своим единственным открытым глазом. А затем внезапно завопил, указывая в нашу сторону.

«Предатель» — от гнева и страха во мне забурлила кровь.

Оба сопровождавших его напряглись. Один выхватил меч, другой взял в руки лук и натянул тетиву.

— Не-а, — позади послышался голос Сатору. И бакэ-нэдзуми с луком упал, словно марионетка, которой обрезали нити. Другой, с широким мечом, не понимая, что ему делать буквально врос в землю. И тогда Сквир выплюнул ножичек, который он как-то спрятал во рту и, схватив его связанными руками, напал на замершего бакэ-нэдзуми со спины, тут же перерезав тому сонную артерию. Огромное количество крови хлынуло из него, как из продырявленной фляжки и споткнувшись тот с шумом грохнулся на землю. А Сквир умело вырвался из оков, разрезав верёвку, держа ножичек во рту.

— Боги, благодарю вас! Я вам очень обязан за моё спасение от погибели.

Я пристально смотрела на Сквира, подбегающего к нам.

— Ты хорош в таких речах, да. Ты предал нас!

— Конечно же нет. Это недоразумение, — обессиленно заговорил Сквир. — Лишь случай, в котором я был уверен, что справлюсь с одним из них. А для богов разве значили ли они хоть что-то?

Я не собиралась говорить ему о состоянии Сатору и промолчала.

— И всё же досадно, что вы назвали меня предателем. Даже если бы я изменил вам, то всё равно не было бы и шанса, чтобы меня пощадили за это. Я из высших слоёв в колонии Сиояабу и при поимке, моя судьба — казнь.

— Но то, что ты указал на нас врагам — факт.

— Мне очень жаль. Но увы, боги разве не бросили бы меня? Конечно же такое невозможно, но беспокойство одолело меня тогда.

После таких точных его слов у меня пропало всякое желание давить на него:

— Тем не менее ты сбежал до этого… — подавив гнев, бросила я чуть-ли не себе под нос.

— Да. Действительно нет слов, оправдывающих такой мой поступок, лишь смерть сможет. Но я страшно испугался. Я — трус. Для богов, лишь насекомое. Что плевок на личинку в навозе. Хуже опарышей копошащихся в выгребной яме. Уродливый, омерзительный…

— Довольно. Стихни, — утомлённый Сатору высокомерно прервал его, не имеющую границ, самоуничижительную речь. — Сейчас важнее, как нам выбраться отсюда?

Сатору опёрся о бамбук и закрыл глаза. Я забеспокоилась о его состоянии. Несмотря на то, что он и так был уже на пределе, сможет ли он продолжать и дальше оставаться на ногах, после того как был вынужден использовать свою силу вновь.

— На счёт этого: Цутигумо почему-то полагают, что боги находятся на западной стороне и бросают все силы на окружение тоё местности. Поэтому я думаю, что наиболее безопаснее для нас будет пойти на восток, — Сквир вернулся к своей обычной манере разговора, как будто ничего и не было.

— Значит на востоке никого? — почувствовала я облегчение, но на этот раз, всё же хотела убедиться.

— Да. Все лучшие отряды брошены на запад, а на востоке слоняются лишь подобные этим.

Но надежда покидала нас.

— Всё-таки есть… и сколько их?

— Думаю, что самое большее сто, может сто пятьдесят. Они все слабо вооружены и обучены. Для богов всё равно, что никого. Пройдём, как по пустому полю.

Я вздохнула. Наше положение становилось всё более безвыходным.

— Что будете делать? Думаю, что лучше будет, если мы выдвинемся как можно раньше. Станет затруднительно, если они узнают, что богов на западе нет и повернут свои лучшие отряды, — торопил нас Сквир. Однако наши возможности к бою стремились к нулю.

— Боги.

«Сказать ли этой глупой крысе правду?»

Конечно, это было слишком опасно, если бы он узнал, что мы бесполезны, неизвестно, как он бы себя повёл.

— Боги.

— Надоел, помолчи немного.

— Но, боги. Похоже, что к нам приближаются, — Сквир сильно закашлял, говоря это. — С запада, кажется, идёт приличное количество бойцов. Возможно ли, что боги думают прорвать окружение?

Я взглянула на запад. Но за бамбуком ничего не было видно. И я не могла услышать шум от их шагов. Но не было похоже на то, что Сквир лгал нам. Не удивлюсь, если слух бакэ-нэдзуми окажется гораздо лучше, чем у людей.

— Что делать…!

— Следует пойти на восток прямо сейчас. Там будет также легко убить их, и ещё…

— Тс-с! Помолчи, — сказала я Сквиру.

Теперь я слышала. Он точно не лгал. До меня едва доходили звуки шагов, давящих сухие ветки, и удары, рубящие бамбук. В этом их тихом и осторожном походе ощущался скрытый гнев.

— Боги, нельзя медлить ни секунды! Идёмте!

После его криков мы двинулись на восток. Боясь издать лишний шум мы подошли к месту, где вырубали бамбук и наконец столкнулись с тем, чего так боялись: отрядом Цутигумо. Где-то семеро из них бездельничали в какой-то постройке и до сих пор не замечали нас. Но так как мы хотели пройти дальше, нам только и оставалось, что всё же столкнуться с ними.

— Боги, прошу, разберитесь с ними побыстрее. Будет лучше если сделать это как можно тише.

Я взглянула на Сатору. Он медленно покачал головой. У него не осталось больше сил, чтобы убить кого-нибудь.

— Боги, что случилось? Боги? — Сквир выглядел ошарашенным. — Нет времени на сомнения! Если не уйти сейчас же, то отряды позади догонят нас, — его тон становился всё омерзительнее. — Боги, что происходит? Почему не расправляетесь с ними? Может ли быть так, что боги… — в испуганном глазу Сквира появился странный огонёк, которого мы не видели прежде. — …больше не боги?

Время застыло. Я взглянула на него.

Морозную тишину разбил хриплый звук, похожий на свирель и после, словно спало заклятие, мы стали оглядываться по сторонам.

— Что это был за звук?

Вновь послышался он, но уже с другой стороны. Они словно перекликались друг с другом.

— Боги, боги! — было видно, как Сквир скачет от радости. — Возрадуемся! Звуки шагов отдаляются. Отряды, идущий с запада, отступают!

— Почему? — я не столько успокоилась, сколько удивилась этому.

— Подкрепление! Звук харогая[✱]Хорагай 法螺貝 (Horagai) — Харония, брюхоногий моллюск из рода Charonia. Является одной из самых известных и популярных сувенирных морских раковин. из колонии Оосудзумэбати. Больше не о чем беспокоиться. Их колония является самой большой на территории Канто, численность которой превышает двадцать тысяч. Они в мгновение ока обратят Цутигумо в бегство.

Не успела я опомниться, как преграждающий нам путь отряд Цутигумо исчез.

«Действительно ли мы спасены?»

Я украдкой взглянула на Сатору и не увидела и капли радости или облегчения на его лице.

Оосудзумэбати победили в сражении не только за счёт своей численности, но и ярости. Сначала они начали обстреливать врага из луков, а затем, когда закончились стрелы, бросились в ближний бой. Легковооружённые отряды Оосудзумэбати обежали Цутигумо с флангов, словно забрасывая сети, и, обездвижив их таким образом, со всех сторон начали кидать в них копья, безжалостно убивая врагов и создавая из них подобие морских ежей.

На трёхметровых особей Цутигумо, без колебаний накинулись обычного размера из Оосудзумэбати. Вцепившись зубами в противника, втрое превосходящего их самих, стали колоть своими длинными мечами. А уродливые особи никак не могли дать им отпор.

— Основные силы врага уничтожены. Осталось лишь схватить королеву, — невозмутимо сказал главнокомандующий Оосудзумэбати, Кироумару[✱]Кироумару (奇狼丸) — состоит из иероглифо: 奇 (ki) — необычный; 狼 (oukami) — волк; 丸 (maru) — круг. [Откуда “ rou ”? — одно из произношений иероглифа 狼 — (rou)]., после того, как некоторое время пристально наблюдал за ходом битвы. — Они выглядят так удивительно, но всё же одного с нами рода. Что, в принципе, никак не помогло им. Они нам не ровня.

— Разве такие слова не являются немного неуважительными? — вставил слово Сквир.

— М-м? Неуважительными? — Кироумару посмотрел сверху вниз на Сквира, который был на две головы ниже него.

Бакэ-нэдзуми награждались людскими именами в знак признания их выдающихся способностей. Со всех колоний таких насчитывалось меньше двадцати. Об этом я узнала позднее, но уже тогда при виде Кироумару ощущала, витавшую в атмосфере, его исключительность. Он был высокого роста, кроме королевы и изуродованных Цутигумо, я не видела никого настолько же большого. Удлинённая морда с косыми глазами напоминала волчью, что следовало из его имени[✱]Незабываем: 狼 (oukami) — волк.. Его прищуренные глаза, казалось, улыбаются. Но с таким же «радостным настроением» он с особой жестокостью вгрызался в глотки своих врагов. Также на мордах всех бойцов Оосудзумэбати были нанесены татуировки. На мордах одна, на телах другая[✱]黥面 (geimen) — татуировка на лице (вид наказания в Китае) и 文身 (bunshin) — татуировка, соответственно.. Большинство бойцов имело чёрные полосы обрамляющие их морды, но Кироумару же имел более сложный узор в виде арабески[✱]Арабеска — европейское название сложного восточного средневекового орнамента, состоящего из геометрических и растительных элементов. в области его глаз и вдоль носа, что придавало его внешности ещё большую особенность.

— Несомненно войска Оосудзумэбати бесстрашны. И всё же вы смогли так легко разбить их только благодаря атаке богов, проведённой ранее. Не дар ли это, что они стёрли их боевую мощь? Было бы опаснее, останься все камнеметатели в живых…

— Эти камнеметатели не проблема, — Кироумару не обращал внимания на Сквира. — Я впервые вижу таких особей, но, по существу, камнеметатели — это, так сказать, техника, что используется для осад. Бесполезно вступать с ними в стрелковый бой на равнине, но если дело касается ближнего боя, то они будут убиты поголовно.

— И всё же, говорить так…

— У вас гражданский чин, так что вы не знакомы с военным делом, посему я закрою глаза на ваши ошибочные утверждения, — Кироумару с великодушием обернулся к нам. — При всём при этом неуместное атакующее построение, что они выбрали, вероятно, связано с существованием богов. Как и нелепый план бросить все силы колонии вперёд, не уделяя внимания защите своего тыла. Позвольте в таком случае мне, Кироумару, от всего сердца выразить вам свою благодарность.

— Нет, не стоит, — сухо ответила я.

«Мы также благодарны вам за спасение» — думала я сказать, но что-то в глубине души остановило меня. В этот момент примчался вестовой Оосудзумэбати и стал докладывать на языке бакэ-нэдзуми. После чего Кироумару удовлетворительно кивнул и посмотрел на нас:

— Главная нора была найдена.

— А? Эт-это замечательно…

Проигнорировав Сквира, который хотел что-то сказать, Кироумару обернулся к нам:

— Я должен присутствовать. А что изволите делать вы?

Я собиралась отказаться, как Сатору, до сих пор стоявший с закрытыми глазами и сложенными руками, ответил быстрее меня:

— Мы также будем присутствовать.

— Действительно? В таком случае я проведу вас.

Следуя за Кироумару мы вышли из палаточного лагеря. Всё это время он спокойно шёл, словно шествуя, пока конвой кланялся ему.

— Почему ты сказал это?

— Нельзя показывать им нашу слабость.

Глаза Сатору всё время то закрывались, то открывались. Он с трудом удерживал себя в сознании.

— Но ведь Оосудзумэбати самая верная нам колония. Почему мы должны опасаться? — спросила я, полная оптимизма, но всё же чувствуя какое-то странное беспокойство по поводу Кироумару.

— Именно потому, что они самые преданные, нужно остерегаться их.

— О чём ты вообще?

— Мне сейчас сложно это объяснить… — Сатору устало поднял брови. — Вот, со вчерашнего дня мы всё также находимся между жизнью и смертью, так?

— Ага.

— Но ручаюсь, прямо сейчас, вероятно, что мы в самом опасном положении.

Я совершенно не понимала о чём он вёл речь и когда вновь хотела задать ему вопрос, обернулся Кироумару:

— Взглянете? Там вы можете увидеть вход в их главную нору.

Невозможно было не заметить его. На небольшом покатистом склоне зияла огромная дыра, служащая в качестве входа, скрываемая заваленными деревьями.

— Но внутри ведь может быть множество потайных ходов, верно? Не сбежит ли королева по одному из них?

Кироумару многозначительно улыбнулся:

— Не стоит беспокоиться. Мы уже заблокировали другие выходы и загнали её здесь в угол. От страха божьих сил она пыталась сбежать, но так как главная нора является святым местом, она отличается от всех других подземных ходов, по ним их королев не сможет сбежать.

— И где сейчас она?

— Вероятно, притаилась в небольшой, но самой глубокой норе.

В этот момент из нор стало выходить множество бойцов Оосудзумэбати, каждый из которых бережно нёс что-то на руках.

— Что…? — но я поняла прежде, чем закончила свой вопрос.

«Детёныши»

— В норе много родильных мест. Всё это молодняк, рождённый королевой Цутигумо.

— Но зачем?

У меня в душе заворотило от показавшегося на морде Кироумару удовлетворения.

— Это драгоценные трофеи. Рабочая сила, что будет поддерживать нашу колонию.

К Кироумару подошёл один с детёнышем на руках. Тот ещё даже не открыл глаз и всё время протягивал верхние лапки вверх, словно хотел к чему-то прикоснуться. Из-за его чистой розовой кожи, он гораздо сильнее походил на крыску, в сравнении со взрослыми.

Я вспомнила слова Сквира:

«Королеву казнят, а остальных используют в качестве рабов. Пока те живы с ними обращаются хуже, чем со скотом. А после смерти их используют как компост бросая в полях»

Детёнышей ждала печальная участь.

Имея на столько близкий к человеческому интеллект, своими повадками бакэ-нэдзуми походили на муравьёв.

«Почему вообще на свет появились такие ужасные животные?» — вопрос, который много раз мучил меня с прошлой ночи.

Сквир, который следовал за нами, стал упорно что-то говорить Кироумару на своём языке, из которого я ничего не поняла.

— В присутствии богов лучше говорить на их языке, — высказался Кироумару.

— Ох, боги, это было весьма грубо с моей стороны. Сейчас я, как представитель колонии Сиояабу, озвучивал наши права, — Сквир стал часто кланяться нам.

— Права? — сказал Кироумару с сострадательной улыбкой. — Почему вы считаете, что у вас есть права?

— Естественно они у нас есть. Колония Сиояабу стояла на переднем крае перед агрессорами из Цутигумо, так или иначе, способствуя их сдерживанию. Однако за это время из-за жестоких и подлых атак на нас, мы потеряли большую часть своих бойцов. Будь это любая другая колония, ей бы также пришлось понести ужасные потери. Можно сказать, что наша колония сыграла роль волнореза пред остальными колониями. И поэтому не должны ли мы получить за это соответствующую компенсацию? — взывал Сквир, проливая слёзы и жестикулируя. Но я совсем не понимала к чему он ведёт.

— Хм. Вот так всё просто, — сказал Кироумару, словно понял моё недоумение. — Полагаю это приемлемо. Было бы жалко, исчезни ваша небольшая колония. Всего здесь две тысячи голов зрелых и три тысячи молодняка, десятая часть от них ваша.

Сквир начал низко кланяться:

— Благодарю! Королева будет гордиться таким моим сообщением ей. Двести рабов и триста малых с этим есть надежда на восстановление колонии. Не знаю, как отблагодарить…

— Ну, придёт время, решим, — глаза Кироумару затрепетали холодным светом.

Внезапно у входа в нору раздался шум из неё выбежали бойцы Оосудзумэбати и вместе с другими отрядами начали окружать вход, с копьями наизготове.

— О, похоже, что остатки их всё ещё прячутся внутри, — довольно радостно сказал Кироумару. Из норы медленно вышел огромный бакэ-нэдзуми. Вероятно, что он был не ниже Кироумару.

Я вспомнила его. Молотоголовый с сильно выступающей спереди и сзади головой, в кожаных доспехах и накидкой поверх них. Это был тот самый которому докладывал Хвоеголовый, когда нас привели в колонию Цутигумо. По поведению Хвоеголового перед ним, вероятно, что в Цутигумо он занимал должность главнокомандующего.

Стоя на месте Молотоголовый спокойно осмотрелся и заметил нас. А затем в направлении Кироумару расставил руки показывая, что он без оружия. И, внезапно тонким голосом, что-то произнёс.

— Хм, — прыснул Кироумару.

— Что он говорит? — спросила я. И своей большой пастью Кироумару улыбнулся до самых ушей:

— Речь невнятная, я не полностью понимаю её. Наш язык отличается от страны или региона, но, по-видимому, он сдаётся и просит пощадить его королеву.

— И вы пощадите её?

— Едва ли, — Кироумару прищурился. — Сдаваться сейчас крайне нелепо, как и сохранение жизни королеве в битве колоний. Даже этот имбецил должен хорошо знать это.

Молотоголовый опять что-то пролепетал.

— Ну-у. Говорит, хочет побеседовать со мной. Взамен на жизнь их королевы, предоставит нам что-то весьма ценное. Пока послушаем что он скажет, — Кироумару ухмыляясь шагнул вперёд.

«Возможно ли, что главнокомандующий Цутигумо знал что-то о Сюне и остальных» — думала я, и в этот момент из норы что-то выползло, сразу же спрятавшись за накидкой Молотоголового, из-за чего я не успела рассмотреть, что это было. Кироумару на миг остановился, остерегаясь. Но взглянув на то, что появилось из-под накидки, его напряжение спало и он пошёл дальше.

Конечно, тому кто впервые видит их, может показаться, что это просто два больших пиренея с крепкими телами покрытыми взлохмаченной чёрной шерстью и удивительно маленькими головами, что практически касались земли.

— Фуусэн-ину…! — пыталась я закричать, но из меня едва вырвалось одно лишь тяжёлое дыхание, когда Кироумару уже был в шести-семи метрах от Молотоголового. Как внезапно предо мной, в мельчайших деталях, возникла сцена смерти Ридзина от взрыва.

Приближающийся раздутый фуусэн-ину с густо растущей короткой шерстью и пробегающими то там, то там белыми кривыми линиями. Он начал раздуваться до предела, когда увидел, что на его предупреждения никак не реагируют и не отступают. Перед его смертью можно было видеть на нём улыбку неописуемого восторга, от которого его глаза закатились вверх и потекли слюни. Под конец его растянутая кожа стал настолько тонкой, что практически просвечивалась и можно было видеть, как внутри пробегают маленькие смутные искры. (Это был первый раз как я увидела, как внутри фуусэн-ину загорается что-то, что вскоре приведёт к взрыву).

А затем фуусэн-ину взорвался.

Кожа на спине разрывается в клочья, остатки головы с улыбкой Чеширского кота[✱]Чеширский кот — персонаж книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Постоянно улыбающийся кот. испаряются при взрыве. Но, поднятая, ударной волной туча песка, словно душа фуусэн-ину, переселившаяся в неё, продолжает дальше бесконечно разрастаться. Острые обломки костей пронзают тело стоявшего прямо напротив Ридзина, разрывая его на куски, истирая всего его, словно крупной наждачной бумагой…

Вздрогнув, я пришла в себя. Мне казалось, что эта галлюцинация продолжалась минуты две-три, но на самом деле прошло всего пару секунд.

Фуусэн-ину вышли из-за Молотоголового. Кироумару снова остановился, увидев, как они уже начали вздуваться и инстинктивно почуяв от них опасность, быстро развернулся в обратную сторону. Но честь командующего, заставила его на мгновение замешкаться, прежде чем броситься бежать, спасая свою жизнь. Пропуская все последующие стадии предупреждения, фуусэн-ину сразу же раздулись до предела.

— Сатору! — я крепко схватила его за руку. Он открыл глаза. Все звуки мира вдруг исчезли, всё вокруг стало ужасно медленным, неестественно растянувшись, как будто во сне.

Фуусэн-ину раздулись до размеров огромных шаров. Меж вставшей дыбой чёрной шерстью отчётливо стали виднеться предупреждающие белые молнии. И затем взрыв… будет думала я. Но Сатору сдержал его своей силой. Взглянув на одного, закинул того обратно в нору, но не успел проделать то же с другим и насильно сжал того тело, чтобы помешать взрыву вырваться наружу. На долю секунды, две силы столкнулись друг с другом. Тело фуусэн-ину, чудовищно сжатое невидимой рукой, забилось, а затем взорвалось. Силу взрыва, направленную наружу, Сатору сдерживал концентрируя её внутри. Но она тут же возвращалась с гораздо большей мощью.

Что если бы он продолжил сдерживать её, прилагая ещё большей сил? Когда плотно запечатанное вещество взрывается, чем крепче оно запечатано, тем сильнее будет давление в нём и ужаснее взрыв. В случае разрушения «барьера», что он сотворил магической силой, случилась бы ужасная катастрофа, в которой никто бы не остался в живых.

В этот момент, благодаря созданному Сатору образу большой руки, твёрдо удерживающей в кулаке взрыв, в месте, в котором как бы сложены указательный и большой пальцы, вверх вырвалась огромный мощь. Почти тогда же взорвался и заброшенный в нору фуусэн-ину, сотрясая туннель и обваливая его.

За мгновение до того, как Сатору истратил все свои силы, я прыгнула на него повалив на землю и над нами прошлась ударная волна, присыпав нас землёй. В ожидании пока всё уляжется, мне в голову пришла странная мысль, вспоминая как взорвался фуусэн-ину, я думала: «возможно ли, что в тот момент он получал от этого сексуальное удовольствие». Если так, то в таком случае это точно должен был быть самец.

Нора превратилась в огромное захоронение. Бойцы Оосудзумэбати откапывали из неё мёртвые тела, каждое из которых было сильно изранено. Конечно, все они погибли мгновенно.

Невозможно чтобы разлетевшиеся обломки костей добрались во все места в этих извилистых туннелях, поэтому я уверенна, что взрыв (распространяющийся быстрее скорости звука) произвёл взрывную волну, что и убила их.

Среди тех, кто вёл раскопки поднялось волнение. Выбежал один из них, сильно взволнованный.

— Найдено мёртвое тело их королевы, — спокойно прослушав доклад, низким голосом сказал Кироумару. От недавнего взрыва его спина и плечи были в рваных ранах. Повязки в тех местах окрасились в красный цвет крови.

Из-за горы мёртвых тел в земле, которые намеренно не откапывали, вокруг кружило бессчётное количество мух, которые приставали к Кироумару.

— Я проверю.

Кироумару взглянул на мёртвое тело под своими ногами похожее на тряпьё. Лишь остатки накидки говорили о том, что это был труп Молотоголового, что, несомненно, хотел забрать вместе с собой и Кироумару, который сейчас с ненавистью растоптал его труп и двинулся дальше. Одна лишь ходьба причиняла ему мучительную боль, но не только лишь это, ещё и чувство глубокого сожаления и гнева за свою невнимательность от надменности за победу, которая привела ко множественным жертвам среди его соратников.

Я взглянула на лежащего без сознания Сатору. Он не пострадал сильно и спокойно дышал, словно спал.

«Всё ведь будет хорошо, если я отойду на пару минут?»

— Я взгляну?

Кироумару обернулся и впервые после взрыва вновь показал ту жуткую улыбку:

— Настоятельно не рекомендую.

— Позвольте и мне сопровождать вас, — Сквир не брал в расчёт слова Кироумару из-за того, что подчинялся нам. Удачно укрывшись от взрыва, он практически не был ранен.

Огромная часть норы осела от взрыва в туннеле. Мы стояли у одной из глубоких щелей, заглядывая в неё.

Я ахнула в ужасе:

— Это действительно королева? — спросила я.

Кироумару кивнул:

— Королева производит и выращивает большое потомство, от этого тело и становиться больше. И всё же не думаю, что на здешних территориях они становятся такими же огромными.

Мёртвое тело королевы находилось в самой глубокой части норы откуда её вытащить на поверхность было весьма сложно.

Как ни посмотри, длина её тела была размером с обычного кита. Большая часть которого, по-видимому, являлось маткой. Голова же была несоизмеримо мелкой, в сравнении с её огромным телом.

— Сейчас перевернут, — сказал Кироумару и быстро отдал приказ, работающим внизу. Те сразу же ухватились по всей длине тела королевы и одновременно перевернули её брюхом кверху. Было видно её окостеневшую мёртвую морду. Похожую на королеву колонии Сиояабу, но гораздо уродливее. Она умерла сжигаемая сильной ненавистью, оскалив свои десятисантиметровые белые клыки.

Но что поразило больше так это её, до необычного, длинное брюхо со множеством сосков для кормления своих детёнышей. Помимо которых было ещё бесчисленное количество ножек, как у миносиро или гусеницы.

— Почему так много…

На эти мои слова сразу отреагировал Сквир:

— Возмутительно… это ужасно. Это абсолютно не позволительно!

И насмешливым тоном сказал Кироумару:

— Бойцы Цутигумо ужасные мутанты и вы поражены тем, что их королева такая же?

— Мутировавшие особи? Но как?

— Королеве непозволительно! Королевы создают потомство с мутациями и её тело также изменила предыдущая королева, что воспроизвела её! — кричал Сквир.

— А? Так…?

Кироумару злобно зарычал, уставившись на Сквира и тот съёжившись, перестал говорить дальше:

— Прошу прощения, я не могу разъяснить боле.

Повернувшись ко мне, Кироумару поклонился.

— Почему? Я же бог!

— Я понимаю это. Недавно вы спасли мне жизнь, эту вашу доброту и заботу я не забуду до самой смерти. Однако распоряжением Этического Комитета мы не должны сообщать информацию, что может пагубно сказаться на божьих детях.

Как бы я не пыталась вытянуть из них что-либо ещё, у меня это никак не выходило и смирившись с этим я вернулась к Сатору. Оборачиваясь, я увидела, как Кироумару, похоже, раздавал указания о потрошении мёртвого тела королевы. Я задавалась вопросом, зачем им это, но побоялась возможного ответа. На меня внезапно навалилась такая усталость, что я в любой момент могла свалиться и мне уже стало всё равно на бакэ-нэдзуми.

«Полагаю они могут убивать друг друга сколько пожелают»

Вскоре нас сопроводили в лагерь Оосудзумэбати. Даже когда двое бакэ-нэдзуми несли Сатору, он не подавал никаких признаков пробуждения.

Упав на расстеленную на полу мягкую солому, я с облегчением вздохнула. Если подумать, со вчерашнего дня одно за другим нас преследовали всевозможные и невозможные опасности. Но теперь я чувствовала, что всё в порядке и мы сможем вернуться домой. Если Кироумару проведёт нас к спрятанным каноэ, то дальше мы уже собственными силами спустимся вниз по реке.

Я взглянула на мирно сопящего рядом со мной Сатору и больше ни о чём не беспокоилась.

«Даже если не проснёшься, я обязательно верну тебя домой»

Каждый раз лишь при мысли о Сюне с Марией и Мамору на сердце становилось тяжелее. Я хотела верить, что у них всё благополучно, но размышления о непрерывающейся череде событий, что произошли с нами двумя, не внушали оптимизма. Если их каноэ всё ещё будут на месте, я собиралась просить Кироумару отправиться на их поиски. Но это всё уже после сна.

«Угроза Цутигумо была устранена и если с ними тремя до сих пор всё было хорошо, то теперь вероятность того, что они будут в опасности, была ещё меньше»

Подумав об этом моё нервное напряжение постепенно стало спадать. Приходило чувство облегчения.

Я была на пределе и мне требовалось хоть немного сна. Моё сознание начало потихоньку проваливалось в сон, и перед тем, как уснуть окончательно, внезапно ожили слова Сатору:

– Вот, со вчерашнего дня мы всё также находимся между жизнью и смертью, так?

– Ага.

– Но ручаюсь, прямо сейчас, вероятно, что мы в самом опасном положении.

«Какая опасность? Может Сатору зря волновался?»

Это заставляло меня ужасно волноваться, но я уже не могла бороться с сонливостью и впала в глубокий сон.

Когда я проснулась, вокруг было совсем темно. И мне снился сон, что мы все вместе. Папа. Мама. Сатору. Сюн. Мариа. Мамору. Я не помню точно, но, кажется, там был ещё кто-то.

Встреча за милым ужином, незаметно превратилось в поле для турнира по перекатыванию шара, который я и Сатору стали передвигать толкающей фигурой, используя наши силы. Человек, что противостоял нам, был скрыт в тени и я не могла разобрать кто это. Множество его фигур начали появляться из-под земли и бросаться на нас. А мы, не зная куда нам закатить шар, только и делали, что продолжали катать его с места на место.

Его фигуры не гнались опрометчиво за нами, а хитро, словно мы играли в го, занимали позиции, притесняя нас. Вскоре мы отступили и оказались зажаты в углу. Фигуры полностью окружили нас. И только я подумала, что выхода нет, как ближайшая фигура взорвалась с сухим треском. А затем ещё. И ещё. Множество фигур стали взрываться, словно задетые цепной реакцией.

Это точно делал Сатору, нарушая правила. Нет, даже больше…

Глиняные фигуры противника начали превращаться в бакэ-нэдзуми в панике бегущих от резни. Ошеломлённо взглянув на Сатору, я не смогла прочесть выражение его лица, на половину скрытое в тени. Однако на его губах была видна слабая улыбка.

Затем я проснулась. Некоторое время моё сердце продолжало бешено колотиться. Пока не вспоминала, где я нахожусь и тут же нахлынувшая тревога реального мира, смыла остатки этого жуткого сна.

«Как долго я спала?»

Если чутьё Сатору не врало, мы всё ещё были в опасности. Я начала прислушиваться, но не услышала ничего, кроме дыхания спящего Сатору. А затем заметила что-то поблизости: две чашки на деревянном подносе. Я подняла одну и всмотрелась, но так и не поняла, что в ней. Стала принюхиваться и почувствовала слабый запах мисо, в этот момент мой пустой желудок жадно заурчал. Если так подумать, я ведь ничего не ела со вчерашнего дня.

Палочек не было, за место них прилагались грубо выточенные из бамбука ложки. Мгновение я колебалась, но затем взяла ложку и принялась есть. Сначала осторожно попробовала содержимое. Это было что-то со слабым привкусом каши[✱]雑炊 (Zousui) — варёный рис с овощами. разве что почти без каких-либо ингредиентов. Только я поняла это, как в один присест проглотила её. В мгновение ока чашка опустела, а я, изголодавшаяся, жадно взглянула на порцию Сатору.

«Если он собирается спать дальше, то этим вечером ему она может не понадобиться»

Конечно, немыслимо было молча съесть его порцию. Но лишь наполовину заполненный желудок, лишь сильнее заставлял чувствовать нестерпимый голод.

Я решила разбудить Сатору, хотя и понимала, что лучше оставить его в покое, так как он очень крепко спал. Честно говоря, я рассчитывала, что он отдаст её мне после того, как я растолкаю его и сообщу о еде.

Я трясла его за плечо, но Сатору всё никак не поднимался. Это было бессмысленно. Он в одиночку сдержал взрыв одного фуусэн-ину и оттолкнул другого в нору. Хотя уже тогда его мозг был полностью истощён, а он был не в том состоянии, чтобы использовать свою силу. Но если бы он не попытался собраться с последними силами, мы бы все непременно подорвались.

Я тут же почувствовала стыд и перестала его тревожить. Теперь я начинала беспокоиться за него. Эмоционально и физически он достиг своего предела из-за использования своей силы. И возможно, что это могло нанести ущерб его мозгу. Вдобавок к этому на него могло как-то повлиять и то, что я своим надуманным гипнозом, насильно вернула ему силу, запечатанную Ридзином.

Сатору тихо застонал. Я не могла хорошо разглядеть его, но чувствовала, как он кривится от нарастающей боли. Я наклонилась к его лбу и легонько поцеловала. На его лице расползлась слабая улыбка. Его зрачки слабо блеснули. Хотя это и не был поцелуй принца, похоже он всё-таки просыпался.

— Саки… как долго? — хриплым, но твёрдым голосом спросил он.

— Не знаю. Но снаружи уже совсем темно.

Сатору медленно поднялся.

— Есть еда?

Я передала ему оставшуюся чашку.

— Откуда ты знаешь?

Сатору молча приложил палец к моим губам. Вероятно, что наш «принц» проснулся, не от любви «принцессы», а лишь от аромата каши. Он был изрядно голоден, так как опустошил чашку ещё быстрее чем я. И уже собрался вылизать её дно, как я взволнованно посмотрела на него:

— Эй, ты думаешь, мы всё ещё в опасности? — задала я вопрос, который беспокоил меня больше всего. На что Сатору кратко ответил: «Да»

— Но в чём опасность? Цутигумо все уничтожены…

Сатору снова приложил указательный палец к моим губам, но в этот раз по иной причине нежели в первый.

— Снаружи. Там разве нет караула?

Если честно, я даже не думала об этом. Мы спали в какой-то лачуге, построенной колонией Оосудзумэбати для ночёвки. Выкопанное углубление в земле, которое было устлано бамбуком в клеточку и крышей, покрытой бамбуковыми листьями. А за место входа была лишь свисающая рогожа[✱]Рогожа — грубая хозяйственная ткань..

Затаив дыхание я подползла по уложенной соломе и всмотрелась в просвет между рогожей:

«Здесь»

Нас караулили двое бакэ-нэдзуми в доспехах.

Стараясь не издать ни звука, я вернулась на своё место.

— Стоят, — сообщила я, после чего Сатору привлёк меня к себе за плечи и у самого уха прошептал:

— Они из низов и навряд ли поймут нас, но для уверенности говорить будем так.

Его дыхание защекотало мне мочку уха. В ответ я тоже прошептала ему на ухо:

— Но чего мы должны остерегаться? Колония Оосудзумэбати ведь… — я вспомнила, что задавала этот же вопрос перед сном.

— Несомненно, людям они преданны, — прошептал он. — Но это не значит, что они верны и нам. Кироумару и остальные безоговорочно повинуются словам взрослых, так?

— И?

— Наивысший приоритет стоит за намерениями Этического Комитета, — закончил Сатору.

— Вряд ли они скажут им что-нибудь сделать с нами.

Сатору с силой схватил меня за плечи:

— Мы встретили псевдо-миносиро и узнали то, чего не должны были.

— Но… всё же!

— Тс-с. Громко, — Сатору на мгновение замолчал, беспокоясь что кто-то войдёт. — Давай предположим, что псевдо-миносиро говорил правду. Страшно просто представить, что будет если человек, используя силу, начнёт нападать на людей. Наше общество в мгновение развалиться. И в таком случае не должны ли они предотвратить этот ужас?

— Но зачем нас?

— Разве он не говорил, что потенциально проблемных детей, заранее устраняют. То есть их убивают.

— Убивают… вряд ли. Не говори глупостей. Этого не может быть!

— Вспомни, в Вакиэн и в Академии Дзэндзин каждый год обязательно исчезало несколько учащихся. Как думаешь каким образом? Если ты считаешь это смешным и нереальным, куда же они в таком случае пропадали?

Я чувствовала, как мои волосы встают дыбом. Меня пугал рассказ псевдо-миносиро, но всё же я сомневалась в его словах и не задумывалась об этом. С прошлой ночи мы были во множестве разных опасных ситуациях, но даже тогда я не испытывала такого ужаса как сейчас.

— Но… но никто же не знает, что мы услышали от псевдо-миносиро.

«Ведь Ридзин, единственный свидетель этого, умер от взрыва фуусэн-ину»

— Кое-что выдаёт нас, — холодным голосом заявил Сатору. — У нас запечатаны силы, а это происходит только в случае серьёзного нарушения правил.

— Значит нам не спастись?

Если в деревне решили избавиться от нас, то это значило, что нам некуда было возвращаться. Я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Нет, надежда ещё есть. Если мы вернёмся в деревню и всё объясним, то наши родители смогут как-то помочь нам. Особенно твоя мама, она ведь работает в библиотеке.

— Эт-то да, но, — у меня в голове был полный бардак, — Тогда почему ты беспокоишься? — Всё ещё не понимала я. Сатору вздохнул:

— Кироумару, вместе с извещением деревни об уничтожении Цутигумо, вероятно, сообщит и о нас. Трудно представить, что произойдёт, если они узнают, что ты не можешь использовать свою силу. В таком случае они прикажут Кироумару убить нас.

Что ни говори, а он похоже долго размышлял над этим.

— Убить нас… но у них нет никаких доказательств?

— Если мы вернёмся в деревню будет уже поздно, — его дрожал голос. — Если мы хотя бы словом обмолвимся о том, что нам известно, это сразу же распространится среди всех.

— Но…!

— К тому же, псевдо-миносиро сказал, что у людей есть Механизм Угасания никто не сможет убить нас в деревне. Убивают не люди, ведь они тоже погибнут. В таком случае от опасных детей избавляются за Святым Барьером… Думаю, для этого они используют бакэ-нэдзуми.

Я не знала, что сказать.

«Действительно ли происходят такие ужасные вещи?»

По моей спине пробежал холодок.

«После посещения Cюкурэя, та инициация проводилась в храме за Святым Барьером по этой причине?»

— Думаю Кироумару будет использовать почтового голубя, чтобы доставить сообщение. Так будет быстрее всего. Вероятно, голубь доберётся до деревни раньше, чем сядет солнце. А затем Этический Комитет изучит сообщение и завтра утром отправит обратно с приказом.

— Тогда мы должны бежать!

— Ага. Даже если кто-то и станет преследовать нас, то только после рассвета. И если мы доберёмся до каноэ нам, возможно, удастся сбежать.

Наихудшее вновь настигло нас. Короткий сон вернул Сатору здравый рассудок, но его магическая сила была далека от того, чтобы использовать её как и раньше. Концентрируя своё сознание на чём-либо, его пронзала сильная головная боль. Так что его сила практически вновь была запечатана.

Что нам делать с теми двумя снаружи? Неожиданно встала сложная задача, но, если спокойно порассуждать над этим то, ситуация в корне отличалась от заточения в колонии Цутигумо.

Мы как ни в чём ни бывало вышли из лачуги. Двое охранявших нас глубоко поклонились и сопроводили взглядами.

— Не торопись. Не веди себя так, словно ты нервничаешь, — приглушённым голосом сказал Сатору. — Осматривайся так, словно мы на послеобеденной прогулке.

— Прогулка не так уж и необходима после еды.

Лагерь на первый взгляд выглядел как два-три десятка лачуг, выстроившихся в ряд. Конечно же, все бойцы в них бы не уместились, поэтому большая часть из них наверняка проводила ночь в вырытых норах. Между лачугами были разведены костры, вокруг которых кружили большие мотыльки.

После битвы с Цутигумо все часовые расслабились. Кланялись нам, уступая дорогу, но не вглядывались.

«В таком случае будет несложно исчезнуть у них из виду в темноте» — только подумала об этом я, как позади раздался испуганный голос. Мы окаменели.

— Боги! Куда вы идёте? — это был голос Сквира. Мы обернулись. — Вижу проснулись. Покушали?

— Да, поели — сказал Сатору, неловко улыбаясь. — Весьма вкусно.

— Правда? Наша еда совершенно другая, не так ли? Что ни говори, а у них полно этой каши со слабым вкусом мисо. Оосудзумэбати имеют скудный опыт приёма почётных гостей. Спрошу ради осведомлённости, какую пищу привыкли принимать боги?

Из-за этих его ненужных расспросов он начинал меня сильно раздражить.

— Вместо этого… что ты делаешь?

— А. По правде говоря, я только что выполнял поручения. Но я ни в коем случае не жалуюсь. Оосудзумэбати помогли нашей колонии Сиояабу. А Сёгун[✱]Сёгун — в японской истории так назывались люди, которые управляли (в отличие от императорского двора в Киото) Японией большую часть времени с 1192 года до периода Мэйдзи, начавшегося в 1868 году. Но также это — полководец, командующий. Кироумару получил ранения от того неожиданного взрыва и теперь ему трудно писать доклады. Несмотря на большое количество бойцов, читать и писать на вашем языке может только их сёгун Кироумару и никто боле.

— Доклад? — резко перебил Сатору.

— Да. Относительно усмирения Цутигумо. Простое описание подробностей, что мы отправляем в Камису 66.

Мы одновременно с Сатору начали задавать ему свои вопросы, отчего Сквир растерялся.

— Саки, говори ты.

— А, ага. Описание каких подробностей?

— Конечно. Это ход битвы: от зверского убийства нашей замечательной колонии ядовитым газом и до прихода подкрепления…

— О нас тоже написал?

— А? — на морде Сквира проступило сомнение.

— То есть, если напишешь что-то странное, наш учитель в деревне может рассердиться.

— Конечно. Я многим обязан вам и не могу написать чего-либо порочащего вас двоих.

— Но что ты написал?

— Да, эм. Сбились с пути и случайно прибыли в нашу колонию, затем во время нападения Цутигумо, с помощью богов, мы благополучно дали им отпор.

— Ничего кроме этого? — спросила я облегчённо вздохнув.

— Конечно. Только…

— «Только» что?

— Полагая, что состояние вас обоих неважное, моё заботливое сердце требовало написать, чтобы вас непременно встретили.

— Плохое состояние?

— Ах, в этой битве магическая сила использовалась, похоже, исключительно богом. Как итог, полагаю, бог устал, а богиня болеет.

«Сующая всюду нос крыса»

От отчаяния и гнева у меня потемнело в глазах. В поисках помощи я взглянула на Сатору.

— Сквир… говоришь работал недавно?

«Но почему Сатору спрашивает о том, что не имеет никакого отношения?»

— Да. Закончил совсем недавно.

— И каким способом будет отправлен этот доклад? Уже ведь совсем стемнело, наверное, почтовым голубем, не так ли?

— Хм. Колония Оосудзумэбати в срочных сообщениях использует голубей днём, ночью же выпускают летучих мышей.

Мы испуганно переглянулись. Если для их сообщения используются летучие мыши, то приказ из деревни смогут доставить ещё до рассвета.

— Однако в последнее время, нарушая договор, колонии стали использовать соколов, нападающих на голубей. Поэтому летучие мыши в этом плане в безопасности. Но я слышал, что некоторые колонии уже обучают сов для поимки и летучих мышей тоже…

Болтовня Сквира, казалось, затянется на всю ночь.

— Эй, Сквир, — как можно спокойнее старалась говорить я. — Мы хотим прогуляться немного. Пройтись по округе.

— Куда вам идти? — Сквир выглядел изумлённым. — Уже три часа как село солнце. Уходить далеко опасно.

Три часа после захода солнца значило, что сейчас примерно десять часов вечера.

— Всё хорошо. Ведь, Цутигумо уже разбиты, верно? — то, как спокойно говорил Сатору, получалось естественнее чем у меня.

— Но, если что-то случится, мы никак не сможем объясниться. Я сейчас же приставлю вам охранников…

— Не стоит. Мы хотим прогуляться только вдвоём. Хорошо? Мы вскоре вернёмся, поэтому не нужно говорить об этом кому-либо, — бросив это, Сатору быстро повёл меня за собой.

Немного пройдясь, мы обернулись. Сквир стоял всё там же, провожая нас взглядом.

— Он ничего не заподозрит? — прошептала я у уха Сатору.

— Да, но с этим ничего не поделать, сейчас нам нужно бежать, верно?

Мы неспеша и не ускоряя шага отходили от лагеря и, словно наблюдаем за ночным небом, оглядывались назад. Когда мы были уверенны, что за нами никто не наблюдает, быстро скрылись в тени деревьев. А затем, пригнувшись, прошли через поле и вышли к роще.

— Ты знаешь, куда идти?

В моём мешке должен был быть компас, но он куда-то запропастился за то время пока мы с трудом спасали свои жизни бегством.

— Да, в основном, — Сатору взглянул на, висевшую за макушками деревьев, оранжеватую луну. — Луна почти полная. Она встаёт на востоке, ночью проходит по южному небу и садиться на западе. Сейчас десять вечера значит… — Начал бормотать Сатору, пытаясь вспомнить свои скудные познания в астрономии. Я же, совсем не понимая куда нам идти, просто доверилась ему.

Мы пошли на восток, настойчиво пробираясь через здешние места. Со вчерашнего вечера мы проделали довольно сложный маршрут, что и не знали сколько нам оставалось ещё идти до берега Касумигаура. Но подумав о том, как старейшина Ридзин вёл нас в Храм Сёудзёу, когда мы медленно шли нелепой походкой, отчего-то казалось, что тогда мы двигались зигзагом. Но почему-то сейчас я была уверена, что если идти прямо на восток, то к рассвету мы уже будем у спрятанных каноэ.

После трёхчасовой спешки по неровной земле болели ноги. От усталости кружилась голова. Я почувствовала усиливающийся голод и невыносимую жажду. Но оставалось только терпеть, ведь мы не взяли с собой ни одной фляжки с водой. Мы решили сделать перерыв, устроившись там, где будет не так много росы, чтобы не промокнуть и сели.

— Мы зашли довольно далеко, да?

— Да. Наверно, прошли уже больше половины, — ручался Сатору, что не казалось обоснованным, но допытываться его тоже было не лучшей идеей, и я послушно поверила ему.

«Что сейчас с Сюном, Марией и Мамору?» — думала я и как-то перевела взгляд за спину Сатору. Я содрогнулась.

— Что?

— Нет, ничего… Показалось, что там фуусэн-ину, — я указала на остатки сгнившего дерева. Сатору улыбнулся:

— И правда немного похоже.

— Не пугает.

— Не думаю. Как минимум здесь их не будет.

— Почему?

— Саки, ты обратила внимание на то, как они выглядят?

Я не совсем понимала о чём речь.

— Эм, смутно…

— Смутно? — Сатору усмехнулся. — В природе существует только один вид, который взрывает себя. Я думаю, этих вывели бакэ-нэдзуми как домашних животных.

— Почему нет других?

— Прежде всего невозможно. Прежние люди ещё до получения магических сил, долгое время улучшали скот путём одного лишь скрещивания с нужными качествами: покладистый характер, производство молока, качество мяса. Но думаю, что создать взрывающееся животное не выйдет.

Как всегда, чтобы задеть ликующего Сатору, я пыталась возразить что-нибудь ему, но из-за голода и пониженного сахара в крови, голова совсем не работала, и я просто выбросила белый флаг:

— Ну и что такое фуусэн-ину?

— Книги по биологии из прежних времён описывают точно такое же существо, как и фуусэн-ину, что взрывало себя. Есть догадки?

— Ну-у… — у меня быстро пропал интерес к этой теме и было уже неважно рыба это какая или лягушка. Меня заботила лишь троица, с которой мы расстались.

— Муравьи, — ликующе начал объяснять Сатору. — На юго-востоке Азии, в Малайзии, обитал вид муравьёв, которые при приближении врага взрывались, разбрызгивая вещество, таким образом предупреждая своё гнездо.

Голод сменился головокружением. Казалось, продолжи мы сидеть так и дальше то я уже никогда не смогу встать.

— Вот кто это. Если бы обычные животные давали отпор взрывая себя, то они бы ведь вымерли, не оставив своего потомства, верно? Но не муравьи, с их общественным характером. Так как они не имеют репродуктивной способности, они защищают гнездо с королевой, жертвуя собой. Думая об этом так, получается, что фуусэн-ину — это просто мутировавшие особи Цутигумо… — продолжал говорить Сатору так, словно совсем не испытывал ни тревоги, ни усталости, ни голода. Становилось всё затруднительнее остановить его. Я медленно закрыла глаза и в этот момент уловила слабый шорох. — …Так как королева Цутигумо вынашивает различных мутантов, как тех лесных бойцов или тех, что похожи на лягушек, и по своему желанию создаёт их. Поэтому фуусэн-ину и выглядел, как совершенно другое существо, вероятно, уменьшили череп для ограничения интеллекта на уровне собак. Ведь для выполнения миссии по своему подрыву требуется безусловная верность и наличие скудного ума…

Я услышала это вновь. Сзади. Звук словно ступали по высохшим веткам с травой.

«Кто… или что там?»

Я приложила указательный палец к губам. Сатору, вздрогнув, смолк.

«Сзади. Шорох» — я молча шевелила губами, как бы проговаривая эти слова. Сатору, недолго думая, решительно встал и громко прокричал:

— Кто здесь!

Неспособные что-либо сделать, мы практически впали в отчаяние. У нас не было с собой оружия и решись мы бежать, нас бы быстро нагнали. Так что, кто бы это не был, нам оставалось лишь блефовать, будто мы ещё владеем нашими силами.

— Боги, как далеко вы собираетесь идти? — появился из-из зарослей Сквир. Наше намерение внезапно атаковать захлебнулось. Вряд ли кто из нас полагал, что за нами будут следовать аж до этого места.

— Даже если Цутигумо больше нет, гулять посреди ночи опасно.

— Зачем? Почему ты шёл за нами?

На мой вопрос Сквир склонил голову, будь он человеком наверняка пожал бы плечами:

— Если с богами что-нибудь случится, мы никак не сможем объясниться.

— Всё хорошо, ведь мы ушли по своей воле?

— Нет, это не хорошо. В таком случае наша колония точно будет уничтожена. И колония Оосудзумэбати также не будет в безопасности. Исходя из прошлых примеров, Кироумару придется совершить сэппуку[✱]Сэппуку — ритуальное самоубийство методом вспарывания живота, принятое среди самурайского сословия средневековой Японии. Необязательно лишь в знак извинений..

— Что такое сеппуку?

— Самоубийство путём вспарывания мечом своего живота. Обычно совершается в знак глубоких извинений.

Я была ошеломлена. В наших словарях не было такого странного слова, не говоря уже о том, что мы даже не представляли, что и люди далёкого прошлого также совершали подобное.

— Вот как. Едва ли мы думали о том, что доставляем проблемы, — смиренно сказал Сатору. — Но это ведь только в крайнем случае? То есть, в случае если мы умрём?

— Да. Но чтобы этого точно не произошло, я приглядывал за вами двумя.

«Правда ли это?» — думала я, смотря на уродливую, как у облезлой крысы, морду Сквира.

— Кто-нибудь ещё следует за нами?

— Нет, только я.

— Это немного странно. Говоришь, что оберегал нас, но не привёл с собой ни одного бойца?

— Это… было внезапно. Не было времени.

В вопросе Сатору заключалось наше с ним подозрение о том, что Сквир наблюдал за нами по приказу Кироумару. Но также в этом был и смысл, его действий в одиночку: ради единоличного присвоения заслуг. Всего два дня назад мы бы уже были охвачены страхом в подобном случае.

— Что важнее, вы наверняка хотите пить?

Сквир протянул нам горлянку[✱]Тыква-горлянка.

, висевшую у него за поясом. Внутри неё что-то плеснулось похожее на воду. Мы с Сатору переглянулись и, не в силах бороться с жаждой, взяли откупоренный сосуд. Сделав всего пару глотков тёплой воды, я уже чувствовала себя живой и как в моём теле вновь начинает течь кровь. Я передала горлянку Сатору, который также с запоем начал пить воду.

— Запастись водой было время, да, — хотела выразить я свою благодарность Сквиру. Но вырвавшиеся слова получились саркастическими.

— Забрал у ближайшего солдата, спеша за вами. Взять только горлянку — не сложно, но хлопотно привести с собой солдат из другой колонии для защиты богов.

Я вдруг поняла, что, когда он передавал нам горлянку она была практически полной. За всё это время, несомненно, жажда измучила его также, как и нас.

— Спасибо. Ты тоже выпей.

Я взяла горлянку у Сатору и передала её обратно Сквиру.

— Благодарю.

Он в знак благодарности приподнял её и сделал скромный глоток. За этот короткий промежуток времени мы с Сатору быстро обменялись взглядами и без слов поняли мысли друг друга.

— Сквир, нам нужна помощь, — сказал я. Бакэ-нэдзуми выпрямил голову.

— Конечно, сделаю всё что угодно. Пожалуйста, скажите, что от меня требуется.

— Мы хотим добраться до берега Касумигаура, и как можно скорее.

— Но к чему такая спешка? Если дождётесь утра, под охраной колонии Оосудзумэбати вас сопроводят в полной безопасности.

— Наши жизни будут в опасности, если ждать утра, — прямо сказал Сатору. Сквира, вероятно, приманили обещания Кироумару о восстановлении колонии Сиояабу. Так что сейчас нам нужно было выложить всё на чистоту, чтобы с его помощью найти выход из сложившейся ситуации.

— Что именно вы имеете в виду?

— Есть возможность того, что Кироумару убьёт нас.

— Этого ни в коем случае не произойдет! Он же β★ë◎Å… бакэ-нэдзуми. И к тому же, чтобы сёгун самой большой колонии думал о том, чтобы навредить богам!

— Я не могу сказать причину, но будь уверен, — я взяла Сквира за лапу, чему он удивился, но не отстранил её. — Если бы это не было правдой, мы бы не убежали поздней ночью.

Сквир, недолго думая, серьезно кивнул:

— Понимаю. Я покажу вам кратчайший путь. Однако наши преследователи, могут пойти так же. Нам придётся поспешить.

Идти вдоль реки на дне лощины было гораздо проще, чем по крутым горным тропам, благодаря чему мы значительно продвинулись вперёд. Но, с другой стороны, несравнимо увеличилось психологическое давление на нас. Не зная, что нас ждёт впереди на непредсказуемых горных тропах, требовалось лишь набраться смелости чтобы идти дальше. Но я даже представить себе не могла, что у нас, кого преследуют, будет вызывать такой страх рельеф горной реки, где наши спины были открыты, а по сторонам не было ни одного укрытия.

Свет луны не доходил до дна лощины. А вода в реке была тёмной, как тушь. Было слышно лишь как течёт она. Это журчание незаметно захватывало моё сознание. Я переставала понимать откуда доносится звук. Раздаётся он снаружи или же уже исходит изнутри меня. То и дело эти звуки чудовищно искажались, то в бесчисленную флотилию, забитую воинствующе кричащими бакэ-нэдзуми, то в ужасающий рёв монстра.

Мы с Сатору почти каждую секунду оборачивались, чтобы убедиться, что позади никого нет. Однако один лишь вид текущей из темноты вниз реки не приводил наше сознание к реальности, а лишь больше, казалось, завлекал в загробный мир.

— Какое название у этой реки? — издалека донёсся голос Сатору.

— Мне не знакомо название, что дано ей богами. На нашем же — ⱯΞ☆ξЭ… если на вашем, то это будет… Забытая река.

— Почему она так зовётся? — спросила я. Мой голос был странно осипшим, словно я услышала голос другого человека.

— Точно не знаю, — голос Сквира, казалось, доносился откуда-то из-под земли. — Так как в Касумигаура впадает множество более широких и безопасных рек, как Сакура, то не будет ли у позабытой реки такой вот смысл?

— Надеюсь, Кироумару тоже забудет, — шутливо сказала я.

— Можно только надеяться, но не думаю, что такой выдающийся военачальник забудет о ней, — ответ Сквира оказался неожиданно угнетающим. — Забытая река мелкая и со множеством в ней камней из-за чего глубокой ночью по ней не проплыть. Это одна из причин почему я выбрал путь вдоль неё. И хоть сёгун Кироумару обычно не путешествует этим путём, всё же он одержал верх во множестве сражений в здешних местах. Например, знаменитая битва с колонией Гунтайари[✱]Гунтайари (軍隊蟻) — кочевые муравьи.: «Сход с Зелёных Стен».

— Гунтайари? Существует колония с таким названием? — с недоумением сказал Сатору.

— Теперь уже не существуют. Пять лет назад они проиграли в войне с колонией Оосудзумэбати и были полностью уничтожены.

Рассказывать нам про это было не зачем, но всё же сам разговор, казалось, помогал нам мыслить трезвее.

— Колония Гунтайари в те времена насчитывала более восемнадцати тысяч бойцов и гордилась самым большим влиянием среди своих собратьев. В лучшую пору они вели затяжные бои, используя численное превосходство при окружении вражеских колоний. Также было и в битве с колонией Оосудзумэбати. Они окружили их, неуклонно продолжая создавать себе позиции. Их сдерживание приближалось к завершающей стадии и сёгун колонии Гунтайари, Квикур, наконец приказал основным войскам выдвигаться, оставив лишь охранные войска у главной норы королевы.

По тому, как гладко говорил Сквир, я была уверенна, что ему весьма нравились войны прошлого и что он постоянно зачитывался историческими книгами.

— Колония Гунтайари находилась в нескольких километрах от окружённой ими колонии Оосудзумэбати. Это расстояние требовалось пройти по поверхности. Но их численный состав был настолько огромен, что пока одни только готовились выдвигаться, главенствующие отряды уже прошли половину пути. Из-за чего эти отряды, под командованием Квикура, взяли перерыв у подножья гор, чтобы подождать пока остальные нагонят их. Он был уверен, что основное количество ослабших войск колонии Оосудзумэбати запрутся в норах, с целью ведения оборонительного боя. А из-за отвесных скал в тылу, что зовутся Зелёными Стенами, он не стал брать в расчёт возможность атаки с них. Но сёгун Кироумару, командующий лучшими бойцами, тайком взобрались на эту гору, с намерениями нанести по ним внезапный удар. Их цель находилась под отвесным обрывом, по которому никто не додумается спускаться вниз. Тогда Кироумару заметил ползающую по скалам ящерицу[✱]Геккон. и произнёс знаменитую речь, что в будущем будет передаваться из поколения в поколение: «У нас равное количество конечностей с этой ящерицей. И если она может лазать по склону, то почему мы не сможем».

Это звучало абсурдно. Я подумала, что Сквир лишь шутит, но позднее, прочитав книгу с описанием прошлых сражений бакэ-нэдзуми, я была ошеломлена этим фактом открывшемся мне.

— Таким образом сёгун Кироумару тут же получил известность. И первое имя, что получил он от богов было — Кидоумару[✱]Кидоумару (奇道丸) — состоит из: 奇道 (Kidou) — кн. необычный способ, странный образ действий; 丸 (maru) — круг. или же Кидоомару[✱]Кидоомару (詭道丸) — состоит из: 詭道 (Kidou) — обманные методы, сомнительные средства; 丸 (maru) — круг., — тщательно объяснял нам их написание Сквир.

— Ясно. То есть, если преследует Кироумару, то каким бы отвесным не был бы обрыв там не безопасно? — шутливо спросила я.

— Да. Если сёгун Кироумару со всей серьёзностью решиться преследовать, вероятно, что уже никаким способом от него не сбежать.

Некоторое время мы молчали.

После того как мы увидели поражение Цутигумо от его приказаний, было ясно, Кироумару ужасный тактик, от погони которого не было шансов скрыться.

Все зависело лишь от того, когда Кироумару начнёт нас преследовать. Даже если Этический Комитет доставит летучей мышью ответное письмо этой ночью, в котором должен быть приказ с нашим «Наказанием», то до начала погони ещё есть время. Если всё сложится удачно мы будем в каноэ ещё до этого. Но проблема была в том, что, если Кироумару прознает о нашем бегстве, он может самостоятельно решиться последовать за нами, не дожидаясь ответного письма. Возможно, что прямо сейчас он уже нависал над нами.

Мы ускорили свой шаг. Но так-как почти ничего не было видно, мы не могли идти слишком быстро по скользкому каменистому берегу. Тридцать минут спустя, когда мы были уже все в поту, Сквир неожиданно остановился.

— Что такое?

Сквир приложил руку к губам и издал: «Тс-с». Этот странный жест, который использовался людьми в разные времена и на разных территориях, я уже видела в литературе прежней цивилизации. Но необычным было то, что он преодолел и видовой барьер.

— Вы слышали? — тихо прошептал Сквир. Я молча вслушалась. И услышала. Это был крик птицы. Несмотря на то, что уже была ночь она летала по округе всё время крича: «Кё-кё-кё-кё-кё-кё-кё-кё…» — что больше походило на жуткое стрекотание огромного насекомого. По указаниям Сквира мы застыли. Но странная птица продолжала кружить у горной реки над нами, всё не улетая.

Первым подал голос Сатору:

— Что такое? Это ведь просто птица.

— Среди ночи?

— Может это большой козодой. Они, как и неясыти летают по ночам.

«Так ли это?»

— Но почему именно здесь?

Как и ожидалось, Сатору не знал об этих птицах многого и ненадолго задумался.

— Несмотря на название[✱]夜鷹 (yotaka) — козодой. Второй иероглиф: 鷹 (taka) — сокол. 夜 (yo/yoru) — ночь., я думаю, что они не хищные птицы и питаются насекомыми, а у рек ловят их.

До сих пор молчавший Сквир, прокашлялся:

— Возможно, что это просто дикий козодой, но я считают, что велика возможность того, что это не так.

— Почему?

— Кироумару часто использует птиц для патрулирования и разведки. И я слышал, что в ночное время используются хорошо видящие в темноте козодои.

Я вздрогнула. Теперь, когда я смотрела на неё, только и думала о том, что она точно ищет нас.

— В самом деле? С трудом вериться, — с сомнением в голосе, сказал Сатору. — Как птица сообщит, что она что-то нашла?

— Мне точно неизвестно. Но вот медоносные пчёлы, возвращаясь в своё гнездо передают остальным пчёлам, где мёд. Поэтому если их обучить, то сможет передавать есть ли враг.

Если предположение Сквира верно, то, вероятно, что Кироумару был уже по близости. С более гнетущим молчанием, чем ранее мы поспешили дальше.

Кироумару, вероятно, уже обнаружил нас и тихо следовал по пятам. А причина, по которой он не нападает на нас, возможно, была в том, что он ещё не получил приказа от Этического Комитета или же осторожничал потому, что не знал, что Сатору не в состоянии использовать свою силу. Или просто выжидает более удобного места для атаки…

Чем больше я думала об этом, тем сильнее давило на меня то, что не было видно врага. И всё же как нет ночей без рассвета, так и у тягот есть свой конец, и пока мы шли, небо на востоке стало немного светлее.

— Светает…! — подавил свой крик Сатору.

— Почти. Осталось пройти к тому месту и покажется Касумигаура, — указал Сквир на сильно извивающуюся реку метрах в двухстах впереди.

«И всё же тот козодой был диким. Может и надвигающийся на нас Кироумару был лишь игрой воображения» — подумала я и облегчённо вздохнула.

— Это… что? — что-то заметил Сатору. Взглянув в туже сторону, что и он, я в ужасе встала на месте. Словно ожидая нас на песчаном берегу стояло несколько теней.

Мы тут же остановились. Возникли тревога и страх при виде трёх теней, смотрящих на нас. Но появилась и надежда. Настолько тщетная, она всё же неосознанно вспыхнула во мне. Подобно молитве, сильнее страха, она подтолкнула нас.

Мы с Сатору почти одновременно переглянулись, кивнули друг другу и затем не спеша пошли вперёд. В любом случае мы были уже слишком близко, чтобы бежать. Сейчас, поступи мы так, всё равно, что выставили бы нашу слабость напоказ и сообщили бы им, что мы не владеем магическими силами. В данный момент, как бы ни было опасно, нам нужно было убедиться кто это.

Уговаривая себя, я сделала шаг, затем ещё один, приближаясь к ним.

Глядя на чёрные, едва различимые тени, во мне вспыхнуло желание бежать прочь. Мои колени задрожали. Сейчас я даже не представляла куда веду я себя, прямиком в пасть к погибели или же нет.

«Нет, не может быть. Эти тени… я уверена, что хорошо знаю их» — проговаривала я в голове, рискуя жизнью, в попытках убедить саму себя. С их стороны, в отличии от нас, не было ни единого движения.

Сколько бы мы к ним не приближались, я всё никак не могла отчётливо разглядеть их. Но в тот момент, когда я уже была почти уверена в своих догадках, из-за гор за их спинами блеснули ярким золотом ослепительные лучи солнечного света, полностью объяв силуэты и сокрыв тех от нас. Я остановилась, и тогда же:

— Саки! Сатору!

Услышала возглас. Я сразу же признала этот, вызывающий тоску, голос Сюна. Сатору бросился к ним:

— Сюн! Мариа! Мамору!

Не помня себя, я побежала следом и чуть ли не падая, впорхнула к ним в этот солнечный свет.

Мы все крепко обнялись, хлопая друг друга по плечам, глупо смеялись и, в тоже время, ревели. В этот самый момент, горечь, одолевавшая нас всё это время, улетучилась куда-то далеко-далеко, вместе с ужасом того, что нас могло ожидать впереди. Все мы искренне и с упоением радовались тому, что наконец встретились вновь, чудом, что все целые и невредимые.

Я молилась, чтобы время прямо сейчас замерло, ведь так мы бы уже никогда больше не расставались…

— Эй, нам нужно торопиться к каноэ! — Сюн был первым, кто взял себя в руки. — Потом спокойно поговорим.

Мы все уже было начали осыпать друг другу вопросами, но после его слов тут же оставили их все при себе. Мариа перевела взгляд мне за спину, выражение на её лице стало испуганным:

— Что это?

Я слегка погладила, покрывшуюся мурашками, руку Марии:

— О, это Сквир. Он привёл нас сюда.

— Здравствуйте. Моё имя Сквир, я докладчик нашей королевы из колонии Сиояабу.

Все трое были поражены тому, как бегло заговорил он.

— Колония Сиояабу приняла удар на себя в сражении с Цутигумо и потеряла большую часть своих бойцов, благодаря чему Цутигумо и были в дальнейшем разбиты, — объяснил Сатору, чему все удивлённо воскликнули.

— Расправились с Цутигумо? Действительно? — округлились глаза Мамору.

— Да. Пришло подкрепление из колонии Оосудзумэбати и полностью уничтожило их. Но об этом мы поговорим позже, у нас нет времени. Прямо сейчас нам нужно быстрее добраться до каноэ.

— П-постой, — похоже, даже Сюна сбило с толку наше текущее положение, — Если Цутигумо уничтожены, нам ведь незачем торопиться?

— Дело не в этом. Мы объясним всё позже, — торопила я всех идти.

— Но тогда от чего мы бежим? — мельком поглядывая на идущего впереди Сквира, сказала Мариа.

— От колонии Оосудзумэбати. От их сёгуна Кироумару, — ответил Сатору.

— А? Н-но их колония верна людям, нет? — с сомнением на лице спросил Мамору.

— Поэтому и опасны, — начал Сатору и сразу же смолк, так как Сквир мог услышать нас. Нам нельзя было опрометчиво рассказывать о том, почему нас ждёт наказание. — Подробности расскажем позже. Просто поверьте нам.

Они выглядели немного растерянными, но всё же молча кивнули. Мы все были связаны непоколебимым доверием друг к другу. И сейчас я впервые ощутила, как это придаёт уверенности.

Вскоре мы пересекли реку в месте, где она поворачивала направо. Как и говорил Сквир, сразу же за лощиной перед нами открылся вид на равнину. Там, примерно в километре от нас, проглядывалось Касумигаура, ярко сверкающее в утреннем солнце. В этот момент, когда мы воспряли духом, идущий впереди Сквир внезапно остановился и навострил уши. Нам сразу же стало ясно почему. Из долины позади нас эхом раздался странный птичий крик: «Кё-кё-кё-кё-кё-кё-кё-кё…»

«Козодой»

Теперь я была уверена, что это всё же не дикая птица, а специально выпущенная Кироумару в качестве его глаз, для слежения за нами.

— Бежим! — громко закричал Сатору.

Поздно для критики, но я до сих пор сомневаюсь, правильно ли рассудил Сатору в тот раз. Ведь нам было недостаточно просто добежать до Касумигаура. Ещё требовалось время на поиск наших спрятанных в тростнике каноэ, чтобы сесть в них. Кроме того, наш побег для преследователей был всё равно, что признанием (иначе говоря причиной для погони), что мы не в состоянии использовать наши силы. Но так как мы уже бежали, времени на обдумывания у нас не было. Мы пересекли лощину и продолжали бежать по полю, пока я не запыхалась:

— Подождите. Больше не могу бежать!

Стыдно признаться, но я была первой, кто сдался. С самого начала я не была хороша в беге на длинные дистанции, а после ряда вчерашних событий я была ещё и физически истощена. Все мы и бакэ-нэдзуми остановились, тяжело дыша.

— Ещё чуть-чуть. Я припоминаю эту местность. За той рощей мы должны уже выйти к берегу Касумигаура, — Сюн указал на рощу впереди, до которой было метров двести-триста.

— Быстрей. Не бежим, но продолжаем идти, — сказал Сатору, хватая мой мешок. Чтобы не выглядеть полной обузой, я пошла вперёд.

— Что это? Словно птица прокричала, — спросила Мариа, оглянувшись назад.

— Козодой из колонии Оосудзумэбати, — объяснила я ей, но она, казалось, сомневалась в моём ответе.

— Это так. Козодои хорошо видят в темноте, поэтому в ночное время используются в качестве разведчиков.

Похоже, она согласилась с этим объяснением Сквира. Тогда я думала, что поверить словам этого уродливого существа, а не своей подруги, было немного грубо.

— Ночью, но уже довольно светло, — сказал Мамору глядя в небо.

Прямо под нашими ногами начали раскрываться голубые камелии, всё ещё мокрые от утренней росы.

— Для разведки в дневное время используются другие птицы, кроме козодоев? — спросил Сатору у Сквира.

Из рощи начинало раздаваться щебетание птиц.

— Да. Я слышал, что бывает они используют ворон от рассвета и до заката, так как те боле умней козодоев.

Ещё до того, как он закончил говорить, откуда-то раздалось отчётливое карканье вороны.

— Где? — Сатору стал испугано озираться по сторонам.

— Там! На дереве, — вдруг указала правой рукой Мариа. У неё было самое лучшее зрение среди всех нас. Там, куда она указывала, метрах в ста, у макушки высохшего дерева виднелась злополучная чёрная тень, похожая на ворону.

— Ты уверена, что она наблюдает за нами? — пробормотал с сомнением Сюн. Несомненно, если продолжать так думать и дальше, начнёт казаться, что за нами и вправду следят.

— Пусть наблюдает, всё равно. Лучше поторопитесь. Если сядем в каноэ до прихода Кироумару, всё будет хорошо, — Сатору ускорил шаг, поравнявшись со мной.

Когда мы проходили сквозь растущую вдоль озера рощу каштанов вперемешку с дубами, стало слышно слабое плескание воды. Из-за нагретой земли ветер сменил своё направление и с востока на нас подул лёгкий бриз с характерным запахом озера.

Мы все помчались туда и наконец-то добрались до берега озера Касумигаура, на котором раскинулось множество тростника. Он покрывал собой всю береговую линию и шуршал на ветру, что дул с широкого, словно море, озера.

— Там! — Сюн указал в направлении, где мы спрятали наши каноэ, и снова бросился бежать. Мы последовали за ним, и тут же большая тень пересекла небо. Я взглянула вверх и увидела ворону.

«Та же?»

Она спокойно пролетела на небольшой высоте от земли, метрах в четырёх-пяти. Затем села на сосновую ветвь и, глядя на нас, начала каркать, тем самым, словно провоцируя. Похоже она ещё не ведала страха перед людьми. Сейчас я жалела, что не могла использовать свою магическую силу. Думала, бросить ли в неё большим камнем, но это было невозможно, мы были по лодыжку в иле, пробираясь через тростники в поисках каноэ.

«Нету. Я думала они будут здесь»

Прошло около пяти минут с начала безуспешных поисков. Я чувствовала, как от этого во мне начинает нарастать волнение с раздражением. Ещё и ворона всё не улетала и, глядя на нас с верху, резала слух своим непрекращающимся карканьем.

— Странно. Их вряд ли могло унести течением… — уверенность Сюна постепенно сменялась сомнением. И тогда спасение пришло оттуда, откуда не ждали.

— Здесь! — как никогда голос Мамору был таким обнадёживающим. Мы все, погрязшие в иле, радостно побежали на его голос.

Связанные тросом каноэ похоже немного унесло ветром. Если бы не глубоко вбитые в ил колы, то они могли оказать где-нибудь подальше от этого места.

Сразу же вытянув колы, мы сели каждый в своё каноэ, как и в день прибытия сюда: я и Сатору в наш Сакурамасу II; Мариа и Мамору в Хакурэн IV, Сюн в Камурутии VII.

— В таком случае, здесь я прощаюсь с вами, — Сквир стоял на берегу, смотря нам вслед.

— Спасибо за то, что провёл нас сюда, — говорила я ему от всего сердца. По крайней мере в тот момент я действительно испытывала за это к нему благодарность.

— Молю, чтобы путь ваш был благополучен, — Сквир почтительно поклонился, наблюдая за тем, как наши каноэ отдаляются от берега.

— Ну, поплыли, — сказал Сатору.

Я повернулась кругом и погрузила вёсла в воду. Основное отличие от прошлого раза было в том, что теперь никто из нас не мог использовать свою силу, и чтобы пересечь Касумигаура нам требовалось самим грести вёслами.

Неловко орудуя ими, мы вышли в огромное озеро. Если бы мы вошли в течение реки Тонэ, то дальше могли просто плыть по нему вниз. Но до этого нам ничего не оставалось, кроме как примитивно полагаться на свои физические силы.

Однако, возможно, прикладывать слишком много усилий в самом начале, было не такой уж и здравой мыслью. Хотя мы покрыли значительное расстояние в несколько километров, но были уже измотаны. Мышцы моих рук болели, а ободранная на ладонях кожа саднила.

Несмотря на то, что сейчас было лишь утро, солнце уже безжалостно палило, сильно обжигая кожу и испаряя воду через пять минут после обливания ею.

— Эй, давайте немного отдохнём, — проявляя заботу, крикнул Сюн, оглядываясь на нас. Хотя он грёб один, его каноэ всегда было впереди двух других.

— Пока всё в порядке, — крикнул Сатору в ответ.

— Нам ещё долго плыть. Пока есть возможность, лучше немного отдохнуть.

Мне не терпелось уплыть отсюда, но трудно было отрицать факт того, что со вчерашнего дня мы изрядно утомились. Согласившись с ним, мы все сделали небольшой перерыв. Время было подобранно удачно, в момент как солнце скрылось за облаками, что, раскинувшись в каноэ, можно было свободно наблюдать за голубым небом.

Покачиваясь на гребнях волн, я начинала чувствоваться сонливость. Но, хотя я теперь чувствовала себя спокойнее, когда мы наконец-то с таким трудом вырвались из лап смерти. В глубине меня всё же ещё оставался тяжкий груз, от которого я никак не могла уснуть.

«Что будет дальше? Мы ведь узнали то, чего не должны были знать. Если Сатору окажется правым, то деревня, должно быть, “избавится” от нас. Как нам избежать этого?»

Я почувствовала, как что-то скользнуло по моей груди под футболкой и рефлекторно схватила правой рукой. Спокойно вытащив из-за шиворота, я всмотрелась в свисавший с шеи на толстой лиловой верёвочке, парчовый[✱]Парча — тяжёлая ткань из шёлка с узором, выполненным металлическими нитями с золотом, серебром или их сплавами с другими металлами. мешочек с амулетом[✱]Надписи: 御守 (Omamori) — амулет.

. Спереди на него был нанесён сложный геометрический узор вместе с вышитой надписью «Амулет оберегающий от Гоума». Весной в Академии Дзэндзин мы посетили храм, в котором каждый получил такой вот амулет против Гоума.

Учитель сказал нам, ни в коем случае не открывать их, но так как это было сказано слишком настойчиво, я, по своей человеческой натуре, конечно, захотела ослушаться его наказа. Ещё когда нам только начали их раздавать, я уже сгорала от любопытства, с нетерпением ожидая момента, когда я останусь одна, чтобы взглянуть на то, что же находится там внутри.

Горловина мешка не была зашита. Так что лишь ослабив на ней верёвочку, можно было легко вынуть его содержимое: сложенный белый лист и сделанный из стекла диск. На бумаге чёрной тушью были выведены наброски странных символов, вид которых вызвал неприятное чувство. Я сразу же сложила его обратно. Но вот диск надолго приковал к себе мой взгляд. Диаметром он был примерно пять сантиметров, сделанный из прозрачного стекла, как будто являл собой малый мирок[✱]Микрокосм или микрокосмос — в античной натурфилософии понимание человека как вселенной (макрокосм) в миниатюре.. На заднем плане на нём то появлялись, то исчезали тонкие золотистые линии вплетённого в него замысловатого геометрического рисунка. На переднем всплывали другие всевозможные изображения, среди которых, если внимательно присмотреться, было небольшое деревцо нандины[✱]Нандина — монотипный род цветковых растений семейства Барбарисовые (Berberidaceae)., с тщательно проработанными маленькими листочками и красными плодами. Сбоку плавали карандаши, чаша с цветами и множество других знакомых вещей. А глубже, над всем этим возвышалась «чистая» маска.

«Чистые» маски — это просто высохшая глина, покрытая мелом, принудительно надеваемые детьми, «Синси», во время ритуала по изгнанию демонов. Их делают едва похожими на лица людей, только без выражения эмоций на них или каких-либо характерных нам черт. Но эта «чистая» маска была другой. Пристально всматриваясь, казалось, что она чем-то походила на моё лицо.

Лёжа с закрытыми глазами в каноэ, я нащупала стеклянный диск в мешочке. Тихо подняв голову, взглянула на раскинувшегося позади спящего Сатору. Он валялся на мешке за место подушки, полностью расслабившись и предоставив всего себя гребням волн качающих каноэ. Судя по его дыханию, он уже дремал.

Хотя глядеть на то, на что не следует — моя дурная привычка, она помогает мне успокоиться. Я слегка приоткрыла мешочек и вынула из него стеклянный диск. Чтобы остальные не заметили отражённого от него света, я прикрыла его двумя руками и заглянула в него, испытав от этого неприятное ощущение.

Как бы это выразить?

Если единожды бросить на него взгляд, отличий вероятно не заметить, но из-за того, что я смотрела на диск при любой возможности, в моей памяти детально сохранилось изображение на нём. Более того, так как в такие моменты мне хотелось почувствовать успокоение, я всматривалась в него ещё пристальнее.

И сейчас оно отличалось. Было что-то едва различимое. Идеальное деревце нандины, выглядело искривлённым и это не было похоже на игру воображения, нет. Вероятно, это было вызвано искривлением геометрического рисунка на заднем плане. Затем, когда я сосредоточилась на «чистой» маске, по моему телу пробежала дрожь.

«Тает…»

Небольшое изменение, что я заметила лишь потому, что была уверена в том, что раньше она была как две капли воды похожа на моё лицо. Постепенно она начала искажаться, меняя облик с «чистой» маски на маску Гоума. Я рефлекторно отбросила стеклянный диск в озеро, отчего Сатору поднял голову, услышав всплеск воды.

— Что случилось?

— Нет, ничего, — я заставила себя улыбнуться. — Не должны ли мы уже потихоньку выдвигаться.

— Верно.

Сатору подал голос остальным, и мы поплыли дальше.

«Что происходило с лицом?» — я чувствовала, как что-то нависает надо мной. — «Почему она таяла. Нет, а действительно ли она таяла?» — во мне зародилось сомнение. — «Может это моё воображение? Может я устала и мне привиделось?» — я вдруг стала сожалеть, что необдуманно выбросила диск в воду. — «Если бы я только могла взглянуть ещё раз, тогда всё бы стало ясно. Нет, этого бы не произошло. То чувство ужаса не может быть игрой воображения. Лицо на диске определённо распадалось. Но почему, то лицо, моё лицо, стало меняться? Нет, стоп. Оно ведь не было моим. Даже если оно и было похоже, это должно быть просто случайность, ведь амулеты выдавались нам случайным образом… Но так ли это?» — я перестала грести и задумалась. — «Действительно ли амулеты всем детям были розданы, как казалось, случайно или же всё уже было предрешено? Тогда ведь нет никакой нужды выстраивать всех нас по порядку, чтобы каждый взял себе амулет из коробки»

— Эй, Саки! Греби как следует, — жаловался позади Сатору.

«…Если это предположение верно, то у каждого свой собственный амулет, отличающийся от остальных, а то, что на диске, внутри моего мешочка, изображение «чистой» маски имеет моё лицо — не случайность. Тогда «чистая» маска, в каждом стеклянном диске, намеренно делается по образу лиц их владельцев, учеников»

— Саки!

— Да-да. Я поняла.

Я стала грести вёслами только ради вида и вновь ушла в свои мысли:

«Но зачем? Какой смысл в том, чтобы копировать черты лица всех учеников?»

Сколько бы я ни размышляла об этом, в голову ничего не приходило. Только и думала о том, что из-за затраченного на их создание времени, в них, вероятно, должно быть куда больше смысла, чем просто в амулете. С услышанного от псевдо-миносиро рассказа, моё восприятие взрослых изменилось кардинальным образом. То и дело я впадала в подозрения, что они постоянно нас контролировали и проверяли.

«…Может этот амулет тоже инструмент для нашего контроля? И то, что он оберегает было просто предлогом»

Я смочила свой носовой платок в воде и накрыла им голову. Прохладные капли стекали по вискам полностью испаряясь на щеках. Я как одержимая продолжила обдумывать всё это:

«Жаль, что не получилось услышать от псевдо-миносиро о том, кто такие Гоума на самом деле, но похоже на то, что, как и Акки, они действительно существующая угроза. В таком случае, действительно ли этот амулет оберегает от Гоума. Нет, постойте» — я ахнула от того, что мелькнуло в моей голове. Я почувствовала, как начинаю осознавать это. Интуитивно я уже ухватилась за истину. Но из-за того, что я никак не могла передать это словами начинала нервничать.

«Точно. Может этот амулет “обнаруживает” Гоума? Уверена он сообщает об опасности, когда приближается Гоума, или, может быть…»

— Саки!

Ход моих мыслей перебил напряжённый возглас Сатору. На миг я подумала, что он кипятиться от того, что я гребу спустя рукава, но вскоре поняла, что это было не так. Над головой пронеслась тень. От испуга я подняла голову вверх и увидела ту самую ворону. Она протяжно закаркала, а затем улетела назад.

Я обернулась за ней и передо мной показалось множество посудин, стремительно приближающихся к нам на всех парусах. Не знаю, насколько большим было их головное судно, вероятно, раза в три больше длины каноэ. Весь борт на нём был усыпан бакэ-нэдзуми.

— Саки… — со вздохом вырвались слова Сатору. Они прозвучали как смирение. — Поймали. Гляди. Там Кироумару.

Мы взялись за руки, ожидая, когда подплывёт судно бакэ-нэдзуми. Его рука стала влажной от пота, как, наверное, и моя.

Мы молча смотрели на вид Касумигаура. Теперь наши каноэ плыли быстрее, чем когда мы гребли вёслами. Их, каждое по отдельности, привязали толстыми тросами к военным судам бакэ-нэдзуми. После чего поднялось множество своеобразных треугольных парусов и поймав ветер мы поплыли по озеру.

— Не знал, что их посудины так развиты, — бросил несколько слов Сатору.

— Похоже они большие мастера в этом деле, чем люди?

— Потому что у нас есть магические силы и нет нужды натягивать паруса чтобы плыть, м?

Но сколь большие бы паруса не использовались, у скорости их посудин был свой предел. Для магических сил таких ограничений практически нет.

— Это верно…

Сатору скрестил руки и уставился в бледные из-за тумана горы вдалеке:

— Бакэ-нэдзуми меня больше не заботят. Важнее то, о чём мы говорили недавно…

— Угу.

Сатору вытащил из-за шиворота свой амулет, оберегающий от Гоума:

— Я тоже взгляну, — и особо не колеблясь открыл мешочек.

— Ты смотрел уже внутрь?

— Разве не очевидно? Интересно кто бы не посмотрел? — Сатору поднёс диск к глазам.

— Ну?

Лицо Сатору побледнело.

— Покажи.

— Нет, — Сатору так сильно сжал диск, что его пальцы побелели.

— Что-то не так?

— Ага.

Сатору не собирался вдаваться в подробности, но уже от одного этого мне стало немного спокойнее. Я совсем не хотела, чтобы только с моим амулетом произошло что-то странное.

— Могла ли она растаять из-за жары? — спросила я. Хотя сама не думала, что это возможно.

— От такой жары навряд ли, даже если материал нестойкий. Ещё и внутри мешочка, всегда у тела, он бы никак не стал настолько горячим.

— Тогда почему?

— Не знаю, — Сатору помрачнел. — В любом случае думаю, это не хороший знак…

Он некоторое время смотрел в сторону берега, размышляя:

— Всё же их лучше выбросить.

— А?

Сатору без промедления снял с шеи свой амулет и бросил его в озеро. Парчовый мешочек с его содержимым плюхнулось в воду и под тяжестью стеклянного диска медленно пошёл ко дну.

— Стой, что ты наделал?

— Саки, тоже побыстрее избавься от него.

— Зачем?

— Если их увидят, как мы вернёмся домой, то всё может закончится плачевно. Поплывшая «чистая» маска точно означает что-то плохое. Сюн и остальные тоже должны будут выкинуть их, если увидят, что они хоть немного изменились.

— Но вдруг они предупреждают о Гоума поблизости?

— Даже если и так, нам всё равно не справиться с ними. Мы даже не знаем, что из себя представляют Гоума, — сказал Сатору, скрестив руки. Лёгкий ветерок, колыхнул его длинную чёлку.

— Но как мы объясним это? Если бы потерял только один из нас ещё ничего, но, когда мы все, это не будет выглядеть странно?

— Да-а. Верно… нет, всё в порядке! Если скажем, что их отобрали Цутигумо, когда схватили нас. Только, что Сюну и остальным придётся сказать, что их также схватили.

Что и следовало ожидать от отличного хитреца. Я согласилась с ним и выкинула мешочек с амулетом. Если подумать, не было никакого логического объяснения тому, что со мной осталось всё, кроме диска.

В отличии от мешочка Сатору, мой был лёгким и продолжал плыть по волнам, пока не исчез из виду далеко за нами. Тем временем мы, буксируемые парусными судами бакэ-нэдзуми, приближались к конечному пункту.

Бойцы колонии Оосудзумэбати старался снять свешенный за кормой[✱]Корма — Задняя часть корпуса корабля (судна), подразделяется на надводную и подводную части. швартовочные тросы, обычной петлёй накинутые на носы наших каноэ, для того чтобы её можно было легко убрать с их стороны.

На корме парусного судна появился довольно крупный бакэ-нэдзуми, Кироумару. Он бойко двигался, будто вовсе не чувствовал тех ран на спине и плечах, что получил вчера при взрыве. Больно было глядеть на его, покрытую повязками, шею.

— Как ваше самочувствие?

— Спасибо, благодаря вам всё здорово, — ответила я. Кироумару по-волчьи улыбнулся до ушей:

— Взгляните туда. Именно там, где сверкает солнечный свет на воде, находится северная граница реки Тонэ… К сожалению, двинуться дале мы не можем.

— Всё в порядке. Дальше мы сами.

Благодаря парусным судам бакэ-нэдзуми, тянувшим нас за собой, нам потребовалось всего около трёх часов, чтобы пересечь огромное озеро Касумигаура. Мы же сами, как бы ни старались грести, навряд ли бы добрались и к концу дня. Однако я всё думала о том, почему он сказал, что не может плыть дальше. Сатору также выглядел озадаченным, но ничего не сказал.

— Боги. Боги, — позади Кироумару показался Сквир. — На этот раз мы действительно расстаёмся. Пусть путь ваш окажется благополучным.

Мои чувства к нему были спутанными. Конечно, казалось, что он беспокоиться за нас. Но при виде приближающихся парусных судов, я только и думала о том, что он выполнял приказания Кироумрау, показывая нам дорогу, почему они и знали наше местоположение.

— Ты тоже береги себя. Надеюсь, колония будет восстановлена, — подавляя эмоции, ответила я, как можно зрело.

Мы уже было собирались грести, как позади послышался голос Кироумару:

— У меня есть одна просьба к вам.

— Какая? — обернувшись, спросил Сатору.

— По вашему возвращению, я бы хотел, чтобы вы оставили в тайне то, что мы отбуксировали ваши каноэ.

— Почему? — был мой наивный вопрос.

— Не могу раскрыть причин, но, если это раскроется, меня наверняка приговорят к смерти.

Я слегка ахнула. Глаза Кироумару были серьёзнее, чем в разгар сражения.

— Ясно. Безусловно, мы сохраним этот секрет, — тихо сказал Сатору от моего лица.

Наши каноэ быстро поплыли по воде, то ли из-за того, что мы вдоволь отдохнули и восстановили силы, то ли же из-за течения реки Тонэ. Обернувшись через некоторое время, я увидела, как плывущие в обратном направлении силуэты их судов стали совсем крохотными.

— Кироумару рисковал, чтобы помочь нам, — пробормотала я, скорее, себе, нежели обращалась к Сатору.

— Ага. Он всё же получил приказ от Этического Комитета схватить нас и убить, — в его словах была слышна гордость за то, что его теория оказалась верной. — Уверен поэтому они повернули там. Паруса можно увидеть издали, и если их кто-то заметит, раскроется то, что он проигнорировал приказ и проводил нас.

— Но почему…?

— Понятно же ведь, — Сатору улыбнулся от того, что я не понимала такой простой вещи. — Мы вчера спасли ему жизнь. Если бы я не закинул того фуусэн-ину в нору, Кироумару бы точно ожидала такая же судьба, как и Ридзина.

— Э-эй! — спереди послышался голос Сюна, зовущий нас.

— Э-эй! Догоняем, сейчас! — Сатору громко крикнул в ответ. Услышав их голоса, внутри меня вдруг, словно прорвало плотину. Будто всё произошедшее за последние три дня было сном наяву, а их беззаботные голоса раздавались, как если бы мы сейчас просто плыли в своих каноэ во время летнего лагеря, который вовсе не прекращался.

— Эй, Саки! Что случилось? Эй…

Растерянный голос Сатору смешил меня и я, продолжая всхлипывать, начала смеяться и улыбаться. Мой поток эмоций продолжался минут десять и вскоре, приблизившись к каноэ остальных, передался Марии, с лёгкой подачи превратившись в неконтролируемый балаган.

Проплакав вволю, я стала чувствовать себя гораздо лучше. (Хотя мальчики казались утомлёнными) Мы вошли в северное течение реки Тонэ и поплыли по нему вниз. И после этого не было ничего такого, что стоило бы упоминания, а мы смогли благополучно добраться до деревни… очень хотела бы я так написать, но на самом деле наши перипетии продолжались. Прежде всего, мы ни разу не спускались по реке, не полагаясь на магические силы. К тому же к моменту, как начало смеркаться и стало трудно что-либо разглядеть перед собой, мы окончательно устали как морально, так и физически. И только нам показалось, что наихудшее уже позади, наши и без того натянутые, словно струна нервы лопнули, когда наши каноэ залило и едва не потопило от удара о камни. Думаю чудо, что ни один из нас тогда не пострадал.

Когда опустился занавес ночи, река полностью изменила свой облик. Словно сверкающие обсидианы, на водной глади то тут, то там, отражались сияющие звёзды. Этот вид захватил нас, окутав иллюзией того, что мы вовсе не двигаемся, а застыли на месте. Лишь гул реки, давал ощущение, того, как понемногу ускоряется её течение.

Я ощутила, как во мне оживает, можно сказать, первобытный страх, берущий своё начало ещё далеко до моего рождения, словно воспоминания далёких предков, что вели пещерный образ жизни.

Уверена, что мы все ощутили это чувство беспомощности и желали как можно быстрее вернуться домой. А мы Сатору, были одинаково сильно охвачены опасениями о том, чего ожидать от этого нашего возвращения.

И всё же, если подумать о нашем истощении, не спать всю ночь и продолжать спускаться вниз по реке, было бы самоубийством. Волей-неволей нам нужно было разбить лагерь на берегу реки, но мы всё никак не могли найти подходящее место. Вспомнив, как мы прямо перед заходом солнца проплыли просторный берег, я щёлкнула языком. Тогда нам всем не терпелось хоть немного, но проплыть дальше. Уже тогда мы зашли слишком далеко и нам стоило поостыть и всё же сойти на берег, ведь невозможно было плыть до самой деревни без остановок.

С трудом, когда уже совсем измучились, мы нашли место, где можно было установить палатки. Маленький бережок, чуть-чуть выше уровня воды в реке, который она легко заливала. Он весь был усеян камнями, отчего мало походил на удобное место для сна. Но о чём-то более роскошном нам нечего было и заикаться.

Собравшись с силами, мы стали устанавливать палатки. Как уже выучили прежде: вырыли в земле ямки, чтобы установить в них бамбуковые палки, поверх которых бы натянули брезент и обвязали его кожаными ремешками. У нас это должно было получиться так же хорошо, как и в первый день лагеря, но всё было безуспешно.

— Не понимаю. Почему у нас не получается? — без сил проворчал Сатору.

— Тогда мы все использовали магические силы, — борясь с палаткой, ответил Сюн.

«Так и есть»

Я вспомнила, что это было всего два дня назад, хотя теперь уже, казалось, словно когда-то давным-давно.

— Сатору, ты всё ещё не можешь использовать силу? — со слабой надеждой, спросила я. Сатору замотал головой:

— Нет. Я вымотан. Разве только чуть-чуть, а так не могу сильно долго концентрироваться.

— А? Что вы имеете ввиду? — встряла Мариа, недоумевая, о чём мы говорим.

Я рассказала, что случайно вспомнила мантру Сатору и, используя гипноз, вернула ему его магические силы.

— Вот как! Значит если мы вспомним наши мантры, то сможем вернуть свои силы, — воодушевлённо сказал Сюн. — Ридзин врал нам от и до. Его внушение ничего не стоит! Даже Саки может его развеять.

«Говорить, “Даже Саки” было лишним»

— Но не всем же известна своя мантра. Его я случайно узнала и запомнила.

Я окинула всех взглядом. Была уже почти полная темнота, но глаза попривыкли к ней, отчего мне казалось, что я могла различить выражения их лиц.

— Я знаю, — сказал Сюн.

— Э? Как?

— Запомнил. По-разному пытался, но сколько бы я не проговаривал теперь свою мантру, магических сил нет. Похоже, что без гипноза никак не обойтись.

У нас отобрали наши мантры, иначе говоря, как ни старайся мы не сможем их вспомнить из-за гипнотического внушения. Поэтому то, что Сюн смог самостоятельно вспомнить её, было поразительно. Сюн объяснил, что если он так или иначе забудет свою мантру, для того чтобы вспомнить её, он придумал игру слов[✱]Игра слов — 語呂合わせ (goroawase) — https://lang2lang.ru/2013/01/goroawase-japonskaja-igra-chisel/.

— Но я не могу вспомнить свою, — уныло сказала Мариа.

— Не записывали её?

Я, Мариа и Мамору обменялись взглядами.

— Записала, — я вспомнила, как тайком спрятала под полом бумажный талисман[✱]お札 (ofuda) — талисман.

Ещё одно значение: お札 (osatsu) — купюры. Сопровождения фуриганой не было, но, в связи с лором мира, вариант первый, думаю, очевиден.

お — префикс вежливости, почтения. написав на нём свою мантру.

— Я тоже.

— Я тоже… в дневнике.

Мантра — священные слова, что имеют мистическую силу в каждом слоге, её ни в коем случае не должен знать кто-либо ещё. Строго говоря, нам даже запрещалось записывать её. Но нас троих похоже беспокоило, оставлять ли её лишь в памяти или же записать. Я же с Сатору написали и даже показали свои мантры друг другу. Трудно представить, что кто-либо ещё из нашей группы зашёл так далеко в нарушении этого запрета. Как будет упомянуто позже, это, возможно, было доказательством того, что наша группа была собрана из одарённых учеников.

— Значит всё будет хорошо. Когда мы вернёмся в деревню, я и Сатору покажем им, что мы можем использовать наши силы. В таком случае они вряд ли подумают, что они у нас запечатаны. Вы же скажете, что сильно устали и хотите спать. Затем при удобном случае Саки вернёт ваши силы.

От слов Сюна я почувствовала, как в миг сдулись сгущающиеся над нами тучи. Я не была рада тому, что Старейшину Риздина убили бакэ-нэдзуми, но и не могла отрицать того факта, что, будучи мёртвым, он ничего и никому не расскажет. Хотя это и было ужасно, подумав об этом мы все вновь почувствовали себя лучше. Сатору своей силой поднял брезенты, а мы наконец установили три наших палатки. Затем, собрав сухие ветки, разожгли костёр и приготовили на нём себе кашу, примерно такую же, как в тот первый день. С того времени я уже и позабыла, какой вкусной может быть еда.

Как только все поели, наблюдая за пламенем, по очереди начали рассказывать о том, что происходило пока мы были порознь. Рассказ Сюна, Марии и Мамору был не очень драматичным. После того, как меня с Сатору схватили Цутигумо, они хотели как-нибудь, но вернуть нас, и пошли прямо к их колонии. Но поняли, что из-за охраны им никак не пройти и решили идти за помощью в деревню. Днём, из-за возможности, что их обнаружат, они передвигались осторожнее, но в пути пришли в ужас от звуков боя с разносившимся боевым кличем обеих сторон, отчего почти всё время прятались в кустах. Под покровом ночи, когда всё стихло, они двинулись дальше к Касумигаура, но затем мы их уже нагнали. И кроме радостного сюрприза, Мариа сказала, что думала, будто это Тануки[✱]Тануки — традиционные японские звери-оборотни, символизирующие счастье и благополучие. Обычно описываются в виде енотовидных собак. с горы Цукуба околдовывает её.

Но то, что рассказали мы им, думаю сильно удивило их. В части про то, как Цутигумо посадили нас в клетку, после чего мы убили охранявшего нас бакэ-нэдзуми, они возбуждённо закидали нас вопросами. Когда рассказывали им о нападении Цутигумо на колонию Сиояабу и как мы блуждали по их подземным туннелям, они внимательно вслушивались, затаив дыхание. В моменте, где мы оказались в безвыходном положении, но к Сатору чудом вернулась его магическая сила и мы сразу же нанесли им ответный удар, вскипели радостными возгласами. И под конец они были окончательно поражены, представленными сценами того долгого и ужасного сражения.

Так как рассказчик был Сатору, я собиралась лишь поправлять его и дополнять в важных моментах. Он гордился своим талантом занимательно рассказывать, но думая о том, как он в таких случая постоянно перевирал пол истории, я начинала волноваться. Хотя, похоже, что понапрасну.

Со сверкающими глазами и приоткрытыми ртами эта троица походила, скорее, на малых детей, чем на наших одногодок.

После того, как Сатору закончил свой рассказ, мы ещё некоторое время сидела молча. Был слышен лишь треск костра. Затем кто-то заговорил и нас захлестнуло вопросами. Особенно они интересовались тем, почему мы решили бежать от оберегающего нас Кироумару.

Сатору снова всё объяснил им. Я уже была готова к тому, что они не согласятся с тем, что Этический Комитет, возможно, «накажет» нас, но неожиданно все согласились с этим.

Я почувствовала себя крайне безнадёжно, наверное, от того, что Сюн был согласен с рассуждениями Сатору. Но правящая атмосфера оптимизма, сгладила моё потрясение от этого. Ведь если сделать так, как сказал Сюн, мы сможем скрыть то, что старейшина Ридзин запечатал наши силы. Мы думали, что самое большее: получим выговор от учителей.

— Тогда, рассчитываю на тебя, Саки, — с этими словами Сюн передал мне клочок бумаги, когда закончил говорить Сатору. — Верни мне магические силы.

Сделав глубокий вдох, я кивнула.

Я развернула бумажку и поднесла её к костру, чтобы прочесть. Его мантра оказалась довольно длинной: восемь слов, пятьдесят девять символов[✱]В оригинале тридцать шесть знаков: おん、あぼきゃ、べいろしゃのう、まかぼだらまに、はんどま、じんばら、はらばりたや、うん. Поначалу я думала запомнить её и сразу же сжечь, но из-за её длины немного волновалась и оставила бумажку в ладони, слегка примяв.

«Всё хорошо. Я смогу. Просто сделаю всё также, как и в тот раз с Сатору» — говорила я себе, чтобы успокоиться. Но на деле этот раз определённо отличался от предыдущего по трём пунктам. В отличии от Сатору, Сюн сейчас был в полном сознании. Кроме того, он осознавал, что будет введён в гипноз и уже знал свою мантру. Но в тот момент я даже не подумала обо всём этом.

— Взгляни на огонь, — я обратила внимание Сюна к костру, вспомнив свою инициацию, когда священник Мусин велел мне взглянуть на колышущееся пламя. Хотя это могло и не подействовать на него точно так же, ведь сила Сюна была сейчас запечатана.

— Смотри за колыханием пламени. Вправо. Влево. Как оно дрожит и… дрожит, — шептала я. А Сюн всё это время молчал. Остальная троица затаив дыхание наблюдала за нами.

Длинной веткой я всколыхнула пламя и из него полетели искры. Я даже не надеялась, что получится так же, как с алтарём тогда. В темноте от разлетающихся в стороны искр тянулись яркие следы, что вводили его в полусонное состояние.

— Сюн Аонума.

Он не шевельнуть. Я не понимала точно он под гипнозом уже или нет.

— Сюн Аонума. Ты нарушил правила, придя туда куда не следовало. При этом вслушивался в запретные слова дьявола. Но проблема в ином.

Сюн никак не реагировал.

— Вы нарушили основную заповедь Этического Кодекса, десятую: «Не оскверни Три сокровища», отвернувшись от Будды, к словам дьявола. Поэтому я должна запечатать твою силу.

Сюн, словно сделал глубокий вдох.

«Получается ли у меня?»

Я продолжила, будучи неуверенной в этом.

— Взгляни на пламя ещё раз.

Нет отвечает.

— Взгляни на пламя.

По-прежнему ничего не ответил.

Можно было видеть, как огонь отражается в его глазах.

— Твоя магическая сила, запечатана в этой фигуре. Видишь её?

На этот раз я точно услышала, как он сделал глубокий вдох, а затем отчётливо ответил: «Да».

— Теперь фигура сгорит в огне этом, вместе с желаниями, что вернуться пеплом в бесконечный простор, — я глубоко вдохнула и повысила голос. — Фигура сгорела, твоя сила теперь запечатана!

Из горла Сюна вырвался стон. Его дыхание участилось.

— Отринь мирские желания. Ради спасения, всё должно сгореть в чистом пламени.

«Сейчас»

Я встала и подошла вплотную к нему:

— Сюн Аонума. Ты выказал глубокую преданность богам, добровольно отбросив свои магические силы. Милостью Дайнити Нёрай сейчас тебе вновь будет дарована истинная мантра, будут вызваны духи умерших, а сила вернётся обратно к тебе!

Я сильно ударила его кулаками по обоим плечам, а затем у самого уха прошептала с клочка бумаги его мантру:

– Он, абокя, бэйросяноу, макабодарамани, хандома, дзимбара, харабаритая, ун.

Позже я узнала, что это была Мантра Света[✱]Мантра Света — также известна, как Мантра неизменной верёвки — важная мантра в сингонских и кэгонских сектах буддизма. верховного божества — Дайнити Нёрай. Думаю, это само по себе указывает на высокую ценность Сюна. На то, что с рождения на него возлагалось будущее главенство.

Пламя вдруг вспыхнуло, увеличившись раза в три, странно извиваясь во все стороны и пульсируя, словно восемь змеиных голов Ямата-но ороти[✱]Ямата-но ороти — восьмиглавый и восьмихвостый великий змей-дракон в синтоистской мифологии.. Сюн поднял голову и улыбнулся. Я и все остальные бурно захлопали, затопали и стали свистеть. Радостные возгласы длились вечность. Ведь сила Сюна вернулась к нему, как и планировалось.

Даже уставшие до полусмерти мы так и не смогли уснуть на этом берегу с гремящими камнями. Разум каждого из нас был оплетён тревогой, словно колючими ветвями, что постоянно мешали уснуть. Но время от времени проваливаясь в короткую дрёму мы, думаю, всё же восстановили большую часть своих сил. А на следующее утро, когда с восходом солнца поплыли дальше вниз по реке, поняли, что наш лагерь был разбит почти перед Камису 66. На столько близко, что мы могли даже не останавливаться, однако, если спокойно поразмыслить о нашем состоянии вчерашней ночью, всё же передышка, была правильным выбором.

На наших глазах утренняя заря начинала освещать поверхность реки Тонэ пылающим красно-золотым свечением. Даже интересно, что сталось с той чёрной, как смоль рекой подземного царства, с которой мы так отчаянно боролись? Мы перестали грести вёслами, позволив течению подхватить нас.

Окружение постепенно становилось всё более знакомым нам. Однако, как бы не терпелось вернуться домой, чувство тревоги лишь усиливалось, только мы начали подплывать к Камису 66. Я была уверена, что нас встретит множество судов, чтобы сопроводить нас, но даже когда мы проплывали мимо Святилище Икису[✱]Святилище Икису (息栖神社) — состоит из: 息 (iki) — дыхание; 栖 (su) — гнездо; 神社(jinja) — синтоистский храм, святилище.

Здесь и далее — прим. Kiray. https://vk.com/interpreter_kiray не было и намёка на чьё-либо присутствие. Настолько поражённые этим, наше напряжение заметно спало, однако на самом же деле нам уже тогда стоило бы спохватиться. Ведь даже учитывая то, что сейчас было раннее утро, не увидеть в округе ни одной лодки, наоборот, было чем-то неестественным.

Когда мы прибыли к причалу деревни Тинова, от которого отплывали четыре дня назад, наконец-то появилась фигура встречающего нас человека:

— А не рановато ли вы вернулись.

Это был Тайёуоу — учитель Эндоу. Его волосы, плавно переходящие в бороду, обрамляли его круглое проницательное лицо, на котором появилась улыбка радости за наше благополучие, одновременно с гримасой порицающей нас за нарушение правил. Часто бывало, что из семидневного Летнего лагеря возвращались пораньше. Вопрос лишь в том, какие причины привели к этому.

— Извините. Просто произошло нечто невероятное… — сдавленным голосом принялся объясняться Сюн. Услышав который, мы все чуть не разревелись.

— Ну, ну. Позже выслушаем весь ваш рассказ. Ага? А пока что давайте сходите на берег.

Мы все изо всех сил сдерживали слёзы, пришвартовывая наши каноэ после чего сошли на причал. Верёвки, которыми были перевязаны наши багажи в каноэ, легко развязались, и все вещи друг за другом взлетали вверх, выстраиваясь затем в ряд на земле.

— А, мы сами справимся, — выступил Сатору.

Тайёуоу мягко покачал головой:

— Полноте. Вы все наверняка устали? Что важнее сейчас: нам нужно поторопиться в Детский Центр, завтрак уже на столе.

«Почему мы должны идти туда?» — ощутила я смутное сомнение.

Детский Центр располагался практически у причала, обустроенный для отдыха и ночлега. Но с окончанием Вакиэн, я ни разу не бывала в этом месте.

— Учитель, мы бы хотели вернуть домой… — Сюн высказал желание всех нас.

— Да, конечно. Но перед этим есть несколько вопросов.

— Пожалуйста, можно после того, как мы немного поспим дома? — просила Мариа. А лично мне ужасно хотелось принять ванну. Но Тайёуоу был непреклонен:

— Послушайте. Нарушение правил вещь серьёзная, не забывайте об этом. Я понимаю, вы устали, но прежде нужно выполнить то, что от нас требуется, — с прежним великодушием улыбнулся он нам. Но почему-то кончик его носа блестел от пота.

— Понятно.

Мы гурьбой направились к Детскому Центру.

— Эй, Саки, что думаешь? — Сатору подошёл ближе ко мне и прошептал на ухо.

— О чём?

— Лицо Тайёуоу какое-то напряженное, нет? И ещё то, что обязательно нужно идти в Детский Центр, не находишь это странным?

— Странно, но сейчас ситуация сама по себе довольно странная…

Скопившаяся усталость валила с ног, которые я едва волокла, ощущая их как не свои. Меня злило то, что в такой очевидной ситуации Сатору ещё спрашивал о чём-то.

«Даже если и странно, что я могу с этим поделать?»

Сюн открыл стеклянную дверь Детского Центра своей силой. Я была восхищена его находчивостью. Полностью изнурённый сейчас он нарочно сконцентрировался, чтобы использовать свою силу, хотя открыть её рукой было бы легче. Всё же Тайёуоу или кто-либо ещё в данный момент должно быть наблюдали за нами и это, по крайней мере, могло прогнать их сомнения, что силы всех нас запечатаны.

Мы вошли в Детский Центр, как и сказал Тайёуоу завтрак уже был приготовлен и накрыт на стол в столовой: кадка наполненная тёплым вареным рисом, засоленная кета[✱]Кета — рыба из семейства лососёвые., мисо-суп[✱]Мисосиру (味噌汁) — блюдо японской кухни, суп с растворённой в нём пастой мисо. В состав супа включается множество второстепенных ингредиентов, их набор зависит от региона и сезона., сырые яйца, листы нори, овощной салат и цукидани[✱]Цукидани (佃煮) — мелкие морепродукты, мясо или морские водоросли, вареные на медленном огне в соевом соусе и мирине. из морских водорослей. Был приготовлен даже десерт: желе из сиропа коричневого сахара[✱]Такой сироп называется — Куромицу (黒蜜). с агар-агаром[✱]Агар-агар — растительный аналог желатина..

Вдруг ощутив пустоту в желудках, каждый стал накладывать себе в пиалу вареного риса и жадно уплетать его. Некоторое время мы все молчали.

— Всё же мы благополучно вернулись… — проникновенно сказал Мамору.

— Благополучно? Это пока ещё не известно, — сухо ответил Сатору.

— Но всё же вернулись, — Мариа взялась за плечо Мамору.

Моё расположение духа было, как у этих двоих, нежели чем, как у Сатору:

— Да, возможно, мы просто немного накручиваем себя.

— То есть? — спросила Мариа.

— Ну, даже получив от псевдо-миносиро такие пугающие знания, то, что от нас избавятся…

— Тс-с! — Сюн остановил меня. — Не понимаешь, что кто-то может подслушивать.

— Ой, извини, — ахнув я замолчала. Как-то так произошло, что я стала себя ощущать до странного приподнято, в конец разболтавшись.

— Постойте. Возможно ли… из-за этого, — Сюн с омерзением посмотрел на завтрак, который уже практически доедал. Без единого слова его опасения передалось всем нам.

«В завтрак что-то добавили? От чего я расслабились и из меня стало выходить то, что я таила в себе»

Сатору уверенно указал на пиалу желе с агар-агаром. Пока все молча начали есть вареный рис, я, не дожидаясь, потянулась за желе. От него точно исходил слабый запах алкоголя, но, возможно, помимо него туда добавили и других веществ.

— А? — пока внимание всех было направленно на желе, Мамору выглянул в окно, отчего странно поднял голос.

— Что там?

Не отвечая на вопрос Марии он подбежал к окну. И в этот момент я увидела, как какие-то огромные тени проходят за окном. Некоторое время Мамору всматривался, прижавшись лицом к стеклу, а затем обернулся. На его лице было выражение ужаса, которого я не видела даже когда мы в отчаянии бежали от преследующей нас тени Кироумару.

«Бом, бом» — забили часы. И так восемь раз. Оповещая нас о времени. Отчего я обратила внимание на нечто странное. Восемь часов утра — это время, когда потихоньку начинают доноситься голоса детей. Однако как не прислушивайся, ничего слышно не было. Детский Центр был полностью оставлен и сейчас в нём были лишь мы одни.

Гнетущее молчание всё тянулось. А Мамору почему-то всё упорно не рассказывал нам о том, что он увидел за окном.

— Заставили вас ждать, да? — Тайёуоу раскрыл раздвижные двери и прошёл внутрь вместе с мужчиной и женщиной средних лет, которых я знала в лицо, но ни разу не заговаривала. Мне казалось, что они оба, должно быть, из Совета по образованию.

— Уже позавтракали? Хорошо бы вам всем выспаться, но перед этим, — проговорила женщина с натянутой улыбкой на лице, которая ужасно подчёркивала её лошадиную физиономию, — Мы зададим каждому из вас, по отдельности, несколько вопросов. Ну, кто поведает нам свою историю первым?

Никто не ответил.

— Ну же, что случилось? Вы же первая группа, особенно активные ребята, что всегда тянули руки выше всех в таких ситуациях, — едва ли не хохоча говорил Тайёуоу. Однако его глаза совсем не улыбались.

В конечном итоге нас отправляли по своему порядковому номеру: Сюн Аонума, Мариа Акидзуки, Сатору Асахина, Мамору Итоу и я, Саки Ватанабэ.

До этого я ни разу не видела внутри Детского Центра множества маленьких комнат в два татами[✱]2 татами ~ > 3 кв. м., расположенных в ряд. В этих комнатах нам по очереди задавали вопросы два человека.

Я уже давно пытаюсь вспомнить, что же тогда произошло, но, что странно, ничего не могу вспомнить. Воспоминания с того момента, как я вошла в комнату и до того, как из неё вышла стёрлись подчистую. В прежних книгах по психиатрии, такое явление называли: частичной потерей памяти.

Сатору тоже почти ничего не может вспомнить о событиях в той комнате. Единственное, что я помню, как мне предлагали необычный чай, горький на вкус. В таком случае во время «допроса», нас могли продолжать пичкать веществами, что уже являлось, как это называлось прежде, «медикаментозным допросом». Так или иначе, по-видимому, мы без всяких проблем ответили на их вопросы, и всем нам по очереди разрешили вернуться домой.

Согласно плану Сюна, я, Мариа и Мамору, так как ещё не восстановили свои магические силы, должны были притвориться, что нам нездоровиться и идти спать. Но этого не потребовалось: на следующий день мы все слегли с высокой температурой. Уже через пару дней у меня она спала, однако родители всё равно строго наказывали мне лежать в постели, отчего всю следующую неделю я днями напролёт болталась в одной домашней одёже. И уличив момент, когда родители покинули по дню дом, достала спрятанный под полом талисман и наконец-то смогла увидеть свою мантру.

Повторяя её, магическая сила вернулась ко мне.

«Справилась» — думала я. Нарушила запрет, легко обвела взрослых вокруг пальца и наконец-то смогла вновь получить божественную силу. Но даже и не предполагала сколь глубоко я заблуждалась.

В сорок лет два года, наверное, уже не несут в себе сколь особого значения. Самое большее поседеют чуть волосы, пропадёт подтянутость тела, немного прибавиться вес, появится слабая отдышка — обычные изменения за два года. Но для двенадцатилетних детей два года всегда сулят кардинальные изменения.

Для меня, в мои четырнадцать лет, изменения не прекратились лишь на том, что я выросла на пять сантиметров и прибавила шесть килограммов. Для мальчиков же внезапные тринадцать сантиметров в росте и одиннадцать килограммов в весе. Это всё снаружи. Внутренние же перемены оказались более значительными.

Я постепенно свыклась глядеть на Сюна вместе с Сатору. Это не было для меня неприятной неожиданностью. С раннего возраста они были приятелями и соперниками, и было естественно, что это перерастёт в нечто иное. Не успевала я осознать, как мой взгляд следовал за их фигурами. А в один день вдруг начала испытывать деликатные чувства, которые мне трудно описать.

Хотя нет. Было ясно, что это. Это была ревность.

Для меня Сюн с самого начала был особенным. Тогда в поле, когда пылал закат, я не могла отвести взгляд от его развевающейся на ветру чёлки. Его звонкий голос и сияющие глаза всегда очаровывали меня. Я мечтала о том, как мы с Сюном будем вместе и верила, что, несомненно, когда-нибудь так и будет

В то время Сатору был обычным мальчиком. Признаю, он умён, но на фоне одарённого Сюна вокруг которого сразу же менялась атмосфера, он и в самом деле выглядел невзрачно. Однако с тех пор, как мы вдвоём пережили нападение Цутигумо, мой мнение о нём изрядно поменялся, я думаю. Для меня Сатору всегда был очень близким человеком и единственным с кем мне было комфортно. Поэтому охватившее меня чувство ревности было таким спутанным и сложным для меня. Каждый раз, когда я видела их проявления близости друг к другу, ощущала чувство одиночества, словно меня оставили совсем одну.

За эти два года, похоже, что больше всего изменения претерпели отношения между Сюном и Сатору. Хотя они никогда не были в плохих отношениях, всё же Сатору в глубине души рассматривал Сюна в качестве соперника, отчего время от времени между ними ощущалось неловкое напряжение. Однако за эти два года чувства Сатору к Сюну резко переменились. Если раньше Сатору из-за своей предвзятости к Сюну отворачивался, когда видел того улыбку, то теперь он и сам часто сиял улыбкой, наблюдая за ним.

Я всегда знала, что люблю Сюна. Сатору тоже, несомненно, испытывал к нему чувство влюблённости. Но было не ясно как относился Сюн к нему. Он с самого детства привык видеть вокруг себя людей, восхищающихся его природной красотой и проницательностью. Поэтому он научился учтиво относиться к своим воздыхателям, если не сказать, любезно. И глядя на поведение этих двоих ощущалось, что Сатору испытывает одностороннее влечение к Сюну, следуя за тем везде попятам. Наверное, из-за напористости Сатору, Сюн в конце концов и принял его чувства.

Окончательно всё стало ясно в день, когда я случайно заметила пару, идущую в поле. Два парнишки влюблённо держались за руки, направляясь в уединённое место.

Я сразу же развернулась и собиралась было уйти, но вопреки этому обнаружила себя за тем, как продолжаю следовать за ними держась на расстоянии. Понимала, что буду чувствовать, если увижу их близость и всё же я не могла не взглянуть.

Оказавшись вдали от деревни, они начали резвиться, словно щенята. В особенности Сатору, всё кружил вокруг Сюна валяя дурака и обнимая со спины. Меня охватило острое желание: «Лучше бы я родилась мальчиком. Тогда Сюн точно бы выбрал меня, а не Сатору»

Этический Комитет и Совет по образованию весьма строго относились к отношениям между девочками и мальчиками, что сдерживало наши чувства, отчего в нашем возрасте всё ограничивалось лишь платоническими отношениями между противоположными полами. С другой же стороны складывалась атмосфера того, что они потворствуют крайне близким контактам, будь это пара мальчиков или пара девочек, из-за чего почти все, за некоторыми исключениями, имели однополые любовные и половые связи.

Они раскинулись на белом клевере в тени холма, о чём-то беседуя. А я была в метрах двадцати-тридцати от них. Откуда внимательно наблюдала за ними, спрятавшись в траве и затаив дыхание.

Сатору сказал что-то смешное отчего Сюн рассмеялся, откинувшись назад и показав свои белые зубы. Не шевелясь Сатору глядел на него, а затем вдруг придвинулся и лёг на Сюна. Некоторое время они не двигались. Отсюда я не могла точно разглядеть, но без сомнения они оба целовались. Сатору крепко обняла Сюна, который всё также лежал на нём. Вскоре он тоже обнял Сатору, всем телом переваливая того на спину. Теперь уже он был сверху, но Сатору сопротивлялся ему. Какое-то время они оба продолжали, точно бороться за место сверху. Но вскоре Сюн сдался, внезапно бросив сопротивляться. По-видимому, махнул рукой на то, что будет довольствоваться ролью девушки. Увидев это Сатору совсем потерял голову и сел на него крепко прижав руками. Он начал пылко осыпать его поцелуями в губы, в щёки, в шею.

Наблюдая за этим мне стало жарко. Неосознанно я потянулась к своему телу. Не знаю оттого ли, что я также хотела ласкать Сюна, или оттого, что хотела быть с Сатору. Но чтобы это ни было я была здесь лишней и мысли об этом сжигали меня изнутри.

Сатору стал ласково водить кончиками пальцев по губам Сюна. Увидев, что тот никак не противится, увлечённо сунул большой палец в рот, заставляя его посасывать. Сюн позволил ему этот порыв, мягко улыбнувшись, но всё же иногда играючи покусывал палец.

Я, чересчур увлекшись подглядыванием, похоже, слишком сильно выглянула и мне показалось, что наши взгляды на миг пересеклись, с Сюном когда он приподнял голову, притворно покусывая палец Сатору. Вздрогнув, я немедленно спряталась обратно в траву.

«Заметил ли он меня?» — думала я, сгорая от стыда. Некоторое время я лежала лицом вниз, пока не решилась ещё раз выглянуть из-за травы, чтобы посмотреть, что у них там происходит.

Сатору, лёжа на Сюне, с рвением старался снять с того штаны. Оголив бёдра Сюна, такие же белые как статуя ангела, сделанная из мрамора, изумлённый и очарованный он прильнул к ним щекой, а затем бережно и нежно задвигал там рукой точно поглаживал маленького зверька.

Сюн смущённо заулыбался и задёргался, но всерьёз не сопротивлялся. Мне показалось, что наши взгляды встретились вновь, как и недавно. Я украдкой поползла назад. Было бы странно подглядывать за ними и дальше.

Я уже имела приблизительное представление, что они будут делать потом, так как ранее, так же случайно, мне довелось видеть, как мальчики из третей группы занимались этим.

Тогда я наблюдала из чистого интереса и мне стало ясно, что, когда голова мальчиков забита лишь сексуальным влечением, они ни о чём больше не думают. Оба совершенно потеряв голову, лежали, перевёрнутые друг к другу вниз головой, ртом лаская друг друга. Иногда проникая так глубоко в горло, что испытывали дурноту, отчего меня тоже стало подташнивать. Причём, похоже, лишь этим они всё ещё не удовлетворились. Естественно, что тела двух мальчиков не позволяли им совершать половой акт и всё же пытаясь как-то имитировать его, тыкались своими пенисами друг в друга, что было совсем похоже на то, как спариваются миносиро.

Безусловно я не желала видеть того, как Сюн и Сатору предаются этому дурацкому акту. Чувствуя себя жалко, я ушла оттуда, сильно желая, чтобы кто-то утешил меня и, конечно, был лишь один такой человек.

Я вернулась в деревню и стала искать Марию. Оказалось она была на заднем дворе на веранде[✱]縁側 (Engawa) — деревянный порожек частично окружающий дом, похожий на тротуар.

. К счастью, никого из её родных дома не было, лишь один назойливый паренёк, как обычно, находился рядом с ней — Мамору.

— Саки, что-то случилось? — милым голосом заговорила Мариа. За эти два года она стала совсем уже взрослой девушкой. Красивые бровки дугой, наполненные сиянием умные глазки, безупречный носик и притягательные губки, выражающими сильную, независящую от остальных, волю. С былых времён ничуть не изменились лишь её пылающие рыжим волосы

— Ага. Вдруг захотела встретиться, — сказала я, улыбаясь ей. Но на Мамору бросила пустой взгляд, от которого он опустил глаза, избегая встречи.

Мариа сидела на веранде, болтая ножками в кожаной обуви, а Мамору присел немного поодаль от неё. Как обычно почёсывая свои вьющиеся волосы от смущения. Он сосредоточенно рисовал её портрет. Но это не совсем был рисунок, он не использовал для этого краски и кисть как в Вакиэн. Вместо этого он, на деревянной доске покрытой тонким слоем белой глины, создавал её изображение из стёртых в пыль драгоценных камешков граната, флюорита, изумруда, кордиерита, колумбита и прочих. Портрет был не просто похож на Марию, но и точно передавал её внутреннее состояние, что даже я была вынуждена признать: у него изумительный дар.

В детстве Мамору пережил потерю матери от распространённого в те года брюшного тифа. И похоже, что в лице Марии он видел её, свою мать, которая, как и Мариа обладала редким для наших мест рыжим цветом волос.

По словам Сатору ген рыжих волос изначально не существовал в Азии и, возможно, что какое-то прошлое поколение её предков прибыло к нам из далёкой страны.

Думаю, Мариа сразу же привлекла внимание Мамору, как только они поступили в Академию Дзэндзин. Однако даже в период полового созревания Мамору настойчиво думал лишь о Марии, совершенно не выказывая интереса, когда к нему подходил какой-нибудь симпатичный мальчик.

Мамору жил в самой западной деревне Кунэгибаяси, дом Марии же находился на восточном побережье деревни Сирасуна. Но несмотря на это Мамору каждое утро плыл на лодке к Марии, чтобы увидеться с ней. Такая преданность умиляла, хотя в наши годы любовные связи между девушками и парнями была редкостью, а половые акты под полным запретом. Как итог Мамору оставалось окольными путями выражать свои чувства к ней просто рисуя её.

Он постоянно был рядом с Марией. Смотрел только на неё. Наверное, от таких искренних чувств Мамору, она также привязалась к нему. Чувство близости между ними лишь крепло. Но, как по мне, их взаимоотношение, скорее, было как между хозяйкой и её верной собачонкой. И так как всем было известно, что мы с Марией были в любовных связях, Мамору в те времена ходил подавленным.

— А не прогуляться ли нам немного? — предложила я Марии. И говоря о прогулке я подразумевала лишь нас двоих.

— Да, хорошо, только… — Мариа подавила смешок, словно всё поняла лишь по одному моему взгляду.

— Ну, мы вдвоём прогуляемся пока… Мамору сделай тоже небольшой перерыв, — после моих слов, лицо Мамору сделалось ужасно печальным, догадавшись о нас.

— Спасибо, здорово нарисовал, мне нравится, — сказала Мариа, заглядывая в портрет. Отчего лицо Мамору полностью преобразилось, расплывшись в улыбке.

Он становился крайне молчаливым, когда я была рядом. Возможно, ему было неловко, когда другие девочки, и я в том числе, видели его крайнюю преданность к Марии. И из-за того, что он постоянно не говорил ни единого слова, у меня была дурная привычка забывать про него при разговоре с Марией.

Мы пошли к маленькой лодочке, украшенной синим дельфином, что была пришвартована у канала. Это была лодка общего пользования, на которой мог плавать кто и когда угодно в нашей деревне, стоит лишь после оставлять их в одном из десятков отведённых для них причалов.

Я стала управлять лодкой своей силой, и мы поплыли. Мариа сняла заколку и откинула рыжие волосы, что бы они развевались на ветру. А затем обеими руками обняла меня за шею и придвинулась ближе ко мне:

— Ну, что произошло на самом деле?

После ласковых слов Марии, я едва могла сдерживать слёзы.

— Ничего. Правда. Просто хотела встретиться.

Она была моей близкой подругой и знала, что это была ложь и больше ничего не спрашивала. Мариа поглаживала меня по голове, пальцами расчёсывая мои волосы. Только от этого я уже чувствовала, как улетучивается моё беспокойство на сердце.

Мы направлялись к нашему секретному месту. Небольшому холму с видом на песчаный берег Хасаки, который со всех сторон окружён зарослями. Где в хорошую погоду мы проводили вместе время после учёбы, когда ещё были в Вакиэн. Я была первой, кто предложила нам раздеться. Но именно Мариа, полностью нагая, осмелилась тогда обнять меня и поцеловать.

Пришвартовав лодку, мы наперегонки бросились бежать по песку, беспокоясь, что за то долгое время что нас не было здесь, тайное место кто-нибудь мог разрушить, но, к счастью, всё здесь было не тронуто, как и прежде.

Мы знали, что благодаря зарослям нас не было видно, но всё же, прежде чем снимать одежду, мы убедились, что никого нет поблизости. Поначалу было неловко, но наши кокетливые голоса, пока мы по очереди снимали с себя одежду, вернули меня прямо в детство, когда я была ещё невинным ребёнком.

Ещё было лето, но уже ощущалась слабая прохлада, от которой мы покрывались мурашками. Мы стали легонько касаться друг друга. Руки. Спина.

— Саки, а твои сиськи стали больше, да, — Мариа вдруг схватила меня сзади за грудь.

— Смущаешь…

Я пыталась отстраниться, но Мариа не отставала и продолжала то там, то там касаться моего тела и неизвестно как сняла мой лиф.

— Ну, хватит, — для меня это оказалось очень щепетильно, и я присела, упёршись лицом в колени.

— Ты чего, разве ты не этого хотела? Поэтому ведь малышка Саки пришла ко мне?

Мариа без жалости накинулась нам меня. Я улыбалась, дрожала, извивалась. Наслаждение и боль, ласки и пытки разница между ними была едва заметной.

— Та-ак, мы долго не виделись и для начала я хочу осмотреть тебя всю. Как изменилась с прошлого раза, как выросла?

— Может не стоит…! — как я заговорила, Мариа начала водить по моему телу своими изящными пальчиками, продолжая меня возбуждать. Такие проворные, но при этом плавные движения, словно меня любила сама богиня Каннон[✱]Богиня милосердия в японской мифологии, способная перевоплощаться. Тысячерукая богиня Каннон (千手観音) — одно из шести её перевоплощений с тысячью рук и с глазом в каждой ладони..

— М-м. Такое красивое тело. Ничего лишнего и такая гладкая.

— А-ага. Уже всё? Теперь моя очередь…

— Да, но после того, как я вдоволь удовлетворю себя. А пока нет. Тело мне нравится, осталось лишь проверить твою чувствительность.

Пытка Марии продолжалась минут тридцать, в течении которых я смеялась и умоляла её, пока под конец уже едва дышала, не зная как правильно на это реагировать.

— Ва-а-у. Саки, тебе в самом деле нравится, когда с тобой обращаются таким образом, вытворяя всякие пошлости. Всё твоё тело прямо кричит от удовольствия.

Я уже никак не могла возразить её словам, лишь влажными глазами укоризненно взглянула на Марию

— Уф, милашка, — Мариа улыбнулась мне. Она была совсем близко ко мне. И затем медленно припала к моим губам. Ах-х. Как бы мне описать их мягкость и нежность. Я целовалась уже со многими мальчиками и девочками, но ни разу не испытывала подобных ощущений. Губы других, словно коченели от волнения, но не Марии. У неё они были мягкие, словно мармелад, что прильнул к моим губам. Одно это опьяняло меня, заставляя моё тело таять. А затем её язык скользнул сквозь мои губы. Я всегда покрываюсь мурашками от таких ярких ощущений. Мариа жадно проникала в меня своим языком, скользя им по дёснам, зубам, щекам внутри и наконец сплетаясь с моим языком. Мы вместе испытывали прикосновения друг друга. Друг друга вкус. Отдавшись душой и телом ей, я желала запомнить это ощущение её языка внутри. Мариа делала всё чего желала, на что я должна была вскоре ответить взаимностью.

Мы переплелись нашими телами, соприкасаясь коленями, прижимаясь затвердевшими сосками наших мягких грудей. Пальцы Марии легонько коснулись моего пушка ниже живота, тихонько погладили его, а затем двинулась дальше вниз, прямо туда, где я была уже совсем тёплой и влажной. Было неловко от того, что она узнает, насколько я уже была мокрой, отчего я сдвинула бёдра поджав их, но конечно же улизнуть от неё было невозможно.

— О-ой, а почему мы так возбуждены? — спросила Мариа разыгрывая саму невинность, хотя сама была причиной всего этого.

— М… м-м-м, — простонала я в знак протеста. У меня совершенно не было слов. Между тем её пальцы коснулись самой чувствительной части девушек, выступающей, словно маленький жемчуг, и стала водить по нему, словно забавляясь. После чего ещё немного и мой разум полностью опустел, а цветок моего тела растаял.

Время шло медленно для нас, позабывших обо всём, занимавшихся любовью. Следующую половину которого уже я заставляла Марию мучаться со слезами на глазах от удовольствия в милом и неподобающем виде.

То, чем мы занимались, практически не запрещалось, единственное, что нам строго запрещали — лишаться девственности во время актов. В конце каждого семестра проводился медосмотр, когда исполняющая обязанности медсестры преподавательница проверяла невинна ли девушка или нет. И если девственная плева будет повреждена, будет выяснятся причина. В случае раскрытия незаконных сексуальных отношений парень и девушка будут исключены из школы.

В то время в нашем окружении не было никого, кто покинул бы Академию Дзэндзин по этой причине. Единственное что я слышала об одной девушке, на семь лет старше нас, которую исключили из Академии, после чего её никогда уже больше не видели. Но, как и во всех россказнях Сатору, крайне сомнительно доверять школьной легенде, которую он откуда-то услышал.

Когда мы закончили, обе легли на песок, обливаясь потом. Я вдруг вспомнила слова псевдо-миносиро о том, что наше общество, ради избежания конфликтов подобных стычкам приматов, обратилось к меньшим собратьям, приматам бонобо, создавая и меняя общество по их подобию, основой которого будет половая любовь…

С лета того года что-то дало еле заметную трещину, от которой начала рушиться наша компания. В разгар нашего полового взросления мы были сбиты с толку стремительностью того, как меняемся мы сами, отчего совсем не было времени на то, чтобы прислушиваться к различным тревожным знакам.

Что было самым первым? Точно не могу припомнить. Мы безо всякой на то причины стали раздражительными, стали ощущать чувство нарастающей тревоги. Марию стали мучить частые головные боли. А я от усталости начала часто ощущать тошноту. У всех остальных в той или иной мере проявились физические или психологические расстройства. Все мы ошибочно полагали, что это всего лишь проблемы нашего взросления[✱]Болезнь Осгуда-алаттера — заболевание, характеризующееся разрушением бугристости и ядра большеберцовой кости. Возникает такая патология на фоне их постоянного травмирования в период интенсивного роста скелета. Потому этой болезни подвержены дети и подростки в возрасте 10-18 лет, особенно те, кто занимается активными видами спорта..

А между тем произошёл обрыв одной тесной связи.

Я узнала об этом, когда увидела две фигуры в деревне. Сюн быстро шёл по тропе вдоль канала, а за ним вдогонку следовал Сатору. Я удивилась, думая о том, что прежде не видела Сюна таким отчуждённым.

— Ну, успокойся уже, — Сатору догнал Сюна и коснулся его плеча сзади, но Сюн грубо отдёрнулся. — Сюн, в чём дело? — ясно слышала я голос Сатору, гонимый ветром, что дул со стороны реки. Он был каким-то постыдно растерянным.

— Ничего. Могу я просто побыть немного один, — отрезал Сюн.

— Я виноват, но прошу… — говорил Сатору, держа Сюна за плечи.

— Виноват? В чём? — высказался Сюн и холодно улыбнулся.

— Ну…

К сожалению для Сатору он, похоже, попал в затруднительное положение. За всю жизнь это был единственный раз, когда я сочувствовала ему, а к Сюну, наоборот, питала противоречивые чувства.

— Сатору, тебе не надоела эта игра в любовь? Я устал быть твоей куклой.

Сатору не мог поверить и не знал, что сказать на это.

— Д-да. Понятно. Теперь…

— Не понимаешь. Мне душно оттого, как ты круглые сутки следуешь за мной. В общем я хочу побыть один. Поэтому с этого дня каждый сам по себе. Пока, — быстро проговорил Сюн и оттолкнул Сатору в сторону. Выражение на его лице было пугающим. До этого холодная улыбка скривилась, покрываясь тенью душераздирающей печали. В следующее мгновение мне показалось, что он заметил меня и тут же скрыл все эмоции на своём лице. Проигнорировав меня, он пошёл дальше.

Сатору остался стоять там в унынии. А я колебалась: окликнуть его или нет, но учитывая его состояние я всё же оставила Сатору.

«Но почему?» — в моей голове всё кружился вопрос. — «Почему Сюн был так холоден с ним?»

В нашей группе Сюн был самым добрым и глубоко чутким из всех. Но то выражение на лице, что я мельком увидела в конце, подтверждало, что он несомненно страдал. Но увидев его на следующий день на занятиях он уже не казался особо потрясённым, в отличии от ужасно мрачного Сатору. Всем было жалко смотреть на отвергнутого него, который не оставлял надежд и время от времени украдкой поглядывал на Сюна.

Думаю, это случилось спустя несколько дней. Ещё одно дурное предзнаменование.

К тому времени на практических занятиях в Академии Дзэндзин каждому, в соответствии с его способностями и умениями, выдавались различные задания. Даже при одной технике её пользования есть несколько сотен ступеней сложности от простого обмена силами до холодного синтеза[✱]Холодный ядерный синтез (ХЯС) — Гипотетически возможная ядерная реакция синтеза в химических (атомно-молекулярных) системах без значительного нагрева рабочего вещества, в отличие от уже известных ядерных реакции синтеза, например — термоядерных, которые происходят в плазме при температурах в миллионы кельвинов.. Почти все из нас были середнячками, но некоторые пытались справляться с более сложными заданиями. И так как успеваемость Сюна была лучшей среди всех, ему дали невероятно трудное задание: за оставшиеся два часа из куриного яйца вывести цыплёнка. При том, что обычно на это требовалось около двадцати одного часа, чтобы из яйца курицы вылупился цыплёнок. Иначе говоря, не видя самого эмбриона внутри яйца, воздействовать на него магической силой, чтобы ускорить процесс его развития в двести пятьдесят раз.

Использование магической силой непосредственно на живом существе разрешается только тем, в ком признали превосходные технические навыки и личностные качества. В этом смысле становится ясно, какие большие надежды возлагались на него.

Неожиданно Сатору тоже попал в группу лучших. Его лучшие умения были в основном связаны с отражением света, среди которых создание зеркальной поверхности в воздухе, что, если исключить Сюна, являлось самым сложным на уроке заданием из всех.

Как я описывала прежде, для создания безвоздушной линзы, увеличивающей отдалённые объекты, требуется мастерство на уровне Кабураги Сисэя, что тем не менее было немного проще, чем создать мельчайшие капли воды на образе твёрдой поверхности в воздухе, чтобы получилось зеркало.

Я же спокойно соединяла разбитый стеклянный кувшин не плавя его. Довольно сложное, но ужасно невзрачное задание. В противовес мне Мариа же привлекала внимание всех, прилагая усилия к освоению левитации своего тела. А Мамору… к сожалению не помню, чем он занимался.

— Саки, взгляни.

Я подняла голову на голос Сатору. Примерно в метре от меня появилось, словно вырезанное в пространстве, бесформенное серебряное зеркало. Отражая моё, серьёзно бьющееся над заданием, лицо.

— Оно немного искажено, нет? — резко сказала я. Ожидавший похвалы Сатору надулся:

— Да нет же, я сделал его идеально плоским.

— Моё лицо не такое кривое.

— Что? Может там лишь твоя душа кривая? — бросив напоследок, Сатору ушёл. Серебряная зеркальная поверхность исчезла, растворившись в воздухе. А я почему-то следовала взглядом за спиной Сатору, который тайком подошёл к Сюну, а тот и не замечал, как за ним пристально наблюдают со спины.

«Всё ещё тоскует?» — озадаченная думала я. Но похоже он понимал, что восстановить прежние отношения уже невозможно, и слегка покачав головой, он пошёл к Рэю из пятой группы, который заискивающе улыбнулся оказавшемуся перед ним Сатору. Давно ходили слухи, что Сатору нравился ему, но с появлением Сюна он оставил свои надежды.

Сатору сделал перед ним зеркальную поверхность. В которую Рэй, известный всем нарцисс, стал вглядываться, рассматривая своё хорошенькое личико, словно девчонка.

Тем временем, находившийся в полном одиночестве Сюн, не обращая внимания на окружающий шум, продолжал концентрироваться на курином яйце на терракотовой подставке. Всё же все мы понимали какую сложную задачу дали ему, посему никто и не подходил к нему.

Кто-то вошёл с заднего входа в комнату для практических занятий. Ненамеренно взглянув (непоймите меня неправильно, отвлечь меня не так-то и просто), я поразилась. Это был сам Сисэй Кабураги. Его глаза плотно покрывали какие-то тёмные очки. Узкая переносица и подбородок, вместе с подтянутой кожей придавали ему совсем юный вид.

Тайёуоу, который наблюдал за нашими практическими занятиями, суетливо подбежал к Сисэю Кабураги и тихо заговорил с ним, о чём я не слышала, но вероятно, о том, что он посетил нас с целью наблюдения за нами. И после, уже вместе, они начали следить за ходом наших работ. В мгновение весь класс накрыло ощущением напряжённости. Казалось, что, будь мы с самого начала такими серьёзными, сейчас бы уже все выполнили свои задания.

Сисэй Кабураги начал подходить ко мне. Думая о том, что, может быть, он проявляет интерес к моему заданию, начала со всей серьёзность, как никогда прежде, плотно соединять кусочки кувшина. Отчего трещины на нём, будто от покрывшегося льдом узора, начали исчезать. Ожидая реакции, я подняла голову на Сисэя Кабураги, но он шёл мимо, что расстроило меня. Всё же это задание было слишком не броским, чтобы привлечь чьё-либо внимание.

Сисей Кабураги сделал ещё несколько шагов прежде, чем остановиться и задержать взгляд на добрых несколько секунд на левитирующей Марии. В этом умении не было ничего любопытного, так что скорее всего он любовался красотой и юностью тела Марии. Хотя он и выглядел совсем молодо, возраст его должен был быть примерно таким же, как и у наших родителей. Отчего, какими бы превосходными не были его способности, я не могла не почувствовать инстинктивное отвращение к взгляду мужчины, которым он смотрел на ещё совсем юную девочку. Также он довольно долго простоял с Сатору, оценивая зеркальную поверхность и давая тому советы. Отчего лицо Сатору налилось краской от восторга.

Под конец Сисэй Кабураги неспеша начал подходить к Сюну, который продолжал глядеть на белое куриное яйцо. Каждый ожидал исторической встречи, ведь Сюн считался учеником, который когда-нибудь в будущем унаследует обязанности Сисея Кабураги. И полагали, что сейчас он получит непосредственное наставление. Однако на пути к нему Сисэй Кабураги в миг остановился.

«Что произошло?»

Сисэй Кабураги неуверенно шагнул назад, затем ещё, после чего развернулся и вышел из комнаты практических занятий, пока все мы были застигнуты врасплох от непонимания.

Сюн поднял голову глядя тому в спину. От выражения, появившегося тогда на его лице, я содрогнулась. До сих пор точно не понимаю, что это было. Какая-то холодная усмешка, только гораздо ужасная, безнадёжная. Словно улыбка безумца, выражающая безграничное отчаяние, прорывающееся наружу.

Тайёуоу взволновано побежавший за Сисэем Кабураги, вернулся к нам:

— Э-эм… по некоторым обстоятельствам сегодняшний урок практики будет приостановлен. Приберитесь все за собой и возвращайтесь по своим классным комнатам.

Тайёуоу как всегда оживлённо улыбался, но в его голосе чувствовалась странная хрипотца, а его нос весь покрылся испариной.

— Саки, — Сатору подошёл ко мне.

— Эй, что сейчас вообще произошло?

Вместо ответа на мой вопрос он указал подбородком в сторону Сюна, который не двигаясь продолжал сидеть перед яйцом.

— Сатору, пошли, — Рэй взялся за руку Сатору и потянул за собой.

— Иди вперёд. Я позже догоню, — Сатору мягко подтолкнул Рэя за ягодицы к выходу из комнаты для практик.

— Ребята, скорее приберитесь здесь, — Тайёуоу хлопал в ладоши, поторапливая нас. Я положила сломанный кувшин в коробку и встала.

— Сюн, ты не идёшь? — обратилась Мариа. За ней следовал Мамору. Остальные ученики уже вышли, осталась лишь наша группа из пяти человек вместе с Тайёуоу.

— Ага, — Сюн поднялся. У него был довольно бледный цвет лица и теперь уже не было той самой странной улыбки.

— А это, — Мариа указала на подставку для яйца. Сюн потянулся рукой за ней, но внезапно склонился, словно у него закружилась голова, и, коснувшись её пальцами, сбил яйцо с подставки. Всем нам казалось, что Сюн поймает его. Ведь в результате тренировок мы могли в мгновение прочесть мантру какой бы длинной не была она, сократив её про себя. Не говоря уже о Сюне, который просто не мог не успеть.

Однако яйцо всё же упало на пол и разбилось.

«Что с ним? Ему плохо?»

Все остолбенели, смотря на лицо Сюна. Думаю, одна я обратила внимание на разбитое яйцо. Хотя нет, вероятно был ещё один.

— Ну же, ребята, быстрее выходите! С остальным я управлюсь, — Тайёуоу, словно испугался чего-то начал выпроваживать за спины Марию и Сюна, и в мгновение выставил всех нас за двери.

— Сюн, ты как? — обеспокоенно спрашивал Сатору. Похоже позабыв, что тот отверг его.

— Да, ничего такого… просто немного устал, — не глядя на Сатору, ответил Сюн.

— Может сегодня нам стоит уйти пораньше? — от беспокойства Мариа поморщила лоб. Я как никто другой волновалась за Сюна, но не смогла заговорить с ним. Нет, я ничего даже произнести тогда не могла.

То, что я увидела в яйце, отпечаталось в моей памяти.

Полностью покрытое слизью, как ни посмотри, это было далеко не птенцом курицы. Это было отвратительным монстром.

У Сюна была собака — Субару. В честь «Звёзд Субару[✱]星はすばる (Hoshi wa Subaru) — в Японии — Плеяды (см. далее).» из книги Сэй-Сёнагон[✱]Сэй-Сёнагон — средневековая японская писательница и придворная дама при дворе юной императрицы Тэйси (Садако), супруги императора Итидзё периода Хэйан (794-1192). «Записки у изголовья[✱]Записки у изголовья. — Перевод на русский осуществлён Верой Марковой. Название книги не принадлежит автору, Сэй-Сёнагон, оно было закреплено за книгой позже, путём отбора из разных вариантов. Записками у изголовья именовали в Японии тетради для личных заметок, дневники. В твёрдом изголовье кровати устраивали выдвижной ящик, где можно было прятать личные записи, письма или тетради. Именно такую тетрадь получает в подарок от императрицы Тэйси (Садако) (супруги императора Итидзё) Сэй-Сёнагон, чтобы начать с необычной для того времени смелостью вести дневник жизни при дворе императрицы Тэйси.» в которой воспеваются Плеяды[✱]プレアデス星団 (Pureadesu seidan) — Плеяды (M 45, другие названия — Семь Сестёр, Стожары) — рассеянное звёздное скопление и астеризм в созвездии Тельца, так же известное в Японии, как — Субару.

星団 (seidan) — звёздное скопление.. При дальнейшем изучении происхождения его клички я узнала, что это — «Скопление[✱]統ばる (subaru), но тут, так сказать, нету слова «нету», а есть — 統べる (suberu) — 1) управлять, ведать чем-л.; 2) Объединять, Собирать.» — когда множество звёзд собирается в одну единственно видимую[✱]Звёздное скопление — визуально связанная группа звёзд, имеющая общее происхождение и движущаяся в гравитационном поле галактики как единое целое. Отличается от Созвездия..

«Записки у изголовья» были написаны более чем за две тысячи лет до вечера в середине зимы, в который единственный щенок остался в живых. Из-за тяжёлых родов его мать умерла, как и все остальные щенята, но только не он, которого и назвали в честь звёзд на небе, под которыми тот родился — Субару.

Однако внешний вид пса Субару отнюдь не походил на красоту сияющих звёзд в ночи. Большая часть содержащихся в Камису 66 собак были из чистокровных японских пород со стоячими ушами и крючковатыми хвостами, в отличие от Субару, подобных которому бульдогов я никогда не видела раньше. (Однако если бы их не было, его родословная уже давно бы прервалась, так что я, возможно, просто не знала о других).

В сравнении с другими собаками Субару был действительно некрасив. Почему вывели такую собаку для меня и по сей день загадка. Крепкие короткие лапы, сморщенная морда, словно придавленная, в самом центре которой был вздёрнутый к верху носик. Что странно, при изучении появления бульдогов, все книги, которые я откопала на месте библиотеки, относились к третей категории — «Потенциально пагубные, требуется соблюдать осторожность» — книги, которые обычно запрещены к чтению. Но почему знания о разведении и происхождении собак до сих пор воспринимались с таким трепетом?

Сатору как-то тайком прочёл в одной книге, что бульдоги прежней Великобритании были выведены для травли быков[✱]Травля быков — кровавая забава с привлечением собак (бульдогов) и быков.. Если это действительно так, то неудивительно, почему происхождение бульдогов, так тесно связанное с людской агрессией, относится к запрещённой литературе.

Однако я не могла поверить в подобное. И не только потому, что всё сказанное Сатору можно было списывать на ложь. Во-первых, совершенно не понятно, зачем собакам и быкам бороться. Судя по книге, что читал Сатору, это должно было быть для развлечений, но мне и думать не хочется о том, что люди были настолько бессмысленно жестоки. Во-вторых, не ясно какого размера были быки того времени, но должно быть гораздо больше собак, отчего бой между ними выглядит абсурдным. В-третьих, единственный известный мне бульдог, Субару, очень добрый пёс. Трудно поверить, что потомок собак, разведённых для боёв, имеет такой покладистый, как ни у одной другой, характер. И на сколько мне известно Субару лишь раз за всю свою жизнь проявил агрессию. Но об этом позже.

Сюн любил и заботился о единственном Субару, ещё с тех времён, когда тот был щенком, словно его мать. Из-за маленьких шажков Субару ходил медленно, причём быстро уставал, отчего невозможно было им всегда гулять друг с другом. Но время от времени, бывало, они прогуливались вместе. Было довольно забавно наблюдать, как пухлый пёсик быстро перебирает лапками, стараясь тереться о стройные ноги Сюна. Поэтому, когда я однажды заметила, как Сюн один поднимается на холм с видом на деревню, мне показалось странным, что Субару не было рядом с ним.

Тогда была унылая пора осеннего безоблачного вечера, спустя примерно две недели после того практического занятия в Академии Дзэндзин.

— Сюн, — окликнула я его. Когда он шёл в мою сторону с опущенной головой, как обдумывая что-то. Вздрогнув, он поднял взгляд и замер.

— Саки, — ответил Сюн голосом, словно только что отошёл ото сна. Это было время, когда и не различить кто перед тобой. Присущий сумеркам зыбкий свет, в котором не прочесть выражения лиц.

— Что с тобой?

Он не шелохнулся, и я шагнула к нему. Сюн резким голосом остановил меня:

— Не подходи!

В растерянности я остановилась метрах в двадцати от него.

— Почему? — мой вопрос отдавал грустью.

— Извини. Но я хочу побыть один.

— Один?

— Ага.

Он смотрел прямо на меня, затем отвёл взгляд.

— Поэтому ты расстался с Сатору?

— Ну, похоже.

— Но зачем? Почему ты так хочешь быть в одиночестве, что бросаешь всех друзей?

— Даже… если и объясню, ты не поймешь.

Сюн вынул что-то из кармана. Я увидела отражающийся в них закат и поняла, что это были металлические пчелиные шарики, которые, если поднять в воздух, магической силой, и начать быстро вращать, издавали звук, похожий на жужжание пчёл. При поступлении в Академию Дзэндзин это была первая игрушка, которую нам сразу же дали для развития своих способностей. К этому времени уже никто в классе даже не глядел на них, отчего было довольно странно видеть, как лучший ученик играется ими.

— Думаю, мы не будем видеться некоторое время.

Три пчелиных шарика разных размеров вращались перед Сюном, искрясь на закате и слабо издавая невнятную гамму звуков трёх разных тональностей.

— Что значит не увидимся?

— Мне нельзя посещать школу. Пока не поправлюсь.

— Ты болен? — я ужасно забеспокоилась.

«Может, он не позволял мне подойти к нему ближе из-за заразной болезни, которую он подхватил»

— М-м. Болен… говоришь. Это не простуда или боль в животе. Не знаю, как сказать. Я болен не телом, а, так сказать, душевно.

В то время я не понимала, что значит болеть душевно. Значило ли это, что его душа заразилась инфекцией или вирусом?

— Ну, я уже должен идти.

— Постой, — остановила я его, когда Сюн уже отвернулся. — Даже если не встретимся в школе, можно ведь навещать тебя, иногда?

— Этого я не знаю, — казалось, он колебался говорить ли ему или нет: — Я больше не буду жить дома.

У меня перехватило дыхание от удивления:

— А где?

— В небольшом бунгало на время исцеления, но скорее это просто хижина, в которую переберусь в течение двух-трёх дней и где буду должен жить сам.

— Где оно находится?

— Мне нельзя говорить.

До сих пор, кому бы что ни запрещали говорить, между нами всё равно не было тайн. И если он на самом деле не может ничего сказать, то вероятно, состояние было хуже, чем даже я могла себе представить.

— Сюн, — я не знала, что и сказать. В голове было совсем пусто. — Неужели… неужели ты теперь будешь совсем один? А что с Субару? — спросила я, мысленно уже ожидая наихудшее.

— Дома, — кратко сказал он: — Я хотел сам прогуляться и тихо ускользнул.

Я облегчённо вздохнула, когда стало ясно, что с Субару всё в порядке. Но беспокойство лишь нарастало.

«Что вообще, случилось с Сюном?»

— Я бы хотела помочь тебе?

Ответа не последовало. Было слышно лишь беспрерывное жужжание трёх пчелиных шариков.

— Сюн, я всегда… — решилась было признаться ему, но он перебил меня:

— Саки, сомневаюсь, но думаю, что должен рассказать тебе об этом.

— А?

— Помнишь Летний лагерь два года назад? Мы думали, что смогли скрыть то, что Ридзин запечатал наши силы, но, по-видимому, это не так.

— Не так? — рассеянно раскрыла я рот, размышляя, о чём он вообще говорит.

— Похоже всё рухнуло. Не знаю почему, но наше наказание просто решили отложить.

— Я не понимаю о чём ты.

— За нами постоянно наблюдали. Лишь недавно заметил это.

Я словно налилась свинцом. Всё тело вдруг потяжелело, медленно покрываясь морозной испариной.

— Наверно, сейчас предупреждать уже бессмысленно, но остерегайся Кошек.

— Кошек? Каких? Нэко-дамаси?

Сюн уклончиво помотал головой. Не подтверждая и не отрицая.

— Ах да. Дарю…

Он снял плотно облегающий вокруг шеи чокер и бросил его мне. Я поймала его, тяжёлый и громоздкий, словно из прочной толстой кожи со множеством металлических колец и пряжкой. Наверное, это было бы лучше назвать ошейником[✱]首枷 (kubikase). Ошейник не для надевания на животных, а тот который носят провинившиеся в чём-либо, ближайшим аналогом которому, для большего понимания, будут, скорее — Кандалы и прочие подобные изделия, разница лишь в материале, размерах. Но, так же сейчас это вещь из разряда 18+..

— Что это?

— Оберег от Кошек. Я сделал его.

— Наверно, у Субару такой же?

Я не могла не думать о том, что ошейник Субару в сравнении с этим был ещё более или менее. На мою шутку Сюн мельком улыбнулся, показав белые зубы, но не засмеялся.

— В любом случае передай всем остальным то, что я сказал, — проговорил Сюн отворачиваясь. Он уже было собирался уходить, но внезапно остановился. Можно было видеть, как маленькое белое нечто приближается к нему. Субару. Короткими лапками тот отчаянно гнался за ним.

— Глупый Субару… сказал же не идти за мной, — тихо проговорил он себе. А затем побежал вниз по холму. От меня, от Субару. А за ним, виляя хвостиком, погнался маленький бульдог. Конечно, бег не был его сильной стороной, но даже так он бежал как-то странно. И тогда я заметила, что правая задняя лапка Субару была травмирована. Нет, не только это. Было ещё что-то более странное. Но прежде, чем полностью осознать это, бульдог скрылся в сумерках.

— В общем, мы должны найти, Сюна, — тихо высказался Сатору.

— Но как? — твёрдо спросила я. Хотя его слова и были обнадёживающими.

— Как? Придумаем. Любыми способами, — уверенно сказал он без малейшего колебания.

— Может ты всё ещё думаешь о том, как начать с ним всё заново? — чуть саркастично взглянула на него Мариа. — Теперь, когда узнал, что Сюн отдалился от тебя не потому, что разлюбил или возненавидел.

— Не поэтому, — резко ответил Сатору. — Чем это, не должны мы встретиться с ним и задать кучу вопросов? Действительно ли за нами наблюдают? Что значит «остерегаться Кошек»? И… — его рука сжалась в кулак, — какие вообще у него проблемы?

Я почувствовала, как сильнее забилось моё сердце. Я всё ещё никому не рассказала о том, что увидела в разбившемся тогда, в комнате для практик, яйце. Интуитивно я была уверена в том, что это как-то связано с его проблемами, но никак не могла заставить себя рассказать им об этом, потому что казалось: произнеси это я вслух, и ужасное положение станется явью.

С тех пор как Сюн перестал появляться на уроках прошло уже четыре дня. И мы собрались за зданием Академии после уроков, чтобы обговорить всё.

— Но, если за нами действительно наблюдают, не лучше ли будет не делать ничего, что привлекало бы внимание? — застенчиво проговорил Мамору.

— Да, верно. Я тоже думаю, что это слишком опасно, — вторила ему Мариа.

— Так, говоришь, бросить Сюна? — взбеленился Сатору.

— Я этого не говорила. Но… — Мариа нервно огляделась по сторонам. — Даже сейчас я чувствую, как кто-то наблюдает за нами.

— Здесь же никого нет. Ерунда это, — Сатору покривил ртом. Я ахнула:

— Эй, а помните? Вечером, когда мы бежали от Кироумару, жуткая птица всё следила за нами.

— Саки, и ты туда же? То были козодой и ворона, обученные бакэ-нэдзуми.

— Так если даже бакэ-нэдзуми в состоянии зайти так далеко, то почему Этический Комитет не сможет найти более хитроумный способ?

— Да! У меня тоже на слуху, что Сисей Кабураги, как и мастер Коуфуу Хино с уроков или как технический специалист Юуу Татэбэ, могут управлять этапами возникновения жизни и изменять гены, создавая живое существо, какое только захотят. Не удивлюсь если где-то поблизости летает пчела и наблюдает за нами.

Все стихли. Нависла гнетущая атмосфера. Несомненно, если насекомое наблюдает за нами, то ничего уже было не поделать. Бессмысленно было осторожничать. Другой вопрос насколько насекомое обучено передавать то, что видело, когда вернётся к ним в укрытие.

— Ясно. Я всё равно разыщу Сюна. Если не хотите, забейте. Принуждать не стану.

— Я тоже буду искать, — без промедления выразила я свою поддержу.

— Стойте. Говорите так, словно мы совсем не беспокоимся за него. Хватит! — возразила Мариа. — Я просто говорю, что это плохая идея ходить всей толпой, так мы лишь привлечём слишком много внимания. Так ведь, Мамору?

Мамору рассеянно раскрыл рот, словно, хотел что-то сказать. Он выглядел несколько отчуждённо, но в итоге, так ничего и не сказав, просто кивнул.

— Это верно. Тогда разделимся и будем искать.

Как и сказал Сатору мы разделились на две группы. Мариа с Мамору сразу же пошли к близким друзьям Сюна из других групп, чтобы узнать от них что-нибудь. А я и Сатору собирались наведаться прямо к нему домой. На ближайшем причале, к счастью, оказалась привязанной лодка с синим дельфином, в которую мы сели и поплыли по водным каналам, что тянулись, словно сети от деревни к деревне.

Камису 66 состояли из семи деревень, из которых Мацукадзэ была самой северной. Вдобавок дом Сюна находился на северной окраине деревни. Это было огромное здание с остроконечной крышей[✱]入母屋造 (irimoyatsukuri) — Крыша в стиле “Иримоя” (с двускатным верхним ярусом, переходящим в четырёхскатный нижний)

, которая поддерживалась чёрной глянцевой колонной в метр диаметром и длинной, более тридцати метров, крестовиной. В детстве я часто бывала здесь, каждый раз ощущая чувство трепета перед таким, внушительного вида, зданием, настолько не похожим на обычные деревенские строения. Но с уходом из Вакиэн мы стали больше развлекаться на открытом воздухе и уже реже ходили друг к другу в гости.

Наша лодка легко разрезали водную гладь каналов, но перед местом, где река разветвлялась на пути в Мацукадзэ, Сатору внезапно сбавил скорость.

— Что случилось?

— Взгляни на это.

Взгляд Сюна был направлен на развилку, где на якоре стояло несколько посудин. Каждое из которых было гораздо больше лодки, в которой сидели мы. На их бортах можно было видеть изображение символики Камису 66: «Око божье» и красного цвета нумерацию, которой помечались служебные суда. Кроме того некоторые символы санскритского алфавита указывали на бога-хранителя[✱]Тринадцать Будд (в книге — 守り本尊, но так же 十三仏) — японская группа буддийских божеств, почитаемая в первую очередь буддийской школой Сингон.

Тринадцать Будд на японском языке и санскрите, а также соответствующие даты служб для них после смерти близких и написание дат на японском:

· Фудо (Акала), 7-й день (初七日)

· Сака (Шакьямуни), 14-й день (二七日)

· Мондзю (Манджушри), 21-й день (三七日)

· Фугэн (Самантабхадра), 28-й день (四七日)

· Дзидзо (Кшитигарбха), 35-й день (五七日)

· Мироку (Майтрея), 42-й день (六七日)

· Якуси (Бхайсаджьягуру), 49-й день (七七日)

· Каннон (Авалокитешвара), 100-й день (百か日)

· Сэйси (Махастхамапрапта), 1-я годовщина (一周忌)

· Амида (Амитабха), 2-я годовщина (三回忌)

· Асуку (Акшобхья), 6-я годовщина (七回忌)

· Дайнити (Вайрочана), 12-я годовщина (十三回忌)

· Кокудзо (Акасагарбха), 32-я годовщина (三十三回忌) и на принадлежность судна. Можно было мельком увидеть санскритский символ Хрих[✱]В оригинале было изображение самого символа(см. ниже), дополненное сверху фуриганой.

Что значился за Амитабхой[✱]Амитабха — один из 13 божеств. и тысячерукой Каннон. Вероятно, эти суда относились к Природному Отделу или Пункту Здравоохранения.

— Пока проплывём мимо.

Наша лодка плыла прямо по каналу. Украдкой поглядывая на ответвление, было видно, что там натянули верёвку с орнаментом чёрного и жёлтого цветов в двадцати метрах от воды. Знак, гласящий: «Не ходить».

— Что случилось? Мы не сможем попасть в Мацукадзэ?

— По-видимому да, — сказал Сатору с серьёзным выражением на лице. — Хотя… вряд ли.

«Это как-то связано с Сюном?» — хотела спросить я, но побоялась заговорить.

— Остаётся в Мацукадзэ идти пешком.

— Но на пути разве не будет караула?

— Сделаем крюк через лес.

Проплыв ещё примерно километр мы высадились на причале и, закрепив лодку, пошли обратно. По левую сторону располагалось поле, по правую росли дубы[✱]Quercus salicina. и камелии[✱]Камелия японская. простирающегося вечнозелёного леса. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, мы ступили в лес.

— Какое-то дурное предчувствие.

— Ага, у меня так же.

С каждым шагом загадочное ощущение беспокойства лишь нарастало. Было чувство, как будто что-то оттягивает нас назад, словно впереди магнитное поле, что отталкивает тело.

Интересно сколько мы уже прошли, когда через некоторое время в глаза вновь бросились жёлтые и чёрные полосы. Протянутая до самых глубин леса верёвка настойчиво гласила: «Не ходить».

— Быть не может. Кто вообще зайдёт досюда?

— Боюсь, что она окружает всю деревню Мацукадзэ, — Сатору скрестил руки на груди и уставился на верёвку, зигзагом повязанную от дерева к дереву, однако не было видно, чтобы она где-то резко поворачивала.

— Всё же, придётся пройти здесь, — Сатору нырнул под натянутую на уровне глаз верёвку. А я сразу же последовала за ним. Моё сердце забилось чуть быстрее от осознания того, что мы нарушаем серьёзное правило, но другого выбора не было.

— Тс-с, — Сатору вдруг остановился и жестом показал мне быть тише. Я застыла. Примерно в тридцати метрах впереди между деревьями было видно, как что-то шевелиться. Сатору обернулся и одними губами, без звука, сообщил: «Ба-кэ-нэ-дзу-ми».

Похоже, что там стоял и сторожил бакэ-нэдзуми. Мы присели в тени деревьев, на время затаив дыхание. Я подняла лёгкий ветерок магической силой, чтобы тот не смог учуять наш запах. Время тянулось так долго, что, казалось, будто прошла уже целая вечность, хотя, вероятно, прошло всего минут десять, как откуда-то раздался пронзительный визг, от которого бездельничающий бакэ-нэдзуми резко вскочил и побежал прочь.

— Хорошо, идём.

Мы снова двинулись вперёд, но вскоре перед нами кончился вечнозелёный лес, оборвавшись дорожкой из красной глины, по другую сторону которой распростёрся громадный лес красных сосен[✱]Японская красная сосна. (Не красного цвета)., от которого и происходит название деревни Мацукадзэ.

Тщательно убедившись, что нет ни людей, ни бакэ-нэдзуми, мы быстро перешли дорожку и зашли в лес красных сосен, и в тот самый момент меня охватила дрожь. Волосы по всему телу встали дыбом. Отчасти впав в панику, я спешно стала оглядываться кругом. Сосны, дубы[✱]Дуб железистый (пильчатый)., множество прорастающей сазы[✱]Саза — род растений семейства Злаки.. Ничего необычного, и всё же отчего-то исходило такое жуткое ощущение.

— Странно. Нехорошие у меня ощущения от этого места. Не стоит здесь задерживаться надолго, — похоже, что Сатору, так же, как и я, испытывал неприятные ощущения.

— Что будем делать?

— Теперь уже нельзя поворачивать назад, верно? — кивал Сатору. Но по его лицу скользнула тень беспокойства.

Мы прошли ещё метров сорок или пятьдесят по сосновому лесу и тогда нам повстречалось то, чего не могло быть здесь. Протянутая точно на уровне глаз ещё одна верёвка. Только на этот раз это была не простая чёрно-жёлтая, запрещающая проходить.

— Святой Барьер! Но как?

А со множеством свисающих сидэ, белая симэнава.

Почему Святой Барьер, отделяющий Камису 66 от внешнего мира, был натянут здесь, в Мацукадзэ?

— Не могли же границы уменьшиться?

— Нет, не могли, — рассматривая симэнаву сказал Сатору. — Она новая. Судя по всему, только повесили. Старый Святой Барьер, полагаю, там же где и прежде.

— Тогда что это?

— Отдельная ограда от нечисти, полностью огибающая Мацукадзэ.

Без сомнений это было странно, ведь изначально Святой Барьер был развешен, чтобы отрезать путь скверне извне и ограничивать территорию снаружи.

Сатору глубоко вздохнул:

— Если мы хотим идти дальше, нам в любом случае придётся пройти за Святой Барьер.

Я кивнула. Пройти за Святой Барьер кардинально отличается от игнорирования верёвки, запрещающей вход. Такое уже не сойдёт нам с рук, если раскроется. Но мы полностью были к этому готовы.

«Нам нужно пройти здесь, чтобы встретится с Сюном во что бы то ни стало»

Остерегаясь прикосновения к сидэ, мы прошли под симэнавой. Поначалу, казалось, что особо ничего не изменилось, однако, чем глубже мы заходили, тем хуже всё становилось кругом. Клетра, гинура, волчьи ягоды, лиония и прочий подлесок, обильно росший в лесу, в определённый момент стал валяться свёрнутым в спирали, увядая, словно их скосило смерчем. Выражение лица Сатору стало суровее. Мы поторопились, храня молчание.

Небо, на котором солнце ещё даже не клонилось к закату, было слегка затянуто облаками. И всё же вокруг становилось всё мрачнее. Кроны сосен совсем не пропускали свет. Поглядеть вверх, и кажется, что мы под крышей из переплетающихся ветвей, густо поросших деревьев, которые в сравнении с подлеском, казалось, разрослись до ненормального.

Сатору отломил толстую ветвь и поджёг её конец, из которой сочилась смола. Несмотря на полдень идти дальше без факела становилось всё труднее. Пока мы шли, заметили, как свет пал на небольшой пустырь меж деревьев, пройти к которому мешали корни деревьев покрывших собою всё землю, словно огромные толстые змеи, расползшиеся здесь повсюду, сплетаясь и сворачиваясь кольцами, отчего невозможно было попасть в, казалось, иной мир.

Было сильное искушение вырубить их своей силой, но оставлять здесь следы своего присутствия — не лучшая затея. Я передумала. Нам пришлось пройти мимо пустыря, пробираясь между густорастущими деревьями.

— Саки, — обернулся Сатору, подняв факел над головой, — Смотри.

Он указал на дерево, и не одного, на которых кора была покрыта не обычными бороздами, а какими-то образованиями, словно каждая из них это опухоль от беспорядочно разрастающихся раковых клеток. А затем, на некоторых проявились лица людей, с гримасами боли, что была за гранью моего воображения. Они кричали, эти бесчисленные лица умерших, пугая меня до глубины души. Я отвела взгляд:

— Пойдём быстрее.

После этого, отчасти, я уже ожидала чего-то более ужасного, отчего пришла в изумление перед тем видом, что открылся нам затем. Склон, покрытый огромными булыжниками и камнями с редкими соснами, вместо которых была плантация азалий[✱]Азалия (лат. Azalea) — собирательное название некоторых красивоцветущих видов растений из рода Рододендрон (Rhododendron). Конкретно — Rhododendron Kaempheri Planch.. Что удивительно, они цвели вопреки осени. От природы красновато-розовые азалии цветут лишь весной, и сейчас для них было необычное время. Причём от них шёл самый удушающий аромат, который я когда-либо вдыхала.

— Красота… — меня практически тянуло к этим цветам.

— Стой. Не трогай их, — Сатору схватил меня за руку. — Эти цветы точно необычные. Гляди, — он указал себе под ноги. Множество мёртвых муравьёв, пауков, пчёл и ос было разбросано по земле. — Тебе не кажется запах слишком сильным? Он может быть ядовитым.

— У азалий?

— Как не посмотри эти азалии необыкновенные.

Его слова словно развеяли заклятие, отчего я взглянула на цветы, которые до недавнего считала такими прекрасными, и с ужасом содрогнулась. Нет, причина моей дрожи была не только в азалиях.

— Почему так холодно?

Из глубин леса дул холодный ветер.

— Взглянем? — Сатору, казалось, готовился к худшему, напрягся. Мы словно одержимые чем-то, направились к источнику этого холода.

— Снег! — выкрикнул он от увиденного.

— Этого не может быть. Сейчас только осень. Его не должно быть, — не верила я своим глазам. Сатору прикоснулся к тому, что покрывало корни деревьев, как снег:

— Нет. Это не он.

— Тогда что это? — я не решилась прикасаться к этому.

— Иней. Слишком много поэтому и кажется, что это снег. Не знаю почему, но только тут земля ненормально холодная, отчего вся влага перемёрзла.

Должно быть, лишь в этом месте земля промёрзла до самого дна, будто вечная мерзлота, от которой иней здесь оставался навечно, не тая.

— Всё здесь ненормально, — пробормотала я. — Здесь всё не так как должно быть.

Мы обошли скользкий иней и примерно через сто метров сосновый лес вдруг кончился.

— Аккуратней, — Сатору тихо привлёк моё внимание.

Мы легли на землю и подползли к краю леса. Перед нами раскрылся головокружительный вид на кратер в виде чаши диаметром метров двести, будто бы перед нашими глазами была огромная яма личинки муравьиного льва[✱]Личинка муравьиного льва.

Первая слева — то какие ямки он делает, чтобы охотиться. Посередине — личинка. Справа — имаго, взрослая стадия. тянущаяся на метров сто пятьдесят в глубину.

— Поверить не могу. Метеорит ведь не мог упасть сюда?

— Тс-с, — Сатору приложил палец к губам, — Там люди, — прошептал он, придя наконец в себя. На самом дне можно было разглядеть человеческие фигуры.

— Это не может быть от него. Если бы такой кратер появился от огромного упавшего метеорита, был бы огромный взрыв. Но навряд ли ты слышала хоть какой-то звук? — прошептал он в ответ на мой недавний вопрос.

— Тогда отчего эта дыра? — сказала я шёпотом вслед за ним.

— Отчего угодно, не спрашивай меня.

— Почему? Ты не знаешь?

Казалось, мои слова рассердили Сатору.

— Могу только предположить, что яма, возможно, была проделана магической силой тех людей.

— Но зачем?

— Тс-с, — Сатору снова попридержал меня.

Двое стали медленно подниматься со дна. Я похолодела от страха, думая, что они приземлятся на нашей стороне, но они встали по другую от нас и куда-то пошли. Когда их фигуры скрылись из виду, Сатору вернулся к обычной манере речи:

— Уверен, что они что-то раскапывали.

Я всмотрелась в дно ямы. Там было что-то чёрное, скрываемое тенью от песчаной гряды.

«Возможно с другой стороны разглядели бы» — подумав так, мне в голову пришла идея:

— Сатору, сделай там зеркало, — указала я пальцем. Он тут же понял, что я хотела. По другую сторону от нас, посередине склона, воздух начал струиться, как от жара, и сверкать, отражая свет. Содрогаясь, он постепенно сходился в серебряную зеркальную поверхность.

— Ещё ниже.

— Я знаю! Не мешай.

Сатору медленно наклонял его и вскоре в зеркале отразилось то, что торчало на самом дне.

Мы были поражены.

«Сколько раз мы уже приходили сюда? Но почему только сейчас заметили это?»

В зеркале отражалось практически полностью закопанная древесина, лишь одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять: это чёрная глянцевая крестовина, подпирающая дом Сюна.

На обратном пути мы практически не разговорили. Даже несмотря на то, какие странные вещи мы видели в сосновом лесу, нас по большей части сейчас занимало случившееся с Сюном. Непонятно что произошло, но выглядело так, словно земля пыталась затянуть в себя его дом. Если кто и был внутри, то надеяться на их выживание было напрасно. Однако я почему-то была убеждена в том, что Сюн всё ещё жив.

«Где он сейчас?», «В каком состоянии?», «Всё ли хорошо?», «Не требуется ли ему помощь?» — все эти вопросы без ответов крутились в моей голове.

— Ты говорила, что он ушёл из дома, верно? Тогда с ним точно всё хорошо, — Сатору проговаривал это скорее себе, чем мне. — Завтра утром пойдём искать и обязательно найдём его.

— Но не лучше будет пойти сейчас же?

— Уже скоро стемнеет, а у нас даже идеи нет, где может быть Сюн. Понимаю твоё нетерпение, но сегодня будет лучше вернуться.

«Как он так спокойно по-взрослому выражает своё мнение?» — думала я, — «Разве он не волнуется за Сюна?» — меня охватило смутное сомнение на счёт Сатору.

Мы прибыли в сквер, где должны были встретиться с Марией и Мамору, но их здесь ещё не было. Прождав некоторое время, в конечном счёте, мы решили идти по домам.

— До завтра, — обменялись мы на прощание, точно возвращаемся после пикника, и разошлись. Дом Сатору был в Тинова. А я сама села в лодку, пришвартованную к причалу, и поплыла домой в Мидзугурума.

Вдали за горой Цукуба заходило солнце, накрывая деревню тусклой пеленой заката. По всюду начинали разжигать костры, которые оранжевыми пятнышками отражались на тёмной водной глади. Это был сказочный пейзаж. Самая любимая пора, в которую я частенько со спокойной душой раздумывала над событиями прошедшего дня и заглядывала в грядущий.

За домом я привязала лодку к швартовочному столбу и через чёрный ход зашла внутрь. Я была удивлена тому, что мои родители были уже дома, на редкость рано вернувшись с работы.

— С возвращением Саки, — ласково улыбнулась мама, приветствуя меня. — Еда готова. Давно уже мы не ели все вместе.

Я села за стол, и папа, внимательно осмотрев меня, ухмыльнулся:

— Что это. Ты же вся испачканная. Иди вымой лицо и руки.

Я сделала, как мне сказали и после, как привела себя в порядок, снова села за стол. Я думала, отец начнёт расспрашивать, где я была, но вопреки ожиданиям, ничего не спросил.

Папа рассказывал о споре насчёт установления уличного фонаря в центре деревне, так как были трудности с освещением одними кострами. Однако использование ламп накаливания для фонарей требовало пересмотра Этического Кодекса, в котором установлено, что применение электроэнергии одобрено лишь для распространения вещания по громкоговорителю из общественного зала.

— Сколько прошений не подавай старейшины из Этического Комитета ни в какую не соглашаются, — жаловался мой папа, глава деревни, измельчая палочками варёную рыбу.

— Ну, а я бы хотела, чтобы вы перед этим что-то сделали с освещением в библиотеке, — высказала пожелания мама, как библиотекарь, положение которого выше, чем должность главы.

— Библиотека и так уже получила пятую часть нашей сметы за этот год.

— Знаю. Но в последнее время часто приходиться работать допоздна, а эти фосфорные лампы так неудобны, — мама указала на лампу над столом.

В то время фосфорные лампы повсеместно использовались в качестве светильников. Большие безвоздушные сферы, которые называли бонтановыми[✱]ボンタン — Бонтан = Помело (Citrus maxima). шарами, внутри покрывались толстым слоем особой краски содержащей платину и иридий, передавая ей энергию магической силой, она начинала светиться определённое время, однако это происходит самое большее полчаса, отчего было хлопотно каждый раз, когда шар затухает, вновь использовать на нём магическую силу.

— Сейчас только семь водяных колёс в Мидзугурума имеют достаточно мощностей для выработки электроэнергии, поэтому невозможно лишь из-за одной Библиотеки класть линию до Тинова.

— А не лучше будет сделать новое водяное колесо в канале у библиотеки?

— Это вряд ли. Будет препятствовать движению, к тому же течение в канале слишком медленное для выработки электроэнергии.

Они продолжали серьёзно спорить, но мне казалось, что что-то не так. Складывалось ощущение того, что они исполняют этот спор, чтобы уклониться от более неудобной для них темы разговора.

— Эй, не знаете, что с Сюном?

После моих слов они разом прекратили говорить. Я почувствовала, как учащается моё сердцебиение. Мне было хорошо известно, что это опасный вопрос, но почему-то он вырвался из меня. Может быть, из-за злости на родителей, продолжающих долго и бессмысленно спорить, когда мы так беспокоились за Сюна? Или может быть я в тайне рассчитывала получить подсказку, задавая такой рискованный вопрос?

— Сюн, то есть Сюн Аонума? — спросил папа спокойным голосом.

— Да. Он внезапно перестал посещать Академию Дзэндзин, — мне показалось, что мой голос слегка дрожал.

— Об этом запрещено говорить. Ты ведь понимаешь, Саки? — сказала мама, улыбаясь, но так, словно упрекая меня.

— Да… но, — я опустила голову и замолчала, чуть не плача.

— Саки… Саттян, — папа был бессилен перед моими слезами. Саттян — так он обращался ко мне, пока мне не исполнилось четыре или пять лет.

— Дорогой, — обеспокоенно взглянула она на папу.

— Всё хорошо. Саки, послушай. В жизни предстоит столкнуться со множеством трудностей. И расставание с близкими друзьями — одно из них.

— Что с Сюном? — перебила я слова папы своим криком. Отец обеспокоенно нахмурился:

— Он пропал.

— Как?

— Несколько дней назад в Мацукадзэ произошёл крупный инцидент и с тех пор где находится Сюн Аонума и его родители неизвестно.

— Инцидент? Я не слышала о нём. Почему до сих пор…?

— Саки! Хватит, — строго сказала мама.

— Но.

— Мы беспокоимся о тебе, ясно? Не возражай, а слушай, что говорят мать и отец и никогда больше не лезь, куда не нужно.

Я неохотно кивнула и встала из-за стола.

— Саки, прошу, — взывала позади дрожащим от слёз голосом мама, когда я выходила из столовой. — Я не могу снова… Нет, я не хочу потерять тебя. Сделай, как мы сказали.

— Поняла. Я устала сегодня, пойду спать.

— Спокойной ночи, Саки, — сказал папа, обнимая за плечи маму, которая потирала глаза.

— Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, в ушах у меня раздавались слова мамы: «Я не могу снова… Нет, я не хочу потерять тебя». И те, которые я слышала уже давным-давно. Отчаянный крик: «Я не хочу потерять ещё одного ребенка!»

Я легла в кровать, но всё никак не могла уснуть от мыслей, что не покидали мою голову.

Уже давно я чувствовала, что у меня была старшая сестра. Впервые во мне посеялись такие сомнения, думаю, лет в десять. Мама случайно забыла меня в рабочем кабинете, и я наткнулась на старый толковый словарь иероглифов (третей категории). На занятиях в Вакиэн я узнала о том, что имена детей отражают надежды и пожелания родителей, поэтому мне захотелось узнать, что родители вкладывали в моё имя — «Саки[✱]早季».

«Са[✱]早 — далее я бы сказала перечисляются слова с которыми уместно использовать с данным иероглифом (кроме второго 早い (hayai) «Ранний» — это и есть прямое его значение; кроме которого ещё и 1) ранний; рано; 2) быстрый, скорый — из словаря).» имеет три определения: «рассвет», «ранний» и «молодой», но я не совсем их понимала. И поскольку я была ещё ребёнком, я думала, что единственно верное — молодой. Затем я посмотрела на «ки[✱]季 — здесь же уже перечисляются его варианты значений, коих переводчик даёт семь штук, общий знаменатель для которых — Сезон.». «Незрелый, молодой», «время», «небольшой»… Когда я уже думала, что это всё то же самое, мне на глаза попалось последнее его значение. «Младший ребёнок».

Конечно, только этого недостаточно, чтобы говорить, что я действительно «младший ребёнок». Однако моя мама щепетильна, как никто другой, к значениям, что несут в себе символы. Отчего казалось, что, если бы я была старшей дочерью, то навряд ли бы она использовала символ «ки».[✱]Имена остальных героев.

覚 (Satoru) — Осознавать.

真理亜 (Maria) — можно перевести как: 真 (Ma) — Правда; 理 (Ri) — Правильность; 亜 (A) — обозначение звука "а" в названиях.

守 (Mamoru) — Защищать.

瞬 (Shun) — Мгновение, миг.

Пока я думала об этом, смутные воспоминания моего детства медленно оживали во мне. Думаю, мне тогда было два или три года. Тогда рядом со мной постоянно был человек, который любил меня. Этот человек был старше и больше меня, но в сравнении с мамой гораздо меньше. Тогда родители звали меня «Саттян», а «Ёттян». Верно. Имя моей старшей сестры — Ёсими.

Нет никаких доказательств того, что это не самовнушение от выдуманных воспоминаний. Однако, думая об отчаянном крике мамы, что она не хочет вновь потерять ребёнка, предположение о старшей сестре начинает обретать смысл.

«Если это так, то почему моя сестра исчезла? Устранили из-за непригодности? Или что-то связанное с тем же, что происходит с Сюном?»

Сколько не думай я ни к какому заключению не приходила. Впав в эти размышления, я лишь ходила вокруг да около. И тогда раздался стук в окно. Ахнув, я подняла голову. Через приоткрытую штору на окне второго этажа, в лунном свете я разглядела фигуру человека снаружи. На мгновение, охваченная страхом, я поверила в существование необъяснимого и меня словно парализовало. Но благодаря луне, в сиянии которой были видны рыжие волосы, я поняла, что это была Мариа.

— Что случилось? В такой час, — спрашивала я, сразу же открывая окно.

— Извини. В сквере уже никого не было. Я недавно вернулась домой и получила выговор.

— Заходи скорее, — пригласила я Марию внутрь. Было бы плохо, заметь её родители. — Почему так поздно? Ты разговаривала со всеми?

Она крепко обняла меня за шею.

— Мариа?

— Было так страшно! Ещё чуть-чуть и нас возможно бы убили!

— Расскажи, что произошло.

Мариа продолжала дрожать ещё некоторое время, но немного успокоившись, села рядом с кроватью и начала говорить.

К моему изумлению они поначалу просто бродили в поисках детей близких Сюну. По какой-то причине Мамору удалось разыскать их и таким образом поговорить с несколькими, однако это не дало никаких подсказок.

Вскоре они заметили кое-что странное. Друзья Сюна, кроме нашей первой группы, в основном так же проживали в Мацукадзэ, и большая часть из них отсутствовала в Академии Дзэндзин. Им едва удалось найти одного, да и тот ничего не говорил, твёрдо храня молчание. Они уже собирались отправиться в Мацукадзэ, но так как, я и Сатору уже направились туда, они вернулись в Академию Дзэндзин. Уже прошло несколько часов после занятий и естественно из учеников практически никого не осталось. Думали уже возвращаться, но вспомнили, что говорили Сюн и Сатору, что во внутреннем дворе стоят в ряд странные строения, похожие на кладовые, от которых шёл запах аммиака и было слышно животное рычание.

— Поэтому мы решили проверить внутренний двор. Мы не верили в то, что Сюн будет там, но думали, что может быть найдём там какие-нибудь подсказки.

Похоже эта парочка только и могла, что полагаться исключительно на удачу.

— Но как вы попали во внутренний двор? Сюн и Сатору, кажется, говорили, что запомнили положение засовов.

— Забыла? Я могу левитировать. Я аккуратно перелетела через здание, когда никто не мог видеть. Но так как Мамору не может так же, я открыла ему дверь изнутри. Всё, как и говорил Сюн: дюжина маленьких засовов по кругу…

«Кого заботили замки»

Я поторопила её:

— Что было кроме них?

— Так же, как тогда у Сюна и Сатору. Ничего. Кроме пяти кирпичных кладовых.

Я вспомнила, как Сюн рассказывал, что в Вакиэн было так же.

— С очень массивными деревянными дверьми, может из дуба, толщиной в пять-шесть сантиметров, с чёрными металлическими скрепляющими полосами и ещё петли…

— Всё равно на двери. Говори суть. Что ты увидела! — крикнула я, раздражённая.

Мариа с самого начал обладала хорошей собранностью и наблюдательностью, но не умела говорить кратко.

— Прости. В общем мы хотели увидеть, что там внутри, но не сломав двери открыть их было нельзя.

— Тоже прости. Я просто хотела побыстрее узнать, что вы там увидели.

— Ага. Поэтому мы прижались к двери, и кое-что услышали.

— Что?

— Тихое рычание. И звук шагов, как будто крупное животное ходит взад, вперёд. Уверена, оно тоже заметило нас.

— Подожди. В тех кладовых, так много места?

— Эм-м. Скорее это лишь вход под землю с большим подвалом, так сказать, что-то наподобие тюрьмы под землёй. Было чувство того, что звук шёл снизу.

— Хм. Но в итоге вы не увидели, что издавало те звуки?

— Не торопитесь с выводами. Мы потом увидели, хотя точно разглядеть не получилось.

Я поняла, что быстрее будет молча выслушать её и старалась не перебивать.

— Мы с Мамору собирались заглянуть внутрь, когда вдруг раздался звук открывающихся засовов. Кто-то собирался зайти во двор, но прятаться было негде и мы просто зашли за кладовую, едва не попавшись. В следующую секунду дверь открылась, и кто-то вошёл.

— Кто?

— Лиц было не видно, но по голосам могу сказать, что их было трое. Один из них, по-видимому, был Тайёуоу. Остальные мужчина и женщина. Голосом женщина была похожа на ту из Совета по образованию, что встретила нас после Летнего лагеря.

Я сглотнула:

— О чём они говорили?

— Я услышала лишь отрывки их разговора. Мужчина говорил, что нужно поспешить и закончить всё до полной гоуманизации[✱]ゴウマカする (Goumakasuru) : ゴウマ (Gouma) — записанное катаканой; カする — записанное катаканой — カ(суф. для образования сущ. процесса: -ция; -ние), и хираганой — する, –>

化する (kasuru) — превращаться.. Что если всё провалится, то случится что-то ужасное. Но я не понимаю, что такое гоуманизация.

В глубине души я уже догадывалась, но всё же была шокирована, словно обухом по голове.

«Гоуманизация — это не превращение ли в Гоума?»

— И что сказали после? — выдавила я из себя.

— Женщина сказала немедленно отправить проклятых кошек. А Тайёуоу ответил, что сейчас готовы чёрные и тигровые, — голос Марии срывался на дрожь. — Затем они выпустили их. Из второй и четвёртой кладовой вышли звери, огромные. Я лишь мельком взглянула на них. Они были огромные, как львы из зоопарка древности, только более худые и длинные.

— Животные… проклятые кошки не учуяли вас?

— Да. Но их сразу сдержали магической силой и куда-то перенесли, так что нас та троица не заметила… Но самое главное! Тайёуоу проговорился о том куда посылают этих проклятых кошек. Он говорил, что жаль такого талантливого ребёнка.

Я уже знала, кто это был, прежде чем она сказала это.

— Я ясно услышала это собственными ушами! К Сюну.

Точно уже и не помню, как я успокаивала Марию. Но, как бы то ни было, нужно было убедить её, что Сюну не грозит опасность. В отличие от Сатору я не обладала даром врать, но нужно было что-то делать, и я пообещала ей, что на следующее утро мы все пойдём искать его и кое-как отправила её домой.

Я понимала, что мне было бы лучше и спокойнее пойти с кем-то, нежели одной. Однако даже без всякой надежды вернуться в целости и сохранности, я не могла подвергнуть жизнь близкого мне друга опасности.

Проводив её взглядом, я стала быстро собираться. Надела поверх свитера тёплую курточку и заколкой собрала волосы. Поскольку я часто занималась на свежем воздухе, у меня всегда под рукой были предметы первой помощи: бинты, мази и прочее, я сунула их все в мешок и взвалила его на спину, как вдруг мне пришло в голову взять оберег, что дал мне Сюн.

Я тихонько вылезла из окна на крышу и, так как ещё не могла левитировать как Мариа, сразу спрыгнула, повторяя про себя мантру. В момент как магическая сила начала действовать воздух стал плотнее, как если бы это была вода, приостанавливая моё тело, словно падение во сне.

Коснувшись земли я оступилась и упала на землю, но, к счастью, ногу не вывихнула.

Времени мешкать не было, я тут же встала и тихо прокралась за дом, отвязала лодку от швартовочного столба и в полной темноте поплыла по каналу. Поначалу старалась не издавать лишнего шума, но, как только достаточно отплыла от дома помчала на полной скорости, неуверенная в том, что успею. Сейчас невозможно было что-либо разглядеть, и я рисковала утопить лодку, столкнувшись с чем-либо на такой абсурдной скорости. И всё же я не колебалась. Я собиралась спасти Сюна несмотря ни на что, и всё о чём я могла думать: «Как бы мне успеть вовремя»

Рассекая тёмные воды канала, меня внезапно охватило странное чувство дежавю.

Как в первый день Летнего лагеря, когда мы вдвоём с Сюном плавали на каноэ в ночи. Тогда Сюн успокоил водную гладь, отчего в абсолютно тёмной зеркальной поверхности реки, стали отражаться звёзды. Как Сюн погнал Хакурэн IV и разбил их сверкающее отражение на множество мелких, растворяя их на волнах. Как течение реки и её берега растворились во тьме и пропало ощущение скорости. В точности, как и сейчас.

Лодка, в которой я плыла, тоже Хакурэн IV. Но из-за того, что запрещалось регистрировать одинаковые наименования я не могла нанести это название на её корпусе, но и придумать что-либо другое я была не в состоянии.

На сумасшедшей скорости я в мгновение добралась до места разветвления канала, ведущего к Мацукадзэ. Я приостановила лодку. Сегодня днём здесь было несколько судов, но возможно из-за того, что уже практически полночь, лишь один всё ещё оставался на месте, на борту которого горел костёр, но не было видно людских фигур.

На этот раз у меня не было времени делать крюк по суше как днём и оставалось только проплыть прямо здесь. Я медленно двинулась, бросая все силы на то, чтобы магией погасить шум воды. В свете огня Хакурэн IV

проскользнул под воспрещающей верёвкой. Выгляни кто сейчас с этого судна: всё кончено. Я затаила дыхание до тех пор, пока не казалось, что Хакурэн IV полностью скрылся во тьме. Сторож на судне, вероятно, полагал, что никто не посмеет нарушить запрет и проникнуть в Мацукадзэ. Иначе, у меня точно бы не вышло с такой лёгкостью прокрасться мимо.

Я продолжила тихо плыть дальше и вскоре увидела границы второго Святого Барьера: натянутую симэнаву, под которой я аккуратно проплыла. Здесь уже не было ни одного охраняющего судна.

Луна осветила две огромные сосны передо мной.

«Должно быть центр деревни уже близко»

Вглядевшись во тьму, я увидела силуэты домов, выстроившихся вдоль реки, однако ни в одном из них не горел свет, отчего Мацукадзэ казалась обезлюдевшей. Я поплыла по узкому каналу на север, точно не зная, где сейчас находился Сюн. Однако были кое-какие соображения о том, в каком направлении мне двигаться дальше. Его дом располагался на северной окраине Мацукадзэ. И если бы ему построили хижину в безлюдном месте, в которое затем нужно было перебраться, то скорее всего избегали бы таких путей, что вели бы туда через густонаселённый центр Мацукадзэ и другие деревни. Так что вероятнее всего, что он будет где-то ещё дальше на север, не доходя до Святого Барьера. С компасом я смогу двигаться дальше, вопрос только в том: как далеко?

Через метров пятьсот узкий канал прерывался. Там у маленького причала уже было полно лодок, поэтому я пришвартовала Хакурэн IV к столбу бакена[✱]Бакен — 澪標 (miotsukushi) — указывает глубоководный маршрут, по которым могут следовать суда, без риска сесть на мель.

и по посудинам пошагала к берегу. В одной из общих лодок заметила отличный факел, который был сделан не из обычной сосны, которую мы часто использовали для них, а из срубленных и связанных стволов бамбука набитых тряпьём с соломой и магниевой проволокой[✱]Магниевая проволока — горит на воздухе. Раньше использовалась в качестве фотовспышки.. Магической силой я зажгла его и вспыхнуло яркое пламя, озарив всё кругом.

Я не была знакома с местностью Мацукадзэ и не знала, где именно сейчас нахожусь, знала лишь, что нужно идти на север.

Пока я шла, факел освещал кругом, точно какие-то развалины. Должно было пройти не так много времени с момента, как жителей Мацукадзэ вывезли отсюда, но несмотря на это на дорогах валялись древесные щепки и мусор, а каждое строение, выглядело обветшалым. Но даже когда жуткие ряды домов оборвались, беспокойство лишь сильнее нахлынуло на меня.

Яркий свет факела освещал всё кругом меня в радиусе нескольких метров, но что там дальше не было видно совсем. В то время как мою фигуру, с ярко горящим факелом в руках, со стороны можно было заметить за несколько километров.

Мой разум предупреждал меня об опасности от этого, а инстинкты требовали не выпускать огонь из рук, два этих стремления всё боролись во мне. Я попыталась приглушить пламя, но поняла, что как бы просто не было во всю разжечь или же потушить пламя, держать его ослабленным было непосильной для меня задачей.

Я подняла сухую ветвь, случайно упавшую мне под ноги, которая горела бы гораздо слабее. Сожалея, что не подбирала их с самого начала, я погасила факел. В миг всё вокруг меня погрузилось в непроглядную тьму, а в глазах заплясали красным и зелёным узоры.

Затем я подожгла кончик сосновой ветви.

И перед собой увидела большую чёрную кошку.

Не совсем огромную, как и говорила Мариа, размером со льва, с очень длинной шеей и конечностями, и относительно небольшой головой, как у леопарда, с ярко сверкающей парой глаз, что находились прямо напротив моих.

Чёрная кошка, довольно мурлыча, приблизилась ко мне, и затем закинула передние лапы на мои плечи.

Не успела я ахнуть, как её огромная пасть сомкнулась на моей шее.

Послышался скрип её клыков.

Я была словно под гипнозом, от которого в голове помутилось, что я не была способна даже прочесть мантру.

«Это и есть проклятая кошка…?» — единственный обрывок мысли, что пронёсся в моём, оцепеневшем от страха, разуме.

Я чувствовала, как её горячее дыхание колышет мне волосы, как слюна стекает по моей шее. Ощущала этот специфичный кошачий запах аммиака, от которого морщился нос.

Но затем я поняла, что всё ещё нахожусь в сознании.

Клыки её с ужасной силой стиснулись на моей шее, но не сдавливали сонную артерию из-за оберега от проклятых кошек, что дал мне Сюн. Толстая кожа и металлические кольца, прочно сидевшего на мне ошейника, сохраняли поступление крови в мозг и не давали потерять сознание.

Моментально придя в себя, я рефлекторно, проговорила мантру.

Шею сдавило сильнее, когда я пыталась раскрыть пасть проклятой кошки. Вероятно, что при укусе, височно-нижнечелюстной сустав фиксируется, отчего не так-то просто разжать челюсти. Однако без конца продолжая увеличивать мощь магической силы, в конце концов, послышался неприятный треск костей. Сломанная нижняя челюсть проклятой кошки ослабла, выпустив мою шею.

Я отступила на несколько шагов и подняла ещё горящую ветку. В свете небольшого огня появилась жуткая морда проклятой кошки. Уставившись на меня своими большими глазищами, она из глубин глотки издавала угрожающий звук, напоминающий шипение змеи. С верхних клыков, как у древних саблезубых тигров, которые она сжимала на моей шее, обильно сочилась кровь.

Я представила себе пару рук, парящих передо мной, такие же мощные, как руки хранителей[✱]仁王 (niou) — Нио — Два наполненных гневом мускулистых божеств-хранителей Будды.. Одной крепко ухватила проклятую кошку за шею, а другой схватилась за её тело и, будто выжимаю тряпку, скрутила её. Раздался сухой треск переламывающихся позвонков. Проклятая кошка судорожно дёрнулась всем телом и больше не шелохнулась.

Некоторое время я просидела там, тяжело дыша и не переставая лить слёзы. Шея болела. Потянувшись к ней, я обнаружила, что массивный ошейник был сдавлен и я не могла снять его, отчего пришлось магической силой разорвать его на части.

Собравшись с силами, я встала, чтобы убедиться, что проклятая кошка мертва. В точности, как в школьной легенде про нэко-дамаси. Длинной в три метра, с худым телом, не как у тигров или львов, и ненормально длинной шеей и конечностями. С на первый взгляд обычной кошачьей мордой, но с ужасно широкой пастью. Я прикоснулась к торчащим из неё клыкам. Длиной они были, наверное, больше пятнадцати сантиметров. Овальной формы и шероховатые на ощупь, как кожа акулы. И, похоже, что обычно эти клыки не выставлялись наружу, а складывались внутрь[✱]Тут автор, возможно, имеет ввиду, клыки по строению которые подобны змеиным, что, обычно, так же не торчат наружу, а складываются внутрь.. Так же отличалось от саблезубого тигра и то, что на нижней челюсти имелись точно такие же длинные клыки. И верхние, и нижние они не были заострёнными, такими не пронзают, а удушают жертву, сдавливая шею и пережимая сонную артерию, отчего та быстро теряет сознание.

Есть лишь одна причина, убивать таким способом: чтобы, как и в легенде про неко-дамаси, без следов крови похищать убитых детей. Судя по всему, проклятые кошки были созданы лишь с одной целью — убийство людей.

Меня вырвало. Я ощущала отвращение от того, что убила животное, но кроме того я была потрясена тем, что узнала о существовании этого треклятого существа.

Примерно через час я наконец-то добралась до края ямы, в которой был погребён дом Сюна.

«Нужно спешить»

Я была вся мокрой не только от пота, но и липкой слюны проклятой кошки, что стекла под свитер вплоть до нижнего белья и носок, отчего было холодно и ужасно противно, но времени, чтобы остановиться и привести себя в порядок у меня не было.

Чуть не умерев ранее, теперь я шла без освещения. Лучше было привыкнуть к темноте и не совсем ясно видеть в ней, чем привыкнуть к свету огня и когда он погаснет совершенно не мочь разглядеть что-либо кругом.

Я шла на север полагаясь только на компас, но лишь завидев паутину в слабом свете луны, убедилась, что точно иду в верном направлении. На искажённой паучьей сети, в разных местах проявлялись узоры напоминающие людские лица и письмена. В тот момент я ещё не знала, что паутина наиболее чувствительна к таким явлениям и таким образом сразу же сигнализирует о малейших изменениях. Дальше с приближением к Святому Барьеру всё отчётливее стали искривляться и деревья, которые практически все косились в одну сторону, словно здесь круглый год дул сильный ветер в одном направлении.

Прошло некоторое время с момента, как я начала испытывать смутное беспокойство и дискомфорт.

«Назад», «Сейчас же беги» — говорило мне чутьё. Здесь не хотелось задерживаться и на секунду дольше. А я отчаянно пыталась бодриться мыслями о Сюне: «Уже невозможно повернуть назад. Только я могу помочь ему»

Я продолжала идти дальше, всматриваясь в загадочно искривлённые растения, что служили мне ориентиром. Казалось, если взглянуть свысока, то будет видно, как все деревья будут идти, как по спирали, а если так, то не должен ли Сюн быть в самом центре.

Каждое дерево, мимо которых я проходила, становилось похоже на чудовищного осьминога с бесчисленными щупальцами, непрерывно извивающимися, словно подзывая ими.

Не успела я опомниться, как меня окутал густой молочный туман, в котором, сколько не всматривалась, ничего не видела дальше десяти сантиметров. Слышались непрекращающиеся звуки похожие на чей-то шёпот, дуновение ветра и смех. Иногда раздавалось что-то похожее на обрывки слов, которые я не могла разобрать.

Всё, что я воспринимала органами чувств стало искажаться. Твёрдая почва под ногами, стала ощущаться до жути мягкой и зыбкой. Стрелка компаса вдруг завращалась кругами. А вскоре я уже не была способна даже отличить света от тьмы. Я полностью потеряла ориентацию.

«Что происходит?»

Голову пронзила сильная боль, точно её крепко сжали тисками. Даже думать стало трудно. Я встала на месте, словно окаменев, не чувствуя своего тела. Не понимая, стою я вообще или же сижу.

«Где я?»

— Сюн! Где ты? — закричала я.

Услышав свой голос, я на миг пришла в себя, но тут же всё опять помутилось. И когда я думала о том, что вот-вот потеряю сознание, я услышала голос:

— Саки! Что ты здесь делаешь?

— Не знаю. Я даже не знаю где я…

В следующий миг, окутавший всё кругом туман исчез, словно его что-то втянуло в себя. Вернулось ощущение твёрдой земли под ногами.

— Сюн!

Фигура мальчика стояла метрах в двадцати передо мной. На нём почему-то была «чистая» маска, что носят синси во время Ритуала Цуйна. Но это точно был милый мне, голос Сюна.

— Тебе не следовало приходить. Возвращайся скорее домой.

— Нет, — я замотала головой.

— Взгляни, — он указал на землю.

Поначалу в темноте было ничего не видно, но, когда всё вокруг слабо осветилось, я отчётливо увидела бесчисленное количество копошащихся там насекомых. Все они были ужасно изуродованы. Мотыльки всех размеров не могли взлететь из-за своих сморщенных крыльев и ненормально раздутых тел. До безумия длинные лапки жужелиц[✱]Anisodactylus signatus., словно ходули, выросли такими лишь на левой стороне, отчего те не могли ползти прямо, а только и делали, что опоясывали большие круги раз за разом. Необычные многоножки, сросшиеся головами с задней частью их тел, образуя замкнутое кольцо, бессмысленно шевелили множеством своих конечностей, лишь вращаясь по кругу.

— Если не хочешь, чтобы всё кончилось также, то уходи сейчас же.

— Нет, — решительно сказала я. — Объясни, что вообще произошло. Я не сдвинусь с места, пока ты не расскажешь.

— Не говори глупостей! — резко сказал Сюн.

— Совсем не против быть глупой. Я шла сюда, чтобы спасти тебя, а на пути проклятая кошка чуть не убила меня, — выговорила я сдавленным голосом.

— Ты наткнулась на кошку?

— Да. Благодаря тому оберегу, что ты мне дал, я спаслась. Но, по-видимому, есть ещё одна.

— Вот как… — Сюн глубоко вздохнул. — Ясно. Десять минут. Ещё десять минут ты можешь быть здесь. А я за это время объясню столько сколько смогу, но после ты вернёшься домой.

Не было смысла пререкаться, и я кивнула в знак согласия. А затем вдруг всё вокруг осветило, словно сцену лампами. Я взглянула вверх и заметила полярное сияние по всему, куда не глянь, небу. Лёгкое зелёное свечение, словно развешанный громадный складчатый занавес, с проблесками красного с розовым и фиолетового сияний.

— Как…? Ты это делаешь?

Я знала, что полярное сияние появляется только на полюсах и здесь его быть не могло. Хотя я не совсем понимала, что такое солнечный ветер и плазма[✱]268. Солнечным ветром называется поток ионизированных частиц, который образуется вследствии высокой температуры наружнего слоя Солнца, за счет чего частицы движутся очень быстро, а сила гравитации Солнца не может их удержать. От солнечного вихря Землю защищает ее магнитное поле, из-за которого он как бы обтекает и несется дальше. Если вихрь очень сильный и магнитное поле с ним не может справиться, то ионизированные частицы попадают в верхние слои атмосферы и создают северное сияние, а магнитное поле деформируется и образуются магнитные бури. Плазма — ионизированный газ, одно из четырёх классических агрегатных состояний вещества., но уверена, что даже Сисэй Кабураги не смог бы создать полярное сияния в Японии, особенно в районе Канто.

— Не хотелось бы, чтобы проклятая кошка напала на нас, пока я буду всё рассказывать тебе. Пойдём в бунгало, — Сюн указал подбородком в сторону постройки позади себя. И только сейчас, в слабом свете полярного сияния, я заметила хижину. Она была удивительно кривой, словно я смотрела на неё сквозь порченные линзы. Можно было видеть, как изгибаются опоры и искривляются балки. Как, против воли сил тяжести, торчала в разные стороны крытая тростником крыша, словно это был разъярённый дикобраз.

— Почему она так странно выглядит?

— Я всё ещё привожу в достойный вид.

Он прошёл внутрь через искривлённую дверь, а я последовала за ним.

— Десять минут… думаю продержусь.

Множество валявшихся по всему полу пчелиных шариков поднялись в воздух и заполнили тревожным жужжанием всё вокруг, будто я оказалась внутри пчелиного гнезда.

— Зачем? Шумно ведь.

— Ничего не поделать. Потерпи немного.

Сюн пересёк аляповатую комнату и сел за большой деревянный стол, на котором лежали десятки книг и большая связка бумаг, а четыре его угла ужасно изгибались.

— Ты не присядешь там? — предложил мне он стул в другой части комнаты. Я покачала головой и огляделась по сторонам. Всё здесь, что должно было быть твёрдым: строительный лес и камень, сталось каким-то, словно обмякшим. Вид этого не только действовал на нервы, но и ослаблял моё ощущение реальности всего происходящего.

— С чего мне лучше начать… все проблемы людей от их помыслов.

Было не ясно о чём он заговорил, отчего я нахмурила брови.

— Осознанность — лишь вершина айсберга в людских помыслах. Однако бессознательное, то, что подводой, куда обширнее. Потому-то мы и не можем в полной мере понять то, что движет нами.

— Я пришла не для того, чтобы выслушивать курс по психологии. Я хочу знать, что случилось с тобой.

— Сейчас объясню, — сказал Сюн приглушенным голосом.

— Зачем ты носишь эту маску? Сними, мне от неё не по себе.

— Нет, — отрезал Сюн. — Кроме того, у нас нет времени… слушай, люди ни коем образом не могут контролировать себя. Полагая, что полностью контролируют своё сознание, мы не представляем, что происходит в глубинах бессознательного. Это наиболее заметно в проявлении наших магических сил.

— И что это значит?

— В поступках, основанных на законах природы, есть несколько стадий перед тем, как представленное в глубинах свершиться в действительности. Даже если побуждение исходит от бессознательного, чтобы свершиться оно должно дойти до уголков нашего сознательного, чтобы наш разум мог остановить или скорректировать наши действия. Однако в случае с нашими магическими силами, всё это происходит, можно сказать, практически одновременно с тем, что только пришло в голову. И в случае ошибки, времени на исправления нет.

— Но мы ведь следуем установленному порядку: представляем в голове отчётливый образ перед использованием магической силы.

— Эти образы они в сознании, но есть ещё и скрытые во тьме нашего бессознательного.

Я почувствовала, как множество витавших в комнате пчелиных шариков зажужжали на октаву выше.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Даже если где-то глубинах есть образ, который мы не осознаём, есть сильная защита от его проявления: магия не будет действовать без повторения мантры.

— Ты не понимаешь. Как жёстко бы мы не контролировали это, внушением или мантрой, бессознательное обязательно просачивается.

— Просачивается?

— Да. Магическая сила постоянно выходит наружу. Мы в каком-то смысле бессознательно меняем окружающий нас мир.

— Это…! — я не знала, что и сказать. Мне казалось это таким глупым, однако не могла произнести и слова против.

— Саки, как ты думаешь, для чего вообще нужен Святой Барьер? Думаешь, что симэнава оберегает от угроз извне?

— Не понимаю, о чём ты говоришь? — я была в смятении.

— Святой Барьер предназначен для преодоления внутренней угрозы, а не внешней. И угроза эта — наши непрерывно просачивающиеся магические силы. Будь то Акки или Гоума, всё чего мы страшимся происходит изнутри, — спокойно говорил он. Но пчелиные шарики, до этого спокойно вращавшиеся в воздухе, начали пошатываться и трястись. — Конечно, просачивается крайне мало, чтобы что-то произошло за один день. Но длительное воздействие от наших помыслов, приведёт к неизмеримым последствиям. Поэтому нам в любом случае необходимо выплёскивать всё это наружу.

— Как?

— Нам с детства прививают неосознанный страх перед внешним миром. Образ огромного тёмного мира отождествляется с другим тёмным пространством внутри нас самих — нашим бессознательным. Разум направляет просочившуюся магическую силу за Святой Барьер, с которым бессознательное уже имеет прямую связь. А Святой Барьер даёт выход «скверне», иначе говоря, просочившейся магической силе от наших мыслей.

Для меня то, о чём говорил Сюн, было трудным для понимания.

— Так что же происходит от магических сил снаружи?

— Вероятно, оказывает различное воздействие. Никто не исследовал этого, так что ничего не могу сказать, не знаю, — Сюн развёл руками в стороны, и рой пчелиных шариков начал не спеша плыть по комнате. — Но я думаю, что это объясняет некоторые вещи. Например, миносиро. Тысячу лет назад его не существовало. По меркам эволюции тысяча лет, всё равно, что только вчера. Предками миносиро, возможно, были брюхоногие моллюски, но как им удалось так быстро эволюционировать в такое большое существо[✱]268. Размером ミノウミウシ (Aeolidia) — максимум до 10 см. (с ладонь), а миносиро, из описания в романе — от десяти сантиметров до одного метра.

На фото ниже Aeolidia.

?

— То есть наша просочившаяся сила создала миносиро?

— И не только. Возможно, торабасами и каяносудзукури. Я бегло просмотрел книги с иллюстрациями живых существ появившихся за последнюю тысячу лет. Такая сумасшедшая скорость развития началась, похоже, в весьма ограниченном ареале, а именно по периферии Святого Барьера.

Сказанное Сюном казалось настолько немыслимым, что я не могла в это поверить.

— Но ведь просочившаяся сила — это скопление различных мыслей. Как это могло придать миносиро такую форму?

— В коллективном бессознательном[✱]Коллективное бессознательное — согласно психологу К. Юнгу, одна из форм бессознательного, единая для общества в целом и являющаяся продуктом наследуемых структур мозга. Основное отличие коллективного бессознательного от индивидуального в том, что оно является общим для всех людей, представляет собой некий единый «общий знаменатель» для разных людей. людей имеется множество паттернов, рождённых из общей типологии, в психологии Юнга[✱]Карл Густав Юнг — швейцарский психиатр и педагог, основоположник одного из направлений глубинной психологии — аналитической психологии.: Тень, Великая мать, Мудрый старец, Трикстер[✱]Архетип — в аналитической психологии структурный элемент коллективного бессознательного. Модель поведения.

Тень — описанный К. Г. Юнгом архетип, представляющий собой относительно автономную часть личности, складывающуюся из личностных и коллективных психических установок, которые не могут быть принятыми личностью из-за несовместимости с сознательным представлением о себе.

Великая мать — оказывает подобное действие на женщину. Она начинает верить, что наделена неограниченными способностями к любви, пониманию и защите, и посвящает себя служению другим. Она также может вести себя разрушительно, настаивая (не обязательно открыто) на том, что все, кто попадает в круг ее влияния,— ее дети, а потому беспомощны и зависят от нее.

Мудрый старец — часто возникающий в снах и еще чаще появляющийся в сказках, Юнг называет архетипом Духа. Он может предстать в разных формах: как старый мудрый человек или не менее мудрое животное, как царь или отшельник, злой колдун или добрый помощник, целитель или советчик — но всегда он связан с некоей чудесной властью, превосходящей человеческие способности.

Трикстер — архетип коллективного бессознательного, созданной К. Г. Юнгом аналитической психологии, формирующий образы демонически-комических персонажей, совершающих противоправные действия или, во всяком случае, не подчиняющихся общим правилам поведения. Как базовая психологическая структура, является архетипом лукавства, шутовства, шалостей, проказ, часто достаточно злобных, реализуется в образах обманщика, шута, двойника, это с одной стороны. — это называется архетипами. Похожих персонажей можно встретить в мифах по всему миру, так как они являются проекцией этих архетипов. Интересно было бы узнать под влиянием какого архетипа появились миносиро и каяносудзукури.

Я обдумала всё то, что услышала сейчас, но всё ещё не была уверена, что вполне понимала его.

— Не знаю, прав ли ты, но, если честно, всё равно. Я хочу узнать, что произошло с тобой.

Сюн молчал.

— Сюн, что…

И в этот момент я заметила, как из угла комнаты что-то ковыляет в мою сторону. Я не сразу поняла, что это было, отчего вскрикнула.

— Всё в порядке. Это Субару.

Сюн подошёл к Субару и почесал того под подбородком.

— Что с ним случилось?

— Ничего… честно я не хотел ничего этого делать.

Пчелиные шарики начали бешено кружиться по комнате, но успокоились, когда Сюн поднял взгляд.

— Понимаешь же, что это из-за меня.

Спина Субару на одной стороне покрылась твёрдым панцирем с наростами в виде шипов, что придавало ему вид ужасного броненосца.

— Моя магическая сила не перестаёт просачиваться и только усиливается. Я не могу это контролировать. Моё бессознательное буйствует, отчего сила ненормально вырывается из меня, разрушая и неестественно меняя всё вокруг. Это синдром Хасимото-Аппельбаума. Я стал Гоума.

— Это… это ложь! — закричала я.

— К сожалению, это так.

Сюн взял Субару на руки, стараясь не коснуться шипов на спине.

— Все книги здесь четвёртого категории, знания которых навечно преданы забвению. Обычно они хранятся в потайном подвале в библиотеке, но твоя мама смогла сделать исключение, одолжив их мне.

— Мама?

— Только из этих книг можно получить все известные на данный момент знания о явлении Гоуманизации.

Покрытые копотью обложки книг были с пометками, указывающими на их принадлежность к четвёртой категории. Первое: «Необъяснимо» — «таинственные слова». Второе: «Катастрофы» — «стихийные бедствия». Третье: «Возмездие» — «божественное воздаяние, укор, и надлежащая смерть».

— Эти книги дали мне в обмен на то, что я буду вести записи, в конце концов я ведь самый последний подобный случай.

— Не говори так! А что с лечением? Как ты выздоровеешь?

— Никак.

Сюн опустил Субару и собачка заковыляла ко мне.

— Сперва заподозрили, что синдром Хасимото-Аппельбаума связан с шизофренией[✱]Шизофрения — это психическое заболевание, для которого характерно искажение мышления (в виде бреда) и восприятия (в виде галлюцинаций)., но теперь это опровергается. То что происходит в мозге, скорее, похоже на паническое расстройство[✱]Паническое расстройство — психическое расстройство, проявляющееся спонтанными паническими атаками. , — проговорил он, так отстранённо, словно речь шла о ком-то другом. — Если бы реальность была незыблемой, то бред и страх возможно было бы излечить. Однако из-за нашей неустойчивости, реальность стремительно искажается, что уж с этим поделать? Так сказать, негативная ответная реакция между бредом и реальностью порождает замкнутый круг, причём всё это происходит на бессознательном уровне и с этим никак не совладать.

— А разве нельзя запечатать твою силу?

— Только будет препятствовать её сознательному использованию и не окажет никакого влияния на бессознательное. Тем не менее я просил священника Мусина провести эту процедуру, чтобы выяснить, не уменьшиться ли утечка сил от подобного психологического барьера. Результата не было. Мою силу не запечатать, как будто бы пробило крышку.

Я испугалась:

— А может… я неправильно вернула тебе силу и поэтому её теперь уже невозможно запечатать вновь?

В отличие от Сатору, Сюн в тот момент находился в сознании и понимал, что поддаётся гипнозу. Причём он уже вспомнил свою мантру. Вот так насильно вскрывая печать, я могла вовсе оборвать нити в его разуме.

— Нет. Как я уже сказал, с самого начала не было надежд на то, что запечатывание как-то серьёзно на это повлияет. Твоей вины здесь нет, Саки.

Слёзы накатились на глаза. Я только и могла, что погладить стоявшего в ногах Субару под подбородком.

— Скоро пройдёт десять минут. Тебе лучше пойти домой.

Всхлипывая, я замотала головой.

— Совсем недолго я могу сдерживать её, если направить силу на что-то простое, но требующее концентрации, и тогда ничего ужасного не произойдёт. Сейчас я контролирую семьсот шариков, чтобы это никак не повлияло на тебя. Но так будет продолжаться десять, максимум пятнадцать минут. Не знаю в какой момент концентрация спадёт от усталости и всё слетит с катушек…

— Нет! Я не уйду! Я буду с тобой.

— Саки, из-за моего состояния уже погибли мои родители.

Его слова пронзили меня до глубины души.

— Они любой ценой хотели помочь мне, но ничего не могли с этим поделать. Я изо всех сил мысленно старался контролировать сорвавшуюся силу, но оказалось это был наихудший способ. В конечном итоге она лишь усилилась в ответ.

— Сюн…

— Как только затрещал дом, земля вдруг стала зыбкой и начала затягивать его. Я выжил, наверное, потому что мама или папа использовали силу чтобы откинуть меня на улицу из дома.

Я слышала, как он плачет за маской.

— Поэтому уходи. Прошу. Я не хочу смерти, ещё одного человека, которого я люблю.

Я медленно встала. Я чувствовала, как отчаяние и бессилие давит на меня.

Я не могу помочь Сюну.

Я ничего не могу сделать.

Я…

Открыв дверь, оглянулась на Сюна:

— Хочешь, чтобы я что-нибудь сделала?

Он покачал головой.

И вдруг мимо меня в хижину проскользнуло огромное животное. Проклятая кошка с серыми тигровыми полосами, она была в разы больше той чёрной. Не обращая на меня никакого внимания, она, не враждебно мурлыча, медленно приближалась к Сюну, оглядывая его своим острым взглядом, от которого он не мог пошевелиться. От такого противоречия в её действиях было непонятно как себя вести. Так проклятые кошки действуют при охоте на людей, используя двойное послание[✱]Двойное послание — концепция, разработанная Грегори Бейтсоном и его сотрудниками, описывающая коммуникативную ситуацию, в которой субъект получает взаимно противоречащие указания, принадлежащие к разным уровням коммуникации. Субъект, получающий двойное послание, воспринимает противоречивые указания или эмоциональные послания на различных коммуникативных уровнях: например, на словах выражается любовь, а параллельное невербальное поведение выражает ненависть. Основной фигурой при этом является мать, которая испытывает тревожность при общении с ребёнком или не испытывает к нему любви, но тем не менее стремится демонстрировать должное отношение к нему и должное поведение..

Я быстро пришла в себя, так как уже испытала на себе такую внезапную атаку и сразу же начала повторять мантру.

— Саки, прекрати! — раздался голос Сюна. — Всё хорошо…

Я остолбенела от его слов.

«Что мне делать? Я не могу стоять и смотреть, как его убивают. Однако…»

Трёх с половиной метровая проклятая кошка потянулась к Сюну, точно собираясь поцеловать его, и широко разинула пасть. Я уже собирался использовать свою силу, как вдруг, ужасно рыча, на неё бросился Субару.

Испорченная кошка бросила взгляд на Субару и быстрым движением обрушила на него удар передней правой лапой. Острые, словно лезвия когти, разорвали ему спину. Брызнула кровь. Однако из-за твёрдого панциря, покрытого шипами, рана была не смертельной. Мало того, Субару от этого ничуть не ослаб и ринулся прямиком в глотку проклятой кошки, но та, неестественно для своего тела, увернулась и Субару вцепился в её переднюю лапу, которая была в десятки раз больше него самого.

Я до сих пор не ясно понимаю: разве свирепый характер бульдога не должен был исчезнуть после долгих лет селекции? На сколько я знаю Субару никогда не обращал внимания на прочих собак, когда те лаяли на него или даже кусали. Не будет преуменьшением сказать, что он никогда не был в плохом настроение.

И всё же, что произошло с Субару? Почему, вдруг кровожадные боевые инстинкты его предков пробудились в нём?

То, как он яростно атаковал, намереваясь убить, было самим воплощением сильнейшей боевых собак из легенд, в которых они лично противостояли, гораздо превосходящих их в силе, быкам и медведям[✱]Травля медведя — кровавая забава с участием медведей и травильных собак. В древности на Руси — Медвежья потеха..

Субару крепко стиснул челюсти и замотал ею в стороны. Вздёрнутый к верху нос позволял ему дышать, как глубоко бы он не вонзил свои клыки. Проклятая кошка взвыла от боли, однако, так как её предназначение — это охота на людей, она была проворной и ловко перевернула Субару своими передними лапами.

— Стой! — завопила я.

Острые, как ножи, когти глубоко вонзились в мягкое брюхо Субару.

То, что произошло дальше, никак не походило на реальность.

Проклятая кошка взлетела к потолку, распластав конечности, словно летяга и, выпустив все восемнадцать когтей и оскалив верхние и нижние двадцатисантиметровые клыки, издавала яростное шипение. Её распятое тело застыло. Вокруг появилось бесчисленное множество сверкающих кристаллов и все они в миг покрыли тело проклятой кошки, впиваясь в него, а затем сливаясь друг с другом, превращая её в один полупрозрачный камень, начинающий ярко сверкать. И затем вдруг её фигура исчезла в воздухе, а во внезапно появившийся вакуум устремился воздух, заворачиваясь в небольшую воронку.

«Что вообще сотворил Сюн?»

Казалось, словно он отправил проклятую кошку в стороннее место.

Магическая сила, позволяющая влиять на объекты, к которым не прикоснуться, в некотором смысле выходит за рамки законов физики. Ведь обычно невозможно сотворить что-либо, чего невозможно создать образ в голове. Став Гоума он открыл дверь в бессознательное и, похоже, приобрёл мощь превосходящую любых мастеров, хотя и всего на короткий промежуток времени.

Когда я опомнилась, Сюн стоял на коленях рядом с трупом своей любимой собаки.

— Бедняжка…

Субару уже не дышал. Повсюду на полу была всё ещё тёплая кровь. Проклятая кошка рассекла брюшко бульдога до самого сердца.

— Сюн, — я присела рядом с ним.

— Субару пытался спасти меня. Хотя это было бесполезно, — тихо проговорил Сюн. — Я столько раз пытался, чтобы он отстал от меня, но он всё равно продолжал следовать за мной… нет мне было бы одиноко, а теперь без Субару я останусь совсем один.

Он погладил под подбородком Субару.

— Мне следовало быстрее разобраться с ней. Если бы я не медлил, Субару не пришлось бы так страдать.

— Это не твоя вина, — это всё что я могла сказать.

— Эта кошка тоже ни в чем не виновата. Ей просто велели покончить со мной… Я слишком долго не мог решиться, что же мне делать, — Сюн указал на шкаф у стены: — Внутри куча таблеток в пузырьке. Мне его дали перед тем, как я пришёл сюда. Всё внутри — это различные яды. Ужасный прощальный подарок, не думаешь?

«Значит взрослые хотели вынудить Сюна покончить с собой?» — но я ничего не испытала от таких мыслей, возможно оттого, что я была слишком потрясена всем произошедшем, что моя чувствительность притупилась.

— Хорошо, что ты не принял их. Нужно избавиться от них.

— Выпил.

— А?

— Но они не подействовали. Уже было слишком поздно для них. Яды легко разрушается. Удивляет, что даже мышьяк не оказал никакого влияния[✱]Яды (не все), например змеиные, безвредны, если принять их внутрь, так как желудочный сок, переварит его (только если нет ранок в ротовой полости или желудочно-кишечном тракте). Мышьяк же — канцерогенное и ядовитое вещество, которое скапливается в печени, легких, коже и тонком кишечнике, и влияет на организм (зависит от дозы насколько сильным будет воздействие), выводится из организма не сразу.

P.S. — в романе речь шла вообще о ядах, а не о каком-то конкретном, выше просто пример.. Моя тень или моё бессознательное не желает умирать, что изменяет структуру элементов.

Я молча положила свою руку на руку Сюна.

— Похоже наступает, — сказал Сюн.

— Что?

— Саки, скорее уходи отсюда! — он убрал свою руку и встал.

Дом загромыхал. Незаметно пчелиные шарики, валявшиеся на полу, колеблясь поднялись в воздух и со звуком дождя посыпались вниз.

— В точности как в тот раз, когда затянуло дом… Разве это не смешно? Точно Сюкурэй, только не даёт благословление, а приносит смерть.

Он подтолкнул меня:

— Ну же быстрее!

Я пыталась сопротивляться, но он не дал мне и рта раскрыть.

— Теперь уж точно конец. С меня довольно.

На моих глазах твёрдые глинобитные стены задрожали и стали кривиться, словно обмякшие. На них стали появляться и лопаться пузыри. Лишь наблюдая за этим казалось, что я схожу с ума.

У меня вновь разболелась голова.

— Саки, — выталкивая меня во двор, тихо проговорил Сюн. Его маска чистоты, начала медленно плавиться, хотя жара не было. — Ты всегда нравилась мне.

— Почему ты говоришь это сейчас? Сюн! Я…

— Прощай.

В следующее мгновение я уже была в сотне метров над землёй и смотрела на бунгало Сюна, что озарял лунный свет.

На земле, куда не взгляни, образовывался кратер. Почва хлынула к утопающему в центре бунгало, а земля издавала низкий гул, смешивающийся с шумом трескающихся повсюду деревьев. Будто ужасающая сцена конца света, от которой я стремительно отдалялась. Сильный ветер трепал мою курточку и, сорвав заколку, развевал в ночи мои волосы.

«Было бы неплохо умереть вот так вот от падения»

Охваченная этой мыслью, я закрыла глаза.

Однако сразу же их открыла:

«Сюн из последних сил спас меня»

«Я должна выжить»

Я обернулась. В лицо подул сильный ветер, но теперь я не смыкала глаз. Слёзы уносило куда-то за спину.

Похоже я падала на просторное поле, покрытое травой. Интересно, он намеренно направил меня сюда?

Медленно земля становилась всё ближе и ближе.

Так медленно, как будто бы всё это лишь сон.

Шум окутывал меня: приглушённый шорох передвигаемых стульев; ритм с каким ходили по деревянному полу; дрожание от носящихся учеников; свист чайника над которым поднимался пар, что стоял в центре класса на печи; странные интонации говорящих; звуки смеха; неразборчивая речь, что доносилась до меня, словно я была под водой, отчего было не ясно, кто это так тихо бормочет. Слова, что каждый хотел до нести до собеседника, полностью растворялись в массе голосов, превращаясь в пчелиный гул, что понапрасну заполонил собой всё пространство.

Если бы можно было услышать мысли каждого в этом классе, вероятно, не было бы отличий. Мысли каждого по отдельности будут ясны, но вот все вместе они лишаются его, становятся беспорядочным шумом, таким же, как и просачивающаяся магическая сила.

Я почувствовала замешательство, от бессмысленности мыслей, что пришли мне в голову.

«Просачивается… что?»

Саки. О чём думаешь? — проявились в тетради жирные символы. «О» превратилось в подмигивающий глаз, а «Ь» растянулся в улыбке[✱]В конце главы. Я обернулась и увидела, Марию. Она смотрела на меня, слегка обеспокоенно.

— Да так, немного задумалась.

— Дай угадаю, дело в Рёу?

— Рёу? — я подняла брови в замешательстве, что Мариа восприняла иначе.

— Не таи, волнуешься выберет он тебя или нет? Успокойся, ты определённо нравишься Рёу.

Рёу Инаба. Энергичный мальчик, с которым мы дружим с детства. Всегда в центре внимания, обладает задатками лидера. Однако… внезапно нахлынуло ощущение неправильности происходящего.

«Почему он?»

— Но Рёу ведь во второй группе, почему он вообще выбрал меня?

— О чём ты? — прыснула Мариа. — Он ведь всегда был в нашей группе.

«Верно. Рёу включили в нашу группу, потому что во второй было шестеро человек, а в нашей поначалу всего четверо. Но почему нас недоставало…»

— Саки, что случилось? Ты сама на себя непохожа, — Мариа приложила руку к моему лбу, будто проверяя температуру, а затем вдруг поцеловала меня.

— Ну, прекрати, — я растерянно отвернулась. На нас никто не смотрел, но я всё равно чувствовала смущение.

— О, тебе уже лучше, — сказала она, как будто ничего не сделала.

— Это не значит, что я хотела этого.

— Хотела, чтобы это сделал кто-то другой?

— Я вообще не думала об этом!

— Вы как всегда вместе, — за Марией показался мальчик, сам Рёу. Я почувствовала, как моё лицо непроизвольно покраснело, и только я подумала о том, что Мариа неверное это истолкует, кровь прилила ещё больше.

— Любовью занимаемся. Ревнуешь? — сказала Мариа, притягивая меня к груди.

— Честно говоря, немного.

— И кого же?

— Полагаю, к вам обеим.

— Врун.

Если коротко, Рёу был добр, высок, всеми любим и уважаем. Но, с другой стороны, он был не из тех, кто слишком задумывается о чём-либо. Он ни в коем случае не был глуп, но ему немного недоставало выражения своих эмоций, и также он особо не превосходил остальных в магии…

Ощущение того, что что-то не так усилилось.

«С кем я сравниваю его?»

— Саки, не поговорим немного перед началом дневных занятий? — предложил мне Рёу.

— Хм-м, в таком случае помеха исчезает, успехов, — Мариа взмыла в воздух и, проделав пируэт, развернулась, а её рыжие волосы развевались при этом.

— Мамору всегда смотрел лишь на тебя, — сказал, ей в спину Рёу. — Кажется ему не по себе от того, что в предварительном опросе ты у большинства была на первом месте.

— Хи-хи. Популярность — преступление.

Мариа улетела, словно причудливая стрекоза, а Рёу повернулся ко мне.

— Здесь слишком шумно, выйдем?

— Хорошо.

Не было причин отказывать. Последовав за Рёу я вышла из класса, однако повернув налево в конце коридора, меня как кольнуло что-то:

— Постой, я не хочу туда идти.

— Почему? — Рёу посмотрел на меня со странным выражением на лице.

— Ну… зачем мы туда идём?

Я сама не совсем понимала, почему не желала идти дальше.

— Я думал спокойно поговорить там, так как туда никто не ходит. Там только вход во внутренний двор.

«Точно. Двор…»

Мне не хотелось приближаться к внутреннему двору. Но почему у меня это отвращение, я не понимала.

— Может, выйдем наружу? Сегодня хорошая погода.

— Да, давай.

Мы свернули направо по коридору и вышли на школьный двор. Погода действительно была хорошая, слабый солнечный свет и холодный зимний воздух, от которого Рёу обхватил себя, потирая руками. Он точно думал, что я весьма капризна, или же, что мне не ведан холод.

— Я собираюсь указать тебя своей партией по Дежурству, — прямо сказал Рёу.

— Спасибо, — я не знала, что ответить на это, поэтому решила, что лучше будет поблагодарить.

— И всё? — голос Рёу звучал огорчённо.

— То есть «и всё»?

— Что насчёт тебя? Хотел бы знать, укажешь ли и ты меня? — настаивал он.

— Я…

Этой зимой все в Академии Дзэндзин разбиваются по партиям для Дежурства, как заведено — мальчик-девочка, но если количество учащихся нечётное и кого-то больше, то отступают от этого правила, и собираются по три человека или же по двое одного пола.

Наши обязанности заключались в выполнении работ по подготовке к различным мероприятиям, а также дневное Дежурство, но, как бы то ни было, первыми формировались партии мальчик-девочка, которые вместе указали друг друга, поэтому все воспринимали это как гласное признание в любви.

В то время было неоспоримым фактом то, что школа контролировала нас вплоть до романтических отношений. «Партия» — довольно понятное слово, обычно означающие людей, собравшихся для исполнения чего-либо, однако изучение толкового словаря, дало значение — «Пара»[✱]В конце главы. Учитывая одержимость Этического комитета и Совета по образованию словами, это не кажется таким уж надуманным.

— Извини, я ещё не решила, — поскольку он был так откровенен со мной, я ответила ему честно.

— Не решила? Есть кто-то ещё к кому ты испытываешь чувства? — голос Рёу был обеспокоенным.

— Нет, не совсем так…

Почему-то лицо Сатору всплыло у меня в голове, но я тут же выкинула его из головы. Он был хорошим другом, но не думаю, что я испытывала к нему романтических чувств.

— Рёу, почему именно я?

— Разве не понятно? — уверенно сказал Рёу. — Я давно уже думаю лишь о тебе.

— Давно? И с каких пор?

— С каких пор? Трудно точно сказать. Но, если бы мне пришлось… — выражение на лице Рёу стало вдруг каким-то неуверенным. — Не знаю, наверное, с Летнего лагеря.

В моей голове ожила сцена звёздного неба, двухлетней давности.

— Что ты чаще всего вспоминаешь с того времени?

— Ну… всё. Как мы все плавали на каноэ. О, как ты засмотрелась на речку и чуть не выпала, а я быстро поймал тебя за руку. Я тогда действительно перепугался.

Я подняла брови.

«Разве было что-то подобное? В Летнем лагере были опасные ситуации, но тогда мы были врознь. Не правильнее ли будет вспомнить о вечере первого дня или о том, как мы воссоединились?»

— А что насчёт ночной гребли на каноэ?

— Ночую на каноэ? — похоже, он никак не мог вспомнить. — Точно, было здорово.

«Здорово…»

Воспоминания той ночи важны для меня, мне не хотелось, чтобы он так скупо отзывался о них.

Возвращаясь в класс, мы прошли мимо Сатору. Он странно посмотрел на нас, однако его взгляд был направлен не на меня. В этом не было ничего удивительного, поскольку он и Рёу были в любовных отношениях некоторое время. И всё же от его взгляда я ужаснулась. В нём не было ревности или влюблённости, скорее, будто он смотрел на что-то уму непостижимое.

В ту ночь мне снился сон, бессвязный и туманный, большую часть которого я забыла, как только проснулась. Но последняя сцена глубоко засела в моём сердце.

Я стояла в тёмном и пустом месте. В руках держала букет цветов. Я осознавала, что нахожусь во внутреннем дворе школы, в котором, почему-то, повсюду было бесчисленное множество могил. Я старалась всмотреться в них, но мрак мешал, прочесть выгравированные надписи.

Я положила цветы на могилу прямо перед собой. Она была совсем новой, но камень уже выветрился и погряз в земле. Невозможно было что-либо прочесть на нём.

Пока я стоял там, сильное чувство одиночества нахлынуло на меня, словно в груди моей зияла пустота.

«Уже забыла обо мне?»

Кто-то заговорил со мной. Это был голос мальчика. До боли знакомый, но всё же неизвестный мне.

«Прости. Я никак не могу вспомнить»

«Вот как… тогда, ничего не поделать»

Я обернулась на голос, но никого там не увидела.

«Где ты? Позволь взглянуть твоё лицо»

«У меня нет лица» — спокойно проговорил он, отчего я ощутила безграничную печаль. Да… у него больше не было лица.

«Но я уверен, что оно тебе хорошо известно»

«Я не знаю. Не помню»

«В этом нет твоей вины» — мягко проговорил голос. — «Кто-то соскрёб моё имя с могилы, после похорон»

«Кто? Зачем это сделали?»

«Взгляни. На всех так»

Там были сваленные, словно груда карт, могилы странных форм. Хлипкие, большая часть из которых распались, отчего было невозможно разглядеть и часть от имён и фамилий на них.

«И там. За ними»

Там, дальше, покойно не бросаясь в глаза стояла могильная плита, на которой совсем не было имени. Вместо этого в неё был вставлен предмет, похожий на диск. Приблизившись, стало отчётливо видно, что это было зеркала.

Я ведь сейчас в нём увижу себя? Мои ноги подкашивались от чувства страха.

«Всё в порядке» — сказал безликий мальчик позади. — «Не бойся. Это не твоя могила»

«Тогда чья?»

«Приглядись получше и ты поймёшь»

Я подошла ближе и заглянула в зеркало.

В глаза удар луч света.

Яркий, что я невольно прикрыла лицо рукой, а затем медленно открыла глаза.

Сквозь щель между шторами падали утренние лучи.

Слегка потянувшись, я поднялась, распахнула шторы и выглянула в окно. Низкое утреннее солнце окрашивало оконные стёкла в жёлтый цвет. Троица надутых воробьёв бойко носилась туда-сюда, перелетая с ветки на ветку на недалеко росших деревьях. Неизменный утренний пейзаж.

Я протёрла глаза и заметила, что плакала во сне.

Так чтобы родители не заметили меня сходила умыться в уборную.

Настенные часы показывали, что ещё нет и семи.

Я всё думала о сне, что мне сегодня снился: «Чей это было голос?», «Почему сталось грустно и тоскливо мне от него?» А затем вдруг осознала, что уже видела это зеркало, что было в могильной плите. Не во сне. Наяву.

Неожиданно в груди заколотилось. Видела, когда была совсем маленькой. Но где? Учитывая возраст, это не могло быть далеко. Где-то в доме… нет, где-то во дворе. Большая коробка, набитая ненужными вещами, которая казалась мне точно сокровищницей, которую я могла разглядывать сутками напролёт.

«Точно, амбар[✱]蔵 (kura) — склад; хранилище; кладовая; амбар.

Здесь и далее — прим. Kiray.

https://vk.com/interpreter_kiray»

Прямо рядом с нашим домом был большой и удивительно просторный внутри амбар, верхняя половина которого была выбелена, а нижняя выложена намако[✱]海鼠壁 (namako kabe) — дизайн стен в Японии. Из-за схожести с морским огурцом и названа: 海鼠 (namako) — морской огурец; 壁 (kabe) — стена.

Ниже вид самого строения/амбара «蔵» с выбеленными стенами на втором этаже и намако «海鼠壁» на первом.

. В прошлом я часто играла внутри.

Я укуталась в ватную накидку[✱]半纏 (hanten)

поверх домашней одёжи, тихонько спустилась по лестнице и через парадный вход вышла во двор. Сухой воздух морозного зимнего утра будоражил, обжигая недавно умытое лицо, сделав глубокий вдох ощутила, как словно очищаюсь внутри. Придя в себя, я с лёгкостью открыла большую амбарную дверь.

Даже при закрытой двери, света, проникавшего сквозь многостоворчатые окна[✱]虫籠窓 (mushiko mado)

, хватало, чтобы разглядеть всё кругом. Насквозь проветриваемое помещение было примерно в восемь татами[✱]8 татами ~ 13 кв. м.. В глуби примыкала лестница ведущая на второй этаж, над плотно заставленными полками для хранения.

Полагаясь на свои смутные воспоминания, я поднялась на второй этаж, где все стены также были увешаны полками, заставленными сундуками, каждый из которых весил, возможно, больше ста килограммов. Магической силой я спустила их и по очереди раскрыла.

Оно было в пятом.

Я достала круглое зеркало сантиметров тридцати в диаметре. В отличие от обычного зеркала, на стёкла которых наносили серебро, это было похоже на бронзовое, как в моём сне, и тяжёлое, словно сделано из свинца. Оно быстро отнимало тепло с кончиков моих пальцев.

Потом понемногу стали воскресать воспоминания. Я точно уже видела это зеркало раньше. И вероятно, что не раз. Я внимательно осмотрела его. Оставленное на долгое время поверхность бронзового зеркала должна была окислиться и стать зелёной, однако оно лишь слегка помутнело. Последний раз я видел его, по меньшей мере, лет пять назад. Должно быть, в то время оно было отполированным.

Я поставил коробку обратно на полку и вынесла зеркало с собой наружу. Не желая, чтобы родители видели меня, я обошла дом и села в Хакурэн IV на котором поплыла по каналу. Несмотря на раннее утро, мимо меня уже проплывало несколько лодок. Ветер, дующий по поверхности воды, был морозным. Стараясь как можно меньше привлекать внимание, я выбрала канал, по которому плыло меньше людей и остановилась у пустого причала.

Я протёрла зеркало тканью, что прилагалась к нему, стараясь очистить его. Это оказалось сложнее, чем я думала. Я попробовала использовать ещё и свою магическую силу, создавая образ осыпающейся загрязнённости, и прямо на глазах к бронзовому зеркалу возвращался розовый, близкий к золотому, блеск.

С тех пор как я нашла это зеркало, я думала, что оно волшебное[✱]魔鏡 (makyou) — В новейшее время под именем китайских и японских волшебных зеркал стали известны металлические зеркала, с помощью которых можно получать на стене отражения фигур, рельефным образом отчеканенных на задней стороне зеркала.

Тыльная сторона.

Солнечный зайчик.

.

Волшебное зеркало — это своего рода зеркало, созданное с использованием приёмов, которые существовали в древнейшие времена. Невооружённым глазом увидеть, что там за узор не выйдет, но при свете, появится солнечный зайчик с видимым изображением или надписью. Из-за явления рассеивания параллельных солнечных лучей мельчайшие трещины на зеркальной поверхности могут образовать узор, однако свечи, открытый огонь или фосфорные лампы, для этого будут не пригодны.

В древнейшие времена бронзовые зеркала полировались пока не станут тонкими, а затем на обратной стороне выцарапывали узор и вновь полировали, таким образом узор переносился на зеркальную поверхность. В Академии Дзэндзин это был начальный курс для усвоения деликатного прикосновения в качестве пособия для магических сил.

Я помню, как делала одно на занятиях, написав на нём «Саки» и украсив арабеской по кругу. Мне думается, вышло довольно красиво.

Я поймала солнце и направила солнечный зайчик на стену строения рядом с причалом. В его центре проявился неумелый кривой набросок, который всё же ясно прочитывался: «Ёсими[✱]283. 吉美 (Yoshimi) — Ёсими.

Ниже оригинальное написание (шрифт) в романе:

».

Я вошла в класс. Рёу, как обычно, болтал, собравшись со своими друзьями, большинство из которых были из второй группы.

— О, день добрый, — завидев меня, он уверенно заулыбался.

— Поговорим, немного.

— Хорошо, куда пойдём?

— Куда угодно, это не займёт много времени.

Я первой вышла из класса. Рёу, зная, что его друзья наблюдают за ним, спокойно пошёл рядом со мной. На полпути к внутреннему двору я остановилась.

— У меня к тебе несколько вопросов.

— Ладно, спрашивай что хочешь, — Рёу был как обычно спокоен.

— О том, как мы вдвоём плавали ночью на каноэ.

— Зачем говорить об этом снова? — Рёу натянуто улыбнулся, немного отводя взгляд в сторону.

— Ты рассказал мне важное правило ночной гребли на каноэ. Помнишь, какое?

– Не смотри на огонь, — вспыхнули в моей голове слова безликого мальчика.

– Почему?

– Это важное правило гребли на каноэ ночью: перед плаванием глаза должны привыкнуть к темноте, иначе ничего не увидишь.

— Это было так давно, что я толком и не помню… Что же это? Стараться не натолкнуться на камни, что ли?

— Хорошо. Тогда не настолько давнее. Почему ты расстался с Сатору?

Рёу обомлел:

— Это… уже не имеет значения, не так ли?

— Вы были так близки, что я даже ревновала.

— Хотелось бы, — больше с грустью, сказал он.

— Ладно, последний вопрос, опять о Летнем лагере.

— Хорошо, что угодно, — небрежно ответил он.

— Помнишь, как умер Старейшина Ридзин?

— Кто такой старейшина ридзин…? Умер? О чём ты?

— Этого достаточно, — прервала я его растерянное бормотание. — Всё же это не ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не буду записывать твоё имя, в качестве своей партии по Дежурству.

Рёу некоторое время смотрел на меня, не веря.

— А… почему?

— Правда, прости, но я подумала, что будет вежливо сообщить тебе об этом заранее.

Оставив изумлённого Рёу, я вернулась в класс, где на входе стоял Сатору:

— Саки, ты собираешься записать его имя? — недовольно спросил он.

— Конечно, нет.

— А? Почему?

Я пристально посмотрела на Сатору:

— Слушай, а почему тебе понравился Рёу?

— Почему… — на его лице читалось сильное замешательство. — Не знаю. Теперь уже понятия не имею.

— Ну, как и ожидалось. Он неплохой парень, но это не его роль.

— М?

— Уверена, что это был не он, человек, которого мы оба любили.

Потребовалось некоторое время, чтобы он осмыслил мои слова, и тогда его щёки слегка налились румянцем. И хотя он всё ещё ничего не сказал, было видно, как вернулся блеск его глаз.

Почти все сразу определились со своими партиями для Дежурства — хотя были и те, кто решил вписать имя тех, с кем не было и шанса — в большинстве своём заранее обсуждали и давали своё согласие.

Рёу даже не взглянул, когда узнал, что я и Сатору были вместе и сразу же образовал пару с девочкой из второй группы, как вероятно и должно было бы быть.

В центре внимания всего класса была Мариа: кого она выберет. И конечно же это был Мамору. Глядя не его преданность ей всё это время, это была естественная награда.

— Что случилось? Почему ты не с Рёу?

После занятий мы вчетвером собрались у безлюдного канала, где Мариа хотела отпраздновать то, что мы вчетвером разбились на пары. И мы с Сатору решили рассказать им правду о том, что да как. Мариа не поверила в сказанное и смотрела на меня, словно сомневалась, в своём ли я уме.

— Поэтому это не Рёу. Когда мы отправились в Летний лагерь, нас было пятеро, но Рёу с нами не было.

— Это не так. Я помню, как Рёу первый нашёл гнездо каяносудзукури.

В действительности же это была я, но сейчас была не та ситуация чтобы вдаваться в детали.

— Рёу не было с нами.

— Тогда кто был?

— Не знаю. Я никак не могу вспомнить его имя.

— Каким он был? Как он выглядел?

— Не помню его лица.

«У меня нет лица» — вспомнила я слова из своего сна.

— Ладно, ты действительно думаешь, что я поверю в эту глупую историю? Саки, с тобой ведь что-то не так? — Мариа покачала головой, горько улыбаясь. Я была зла на неё, близкую подругу, за то, что она свысока смотрит на меня.

— Но я помню кое-что из того, что она говорит… — пришёл на помощь Сатору. — Я… помню, что встречалась с ним, думая об этом сейчас, не уверен, что это был Рёу, так как он не в моём вкусе.

— Так известно же, что в твоём вкусе любой милый мальчик как… Рэй, например, — Мариа помпезно сложила руки на груди. — Несмотря на это ты не одержим им, верно? Может он покорил тебя своей напористостью?

— Всё не так, это я с трудом добивался его, — покраснев, проговорил Сатору. — В любом случае я уверен, что нашими воспоминаниями манипулировали. Если подумать, то есть противоречия.

— Да, ну и?

— Рёу… нет, будет лучше называть его пока что «X». Я помню, что когда я был маленьким часто ходил домой к «X». Но дом у Рёу не такой. И он ведь находится в Михараси? На вершине просторного холма. Но дом «X»…

— В лесу! — невольно выкрикнула я.

— Точно. Далеко на севере, отдельно стоящий и ужасно большой дом. Я это отчётливо помню.

— Теперь… я припоминаю что-то такое, — нахмурилась Мариа. Даже с таким выражением на лице, она все ещё была красавицей.

— Я никогда не ходил домой к Рёу или «X», — заговорил до сих пор молчавший Мамору. — Но в какой деревне на севере есть лес?

Я подумала над этим, но, что странно, не подходила ни одна из деревень.

— Эй, перечисли по порядку все семь деревень, — поручила я Сатору.

— А? Сейчас что ли?

— Говори уже.

До сих пор я никогда не думала, что Сатору будет слушаться меня, но теперь, когда мы стали партией по Дежурству, он послушно стал загибать пальцы:

— Значит, деревня Кунэгибаяси, Кутики, Сирасуна, Коганэ, Мидзугурума, Михараси и Тинова, верно?

Теперь была моя очередь хмуриться. Я с детства знала названия всех деревень, но почему настолько сильным было чувство того, что что-то не так?

— Если в лесу, то может быть, Кунэгибаяси? Но на севере… — выражение лица Марии сменилось на более серьёзное. — Может быть Кутики, однако, я точно не знаю, но там, кажется, нет больших домов.

— Действительно трудно представить, что он будет там. Да и кажется, словно там он окажется едва ли не за Святым Барьером.

Сказав это веко Сатору задёргалось.

Увидев это, я ахнула:

«Это ощущение…»

То же испытывала я множество раз, когда пыталась вспомнить хоть что-нибудь. Наверняка, кто-то, смотря на меня, да замечал, когда также подёргивалось моё веко. Возможно ли, что это было каким-то предупреждением? Внушение, что мешает всплыть неудобным воспоминаниям?

— Пойдём глянем, — сказала я. Все переглянулись.

— Куда?

— В деревню Кутики, конечно же.

— Но мы ведь только сегодня определились с нашими партиями для Дежурства. И вместо того, чтобы праздновать как все, нам какого-то нужно идти в эту пустошь.? — жаловалась Мариа.

Кутики, действительно, было местом диаметрально противоположным слову — оживлённый.

Около причала располагалось довольно много домов, словно это была главной улицей, однако стоило пройти дальше и ощущения от деревни только мрачнели, из-за вида покинутых жителями рядов полуразрушенных, запустелых домов.

— Куда все подевались? — Сатору в недоумении прикоснулся к закрытым ставням на окне.

— Не могли они уйти в другие деревни из-за какого-нибудь стихийного бедствия? — сказал Мамору.

Это сходилось с тем, что припоминала я. Даже в настолько тесном мирке, происходило нечто необъяснимое.

— В любом случае… дом «X» должен быть ещё дальше на север. Идёмте проверим, — подталкивала я всех идти.

Мы выбрали узкую скрытую от людских глаз тропку, на которой нам никто не повстречался пока мы шли, что было невозможным в любой другой деревне.

Примерно через час мы постепенно начали замечать последствия «стихийного бедствия», что постигло Кутики.

Повсюду были огромные трещины в земле, в некоторых местах до одного метра в глубину, покосившие множество деревьев. Всё это казалось похожим на сильное землетрясение, но, конечно, такого масштаба дрожание должно было бы нанести серьёзный ущербу всему Камису 66.

После на большой территории, появились странные неровности, словно складки от сдвинутого ковра, напоминавший миниатюрный горный хребет, местами достигая до трёх метров в высоту.

— Что вообще произошло, чтобы земля — вот так вот? — пробормотал Сатору.

— Только кто-то с ужасно сильной магической силой, мог сделать что-то подобное, — отреагировала Мариа.

— Но зачем?

— Откуда мне знать.

Пройдя ещё немного, мы вдруг упёрлись в:

— Священный Барьер…

Лес красных сосен был повален, словно попадавшие друг на друга кости. Были деревья, которые, казалось, намеренно подняли через определённые промежутки, чтобы натянуть на них симэнаву.

— Кутики всегда была такой маленькой деревней, что мы уже пришли к Святому Барьеру? — спросила я.

Сатору оглядел Симэнаву:

— Нет. Она новая, совсем недавно повесили… — Сутору тут же смолк и посмотрел в мою сторону. Без единого слова я поняла о чём он думал: «Дежавю», мы уже говорили почти также ранее, я практически была убеждена в этом.

Мы пошли вдоль Святого Барьера и вышли на холм, где нам открылся вид на практически начисто скошенный лес.

— Я и не знала… — опешив, не без причины, проговорила Мариа.

Перед нами расстилалось круглое озеро, будто кальдера[✱]Кальдера — обширная циркообразная котловина вулканического происхождения, часто с крутыми стенками и более или менее ровным дном. Такое понижение рельефа образуется на вулкане после обрушения стенок кратера или в результате его катастрофического извержения. с ярко голубой водой. Он был по другую сторону Святого Барьера отчего мы не могли подойти к его берегу, но диаметром оно было точно больше двухсот метров. А за ним, вдали, раскинулось ещё одно, несравнимо большее озеро, противоположного берега которого не было видно, но, возможно, что оно простиралось до озера Китаура[✱]北浦 (kitaura) — одна из акваторий озера Касумигаура в префектуре Ибараки.

и в отличие от озера с голой почвой, это было, словно созданным в прежние времена водохранилищем, с затопленными по макушки деревьями.

«От этого ли пошло название Кутики[✱]朽木 (kuchiki) — трухлявое (гнилое, изъеденное) дерево, также обр. никчёмная жизнь.?»

— Навряд ли там есть дома, — Мамору явно показывал, что хочет поскорее вернуться. — Всё-таки вам показалось. «X» не существует

— Но почему…? — голос Марии был слаб от смятения. — От их слов я что-то чувствую внутри? Что знаю, что с нами был не Рёу, а другой мальчик.

— Ты заблуждаешься. В нашем возрасте мы ведь быстро взрослеем, не только вырастаем, но и меняемся внешне вместе с изменением характера?

Мы с Сатору переглянулись.

Слова Мамору сильно отличались от того, как это ощущали мы. Нам казалось тогда, что время медленнее улитки, такое чувство, будто ты муха, попавшая на вечное заключение внутрь янтаря.

— Слушайте, а не было ещё кого-то…? — неожиданно сказала Мариа. Мы содрогнулись.

— Я думаю, навряд ли в нашей группе изначально было четыре человека. Поэтому «X» должен был быть ещё до прихода Рёу, но даже так ведь не хватает ещё одного. Точно не помню, но, вероятно, был кто-то ещё.

В голове промелькнул образ неприметной девочки, а затем сон, в котором были свалены могильные плиты, словно карты.

— Точно, я начинаю вспоминать, — сказал Сатору, массируя виски, словно у него разболелась голова. — По крайней мере не совсем полностью стёрли из памяти как «X». Но почему, когда в классе кто-то исчезал, никто не заговаривал об этом?

— Хватит об этом говорить! — закричал Мамору. — Это точно не хорошо. Эти поиски. Эти разговоры о… — он колебался продолжать, его лицо вдруг исказилось в испуге.

— Что? Считаешь, от нас избавятся? — после моих слов воцарилась холодная атмосфера.

— Саки, разве мы не говорили об этом уже в Летнем лагере? — лицо Марии стало ужасно бледным.

— Да, думаю да. Но не помню, о чём конкретно мы говорили. Только начинаю вспоминать, как в голове что-то начинает мешать. — ответил Сатору. — Но всё же я говорил об этом с Саки, и со всеми остальными потом. У костра. Тогда «X» согласился с моими мыслями.

Сатору обеими руками схватился за голову, стерпливая ужасную головную боль.

— Хватит! Не хочу больше слышать. Мы точно не должны говорить об этом! Мы нарушаем Этический Кодекс! — громко завопил Мамору. Я впервые увидела, как обычно нерешительный и тихий Мамору, потерял самообладание

— Хорошо. Всё в порядке, — Мариа привлекла Мамору к груди, легонько похлопала, словно утешая ребёнка. — Давайте уже прекратим эти разговоры… Хорошо. Вы двое, — она сердито взглянула на нас. Мы кивнули.

От волшебного зеркала на чёрной дощатой ограждении появилось чёткое изображение.

Сатору с Марией на некоторое время смолкли. Мамору уже ушёл домой, почувствовав себя плохо.

— Что думаете? — давила я. Сатору с трудом раскрыл рот:

— Ага… выглядит довольно неумело, то, как нанесены символы, думаю, что это потому, что тот, кто это делал был новичком в использовании своей магической силы.

— Точно, почти такие же делали и мы на уроках, — согласилась Мариа.

— Теперь верите, что я говорила правду?

— Я и раньше не говорил, что ты врёшь, и думал, что твои догадки на счёт старшей сестры верны. Но то, что школа с ней… расправилась, не слишком ли?

— Если бы сестра умерла из-за болезни, им не пришлось бы это скрывать, верно?

Мариа избегала моего взгляда:

— Может это и так, но что, если они старались не говорить тебе, чтобы у тебя не было слишком горьких воспоминаний.

— Взгляни на символы, как и сказал Сатору они плохие же? Сестра точно не могла аккуратно использовать свою магическую силу.

— Я не отрицаю, что это возможно, и всё же это лишь догадки.

Сатору взял у меня волшебное зеркало и отрегулировал угол, под которым изображение появлялось на дощатой стене, всмотрелся.

— Если приглядеться, они не такие уж и неумелые. По отдельности линии сделаны красиво, единственно, что искривлены, потому что по ним проводили дважды…

Тогда мне было не совсем ясно о чём говорил Сатору. Много позже я узнала, что это было обусловлено нарушением зрения[✱]Нарушения зрения — снижение способности видеть до такой степени, что вызывает проблемы, не устраняемые обычными способами, такими как очки или лекарства., и поразилась наблюдательности Сатору. Подозреваю, что именно из-за этого нарушения многие дети, включая мою сестру, были заклеймены, как неполноценные в магии, однако сейчас практически все записи утеряны, а истина скрыта во тьме.

Нарушение зрения в прежние времена назывались близорукостью и астигматизмом[✱]Близорукость — это дефект зрения, при котором человек вблизи видит хорошо, а вдали — плохо. Астигматизм — дефект зрения, связанный с нарушением сферической формы роговицы, которая в этом случае имеет форму не среза шара, а среза тора.. А в качестве аллопатии[✱]Аллопатия (симптоматическое лечение) — направлено на устранение отдельных проявлений (симптомов) заболевания (напр., назначение обезболивающих средств)., для облегчения своего недуга в повседневной жизни, люди носили очки с линзами, навроде очков от солнца.

— В любом случае, у меня была старшая сестра, — я забрала волшебное зеркало у Сатору и высоко подняла его, держа в обеих руках. — Понимаете? Это доказательство.

— Эй, перестань, если тебя кто-нибудь увидит, будут проблемы, — Сатору понизил голос.

— Саки, я понимаю, что ты чувствуешь, — прошептала Мариа у самого уха, положив руку на моё плечо. — Но, прошу, не создавайте больше никаких проблем.

— Проблем? Я просто хочу узнать правду, — возмутилась я неожиданным словам, близкой подруги. — Не только о моей сестре, но и о той девушке из нашей команды. И что важнее… — «X». Безликий мальчик, которого я любила, но теперь не могла вспомнить даже того, как он выглядел. — Наш незаменимый друг.

— Я понимаю. Для меня это тоже нелегко. Столько воспоминаний о нём, важные части которых отсутствуют. Я так же, как и ты хочу этого, но беспокоюсь о друзьях, что сейчас живы.

— Обо мне не переживай.

— О тебе я и не переживаю, ведь ты сильная, — проговорила Мариа.

— Сильная? Я?

— Да. Все эти события с «X» задевают тебя глубже чем кого-либо из нас. Я вижу это и хорошо понимаю, однако ты держишься. Думаю, для большинства это было бы нестерпимым горем…

— За кого вы меня вообще принимаешь? — стряхнула я руку Марии с плеча.

— Не пойми меня неправильно. Я не говорю, что ты бессердечная. Напротив, ты чуткая как никто больше. Однако ты способна нести это бремя печали, — На глазах Марии проступили слёзы, завидев которые мой гнев тут же улетучился. — Мы же все не так сильны, как ты. Я всегда веду себя, отважно, но в критические моменты, сбегаю… и всё же есть кто-то, кто слабее меня и Сатору.

— Речь о Мамору? — спросил Сатору.

— Да. Мамору слишком добрый и хрупкий. И если его предадут люди которым он доверяет, он не оправиться от этого. И не только люди. Мир, в который он верит… — Мариа неспеша обняла меня. — В мире полно вещей, о которых, вероятно, лучше и не знать. Правда может оказаться настолько горькой, что не каждый сможет с ней жить и Мамору точно сломается, если столкнётся с ещё более ужасной истиной.

Некоторое время мы все трое молчали. Я глубоко вдохнула:

— Понятно.

— Правда?

— Обещаю, что Мамору не услышит ничего подобного, — я крепко обняла Марию. — Но я не смирюсь, пока не доберусь до правды. Ведь если не узнаю… боль не стихнет.

Безликий мальчик. Я точно его не забуду иначе это бы значило, что он и не существовал вовсе.

«Я верну свои воспоминания о нём, несмотря ни на что»

Мы втроем крепко обнимались, целовались, утешали и подбадривали друг друга чтобы понять, что мы не одиноки.

А затем вместе направились обратно к причалу. Это было на окраине деревни Мидзугурума, в которой находился мой дом. Я выбрала это место, чтобы показать им двоим волшебное зеркало, поскольку здесь обычно было безлюдно, а вдоль канала тянулась чёрная дощатая ограда.

Когда мы развязывали швартовочные тросы от своих лодок, нас окликнули позади:

— У вас найдется минутка?

Обернувшись, мы увидели средних лет мужчину и женщину. В Камису 66 редко встретишь людей, которых ты не видел и разу, но эта пара была мне совершенно незнакома. Окликнувшая нас женщина была невысокого роста и пухлой, от неё исходила безобидная аура. Следом спросил мужчина, тоже приземистый и грузный, доброжелательно улыбаясь:

— Вы ведь Саки Ватанабэ, верно? А вы Мариа Акидзуки, и Сатору Асахина?

В замешательстве мы ответили: «Да».

— Вам не стоит волноваться. Мы желаем всего немного побеседовать с вами.

«Неужели от нас избавляются?»

Мы переглянулись, но не знали, что делать дальше.

— Вы… из Совета по образованию? — набрался смелости спросить Сатору.

— Нет, мы работаем под началом вашей бабушки, — маленького роста женщина улыбнулась ему.

— А? Да? — напряжение Сатору испарилось.

«Что это значит? Я ни разу не слышала о бабушке Сатору»

Женщина прочитав недоумение на наших с Марией лицах, с улыбкой начала объяснять:

— Бабушка Сатору — Томико Асахина, глава Этического Комитета.

*В оригинале: 『早季。何、ぼんやりしてるの？』, в этой надписи: 口 в «何», превратилось в подмигивающий глаз в стиле манга, а «の» расплылось в улыбке.

*В оригинале было слово не «Партия» с толкованием «Пара», а 『当番』(touban) — Дежурство (на которое так же делятся по парам); из которого словарное значение кандзи『番 』

— (ban) — • очередь, очередность • номер, место • размер • охрана; караул; дежурство • партия (как часть игры); тур.

А также:

— (tsugai) — Пара (самец и самка); (tsugau) — спариваться.

Из-за непереводимости, была утеряна небольшая часть от оригинала, которую, собственно, до вас и довожу. Надеюсь, вышло.

Мы плыли в безоконной якатабунэ, наподобие той, в которой доставляли в Храм Сёудзёу. Похоже у них не было намерений скрывать от нас место прибытия, так как они просто плыли, без сбивающих с толку постоянных изменений курса, отчего можно было довольно точно предположить, где мы.

Когда мы сошли на причал, в некоторой степени я разочаровалась, так как думала, что нас вывезут за Святой Баррьер.

Когда мы пересекли самую широкую улицу из всех и свернули на узкий переулок, я краем глаза заметила ратушу, в которой отец исполнял свои обязанности, и библиотеку, в которой работала моя мама. Мы шли к Этическому Комитету, что находился немного в стороне от центральной части Тинова. Обычное здание снаружи, но только зашли внутрь через главный вход, как перед нами растянулся длинный дощатый коридор, обнажая истинные размеры строения. По которому в конце концов мы добрались до тихого помещения в глуби, которое выглядело как гостиная, где стоял аромат, словно её окурили сандаловым деревом. Стенная ниша[✱]床の間 (tokonoma) — (стенная ниша с приподнятым полом и полочками). была украшена свитком[✱]掛け軸 (kakejiku) — свиток с нанесённым на него изображением или каллиграфия. с изображением зимнего пиона[✱]Сорт древовидных пионов, цветущих в зиму.. У большого лакированного низенького столика[✱]座卓 (zataku) — низенький столик (за которым сидят по-японски на полу)., в свете, что проникал через бумажные окна[✱]障子窓 (shouji mado) — оклеенное бумагой окно. виднелись три плоские подушки для сидения[✱]座布団 (zabuton) — дзабутон (плоская подушка для сидения на полу). светлого фиолетового цвета[✱]桔梗色 (kikyo iro) — цвет растения — Ширококолокольчик.. Мы беспрекословно сели на них и выпрямились.

— Пожалуйста, обождите здесь, — сказала сопроводившая (или препроводившая) нас женщина, задвигая дверную перегородку[✱]襖 (fusuma) — фусума (раздвижная перегородка в японском доме)..

— Эй, что это значит? — оставшись втроём, я и Мариа с обоих сторон стали требовать ответов у Сатору.

— Почему я никогда не слышала, что твоя бабушка глава Этического Комитета?

— Не ожидала. Не значит ли, что ты с самого начала докладывал всё о нас?

— Угомонитесь немного, — растерялся Сатору. — Я тоже не знал.

— Не знал что?

— Что бабушка… точнее Томико Асахина — глава Этического Комитета.

— Ну и лжец.

— Это немыслимо, что бы ты не знал, ты же её внук.

— Просто выслушайте, — Сатору отпрянул от нас донимавших его, словно испугался, что скользнул с подушки. — Вы ведь тоже не знали, кто именно глава Этического Комитета?

— Да, и что?

— В отличие от других должностей, все члены Этики утаены, да и сами они не разбалтывают об этом.

— И ты никак не мог узнать об этом? — Мариа всё ещё подозрительно смотрела на него.

— Вообще никак, — Сатору внезапно стал серьёзен и сел скрестив ноги.

— Но она же твоя бабушка, — упрямо продолжала Мариа.

— Нет, об этом я точно…

— Прошу прощения, — вдруг раздался голос с той стороны перегородки. Сатору в панике сел обратно на подушку. Мы с Марией тоже повернулись и сели как положено. — Извиняюсь, что заставила ждать, — отварив перегородку, внутрь прошла женщина, высоко держа в руках поднос с чайными чашками[✱]茶碗 (chawan) — чайная чашка (в форме пиалы).. Она поставила перед нами горячий чай и печенье[✱]干菓子 (higashi) — сухие кондитерские изделия (печенье и т.п.). к нему.

— Мы бы хотели пообщаться с вами, надеюсь вы согласитесь пройти по одному?

Я думала, что будет, если я откажусь, но, конечно, выбора не было.

— Ну что ж, начнём с Саки Ватанабэ.

Я изнывала от жажды и ужасно хотела выпить чая, но волей-неволей встала и вслед за женщиной вышла в длинный коридор.

— Господин Ниими должен был поговорить с вами, это тот самый мужчина, что был со мной недавно. Точно, я ведь ещё не представилась. Я Кимото. Приятно познакомиться.

— Здравствуйте, — я, быстро наклонила голову.

— Во всяком случае, когда я сообщила главе о вас, она изволила пообщаться лично. Так что сейчас мы идём в её кабинет.

— А. К Сатору… к Томико Асахине?

— Да. Она очень мила и искренна, так что не стоит нервничать, хорошо.

Её совет был непосилен для меня. Моё сердце, которое было далеко от спокойного состояния, забилось пуще прежнего.

— Извиняюсь, — Кимото опустилась на одно колено, прикоснувшись к дощатой двери. Я взволновано ожидала дальнейшего.

— Прошу, — ответил безупречный женский голос.

Отворив дверь, мы вошли. Этот кабинет был просторнее чем та гостиная. По левую руку было бумажное окно с выступающим подоконником[✱]付書院 (tsukeshoin) — выступающий подоконник. в прекрасной стенной нише, а на смежной с ней стене висела двойная полка[✱]違い棚 (chigaidana) — двойная полочка (полочка с половинками разного уровня, вешается в токонома).

.

— Прошу приготовь мне трапезу, — велела, сидевшая за столиком седовласая женщина, не поднимая глаз.

— Слушаюсь.

В центре комнаты стоял низенький столик, таких же размеров, что стоял в гостиной. Я аккуратно села на подушку перед ним.

— В таком случае с вашего позволения, — Кимото живо ушла.

Оставшись на едине, я почувствовал себя брошенной в клетку к хищному зверю. Мои руки и ноги оледенели, а горло иссохло.

— Вы Саки Ватанабэ, дочь малышки Мидзухо? — спрашивала седовласая женщина, подняв голову.

Кроме носогубных морщин, у неё их практически нигде больше не было и выглядела она неожиданно молодо.

— Да.

— Не стоит так нервничать. Я Томико Асахина. Хорошо ладите с Сатору?

Она спокойно поднялась, подошла ко мне слева, и в изящной манере села спиной к стенной нише. Красиво одетая в очаровательный узорчатый[✱]鮫小紋 (same komon) — узор в традиционной японской одежде из дугообразно расположенных мелких точек напоминает кожу акулы с мелкими чешуйками.

наряд серого цвета, хорошо сочетающийся с цветом её волос.

— С Сатору… мы с Сатору дружим с самого детства.

— Понятно, — госпожа Томико слегка улыбнулась.

Ей возможно было лет шестьдесят пять. С выразительными глазами и точёными чертами лица, в молодости она должно быть была завидной красавицей.

— Как я и представляла, у тебя чудесные сияющие глаза.

Мне часто делали комплементы моим глазам. Наверное, потому что во мне больше нечего было хвалить. Также часто говорили о сиянии в них, однако ведь если у человека они совсем сияют, значит он мёртв.

— Благодарю.

— Я любой ценой хотела пообщаться с тобой хотя бы раз.

Не казалось, что она говорит это из простой вежливости. Я смутилась.

— Почему?

— Потому что когда-нибудь ты пойдёшь по моим стопам.

Я рассеянно раскрыла рот, не зная, что на это ответить.

— Удивлена? То, что я сказала не вымысел и не шутка.

— Но… такая как я никак не подходит вам.

— Хо-хо-хо-хо. То же говорила и малышка Мидзухо. Родная кровушка.

— Вы знаете мою маму? — спросила я, придвинувшись. Хотя поначалу я ужасно нервничала, но атмосфера окружавшая Томико Асахино сняла с меня душевные оковы.

— Да, знаю очень хорошо с самого рождения малышки Мидзухо, — госпожа Томико глядя в мои глаза, говорила голосом, что проникал в самые глубины души. — У неё великолепные качества руководителя и сейчас она безупречно справляется с должностью библиотекаря. Однако моя ноша требует большего. В этом отношении ты подходишь больше, чем кто-либо другой.

— Я… Почему? Я ведь всё ещё обучаюсь в Академии Дзэндзин, да и мои успехи не так уж хороши.

— Успехи? Говоришь о свей магической силе? Ты ведь не желаешь быть похожей на Сисэя?

— Ну-у… даже если бы и хотела, я бы не смогла.

— В Академии проверяют не только задатки к магии. Есть ещё и Личностный показатель, о котором мы не сообщаем учащимся.

— Личностный показатель?

Госпожа Томико обворожительно улыбнулась, показав не по возрасту белые зубы:

— Во все времена лидеру требовалось обладать не какой-то особой мощью, но вот этим Личностным показателем.

В миг я ощутила лучик света в груде своих комплексов.

— Вы имеете в виду такие вещи, как ум, восприимчивость и лидерские качества? — энергично спросила я.

Но госпожа Томико утончённо покачала головой:

— Нет, это не имеет никакого отношения к интеллекту и конечно к восприимчивости. А лидерские способности во взаимоотношениях придут позже с опытом и практикой.

— Значит…?

— Личностный показатель — это цифровое значение того, сколь устойчив человек. Какое бы невообразимое событие не произошло, даже столкнувшись с душевными терзаниями: не потерять голову и не сломаться душевно, всегда быть способным держать себя в руках — важнейшее качество лидера.

Как-то это не слишком радовало. Я вспомнила слова Марии, что сказала она перед приходом сюда, что я сильная.

«Это ведь значит, что я просто бесчувственная?»

— У меня это значение высокое?

— Да, изумительное. Возможно, самый лучший в истории Академии Дзэндзин, — вдруг глаза госпожи Томико проницательно сверкнули. — Но не только это. Ты поразительна тем, что твой показатель практически не пошатнулся, когда ты прознала обо всё.

Обомлев, я ощутила, как кровь отливает от лица.

— Что значит всё это …?

— Узнав кровавое прошлое человечества от псевдо-миносиро, о нашем обществе, что ступало по тонкому льду, чтобы прийти к нынешней стабильности и миру. Как вы вернулись, мы провели тщательное психологическое тестирование и обследование. Твой Личностный показатель после сильного потрясения за короткий промежуток времени полностью восстановился. Остальная четвёрка была в смятении изрядно дольше.

Значит им действительно всё было известно, и они наблюдали за нами как за подопытными кроликами. Тем не менее даже в некоторой степени ожидая подобного, я была сильно потрясена.

— Так… возможно ли, что всё это было спланировано с самого начала?

— Едва ла, — Ласковое выражение лица в миг вернулось к госпоже Томико. — Какими бы ни были обстоятельства, мы бы не рисковали так. Мы с самого начала знали, что вы нарушите множество правил. Но вряд ли кто ожидал, что вы поймаете псевдо-миносиро… терминал прежней цивилизации библиотеки.

«Правда ли это?»

Я не могла верить её словам на все сто процентов.

— Так, а результаты тестирования…

— Ну, чтобы занять главенствующую роль и взвалить на себя бремя каждого человека нужна смелость не устрашиться правды, нужен широкий кругозор. И в тебе есть это.

«Широкий кругозор — удобное выражение. Любой сможет принять что-то хорошее. Но кто сможет невозмутимо проглотить грязь, что он узнал?»

— Мы нарушили правила, узнали то, чего не должны были и всё же от нас не избавились, почему? — невольно выпалила я. Но госпожа Томико не огорчилась:

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Я не оправдываюсь, но решение о вашем наказании принимает Совет по образованию, не мы. — Госпожа Томика сказала так, словно предостерегала. — Их глава — малышка Хироми. Ты ведь знаешь её? С детства она была тревожным ребёнком, но в последнее время она заходит слишком далеко.

Малышка Хироми… я слышала, что Хироми Торигаи член Совета по образованию, но не знала, что она была его главой. Я вспомнила, что она была подругой моей мамы, часто захаживала к нам домой и ужинала вместе с нами. Она была миниатюрной и худощавой, замкнутой девушкой со слабым едва слышимым голосом. И такой человек, как она, имел власть над всеми учащимися и выносил жестокие, часто лишённые человеческих чувств, решения? В это никак не верилось.

— Этический Комитет — наивысший орган власти, но в основном мы не вмешиваемся в личные дела Совета по образованию. Однако ваш случай исключение. Я очень просила их не подвергать наказанию вас.

— Из-за Сатору?

— Нет. Я не позволяю личным чувствам помешать решению важных проблем. Всё из-за тебя. Ты необходимый человек для нашего будущего.

«Так мы всё же были близки к тому, чтобы от нас избавились» — от одной лишь мысли об этом, я почувствовала себя дурно.

И всё же действительно ли мы избежали такого распоряжения лишь потому, — во что трудно поверить — что я ценный для них человек, как говорит госпожа Томико? До этого меня никогда насколько не превозносили, отчего я была сбита с толку. Но сомневаюсь, что они не могли бы с лёгкостью избавиться от дочери, мать которой работает библиотекарем… Значит с моей старшей сестрой, возможно, всё было примерно так же.

— Но, пожалуйста, не думай плохого о малышке Хироми и других. Ими движет своего рода паранойя.

— Паранойя…?

«У влиятельных людей, получивших в свои руки людские жизни и смерти, развиваются умственные расстройства?»

— Хм-м. Наверное это немного неверное слово. У меня абсолютно такие же страхи.

— Страхи чего?

Госпожа Томико удивлённо посмотрела на меня:

— Хм, это не очевидно? В этом мире нет других существ, поистине ужасающих нас, кроме Акки и Гоума.

Я потеряла дар речи, вспомнив истории про них, повторяющиеся нам с детских времён.

— Однако никто из них, включая Хироми, никогда не видел настоящих Акки и Гоума. В отличие от меня. Вот почему я всегда говорю, что у них просто паранойя.

— В самом деле…

— Да, я видела их своими глазами. Весьма близко. Хочешь, чтобы я рассказала тебе?

— Да.

Госпожа Томико на мгновение закрыла глаза и тихо заговорила:

Акки: до настоящего времени задокументированными являются приблизительно тридцать случаев со всего мира, все из них были мальчики, кроме двух. Я думаю, это хорошо демонстрирует бремя мужского пола из-за того, что как ни старайся снять заклятие их агрессивности: не выйдет.

Этот учащийся тоже был мальчиком. К сожалению, я не могу вспомнить его имя, из-за давности услышанного, хотя детали самого инцидента я помню, поэтому странно, что позабылось лишь имя. Возможно, была причина, по которой я хотела забыть его.

Есть лишь часть досье в библиотеке с подробностями инцидента, но даже там остались одни инициалы — «YK» и не ясно который символ обозначает имя, а который фамилию. Причины этого точно не ясны, но по одной версии из этических соображений в качестве временной меры ввели закон прежней Японии: 61-я статья Закона о малолетних правонарушителях[✱]Запрет на разглашение имени.… абсурд, но это уже не имеет значения.

Пока что будем звать этого ребёнка — «K».

В то время «K» обучался в Академии Сидоу[✱]指導学級 (shidou gakkyuu) где 指導 — (shidou) — руководство, инструктаж. Если переводить дословно получится, что-то вроде, Класс Руководителей.: так в прошлом звалась Академия Дзэндзин. Ему только исполнилось тринадцать… Вот как, на год младше чем ты сейчас.

Поначалу «K» совершенно не привлекал к себе никакого внимания, был обычным учащимся. Первый звоночек был в тесте Роршаха[✱]Тест Роршаха — психодиагностический тест для исследования личности, опубликован в 1921 году швейцарским психиатром и психологом Германом Роршахом. Известен также под названием «пятна Роршаха». для поступивших. Сейчас такой тест не проводится. Он заключался в рассмотрении чернильных пятен на сложенной вдвое бумаге и по вызванным ассоциациям проводится психодиагностический тест для исследования личности.

По реакции на оттенки стало ясно, что «K» испытывал постоянный очень сильный стресс, но не было точно понятно отчего. С другой стороны, содержание его ассоциаций, вызванных чернильными пятнами, были в некотором роде странными, во множестве своём жестокими. Похоже внутри его бессознательного бушевало желание крушить и убивать. Однако в то время почему-то таким отклонениям не предали столь важного значения. Результаты теста привлекли к себе внимание лишь с их пересмотром, после случившегося.

В Академии Сидоу с обучением использовать свои магические силы и овладением ими, постепенно проявлялась патология «K».

Его способности и достижения в использовании магической силы обычно были с натяжкой средними, а то и ниже. Однако «K» в ситуациях, в которых простые ученики были в замешательстве, можно было заметить, как он, наоборот, проявлял активность. Конкретных случаев не осталось, но в различных состязаниях, в которых была вероятность причинить вред окружающим людям, он без колебаний использовал магическую силу.

Выполняющая обязанности учителя ещё на ранней стадии обратила внимание на его отклонения и раз за разом докладывала в тогдашний Совет по образованию. Однако в действительности никаких надлежащих мер принято не было. У меня есть некоторые обоснования и мысли по этому поводу.

Во-первых, предыдущее появление Акки было более восьмидесяти лет назад. Воспоминания постепенно выветрились, чувство тревоги утратилось. Во-вторых, мать «K» на тот момент была членом Городского совета и известной неприятной личностью. В те времена все решения принимались Городским советом отчего у Академии были трудности в принятии решительных мер. В-третьих, Академическая бюрократия[✱]Бюрократия — система управления, осуществляемая с помощью аппарата, стоящего над обществом., действовала по принципу «не раскачивания лодки». С точки зрения истории крайне сомнительно, что был подходящий момент для подобного. И в-четвёртых, в то время было крайне мало мер которые как-то подействовали бы.

В итоге кроме регулярных консультаций «K» и внимательного наблюдения за ним, ничего предпринято не было.

Затем с поступления прошло семь месяцев, когда в конце концов произошёл этот инцидент.

Госпожа Томико посмотрела на потолок и глубоко вздохнула. Затем встала, подошла к шкафчику с чайным сервизом сбоку от письменного стола, и достала из него заварной чайник с двумя чайными кружечками, которые поставила на низенький столик. Я утолила жажду ароматным заваренным зелёным чаем[✱]煎茶 (sencha) — зелёный чай (наиболее распространённый в Японии сорт)., что разлила она и стала ожидать продолжения её рассказа.

По правде говоря, записей относительно того инцидента, крайне мало. Особенно это касается самых первых её частей, которые совсем не известны. С чего всё началось? Что привело к таким масштабам потерь? Есть лишь догадки, как всё происходило, в результате чего жизней лишились свыше тысячи человек, такой была суровая реальность.

Вероятно, можно сказать, что первой его жертвой была выполняющая обязанности учителя, найденное тело которой были ужасно изувечено, что было трудно опознать её личность. Затем двадцать два учащихся того же класса, затем учащиеся второго года, третьего: постепенно обнаруживались около пятидесяти учеников в трагичном состоянии…

Думаю «K» стал настоящим Акки, чудовищем, которому вернулась бесконтрольная агрессивность. Причём, к печали, врождённый «Механизм Угасания» совсем никак не действовал на него. По примерным подсчётам вероятность появления ребёнка с двумя такими ужасными мутациями один к трём миллионов, что говорит о том, что в Камису 66 этого никак не должно было произойти. Но вероятности — это всего лишь вероятности.

Должно быть по крайней мере его семье было хорошо известно о анормальности «K». Особенно его матери, которая, похоже, заметила это ещё с младенчества, отчего с раннего детства он проходил различные виды психотерапии и коррекционные процедуры. Некоторые из которых были близки к промыванию мозга. Таким образом добившись положительных результатов, в детстве подавив агрессию «K» на долгие годы.

Но действительно ли всё было так хорошо — вопрос. Из его теста Роршаха вытекают подозрения того, что его сильный стресс был вызван как раз таким насильственным подавлением его агрессии.

Тогда, в тот роковой день, что-то стало причиной того, что его ложный самоконтроль сорвался. Или, скорее, отчего его маска человечности треснула, дав Акки внутри него вырваться наружу.

Если провести аналогии со всеми прочими прецедентами то, похоже, что причина кроется в первом человеке. На самом деле бывали случаи, когда они воздерживались, но как без подавления агрессии или Механизма угасания, разумом человека отказывался от убийств?

Однако только они убивают первого человека, в них словно что-то щёлкает, и они начинают бесконечную резню, непрекращающуюся до самой кончины Акки. И этот случай не стал исключением.

«K» сначала своей силой оторвал учительнице обе руки и ноги перекрутив их, и размозжил ей голову, словно зрелый плод. А затем одного за другим яростно бросал испуганных учеников о стены, с такой силой, что их тела сдавливало.

Это место стало похожим на сцену Ада. У девяноста процентов людей, которые позже осматривали тела и приводили всё в порядок, было диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство[✱]Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — тяжёлое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации., и в конечном итоге им пришлось прекратить эту работу…

Теперь полностью став Акки, «K» вышел из класса и стал бродить по Академии в поисках следующей жертвы. Он продолжал вырезать разбегающихся и плачущих детей, словно это какая-то игра. Судя по мёртвым телам, дети, управляемые страхом и паникой, умирали от падений и давки. Как он и замышлял они столпились в одном месте, словно загнанные зверьки, где он смог разделаться сразу со всеми.

А между тем никто и никак не мог противодействовать Акки. В плане магических сил было много учащихся превосходивших его, но у каждого из них были крепко связанны руки подавлением агрессии и Механизмом Угасания… иначе говоря они никак не могли защитить себя.

С точки зрения «K» из-за отсутствия подавления агрессии в себе, он, вероятно, в целях защиты продолжал убивать всех вокруг себя, охваченный страхом быть убитым в ответ.

По другой теории, что я слышала, «K» был в состоянии опьянения производимым в мозге гормоном радости отчего не был способен остановить цепочку из массовых убийств. Официальное название Акки — синдром Рахмана-Крогиуса, и вот от этого иное название ему синдром «Лиса в курятнике».

В связи с этим, Рахман и Крогиус это не имена учёных. Это имена двух мальчиков, каждый из которых совершил зверское массовое убийство десятков тысяч людей: Рахман из Индийского города Мумбаи, Крогиус из Финляндии, Хельсинки. Именами двух самых ужасных в истории Акки, названа ужаснейшая болезнь в мире.

В сравнении с тем, что сотворили Рахман и Крогиус, число жертв «K» лишь одна десятая от их. И всё же я считаю, что оно никак не отличалось по части жестокости.

В сравнении с крупными городами конца прежней цивилизации Камису 66 населено гораздо меньше, по случайному везению… если это можно назвать везением, погибла тысяча человек. Из которых был один, самоотверженный, нежели жертва, благодаря своему великому поступку, остановивший «K».

Госпожа Томико сделала паузу и медленно отпила охладевший чай. Я была настолько ошеломлена услышанной только что историей, что застыла выпрямившись, позабыв о дыхании.

Было мучительно слушать ужасающее и гнетущее продолжение этой истории, но несмотря на это я так же сильно ощущала желание узнать, чем всё завершилось.

Внезапно я задалась вопросом, с чего вдруг она рассказывает это всё мне. Может слова о преемственности были правдой. Может быть это было одно из моих испытаний.

Убив всех живых, «K» покинул Академию, в которой воцарилась тишина, и как ни в чём не бывало пошёл по улице. Тогда чудесным образом выжил лишь один очевидец. Он не ощущал ничего не обычного. Просто маленький мальчик, как обычно идущий по улице. Обыденная сцена обычного дня. Но то, что произошло после, совершенно непостижимо.

На встречу «K» шла группа людей, работавших на ферме Мёухоу, когда они были на расстоянии сорока-пятидесяти метров от «K», как у идущего впереди мужчины внезапно торс разорвался в клочья изливая струи крови.

Пока всё вокруг становилось тусклым от тёплого влажного тумана от крови, люди приросли к земле, не понимая, что произошло. Лишь «K» не меняя шага продолжал спокойно идти в их направлении, безжалостно превращая тела одного за другим в куски мяса.

Вскоре фигура «K» скрылась за углом. Двое очевидцев, что сразу поняли, что что-то не так, сразу же спрятались в укрытии. Через некоторое время один бросился бежать за помощью. Другой же был не способен и пошевелиться.

«K», что должен был уже уйти вдруг показался. Наверное догадался, что кто-то прячется и таким образом выманил. И тогда без труда сорвал голову выбежавшему свидетелю, словно сорвал фрукт.

После того как «K» снова свернул за угол единственный оставшийся очевидец, похоже от душевного потрясения, так и не сдвинулся. Только на следующий день его с трудом обнаружили и помогли. В течении долго времени он говорил о том, свидетелем чего он стал и после на всю оставшуюся жизнь впал в состояние близкое к инвалидности.

Я бесчисленное множество раз думала об этом инциденте. Так что, думаю, могу с полной уверенность сказать: «K» был буквально дьяволом.

Как я уже сказала, магическая сила «K» была немного ниже среднего. В оставленном табеле оценивания я прочла, что ему «Не достаёт воображения и креативности, неумелый». Но, думаю, что в мастерстве, использования своей магической силы для совершения небывалого массового убийства, он был поистине гениален.

Возможно говорить подобное неразумно с моей стороны. Но то, что он планировал было искусно, с самого начала отчётливо намереваясь уничтожить всю деревню.

В первую очередь «K» крушил здания, перекрывал каналы и образовывал пожары, оставляя тем самым лишь один путь для спасения и тогда, распахнув сдерживаемую злость, начал тошнотворную кровавую бойню.

Можно сказать, что люди, бегущие в страхе, были как на его ладони.

Тогда если бы все стали перелазить через завалы, пробиваться сквозь горящие дома, разбегаясь во все стороны людей бы спаслось гораздо больше. Но никто этого не сделал. Охваченные паникой все бежали в единственном открытом направлении — это психология толпы.

Впереди был густо поросший лес, в который все забежали ошибочно полагая, что там они будут в безопасности, однако в случае, когда преследует Акки это стало самоубийством.

Убедившись, что все в лесу, «K» поджёг его, стеной пламени окружив и заперев всех внутри, чтобы никто не сбежал. Затем он постепенно сжимал кольцо, но его воплощение Акки не сожгло всех заживо, а открыло перед собой им путь.

От огня и дыма, людям ничего не оставалось кроме как бежать в лапы смерти…

— Ну, всё ещё хочешь услышать продолжение?

Мгновение я не решалась, но затем кивнула.

— Тебе плохо только от того, что ты слушаешь всё это, не так ли? По тебе видно. Так почему же?

— Как смогли остановить «K». Я хочу узнать это.

— Хорошо, — госпожа Томико слегка улыбнулась.

Убив последнего выбегающего из леса, «K» вернулся обратно на улицы, весь день вне себя бродя по окрестностям и истребляя каждого уцелевшего. Тогда была пора, когда зима сменяет осень. Опьянённый резнёй «K» позабыл одеться теплее. Уже глубокой ночью он осознал, что сильно простудился.

Сначала «K» направился в полуразрушенную местную лечебницу. Едва ли он подумывал о том, что там будет доктор, скорее, собирался найти себе лекарства. Однако один доктор там всё ещё был.

Он изо всех сил пытался спасти умирающих, но ещё дышавших пострадавших, от неизбежной смерти. Цучида — имя того, кто нас всех спас. А я находилась рядом, наблюдая за всем этим.

Удивлена? Тогда я была медсестрой, и в лечебнице за исключение тяжело раненных и больных находились доктор Цучида и я, когда пришёл «K».

С первого взгляда было ясно, что он — Акки. Глаза не как у обычного человека. Его зрачки были закатаны вверх, но не немного[✱]三白眼 (sanpakugan) — термин обозначающий когда видна белая склера между веком и радужкой.

На рисунке ниже: слева — так сказать, Сампакуган cверху; справа –Сампакуган cнизу.

, а так, что совсем не была видна радужка. Отчего задумаешься видел ли он вообще, причём он совершенно не моргал.

Слипшиеся сальные волосы, лицо всё в пятнах. Когда я поняла, что это человеческая кровь, ноги начали, не прекращая, дрожать.

«K» молча прошёл передо мной в смотровой кабинет. Без всяких объяснений, просьб и угроз «K» сказал, что у него простуда. Я не могла видеть доктора Цучиду, но слышала, как он говорил тому сесть на стул.

Я без приглашения вошла в кабинет думая о том, что нельзя оставлять доктора с ним наедине. Он взглянул на меня, но ничего не сказал и открыл рот «K», чтобы осмотреть горло. Оно всё было красного цвета. «K» должно быть было очень больно. У него был жар и непрекращающаяся дрожь.

Трудно сказать точно, что у него была именно простуда. Пока «K» совершал убийства множества людей, он вдыхал большое количество частиц крови, что могло вызвать аллергическую реакцию. В таком случае, можно было бы сказать, что его жертвы в некоторой степени свершили свою месть.

Доктор Цучида смазал горло «K» раствором иода с глицерином[✱]Раствор Люголя. и велел мне пойти в дальнюю кладовую за антибиотиками. Я не имела никакого желания использовать ценные лекарства ради Акки, но как мне было сказано, пошла за пенициллином. Обычно большая часть запасов использовалась для медицинской помощи раненым, и я собиралась найти один с истёкшим сроком годности.

Так что я не видела, что произошло за это время. Но по тому, что предстало передо мной стало ясно, как всё обстояло.

Доктор Цучида в качестве первой помощи достал со стеллажа с медикаментами пилюли хлористого калия и растворил в дистиллированной воде дозу, в несколько раз превышающую смертельную. И под видом лекарства от простуды сделал «K» внутривенную инъекцию.

Едва я взяла коробку с антибиотиками в руки, как выронила её от неожиданно раздавшегося крик и тут же вбежала в смотровой кабинет, а в следующий миг раздался звук, как будто что-то взорвалось. Стоя в дверях, я смотрела на то, как кабинет окрашивается алым: «K» снёс голову доктору Цучиде. Затем «K» начал издавать продолжительные и ужасные вопли, он был в предсмертной агонии не желая умирать. Ужасающий гневные крик человека, который, казалось, полностью одержим Акки. Но вскоре он слабел, превращаясь в детское всхлипывание. И в конце концов настала тишина…

Госпожа Томико закончила рассказывать и уставилась на свою кружку, что держала в руках.

У меня была множество вопросов к ней, но я не могла выдавить из себя и слово.

— Потребовалось много времени и сил, чтобы город оправился от того, что оставил после себя Акки. Первое, что мы сделали, это уничтожили всю родословную «K».

— Уничтожили всю родословную…? — повторила я, как попугай.

— Отсутствие у «K» подавления агрессии и Механизма угасания — это два серьёзный наследуемых дефекта, которые кто-либо из его ближайших кровных родственников мог нести в своих генах, вероятность этого была слишком высока. Поэтому ветви родословной «K», прослеживаемые вплоть до пятого поколения, были пресечены. Я не хочу, чтобы ты превратно истолковала эти слова, я говорю не о месте, а лишь о твёрдой решимости не позволить появиться Акки вновь.

— Но как вы людей…?

Заметив, что мои руки пробивает мелкая дрожь я положила их на колени.

— Ну, поскольку я уже обо стольком тебе рассказала, нужды таить нет. В то время использовались бакэ-нэдзуми из самой верной людям колонии. Были отобраны самые сильные из них, порядка сорока голов. Снарядили их, чтобы они за одну ночь тайно убили наследующих дурную кровь людей. Конечно, знай те об этом у бакэ-нэдзуми не было бы и шансов, поэтому план был продуман с особой тщательностью и осторожностью. И всё же с половину от бакэ-нэдзуми было убито, но в любом случае требовалось избавить от оставшихся особей, так что, полагаю, всё прошло с полным успехом, — равнодушно излагала госпожа Томико, как будто рассказывала о субботнике. — Тем не менее только этого было недостаточно. Пресечение родословной «K» не гарантировало, что Акки боле не появиться, поэтому Академия и система образования были полностью пересмотрены. Академия Сидоу упразднилась и, ради эффективного контроля над всеми учащимися, учредилась вновь, как Академия Дзэндзин. Совет по образованию существенно реорганизовали, расширив его полномочия, чтобы кроме Этического Комитета никто больше не мог оказывать на него давление. Часть Этического Кодекса была переписана, сдвинув срок начала действия основных прав человека.

— Что вы имеете в виду?

Госпожа Томико наполнила заварной чайник кипятком и разлила чай по кружкам.

— В соответствии со старым Этическим Кодексом права человека начинали действовать с двадцать второй недели с момента зачатия, в течении которых возможно было сделать прерывание беременности. Новый Этический Кодекс сдвинул их до семнадцатилетнего возраста. Вследствие этого, до наступления семнадцати лет, Совет по образованию имеет полное право избавиться от ребёнка.

Я совершенно никак не могу описать шок, который испытала, узнав, что по закону я была, что незрелый плод. Ни в Вакиэн, ни в Академии Мудрецов нам ни разу не говорили о подобном. Прежде я даже и не задавалась вопросом о том, есть ли у меня эти права человека и с какого возраста они вступают.

— Затем сменили способ, которым избавлялись, на более совершенный, потому что сколь бы не были бакэ-нэдзуми преданны людям, позволять существам со столь высокими умственными способностями убивать людей, в будущем могло обернуться проблемами. Поэтому из обычных домашних кошек, с помощью магических сил были выведены проклятые кошки.

«Проклятые кошки…» — эти слова вызвали бурные эмоции в части сознания, скрытой от меня: Страх. Горе.

— После этого, благодаря радикальным мерам, по предварительному устранению любых опасных факторов, Акки больше не появлялись. Однако ещё один ужасный инцидент всё же произошёл. Во мне всё ещё свежи воспоминания случившегося, ведь это было всего лишь двадцать лет назад, — госпожа Томико одним глотком выпила чай и вновь продолжила рассказ.

Судя по всему, об опасности просачивающейся магической силы отмечали ещё в конце прежней цивилизации. Однако на явление просачивания скверны долгое время закрывали глаза, недооценивая, так как, самое большее, что могло случиться: повреждения различных сложноустроенных механизмов или деформация окружающих объектов, но риска причинения вреда людям и животным не должно было быть. И действительно, таких случаев практически не было.

Между тем, случай с учащейся Идзуми Кутэгава, показал на неверность таких суждений. От её магической силы всё живое кругом загрязнялось, подобно ионизирующему излучению.

Идзуми в то время была единственной дочерью фермеров на окраине деревни Коганэ. После половой зрелости Идзуми и её встречи с Сюкурэем, скот стал рождаться с ненормальными уродствами, увядало множество зерновых. Поначалу подозревали, что это из-за нового вируса.

В Академии Дзэндзин совершенно всё в радиусе десятка метров от Идзуми необычайно деформировалось. Столы и стулья быстро приходили в негодность. А под конец на стенах и полах появилось множество пузырей, выглядящие как глазные яблоки, повсюду проявилась плесень с отростками в виде волос[✱]В оригинале — 閻魔の髭 с фуриганой ウイスカー (от англ. Whisker — усы) — это нитевидные кристаллы, которые образуются на поверхности некоторых материалов, в частности, металлов.

閻魔 (Enma читается Эмма) — Яма, Йама — бог смерти, властитель адских миров в буддистской и индуистской философии; 髭 (hige) — усы, борода. зрелище будто из кошмаров

Этический Комитет и Совет по образованию создали специально для этого расследования профессиональную группу, в результате чего было обнаружено, что сильно просачивающаяся скверна её силы наносит ущерб человеческим генам и разразился переполох. Немедленно прекратили её посещения Академии Дзэндзин и перевели на домашнее обучение, но к тому времени область просачивающейся скверны увеличилась до невероятных размеров. Неожиданно шестерни, стоявшей в шести километрах часовой башни, искривились, отчего стрелка часов перестала двигаться.

Мы собрали совет и официально признали, что это всё результат её болезни синдромом Хасимото-Аппельбаума и издали указ, об обязательном избавлении от неё, как от Гоума. Я, как ответственная за Этический Комитет, хотела сообщить об этом непосредственно ей, однако это было слишком опасно. Поэтому обменивались письмами на расстоянии отправляя ей куклу[✱]茶運び人形 (chahakobiningyou) — кукла с заводным механизмом, которая начинала двигаться, если поставить чашку с чаем на подставку. Когда чашку брали в руки она останавливается, и возвращается обратно, повернувшись кругом, если чашку поставить обратно ей в руки. Такие куклы были восстановлены, но всё же отличаются, от описаний мастера Хосокава Ёринао (известного как — Ханзоу) в его книги каракуридзуй,кикоудзуй (機巧図彙 — список чертежей приспособлений) с описанием часов и кукол, датируемой 1796 годом.

P.S. Можете скопировать — «からくり人形» и поискать на «youtube» увидите различные виды заводных кукол.

Ниже кукла 茶運び人形:

которой управляли.

Душа всё ещё болит, как вспоминаю об этом. Она была хорошей девочкой, добросердечной и простодушной. Однако до сих пор именно такие дети с наибольшей вероятностью становились Гоума.

Как только Идзуми узнала, что из-за неё жизни многих людей находятся в опасности, сама предложила нам своё избавление.

Поскольку ферма семьи Кутэгава была, так сказать эпицентром, всё живое там померло. Под видом того, что что её родители и работники фермы вовремя успели уйти, от Идзуми скрывали тот факт, что они скончались от странной болезни, что вызвала быстрый фиброз мышечных тканей[✱]Фиброз мышечной ткани — представляет собой разрастание соединительных тканей с целью изоляции очагов воспаления. Фиброз может образоваться в любом органе, в том числе он может затронуть и мышцы. Постепенно соединительная ткань начинает замещать собой мышечную, что приводит к тому, что мускулатура теряет способность проводить нервные импульсы и сокращаться в ответ на раздражители..

В последний раз, когда я видела ферму издали она превратилась в нечто бесформенное, словно амёба, которая вот-вот вытечет и поглотит всё кругом.

Пять пилюль с расстояния положили на стол в неполностью растаявшем домике в самом дальнем краю, с объяснением того, что это успокоительные, чтобы подавить просачивающуюся скверну. Одна из них была смертельным ядом.

Идзуми сказали, чтобы она принимала по одной каждый день, но она в тот же день проглотила их все. Думаю, она была достаточно проницательной девочкой, чтобы наверняка понять это. Если так, то из-за страха, что просачивающаяся скверна изменит лекарство и оно не подействует…

Слёзы потекли по моим щекам.

Почему, сама толком не понимала, ни разу не встретившись с этой девочкой, Идзуми, я всем сердцем сочувствовала ей. И не только. Меня внутри всю трясло, словно маленькую шлюпку в бурю, а слёзы лились не прекращая.

— Я хорошо понимаю твою горечь, — сказала госпожа Томико. — Всё хорошо, можешь поплакать.

— Почему…? Почему, так грустно? — спрашивала я. Госпожа Томико спокойно качала головой:

— Пока не могу сказать, но, когда мы сталкиваемся с большой печалью, скорбь, помогает нам принять эту данность. Тебе нужно поплакать.

— Это связано со стёртыми воспоминаниями?

— Да, связано.

В голове всплыл образ безликого мальчика.

— Пожалуйста, верните мне их.

— Не могу, — госпожа Томико печально улыбнулась. — Не только ваши воспоминания. Все записи, касающиеся этого мальчика, было решено стереть, вплоть до записей в дневнике Марии Акидзуки, из-за слишком сильного потрясения. Воспоминания об этом инциденте само по себе наносит психологическую травму, не только детям, но и всем жителям, выводя из состояния душевного равновесия, что вероятно может побудить к ещё большей трагедии, в точности, как падающие кости домино… — по ни разу не дрогнувшему лицу госпожи Томико, пробежалась тень беспокойства: — Возможно, ты сумеешь стерпеть, но если восстановить твои воспоминания, ты ведь не сможешь удержать это в секрете от своих друзей. В конце концов, об этом узнают все.

— Но…

— Хорошенько подумай над тем, что я тебе скажу: цепь всегда разрывается из-за самого слабого звена. Таким нужно уделять особое внимание.

— Самым слабым…?

Госпожа Томико провела по моим волосам, утешая меня:

— То, что ты пойдёшь по моим стопам отнюдь не шутка. И когда этот момент настанет, твои стёртые воспоминания вернут тебе.

— У меня точно никогда не получиться сменить госпожу Томико.

Каким бы ни был Личностный показатель, в душе я хорошо знала, что не так уж сильна.

— Я понимаю, почему ты так говоришь. Перед тем как вступить в эту должность, я чувствовала то же самое, однако когда-нибудь ты непременно придёшь к тому, что должно. Потому что никто кроме тебя не справиться с этим. Хорошо? А теперь запомни: Нам должно делать всё возможное, чтобы Акки и Гоума не появились больше вновь.

Слова госпожи Томико с тяжестью отозвались в моей груди.

В суровую стужу второй декады февраля Мамору вдруг сбежал из дома.

Когда утром отец пошёл будить его, после того как разжёг печи[✱]登窯 (noborigama) — это ступенчатая многокамерная дровяная печь для обжига керамики, где каждая последующая камера находится выше предыдущей.

, он не заметил ничего необычного. Однако сколько его не ждали он не выходил завтракать. Тогда он снова пошёл за ним и обнаружил, что его постель пуста, а самого его нигде нет.

На столе было оставлено короткое письмо: «Пожалуйста, не ищите». Подобные сообщения, за всю историю, наверное, оставляли множество беглецов, но при этом оно было самым бессодержательным.

— Что же нам делать? — выдохнув пар, словно вот-вот зарыдает, проговорила Мариа. Было трогательно видеть на ней белый от инея и снега тёплый головной убор, что покрывал уши, и её оледеневшие ресницы.

Мариа и Мамору жили в разных концах, но каждое утро они встречались перед посещением Академии, я знала об этом, но вот сегодня, он всё не появлялся. Устав ждать она направилась к нему домой. Услышав от растерянного отца Мамору о произошедшем, Мариа просила его ни в коем случае не разглашать об этом, и первым делом пришла ко мне, чтобы обсудить произошедшее.

— Согласна? Нам нужно найти его.

Я уже собиралась развязывать швартовочный трос от Хакурэн IV. И, если бы Мариа прибыла чуть позже, мы бы вероятно разминулись.

— Сходим за Сатору и втроём пойдем за Мамору.

— Но разве не будет странно, если четверо из нашей группы прогуляют занятия?

На словах Рёу был в нашей, первой, группе, но на деле он почти всегда был со второй. Как и сказала Мариа, если не придёт почти вся группа, все будут в недоумении и, должно быть, сразу же начнут пытаться разузнать о каждом.

— Верно. Давай ненадолго сходим в Академию. Сегодня у нас самостоятельные занятия на третьем и четвёртом уроках, верно? Тогда мы аккуратно и уйдём.

Поскольку была суббота, занятия в Академии Дзэндзин были только утром.

— Но мы навряд ли сможем вернуться назад вовремя.

— Давай придумаем оправдание позже, к счастью, с нами одарённый лжец. В любом случае прямо сейчас мы не можем разыскивать Мамору.

Поначалу думалось что эта зима будет довольно тёплой, но в конце января с континента пришли рекордно сильные морозы. Прошлой ночью нанесло много снега, от которого пейзаж кругом стал белым. Было не ясно в каком направлении пошёл Мамору, так что в случае, если придётся идти по равнине, я погрузила в Хакурэн IV свою любимые досточки для ходьбы по снегу.

Мы прибыли в Академию Дзэндзин чуть опоздав на занятия и умудрились проскользнуть в класс так, что Тайёуоу не обратил на нас внимания. Когда Мариа сообщила, что Мамору отсутствует из-за простуды, он особо не усомнился в этом.

Тема первого урока была: «Человеческое общество и этика» — ужасно скучный урок. Мы терпеливо ждали, скрывая своё нетерпение, и как только раздался звон колоколов, знаменующий окончание урока, я с Марией, окликнули Сатору, чтобы всё ему рассказать.

Вторым уроком была математика, который я не любила до головной боли. И теперь в классе было по меньшей мере три ученика, у которых кончалось терпение.

Наконец наступил долгожданный третий урок самостоятельных занятий групп, когда нам разрешали покидать Академию в случае необходимости.

Когда мы втроем выходили из класса, мы столкнулись с нашим первым препятствием.

— Эй, куда это вы все? — сказал Рёу Сатору, избегая моего взгляда.

— Сейчас же самостоятельные занятия? — Сатору развёл руки.

— Поэтому и спрашиваю, куда вы идёте? Мы ведь с вами в одной группе.

— Ты же всегда со второй группой разве нет? — нервничая, проговорила Мариа.

— И всё же я в первой группе и уже давно ведь. Не понимаю почему теперь всё так… — Рёу, похоже, размышлял об абсурдности ситуации, в которой оказался.

— Ладно, ладно, наша вина, что мы ещё ничего не объяснили, — Сатору успокаивал Рёу, похлопывая того по плечу, в чём не было и капли от тесной дружбы, чтобы думать будто они были влюблённой парой. — Пока тебя не было мы уже обсудили тему нашего самостоятельного занятия, мы подумали изучить различные узоры снежинок.

— Снежинки? Зачем? Вы что дети? На зимних каникулах в Юуайэн я уже делал это.

Хотя Рёу в целом дружил с нами с самого детства, он не ходил в Вакиэн вместе со мной и Сатору. Вместо этого он был с Мамору в Юуайэн.

— Поэтому сейчас мы изучаем изменения от воздействия на них магической силы. Мы уже распределились. Ты изучаешь насыпь снега за Академией.

— И что именно мне делать?

— Сначала с увеличительным стеклом сделай наброски узоров. Требуется как минимум сотня. Затем по узорам распредели их на группы. И в конце выбери некоторые из них и поэкспериментируй, получиться или нет, воссоздать их форму из других снежинок.

— Но разве сформированные кристаллы могут менять свою форму? — с сомнением говорил Рёу.

— Вот именно! По правде говоря, это и есть основная цель самостоятельного занятия, — быстро спохватился Сатору. — Смотри, почти все твёрдые тела — это своего рода кристаллы, верно? Поэтому если получиться изменить кристаллизованную воду магической силой без растапливания, то, возможно, большинство твёрдых тел мы могли бы изменять легче, чем можем сейчас.

— Хм-м… — восторженно протянул Рёу.

Видно, у него совсем не было иммунитета к правдоподобным байкам Сатору. И всё же было невероятно, что это подействовало.

— Так, значит я должен пойти за Академию?

— Да, вверяем ту часть тебе. Мы разделились изучать спереди. А, и ещё, как только примешься изучать их ни в коем случае не прекращай, пока не доделаешь. Иначе придётся начинать с начала.

— Понял, — звонко ответил Рёу. И направился за Академию.

— Сатана, — хвалила я Сатору от всего сердца.

— Чего, в таком случае уж ничего другого не было.

Мы прошли прямо через главные ворота Академии и направились к причалу. Торчащие из-под шерстяной шапки мочки ушей обжигал морозный воздух. А перед глазами всё ещё сыпал мерцающий снег.

Пока Сатору возвращался домой, чтобы взять с собой необходимое снаряжение. Мы с Марией взяли Хакурэн IV и поплыли к дому Мамору. Из-за того, что вода была теплее воздуха в водном канале стоял густой пар, словно в горячем источнике. Местами замёрзшие глыбы льда приходилось разбивать магической силой. Те за которыми мы не поспевали, со скрежетом ломал нос лодки. И хотя мы были в окрестностях деревень, казалось, словно мы двигаемся по Северному Ледовитому океану на ледоколе прежней цивилизации.

— Есть идеи, по какой причине Мамору сбежал из дома? — спросила я.

Мариа задумалась:

— Не знаю… Но в последнее время он казался немного подавленным.

Как она упомянула об этом, мне подумалось так же, и всё же:

— Почему? Что-нибудь случилось?

— Ну, ничего серьезного, хотя есть кое-что, что я заметила.

— И что же?

— Было задание с использованием магической силы, с которым он никак не мог справиться. Это должно было быть не сложно для него, с его-то силой, он должен был бы легко справиться с ним, но он ведь такой пессимистичный, что, только подумает, не получится, то всё ничего уже у него не выходит.

— И только?

«Неужели из-за этого он сбежал из дома?»

— Нет, из-за этого на него обратил внимание Тайёуоу, стал давать советы… и поэтому я в шутку сказала, что за ним придёт нэко-дамаси, и его лицо тут же побледнело, для него это совсем не казалось шуткой.

Если это правда, то отчасти за это ответственность лежала на мне. Вероятно, было неблагоразумно говорить о детях, которые исчезли из нашего класса. Мариа и Томико были правы в том, что Мамору намного слабее меня. Внезапно меня охватило чувство, от которого холодок пробежал по спине.

— Цепь обычно разрывается из-за самого слабого звена…

— Что? — спросила Мариа, недоумевая.

Я ответила ей, мол ничего, а сама стала приводить свои сбитые с толку мысли в порядок. Только что в голове промелькнула мысль, приводящая в трепет, за которую я никак не могла ухватиться.

Дом Мамору был в деревне Кунэгибаяси, в самой западной части. В эту пору дующий с реки ветер был леденящим и когда мы прибыли, я совсем не чувствовала своего лица.

Я привязала Хакурэн IV к швартовочному столбу, взвалила на спину мешок, что взяла с собой и надел на ноги продолговатые досточки для ходьбы по снегу, которые сочетали в себе преимущества лыж[✱]Лыжи для телемарка — Телемарк (англ. Telemark) — одна из дисциплин лыжного спорта, а также популярный вид активного отдыха, стиль катания на специальных лыжах, базирующийся на разножке и естественном для человека движении — шаге. прежней цивилизации и соломенной зимней обуви[✱]雪靴 (yukigutsu)

.

На нижней стороне досточек были мелкие шипики, которые не мешали скользить вперёд, но тормозили, если отводить их назад. Отчего можно было как обычно ходить по ровной местности или же скользить, помогая магической силой и держа ноги на ширине плеч с сильно опущенным корпусом. В таком случае не было никаких проблем при подъёме в гору, а по открытой местности можно разгоняться сколь угодно. Проблема была в спуске, из-за утомления при продолжительном использовании магической силы, чтобы притормаживать себя. Так что с навыками катания спуск был намного приятнее.

Мариа же была в обычной обуви и парила в воздухе, словно фея.

Когда мы добрались до дома Мамору, в поисках следов обошли его. Похоже, что сильный снегопад полезен, в случаях, если кто-то сбегает, чтобы следовать за ним.

— Эй, может это?

Я нашла не следы от ног, но две колеи от саней, узкие, судя по всему, они были от детских.

— Доски не сильная сторона Мамору, он почти никогда ими не пользовался.

— Достал санки, на которых ездил ещё в Юуайэн. Посмотри, какие глубокие следы. Должно быть, он захватил с собой довольно тяжёлый багаж.

Нагромоздить детские сани — не самая лучшая идея, для побега, но это было весьма в духе Мамору.

Недолго ожидая, показалась лодка Сатору, на которой он мчал по каналу на огромной скорости.

— Заставил ждать. Ну, узнали куда он пошёл?

Сошедший с лодки Сатору, уже был облачён в походную одёжу по заснеженным равнинам. А его продолговатые досточки были длиннее и шире моих, что требовало большей силы ног, а в стоячей воде мог превосходно заменить водяного паука[✱]Или Паук-серебрянка..

Мы двинулись по следам от саней. Даже при том, что Мамору опережал нас на часа три, из-за нагруженных и неустойчивых детских санок, он не мог развить большую скорость, так что если не сбиваться с пути мы должны были бы нагнать его за часа два.

Следы тянулись от его дома вдоль улицы, а затем сворачивали направо, поднимались на небольшой холм.

— Наверное, не собирался попадаться на глаза, — сказал Сатору.

— Но даже не пытался стереть следы от саней, очень на него похоже, — свысока ответила Мариа.

— Но почему он не воспользовался каноэ? — задала я вопрос, о котором думала с самого начала. Использовать непривычные сани вместо лодки, что гораздо быстрее и вместительнее их: — Не хотел, чтобы его кто увидел?

Я думала, что это была основная причина. Однако, помимо этого, в этом был и иной смысл: сбежать по каналу было легче, но по нему же было легче и нагнать его.

«Возможно ли, что Мамору собирался выйти за Святой Барьер и двинуться в сторону гор?»

Вновь посыпал снег, что прекратился на некоторое время. Мы поспешили по его следам. Мы с Сатору скользили по снегу, по обе стороны от колеи саней, а Мариа следовала позади, мягко перепрыгивая по сорок-пятьдесят метров. Так было легче, чем всё время держать себя в воздухе.

— Подождите! — позади крикнула Мариа. Мы остановились.

— Что? — спросила я, медленно возвращаясь назад. Мариа сидела на корточках в четырёх-пяти метрах от следов колеи и смотрела на снег.

— Гляди. Что думаешь? — Мариа указала на оставленные следы на снегу.

Вытянутые, однако узкие, чтобы быть следам человека, медведя или обезьяны. Похожие на кроличьи, но слишком большие, и оно явно не скачет двумя лапами, а попеременно шагает, как человек.

— Может бакэ-нэдзуми, — запыхавшись, проговорил Сатору, заглядывая через моё плечо.

— Бакэ-нэдзуми? Но что он здесь делает?

— Откуда я могу знать? Может охотится?

— Охота? — от этих следов я ощутила дурное предчувствие. — Если это так, то дело плохо.

— Почему?

— Присмотрись к следам. Они идут прямо вдоль колеи саней.

Как ни крути, но похоже, он следовал за Мамору. Следы из-за только что выпавшего снега проглядывались довольно трудно. Но вскоре по ним мы вышли к подножию крутого склона, на который он стал взбираться наискось.

— Подъём на верх на его детских санях слишком безрассуден, — озадаченно сказал Сатору. — Я и не представлял, что Мамору, такой бесстрашный.

«Или же им двигало, что-то более ужасное, отчего он был не в состоянии здраво мыслить»

Мы поднимались по следам саней на склон, но ветер сдул снежный насыпь, оголив лёд, который был под ним, досточки начали скользить, мы множество раз едва не падали, если бы не магические силы мы бы уже давно свалились со склона на дно лощины.

Склон долго и сильно изгибался перед нами, а между тем подножие его становилось всё глубже. Мамору похоже быстро взбирался, но наклонно росшие деревья на пути препятствовали ему двигаться дальше, а прямо выше, склон сменился на острые скалы. Ему больше некуда были двигаться, кроме как назад, но даже с использованием магических сил, сменить направление на таком склоне довольно затруднительно, да ещё и с тяжело нагруженными санями. Неожиданно Мамору попал в затруднительное положение, но безрассудно продолжал двигаться вперёд.

— Эй, я больше не вижу следов от саней. Вы видите их? — я остановилась на склоне и окликнула остальных. Сатору покачал головой:

— Нет. Хотя до сих пор тяжёлые сани оставляли следы на льду…

— Я поднимусь выше, чтобы посмотреть, — Мариа прыгнула как кузнечик, и поднялась вверх по склону.

— До сюда слабые следы ещё тянуться, — я проследила за царапинами, оставленными на шершавом льду, поддерживая своё тело магической силой, чтобы не свалиться в лощину. Коснувшись их, я ощутила странное ощущение.

«Это скала»

Она почти не выдавалась из склона, отчего была не заметна глазу. Это был не лёд, а плоский и твёрдый камень в три татами[✱]3 татами ~ 4.8 кв. м., слабо присыпанный снегом. Магической силой я сдула его и почти в центре скального основания увидела линию, которую словно выцарапали металлом.

— Сатору! Смотри сюда! — Сатору ловко повернулся на склоне и сразу же остановился около меня: — Может это от санок Мамору…!

В этот момент к нам спустилась Мариа:

— Нет, никаких следов. Думаю, нет смысла подниматься выше.

— Мариа! Беда!

Пока я объяснялась, её и без того белое от стужи лицо, казалось совсем побледнело.

— Значит Мамору свалился… в самый низ?

Мы взглянула туда. В какой-то момент мы очутились так высоко, что до дна лощины было метров сто. Падение отсюда точно лишит жизни, как бы искусно ты не использовал магическую силу, чтобы защитить себя.

— Ладно, давай спустимся немного и посмотрим. Если он и свалился отсюда, это не значит, что он скатился до самого дна.

Как и сказал Сатору, мы стали спускаться с тридцатиградусного склона. А через тридцать-сорок метров ощущения под досточками резко изменилось.

— Сугроб!

В склоне была глубокая полость, засыпанная мягким снегом.

— Надежда ещё есть. Она могла смягчить и остановить сани.

— Но отсюда нет никаких следов, — Мариа потеряла терпение и принялась лихорадочно сметать снег магической силой.

— Это опасно. Ты и так держишь своё тело на лету, позволь мне! — охладив пыл Марии, я подняла ветер, и сразу же сдула его. Взлетевший снег заставил Сатору отпрянуть от него.

Я поважничала перед Марией, но было рискованно и тяжело стоять на крутом склоне, не удерживая себя магической силой. Поэтому я каждые несколько секунд поддерживала своё тело магической силой. И только услышала, как Мариа ахнула, сразу же прекратила поднимать ветер.

— Там! Под насыпью! — душераздирающе кричала Мариа. Она указывала на торчащие из снега металлические полозья саней.

— Я откопаю! А вы не суйтесь.

Сатору создал образ огромной лопаты и загребая большую кучу снега, скидывал вниз. Как только показались сани, мы тут же принялись раскапывать их руками, аккуратными быстрыми движениями. Убрав мешающий снег, мы перевернули сани, вся поклажа была разбросана, но Мамору нигде не было видно.

— Где? Где Мамору? — Мариа едва не обезумела. — Если его здесь нет, значит, он скатился ниже, мы должны быстрее помочь ему!

Я опустила голову, не зная, что ей сказать в ответ. Если бы Мамору успел воспользоваться своей магической силой, то он бы уже здесь прекратил своё падение. Если же он продолжал падать дальше, то он наверняка, потерял сознание. В таком случае надежды на его выживание больше не было.

— Нет, постойте…! — Сатору был единственным кто не растерял своего хладнокровия. — Вам не кажется это странным? Почему сани были полностью закопаны?

Что-то в его тоне зарождало во мне ощущение слабой надежды.

— Потому что шёл снег? — ответила я. Сатору медленно покачал головой:

— Нет не шёл, если бы после Мамору насыпало так много снега, то следы саней были бы также занесены, и мы никак не смогли бы дойти до сюда.

— Может от столкновения с сугробом они полностью зарылись в нём?

— Не думаю, что они бы полностью ушли в снег, который ещё и разлетелся бы.

— О чём вы говорите? Мамору нет, не должно ли вас это волновать!

— Нет, не совсем… С Мамору возможно всё хорошо.

От слов Сатору у нас перехватило дух. «Правда?», «Как?» — в один голос спрашивали мы.

— В голову приходит лишь одна причина, по которой сани были закопаны здесь, — задумчиво произнёс Сатору: — Специально, чтобы никто их не нашёл.

— Мамору засыпал их? — голос Марии в мгновение ожил.

— Или же бакэ-нэдзуми, что следовал за ним…

Если Мамору или бакэ-нэдзуми пошли затем от сюда пешком, то куда? Разыскивая возможный путь, мы некоторое время шли вдоль склона, затем поднялись по слабому уклону и прошли ещё немного выше, скользнув в густо поросший подлесок, и тогда обнаружили узкую тропку, что вела к самой вершине склона.

— Похоже на звериную тропу.

Причём на ней виднелись отпечатки лап бакэ-нэдзуми и следы чего-то тяжёлого, что он тащил.

— Навряд ли же Мамору… — потухшим голосом пробормотала Мариа, будто бы представив наихудшее.

— Нет, вероятно, Мумору потерял сознание, а бакэ-нэдзуми спас его и потащил за собой, — обернувшись ответил Сатору.

— Почему ты так думаешь? — спросила я. Он указал на середину тропы:

— Смотри сюда, корни деревьев торчат, верно? А следы волочения намеренно огибают их. Если бы бакэ-нэдзуми тащил уже мёртвого, он бы не заботился о том, что будет задевать их, не так ли?

Хотя это объяснение было не совсем убедительным, возможно, что он пытался просто беспрепятственно перенести его, и всё же мы приободрились.

Поднимаясь по звериной тропе, тянувшиеся по снегу следы вдруг исчезли, однако, после того как мы внимательно осмотрели поверхность, мы заметили признаки того, что их старательно сравняли со снегом. А где-то через двадцать метров впереди следы лап бакэ-нэдзуми и волочения, появились вновь. От предчувствия, что мы уже близки к цели, я напряглась.

Следы на снегу продолжили тянуться ещё метров на сто вглубь редкой рощи.

— Эй. Там…! — Сатору указал вперёд.

Прямо в тени зарослей, между двух толстых сосен, виднелась возвышающаяся стена снега. Мы подошли ближе. Это было почти два метра в высоту, куполообразное строение.

— Иглу[✱]かまくら (kamakura) — зимний фестиваль (15-16 февраля) и строения из снега, что сооружают в эти дни. Они могут быть различным размеров от больших, как на изображении ниже, до совсем маленьких.

! — сдавленно прокричала Мариа.

Точно такие же иглу мы делали в детстве. Судя по отпечаткам на поверхности спрессованного снега, это было словно большой снежный лепёшка[✱]饅頭 (manjuu) — мандзю (булочка или пирожок с фасолевой начинкой). внутри которой раскопали полость. Из-за подпирающих сосен с обеих сторон, он выглядел прочнее тех, что мы делали обычно.

— Что будем делать? — с напряжённым лицом, проговорил Сатору.

— Пойдём в лоб.

Сейчас уже не было времени на споры. Я решительно подошла к иглу. Мариа и Сатору без слов поняли и пошли с разных сторон. Вряд ли бакэ-нэдзуми нападёт на человека с магической силой, но поддерживая друг друга таким образом, вероятность нападения на нас была ещё ниже.

— Есть кто-нибудь? — я подала голос, стоя перед иглу. Ответа не было. Обогнув с боку, с обратной стороны заметила отверстие — маленький вход, наподобие тех, что делают в чайных комнатах[✱]茶室の躙り口 (chashitsu no nijiriguchi) — обычно ~ 66 см. × 66 см., но не обязательно. Таким входом показывалось, что все люди равны, независимо от сословия, и что, не склонив голову и не сняв меч, не пройти внутрь.

, прикрытое сухими ветвями, связанными бечёвкой, как тростниковые шторы. Легонько отодвинув сухие ветки, я заглянула внутрь.

— Сатору! Мариа! Он здесь! — крикнула я.

Они подлетели и вместе заглянули в отверстие.

Внутри было довольно широкая полость, где в центре лежал Мамору, завёрнутый в шерстяную материю. Его лицо было скрыто, но по вьющимся волосам, как после взрыва, ошибиться было невозможно. По слабому движению его груди, было видно, что он жив и, наверное, спал.

— Всё хорошо… — Мариа закрыла лицо руками и заплакала, от облегчения. И тогда Мамору слегка приоткрыл глаза:

— А. Вы пришли.

— Не могли не прийти. Мы ужасно волновались, — строго сказал Сатору, но вопреки этому улыбался.

— Что вообще случилось? Мы видели следы падения со склона, — спросила я.

Мамору нахмурил брови, словно изо всех сил стараясь вспомнить об этой опасной ситуации.

— Вот как. Всё же я действительно упал. Не совсем помню этого. Помню ударился головой и всё помутилось. Я повредил ногу и не мог идти, но Сквонк выкопал меня из снега и притащил сюда.

— Кто? — спросила Мариа, улыбаясь сквозь слёзы.

— Сквонк. Настоящее произношение ещё сложнее… Да, вы все уже встречались с ним давным-давно.

— Встречались? Когда?

Позади нас раздался шорох отодвигаемых ветвей. Вздрогнув, мы обернулись и увидели бакэ-нэдзуми, которого, словно сковало от удивления, когда тот завидел нас.

Сатору поднял бакэ-нэдзуми своей силой, отчего тот выронил вещи из рук и от страха начал визжать и скулить. Он был завёрнут в несколько слоёв одёжи, включая очень тёплую бумажную одежду[✱]紙子 (kamiko) — бумажная одежда сделанная из прочной японской бумаги — 白石和紙 — сиройсиваси, одежда из неё хорошо сохраняет тепло и очень лёгкая. Из-за низкой цены часто использовалась бедными людьми., что шелестела. А поверх было накинуто грязного цвета манто, что трепыхалось. Оно пробуждало давние воспоминания.

— Может быть это тот…

— Ты его знаешь Саки? — проговорила удивлённо Мариа.

— Да, вы тоже все там были. Как я поступила в Академию Дзэндзин, в канал упал бакэ-нэдзуми, которого я спасла.

Воспоминания этого постепенно возвращались ко мне.

«Мне казалось, что на его лбу должно быть клеймо “Ки” — сокращение от колонии Бокутоуга»

Сатору с Марией тоже начали вспоминать.

— Опусти Сквонка, он спас мне жизнь.

После слов Мамору, Сатору мягко опустил бакэ-нэдзуми на землю.

— Кикикикики… Боги, бхагадарю вас, — бакэ-нэдзуми Сквонк, упал ниц перед нами.

— Нет, не стоит, мы должны благодарить тебя за спасение Мамору.

— Пустяки. Какакакака… Бхог… Бог попал в беду поэтому… псссссх… естественно.

Речь Сквонка резала слух в сравнении со Сквиром или Кироумару. Иногда она перемежалась с перехватыванием дыхания и гортанным рычанием. Но если судить с того времени, как я вытащила его из канала, он достиг больших успехов.

— И всё же, Сквонк, за спасение благодарю, однако почему ты следовал за Мамору? — по тону Сатору, практически допрашивал его.

— Да. Я случайно проходил там и увидел линии на снегу. Поэтому, гррррр… я думал, от какой колонии бакэ-нэдзуми они, ссссх… и пошёл узнать, — запинаясь говорил Сквир, выпячив сморщенное, как у свиньи, морду. Через расшатанный жёлтый зуб, при дыхание текла белая слюна.

— Хм. Но что ты вообще делал в таком месте?

Мария ответила на мой вопрос быстрее Сквонка:

— Может хватит уже, он спас Мамору, а вы оба почему-то только и обвиняете его в чём-то.

— Не в этом дело.

Я растерянно замолчала.

Если бы я тогда добилась ответа Сквонка, изменилось бы что-нибудь из того, что произошло? Возможно. не было бы никакой разницы, учитывая то, что бакэ-нэдзуми хороши во лжи, что удивился бы сам Сатору. И всё же, думаю, было бы лучше расспросить, почему Сквонк был внутри Святого Барьера. Несмотря на то, что в то время нам категорический воспрещалось выходить за Святой Барьер, если бы я узнала о том, что бакэ-нэдзуми свободно проходят его, это усилило бы моё чувство опасности.

Я была поражена, когда позже узнала причину, по которой они без стеснения его проходили: цивилизация бакэ-нэдзуми считалась дикими животными.

— Кроме того, Мамору объяснись, — Мариа обернулась и подошла к Мамору, строго говоря с ним.

— Эм… прости.

— «Прости» ничего не объясняет. Почему ты ушёл один?

Мамору приподнялся на лежанке, готовый разрыдаться словно ребёнок, что рассердил свою мать.

— Потому что… у меня не было выбора. Я не хочу умирать!

— О чём ты? — Мариа нахмурилась.

— Я не такой как вы. У меня заурядная магическая сила и нет никаких достоинств, совсем отстаю в учёбе.

— Это не так, — сказала я, но он полностью проигнорировал меня.

— И Тайёуоу смотрит таким холодным взглядом на меня. Я уже в списке на избавление, как «X» или девочка, что давно была в нашей команде, или старшая сестра Саки.

Мариа с упрёком взглянула на меня.

— Я ничего не говорила ему, — растерянно отрицала подозрения.

— Я знаю. Вы шептались друг с другом, стараясь, чтобы я не услышал, о зеркале, что оставила сестра Саки, да?

— Ты подслушивал? — спросила я в ответ, но все проигнорировали мой вопрос.

— Послушай, ты слишком много думаешь о списках и об избавлениях. Всё точно не так, — тон Марии переменился, словно она успокаивала ребёнка.

— Нэко-дамаси пришёл за мной.

При этих его словах все смолкли.

— А? О чём ты? Ведь… — Мариа начала было говорить, но увидев выражение лица Мамору, замолчала.

— Видел по крайней мере дважды. Первый раз был четыре дня назад вечером. Уже стемнело, как я возвращался домой и почувствовал, что кто-то следит за мной. Поэтому я свернул на улицу, где горел костёр, прошёлся и через некоторое время обернулся.

— И? — понизив голос спросил Сатору.

— Я не видел самого нэко-дамаси. Но за углом что-то пряталось… тень от горящего костра падала на дорогу. Размытая, но ужасно громадная тень.

Мы все затаив дыхание, вслушивались в слова Мамору.

— От страха я совсем запаниковал Я запаниковал и распалил костёр. Дрова вспыхнули белым огнём и в мгновение сгорели дотла. Но до этого тень уже исчезла. В темноте я бежал домой в отчаянии.

— Но всё же, точно ли это не было воображением? Говорят же, что у страха глаза велики, — Мариа попыталась немного разрядить атмосферу, говоря с улыбкой.

— Верно, будь это проклятая… нэко-дамаси, то он бы тут же напал на тебя, — подтверждала я.

— Нет, не совсем, — Сатору свёл на нет наши старания. — Есть множество историй про нэко-дамаси, в которых есть одна и таже жуткая для всех них деталь. Перед нападение на свою добычу они сначала, будто репетируют, словно привыкая следовать за жертвой.

Мамору кивнул:

— Да, думаю тогда не собирался напасть на меня… но вчера всё было по-другому.

— Вчера? Не может быть… — Мариа, похоже, что-то вспомнила.

— Вчера после занятий. Я был единственным, кто остался на дополнительные занятия. После окончания, когда я уже собрался уходить, Тайёуоу попросил меня взять с собой в кладовку оставшиеся распечатки…

— Та, что на пути ко внутреннему двору?

Я почувствовал холодок, который не имел ничего общего с погодой.

— Да. Я взял распечатки как мне было сказано. Их не было много, наверное, он просто искал предлог. Положив их, я стал возвращаться и почувствовал позади чьё-то присутствие, — на глаза Мамору накатились слёзы. — В коридоре нет окон и совсем темно. Я ускорил шаг. Мне казалось, что я не должен оборачиваться, не знаю почему, но будто обернись я и всё кончилось бы. Прислушавшись, я услышал позади как что-то, мягко идёт, не шаги человека, а лишь скрип половых досок под весом этого, — Мамору начал рыдать. — Я остановился и звуки шагов позади тоже. Замерев от страха, я услышал какое-то дикое дыхание. А затем почувствовал животную вонь. Думал, что всё, сейчас меня убьёт и съест нэко-дамаси. И затем, почти бессознательно, вырвалась магическая сила. Воздух закружился, как смерч, поднялся гул, а позади послышался ужасный рёв. Я обернулся… и увидел.

— Что это было? — Сатору спросил, придвинувшись.

— Прежде чем исчезнуть в темноте, я заметил беловатую спину, невероятно огромного кота. В коридоре по всюду остались следы крови. Наверное, он пострадал от смерча, или кама-итати.

Мы молчали.

— Вчера я ждала пока Мамору закончит с дополнительным занятием, но Тайёуоу сказал мне, что это займет много времени, — в глазах Марии вспыхнул гнев. — Они с самого начала планировали оставить его одного и убить…

— Но, погодите. Почему они хотят избавиться от Мамору? Его магическая сила, не так уж и хорош, но его характер не является ведь проблемным. Всегда спокойный и отзывчивый…

— Откуда мне знать? Он видел нэко-дамаси. Причём дважды. Какие ещё могу быть сомнения?

Слыша, как Сатору и Мариа препираются, я ощутила, как мурашки пробегают по моей коже. Когда к нему приближалась проклятая кошка, от сильного страха, он применил опасную магическую силу, даже не видя кто это был. В ином случае он мог бы опрометчиво напасть на другого человека. Причём, как он признался сам, это было неосознанно, что так же вызывает вопросы. Его магическая сила не контролируется полностью на сознательном уровне, и в скором он станет Гоума…

Я была потрясена, когда обратила внимание на то, что неосознанно рассматривала эту ситуацию с точки зрения Совета по образованию.

— Когда я увидел нэко-дамаси, я вспомнил, — тихо сказал Мамору, — Я уже видел их раньше.

— О чём ты говоришь? — Сатору выглядел ошарашенно.

— Я не могу вспомнить точно, наверное, стёрли из памяти… но я точно, был во внутреннем дворе, прятался за кладовыми. А затем открылись двери и вышли нэко-дамаси.

Мариа вскрикнула:

— Я тоже помню это! И я… была там.

Нависла гнетущая тишина.

Наш план найти Мамору и вернуть его разбился вдребезги.

«Что нам теперь делать?»

Все мы были в полной растерянности.

Поскольку были подозрения на то, что у Мамору перелом кости ноги, мы никак не могли сразу же вернуться. Поэтому Сатору сразу же пошёл обратно и, очевидно, в качестве оправдания, сказал Тайёоуо, что я и Мариа простудились, почему и ушли пораньше.

Оставшись, мы с Марией построили ещё одну иглу рядом с Мамору. Я на всякий случай сунула в мешок, что взяла с собой, спальный мешок. Но так как у Марии ничего с собой не было, мы вдвоём пошли откапывать сани Мамору. К счастью, с ним было достаточно продуктов и предметов первой необходимости на какое-то время. Мы загрузили сани вновь и привезли их обратно к Мамору. Разожгли костёр. Растопили и прокипятили снег, чтобы приготовить на троих ужин из небольшого количества вяленого мяса, которым поделился с нами Сквонк.

— Похоже, завтра будет безоблачно, — сказала я, потягивая чай после того, как мы поели.

— Возможно, — как-то сухо ответила Мариа.

— Если погода будет хорошей, Мамору можно будет положить на сани и поехать.

— Куда поехать?

— Ну… — я не находила, что сказать.

— Я не вернусь, — проговорил Мамору, подняв голову.

— Но.

— Если вернусь, меня убьют.

— Он прав! Его уже чуть не убили, — соглашалась Мариа.

— Вы действительно так считаете? Ведь, только и остаётся, что вернуться, нет? — я пыталась их переубедить. — Я разговаривала с главой Этического Комитета Томико Асахина. Если расскажем ей… я уверена, она поймет.

И хотя я так говорила, на самом деле, у меня совершенно не было никакой уверенности в этом. Госпожа Томико вероятно уже рассудила, что Мамору опасен для всех нас. Но даже если и нет, было весьма сомнительно, что она вмешается в дела Совета по образованию, ради спасения Мамору

— Прекрати. Доверять больше некому, — отрезала Мариа. — Как ты и говоришь, Этический Комитет возможно и не имеет прямого отношение к избавлениям от учеников, но они их допускали, иначе никто и никогда бы не исчез. Твоя сестра, девочка из нашей группы, «X».

В голове всплыл образ безликого мальчика.

«Чтобы он посоветовал в такой ситуации?»

— Но тогда, что делать? Если не возвращаться.

Мамору ответил на мой вопрос:

— Буду жить сам.

— Что? Но, это ведь совсем не тоже самое, что поход в лагерь. Жить в одиночестве несколько десятилетий…

— Я достаточно думал над этим, как-нибудь справлюсь со своей силой.

— Не думаю…

— Думаю, справимся, — и вновь Мариа поддержала его. — Если отточить магические силы можно справиться и в одиночку, но Мамору будет не один. Я буду с ним.

— Эй ты думаешь о чём говоришь!

У меня закружилась голова.

— Мамору в одиночку не справится. Да и мы выбрали друг друга в качестве партий по Дежурству.

Но неожиданно сам Мамору не согласился:

— Нет, ты должна вернуться. Твои родители будут волноваться.

— Но почему? Ты не хочешь быть со мной?

— Хочу. Я был бы очень рад этому и спокоен с тобой. Быть вдали от всех будет очень трудно. У меня нет выбора, потому что мне не позволят жить, но ты можешь…

— Не беспокойся об этом, — ласково улыбнулась она. — Поэтому, не сказав мне и слова, ты в одиночку сбежал из дома. Думаю, нет никого добрее тебя. Но теперь мы будем всегда вместе. Хорошо?

Мамору промолчал, но на глаза его навернулись слёзы.

Я глубоко вздохнула. Я уже никак не могла переубедить их.

В ту ночь мы с Марией занимались любовью в иглу.

— Я больше не увижусь с тобой? — уткнувшись в её грудь, спросила я.

— Нет, мы обязательно встретимся снова, — поглаживая меня по волосам, ответила она. — Я люблю тебя, Саки, всем сердцем, но сейчас я беспокоюсь за Мамору. Только я могу защитить его.

— Я понимаю, но…

— Что?

— Я завидую.

— Дурочка, — рассмеялась она. — Теперь мы с Мамору должны бороться за выживание. Думаю, это я должна завидовать тебе.

— Верно. Прости, — откровенно извинилась я.

— Прощаю.

Мариа пальцами подняла мой подбородок и пылко поцеловала меня в губы.

Не желая расставаться, мы придались долгому и страстному поцелую. Это был последний раз, когда я целовалась с Марией.

На следующее утро, когда я вернулась в деревню, сыпал мелкий снег.

Даже полагаясь на магическую силу, чтобы передвигаться на досточках, из-за большого расстояния, что я покрыла, ноги в конец устали. А тревожные мысли о будущем Марии и Мамору тяготили меня.

Наконец я добралась до причала в деревне Кунэгибаяси, где кругом совсем никого не было несмотря на воскресный день, когда всегда кого-нибудь да можно было увидеть в это время. Тогда у меня не было времени быть мнительной по этому поводу, и думалось, что пусть лучше я останусь незамеченной.

Развязав швартовочный трос, я села в Хакурэн IV и направилась к себе домой. От использования всё это время своей магической силы, моя концентрация рассеялась, а веки потяжелели. Пока я плыла лодка часто поворачивала в стороны, петляя, едва не ударяясь о берега.

Даже когда я покинула Кунэгибаяси и вернулась в Мидзугурума, я не встретила ни одной лодки. Я, конечно, начала сомневаться. Не говоря о том, что не было видно никого на заснеженных берегах, точно все покинули Камису 66.

Падающий, словно пух, снег, всё сыпал, скапливаясь, и сколько не убирай его, оседал слоем на краях Хакурэн IV.

Завидев свой милый дом, я удивилась тому, что на причале были мои родители. Без зонтика они стояли, прижавшись друг к другу под падающим на их плечи и волосы снегом.

— Простите, — пришвартовывая Хакурэн IV, сказала я им, — Что не пришла… Вчера я никак не могла вернуться домой.

Они молча улыбнулись мне. А немного погодя мама заговорила:

— Ты голодна?

Я покачала головой.

— Полагаю ты устала, однако тебя вызывает Совет по образованию. Ты идёшь с нами… — подавленным голосом говорил отец.

— Не дашь ей передохнуть немного перед этим? — просила мама, глядя на отца.

— Нет… это срочно, нам нельзя терять время понапрасну.

— Я в порядке, не так уж и устала, — старалась я говорить, как можно бодрее.

— Ладно, тогда сядем в папино каноэ. Саки, можешь отдохнуть, пока будем плыть.

Мы сели в лодку отца, раза в два больше моей, которую он использовал лишь на службе. Мама укутала меня в шерстяной плед и обняла за плечи. Я закрыла глаза, но сердце в груди билось так, что было невозможно уснуть.

На причале в Тинова нас уже ожидали. Это была та же дама средних лет, что встречала нас два года назад, когда мы вернулись после Летнего лагеря, и даже не взглянула на меня.

Как и родители я сошла с лодки и последовала за ними по заснеженной главной улице.

Совет по образованию находился по соседству с библиотекой, в которой работала моя мама. Оно было окружено высоким бамбуковым тыном[✱]Тын — ограждение, забор. за которым ничего не было видно.

Мы вошли через калитку у главных ворот. И хотя всё ещё шёл снег, двор здесь был сухим и полностью расчищенным магической силой. Ступая по вымощенным камням, мы добрались до парадного входа, пройдя добрых тридцать метров.

Внутри здания был узкий и очень длинный коридор. Хотя снаружи оно и выглядело иначе, 6внутренняя отделка напоминала Этический Комитет.

— С этого момента, я прошу, чтобы девушка проследовала сама, — средних лет женщина обратилась к моим родителям.

— Как её отец и как глава, я бы хотел объясниться. Я принёс с собой прошение.

— Присутствие родителей не положено, — не придала она значения словам отца о кровном родстве.

— Я прекрасно осознаю свою ответственность и как человек, в чьи обязанности входит заведование книгопечатанием, и хотела бы сделать заявление по этому делу, не могли бы вы уделить нам особое внимание?

— Я очень сожалею, но исключения не будет.

Как библиотекарь, мама пыталась использовать своё положение, но та упорно отказывала. И они смирились.

— Саки, ты ведь понимаешь? О чём бы тебя не спрашивали отвечай только правду, — положив руки на плечи и серьёзно глядя мне в глаза, сказала мама.

— Да. Всё хорошо… Я понимаю, — ответила я. Безмолвно понимая истинный смысл её слов. Тщательно подбирать, что ответить. Любое необдуманное слово, может стать фатальным.

Меня провели в просторную комнату в западном стиле с тёмными глянцевыми досками на полу. С маленьким, высоко расположенным окном под потолком из-за чего вся комната была погружена во мрак, точно как на картинах Рембрандта[✱]Рембрандт Харменс ван Рейн — голландский художник, гравёр, великий мастер светотени, крупнейший представитель золотого века голландской живописи. из учебников. В центре неё стоял большой стол, похожий на банкетный, повёрнутый ко мне боком за которым, по ту сторону от меня, устроилось десяток людей. В самом середине его сидела глава Совета по образованию Хироми Торигаи, а по сторонам от неё, определённо, прочие члены Совета.

— Вы Саки Ватанабэ? Пожалуйста, присядьте, — начала говорить не госпожа Хироми, а тучная и крупная женщина слева от неё. Я, как и было велено, села на единственный стул.

— Я заместитель Совета по образованию Акиё Комацудзаки. Мы бы хотели слышать кое-что от вас. На вопросы отвечайте откровенно, прошу ничего не таить и не лгать. Вам понятно?

Её тон был таким же добрым, как у любой учительницы, но узкие, словно нить глаза, пристально смотрели на меня не моргая. Я чувствовала её почтенность и от того давление, от которых кратко ответила: «Да».

— Было получено донесение, что вчера рано утром член вашей первой группы Мамору Итоуу сбежал из дома. Всё верно?

— Всё верно, — слабым голосом ответила я.

— Когда вы узнали об этом?

Я понимала, что скрывать это было бессмысленно и поэтому честно ответила:

— Перед тем как прийти в Академию.

— Как вы узнали?

— Мне сказала Мариа Акидзуки.

— И что вы сделали затем?

— Пошли в Академию, а после на его поиски.

— Почему сначала не сообщили родителям или учителям?

Сейчас стоило пораздумать. И я сразу сообразила, как выкрутиться:

— Потому что мы надеялись вернуть его пока всё не стало ещё серьёзнее.

— Ясно. Но это может быть истолковано также, как и попытка скрыть его от нас. Противитесь решениям Совета по образованию? Выходит, что вы…

Госпожа Хироми что-то прошептала на ухо госпоже Акиё. На что та тихо ответила: «Понимаю».

— Перейдём к следующему вопросу. Во время самостоятельных занятий вы отправились на поиски Мамору Итоу. Кто ещё был с вами?

— Мариа Акидзуки и Сатору Асахина.

— Ясно. Втроём пошли на поиски Мамору Итоу, так? И вы нашли его?

Я был в замешательстве. Сатору вернулся накануне и его уже должны были допросить.

«Что он ответил им?»

— Саки что с вами? Возможно, вы здесь впервые, но это официальный Следственный комитет. Говорите правду, — голос госпожи Акиё стал строгим. В комнате нависла беспокойная атмосфера. И тогда, до сих пор молчавшая госпожа Хироми заговорила:

— Сатору Асахина уже засвидетельствовал, что вы нашли Мамору Итоу, что тот упал с саней и повредил ногу. Отчего он оставил вас с Марией ухаживать за ним, а сам вернулся.

«Сатору не упомянул бакэ-нэдзуми»

— Глава… — госпожа Акиё с упрёком взглянула на Хироми.

— Всё хорошо. Здесь мы ради установления истины, мы не намерены загонять это дитя в угол, — заговорила госпожа Хироми тихим голосом, что её с трудом можно было расслышать. — И так, что сообщил нам Сатору Асахина — правда?

— Да…

Я почувствовала слабое облегчение, когда поняла, что госпожа Хироми не такой бессердечный человек, какой я её себе представляла.

— Что произошло после? Почему вернулась только ты? Мы ожидали, что вы с Марией Акидзуки благополучно вернёте Мамору Итоу, — вновь спрашивала госпожа Акиё.

Я окинула взглядом всех сидевших в ряд членов Совета по образованию.

«Что я должна сказать?»

Ложь могла лишь усугубить всё. Оставалось лишь сказать правду, которая не противоречила бы действительности:

— Я пыталась уговорить Мамору вернуться с нами, но он наотрез отказался. Поэтому я вернулась одна, а Мариа осталась с ним, чтобы он не был один.

— Значит, Мариа Акидзуки всё ещё пытается переубедить Мамору Итоу?

— Да, — ответила я, отводя взгляд.

— И так, по возвращении, что вы собирались делать? Собирались ли вы, как и положено сообщить об этом родителям, учителям или Совету по образованию?

— Я… не знаю.

— Не знаешь? Ты вообще…? — госпожа Акиё подалась вперёд от гнева, но госпожа Хироми вмешалась:

— Вполне разумно, что вы были сбиты с толку. В такой ситуации любой бы растерялся… но теперь ведь сомнений нет. Просто ответь на вопрос честно, хорошо. Остальное предоставь нам, ладно?

— Я понимаю.

— Итак, почему Мамору Итоу отказался возвращаться? Вы ведь спрашивали его о причине такого поступка?

— Да, — я невольно кивнула.

— И какова же была его причина?

Я сделала глубокий вдох. Удивительно, но я была спокойнее, чем думалось.

«Я не могу ответить на этот вопрос откровенной ложью. Даже если бы я смогла выдумать неоднозначные подробности истории Мамору и, конечно же, опустить то, что он видел проклятых кошек…»

— Что случилось? Живо отвечай на вопрос!

От крика госпожи Акиё я испугалась и не решалась.

— Ты знаешь, что сейчас происходит в Камису 66? Введён комендантский час, все жители обеспокоены. А всё лишь из-за одного эгоиста!

«Отчего такая бурная реакция, всего из-за одного сбежавшего ученика?»

В то время я совсем не понимала этого. Вместо этого во мне вскипал сильный гнев, что взял верх над прочими эмоциями.

«Как они могут говорить, что Мамору эгоист. Ведь это именно Совет по образованию, не только довёл его психическое состояние до подобного, но и в конце концов собирался его убить»

Из-за меня, все по ту сторону стола в недоумении зашевелились.

— В чём дело? Почему упорно молчишь? Говори уже что-нибудь, — госпожа Акиё требовала ответа, стуча в это время кончиками пальцев по столу.

— Полагаю, Мамору убежал, потому что не хотел умирать, — в конце концов произнесла я. Теперь пути назад не было.

— Ч-что… за глупости ты говоришь, достаточно.

— Я только отвечаю на вопрос.

«Неужели, я настолько храбрая?» — даже я была удивлена своей резкой реакцией.

— Я услышала это лично от Мамору, что на днях он дважды видел нэко-дамаси… проклятых кошек. В первый раз, похоже, она просто следовала за ним.

— Довольно! Что за околесицу сейчас ты несёшь?

— Второй раз было позавчера, после занятий, когда учитель Тайё… преподаватель Эндоу, оставил его на дополнительные занятия, причём целенаправленно послал его одного поближе к внутреннему двору, — не обращая внимания, продолжала я, — Где Мамору чуть не убила проклятая кошка. Он сказал, что отчётливо видел беловатого цвета шерсть её спины. Поэтому Мамору и…

— Довольно! Смолкни! Ты оскорбляешь Следственную комиссию и Совет по образованию! Своими словами и действиями серьёзно нарушаешь Этический Кодекс! — по всей комнате разнёсся истерический крик госпожи Акиё.

— Мне очень досадно. Твои родители прекрасные люди. Они наверняка будут сожалеть о том, как всё вышло, — вздохнув, проговорила госпожа Хироми, тихим, едва слышимым голосом, из-за которого я впервые ощутила к ней страх.

— Они в соседней комнате…? Я поняла, — тихо обменялась словами госпожа Хироми с одним из членов Совета по образованию. И вновь обернулась ко мне. — В таком случае, прошу покинуть комнату. Однако вы не вернётесь домой с родителями. Вы останетесь здесь… я искренне сожалею, что мы пришли именно к такому исходу.

Это было равносильно смертному приговору.

— От меня избавятся?

Госпожа Хироми уставилась на меня и враждебно проговорила:

— Какой ужасный ребёнок. Так спокойно, говорит о таких вещах, — бросила она, отвернувшись от меня и встала.

И в этот момент раздался лёгкий стук в дверь.

— Кто там? Следственный комитет ещё не окончил. Ожидайте! — резко проговорила госпожа Акиё. Но по ту сторону на это не обратили никакого внимания и отворили дверь. Все кроме меня окаменели. Я обернулась и ахнула.

— Я помешала? Хотя в любом случае у меня есть, что сказать.

Это была Томико Асахина с накинутой поверх кимоно меховой шалью. Она очаровательно улыбнулась спешно встающим членам Совета по образованию:

— Я понимаю, что это дело выше, но не могли бы вы вверить малышку Саки мне?

— Как вы и сказали, это дело исключительно Совета по образованию. Вмешательство, даже ваше, госпожа Томико, сомнительно… — голос Хироми был очень тихим, что почти не слышался.

— Верно. Виновата. У меня не было такого намерения. Однако в случае с малышкой Саки, есть моя вина.

— Подождите, госпожа Томико. Думаю, лучше будет обговорить это в другом месте, — госпожа Акиё взглянула в мою сторону. Но госпожа Томико полностью проигнорировала её и повернулась к Хироми.

— Что значит, есть ваша вина? — вынуждена была спросить госпожа Хироми.

— Я много о чём рассказала малышке Саки. И о проклятых кошках в том числе.

— Это… немного необычно полагаю.

И хотя лицо госпожи Хироми было скрыто в тени, я заметила, как оно изменилось в выражении.

— Верно. Определённо необычно. Но это было необходимо, ради подготовки будущей главы деревень.

— Глава? Этот ребёнок? — изумилась госпожа Акиё.

— Поэтому, Хироми, будь снисходительнее к малышке Саки.

— Всё не так просто, госпожа Томико. В данный момент пропал не только мальчик, но и девочка! — из-за конфликта её голос дрожал.

— Я хорошо знаю об этом. Ситуация определённо серьезная, но разве ответственность не лежит на вас по большей части, в том, что мы пришли к подобному?

— Мы ответственны… в чём?

Все члены Совета по образованию, сотряслись.

— Да. Прежде всего, я считаю, что решение избавиться от Мамору Итоу было опрометчивым и неразумным. Вдобавок к этому влекло и то, что ваши меры не завершилось как следовало бы.

— Это… — госпожа Хироми не знала, что и сказать. Выражение её лица явно скривилось.

— Виноваты все. Я же, возможно, виновата в ещё большей степени. Ведь это были мои указания, проверить детей первой группы. Но сейчас не время спорить о произошедшем. Нам нужно думать о дальнейшем. Или я неправа?

Члены Совета по образованию, люди с ещё большей властью, чем глава и библиотекарь, опустили головы, как школьники, перед отчитывающим их учителем.

— Согласна, — очень тихо проговорила госпожа Хироми.

— Я рада. Так что, я присмотрю за малышкой Саки. Всё будет хорошо.

Здесь уже не было места для разногласий.

— Могу я воспользоваться дальней комнатой с очагом в полу? Я бы хотела немного поговорить с Саки.

— Эм-м, там… — суетливо говорила госпожа Акиё.

— Ну-ну, собирались малышку Саки туда отправить? — госпожа Томико улыбнулась. — Всё хорошо. Оставьте всё как есть.

Это была просторная комната примерно в тридцать татами[✱]30 татами ~ 48.6 кв. м. с дощатым полом, в её центре был проделан большой очаг, в котором горело ярко-красное пламя. А над ним под потолком был подвешен крюк c висевшем на нём котелок наполненным горячей водой из которой шёл пар[✱]Пример данной сцены:

.

— Не напрягайся ты так.

Госпожа Томико зачерпнула горячей воды черпачком[✱]柄杓 (hishaku)

, чтобы подогреть пару жёлтых чашек для чая[✱]萩焼 (hagiyaki) — Керамика Хаги.

Слева новая, справа после использования покрывшаяся узором из трещин.

. Она трижды помешала воду бамбуковым венчиком[✱]茶筅 (chasen)

Венчиком размешивают чай в керамической чашке Хаги.

и вылила в горшочек[✱]建水 (kensui) — специальная ёмкость для слива воды.

. Вытерла чашки предназначенным для них полотенцем[✱]茶巾 (chakin) — полотенца для чайных церемоний., открыла чайницу[✱]利休 棗 (Rikyuu natsume) — 利休（千利休） — Сэн-но Рикю (яп. 千利休, или Сэн Рикю; 1522 — 21 апреля 1591) — историческая фигура, признанная наиболее влиятельной в японской чайной церемонии и отчасти в традиции ваби-тя. В честь которого их называют. Из-за формы их называют 棗(natsume) — китайский финик.

и пересыпала из неё две чайных ложки[✱]茶杓 (chashaku)

зелёного порошкового чая[✱]抹茶 (matcha) — порошковый зелёный чай. в чашки. Вновь черпаком разлила горячей воды и быстро перемешала венчиком.

Я, сидя в почтительной позе, отпила заваренный госпожой Томико лёгкий чай[✱]薄茶 (usucha) — лёгкий чай с меньшим количеством маття в нём..

— Не беспокойся о манерах. Прошу, расслабься.

Я кивнула, но напряжений лишь увеличивалось. Как бы ни старалась, я не могла не замечать трёх проклятых кошек, спящих по другую сторону очага. Каждая имела трёхшерстный тигровый окрас из коричневого, серого и чёрного цветов, как коты табби[✱]Табби — окрас, характеризуемый разношёрстностью. Есть различные виды окрасов, общего знаменателя для которых нет.. Все они с довольными мордами закрыли глаза, иногда подёргивали ушами и поднимали хвосты.

Поглядишь, зрелище кажется мирным, но из-за непропорционально больших кошек, прекрасный очаг казался совершенно миниатюрным.

— Ну, полагаю, ты никак не можешь прекратить беспокоиться из-за кошек, но не волнуйся, они никогда не нападают на людей без приказа.

— Но почему три? — задала я вопрос, который с самого начала донимал меня.

— Ещё котятами их обучают действовать в группах по трое. Такое их нападение называется Троица[✱]христ. Троица. или Небо-Земля-Человек[✱]天地人 (tenchijin) — кн. небо, земля и человек (в икэбана обозначает основные позиции цветов; применяется и для обозначения порядка расположения трёх предметов или мест). Икебана или икэбана — традиционное японское искусство компоновки срезанных цветов.. В таких случаях мы готовы лишиться двух из них.

— Они нападают одновременно?

— Да, бывает, когда гипноз совсем не действует. В подобных случаях они одновременно нападают с трёх сторон. Трудно будет защититься от них, если человек не совсем умел в магии, — сказала госпожа Томико с улыбкой.

— Всё же Совет по образованию собирался избавиться от меня? Если так, то одной разве будет недостаточно?

Даже мне казалось странным, что я так спокойно об этом говорю.

— Ты уже раз, может быть два, отбивалась от проклятых кошек, но не помнишь этого.

— Этого я… совсем не помню.

Сидя на ковре, я дёрнулась. Каждый раз, осознавая, что часть моих воспоминаний исчезли, у меня возникало неприятное ощущение.

— Могу я задать один вопрос? — я нарушила молчание после небольшой паузы.

— Пожалуйста.

— Вы… госпожа Томико.

— Хаха, всё в порядке, можешь просто на “вы”, — усмехнулась она.

— Вы ведь говорили недавно, что дали указания проверить детей первой группы? Что это значит?

— М-м, внимательно слушала, да.

Она медленно повертела чашку[✱]楽焼き (rakuyaki) — Керамика раку. между ладонями, на красную глину которого, наносилась белая глазурь, отчего получался красивый телесный цвет.

— Вы все, должно быть, уже всё осознали? Первая группа ведь странно была собрана.

— Ну… пожалуй.

— Вы все были особенными. Обычные учащиеся с детства подвергаются гипнотическому внушению, ограничивая их мышление, чтобы они не могли подумать о чём-то скверном и неприемлемом. Однако лишь у вашей группы не отняли свободу мыслить.

— Но почему только с нами?

— Потому что послушные ягнята не могут защитить деревни. Глава должен обладать широким кругозором и в тоже время его убеждения должны быть достаточно сильны, чтобы временами выполнять даже грязную работу, чтобы все мы шли в ногу со временем. Требуется иметь характер, своего рода трикстера.

— Значит, меня из-за этого взяли в первую группу?

— Да, — просто призналась госпожа Томико.

— А как же Сатору? Его выбрали потому, что он ваш внук?

— Внук… — госпожа Томико загадочно улыбнулась. — Относительно Сатору, его фамилия — Асахина, случайно попала в начало списка по алфавиту[✱]Японский алфавит（五十音 — gojuuon） начинается со слога あ (а). Однако первая группа с самого начала вобрала в себя детей с особыми задатками. Так что, твоё вступление просто облегчало наш присмотр за вами.

Она спокойно встала, подошла к очагу с другой стороны и присела на колени рядом с проклятой кошкой, почесала ей за ухом, та довольно замурлыкала.

— Но в результате один за другим стали возникать непредвиденные обстоятельства. Досадно, что ребёнок, на которого мы возлагали самые большие надежды… — госпожа Томико взглянула на меня, вдруг замолчав. — И вот сейчас. Другим детям и в голову не пришло бы жить вдали от деревень, они боялись бы просто выйти за Святой Барьера, но эти двое отличаются от остальных. Чем вернуться и умереть, они выбрали жить отдельно, я права?

Я потеряла дар речи. Похоже, что она всё хорошо понимала.

— Весьма разумное решение, я так считаю. Именно оно и представляет из себя свободу мыслить. Я бы поступила также. Но это и основная угроза безопасности деревень.

— Неужели их исчезновение действительно такая большая проблема? — спросила я. — Ни Мариа, ни Мамору никогда не вернуться сюда, я думаю, поэтому, что не так…

— Ты совершенно не видишь сути вещей, — скорее, печально, проговорила госпожа Томико.

— Что вы имеете в виду?

Она перестала гладить кошку за ухом:

— Тебе известно примерное население Японского архипелага, сейчас?

Я была сбита с толку внезапным вопросом:

— Ну… нет.

— В былые времена уроки географии были первыми, чему обучали, но сейчас, даже такие основы трактуются как секретные… В настоящее время население всех девяти округов Японии оценивается приблизительно в пятьдесят-шестьдесят тысяч человек.

— Столько? — я сильно удивилась.

— В прежние времена это было бы крайне мало. Тысячелетия назад население только Японии превышало сто миллионов человек.

Что ни говори это было невероятно, что было столько людей, а не икринок у рыбы-луны. Прежде всего было бы трудно обеспечить всех их продовольствием. А если бы все они жили в каком-то одном благоприятном районе, то практически не было бы места, где упасть яблоку.

— Знаешь? У прежней цивилизации имелось ядерное оружие, использующее распад ядерного вещества или синтез ядер дейтерия[✱]Получение энергии путём распада или синтеза(слияния)., силы которого могли одной бомбой разрушить полностью весь город.

— Разрушить город…?

Я не понимала зачем могло понадобиться такое безумное оружие. Какой смысл побеждать, даже если это делается ради завоевания и получения богатств, если город будет полностью уничтожен?

— От этого прежнее человечество истощало нервную систему, контролируя ядерное оружие. Сколько его, у кого… Тем не менее, возможно, что нынешнее положение, гораздо ужаснее.

— Я ничего не понимаю, но сейчас ведь это оружие нигде не найдёшь?

— Да. Но сейчас в мире кроется нечто намного страшнее.

— Что это?

— Люди.

Госпожа Томико почесала кошке под подбородком, и её мурлыканье раскатилось по половицам, словно дальний гром.

— Вспомни, что я тебе говорила раньше. Всего один Акки без труда может уничтожить всех жителей одного города. Причём в отличие от взрыва ядерной бомбы, они могут убивать без конца, если сохранят свои физические силы… Что касается Гоума потеря душевного равновесия одним человеком теоретически может уничтожить всю Землю.

— Но это ведь в особом случае. И если это предупредить заранее…

— Нет, это не так. Ты думаешь только о том, что магическая сила прорвётся. Но основная проблема в том, что в ней таится безграничная энергия. Мы должны учитывать, что нас от пятидесяти до шестидесяти тысяч людей на Японском архипелаге, каждый из которых несёт в себе угрозу ядерного оружия… Тем временем двое таких пропали, и как с этим совладать?

Кошка вдвое больше льва поднялась и потянулась, показав свои клыки, как у саблезубого тигра, когда зевнула. Не проявляя никакого интереса ко мне, она, скрипя половицами, невозмутимо ушла.

Я бы солгала, если бы сказала, что слова госпожи Томико не были для меня потрясением. До сих пор я ещё никогда, не смотрела на людей в таком ключе. Вышестоящие постоянно должны быть готовы к наихудшему, это становиться просто необходимым с такой точки зрения. И всё же тогда я это воспринимала только как бредовые мысли глупой старухи, которую окутали опасения.

— Верни их, — сказала она, — Если хочешь спасти их жизни. Только вернув их в деревню, я могу гарантировать, что будут жить. Однако если бегство продолжиться, они не проживут долго.

— Почему?

— Совет по образованию задействует все свои силы, чтобы избавиться от них. Все близлежащие колонии бакэ-нэдзуми получат приказ убить их. Но не только они. Все соседние округа, к которым они могли бы приблизиться: Сироиси 71 в Тохоку, Тайнай 84 в Хокурику и Коуми 95 в Тюубу[✱]東北の白石71 — 東北 (touhoku) — Тохоку (регион Японии, северо-восточная часть Хонсю); 白石 (Shiro ishi) — белый камень.

北陸の胎内84 — 北陸 (Hokuriku) — Регион Хокурику на острове Хонсю (включая префектуры Ниигата, Тояма, Исикава и Фукуи); 胎内 (tainai) — 1. в утробе (матери), 2. то, что внутри статуй будды.

中部の小海95 — 中部 (chuubu) — Тюбу (регион в Японии, в центральной части о. Хонсю); 小海 (Ko umi) — маленькое море., получат письма с предупреждениями и просьбой о помощи в их устранении. В каждом округе свои методы устранения представляющих угрозу людей, которыми они, естественно, воспользуются для самозащиты.

— Это… ужасно!

— Поэтому верни их пока этого не случилось. Даю тебе три дня. На это время я надавлю на Совет по образованию, чтобы они ничего не предпринимали. За это время найди их и хоть верёвку к шее привяжи, но верни. Всё будет хорошо, ты справишься.

Я выпрямилась, глубоко вдохнула.

«Выбора нет»

Я уже решилась:

— Я поняла. Я иду немедленно.

— Удачи.

Я встала, поклонилась и собрался уходить, как мой взгляд упал кошку, которая, прищурив глаза, слабо виляла хвостом, точно провожая меня. Но в тоже время походила на то, как кошка находит воробья у дома.

— Если бы вы не пришли, я бы стала их добычей, да? — я обернулась, стоя перед дверью, и сказала, вкладывая признательность в свои слова.

— Не знаю, — госпожа Томико слегка улыбнулась.

В моей голове вдруг возник новый вопрос:

— Но почему вы обладаете настолько… сильным влиянием?

Госпожа Томико некоторое время ничего не отвечала, что я уже начала жалеть, что позволила себе задать такой вопрос, но тут она спокойно встала и подошла ко мне:

— Я проведу тебя к причалу. После я передам твоим родителям, куда ты отправилась.

— Извините.

Мы вместе вышли из Совета по образованию, как близкие внучка и бабушку. С неба всё ещё сыпал мелкий снег. Облегчённо вздохнув, я оглянулась на здание, точно на обитель демонов[✱]伏魔殿 (fukumaden) — Пандемониум — место, сбор всего развратного, греховного в подземном мире, другими словами — ад..

— К твоему недавнему вопросу… — госпожа Томико заслонила лицо рукой, от падающего снега. Её руки были неожиданно юными, на них не было видно ни вен, ни пятен на запястьях. Снег в мгновение таял на тыльной стороне её ладоней. — Думаю, это хорошая возможность, чтобы рассказать.

Затаив дыхание я ожидала, что она скажет.

— Несомненно, сейчас я обладаю большой властью в деревнях. Если подумать, я могла бы стать диктатором или абсолютным монархом, но подобного я никогда не желала.

Это не было похоже на пустые слова. Каждый боялся Совет по образованию, но она же обращалась с ними, словно с детьми.

— Ты знаешь, что есть источник власти? Вас почти не обучали истории человечества, так что вопрос, возможно, сложен для тебя. В прежние времена влиятельные люди, использовали страх грубой силы, богатства, религиозную промывку мозгов, чтобы получить власть. Я ничего из этого не использовала. Единственное чем я была награждена… это время.

— Время? — с совсем ничего не поняла.

— Да. Я совершенно обычный ничем не примечательный человек, но у меня было время. Много времени.

Мы подходили к причалу, у которого находилась лодка, которую госпожа Томико приготовила для меня. «Когда она только отдала приказ?» — задавалась я вопросом. Эта лодка была быстроходной, с клинообразной формой, в которой лежали досточки для ходьбы по снегу с заготовленным оснащением, с которым можно было разбить лагерь в горах на несколько дней.

— Малышка Саки, скажи, на сколько я выгляжу?

Это был трудный вопрос. Я колебалась, считая, что будет грубым сказать больше, чем ей есть, но в тоже время я даже понятия не имела.

— Около шестидесяти… семи?

— Неплохо, я удивлена. Два числа угадала, — госпожа Томико улыбнулась, показав белые зубы. — На самом деле мне двести шестьдесят сеть лет.

— Да ну, — заулыбалась я, подумав, что это шутка. Но серьёзное выражение её лица не изменилось:

— Встреча с Акки, когда я была медсестрой в лечебнице произошла двести сорок пять лет назад. К слову, сто семьдесят лет назад я приняла обязанности главы Этического Комитета.

Я не могла поверить своим ушам.

— Н-но, как вы… — из меня никак не выходили последние слова.

— Как же мне удалось прожить так долго? Или тебя интересует почему я так молодо выгляжу? Ну-ну, не смотри на меня так, будто ты увидела привидение.

Я отрицательно покачал головой.

— С давних пор моя магическая сила была средней. Даже сейчас думаю, что программа второго года, которую вы проходите в Академии Дзэндзин, для меня будет проблемой. Но есть одно, что могу делать только я, даже Сисэй не владеет этим… Я могу восстанавливать свои теломеры. Тебе известно, что это?

— Нет.

— Вот как. И такие познания ограничены. Теломеры — это концевые участки внутриклеточной ДНК. Теломеры при делении понемногу укорачиваются, из-за того, что почему-то не могут воссоздать свою копию с концов. Когда клетка сокращается из-за невозможности делиться дальше, человек умирает. Поэтому длина теломер — словно свеча, что указывает наш остаток жизни.

Так как мои познания в биологии были ограничены тем, что нам преподавалось, я не могла полностью понять, что говорила госпожа Томико, но я смогло довольно ясно представить себе это. Как в клетке делиться и воспроизводиться двойная спираль[✱]двойная спираль (молекулы ДНК), и со временем концы становятся короче. Если бы они могли снова становиться длинными, как и прежде, то не стоило бы и мечтать о вечной жизни.

— Так что, хотя Сатору и приходится мне прямым потомком, в действительности он не мой внук, — скорее, задорно проговорила Томико. — Я до сих пор помню рождение моего первого внука двести одиннадцать лет назад. Правду говорят, что внуки милее детей, точно ангелочек. Но с правнуками и праправнуками родственная связь понемногу слабеет. Сатору мой внук в девятом поколении, и он унаследовал пятьсот двенадцатую часть моих генов. Это не значит, что я его не люблю, но у меня практически нет ощущения кровного родства с ним.

«Может быть поэтому Сатору, не принял за правду слова, что госпожа Томико его бабушка»

Кроме того, он должен знать своих бабушек, отчего это противоречило его воспоминаниям.

— Я расскажу тебе обо всём, когда ты вернёшься, — сказала она на прощание, перед тем как отправить меня. — Полагаю в Академии Дзэндзин тебе дадут новые задания. До сих пор они были довольно скучны, не так ли?

— Нет… иногда бывает полезно уметь и кувшин починить.

— Действительно. Никому не говори, но образ восстановления теломер, немного схож с образом при починке кувшина.

Вспоминая, какой наивной я была тогда, меня бросает в холодный пот. Мотивированный человек с такими знаниями мог достичь любой цели и для него это было бы всё равно, что выкрутить руку ребёнку[✱]赤子の手を捻る. Аналог у нас — Отобрать конфету у ребёнка. Но менее жесткий, поэтому оставляю дословный перевод.. (Я совсем недавно наткнулся на эту фразу в одной из книг прежних времён и подумал, что это было ужасное выражение. Неужели люди действительно так делали в те времена?)

Как бы то ни было, я в приподнятом настроении погнала клиновидную лодку. Несомненно, моё крохотное четырнадцатилетнее тело было наполнено уверенностью в том, что я найду Марию и Мамору и приведу их домой.

Конечно, самым важным было спасение моих друзей, но я не могу отрицать, что в глубине души я была в восторге от того, что я стала избранной, и это чувство подталкивало меня.

Оглядываясь назад, можно подумать, что я преемница управляющей гнездом пчелиной матки.

Поначалу, воодушевлённая, я думала поспешить к Марии и Мамору, но через некоторое время холодный колющий ветер, дующий прямо в лицо, немного остудил мою голову.

Путешествовать в одиночку опасно и Мамору тому был примером. Если бы бакэ-нэдзуми Сквонк не спас его, он наверняка был бы уже мёртв.

Я остановила лодку.

Мне нужен был партнёр. Так или иначе, я должна была найти Сатору, но где он сейчас мог быть? Он вернулся раньше и его допрашивал Совет по образованию. Но я уверена, что с ним всё в порядке, благодаря госпоже Томико.

Я жалела, что уехала в такой спешке. Надо было попросить у госпожи Томико разрешения взять его с собой. Я думала, стоит ли мне возвращаться, но от чего-то никак не решалась.

Быстро падающий снег тут же исчезал на тёмного цвета поверхности реки, этот цвет что-то напоминал. Такой же цвет, что я видела в глазах госпожи Томико. В её зрачках зияла всепоглощающая бездна, словно заглядываешь сквозь время…

В конце концов я начала поворачивать нос лодки, как позади заметила подплывающую лодку. Из-за снега всё было, словно покрылось пеленой, отчётливо был виден лишь чёрный силуэт, скользящий по волнам, наверное, на такой же быстроходной лодке как у меня.

— Э-эй! — закричал силуэт, сильно размахивая руками, точно хотел узнать кого он видит впереди. Это был голос Сатору.

— Сюда! — изо всех сил махала я в ответ.

— Саки! Как хорошо, что я тебя догнал, — запыхавшись говорил он. — Из-за снега думал, что мне придётся идти по твоим следам.

— Что случилось? Тебя допрашивал Совет по образованию?

— Да. Вчера вечером даже ударили раз. Хироми Торигаи, какая же она мерзкая. А сегодня мне вновь сказали прийти. Я отчасти уже был готов к тому, что от меня избавятся.

— Но всё хорошо, потому что твоя бабушка там была, да.

Кажется, Сатору ещё не был знаком лично с госпожой Томико.

— Да-а… Госпожа Томико защитила меня, думаю. Поэтому сегодня утром я всё время просидел в тесной комнатке, пока меня наконец не позвали, чтобы я догнал тебя. В чём дело-то?

— Знаешь, что нам нужно сделать?

— Ага, вернуть Марию и Мамору.

Это было все, что ему нужно было знать.

В отличие от прежнего, теперь мы знали, где находится иглу Мамору, и насколько позволяли каналы, сократили туда путь. Мы пересекли Кунэгибаяси и двести метров скользили по снегу на лодках, как на санях, время от времени натыкаясь на камни, которые, наверное, исцарапали всё днище, но тогда мы об этом не заботились. Когда мы добрались до реки Тонэ я почувствовала облегчение, словно трепыхающийся угорь на горной тропе, которому требуется вода, и проплыли в обратном направлении, вверх по течению ещё два километра и вновь сошли на берег, полностью вытащив лодки на него, чтобы их не унесло течением. И только сейчас заметила, что на борту лодок была символика Камису 66 — «Око божье» с красного цвета нумераций и символом указывающим на их принадлежность — «Бан»[✱]В оригинале:

На японском читается как バン (ban), но не нашёл какое этот символ имеет прочтение на русском языке, как со словом «Хрих», который встречался ранее, поэтому оставил японское произношение. Буду рад если кто подскажет, правильное его произношение на русском. — Дайнити Нёрай, который редко использовался и я впервые его увидела. Возможно, этими лодками обладает Этический Комитет, и никто с ними до сих пор так небрежно не обращался.

Мы обули досточки и накинули на плечи мешки.

— Ну, пошли.

Была вторая половина дня, но от того, что небо затянуло пасмурными облаками, казалось, что солнце уже близится к закату. Всё ещё продолжал сыпать снег, а холодный воздух колол щёки. Вскочив на снег, мы взбирались по слабому склону, словно нас тянуло вверх невидимой верёвкой.

Признаться я совсем не имела понятия куда нам нужно идти.

Помнится, ранее, я уже писала о том, что плохо запоминала маршрут, когда мы были в норах бакэ-нэдзуми и бродили по ним вместе с Сатору. На самом деле, всё не так-то и просто, спокойно передвигаться я могу лишь по маршрутам, по которым я часто хожу, или же по знакам, установленным в каналах.

— Хм-м, верно ли идём?

В отличие от меня, Сатору обладает способностями перелётных птиц в ориентировании. Но так как мы следовали другим путём, чем прежде, он время от времени останавливался и раздумывал.

— Да. Наверное, — поддакивала я каждый раз для виду. Всё равно у меня не было никаких идей. Но Сатору это очень злило:

— Саки… ты ведь даже и не задумаешься?

— Это неправда.

— Точно ли?

— Я же сказала.

Сатору возмущённо покачал головой и продолжил взбираться на холм, ворча что-то себе под нос. Я же последовала за ним по его следам.

Я была настроена на успех. У меня была иллюзия того, что, когда мы наконец доберёмся до иглу Марии и Мамору, наша миссия будет близка к завершению. И то, что Сатору теперь был со мной, подстёгивало меня к таким мыслям.

— Эм? Разве мы здесь уже не были?

Преодолев ухабистую заснеженную равнину с бамбуковой рощицей и высокий холм, перед нами распростёрся довольно знакомый вид.

— Что-то не так? Мне кажется, в прошлый раз здесь были следы от саней.

Сатору с досадой взглянул на склон, покрытый снегом, словно сахарной пудрой. Всего за день выпало достаточно снега, чтобы стереть практически все следы исчезли.

— Неа, это то самое место. Точно! — я была уверена, но Сатору произнёс:

— Почему?

— Потому, что я помню.

— Может быть ошибаешься? Ты ведь совершенно не понимаешь куда нам идти.

— Ну… — я не хотела признавать этого, так что мне оставалось лишь убедить его в том, что я уверена. — Это место я хорошо запомнила. Вон те деревья, — я указала на растущие не так далеко деревья рябины[✱]Рябина японская.. — Здесь их не так часто ведь увидишь? Поэтому я их хорошо запомнила.

— Ты уверена? — с сомнением, проговорил Сатору.

— И тот камень тоже. Как какая-то свернувшаяся огромная змея, сразу запоминается.

— Скорее собачье дерьмо, — выразился Сатору. Но похоже немного пересмотрел своё отношение к тому, что я помнила. — Если всё так, тогда мы уже близко.

Мы двинулись вдоль склона. Но даже не видя следов от саней, постепенно начали вспоминать окружение. От душевного подъёма, что мы на верном пути, мы само собой увеличили скорость, отчего досточки под ногами начали трястись.

Вскоре склон резко стал крутым и сами того, не понимая мы вдруг оказались слишком высоко, а по левую сторону раскинулась, будто бы бездна. Между тем снег продолжал идти, ухудшая видимость впереди. Мы сбавили скорость.

— Саки. Не на той скале упал Мамору? — спросил Сатору.

— Понятия не имею, — честно ответила я.

На холме не было ничего примечательного, а падающий снег полностью менял общее впечатление. Ледяную поверхность склона покрывал не мелкий снежок, а влажные хлопья, продолжающие налипать. В конце концов мы остановились.

— Опасно, кто знает когда мы свалимся, — сказал Сатору, потирая замёрзшие пальцы.

— Пойдём медленнее?

— Тогда, это займёт слишком много времени. Да и как бы медленно мы не шли, в любом случае можем упасть.

Мы посмотрели друг на друга. В тайне я надеялась, что у него есть план, но, конечно, всё было не так радужно. И хуже всего было то, что снегопад и ветер всё усиливались. На склоне без какого-либо укрытия, сразу же похолодало. До недавнего времени, от напряжения мышц во всём теле для поддержания осанки во время скольжения на досточках согревало тело. Мне стало хуже оттого, что я с утра ничего не ела. Начала кружиться голова от понижения сахара в крови.

— Ничего ведь если мы не пройдём по той скале? Взобраться сможем в любом случае.

Я хорошо припоминала звериную тропу, что вела вверх и густо растущий подлесок.

— Не пройдём по скале, что конкретно ты предлагаешь?

— Проделаем себе путь магической силой?

— Ну… Да, давай.

Мы должно быть потеряли рассудок от усталости и волнения. Действовали также безрассудно, как и Мамору, взбирающийся по склону на детских санях. Мы оба представили образ огромных лопат, чтобы перед собой расчистить огромные снежные завалы, проделав нам путь. Прорываться сквозь снег, было лучше и безопаснее, чем по гололёду.

— Ладно, идём.

Мы шли друг за другом по узкой дорожке. Мы очистили всего около сорока-пятидесяти метров вперёд, и когда дошли до конца, повторили тоже самое.

И тогда, раздался неприятный звук.

— Чёрт. Лавина…!

Нас сковало. Если подумать, мы горизонтально расчищали тропу прямо посреди крутого склона, засыпанного снегом. Это было бы чудом если бы лавина не сошла.

— Крышу!

— Разделим его!

Кричали мы друг другу. Со склона шёл ужасный поток снега, грозящий снести нас, но в двух-трёх метрах впереди невидимый клин в несколько десятков сантиметров вверх разрезал лавину пополам. Устремляя ярко сверкающий снег сыпать на дно лощины.

Всё закончилось меньше чем за минуту, но нам показалось это вечностью.

Когда мы пришли в себя лавина прекратилась. Вместе со снегом обрушилась и часть льда, и только несколько прерывистых линий, словно сыпался песок, продолжали течь вниз.

— Саки, всё хорошо?

— Да, а ты?

— Пойдёт.

Мы оба представили образ острой двускатной крыши, правильно рассудив, разделить поток, а не просто остановить громадную по тяжести лавину. К счастью, наши образы не столкнулись друг с другом, и мы остались целы и невредимы. Некоторое время мы пытались унять дрожь в теле.

— То, что тебя не убивает… делает сильнее[✱]雨降って地固まる (ame futte ji katamaru) — досл. «после дождя земля твердеет».. Взгляни, — он указал на вершину склона. Теперь, когда снег осыпался, осталась лишь твёрдая и шершавая ледяная поверхность, что мы видели вчера.

Нам следовало вызвать лавину ещё в самом начале, чтобы спокойнее передвигаться, но уже было поздно.

Пройдя ещё немного мы сразу же увидели ровную скалу, по которой скользили сани Мамору, а затем, выше по склону, дорожку, что ускользала в густо поросший подлесок, где вверх поднималась узкая звериная тропа.

— Ещё чуть-чуть.

Следов на снегу не было, но Сатору уверено двигался вперёд. Я, не успела подумать, что вот-вот встречусь с Марией, невольно ускорилась.

— Что? — вдруг остановился Сатору. Отчего я едва не столкнулась с ним.

— Не останавливайся так внезапно!

— Я не вижу иглу.

— Не может быть. Она…

Я оглядела редкую рощу. Я думала, что это точно то место, но теперь не была в этом так уверена.

«Может быть чуть дальше…»

И тогда я заметила в тридцати метрах впереди две сосны

— Вон! Деревья.

Мы тщательно осмотрели сосны, но от иглу не осталось и следа, но что-то выглядело неестественно: высоко на деревьях были небольшие комки снега.

— Кто-то разрушил иглу и выровнял снег, чтобы не привлекать внимания, — сказал Сатору призадумавшись, и, как всегда по привычке, потёр подбородок. — Бакэ-нэдзуми такое провернуть не под силу. Иглу была слишком большой, чтобы он разбил её и раскидал. Похоже это сделали Мариа с Мамору используя магические силы.

Услышав это, я облегчённо вздохнула.

«По крайней мере они были в порядке, когда уходили»

— Но куда они пошли?

Мы огляделись. Не было ни следов ног, ни колеи саней.

— Не знаю. Похоже тщательно их замели, чтобы их не преследовали.

— Стирали каждый след?

— Скорее всего, это делал бакэ-нэдзуми. Мария может далеко прыгнуть даже, держа Мамору на руках.

Я потеряла дар речи. Я думала, что всё будет хорошо, как только мы доберёмся сюда, но теперь радостные перспективы, сменились горькой реальностью.

— Может, они вернулись в деревню? — со слабой надеждой в голосе, спросила я. Но Сатору отрезал:

— Если бы они шли обратно, им бы не пришлось стирать свои следы.

«И что нам делать?» — в полном унынии я чуть не расплакалась, но благодаря Сатору, едва сдерживала их:

— Мы должны найти их, — но даже проговаривая это, я достаточно осознавала, что мы не можем с этим ничего поделать.

— Да… но прежде давай немного передохнём. Давай разведём костер и приготовим поесть. Бесполезно пытаться что-то делать, на пустой желудок, — Сатору смахнул снег с поваленного дерева, сел и раскрыл свой заплечный мешок.

Продолжая думать о спасении, я села рядом.

Мы пошли обратным путём, по которому шли недавно, и к тому времени, когда добрались до лодок, меня охватило чувство тщетности. Однако я не могла позволить себе жаловаться. Времени почти не оставалось.

Небо тускнело из-за тяжёлых туч, отделяющих нас от солнца, которое двигалось на запад. Вероятно, сейчас было около трёх часов после полудня. Снег почти прекратил сыпать, лишь кое-где всё ещё падали редкие хлопья.

Мы пустились на лодках вверх по течению серо-синей реки Тонэ.

По сравнению с тем, что было два года назад, наши навыки управления лодками значительно улучшились, ещё и сама лодка была создана, чтобы развивать скорость, так что мы отлично передвигались на них.

Мы уже должны были пересечь Святой Барьер, но поскольку симэнава не была протянута по над рекой, не было ясно, когда мы проплыли за него.

Мы точно не знали где сойти на берег, так как в лодках не было карты, а времени возвращаться за ними не было, поэтому мы продолжали путь опирались только на чутьё Сатору.

Сатору замедлил лодку и крикнул мне:

— Саки! Думаю, достаточно!

— Сходим?

Сатору указал вперёд на широкий берег с заснеженной равниной, простиравшейся на север. Он был неплохой отправной точкой. Мы пришвартовали быстроходные лодки к берегу, и ступили на снег. Поскольку мы всё это время пользовались магической силой, в голове у меня пылало и мутилось. Мне хотелось остановиться и передохнуть, но времени не было. Мы взяли из лодок досточки, надели их и сразу же двинулись в путь. Впереди на заснеженной равнине показался холм, на который мы взобрались, передвигаясь некоторое время по нему, а затем спустились по склону, вверяя сход силе притяжения, немного передохнув от использования магических сил. Когда холм сменился равниной, продолжили скольжение уже своими физическими силами.

Между тем жар, что я ощущала в голове, немного поостыл, но теперь от непривычной физической нагрузки я задыхалась. Лёгкие ныли от холодного воздуха, что я жадно вдыхала.

— Подожди немного…

В конце концов я сдалась и остановилась. Сатору, что был немного впереди меня, медленно повернулся и вернулся ко мне:

— Ты в порядке?

— Да, просто дай мне немного отдохнуть.

Я рухнула на мягкий снег и стала ждать, когда моё дыхание придёт в норму. Лёгкий ветерок приятно охлаждал моё пылающее лицо и тело, после чего я покрылась холодным и неприятным потом. Магической силой я подняла температуру одежды, надо мной поднялся пар.

— Тебе нужно попить.

Сатору, открыл свою фляжку с тёплым чаем и протянул её мне.

— Спасибо.

Отпив чаю, я взглянула на Сатору. Впервые я увидела, какой он добрый и надёжный.

— Чего смотришь?

— Я просто думала, какой ты хороший.

Сатору, покраснев, отвернулся.

— Эй, мы их найдём?

— Найдём, — твёрдо сказал он, обернувшись. — Ведь только так мы сможем спасти их?

— Да но…

— Поэтому мы здесь, чтобы… что такое?

Я поднесла фляжку к губам и застыла:

— Не оборачивайся. Сзади… примерно в ста метрах на холме что-то есть.

— Что?

— Вероятно, бакэ-нэдзуми.

Я не могла точно разглядеть почти чёрную фигуру. Но всё же, мне кажется, это не был медведь или обезьяна. А для человека она была слишком низкой, хотя я, конечно, и не думала, что наткнусь здесь на кого-нибудь из людей.

Сатору воспользовался своим умением: в воздухе перед собой создал квадратное зеркало со сторонами по тридцать сантиметров и осторожно повернул зеркало так, чтобы была видна вершина холма вдали:

— Вот, — спокойно сказал он.

— Поймаем?

— Расстояние большое, нужно подойти чуть ближе.

В этот момент некстати из-за туч выглянуло солнце, лучи которого отразились от зеркала. Чёрная фигура в миг исчезла.

— Заметил, — Сатору щелкнул языком: — За ним.

Мы вскочили, немного отдохнувшие, после короткой передышки.

Мы бы никак не догнали его, просто катаясь на лыжах, поэтому сразу же использовали магические силы ускорив себя. В мгновение проехали поле и взобрались на крутой холм.

— Интересно из какой он колонии?

— Ну, это вряд ли Сквонк, думаю.

Бакэ-нэдзуми не мог далеко уйти за такое короткое время, однако, когда мы взобрались на холм, его нигде не было видно. Мы лихорадочно стали искать его следы.

— Вот!

На противоположном конце холма тянулись следы маленькой пары лап.

— Сюда.

Я быстро двинулась на достачках в след за ними, но в этот момент Сатору закричал:

— Стой!

«А?» — только и произнесла я, обернувшись. Как под ногами пробежала трещина, и земля ушла у меня из-под ног.

Ощутила, как плавно проваливаюсь в снег.

Далёкий крик Сатору.

А затем темнота.

Я открыла глаза.

Надо мной был запутанно сплетённый потолок из бамбука. Свет шёл, кажется, от бумажного фонаря[✱]行灯 (andon) — осветительный прибор в котором огонь прикрывает от ветра бумага, а не стекло, с некоторыми узорами, надписями на ней., от которого на потолке дрожали падающие тени. Я лежала на тонком футоне[✱]布団 (futon) — традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на полу на ночь для сна и убираемого утром в шкаф., в каком-то маленьком домишке. Прямо рядом со мной находился очаг в полу, в котором искрились угли, от которых паровал чайник.

— Саки, — раздался голос Сатору. Я повертела головой:

— Что случилось?

Сатору облегчённо вздохнул и улыбнулся, глядя на меня:

— Ты ступила на нависший снег.

— Нависший?

— С подветренной стороны образуется навес из снега. Кажется, что это продолжение холма, но это всего лишь снег навис. Не обратив внимания, ты оказалась на нём и после упала.

— Неужели я упала в самый низ?

— Нет, мне удалось остановить тебя в последний момент. Так что у тебя не должно быть никаких травм. Но ты никак не приходила в себя, отчего я начал волноваться.

Я медленно пошевелила руками и ногами: никаких проблем. Похоже от страха, я потеряла сознание, а после уснула от усталости.

— Что это за домик?

— А ты как думаешь? Будешь удивлена, но это то, что мы искали.

— Да ладно… врёшь? В колонии Сиояабу?

— Да. На первый взгляд это небольшой домик, но на самом деле, что-то навроде комнаты для важных особ.

Сатору объяснил, что бакэ-нэдзуми, за которым мы гнались, был солдатом из колонии Сиояабу. Увидев, что я упала, он поспешил сообщить об этом в колонию, откуда сразу же послали спасательную группу. И меня принесли сюда.

— Значит, ты уже виделся со Сквиром?

— Ага. Но сейчас ему сменили имя из-за его успехов.

В этот момент я услышал голос за дверью в домик:

— Как хорошо! Вы, кажется, проснулись.

— Сквир!

Его раскинувшаяся фигура ничем не отличался от других бакэ-нэдзуми, и только интонация его голоса безошибочно соответствовала, докладчику колонии Сиояабу. Два года назад он носил жалкие доспехи, но теперь он был укутан в свободную одёжу из шкуры белогрудого медведя.

— Так давно это было. Боги.

— Действительно. Как ты?

— Да. Благодарю вас, благополучно… в последнее время у меня было много возможностей услужить богам, и я благодарен, что меня удостоили имени, для меня это большая честь, — он гордо выпятил слегка грудь.

— Какое имя?

— Да. Меня назвали Якомару[✱]野狐丸 (yakomaru) — 野狐 (yako) — лиса, своего рода оборотень, превращающаяся в человека, Японский фольклор; 丸 (maru) — круг.. Пишется как «Дикий лис[✱]野の狐 (no no kitsune) — что-то вроде «полевой лисы», если дословно, или же «дикой лисы».».

Сквир… Якомару похоже действительно преуспел. И скорее из-за ума, чем из-за отваги, ему оно очень подходило, отчего, однако, казалось, что оно уступало «волку» в имени Кироумару.

— Наша колония Сиояабу за эти два года значительно восстановилась. Когда-то само наше существование было под угрозой, но теперь мы объединились с несколькими соседними колониями, и наша численность теперь достигает восемнадцати тысяч. Это всецело, божья благодать…

— Мы хотели бы выслушать рассказ о колонии позже, в данный момент чрезвычайная ситуация, — Сатору, прервал затягивающуюся речь Якомару. — Нам нужна твоя помощь.

— Как пожелаете, — даже не выслушав, что от него требуется, Якомару отвесил элегантный поклон. — Пожалуйста, положитесь на Якомару. Отдать жизнь за вас большая честь.

Это было слишком уж хорошо, но тогда эти слова звучали для нас весьма обнадёживающе.

— Где колония Бокутоуга? — прямо спросила я.

— Примерно в четырёх-пяти километрах к северо-западу отсюда. Колония не подконтрольная Оосудзумэбати, и также безразличная к объединению с нами… теперь это одна из немногих независимых колоний, — мне показалось, как глаза Якомару вспыхнули: — А чем они вас заинтересовали?

Мы с Сатору переглянулись. Нам нужна была помощь Якомару, и поэтому мы до определённой степени рассказали ему, что казалось нам необходимым.

— И вот мы ищем наших друзей… — в нескольких словах подытожил Сатору нашу ситуацию, по возможности скрывая то, что могло вызвать проблемы.

— Я понимаю! И самый быстрый способ для этого найти некого Сквонка. Завтрашним утром первым делом мы отправимся в колонию Бокутоуга.

— Но мы бы хотели пойти немедленно…

— Я понимаю вас, но снежные тропы ночью весьма опасны. И я боюсь, что со стороны Бокутоуга могут истолковать подобное как нападение. До восхода солнца осталось всего четыре или пять часов, полагаю тогда и будет лучше выдвинуться.

Я удивилась тому, что уже такой час. Я посмотрела на Сатору, и он кивнул, соглашаясь отложить поход до утра.

— В таком случае, мы уже приготовили вам еду, это скромное угощение из домашних зверей, но думаю оно вам понравиться, прошу отведайте.

По сигналу Якомару вошли два маленьких бакэ-нэдзуми, внесли подносы[✱]膳 (zen) — поднос-столик с низкими ножками., покрытые красным лаком. Блюдо напомнило мне кашу, что мы ели два года назад оставшись на ночь в лагере Оосудзумэбати. Разогретый рис, густой мисо-суп с корнем лопуха и таро[✱]Таро — растение, выращиваемое в уникальном месте. Из всего растения таро, используются листья и корни (клубни). Их отличный вкус побуждает многих людей выращивать эти растения. вместе с неизвестной сушёной рыбой и зажаренной с солью речной рыбой. Из всего только сушёная рыба была несъедобной, твёрдой, словно кожа и безвкусной, всё остальное же было довольно вкусно.

Пока мы ели Якомару всё время оставался с нами, то и дело расспрашивая нас. Но за этим разговором, очевидно скрывалось то, что он намеревался хоть немного, но выведать у нас что-либо, что изрядно докучало. Закончив есть, у нас появилась просьба:

— Кстати два года назад, мы также пришли сюда ночью, да.

— Да, да. Это очень дорогие мне воспоминания. Хотя, если быть точным, это было не здесь.

— В тот раз мы нанесли визит королеве, хотя была уже поздняя ночь. Сейчас мы также желаем поприветствовать королеву.

Почему-то Якомару выглядел озадаченным:

— Вот как… хорошо. Королева, возможно, сейчас отдыхает, мы немедленно узнаем. Ну а пока, не желаете осмотреть нашу колонию? Она очень изменилась за это время.

Мы вышли из домика и в сопровождении Якомару стали осматривать колонию, которой были поражены.

Два года назад бакэ-нэдзуми в основном жили в норах под землей, и только остроконечные башенки, похожие на муравейники, были на поверхности. Однако теперь они жили группами в наземных жилищах, которые походили на целое поселение.

В глаза бросались множество строение напоминающих своей формой огромные грибы. Как объяснил Якомару, на древесный и бамбуковый костяк накладывали смесь из глины и навоза. Из таких стен выходили круглые отверстия, что выполняли роль окон и дверей, множество из которых были раскрыты, а изнутри шёл свет.

— Поскольку мы по своей природе пещерные существа, каждое строение соединено между собой подземными туннелями… Все здешние строения, это различные мастерские.

Здесь были плавильные, ткацкие, красильные и бумажные мастерские, теснившиеся друг с другом в ряд, где в ночь суетились рабочие. Самой впечатляющей была цементная мастерская в центре всего. С гор, что были дальше горы Цукуба, добывался дроблёный известняк, в который добавлялась глина и обжигалась при высоких температурах. Затем вновь крошился до порошка и добавлялся гипс, так они изготавливали цемент. Затем в готовый цемент они добавляли щебень или песок, чтобы получался известковый раствор или бетон.

— И вот мы соорудили первое бетонное зданий, — Якомару указал на строение, расположенное в центре колонии. Одноэтажное строение круглой формы диаметром под тридцать метров, сделанное из бетона оно было, словно скала. Его внушительный вид напоминал строения человечества прежней цивилизации, на которое мы смотрели, широко раскрыв глаза.

— В этом строении проходят совещания, — горделиво сказал Якомару. — Шестьдесят членов совета, представляющие восемнадцати тысячную колонию, внутри этого строения отдают все силы на обсуждение и принятие решений по всевозможным вопросам.

Два года назад колония была сосредоточена вокруг главной норы королевы. Как можно было добиться таких радикальных перемен за такой короткий промежуток времени?

— А куда идти к главной норе?

Тон Якомару немного помрачнел от моего вопроса:

— Как вы можете видеть, наша жизнь перемещается из подземных нор к строениям на поверхности земли. Вместе с чем нам пришлось изменить и главную нору. Ещё и объединение с товарищескими колониями, у каждой из которых была своя королева потребовало сооружения для них единственного строения…

— Ну, тогда пошли к нему. Мы будем просить её за утро.

— Как пожелаете… но принятие решений в колонии на себя берёт совет. И относительно утрешнего дела, как представитель совета, будет ответственен ваш Якомару.

— Хорошо. Мы просто хотим поприветствовать королеву, — немного раздражённо проговорил Сатору. На морде Якомару проступило выражение, навроде смирения:

— Слушаюсь. Я проведу вас.

Как раз в этот момент вернулся слуга посланный справиться о королеве. Пропищав, тот что-то начал докладывать, после чего Якомару взмахнул рукой, отпуская слугу.

— Проследуйте сюда.

С фонарем в руке Якомару повёл нас прочь от мастерских в дальний конец глинобитных строений.

— Что это…? — я невольно скривила брови.

Жилище королев было крайне убогим. Относительно большим, но из простых глиняных стен с крышей крытой соломой, точно хлев для домашнего скота. Когда массивные двери отворились, мы ощутили ужасное зловонье.

Я вспомнила как два года назад в норе, у меня морщился нос от этой вони. Но сейчас она чем-то отличалась. Она была терпимее чем раньше, но из-за специфического запаха дезинфицирующего средства, складывалось отвратительное ощущение. Тогда в норе стоял ужасный смрад, как отчего-то живого, но в этом строении была не естественно больная вонь, словно лечебницу заполнили навозом из фермы Мёухоу.

Здание имело вытянутую прямоугольную форму, с длинным коридором по центру, точно сарай для коров. По обеим сторонам стояли прочные массивные ограждения из дерева, но из-за темноты, по ту сторону ничего не было видно. Но были признаки множества огромных существ: они шевелились во тьме, учуяв наш запах, еле слышно рычали. Шуршание соломы смешивалось со звоном цепей. Я поражённо взглянула на Якомару, но его морда была в тени от света лампы, поэтому я не могла прочесть его выражение.

— Здесь наша королева, — сказал Якомару, остановившись перед одной из оград.

— Королева, так давно виделись мы. Моё имя Саки, мы уже встречались, — тихо говорила я. Но никакого ответа не последовало.

— Пожалуйста, входите, — Якомару отворил дверь ограждения и торопливо вошёл. Мы боязливо последовали за ним. Он осветил фонарём королеву, ютившуюся в дальнем конце ограждения. Фигура подобная огромной гусенице всплыла из тени. Сморщенное белое тело. Короткие конечности.

В этот момент послышался звук, похожий на кузнечные меха — её спокойное дыхание, от которого мне стало спокойнее. Она спала, и ведь действительно, уже была поздняя ночь. Осторожно, чтобы не разбудить королеву, я коснулась её живота, точно брюха огромной коровы, которое ритмично двигалось вверх-вниз.

— Спите спокойно.

Я прошлась, поглаживая её от задней части её шеи до плоской головы, где на темени почувствовала странный шов. Королева всё ещё не просыпалась.

— Саки. Она может схватить тебя спросонья, — обеспокоенно сказала Сатору.

— Всё хорошо. Я пойму, когда она проснётся, — сказала я, и средним пальцем ткнулась в глаз королевы. Ахнув, я одёрнула руку, а королева вздрогнула головой, но больше никакой реакции не выказала. Внезапно, во мне зародилось ужасное подозрение.

«Глаз, которого я только что коснулась…»

— Посвети сюда фонарём! — приказала я Якомару. На мгновение он заколебался, а затем медленно посветил. Глаза королевы были открыты. С самого начала она не спала. Но в её расширенных зрачках не было и проблеска разума. Нет, они были сухими, будто она лишилась зрения. Из приоткрытого рта были видны большие клыки, как у проклятой кошки, с которых на соломенный пол стекала слюна.

Я выхватила фонарь у Якомару и осветила им голову королевы. На правой стороне её темени был большой V-образный операционный шрам, рубцы которого были стянуты толстыми нитями.

— Эй. Что это? — гневом разразился Сатору.

— С этим было ничего не поделать, — удручённо проговорил Якомару.

— Ничего не поделать? Что вы сделали с королевой?

От наших голосов, раздающихся в хлеве, шум шевеления огромных животных и звон цепей становились всё громче.

— Я всё объясню. Пожалуйста выйдем наружу.

Мы вышли из строения, в котором размещались королевы. Пронизывающе холодный ветер, что обдал тело, был скорее приятным, ведь сдувал прицепившуюся к нему вонь.

— Мы и не думали применять столь грубые меры по отношению к королеве… Королева мать всей нашей колонии

— Тогда почему? — я приблизилась к Якомару. А вслед за этим из ниоткуда появились охраняющие его бакэ-нэдзуми, в рассыпную подбегающие. Якомару отпустил их, покачав головой.

— Разве вы не почувствовали этого, когда видели её в последний раз? Королева уже давно потеряла душевное равновесие.

— Но, почему.

— Королева — это гарант любой колонии. А наша королева всегда была довольно деспотичной. Но по мере того, как ухудшалось её состояние она становилась всё более и более ожесточённой. За любой проступок она загрызала прислуг, тяжело ранила, что каждый раз приводило к их смерти. В конце концов её охватил бред, она стала подозревать всех влиятельных подданых, что старались на благо восстановления колонии после нападения Цутигумо, один за другим казнила их. Такими темпами наша колония потерпела крах.

— И поэтому… — начал было Сатору, но замолчал.

— Все мы клянёмся в абсолютной верности колонии и нашей королеве. Однако мы не то, чем можно попользоваться и выкинуть. За исключением богов мы существа с самым высоким интеллектом, и мы не как эти социальные насекомые: муравьи или пчёлы. Уверенные в этом, мы всем сердцем обеспокоенные будущим колонии, собрались, чтобы обсудить наше будущее. И я был инициатором объединения в «Союз».

— Союз?

— Да. Мы ради защиты минимальных прав начали вести переговоры с королевой, но королева разгневалась. Расценила наши действия, как предательство… из-за этих осложнений, мы вынуждены были прийти к этому.

— Как результат сделали её овощем? Не лучше ли было просто убить её?

Но на упрёки Сатору Якомару покачал головой:

— Нет. Мы ни в коем случае не намеревались полностью лишать её разума. Мы провели лоботомию[✱]Лоботомия — форма психохирургии, нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга (лобная, теменная, височная или затылочная) иссекается или разъединяется с другими областями мозга. и вырезали лобную долю, после чего агрессия королевы спала, она стала совсем смирной. Она продолжает рожать и способствовать увеличению колонии. Я верю, что она стала гораздо счастливее, чем раньше, когда она была связана оковами душевной болезни… Но всё же это была наша первая операция, отчего возникли некоторые проблемы с гигиеной. Что впоследствии переросло в воспаление мозга[✱]Энцефалит — группа заболеваний, характеризующихся воспалением головного мозга., отчего значительно нарушилась её психическая активность.

— Это ужасно… — прошептала я.

— Полагаю, ничего удивительного в том, что вы так думаете. И всё же досадно, — Якомару жалостно взглянул на нас. — Разве у разумных существ не должны быть равные права? Это я выучил из книги богов. Это основы демократии.

Мы в замешательстве переглянулись. Я никогда не думала, что услышу подобные слова от таких существ, как бакэ-нэдзуми.

— Даже если ваша королева была тираном, что насчёт остальных? Неужели нужно было запирать их всех, как скот, в этом хлеве?

— Наша колония поддерживает идею слияния со всеми колониями, что в той или иной мере столкнулись с подобными проблемами. В колонии детородные функции несёт в себе только лишь королева, без неё колония погибнет. Однако это не значит, что королева единолично владеет колонией. Королева сосредоточена на важной задаче деторождения, а политика и военное дело — умственный труд, самых пригодных из нас для этого. Наша колония Сиояабу основывается на этом.

В то время окрестные колонии бакэ-нэдзуми делились по влиянию на две группы: колония Оосудзумэбати, которая достигла вершины, как одно целое; и множество колоний, объединившихся с колонией Сиояабу.

Оосудзумэбати насчитывала более тридцати тысяч членов, что делало ее самой большой и сильнейшей колонией. И хотя в руках сёгуна Кироумару сконцентрировалась реальная власть, он сохранял традиции королевского правления. И каждый в колонии разделял консервативные ценности абсолютной монархии королевы.

В то же время колония Сиояабу не придавала значения кровным связям, объединяясь с товарищескими колониями и с удивительной скоростью увеличивая своё влияние, что прочие колонии считали ересью и начинали относиться с опаской.

— Вот как, понятно. Ну, мы всё равно не собираемся вмешиваться, — сказал Сатору, потягиваясь. — Мы немного устали и хотели бы поспать пока не рассвело.

— Как пожелаете. Постелем вам сию минуту, — глаза Якомару слабо осветились зелёным цветом.

Мы вернулись в приёмный домик. И как только Якомару ушёл, Сатору разжёг огонь в очаге и сел протянув ноги, глубоко вздохнул:

— Не нравится мне это… Действительно не нравится.

— Почему?

— Колония, Сквир… Якомару, всё это подозрительно. Мне кажется, то, что он говорил, совершенно отличается от того, что он думал. Я не верю ему.

— Но у нас не получится найти Марию и Мамору без помощи Якомару. Что ещё мы можем делать?

— Это правда, но, — выражение на его лице не менялось, — Ты видела, что они сделали со своими королевами? Своими матерями? Как они могли поступить настолько ужасно.

— Ну, меня это тоже потрясло, — я вздрогнула, вспомнив пустые глаза королевы. — Но как бы красноречивы не были бакэ-нэдзуми, в конечном итоге они просто животные. Не важно, насколько их эмоции похожи на наши, ведь в сути своей они отличаются от нас. В том, что сказал Якомару, есть определенный смысл. Чтобы жить им пришлось поступить так.

— Уж очень сильно ты поддерживаешь их.

— Это не так, — ответила я, выпрямившись. — Разве люди не глядим на животных с точки зрения своих ценностей? Говорим, что у них мягкий нрав или что родители должны отдать жизнь за детёныша. Но ведь между нами огромная разница. Я читала книгу прежней цивилизации по этологии[✱]Этология — полевая дисциплина зоологии, изучающая генетически обусловленное поведение (инстинкты) животных, в том числе людей..

«Поскольку моя мама была библиотекарем, у меня, вероятно, было больше шансов подержать в руках запрещённые книги, чем у других детей»

— В ней было много чего ужасающего. Например бегемоты. В Вакиэн мы читали книжку, где был рисунок как они окружили погибшего, якобы похоронить его, как описывали в книге. Но на самом деле они собирались вокруг мёртвого тела, чтобы съесть его, ведь они всеядны.

— Ага, знаю.

— Хуже всех кенгуру. Мы все думаем, что мать держит своего детёныша в сумке, чтобы тот развивался дальше.

— А на самом деле?

— Когда за ними гонятся хищники, кенгуру достают из сумки детёныша, и выкидывают его, чтобы пока его едят, сбежать[✱]Судя по всему, этот факт — выдумка, легенда, которой послужила вероятность выпадения детёныша из сумки при погоне..

Сатору нахмурился:

— Немного похоже на миносиро. Кроме того, что те отдают часть себя.

— Поэтому ошибочно судить бакэ-нэдзуми по человеческим нормам морали.

Сатору сцепил руки за шеей:

— Хм-м. Но я не это имел в виду, когда говорил, что мне не нравится всё это. Они как-то уж слишком похожи на людей.

— Подобных им животных больше нет.

Сатору подполз на коленях ко входу, чтобы убедиться, что снаружи никого нет.

— Чувство, что они пытаются заменить людей. В Камису 66 нет никаких бетонных зданий. Когда я увидел их мастерские, мне показалось словно они присваивают себе брошенное цивилизацией людей.

Я задала вопрос, который уже некоторое время вертелся у меня в голове:

— Откуда Якомару получил такие знаний? Он сказал, что читал, но всё же.

— Не понятно могло ли ему так повезти чтобы откопать подобную книгу.

— Тогда как?

— Это лишь догадка, но, может быть, он поймал псевдо-миносиро. Его радужное излучение гипнотизирует людей, но что, если на бакэ-нэдзуми оно не действует.

Чем больше я говорила с Сатору, тем больше мне становилось страшно. Существование бакэ-нэдзуми с давних пор вызывало дурное предчувствие, которое теперь обретало реальные черты.

— Бакэ-нэдзуми ведь не собираются восстать против людей?

— Разве это невозможно? Я имею в виду, что только мы вдвоём можем запросто уничтожить целую колонию.

Действительно, как бы ни развивали бакэ-нэдзуми свою культуру, они не могли и помыслить о сопротивлении людям, владеющим магическими силами, ведь только именно она привела к краху высоко развитую цивилизацию. Но даже думая об этом беспокойство не пропадало.

— Эй. Эта операция что Якомару провёл на королеве. Что если её провести на людях?

Сатору нахмурил брови:

— Также станут инвалидами, конечно же… Я понимаю о чём ты думаешь: если удачно её провести и без инфекции, то человек, возможно бы оказался под контрольном бакэ-нэдзуми.

Я ощутила озноб:

— Тогда… это, наверное, было бы ужасно?

— Нет, всё было бы в порядке, — многозначительно улыбнулся Сатору. — Они вырезали у королевы лобную долю, которая отвечает за намерения и творчество. Иначе говоря, за магическую силу отвечает лобная доля и, если отнять у человека его осознанность, это приведёт к тому, что магической силы больше не будет. Поэтому беспокоиться не о чем

На этом мы закончили разговор и легли немного поспать до рассвета.

Лёжа на постеленном полу в полудрёме, картины кошмарных видений раз за разом проплывали в голове. Как и Сатору я с самого начала прихода в колонию Сиояабу, ощущала ужасную тревогу.

Но, прежде чем я осознала это, мой разум медленно погрузился во тьму.

Когда я проснулась, небо только начало светать.

Наш приёмный домик был сделан из сплетённых бамбуков, которые были покрыты прочной тканью, точно из какой-то животной шкуры, сквозь которую снаружи пробивался свет, от этого он больше походил на шатёр кочевников, чем на домик.

Сатору встал раньше, и уже был собран.

— Доброе утро, — подала я голос. На что Сатору сухо кивнул:

— Идём? Они, похоже, уже готовы. Ещё темно было как они начали шевелиться.

И действительно было слышно, как снаружи домика металось большое количество бакэ-нэдзуми, занятые чем-то.

— Хорошо.

Я спешно встала и начала собираться. Мне потребовалось меньше двух минут, чтобы надеть тёплую одежду и завязать верёвочки на сапогах, проверить свой заплечный мешок.

Мы вышли наружу. Небо совсем уже прояснилось, а солнце собиралось взойти далеко на востоке за Тихим океаном. Вернув взгляд на землю, я увидела, как бакэ-нэдзуми снимает с ветвей сосны что-то сушёное. Это было слишком большим для рыбы: около метра длиной и белёсого цвета. Я присмотрелась получше и увидел, что это был высушенный миносиро.

Мы невольно переглянулись.

— Не могу поверить, что они едят миносиро.

Миносиро считаются священными существами, о которых заботятся в Камису 66. И то, что они принимают их в пищу, вызвало во мне невыразимое неприятное ощущение.

— В это время миносиро же впадают в зимнюю спячку. Специально откопали, чтобы засушить их.

Выражение у Сатору стало как у кошки, что попробовала сверцию[✱]Swertia japonica. Горькое растение.. Мне подумалось, что вчерашняя, неизвестная мне сушёная рыба, которую мы ели, могла оказаться миносиро. Однако я не решилась сказать об этом Сатору.

В этот момент мы заметили идущего к нам Якомару:

— Доброе утро, боги. Мы скоро отбываем, не изволите ли вы позавтракать?

Совсем не было желания вновь есть сушёного миносиро.

— А что насчёт вас?

— Мы взяли с собой дорожной еды на время похода. Она отнюдь не вкусна.

— Пойдёт и нам.

— Как пожелаете.

Якомару, как бакэ-нэдзуми, вероятно, был чувствителен к холоду и укутался весь в тёплую одежду с капюшоном, и кожаные доспехи с металлическими заклёпками. Со встречи два года назад он ещё не истратил своих прежних манер, но теперь был одет совсем как сёгун. Он взял в лапы короткую дудочку, висевшую у него на шеи, и дунул в неё. Показались их силы в двести бакэ-нэдзуми. Все они встали в строй.

— Эй, эй, обязательно так много? — нахмурился Сатору.

— В пути может быть опасно, но мы готовы на всё, чтобы оберечь богов, — почтительно ответил Якомару.

Мы вместе с Якомару стали точно в середине длинного строя, так как идти во главе, также как и в его тылу, было опасно. Со всех сторон нас сопровождали сильные солдаты с большими щитами в лапах.

Окрестности колонии Сиояабу были полностью очищены от снега. Под ногами раздавался скрип промёрзшей земли. Выйдя на покрытую снегом равнину, мы обули наши досточки. Солдаты тоже надели что-то похожее на простенькие лыжи и усердно передвигали своими короткими лапами. Они передвигались не так, как мы с нашими магическими силами, отчего Сатору слегка раздражался:

— Возможно двигаться немного быстрее? Если вы скажете нам, где находится колония, мы бы двинулись вперёд.

— Прошу прощения. Мы не можем двигаться с такой же лёгкостью, как боги. Однако колония Бокутоуга не так далеко, пожалуйста стерпите это. Если с вами двумя, не дай бог, что произойдёт, мы вас не нагоним.

Волей-неволей мы остались в строю и медленно скользили по заснеженной равнине. В это время бакэ-нэдзуми стали раздавать дорожную еду. Она была похожа на небольшие пилюли или данго[✱]団子 — данго (японские шарики "моти" из рисовой муки, обычно подаваемые с соусом)., слегка сладковатые на вкус. Похоже они были сделаны из рисовой муки с мёдом, сушёными сливами и орехами, смешанными вместе. Да, они были не так уж и вкусны, но по крайней мере в них не было миносиро.

Миновав снежную равнину, мы стали перебираться по множеству холмов: «Почему вдруг их оказалось здесь так много» — думала я. Причём из-за снега, которым они были покрыты, было не понять почему почва под ногами на каждом холме разительно отличалась. Различными были даже растения на них.

Странная догадка всплыла в моей голове.

Картина сражающихся людей с магическими силами, что убивали друг друга, из далека запуская гигантские валуны в сторону холмов. Падение их вызывало невероятные разрушения, вероятно, гораздо превосходящие чем от ядерного оружия прежней цивилизации. Как метеорит десятки километров в диаметре, что уничтожил динозавров шестьдесят пять миллионов лет назад.

Такая глупость, думать так. Здравый смысл подсказывает, что этого не случалось. Наверняка мои домыслы исходят от того, что у магических сил нет предела.

Хотя на самом деле существуют различные ограничения: чтобы воздействовать магической силой требуется воссоздать в голове идеальный образ объекта, от чего и исходят определённые пределы — по величине и его сложности. Поэтому расколоть надвое земной шар в некоторой степени реально, но в некоторой и нет.

И всё же… Я взглянула на холмы, громоздящиеся друг на друга, словно горные хребты. Даже такие как мы, ещё не слишком опытные, могли создать земной оползень и запускать в воздух довольно большие валуны. Но для таких мастеров как Сисэй Кабураги не является невозможным сдвигать целые возвышенности.

— Скоро прибудем, — сказал нам Якомару. — За следующим поворотом вы увидите неприступную крепость колонии Бокутоуга, основанную в холме.

То, что появилось перед нашими глазами, было не столько холмом, сколько цельным камнем — монолитом. Он был сто пятьдесят метров в высоту и около трёхсот метров в диаметре. Отвесная глыба стояла под девяносто градусов, вокруг которой совсем не было снега. Она не имела никаких неровностей, за которые можно было бы ухватиться руками, отчего взобраться по ней было бы довольно проблематично.

— Холм… это ведь отвесная скала. Где здесь крепость? — сказал Сатору, глядя на огромную скалу прищурившись.

— Вон там. Видите? Там, где растёт сосна в центре скалы, находится скрытая пещера.

Взглянув туда, куда указывал Якомару, я ничего не смогла разглядеть. Мало того, что вокруг не было ни малейшего движения. Была полнейшая тишина.

— Колония Бокутоуга долгие годы делала ходы в скале, превращая всю её в крепость.

— Но как они туда входят? — я всё никак не понимала.

— Хорошо скрытые тоннели, что уходят в землю под скалой, куда мне не известно. Но обычно из той дыры свешивают верёвочную лестницу. Сейчас её невидно, потому что они убрали её, прознав о нашем приближении. Они наотрез не ведут переговоров с другими колониями. А когда кто-то приближается к их норам, обычно глубоко затаиваются в них… Однако сейчас мы дадим им понять, что так не выйдет.

Якомару подозвал солдата из хвоста группы. Это не был мутант из Цутигумо, но его развитая грудная клетка напоминала луковицы нарцисса, в его лапах была большущую трубка, похожая на мегафон. Выслушав Якомару, он повернулся к крепости колонии Бокутоуга и начал выкрикивать им своё послание. Я с Сатору прикрыли уши руками, чтобы не повредить барабанные перепонки. А Якомару с другими бакэ-нэдзуми были спокойны, будто для них в этом не было ничего не обычного.

Несмотря на то, что он неоднократно и громко выкрикивал им сообщение, разносящееся по равнине, и, не исключено, могло вызвать сход лавины, колония Бокутоуга не отвечала:

— Похоже, нам придётся показать им, что мы серьёзны.

По команде Якомару лучники выстроились в ряд и подняли свои луки с натянутыми на них стрелами.

— Постой, мы ведь здесь не ради сражения! — возразил Сатору.

— Я согласен с вами. Однако как вы можете видеть, они полностью игнорируют наше послание. Но чтобы раскрыть раковину этих надменных, бездействующих моллюсков, придётся принять некоторые грубые меры.

Якомару пронзительным голосом отдал приказ.

В мгновение десятки стрел по красивой дуге полетели в сторону сосны в середине скалы. Большинство из них отскочило от скалы, но некоторые вонзились в дерево, а одна попала в трещину в скале.

По-прежнему ответа не было. По команде Якомару ряд лучников, стал обматывать наконечники стрел тряпьём и высекать искры кремнем, поджигая их. Ткань, похоже, чем-то пропитанная бурно вспыхивала. На этот раз десятки зажжённых стрел рассекли воздух и вонзались в сосну, продолжая гореть. Вскоре от дерева пошёл чёрный дым и после этого началось шевеление. Было видно, как они тушили дерево с той стороны снегом.

— Возможно теперь они поняли. Мы повторим сообщение.

Якомару слегка поднял правую руку, и солдат с мегафоном снова продвинулся вперёд и издал разрывающий барабанные перепонки вопль. Хотя я не могла понять, речь бакэ-нэдзуми, его тон был до странного агрессивным.

«Неужели это действительно было простым обращением?»

В конце концов они ответили, запустив сотни стрел, открыв множество бойниц[✱]Бойница — узкое отверстие в оборонительных стенах, или выемка в окопе. в скале.

Вражеские стрелы стремительно полетели сверху прямо в нас. В незащищённый ряд лучников и бойца с мегафоном, которым суждено было умереть, став подобием подушечек для иголок. Но в следующее мгновение рой стрел налетел на невидимый глазу клин, от которого разлетелся в стороны. Спохватившись, мы с Сатору стали действовать слаженно, также как и с лавиной, и сменили направление стрел. От наших столь долгих отношений, мы с ним достигли ступени безмолвного взаимопонимания.

За этим последовало растерянное молчание со стороны колонии Бокутоуга. Сильный ветер мог отклонить стрелы в одну из сторон, однако разметать их по сторонам перед мишенью было чем-то абсолютно неестественным.

— Весьма благодарен вам! Боги, спасли жизни моим солдатам, я преисполнен искренней благодарности за это, — Якомару низко поклонился. — Однако колония Бокутоуга непокорна даже пред богами. Мы снова предложим им вести снами переговоры, но в зависимости от результата, вероятно, придётся пойти на более жёсткие меры

Не дожидаясь ответа, Якомару снова выставил солдата с мегафоном вперёд. Как и прежде я не могла разобрать слов, но тон его голоса стал еще более властным и принудительным, чем ранее. Я не думала, что это был простой призыв к перемирию и переговорам. Скорее его свирепые вопли были равны ультиматуму. И колония Бокутоуга, конечно же тревожилась неожиданно сложившейся ситуации. Как и предполагалось яростная речь вывела из себя одного из них, и одна стрела со свистом полетела в бойца с мегафоном.

На этот раз наши с Сатору совместные усилия были не на высоте. В попытке уловить единственную стрелу, используя наши магические силы, проявился невероятный радужный узор. пространство исказилось, воздух словно от жара заструился. Это было явление происходящее от столкновения магических сил меж людьми, которое несло в себе непредсказуемые последствия. Мы в спешке перестали использовать магические силы, а стрела, на которой мы сосредоточили их, исчезла в ослепительном свете. Это было слишком, всего-то для одной стрелы, но с точки зрения Бокутоуга такая демонстрация показывала, что мы были разгневаны.

— Боги! Бокутоуга, они знали о присутствии богов и пустили стрелу. Это непозволительно, это богохульство! Прушу вас непременно ниспослать божью кару.

— Но это всего одна стрела. Это ведь могло произойти случайно, — мне не хотелось нападать на колонию, чего требовал Якомару.

— Достаточно и одной! Навести стрелу на Бога — тяжкое преступление, чтобы уничтожить всю колонию… Кроме того мы всё никак не сдвинемся с места. Если Бокутоуга не ответят на наш запрос, ваших друзей, богов, мы не сможем найти.

— Ясно, ничего не поделать, — решился Сатору.

— Будь посдержаннее, — просила я Сатору.

В конце концов, всё началось с того, что Сквонк спас Мамору, и в ответ разрушать его колонию было бы неправильно.

— Знаю, — Сатору повернулся к крепости и повторил про себя мантру. Сосна, скрывающая вход в пещеру, треснула издав характерный звук и свесилась. Прятавшиеся позади неё бойцы колонии Бокутоуга окаменели в испуге. Затем с грохотом скала стала трекаться от удара невидимого кулака. Полетели обломки. Ещё удар… и ещё. Раскрылась огромная дыра, разрушив часть бойниц.

— Довольно! Прекрати! — останавливала я Сатору.

Через некоторое время послышались пронзительные крики. Вопил бакэ-нэдзуми. Он, словно молил о пощаде.

Затем с прежним упорством и силой стал отвечать им боец с мегафоном. После чего из пещеры, за сломанной сосной, показалось несколько бакэ-нэдзуми. Большинство из них носили доспехи, похожие на чешую рыбы. В центре их один стоял в накидке. Он был похож на самого главного в этой колонии.

Позже я узнала, что это был регент[✱]Регент — временное осуществление полномочий главы государства коллегиально (регентский совет) или единолично (регент) при малолетстве, болезни, отсутствии монарха., управляющий колонией Бокутоуга, которого звали Куитии. Другие бакэ-нэдзуми свесили длинную верёвочную лестницу.

Случайно взглянув в сторону, я заметила странное выражение на морде молчавшего Якомару. Точно гнев, но в тоже время и неудержимая радостью.

Вероятно, нет смысла записывать каждую деталь встречи Якомару и Куитии. Якомару ликовал, словно победитель, встретившись лицом к лицу с Куитии. Я не понимала содержания их разговора, но скорее всего, выдвигались какие-то односторонние требования, и опечаленному Куитии пришлось принять их, какими бы нелепыми они не были.

Потеряв терпение, Сатору вмешался в их разговор и наконец-то смог спросить о Марии и Мамору. По приказу Куитии перед нами предстал Сквонк. Он весь съежился, но, когда заметил нас, похоже, немного приободрился.

— Сквонк, помнишь нас?

— Ки-ки-ки-ки… Да, боги.

— Куда пошли Мариа и Мамору? — Сатору сразу перешёл к делу, немного наклонив голову вбок.

— Я не снаю, боги.

— Не знаешь? Ты ведь был с ними?

— Да, но боги ушли далеко.

Я закрыла глаза, пытаясь подавить нахлынувшее отчаяние:

— Как далеко?

— Не снаю.

— А знаешь хотя бы в каком направлении?

— Не снаю. Бхоги. Но мне пехедали… пихисьмо, — из-под ткани[✱]貫頭衣 (kantoui) — простой вид одежды, состоящий из большого куска ткани.

он вынул конверт и преподнёс его мне. Я сразу же вскрыла конверт. Внутри, как и говорил Сквонк было адресованное мне письмо. От Марии.

Любимой Саки.

Когда ты будешь читать это письмо мы с Мамору должно быть будем уже далеко.

Никогда бы не подумала, что мне придётся писать такое близкому, любимому мне человеку. Мне очень, очень жаль.

Пожалуйста, не ищи нас.

Мне очень печально писать это. Помню, как мы были рассержены, когда увидели такое же письмо оставленное Мамору. И хотя я не так уж красноречива, теперь мне также приходиться его писать.

Я знаю, что ты беспокоишься за нас, и рада этому. Будь всё наоборот, я бы также волновалась за тебя. Однако, что есть, то есть.

Мы больше не можем жить в Камису 66. Нам этого не позволят. Лишь только мне ещё позволено, наверное. Но Мамору уже заклеймён, а когда это происходит пути назад уже нет. Не думаешь, что это похоже на то, как избавляются от некачественных предметов?

Как керамика, которую разбивают после обжига, если та треснула. Поэтому, чем ожидать, когда нас разобьют, мы решили убежать.

Если быть честной, я хотела пойти с тобой. Это не ложь. Но, Саки, ты не такая как мы. Я уже говорила тебе, ты сильная. Я ни в коем случае не имею ввиду твоё тело, дух или волю. Скорее ты слишком чувствительна, чтобы расплакаться, чем ты мне и нравишься. Однако с какими бы трудностями ты не столкнулась, даже если они ломают тебя до глубины души, ты вновь поднимаешься на ноги. Этим ты и отличаешься.

Я уверена, что тебе необходимо остаться жить в деревне. Но не Мамору. Но если я оставлю его одного, он не сможет выжить. Прошу пойми меня.

Покинув деревню, мне стало ясно.

Наши деревни они ненормальны.

Ты так не думаешь? Деревни, в которых настойчиво продолжают убивать детей, это действительно правильное человеческое общество? Как и говорил псевдо-миносиро, до сих пор история была запятнана кровью. Однако даже в сравнении с тёмным веком, я не думаю, что у нас есть повод для гордости. Сейчас вспоминая о происходящем в деревнях, я начинаю понимать, что это всё ненормально.

Взрослые, в глубине души они действительно страшатся нас, детей.

Может быть так было всегда. Горько отказываться от следующего поколения, что ты породил, и гораздо печальнее, когда это твои собственные дети.

Однако взрослые в Камису 66 смотрят на своих детей иначе, немного своеобразно. Как будто они в поте лица высиживают яйца, пристально наблюдая, появиться ли оттуда ангелочек, или один к миллиону родиться демон.

И нас, по каким-то дурным предчувствиям, разбивают и выбрасывают, несколько сотен, тысячи яиц. Но мы отказываемся от такого исхода.

Прискорбно осознавать, что придётся расстаться с родителями и покинуть дом, в котором я выросла. И всё же, думая о их истинных чувствах, я ощущаю смятение. Если бы в деревне решили избавиться от меня, родители бы расплакались, а затем, после, забыли бы, как и твои родители, в конце концов отказавшиеся о мыслях о твоей старшей сестре.

Наши же узы, я уверена не такие. Если бы от меня решили избавиться, ты бы точно не покинула меня, верно? И если бы тебе грозила опасность мы бы с Сатору сделали всё возможное, чтобы спасти тебя.

И ещё один наш друг, чьё имя не позволяют нам вспомнить. Он, «X'», тоже непременно пришёл бы к нам на помощь, верно?

Вот почему я должна сейчас помочь Мамору.

Однако перестать видеться с тобой и Сатору больнее всего.

К счастью, у нас есть магические силы, так что мы как-нибудь да проживём. Чему-чему, а этому я очень благодарна деревне и Академии Дзэндзин.

Отныне мы с Мамору будем помогать друг другу строить новую жизнь.

И поэтому у меня есть просьба. Если в деревне спросят за нас, скажи им, что мы мертвы. Мы собираемся уйти далеко, чтобы ни в коем случае не попасться деревне. И тем не менее если бы о нас забыли, мы бы могли спать спокойнее.

Я от всего сердца молюсь, чтобы настал день, когда мы снова встретимся с вами.

С любовью, твоя Мариа.

Закончив читать, слёзы непрерывно полились из глаз.

В конверте был ещё один лист, на котором Мамору изобразил нас с Марией, улыбающихся друг другу.

Сатору взял письмо и молча пробежал по нему глазами, приобняв меня за плечо. Я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, но никак не могла остановиться поток слёз. А предчувствие того, что я уже больше никогда не увижусь с Марией, почему-то сменялось уверенностью в этом.

Не обнаружив их в иглу, мы решили отправиться в колонию Сиояабу, полагая что это будет кротчайший путь — воспользоваться силами других бакэ-нэдзуми — чтобы найти Сквонка, который был единственной подсказкой для нас. Отнюдь не доверяя Сквиру, который теперь Якомару, однако в такой опасной ситуации мы были настроены на использование всего, что только было возможно. Однако, в конце концов, это были мы, кем ловко пользовались. Для коварного бакэ-нэдзуми манипулировать детьми людей, от волнения невидящих ничего кругом, это было всего детской забавой.

Колония Сиояабу берёт своё название от насекомых ктырей[✱]シオヤアブ (shioyaabu), которые также называются сиоямусихики[✱]塩屋虫引 — シオヤムシヒキ (shioyamushihiki) — Promachus yesonicus. Другое название для シオヤアブ — жестокий хищник, охотящиеся на слепней, пчёл, хрущей и других, впрыскивая в них яд. Название сиоя[✱]塩屋 (shioya) — здание в котором торгуют солью, а также сам продавец соли. идёт из-за его белых щетинок позади у самцов, такая же характерная особенность есть и у родственных ему ктырей — сиояооторихики[✱]塩屋大鳥引(Shioyaootorihiki): 塩屋 (Shioya) — сложившееся издревле название вида ктыри(см. выше); 大鳥 (ootori) — крупные виды птиц; 引 (hiki) — от 引く (hiku) — тащить. — Выдуманный вид насекомых.. О которых в книгах прежней цивилизации совершенно ничего не сказано, вероятно, это оттого, что вид этот появился в этом тысячелетии. Очень редкий вид, их не увидишь в окрестностях Святого Барьера даже сейчас. В сравнении с сиоямусихики они гораздо больше, с длиной тела, достигающей порядка тринадцати ~ восемнадцати сантиметров. Из-за такого длинного и тонкого тела, как у стрекоз, которое для эффективного дыхания имеет множеством дыхалец[✱]Дыхальце — внешнее отверстие органов дыхания у насекомых и клещей., и из-за множества глаз, в детстве мы обычно называли их стоглазыми стрекозами.

Сиояооторихики обычно прячутся за стволом деревьев, чтобы нападать сзади на воробьёв, дроздов, белоглазок, синиц, сорокопутов, скворцов и мелких птиц. Пронзая мозг, острыми, словно меч, челюстями, и высасывает из них всю кровь, раздуваясь от этого, словно воздушный шар, до тех пор, пока не сможет взлететь. Бывали случаи нападения даже на ворон. Насекомое Сиояооторихики из-за того, что оно питается птицами что находятся выше по цепи, могут символизировать разрушение порядка в колонии Сиояабу, которые своего рода также подавляют высших, будучи низшими[✱]下克上的な — ист. «низший подавляет высшего» (в традиционной историографии — о гражданских войнах и классовых битвах в эпоху Муромати)..

Добравшись до колонии Бокутоуга, ниточка ведущая к Марии и Мамору оборвалась. Несмотря на обещание Якомару приложить все усилия для поиска, мы не знали, насколько мы можем рассчитывать на него, но в такой ситуации мы не могли отказываться. Я дала госпоже Томико слово найти и вернуть Марию и Мамору к завтрашнему дню, но это казалось уже безнадёжным.

Мы с Сатору обговорили и сошлись на не самом лучшем плане.

— Как пожелаете! Пожалуйста предоставьте это вашему Якомару.

Как и написала Мариа в своём письме, сообщить в деревню об их смерти. Когда я попросила Якомару говорить то же самое, он был готов к этому. Я полагала, что он без сомнений осудит такой акт предательства Этического Комитета, однако он до странного охотно согласился.

— Думаю, лучше будет сказать, что они попали под лавину, унёсшую их на дно лощины. Оттого, что не ясно насколько далеко они упали, их мёртвые тела трудно будет найти.

Лишь такая история была наиболее правдоподобной. Для человека с магическими силами ещё и вдвоём упасть казалось не естественным, однако если сказать, что Мариа пыталась спасти Мамору, когда тот стал падать с вершины, то возможно у нас могло бы получиться.

— Это может занять некоторое время, но я думаю, что мы сможем наделать костей. Возможно, они их убедят, если предоставить кости.

Мы обомлели.

— Что ты имеешь в виду? Кости? Где ты собираешься их взять? — суровым тоном стал расспрашивать Сатору. Якомару побледнел, осознав свои слова:

— Нет, я не это имел в виду! Вы меня неправильно поняли! Конечно, как бы мы смогли найти кости богов? Мои слова будут очень грубыми, полагаю, но наши кости и части тел, не отличить от костей богов. Особенно высокие из нас, которые не отличаются от молодых богов. И поэтому, такие кости, если аккуратно поскрести о камни…

— Этого достаточно! Понятно. Полагаемся на тебя, — я прекратила речь Якомару. Слушая это, я почувствовал, что мы действительно собираемся осквернить их трупы.

— Слушаюсь. Пожалуйста, вверьте всё это мне.

Я не знаю, понял ли Якомару мои чувства или нет, но он почтительно поклонился.

Наше двухдневное путешествие вверх по реке оказалось напрасным. Однако о том, чтобы облегчённо вздохнуть не было и речи. И мы отказались от предложения Якомару остаться ещё на ночь в колонии Сиояабу и вновь возвращались к тому, с чего начали. Туда, где располагалась иглу. Сквонк рассказал, что он расстался с ними именно там.

Мы обулись в досточки и быстро покатили в ту сторону, где оставили наши лодки. Судя по положению солнца, времени было уже за полдень. Но я совсем не чувствовала голода. И не оттого, что была возбуждена. Моё тело всё пылало от досады, но в душе было также холодно, как и на раскинувшейся снежной равнине.

Не было никаких шансов узнать, куда делись Мариа с Мамору. И даже если бы мы обнаружили их следы, догнать её, пролетающую в воздухе, нам было совершенно нереально. Мы, словно игроки, без шансов на победу, не признающие поражения, пока не просветит свисток знаменующий конец, и настойчиво отдающие все силы на тщетные потуги.

Ради кого или чего я притворяюсь словно надежда ещё есть? Чтобы защитить представление о себе, как о человеке, что не бросит своего друга до последнего? Или просто потому, что рядом со мной Сатору? Я взглянула вперёд на него. Он мчал полностью сосредоточенный, что было и не понять, что у него на уме. Также как и я пытается не замечать отчаяния или думает о чём-то ином?

Двигаясь рядом друг с другом, я осознала один факт. То, чего я действительно страшусь:

Мой мир, кроме родителей, — это Академия Дзэндзин. Первая группа, которую я могу назвать своими друзьями. Однако они один за другим исчезли. Оставили меня и Сатору вдвоём.

«Нет» — отчаянно думала я, — «Я не хочу больше терять друзей. Я не хочу терять дорогих и любимых мне людей»

На движущуюся впереди фигуру Сатору, наплыл образ мальчика.

Ахнув, я невольно протянула руку. Лишь на мгновение перед глазами ожила милая мне фигура, запечатлевшаяся в укромном уголке моей памяти. Однако вскоре это видение испарилось. Я неизбежно столкнулась с жестокой реальностью. Что в этом мире нас было только двое.

«Возможно, Марии сейчас также одиноко. Нет, я и рядом не стояла с ней. Она буквально бросила всё чтобы сбежать»

Со вчера небо совсем изменилось, прояснилось. Солнечный свет ярко отражался от снега. Однако от такого светлого пейзажа, я ощущала лишь большее уныние.

Благодаря чутью направления Сатору мы вскоре нашли свои лодки. Пока я снимала досточки, Сатору магической силой поднял их и спустил на воду.

— Я буду управлять ими, так что можешь немного отдохнуть, — ступая на лодку сказал он, обернувшись ко мне.

— С чего бы? Ты сам не устал? — сказала я, но без мыслей за него, а слова ради.

— Всё нормально, — сказав это он подтолкнул меня в спину, и не имея сил сопротивляться я, пробормотав: «Спасибо», присела. Провалившись в дрёму, словно проваливаюсь сквозь, медленно растворившееся дно лодки, прямо в руки каппы[✱]河童 (kappa) — каппа (фантастическое существо, японский водяной)., что не спеша затащит меня на дно реки.

Мне снился сон. Поначалу это были бессвязные кошмары моего измождённого разума, отчего из глубин души вырывались, подавляемые сознанием, фантастические чудища[✱]魑魅魍魎 (chimimouryou) — кн. злые духи гор и рек, страшилища. гор и рек, что являлись мне один за другим.

Слепые демоны что ползали кругами и как насекомые, дёргали длинными сяжками[✱]Сяжки — усики, либо антенны у насекомых.. Над головой пролетела свора одноглазых леших[✱]天狗 (tengu) — Тэнгу (сказочный леший с длинным носом). с крыльями мотыльков, с которых сыпались чешуйки. Толпа идущих в ад трупов, скованных цепями. Внизу к их животам вцепились большие коровьи мешочки, управляющие их душами, чтобы те даже не помыслили о побеге, и широко раскрыв глаза, лишь издавали стоны, подобные мычанию.

Просвечивающийся розовый миносиро, эротически изгибал своё тело. Все щупальца его стали стоящими мужскими членами, у основания которых было множество женских гениталий, которые, словно актинии то раскрывались, то закрывались.

По другую сторону без единого звука прошагала тень огромной кошки, олицетворяющей собою бога смерти. Уродливые плоские морды бакэ-нэдзуми, поднятые кверху, беспрерывно разнюхивали воздух. Между складками кожи в их телах виднелось множество глаз, неустанно крутившихся по сторонам, а изо ртов выходили острые, словно меч, языки.

Но самыми ужасными была фигура маленького ребёнка — Акки, вся голова которого была измазана в брызгах крови, а глаза широко раскрыты от экстаза свершённой резни.

Чудовищные существа кишели. И в их глуби тихо стоял он — мальчик, наполовину скрытый тенью. Я видела его от ног до груди и шеи, но лицо его было в тени. Безликий мальчик. Я пыталась окликнуть его, но имя всё никак не сходило с губ. Он, казалось, заметил меня, но ничего не сказал. В прошлый раз я его слышала, но не видела. Однако теперь же он молчал.

Но до меня ясно доходило послание безликого мальчика — его глубокое беспокойство.

— Как мне найти Марию?

Безликий мальчик едва заметно покачал головой.

— Я не понимаю. Что мне нужно сделать?

Вновь ответа не было.

— Дай мне знать. Прошу. Что я вообще должна делать?

Безликий мальчик поднёс палец к губам. Он не сказал и слова, а тень мешала прочесть его губы, однако, почему-то я поняла его.

Сбитая с толку, я стояла как вкопанная, не понимая, почему он сказал что-то подобное. Он продолжил говорить, потрясая меня, словно ударяя молнией.

«Бред. Бред! Всё сказанное. Это ужасно…» — пыталась я возразить, но ничего иного из меня не выходило.

«Саки. Саки!» — звал меня чей-то голос.

И я вдруг проснулась.

— Саки. Снился плохой сон?

Я открыла глаза и увидела встревоженное лицо Сатору, всматривающееся в моё.

— Да, всего лишь.

За это время я вся промокла в поту. Я попыталась улыбнуться, но, наверное, получилось натянуто.

— Добрались. Дальше идём на досках.

Сатору выглядел призадумавшимся:

— Подождёшь здесь? Я и сам, полагаю, справлюсь.

Я решительно покачала головой:

— Я тоже пойду.

— Ну… ладно, — он взглянул на меня и, казалось, понял, что бесполезно пытаться отговорить меня.

До иглу ещё тянулись оставленные нами следы. Я припомнила, что это было тоже самое место откуда мы отправились вчера. За день только и смогли, что вернуться к самому началу. Нет, всё было ещё хуже. Накануне мы знали, что нам предстоит трудное путешествие, но мы также не сомневались в том, что обязательно сможем найти Марию и Мамору. Однако, теперь же не было никаких подсказок.

Тем не менее, мы надели досточки и полагаясь на маловероятный, но удачный случай, стали скользить по пологому склону вверх.

Повторный обыск не дал никаких результатов.

Мариа и Мамору, похоже, сумели откопать сани, чтобы взять их с собой. Однако в радиусе десятков метров мы не нашли никаких следов. Ожидая, что из деревни за ними пошлют кого, Мариа на какое-то расстояние перенесла их, а затем тщательно заметала следы оставленные на снегу

Наблюдая за тем, как солнце садиться за горами на западе, моё сердце постепенно заполнялось отчаянием.

— Саки, — обнял меня сзади Сатору. — Не плачь… мы сделали всё, что могли.

И тогда я заметила, как из моих глаз льются слёзы. Это действительно было странно, не замечать, как по щекам льются тёплые слёзы.

— У нас ещё есть время до завтрашнего дня. Как только рассветёт, двинем на северо-запад. Может быть там мы найдём какие-нибудь следы.

Я понимала, что это было всего лишь ради того, чтобы утешить меня. Но такими способами нам не удастся благополучно разыскать их, также как и принцам Серендипа[✱]Три принца из Серендипа — адаптация персидского эпоса о трёх принцах из волшебной страны Серендип (часть поэмы «Восемь райских садов» Амира Хосрова Дехлеви). Они отправились путешествовать и при этом наделены были даром понимать язык птиц, зверей и растений, которые на их пути предупреждали на своих языках о грозящих им бедах и опасностях. Странствие закончилось благополучно.. И всё же слова Сатору утешили меня.

Мы были готовы провести ночь в заснеженных полях и положили для этого с собой в лодку простую палатку. Однако решили сделать себе иглу по примеру Сквонка, спасшего Мамору.

Мы сгребли много снега с округи и стали сваливать его в виде купола, сжимая снег, пока тот не стал твёрдым, и выкопали всё изнутри. Поскольку мы помогаем себе магическими силами, у нас должно было быть всё гораздо умелее выходить, чем у Сквонка, однако это оказалось неожиданно сложно. Похоже сдавливать снег лопатой, лучше, чем магической силой. Однако главная трудность была в том, что я во время этого много раз впадала в прострацию.

Как только наше укрытие было сделано, настало время ужинать. У меня не было аппетита, но так как я ничего не ела с полудня всё же пришлось заставить себя набить желудок.

Сатору вырезал из камня красивый горшок, наполнил его снегом и поставил на огонь. Добавил туда высушенный варёный рис со вкусом мисо, чтобы приготовить нам кашу.

Мы ели молча. Сатору беспокоясь обо мне заговаривал, но разговор никак не клеился. Понимая моё настроение, Сатору продолжил говорить один:

— …Поэтому, когда я поймаю псевдо-миносиро я проверю насколько достоверна та книга.

Я не пыталась пропускать то, о чём он говорил мимо ушей, но лишь отрывки его фраз доходили до меня.

— Магическая сила обладает настолько огромной мощью, лишь от энергии усвоения глюкозы мозгом, разве не ясно, что это невозможно? Поэтому автор предложил две гипотезы о том, откуда берётся эта сила. Первая, что в солнечной системе вся магическая сила подпитывается Солнцем. Я не понимаю, как именно мы используем эту энергию, но по этой теории вне солнечной системы, магическую силу использовать не получится. По крайней мере, совсем измениться форма её применения. Разве это не интересно? Хотя, поскольку подтвердить эту гипотезу невозможно, это просто слова, что мне по душе.

— …Таким образом, сила психокинеза, использование магических сил, отнимает энергию у Солнца и снижает его энтропию[✱]Энтропия — термин обозначающий меру необратимого рассеивания энергии., сокращая жизненный цикл. Солнцу осталось приблизительно пять миллиардов лет[✱]Оно не исчезнет, а перейдёт на следующий этап своего жизненного цикла — «Красный гигант», а вот мы вполне может от этого исчезнуть., и мы, частым использованием магических сил, быстрее приближаем его к своему концу.

— …Другую теорию понять ещё труднее. В квантовой теории сам наблюдатель оказывает влияние на предмет, меняя его. И это распространяется от микроскопических электронов, вплоть до нас. Да сам псевдо-миносиро упоминал об этом, когда рассказывал о первом экспериментальном подтверждении существования магических сил, о которых высказывались различные учёные.

— …В общем, время, пространство, материя, всё это сводится к информации. Магическая сила же — это абсолютная сила, позволяющая изменить информацию сформированной вселенной. Если это истолковывать так, то получается, что, овладев магической силой на должном уровне, будет возможно изменить форму вселенной, не говоря уже о Земле. Это огромный круговорот: Вселенная создаёт химические элементы, элементы образуют химические вещества, переходят в органическую форму жизни. Живые существа эволюционируют до людей со сложно развитым мозгом, и в конце мозг создаёт видение способное изменить саму вселенную…

— Самое удивительное, что психологические механизмы проявления магических сил, по странному совпадению, схожи с тем, как в древности представляли себе магию. По классификации социального антрополога Фрэзера[✱]Сэр Джеймс Джордж Фрэзер (Фрезер, Фрейзер) — британский религиовед, антрополог, этнолог, культуролог, фольклорист и историк религии, представитель классической английской социальной антропологии, внёсший огромный вклад в изучение тотемизма, магии и трансформации религиозных верований на протяжении истории человечества., магия делится на контагиозную и гомеопатическую[✱]Контагиозная магия — Контагиозная магия имеет свое название от латинского слова «contagio», что значит «заражение». Согласно Фрэзеру, именно по «заразительному» принципу она и работает: из двух объектов, вступающих в контакт в определенный временной отрезок, объект А «заражает» объект Б и позже даёт способность воздействовать на него без прямых контактов. Наиболее распространенное в древних культурах проявление таких верований — удаление у человека каких-либо незначительных частей тела (зубы, ногти, волосы) и дальнейшее избавление от них (сожжение или выбрасывание в реку).

Гомеопатическая магия — Основной принцип гомеопатической магии заключается в особой связи, порождаемой подобием двух объектов: как говорил сам Фрэзер, «из подобного выходит подобное». То есть, два объекта должны иметь между собой какие-либо схожие признаки, что как бы обеспечивает единообразие этих объектов. Так, магия вуду — типичнейшая гомеопатическая: маленькую куклу связывает с человеком сходство в самых общих чертах. Согласно верованиям народов, практиковавших вуду, этого достаточно, чтобы через куклу нанести вред человеку, которого она обозначает., и вторая…

— Сатору, — прервал я его.

— Да, что?

— Марию и Мамору мы тоже забудем?

Выражение его лица посуровело:

— Даже если я умру, не забуду.

— Но что, если Совет по образованию снова изменит нашу память…

— Я не позволю им сделать это ещё раз, — решительно сказал он. — Они глубоко ошибаются, если думают, что смогут вечно контролировать наши мысли и воспоминания. Если они снова попытаются вмешаться в нашу память, покинем город.

— Мы?

— Ты ведь пойдешь со мной? — он выглядел немного обеспокоенным. Я улыбнулась.

— Всё как раз наоборот.

— Наоборот?

— Я уйду из города, а ты пойдёшь за мной.

Несколько секунд Сатору сидела с открытым ртом, но вскоре смирившись улыбнулся:

— Понятно. Хорошо.

— Эй, а если мы всё-таки уйдём, давай поищем Марию и Мамору и будем жить с ними.

— Да, конечно. Вчетвером будет спокойнее, чем вдвоём.

— Вот именно! И когда мы их найдём… — я запнулась, словно в горле образовался ком. Только я начала говорить, как моё тело пробила дрожь и слёзы полились из глаза.

Постепенно голос вернулся ко мне, и я разрыдалась.

И всё это время пока я плакала Сатору крепко обнимал меня.

В ту ночь, в иглу, мы были вместе.

Первый раз в жизни парень проникал в меня, и это было неожиданно больно. За время, проведённое с Марией, у меня был богатый сексуальный опыт, но половой акт с парнем всё же совсем отличался: этой острой болью.

— Всё в порядке? Больно? — прекратив двигаться, спросил Сатору.

— М…м. Подожди чуть-чуть. Я скоро привыкну, — ответила я сквозь стиснутые зубы.

«Почему всё так несправедливо между мужчинами и женщинам?» — жаловалась я про себя. — «После сорока недель беременности, терпя неудобства и боль при родах, которую не стерпят мужчины. Так почему даже половой акт приносит нам боль?»

— Не принуждай себя, хорошо.

— Угомонись… А тебе не больно?

— Нисколько.

Я вдруг поняла, хотя Сатору прекрасно знал, что мне больно, он был слишком возбуждён, чтобы остановиться. И вместо сочувствия, он испытывал удовольствие.

«Ужасный тип»

Но вскоре боль постепенно утихла. Я никогда не ощущала себя на столько влажной. Наконец ощущение, что меня подчинили себе, поутихло, я ощутила удовольствие.

Я невольно застонала, и Сатору спросил:

— Тебе приятно?

— Дурак.

Вопрос, на который я не дала ответа, а вместо этого оцарапала ему спину.

Теперь, когда я больше не девственница мне нужно думать о том, как пройти наш следующий медосмотр. И это полностью ложилось на мои плечи.

Движения Сатору становились всё страстнее. Меня затягивал вихрь приятных чувств, но немного обождав, я забеспокоилась:

«Будет проблематично если я забеременею»

Однако, прежде чем я успела остановить его, Сатору вдруг перестал двигаться.

На миг мне показалось, что он подумал на счёт того же, но это было не так.

Он смотрел на меня сверху с такой любовью и сожалением, словно вот-вот заплачет.

Но я чувствовала, что он смотрит не на меня, не знаю почему. Тот, кого он видел во мне был образ мальчика, которого он любил. Мальчик, которого в глубине любила и я.

Сатору снова начал быстро двигаться.

Отчего я достигла пика несравнимо быстрее чем ранее. И передо мной уже был не Сатору, а образ другого мальчика, что бурно проникал в меня.

Для друг друга, мы были навроде посредников, которые позволяли нам заниматься любовью с мальчиком, которого уже нет в этом мире. Может быть это глупо и ненормально. Можно сказать, что это была измена по отношению друг к другую. Однако, полагаю, мы понимали это, и хотели этого.

Как только я испытала оргазм, Сатору повалился в стороне от меня, и выплеснул семя на снежную стену иглу.

Некоторое время мы лежали тяжело дыша.

Пока я предавалась оставшемуся удовольствию, в моей голове крутились слова безликого мальчика из сна:

«Почему он передал мне такое послание?»

Что я не должна помогать Марии сбежать.

Что она должна умереть.

Часть Пятая: Великий Пожар.

1

Я вымыла дайкон[✱]Японская редька.

Здесь и далее — прим. Kiray. https://vk.com/interpreter_kiray, лопух, морковь и другие корнеплоды, нарезала, чтобы их было проще жевать. Сгребла всё в чашку и понесла голым землекопам в комнату, где их разводили. По природе своей они живут в норах, вырытых под землёй, но сейчас они живо бегали внутри сложносплетённых стеклянных труб. Открыв крышку в кормовую, я высыпала туда всё содержимое чашки. Услышав звук падающего корма, землекопы кучно зашевелились в стеклянных трубах.

Из-за своего подземного образа жизни, у них слабое зрение, однако весьма высокая чувствительность к шумам и толчкам. У все них практически отсутствовал волосяной покров, отчего они были похожи на сморщенную ветчину или колбаску с короткими лапками. Рабочим особям по порядку своего появления были даны и нанесены краской под кожу на туловище названия от «О1», до «О31», чтобы без труда различать их[✱]1. В оригинале『公一』(Kouichi)ー『公三十一』(Kousanjutsuichi) — здесь “игра слов”. Кандзи: 公 (kou) — общественный, открытый (отсюда и О1, О31); публичный. Состоит из ключей (радикалов) — ハ, ム, что вместе читается как — hamu (англ. ham) — ветчина.

Дальше же шла строчка с описанием этой игры слов — ちなみに、『公』というのは、役所で飼われているという意味に加えて、『ハム』というもじりでもある。-, которую я опустил из-за "непереводимости". Общий смысл фразы, что: 『公 』со значением/смыслом, что их (землекопов) откармливает официальное/общественное учреждение, также обыгрывает слово 『ハム』..

Когда рабочие принялись есть появился большой землекоп. Столкнувшись в стеклянной трубе с рабочим О8 тот, не замечая его, продолжал двигался вперёд. О8 отчаянно задвигался назад, но не смог сделать этого вовремя, и в итоге ему пришлось стерпеть то, как крупная особь топчется по нему перелезая.

Этой крупной особью была королева колонии — Сарами[✱]Сарами, состоит из кандзи 沙裸美(Sarami), что читается, как サラミ (Sarami) — салями. Отдельные значения кандзи, которые читаются по он-ёми: «Песок», «нагота/голый», «красота» — соответственно.. Она была более тёмного красного цвета, в сравнении с рабочими особями, и имела тёмно-коричневые и белые пятна, отчего напоминала колбасу салями, отсюда и было её название.

За ней следовало три землекопа с метками от «♂1» до «♂3». В колонии было немного самцов с репродуктивной способностью. Им не требовалось собирать корм и защищать колонию, а единственной их функцией является спаривание с королевой, чтобы оставлять потомство, хотя изначально они сами были детёнышами Сарами.

Когда Сарами появилась в кормовой, все рабочие торопливо попятились назад. Королева Сарами и её любовники, её же детёныши, первыми овладели кормом.

Редко можно встретить животное, внешний вид и повадки которого на столько вызывают в тебе отвращение к ним. Однако за то время, что я несла на себе обязанности их разведения, и хотя это моё чувство к ним во многом изменилось, я всё ещё отшатывалась от них, будто видела самых мерзких отпрысков бакэ-нэдзуми.

Не могу не задаваться вопросом: почему много столетий назад люди подумали, намеренно провести селекцию на настолько безобразных существах, повышая их умственные способности до близкого к человеческим?

Конечно, кроме них, безусловной власти королевы над рабочими, как у эусоциальных пчёл, среди млекопитающих нет. Однако если люди хотели, чтобы им всего лишь прислуживали, то существует сколь угодно более достойных животных, я полагаю. Если они предпочитали млекопитающих проживающих группами в норах, то, например, сурикаты, с гораздо более приятной внешностью и своей привязанностью, почему не они?

Так или иначе разведение голых землекопов, нравиться мне это или нет, было моей обязанностью. Но не основной. Главным образом моя роль в Пункте Здравоохранения в деревне Тинова в Отделе по контролю видов, заключалась в контроле и обследовании бакэ-нэдзуми.

Июль, 237 года. Мне двадцать шесть. Шесть лет назад я окончила Академию Дзэндзин и выбрала работу в Пункте Здравоохранения. Те, у кого были выдающиеся успехи в использовании магической силы, могли участвовать в извлечении жребия при Совете или принять предложение от любой мастерской, где с особым радушием встречали их. Те же кто, как и я, обладал обычными задатками в использовании магической силы, но с почти превосходной успеваемостью, получали как правило место работы в структурах управления деревни.

Честно говоря, не то чтобы я ни разу не мечтала, что сразу после окончания обучения, Этический Комитет обратиться ко мне, тем самым отмечая мой блестящий первый шаг в качестве кандидата в руководители деревнями в будущем. Однако госпожа Томико отчего-то была совершенно безразлична к этому. А я же с самого начала считала, что была переоценена, чтобы иметь право стать центральной фигурой деревень.

Учитывая всё то, что происходило в моей жизни, я не совсем доверяла Совету по образованию и Академии (скорее, я их ненавидела, это будет ближе к моим истинным чувствам). Библиотека была идеальным местом для работы, но её я даже не рассматривала, думая о том, как побыстрее бы освободиться от опеки матери. К слову, отец в то время всё ещё исполнял обязанности главы деревни (он занимал эту должность необычайно долго), а я же избегала любые места, подчиняемые непосредственно управлению, и в конце концов остался лишь Пункт Здравоохранения.

При всё при этом, чтобы вы непоняли меня превратно, я выбрала эту работу не столько простым методом исключения. Веских причин у меня не было, лишь дурное предчувствие насчёт бакэ-нэдзуми, что в будущем они приведут нас к несчастью. Это стало чем-то навроде навязчивой идеи. Вдобавок из-за того, что большинство людей смотрели на бакэ-нэдзуми как на неприятных существ со зловонным запахом и интеллектом немногим больше обезьянки, чувство тревоги во мне лишь усиливалось.

По этой причине я сразу же высказала желание поступить на работу в Пункт Здравоохранения в Отдел по контролю видов. Окружающие же с упрёком глядели на меня и усмехались, полагая, что я выбрала для себя довольно лёгкое место работы.

— Са-а-аки, к тебе гость, — из рупора раздался голос мистера Ватахики, главы отдела. Он странно протянул моё имя.

— Да, уже иду.

Я быстро прибрала остатки корма, вымыла руки и вышла из кормовой. Редко кто захаживал сюда к нам, и у меня не было никаких предположений кто это мог быть.

Открыв дверь в кабинет Отдела по контролю видов, меня встретил добродушно улыбающийся глава Ватахики. Окончив Академию Дзэндзин сорок лет назад, он верно трудился в Пункте Здравоохранения, и последней его занимаемой должностью, перед уходом в отставку, стал пост главы отдела, где я была единственным сотрудником. Его порядочный и спокойный характер идеально подходит для этой должности. Однако он также считал, что Отдел по контролю видов — это синекура[✱]Синекура — должность, дающая хороший доход, но не требующая труда..

— Саки, ты и Асахина были в одной группе, верно?

Сатору стоял перед мистером Ватахики.

— Да, это так, — ответила я, в замешательстве.

— Во-от как. Что ж, ещё рановато, но почему бы вам двоим не пойти передохнуть? Сегодня не так уж и много работы.

— Незачем, — отказывалась я.

— Эм… Мистер Ватахики, я здесь по делу, — растерянно заговорил Сатору.

«О каком деле он говорит?»

— Понятно, понятно. Ну, тогда я чуть раньше отлучусь на перерыв, ладно? Вы можете пообщаться здесь.

Он посмотрел на нас понимающе и быстро вышел. Я даже не успела сказать, что ещё равно для перерыва, как мы остались одни в комнате.

— Я слегка растерян. Главный излишне мнителен, — сказал Сатору, пытаясь разрядить обстановку. Мы не общались уже больше месяца после какой-то мелкой ссоры, которую я даже не припомню.

— И так, что за дело? — безучастно спросила я. Я не пыталась показать этим, что продолжаю относиться к нему холодно, а только то, что сосредоточенна на его деле.

— А-а… да. У меня есть несколько вопросов по поводу бакэ-нэдзуми, — ответил он приятным баритоном.

В детстве он всегда производил впечатление игривого щенка, но после половой зрелости он изменился до неузнаваемости: высокий белокожий юноша. На которого даже мне приходилось смотреть снизу вверх при разговоре, хотя я была выше большинства других девушек.

— Есть ли сейчас воюющие колонии?

Его вопрос был слишком неожиданным, что я позабыла о формальной речи.

— Война…? Нет, не должно.

— Это точно? Возможно, стычки между малыми колониями?

Я выдвинула ящик стола, достала несколько деловых книг и пригласила Сатору сесть напротив меня за приёмный стол.

— Смотри. Бакэ-нэдзуми перед тем, как начать сражаться, обязаны предоставить это. В ином случае возможно их уничтожат. Так что не думаю, что они забудут или намеренно не подадут их.

Сатору с любопытством посмотрел на бумаги, которые я ему передала:

— «Различным Видам, Форма A, Пункт 1: Прошение на разрешение на военные и подобные этим действия между колониями»…? Они должны заполнять эти бумаги, если задумают внезапную атаку?

— Конечно, мы не передаём информацию другой стороне.

— Затем, «Различным Видам, Форма A, Пункт 2: Извещение о преобразовании колонии» и «Различным Видам, Форма B, Пункт 1: Прошение о передаче прав на малых животных». И в самом деле, от этого каждой колонии необходим искусный докладчик, владеющий нашим языком, — постепенно понимая это, кивал он.

— Да. Каждая форма должна иметь отпечаток носа самого докладчика и королевы, или регента… Слушай, думаешь это глупо?

— М?

— Такая работа, должно быть, думаешь, всё это глупо? Вся эта бюрократическая рутина. Формы в конце концов. Это не та работа, что пригодна для развития деревень.

— Нет, это не так, — запинаясь проговорил Сатору.

Сатору был третий в Академии по успехам использования магической силы. Его приглашали различные мастерские. Он мог доверить свою судьбу извлечению жребия при Совете, но воспользовался порядком по которому можно было выдвигаться в общественные учреждения, и получил профессию на ферме Мёухоу. Также как и мой, многие восприняли его выбор странным. Но увидев, как он проводит селективные и генетические исследования в биологической лаборатории с Юу Татэбэ, которому нет равных в этой области, я не могла не думать, что он сделал верный выбор.

Сатору сам по себе хорош в управлении светом, и сейчас, должно быть, причастен к изготовлению нового микроскопа, который использует магическую силу в качестве вспомогательного средства.

— Просто… что за название такое. Ваш отдел ведь в основном связан с бакэ-нэдзуми? В таком случае почему не писать «бакэ-нэдзуми», вместо «видами»?

— Ну, «Отдел по контролю бакэ-нэдзуми» как-то слишком.

Сказав это, в голове всплыло моё личное удивление по этому поводу. «Бакэ-нэдзуми» — совершенно табуированное слово, которое не используется в административных учреждениях и при любом случае обязательно должно было быть заменено на «виды». Даже при обычном разговоре, если проскочит подобное слово тебя поправят.

— Оставим это. Что происходит? Бакэ-нэдзуми воюют? — я вернулась к исходной теме.

— Да. Ты же знаешь, что наша лаборатория поручает сбор образцов бакэ-нэдзуми. Они находят всё необходимое в лесах и болотах.

— Полагаю вы используете для этого, колонии Бэккоубати и Осамуси?

— Ага. Недавно мы позволили колонии Бэккоубати собирать миксомицеты[✱]Миксомицеты — класс настоящих слизевиков (Mycetozoa), включающий более 800 видов организмов, крупнейшая группа среди амёбозоев. в дальней части Кунэгибаяси. Однако вчера утром они попали в засаду.

— Нападение?

— Они не уверены, из какой колонии были нападавшие. Их просто внезапно обстреляли стрелами. Бэккоубати не были готовы к бою и бежали, но нескольких из них убили.

— Может на них по ошибке напали охотники?

— Нет. Их группа шла по открытой местности, там нельзя было ошибиться. Нападавшие же укрылись при стрельбе. Очевидно, это было сделано намеренно.

Я задумалась. Бакэ-нэдзуми были от природы воинственным видом, но я не могла припомнить ни места, из-за которого были бы обострения, ни колонии, которые бы применяли силу, в данный момент.

— Если те шли на виду, знали ли те, что это колония Бэккоубати.

— Не известно. Но зачем? — Сатору разъярённо раздул ноздри. — Прежде всего, Бэккоубати — не малая колония. У них значительная боевая мощь, и они находятся в союзе с Оосудзумэбати. Это всё равно, что объявление войны Оосудзумэбати.

— Не боятся навлечь на себя гнев людей, спокойно скалятся на сильнейшую колонию… не чужеродная ли это колония?

Мы вспоминали Цутигумо. Непременно, такое безрассудство походило на действия чужеродного вида, незнающего здешних правил.

— Но пока не было видно никого из чужеродных. Заметив их разведчиков, колонии обязательно тут же нам докладывают об этом.

Сатору встал и подошёл к окну. Скрестил руки на груди, выглядывая наружу.

— Думалось, здесь что-то будет известно, но вопросов стало лишь больше.

— Так, Бэккоубати заявили вам о потерях? — я наморщила брови, от возникшего странного чувства.

— Нет. Человек с фермы случайно столкнулся с группой Бэккоубати в лесу, на которых напали. Они просили его о помощи, поэтому он сразу же обыскал окрестности, но не видел врага.

— Хм-м, — я никак не понимала. Обычно колонии, если подвергаются нападению, для начала сообщают об этом Отделу по контролю видов, чтобы получить разрешение на возмездие. Однако от Бэккоубати почему-то всё ещё ничего нет.

— В любом случае, если оставить всё как есть, будут большие проблемы со сбором образцов, но прежде всего это неуважение к людям.

— Верно. Да. Мы срочно начнём всё выяснять.

— Что вы будете делать, если найдете колонию, что начала атаку?

— Думаю, самое меньшее, будет своего рода обязательное наказание. Либо поступит приказ уполномоченному в наказании колонии Оосудзумэбати, либо выступит один из наших отделов.

В Пункте Здравоохранения с Отделом по контролю видов издавна сотрудничают Отдел по охране природы и Отдел по борьбе с вредителями. И если выступали последние, то это означало полное уничтожение колонии.

— Кроме того… — Сатору выглядел так, словно сдерживал улыбку.

— Что?

— Ничего. Ты просто прям как настоящий глава отдела, когда говоришь.

Мы смотрели друг на друга, улыбаясь. Холодок меж нами незаметно прошёл. Тогда я даже была рада тому, что из-за какой-то дурацкой колонии и их действий, мы помирились с Сатору И даже я, та кто сильнее всех в деревне опасалась бакэ-нэдзуми, не представляла, что это всего лишь начало ужасных событий будущего.

По соседству с Хироси Канэко, главой Пункта Здравоохранения, сидели прибывшие наблюдатели: Коуфуу Хино — представитель Совета; консультант Совета безопасности — Сисэй Кабураги; представитель Этического Комитета — госпожа Томико Асахина. Последние двое были сильнейшими людьми в деревне по владению магической силой — воистину влиятельные люди.

Мало вероятно, что все трое могут встретиться, тем более на не интересовавших их ежемесячных собраниях Пункта Здравоохранения.

«Может быть, из-за вспышки новой болезни?»

— У нас есть приоритетный вопрос для сегодняшнего обсуждения, поэтому установившуюся практику выслушивания докладов от каждого отдела мы опустим, — вступительная речь главы Канэко ощущалась более напряжённой, чем обычно. — Неделю назад по просьбе фермы Мёухоу шесть бакэ-нэдзуми колонии Бэккоубати собирали образцы, когда на них произошло нападение неустановленным противником. Двое из шести скончались от отравленных стрел.

В зале для собраний стало шумно, и не потому, что это было серьёзным событием. Люди недоумевали, почему смерть нескольких бакэ-нэдзуми, является приоритетной темой для обсуждения.

— В настоящее время ни один из видов… никто из бакэ-нэдзуми не получал одобрение на своё «Прошение на военные действия», либо же не подавал его на рассмотрение. Таким образом, это нападение является очевидным нарушением закона и основанием для наказания. Сейчас в отдельной комнате присутствуют двое представителей от разных видов. Мы считаем, что следует выслушать их, прежде чем обдумывать наказание. Но перед этим, известные нам на данный момент зоны влияния видов истолкует член Отдела по контролю за видами. И так, Саки Ватанабэ. Прошу.

— Да.

Я встала, немного напряжённая, подошла к висевшей на стене доске и обернулась. Изначально это была обязанность главы отдела Ватахики, но в тот момент я знала о бакэ-нэдзуми больше, чем кто-либо ещё, отчего и была выбрана для этого.

— Различные виды колоний в окрестностях Канто за последние десять лет от стремления к своему разрастанию, к настоящему времени разделились на две примерно равные группы, — на доске я расчертила простую таблицу своей магической силой. К моему сожалению получилось также коряво, как если бы я написала от руки: — Первая группа — родословная Оосудзумэбати, которая сама по себе насчитывает около ста тысяч бойцов. Под их властью находятся: Асинагабати, Бэккоубати, Куроямаари, Осамуси, Хаммёу, Сидэмуси[✱]埋葬虫 (Shidemushi) — жуки-могильщики (мертвоеды)., Оокамакири, Ониямма, Оокувагата, Гэнгороу, Коороги, Кубикиригису, Камадоума — всего тринадцать колоний. Общая боевая численность которых достигает пятисот тысяч голов. Каждая из этих колоний исключительно верна людям, и являются ценной рабочей силой для неподходящей для людей деятельности.

— Мы, наблюдатели, можем задавать вопросы? — господин Сисей Кабураги поднял руку. Хотя в последнее время его линия волос на лбу начала немного отступать, но он по-прежнему выглядел так же внушительно, как всегда, в своих совершенно чёрных очках.

— Пожалуйста, — моментально ответил глава Канэко.

— Бакэ-нэдзуми… или виды… эти колонии, что их связывает? Их группы ведь обычно обособленны?

— Полагаю, что о родословной Оосудзумэбати лучше будет думать, как о, если можно так сказать, феодальной структуре. Каждая колония безусловно независима, но во главе всех находится колония Оосудзумэбати, ввиду соглашения. Так что, если нападают на одну из колоний, это рассчитывается как нападение на всех них. Кроме того, они обмениваются самцами, которые имеют детородные функции. А если королева достигает своей старости, то на смену ей приходит новая из другой колонии. Таким образом укрепляются кровные связи, а измена становится маловероятной.

Сисэй Кабураги кивнул.

— Другая группа — союз Сиояабу, военная численной которых приблизительно пятьдесят пять тысяч голов. А также восемь присоединившихся к ним колоний: Мэкураабу, Мэйга, Хиторига, Ётоуга[✱]夜盗蛾 (Yotouga) — капустная совка., Аодзумукадэ, Дзёроугумо, Ядорибаэ, Унка. Общая же численность бойцов порядка двухсот пятидесяти-трёхсот голов. Они всегда выказывали людям свою покорность и давно уже предлагают распределить работу, которую мы поручаем лишь тем, кто относиться к колонии Оосудзумэбати и на них… Отвечая на ваш недавний вопрос, в союзе Сиояабу, слияние колоний происходит иначе. Название каждой колонии теперь это уже название их укреплений, либо же части, что применяется во время войн.

— Что вы имеете в виду? — спросил Сисэй Кабураги.

— Все союзники колонии Сиояабу свергли господство своих королев при революции. В каждой колонии решение принимают выдвинутые представители. В добавок представители каждой колонии собираются для принятия решений, что затрагивают их всех. Обязанности королев же ограничиваются одним лишь размножением.

Поднялся шум. Большинству людей практически ничего неизвестно о сообществе бакэ-нэдзуми, ровно также, как и о тектонике плит[✱]Тектоника плит — современное научное представление о строении и движении литосферы, согласно которому земная кора состоит из относительно целостных блоков — литосферных плит, которые находятся в постоянном движении относительно друг друга.. И их определённо не трогает то, что эти колонии обращаются со своими королевами, как со скотом.

— В результате разрастания этих двух групп, почти не осталось независимых колоний, которые не присоединились бы какой-либо из этих двух. Одна из таких это прибывшая с материка и натурализовавшаяся колония Ясудэ.

— Понятно… В таком случае, высока вероятность того, что за атакой на Бэккоубати, ветвь Оосудзумэбати, стоит либо союз колоний Сиояабу, либо колония Ясудэ? — добивался ответа господин Сисэй Кабураги.

Я взглянула на главу Канэко, гадая отвечать на этот вопрос или нет.

— В результате осмотра местности и оставленных там вещей, было определенно, что на колонию Бэккоубати напали бойцы колонии Бокутоуга.

— Колония Бокутоуга? — недоумевал Сисэй Кабураги. — В списках нет подобного названия. Не упоминается оно даже среди независимых колоний. Отчего же? — его вопрос был вновь направлен мне.

— Колония Бокутоуга заявляет о своем нейтралитете уже более десяти лет. По этой причине пока она была исключена из списка. Однако в нынешнем положении прослеживается весьма близкая связь с колонией Сиояабу. В целом это особый случай.

Едва ли я, могла поведать им, что двенадцать лет назад мы создали повод для их сближения.

— Понятно. Вот как! — сказал Коуфуу Хино. На его полном лице появилась улыбка, когда он оглядывал всех. Его здорового цвета лысина, блестела в свете ламп. — В конечном итоге проблема лишь в том, что в зависимости от ситуации, уничтожение не ограничится лишь одной колонией. Если допустить, что весь союз Сиояабу причастен к этому, можно говорить о предательстве по отношению к людям. Возможно, нам придётся уничтожить половину из бакэ-нэдзуми в наших окрестностях!

— Нет… пока ещё ничего не решено, — растерянно стал отрицать глава Канэко речь Коуфуу Хино, которая резко изменила атмосферу в зале для собраний. Уничтожение самое большее трёхсот тысяч бакэ-нэдзуми это невероятно серьёзное дело.

«Это и было причиной намеренного появления здесь троих самых влиятельных наблюдателей?»

— Полагаю, что пора вызвать ожидающих представителей от видов. Главнокомандующий колонии Оосудзумэбати Кироумару и представитель колонии Сиояабу Якомару. Кого вызвать первым? Я предлагаю для начала выслушать Кироумару.

После речи главы Канэко, заговорила госпожа Томико, которая до сих пор хранила молчание:

— Мы, как наблюдатели, не вправе давать указания, но думаю правильнее будет, чтобы они присутствовали вместе. В случае если их слова будут разниться мы легко отделим чёрное от белого, не так ли?

— Действительно, соглашусь с вашим мнением. Так и поступим, — глубоко кивнул глава Канэко. После чего, глава отдела господин Ватахики быстро встал и вышел из зала собраний и привёл двух бакэ-нэдзуми.

Внутрь спокойно прошёл Кироумару ростом с обычного человека, слегка наклонившись вперёд, одетый в белую просторную робу[✱]寛衣 (kan'i) — свободная одежда. С фуриганой ローブ (фр. robe).. В сравнении с двенадцатью годами ранее он выглядел более внушительно, однако возраст всё же давал о себе знать. Похоже бакэ-нэдзуми старели, хотя и не также, как их предки голые землекопы, но всё же быстрее людей.

За Кироумару шёл Якомару, также одетый в белое[✱]白装束 (shiroshouzoku) — белая одежда.. Он был гораздо меньшего телосложения, но в расцвете своих сил. Он выглядел достойнее и энергичнее, чем ранее.

Они стали рядом, но на расстоянии друг от друга, в нижней части зала для собраний, и не пересекались взглядами.

— И так, вопрос к Кироумару из колонии Оосудзумэбати, — строго заговорил глава Канэко. — Колония Бэккоубати находится под властью колонии Оосудзумэбати, верно?

— Всё верно, — твёрдо ответил Кироумару, со слабой хрипотцой в голосе.

— Неделю назад по утру шестеро из колонии Бэккоубати подверглись нападению неизвестных, и двое погибли в том инциденте. Известно об этом?

— Да.

— Есть ли подозрения, кто это мог быть?

— Из расспросов, выживших стало ясно, что исполняла это колония Бокутоуга.

— Исполняла? Иначе говоря, выполняла чей-либо приказ?

— Да, — Кирумару взглянула прямо на Якомару, своими огромными глазами. — Колония Бокутоуга является одним целым с колонией Сиояабу. И я полагаю, что колония Сиояабу отдала такой приказ.

Якомару выглядел так, будто ему не терпелось что-то сказать, но, посмотрев на людей, сидящих в зале собраний, лишь опустил морду.

— Теперь вопрос к Якомару из колонии Сиояабу. Ты отдал приказ колонии Бокутоуга атаковать солдат Бэккоубати?

— Никак нет! — закричал Якомару, сцепив руки на груди. — Клянусь богами неба и земли, мы не отдавали такого приказа.

— Однако колония Бокутоуга подвластна твоей колонией или же это не так?

— Несомненно, что ранее мы сближались с колонией Бокутоуга, чтобы они примкнули к нам, но до сих ничего не вышло. Причины в этом две. Первая, что большинство членов колонии по-прежнему придерживаются старых способов мышления, отчего не откажутся от системы правления королевой. Вторая, что за Бокутоуга долгое время следили колонии Оосудзумэбати, угрожали напасть если те примкнут к нам, отчего мы не могли продвинуться.

— Кироумару. То, что сказал Якомару правда?

— Неприкрытая ложь, вздор и обман, — Кироумару широко улыбнулся, от уха до уха. — Полная нелепица. Прошу, не верьте этим, вводящим в заблуждение, словам лицемера. Говоря о первом пункте, мне известно, что королева колонии Бокутоуга уже находится под заключением. Что касается второго факта, что мы угрожали колонии Бокутоуга, такого никогда не было.

— Якомару? — глава Канэко вновь сменил своё внимание.

— Ох-ох, я поражён. Королева Бокутоуга в заключении? Откуда такая чепуха. В настоящее время королева жива и здорова, и царствует в своей колонии. Хотя и вверяет политические дела своему способному регенту Куитии.

— Как смеешь ты лгать пред богами. Возможно, мне следует порвать твою грязную пасть? — голос Кироумару был угрожающим.

— Кироумару, не должно говорить, пока к тебе не обратятся, — укорял глава Канэко. На что Кироумару глубоко склонил голову.

— У меня есть несколько вопросов к Якомару, — госпожа Томико подалась вперёд. — Ты говоришь, что королева Бокутоуга здорова, однако её замещает регент. Это действительно так?

— Всё так, ошибки быть не может, — самодовольно сказал Якомару. Если бы он только знал о том, кто такая госпожа Томико, он бы пал ниц пред ней.

— Хм. Но такая хорошая осведомлённость положением внутри колонии, по крайней мере, означает, что твоя колония, имеет более тесные отношения с Бокутоуга, нежели колония Кироумару. Не так ли?

— Ах… ну… это оттого, что, как я уже упоминал ранее, мы старались выстроить с ними взаимоотношения… само собой мне тщательно известно их положение внутри, — осознав, что он проговорился, Якомару покрылся потом. — Н-но, хотя мы и были близки, немыслимо, чтобы мы приказали им пойти против богов, и напасть на колонию Бэккоубати. Ведь поступи мы так, на нас бы точно снизошла божья кара? Отчего бы нам идти на такой самоубийственный шаг?

— Говоришь, значит, что колония Бокутоуга действовала самостоятельно? Из твоих слов следует, что и это немыслимо.

— Да. У меня есть некоторые соображения по этому поводу. Могу я их высказать здесь? — Якомару быстро выбрался из затруднительного положения.

— Конечно. Говори.

— За исключением безумия, адекватного объяснения нет тому, чтобы без позволения богов нападать на другую колонию, даже если бы мы приказали, а Бокутоуга так опрометчиво бы поступили. Однако. Что если колония Бэккоубати всё это подстроила?

Кироумару гневно сверкнул глазами, пылающими зелёным пламенем. Но Якомару не обращал на это внимания.

— Луки, стрелы и доспехи[✱]甲冑 (katchuu) — доспехи (традиционные японские, самурайские). используемые в колонии Бокутоуга возможно получить как угодно. Возможно, они разделились на две группы, чтобы устроить сцену нападения и выдать себя за жертв. Мы и группа Оосудзумэбати, влиятельные и противоборствующие стороны, и прямое столкновение приведёт к огромным потерям обеих сторон. Невежливо будет сказать, что в Оосудзумэбати, замыслили обмануть богов, и если повезёт, уничтожить нас, оставшись при этом целыми и невредимыми…

Кироумару крепко сжал кулаки, что можно было видеть, как они дрожат. Он выглядел так, будто в любой момент мог броситься на Якомару и убить того, но каким-то образом подавил вспыхнувший в себе гнев.

— Однако двое из колонии Бэккоубати погибли, — вмешался глава Канэко.

— Боюсь, что для них жертва нескольких не имеет особого значения. Этим наши колонии и отличаются. В нашей колонии придерживаются основных принципов демократии, когда у каждого имеются равные права, что каждый незаменим в этой вселенной. Но для устаревшей формы абсолютного королевствования на войне солдаты расходный материал!

Несомненно, этот бакэ-нэдзуми, Якомару, родился с острым языком. Ловко парировав все нападки, он красноречиво отправил их обратно оппоненту. Каждый здесь в той или иной степени относился к нему с подозрением, однако в его аргументации трудно было найти изъян.

— Слова этого… Якомару, могут ли быть правдой? Ранее вы утверждали, что на преступление пошли из Бокутоуга, — задала вопрос госпожа Томико главе Канэко.

— Да… В здравом уме трудно представить это, однако что-либо утверждать я не могу. Мы не рассматривали возможность заговора, — сказал глава Канэко растерянно.

В конечном итоге в тот день собрание закончилось без вынесения заключения. Шаги погибели становились всё ближе, а ценная возможность пресечь её была утеряна.

Местность, переполненная сотней тысяч бойцов, создавала грандиозный вид. Доспехи поражали, подражая шершням они были окрашены в желтые и чёрные цвета, и ярко сияли на солнце. От тысяч флагов за их спинами[✱]旗指物 (hatasashimono) — небольшой военный флаг, прикрепленный к задней части брони., войско превратилось будто в одно громадное существо, покачивающееся в одном ритме, а от его боевого клича, точно рычания тигра, содрогалась листва.

— В течение часа вы станете свидетелями уничтожения наших врагов, — заявил Кирумару одевая шлем. Завидев эту его уверенность, его внушительный вид, я поверила этому.

— Ещё в начале стратегия этих примерно стала известной нам. Зная, что у них скудны шансы на победу в бою лицом к лицу, они разделяются на как можно меньшие группы, для ведения партизанкой войны. А там, где их числено больше — решительно нападать. Однако они легкомысленны в своей победе, ведь в войне всё не так уж и просто. И они познают этот урок на собственной шкуре.

— Желаю вам удачи, — я чувствовал себя совершенно не к месту, стоя здесь со стопкой бумаг в руках. — Однако мы занимаем нейтральную позицию. Если враг придёт сюда мы отойдём. И конечно не будем помогать.

— Знаю, — Кироумару улыбнулся, точно волк. — Но не о чем беспокоиться. Здесь не окажется даже вражеской стрелы.

— Понятно. Так, у Оосудзумэбати основная сила в сто тысяч. У противника: это союзные силы колоний Мэкураабу, Мэйга, Хиторига, Ётоуга, Дзёроугумо и Унка, приблизительно сто сорок тысяч… Что? Почему колонии Сиояабу нет в основе? — спрашивала я, изучая форму доклада.

— Об этом следует спросить у этого острого на язык труса, я полагаю. Как видите у него не хватает смелости противостоять мне, даже с превосходящими силами. Возможно, они планируют использовать эти небольшие колонии в качестве жертвенных пешек, чтобы немного, но истощить наши силы. Неужели это демократия? Столько пылких речей, чтобы хладнокровно послать солдат на верную гибель, обычная практика Сиояабу, — выплёвывал слова Кироумару.

— В самом деле. Что ж, пожалуйста, свободно сражайтесь.

— Имею в виду.

Кироумару широко махнул, давая знак, и войско колонии Оосудзумэбати неспеша двинулось вперёд. Появились явно превосходящие вражеские силы.

— Госпожа Ватанабэ, вам следует немного отойти, — посоветовал мне, пришедший со мной ради моей охраны господин Инуи из Отдела по охране природы. — Мало ли какой шальной патрон.

— Что вы имеете в виду под патроном?

— Последнее время войны меж бакэ-нэдзуми используют не только луки и стрелы, но и фитильные ружья[✱]Конкретнее, вероятно, Аркебуза, т.к. была популярна в Японии и применялась дольше чем где-либо ещё.. Из-за высокой скорости выстрела патрон не увидеть и не остановить магической силой.

Я спешно отошла на безопасное расстояние. И будто этого только и ожидали, над полем боя поднялся ожесточённый клич. Началось сражение. Стрелы залетали в воздухе, а следом за ними сухой грохот. Поднялся дым.

Я наблюдала за полем боя с холма. Союзные армии располагались в шеренгу с луками и фитильными ружьями наизготове. Оосудзумэбати же атаковали формой наконечника стрелы. Вражеская сторона, вероятно, намеревалась остановить Оосудумэбати залпом и тут же атаковать тех, но просчитались и запаниковали. Солдат Оосудзумэбати даже под градом патронов было не остановить.

Внимательно присмотревшись, я увидела, что солдаты впереди держали в лапах щиты странной формы.

— Они защищают от патронов, — объяснил господин Инуи.

Для мужчины средних лет он был худощавее и меньше меня, но при этом обладал выносливостью чтобы несколько дней без отдыха и сна ходить по горам и полям. У него имелся богатый опыт в качестве члена Отдела по охране природы, и он был самым надёжным человеком в Пункте Здравоохранения.

— Патроны этих ружей по большей части могут пробить доспехи, но прошу, присмотритесь к щитам. Их центральная часть выдаётся вперёд в виде угла, видите? Благодаря этому они способны отклонять их в стороны.

Господин Инуи рассказал о конструкции этих щитов. Они были сделаны из трёх рядом молодого бамбука, в форме «へ[✱]Хэ», лицевая сторона которых была покрыта несколькими слоями крепкой пеньковой ткани c помощью клея и смазана слоем припоя[✱]Так понимаю, расплавленный припой (металл), в сети есть видеоролик, нанесения олово (один из материалов для пайки) на дерево в качестве декоративного элемента, так что вполне реально. Пишу об этом т.к. считал это странным, “паять” бамбук? Что-то новенькое. Но нет, вполневозможно.. Затем, где требовалось размещались металлические трубки. Всё это значительно повышало возможность того, что патрон не пробьёт щит.

— Это идея древней цивилизации ещё с Эпохи Брани[✱]戦国時代 ист. «эпоха брани царств» (период междоусобных феодальных войн в Японии в XVI в.). Не путать с Тёмным Веком — выдуманным автором периодом. «Бамбуковые щиты» буквально это и означает, связку бамбука[✱]Описание 竹束 (taketaba) — бамбуковый щит, состоит из 竹 (take) — бамбук и束 (taba) — связка. “Щиты” которые, по тем фото, что встречались мне в сети, действительно выглядели как связка бамбука, и совсем непохожие на привычные нам щиты.. Однако ткань и пайка, металлические трубы для повышения их прочности, чтобы щиты подходили для защиты от патронов, вплоть до их формы — идея бакэ-нэдзуми.

— Трудно в это поверить… Я знала, что они умные, и всё же.

— Я не знаю, известно ли им о вооружении времён Эпохи Брани, но даже если и так, трудно представить, что они сами начали изобретать, верно? Не кажется вам, будто они откуда-то узнали об этом?

В голове тут же всплыл псевдо-миносиро. Двенадцать лет назад на пути в колонию Сиояабу, Сатору уже подозревал их в том, что они схватили такого. Естественно, у колонии Оосудзумэбати также была такая возможность. Однако существование псевдо-миносиро было табу, так что я не решилась сказывать об этом господину Инуи.

Тем временем обстановка на поле боя начала смещаться в пользу Оосудзумэбати. Ряды их стрелков приготовились, и залпом выстрелили из фитильных ружей, выстрелы между которыми были точно короче вражеских, отчего из них успевали за один выстрел тех, сделать три своих.

— И у них тоже. Фитильные ружья неэффективны, потому что стреляют лишь раз. После чего нужно их прочищать внутри, засыпать порох, вставить патрон и загнать его в патронник палкой, и затем уже готовиться к следующему выстрелу. Но они сократили этот процесс. Ещё в древней Японии создали примитивные пули[✱]早合 (hayagou) — патрон.

, которые всего на немного упрощали эту процедуру, а в целом всё оставалось прежним. Однако они в корне улучшили их.

Я смотрела, как они стреляют, вставляют новый патрон в дуло, проталкивают палкой и снова делают выстрел.

— Точная конструкция мне не известна. Но стреляют они, свёрнутыми в промасленной бумаге зарядом с порохом… Иногда их сообразительность пугает.

Превышающие огневой мощью отряды Оосудзумэбати могли сражаться на расстоянии, но они продолжали рваться к позициям врага, вступая в ожесточённые рукопашные бои.

— Господин Инуи, вы многое знаете о бакэ-нэдзуми, не так ли? А я думала, что это я весьма хорошо изучила их.

— Нет, нет… Ваши знания много шире, ни в какое сравнение с моими. Только из-за своей работы мне выпал шанс изучить их изнутри, — загорелое лицо господина Инуи расплылось в улыбке: — Вам известно то, как они называют нас, из Отдела по охране природы, про себя? Обычных людей — богами, а нас — богами смерти. Ну, с этим ничего не поделать.

Отдел по охране природы, вопреки своему названию, в действительности выполняют совсем иное. Множество из них принадлежат Отделу по борьбе с вредителями, основная задача которого — истреблять бакэ-нэдзуми, что проявили неповиновение людям.

— Во всяком случае мне пришлось повидать различные колонии, и Оосудзумэбати, как я полагаю, сильнейшая из всех. Особенно в таких потасовках бойцы других колоний им не ровня.

— Почему они так сильны?

Господин Инуи улыбнулся:

— Это секрет, от которого могут возникнуть проблемы, если станет известно, поэтому я не докладывал об этом выше. Но вам, госпожа Ватанабэ, я поведаю. Все бойцы колонии Оосудзумэбати перед битвой, принимают некое вещество.

— Вещество? Что-то наркотическое?

— Да. Колония выращивает коноплю, смешивают её с мочой королевы и получают антипсихотическое вещество. Его пропорции передаются из поколения в поколение и применяется для прояснения ума, повышения чувства долга, обострения агрессии и подавления чувства страха. В результате получаются непобедимые бойцы.

По спине пробежал холодок. Носившиеся по полю боя бойцы Оосудзумэбати без колебания бросались на врага. Этот вид накладывался на воспоминания четырнадцатилетней давности, когда они хладнокровно вгрызались в мутанта Цутигумо превышающего их в три раза. Это бесстрашие граничило с безумием.

Бой закончился чуть больше, чем через час. Превышающая численностью союзная армия, теперь разбилась, половина из них бежала, другая осталась на поле боя чтобы умереть жестокой смертью.

— Пристыжён тем, что нарушил обещание, — вернулся, лично командующий на передовой, Кироумару.– Трудно поверить, что потребовалось больше часа, чтобы разделаться с этой мелочью, — Кироумару во всю улыбался, но в его глазах горел жуткий зелёный свет.

Я вернулась в Пункт Здравоохранения, чтобы записать подробный отчёт о ходе битвы, как появился взволнованный глава Ватахики.

— Похоже устали.

— Ах, Саки. Как всё прошло?

— Оосудзумэбати одержали сокрушительную победу. Думаю, Сиояабу будет сложно оправиться от такого.

— Вот как. Это было естественно, ведь Кироумару командовал главными силами.

В груди у меня отдавало болью, как только вспомню горы трупов высоко разумных существ, хотя и грызунов, заполнивших поле боя. Однако некогда было сожалеть о них. Если мы оставим тела вот так гнить, есть риск развития инфекционный заболеваний. Как правило это работа отдела по гигиене окружающей среды, но поскольку среди бакэ-нэдзуми достигнуто временное перемирие мёртвые тела будут закопаны, вместо сожжения их магическими силами.

— А как всё прошло у вас?

— Ну, результат был немного неожиданным, — выражение лица главы Ватахики, было помрачнело.

— Значит, победили Бокутоуга?

— М-м, верно… Бэккоубати предали своих.

— А? — я не знала, что и сказать. Я не могла поверить в это. Думала, что полностью понимала динамику взаимодействий между колониями. Но узнать, что Бэккоубати предали Кироумару и перешли на сторону Якомару было равно, если бы небо и земля поменялись местами.

Прежде всего, сама война ведь началась из-за Бокутоуга, что напали на Бэккоубати. И они бросили своих союзников, что прибыли на помощь, чтобы перейти к вражескому лагерю…

Внезапно я вспомнила, что сразу после нападения Бэккоубати случайно наткнулись на сотрудника фермы Мёухоу и заявили о потерях, однако так и не заявили об этом Отделу по контролю за видами.

«Почему?»

Сами по себе бакэ-нэдзуми весьма мстительные существа. Трудно представить, что они забудут о подобном, чтобы избежать конфликта. Возможно, если бы у противника было превосходящее количество бойцов и шансов на победу не было, колония могла бы проглотить это, ради продолжения своего существования. Но в нынешних обстоятельствах с поддержкой всех колоний Оосудзумэбати, Бэккоубати скорее имели превосходство.

— Так, что случилось в битве?

— Ну, Бэккоубати вдруг отделились на линии фронта и примкнули к Бокутоуга. Пришедшие на помощь Бэккоубати колонии: Осамуси, Хаммёу, Куроямаари, были ошарашены этим, отчего не могли ни обороняться, ни защищаться, и Бокутоуга победили.

— Ужасно.

— Это непонятно и странно.

— Что ж, с одной победой и одним поражением, всё вернулось к исходной точке?

— Не уверен. Это даже сражением не назовёшь. Конечно, Бэккоубати полностью перешла на сторону врага и преуменьшила силы Оосудзумэбати, но всё же вряд ли это изменит их превосходство, и в сражении они всё же одержат верх.

Оптимистические взгляды главы Ватахики (так как ведение дел после этой войны было бы гораздо легче, победи в ней Оосудзумэбати, которые преданны людям) всего через четыре дня были разбиты вдребезги, тем какие вести неожиданно принёс Сатору:

— Саки! Слышала? — внезапно он влетел в комнату, со странным выражением на лице.

Я была в растерянности:

— Слышала что?

— Война! Решающая битва между Оосудзумэбати и Сиояабу.

— Об этом ещё ничего не было слышно. Мы говорим им, чтобы они заранее оповещали о каждом сражении, но иногда стычки происходят случайно… тем не менее они должны заранее сообщать дату и время, чтобы мы могли присутствовать, для написания отчёта.

— Значит, вам ещё не известен результат?

— Да… а тебе?

— Я случайно проходил вблизи от их сражения. Мне были необходимы образцы, а так как мы сейчас не можем использовать для этого бакэ-нэдзуми, то я пошёл искать их сам.

— Это же опасно. Запрещено входить в зону их битвы, — я нахмурилась.

— Да, но это был срочный эксперимент… Да и то, что я увидел, наверное, было уже на следующий день после окончания сражения. Там прятался тяжело раненный, но уцелевший бакэ-нэдзуми. Я оказал ему первую помощь и расспросил о том, что произошло.

Строго говоря, лечение раненых бакэ-нэдзуми считалось вмешательством в их войны и было запрещено. Но сейчас это было не важно. Я хотела скорее узнать, что произошло.

— Так что случилось? Оосудзумэбати победили?

Сатору покачал головой:

— Нет. Как раз наоборот. Их разгромили.

— Это… немыслимо, — у меня перехватило дыхание.

— Он не очень хорошо владел нашим языком, поэтому я точно не уверен, что именно произошло, однако почти вся армия была разгромлена… уничтожена. Похоже, что Кироумару едва удалось сбежать. Но где он сейчас неизвестно.

Атмосфера в Совете безопасности с самого начала была угнетающей.

— Есть ли у кого вопросы по поводу показаний Сатору Асахины? — низким голосом говорил председатель Сисэй Кабураги.

Последовало долгое молчание.

На этот раз присутствовали все важные должностные лица деревень. Госпожа Томико Асахина — представитель Этического Комитета, глава Совета по образованию — Хироми Торигаи. Коуфуу Хино из Совета. Моя мать, библиотекарь — Мидзухо Ватанабэ. Мой отец, глава деревни — Такаси Сугиура. И управляющий Пунктом Здравоохранения — Хироси Канэко со штатом подчинённых. Отсутствовал священник Мусин, которому перевалило уже за сто, вместо него присутствовали двое монахов от лица Храма Сёудзёу.

Мой отец заговорил первым:

— Асахина. Хотелось бы услышать твоё мнение по поводу этого события.

Сатору облизнул губы:

— Откровенно говоря, понятия не имею. Судя по валявшимся трупам исключительно бойцов Оосудзумэбати, складывается впечатление об односторонней резне.

— Что думаешь по поводу причины их смерти?

— Также ничего не могу сказать. Многие трупы были пронзены стрелами, но вероятно это было сделано уже после смерти, так как по большей части они были изувечены до неузнаваемости.

— Что за увечья, конкретнее?

— Разрублены на мелкие куски или изрешечены дырами в теле, будто их использовали в качестве мишеней для стрельбы.

— Что сказал тебе боец Оосудзумэбати по этому поводу?

— В таком состоянии он едва мог говорить на ломаном языке: «Оосудзумэбати уничтожена», «Истреблена», «Кироумару сбежал»… Чтобы я не спрашивал он начинал дико дышать и вопить что-то на своём.

— Он перевёл свою речь?

— Нет. Он ещё дышал некоторое время, но вскоре умер от тяжёлых ранений.

Вновь наступила тишина.

— Председатель, — глядя вверх заговорила госпожа Томико. — Каковы результаты осмотра?

Все взгляды устремились на Кабураги Сисэя:

— Да. Услышав историю Асахины, я вчера посетил это место, но, к сожалению, все доказательства уже были уничтожены.

— «Уничтожены»? То есть?

— Вся местность была залита масляной жидкостью и подожжена. От огня остались одни лишь угли.

Поднялся шум.

— Сделали это намеренно, чтобы что-то скрыть…? — тихим голосом проговорила Хироми Торигаи.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха, — отчего-то Коуфуу Хино разразился странным неприятным слуху смехом. — Так значит нам ничего не известно?

— У меня есть теория, но поскольку нет неопровержимых доказательств я хотел бы оговорить её в последнюю очередь, — необычайно осмотрительно подбирал слова Сисэй Кабураги.

— Непохоже, что огни сожгли тела в целях санитарии. Определённо скрывали следы от средства массового убийства, — заговорила моя мать.

— Есть догадки, что это за средство могло быть? — госпожа Томико повернулся к маме глядя на неё как на свою собственную дочь, взглядом полного любви.

— Этого… не знаю. Единственное, что в последнее время бакэ-нэдзуми достигли значительного прогресса в вооружении. Это указывает на вероятность того, что они могли заполучить некий источник информации.

— Псевдо-миносиро?

— Да. Вероятно, что несколько терминалов библиотек прежнего общества остались целы. Бакэ-нэдзуми, возможно, смогли захватить некоторых и черпать знания из них.

— Что ж, не значит ли это, что до настоящего времени существует проблема в политике Библиотеки? Не было ли напрасно табуировать существование псевдо-миносиро вместо того, чтобы уничтожить их, чтобы перестать тревожиться о будущем? — резко высказался Кабураги Сисэй. Хотя его строгое замечание было направленно моей маме, просто услышав это я вся съёжилась.

— Уничтожение всех псевдо-миносиро — значит перечеркнуть всё интеллектуальное наследие человечества. Кроме того, Этический Комитет одобрил это решение, — спокойно и решительно возразила мама. Госпожа Томико добавила:

— Это безусловно обсуждалось Этическим Комитетом. Было постановлено, чтобы как правило ломали случайно пойманных из них. Намеренного уничтожения не требуется. Да и здесь не место для обсуждения политики Библиотеки… Мидзухо, малышка, могли ли бакэ-нэдзуми получить сведения от псевдо-миносиро в которых бы имелось содержание о средстве, с помощью которого могли уничтожить бойцов Оосудзумэбати?

Мама на мгновение призадумалась:

— Эти знания относятся к четвёртой категории, третьей подкатегории — «Возмездие». Это раздел, запрещённый для оглашения.

— Совет безопасности имеет приоритет над всеми правилами. Если вы не скажите, то мы дальше и на шаг не сможем продвинуться, — раздражённо заговорил Сисэй Кабураги.

— Мы не говорим демонстрировать нам книги. Всего лишь рассказать нам, что вспомнишь. В данный момент ситуация чрезвычайная… Существует ли средство способное с такой лёгкостью полностью уничтожить бойцов Оосудзумэбати?

Даже мама не могла противиться словам госпожи Томико:

— У прежней цивилизации было несколько видов оружий массового поражения. Их применение позволяет в миг уничтожить группу бакэ-нэдзуми. Однако я не думаю, что они использовали какое-либо из них в этот раз.

— Почему?

— Во-первых, даже если бы и получили какие-либо сведения, ни одно из этих оружий не может быть быстро воссоздано. Требуются довольно высокие научно-технические и производственные мощности, оборудование. Такой ступени им, бакэ-нэдзуми, никак не достигнуть. Во-вторых, если использовалось оружие массового поражение, оно обязательно должно было оставить специфические следы.

— Скажи конкретнее.

Мама колебалась, но была вынуждена продолжить:

— Наиболее разрушительное — ядерное оружие, но это не могло быть им, так как невозможно получить необходимые вещества. А его использование будет сравнимо с последним инцидентом появления Гоума… — мама мельком взглянула на меня, будто вспомнила обо мне. — В любом случае, от огромного взрыва появится остаточная радиация, так что использование ядерного оружия полностью исключается. Следующее по обширности убийства врагов — это отравляющие вещества. Однако изготовление их силами бакэ-нэдзуми, практически невозможно.

— Но в прошлом Цутигумо использовали ядовитый газ, чтобы напасть, — невольно высказалась я.

— Отравляющие вещества, о которых я говорю, не производятся путём сжигания серы или пластмасс. Нервнопаралитический, удушающий и раздражающий газы без труда могут полностью уничтожить один округ — страшное оружие, — укоряюще ответила мне мама.

Конечно, я не была членом Совета безопасности, и меня пригласили лишь на случай, если у кого-то возникнут вопросы касающиеся бакэ-нэдзуми. Но к счастью, никто не возразил против моих слов.

— Аналогично и для бактериологического оружия. Например, смертельный вирус, его использование невозможно из-за крайней сложности разработки и в сравнении с вышесказанными не имеет немедленного эффекта. Кроме того, существуют тектоническое и лазерное оружия способные нанести обширные повреждения, но и то и другое не смогли произвести даже люди. Да и не совпадает с тем, что было на местности.

— Значит мы можем сделать вывод, что существовавшее оружие прошлого не имеет никакого отношения к нынешнему инциденту, правильно? Хочешь что-нибудь добавить? — мягко спросила Томико, точно прочитала мысли моей мамы.

— Разве что супер-кластерные бомбы не противоречат оставшимся следам, — вздохнув проговорила мама.

— Что это?

— Обычно летательные аппараты сбрасывали их, после чего те раскрывались, разбрасывая сотни меньших бомб, что были внутри, затем уже те разлетались на ещё меньшие бомбы — несколько десятков тысяч, в которых кроме взрывчатого вещества были крохотные шары и куски металла. При их взрыве радиус поражения достигал десятков метров, делая решето из всего вокруг. Такое оружие могло, не оставляя огромных кратеров, изрешетить тысячами тела бакэ-нэдзуми.

Это был не первый раз, когда я подвергала сомнению гуманность прежнего человечества. Меня тошнило от выслушивания всего этого. Не хватало воображения, чтобы представить о чём они думали, создавая такое оружие. В сравнении с этими ужасными бомбами, фуусэн-ину — милейшие создания.

— Так могли ли бакэ-нэдзуми создать нечто подобное? — Сисэй Кабураги задал вопрос, который, вероятно, волновал всех.

— Они не на том уровне развития, чтобы воссоздать его с нуля, — мама уже больше не говорила с выражением боли на лице. — Но… возможно, могли сохраниться супер-кластерные бомбы и другое оружие массового поражения.

— Не может быть.

У всех перехватило дыхание.

— Конечно, прошла тысяча лет с тех пор, полагаю, что вероятность их работоспособности крайне мала… Однако, если бакэ-нэдзуми получат информацию от псевдо-миносиро, вполне возможно, они смогут откопать и восстановить их.

— Я впервые слышу об этом, — сказал госпожа Томико, нахмурившись.

— Это передаётся только от библиотекаря к библиотекарю.

— Итак, где сейчас такое оружие?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — категорически ответила мама. — Но могу сказать, что это место не так далеко.

Поднялся шум. Если бакэ-нэдзуми действительно заполучили такое оружие, и, если с малейшей вероятностью, но всё же оно пригодно к использованию, тогда наш округ в серьёзной опасности.

— Убить, убить, убить. Уа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха. Ууубить этих чёртовых крыыыс! — чему-то радовался Коуфуу Хино, потирая лысину и припевая.

— Ваше мнение услышано. Теперь я бы хотел высказаться по поводу своих наблюдений и впечатлений от увиденного. Я абсолютно не считаю, что это была бомба или ещё что.

От слов Сисэя Кабураги всё кругом совершенно затихло.

— Сисэй. Довольно тянуть. Как ты думаешь, что это было? — госпожа Томико подалась чуть вперёд.

— Смею говорить откровенно. Даже если они уничтожили доказательства, мне стало понятно что к чему. Оосудзумэбати были уничтожены ничем иным, как людской магической силой.

Все смолкли в оторопи.

— Почему… ты так думаешь?

— Всё на поле боя сталось углями, но я заметил, что среди них осталось кое-что в нетронутом виде — стрелы.

— Что с ними не так?

— Оосудзумэбати используют стрелы, отличающиеся от стрел Сиояабу: формой наконечника и оперения. Несомненно, оставленные на поле боя стрелы были выпущены Оосудзумэбати. И все они были без малейших повреждений.

— А это значит?

— Если бы стрелы отразили, то непременно бы были хоть какие-нибудь малейшие повреждения. Лишь если остановить их в воздухе они останутся неповреждёнными.

Поскольку об этом заговорил Сисэй Кабураги, сказанное воспринималось подлинным.

— Ах! Тогда… прошу прощения, — подал голос Сатору, взволнованно державший рот на замке.

— Не волнуйся, говори, — сказала госпожа Томико, глядя на него как на внука, а не как на дальнего потомка.

— Да. Была одна странность в том, что я видел на поле боя. Все трупы бойцов Оосудзумэбати не имели никакого оружия. Разумеется, победившие могли забрать его с собой, но непригодное, полагаю, правильнее было бы оставить… И если они забрали их магической силой, то это всё бы объяснило.

— Н-но в округе ведь нет никого, кто стал бы помогать Сиояабу уничтожать Оосудзумэбати. И, очевидно, никто из Отдела по охране природы и прочие сотрудники Здравоохранения ни в коем случае не стали бы этого делать, — суетливо заговорил глава Канэко.

— Да. Верно. В нашем округе нет таких людей. Но если подумать… А, не могло ли это быть вмешательством другого округа?

После таких слов Кабураги Сисэя снова поднялся переполох. Но госпожа Томико категорически покачала головой:

— Отнюдь. Относительно близкие к Камису 66 округа Сироиси 71 в Тоухоку, Тайнай 84 в Хокурику и Коуми 95 в Тюубу не настолько глупы, чтобы поступать так.

— Госпожа Томико многие годы поддерживает связи с другими округами, осторожно приглядываясь к ним, — слабым голосом добавила Хироми Торигай.

— Верно, я наблюдаю за ними. И очень давно. Каждый округ поступает также, чтобы знать, что происходит в других округах, с которыми нет постоянных связей. Все чего-то боятся и желают всё знать. По этой причине все девять округов собираются за круглым столом для обмена наиболее важной информацией для обеспечения общей безопасности, например, появление Акки и Гоума. Посему я гарантирую вам, что каждый округ сейчас думает только мире.

— Действительно. Наверняка они не ничего не получат от бессмысленного накала отношений, — легко отказался от своего предположения Сисэй Кабураги. — В таком случае вариантов стало меньше. Если этот человек не из нашего округа, и не из других, что насчёт покинувших деревни ранее?

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди от ошеломления. Несомненно, он говорил о Марии и Мамору.

— Это невозможно, — спокойным голосом сказала госпожа Томико. — Эти дети уже давно мертвы.

«Неправда» — подумала я. — «Госпожа Томико покрывает их. В противном же случае…»

— Я слышала, что мы получили их останки спустя два или три года после их бегства.

— Вот как. Вам должно быть лучше об этом известно.

«Останки…» — я не верила услышанному, голова с трудом соображала.

— Однако, после всего случившегося это вызывает сомнения. Так как найденные останки были предоставлены нам виновником нынешнего инцидента — Якомару.

Я ахнула. В тот момент, я словно вернулась в прошлое, вспоминая слова Якомару:

«Это может занять некоторое время, но я думаю, что мы сможем наделать костей. Возможно, это их убедит, если предоставить кости»

«наши кости и части тел, не отличить от костей богов. Особенно самые высокие из нас не отличаются от молодых богов. И поэтому если такие кости аккуратно поскрести о камни…»

«Верно. Я уверена, что Якомару принёс им фальшивые кости. Для такого ловкача, как он это было бы проще простого. Вероятно, умело обработанные кости бакэ-нэдзуми…»

— Кости определённо настоящие.

Я подумала, что ослышалась.

— Кости были тщательно осмотрены и ошибки быть не может, кости человеческие. Возрасту и полу не противоречат. В конце концов основной довод — хранящиеся оттиски их зубов в Вакиэн. Однако, чтобы полностью увериться, мы просили специалистов Фермы Мёухоу провести анализ ДНК.

«Это не так. Это ложь. Мариа мертва, это же бред. Этого точно не может быть»

Я чувствую, как спина начинает потеть. В глазах темнеет.

— Я могу с полной уверенностью подтвердить, что Мариа Акидзуки и Мамору Итоу мертвы. Следовательно, к нынешнему инциденту отношения никакого не имеют.

Голос госпожи Томико звучал, как безжалостный приговор властителя ада Эммы[✱]1. 閻魔大王 (emmadaiou) — буд. [Великий царь] Эмма (властитель ада) (санскр. Yama)..

Что было после, я помню довольно смутно. Лишь обрывки образов, слов. Собрание было не лёгким, чтобы прийти к единому заключению. Было много аргументов за и против поисков преступника, что своей магической силой помог колонии Сиояабу. Однако заключение по бакэ-нэдзуми было сделано с самого начала.

Помню, как Сатору часто с тревогой поглядывал в мою сторону.

Хироми Торигаи предложила отложить Нацумацури на одну неделю, но её подняли на смех за её вновь начавшийся невротизм.

В итоге, было решено наблюдать за изменением ситуации и отложить принятие заключения по поводу розыска преступника. Было всё ещё не ясно на ком лежит вина, однако никто не возражал о полном истреблении・уничтожении колонии Сиояабу и союзных ей колоний бакэ-нэдзуми.

Были представлены пятеро людей из Отдела по охране природы во главе с господином Инуи, которых приняли бурными аплодисментами. Все они имели огромный опыт в истреблении бакэ-нэдзуми. За короткое время они могли убить тысячи и десятки тысяч из них, безупречно защищаясь от луков и стрел и стрелковых оружий. С точки зрения бакэ-нэдзуми они и впрямь были богами смерти.

После заседания Совета безопасности мне было плохо, что пришлось уходить под руку с родителями и Сатору. Вся в слезках, словно в бреду я продолжала звать Марию. Однако часть моего помутневшего рассудка была на удивление спокойна и задавалась вопросами:

«Эти двенадцать лет, о чём я думала вообще? Действительно верила, что Мариа и Мамору ещё живы? Или же это была притворная вера, обман самой себя? Возможно, таким образом на протяжении многих лет я в глубине души медленно готовила себя к принятию их смерти»

Я больше не могла вынести это чувство потери, как с мальчиком без лица. Поэтому я, словно ящерица, отбрасывающая хвост, отбросила часть своего сердца, чтобы оно спокойно отмерло.

В Камису 66 ежегодно проводится множество фестивалей: Весной — Цуйна, Отауэмацури, Ханасидзумэмацури; Летом — Нацумацури, Химацури, Сёурёуэ; Осенью — Хассакумацури, Нийнамэсай; и Зимой — Юкимацури, Синнэнсай, Сагитёу…

Из всех них наименее религиозным и ритуальным, но самым ожидаемым был Нацумацури, который также известен как Бакэмономацури. Такое пугающее название не означает, что все одеваются как монстры, чтобы напугать друг друга. Люди из исполнительного комитета празднества облачаются в роль монстров, надевая соломенную шляпу[✱]編み笠 (amigasa) — плетёная соломенная шляпа в виде низкого широкого конуса. и обвязывая голову тканью, покрывая щёки, чтобы скрыть своё лицо, и угощают прохожих сакэ[✱]御神酒 (omiki) — синт. священное сакэ.. Причина, по которой создаётся атмосфера таинственности в том, что Нацумацури непременно проводится в ночь новолуния при полностью погасшем в деревни освещении. Горели только костры вдоль дорог и носимые фонари[✱]竿灯 (kantou), иногда фейерверки окрашивали собой небо. Окружённая непроглядной тьмой наша деревня в миг превращается в торжественную сцену для празднования.

Однако в зависимости от того, как на это смотреть, всё это подчёркивало изолированность нашей деревни.

Каких-то девять округов разбросаны по огромнейшему Японскому архипелагу. Мы отчаянно цепляемся за свою Японскую идентичность, а в действительности же отделённые от тысячелетней истории прошлого на изолированном островке Камису 66…

Ежегодные праздники продолжают отмечаться веками. Однако это всё воспроизведено на основании картин и книг прежней развалившейся цивилизации. Бакэмономацури изначально был распространён в других регионах, но был возрождён в нашей деревне с тщательным подбором различных праздничных элементов.

Время от времени я задаюсь вопросом: если заимствованные и подделанные традиции будут продолжаться целые века, станут ли они истинно верными?

Когда я приплыла на лодке, прямо перед глазами горел костёр казавшийся ослепляющим от привыкания к темноте. Обула низкие гэта[✱]駒下駄 (komageta) под ногами и неуверенно зашагала. Под руку Сатору мне удалось сойти с причала.

— Ты в порядке?

— Ага.

Внезапно перед глазами ожила сцена праздника Нацумацури десятилетней давности. Я и Мариа забавлялись в своих новых юката[✱]浴衣 (yukata) — юката (лёгкое летнее кимоно)..

«У нас одинаковые юката!»

«Ага, одинаковые!»

Даже сейчас я помню, как они выглядели: моя была светло-синяя в белую крапинку с красной рыбкой[✱]金魚 (kingyo) — Карась китайский или золотая рыбка., а Марии белая в светло-синюю крапинку с красной рыбкой[✱]Та же..

Мариа изящно кружилась в сандалиях[✱]木履 (bokkuri), её движения были неописуемо прекрасны, что я просто с восхищением любовалась ею.

«Ну, пошли на фестиваль!»

«Но если мы не будем осторожны, нас поймают монстры»

«Все будет хорошо. Мы можем использовать волшебные слова»

«Волшебные слова?»

«Ага, мамы говорили об этом на днях. Это называется мантрой. Я научу тебя Саки»

У нас ещё не было магических сил, а мир казался полным чудес и опасностей. Однако мы твёрдо верили, что это так покуда мы дети. А когда мы вырастим и получим магические силы, то ничто не сможет напугать нас.

Когда фигура Марии отдалилась, я вдруг почувствовала одиночество. Стала рваться к ней, протягивая руку и выкрикивая её имя…

— …ки. Саки? — Сатору звал меня.

Постепенно я пришла в себя.

— Что с тобой?

— Ничего. Немного потемнело в глазах.

— Ладно… Пойдем туда. Там что-то начинается.

Сатору повёл меня за руку, и я застучала своими гэта.

И хотя вдоль водного канала вела широкая дорожка, освещаемая жёлтыми кострами, а по обе стороны от нас раскинулась чёрная непроглядная тьма, словно мы шли по единственному мосту, тянувшемуся из нашего мира к миру мёртвых. Пока мы идём в свету мы в безопасности, но если сойти с пути во мрак пути назад уже не будет, думалось мне… Сколько себя помню, я каждый год посещала Нацумацури, но думаю, что такое странное ощущение я никогда не испытывала раньше.

По дороге на фестиваль шли группки людей по несколько человек. Все были в юката и гэто, а в руках держали веера[✱]団扇 (uchiwa) — веер.. Повсюду разносился весёлый гам из разговоров и смеха, они должны были звучать радостно, но мне тогда казалось всё подобным шуму ветра.

Впереди появились монстры. Оба были в соломенных шляпах и с обвязанными лицами, а на одном была маска Тэнгу[✱]天狗 (tengu) — Тэнгу (сказочный леший с длинным носом)., полностью покрывающая его лицо. Монстры молча угощали прохожих напитками. Мы взяли бумажные стаканчики и одним глотком выпили сладковатое сакэ[✱]清酒 (seishu) — (очищенное) сакэ.. Лишь от этого я слегка повеселела.

— Смотри, несут фонари, — Сатору указал вперёд на кучу бумажных фонарей[✱]提灯 (chouchin) — бумажный фонарик. на огромных шестах. В прежней цивилизации на фестивалях они удерживались одним человеком, но сейчас из-за веса близкого к одной тонне только одному справится было бы невозможно.

Во время Нацумацури каждой из семи деревень требовалось нести по одному такому фонарю, но из-за катастрофы двенадцать лет назад, деревня Кутики перестала участвовать в несении своего фонаря, отчего Тинова несла два. Но в этом году, спустя долгое время деревня Кутики вновь присоединилась к несению фонаря отчего их стало восемь.

Огромные фонари медленно двигались по дорожке. Тот, что прямо передо мной, был из моей деревни — Мидзугурума. Бумажные фонари были украшены изображениями различных водяных колес. Нижнего боя, среднего боя, верхнего боя…

В противоположную от фонаря сторону побежали несколько монстров. Все были маленькими, точно дети. Все в соломенных шляпах, но без ткани, обвязывающей голову, а в масках лисиц и обезьян.

— Гляди туда, дети в роли монстров, — я показала пальцем, но они уже скрылись с глаз и Сатору не увидел их.

— Дети? Странно. Почему в роли монстров дети?

— Они сейчас пробежали. Туда.

Раздался громкий хлопок в ночное небо полетел первый фейерверк. Распустившись на нём большим цветком. Затем второй и третий. Разноцветные хризантемы и пионы. Сверкавшие золотом фейерверки исчезли, поднялись радостные возгласы. Для этого не использовались магические силы. Все эти изображения были созданы благодаря различным видам пороха и устройств.

— Красиво, — прошептала я.

— Действительно, — Сатору украдкой обнял меня за плечи.

Фейерверк был сигналом для начала традиционной музыки этого фестиваля. Своеобразный мотив флейт, тайко[✱]太鼓 (taiko) — тайко, японский барабан. и гонга дополняли друг друга, подхватывая необычную атмосферу летнего празднества.

«Что я здесь делаю?» — спрашивала я себя, когда мы вновь зашагали.

Не прошло и недели с тех пор, как я узнала о смерти Марии и Мамору. В то время я, стиснув зубы, целыми днями работала без продыху и была слишком далека от того настроения, чтобы посетить этот фестиваль.

На фестивале присутствовали почти все с нашего округа, исключая лечебницу и детские ясли. Мало кто запирался в такой день. Но я думала, что проведу это время в невыносимом одиночестве.

Однако была причина, почему я ответила на приглашение Сатору, сходить развеяться на фестиваль. Ежегодные фестивали в Камису 66 следовали определённой теме сезона. Например, весенние праздники Цуйна, Отауэмацури, Ханасидзумэмацури, Гококухоудзёу[✱]五穀豊穣 (gokokuhoujou) — в этот день проходят мольбы за плодородие пяти зерновых культур (Рис, ячмень, могар, соя, фасоль). Иногда используется как общий термин для зерновых культур., помимо молитв об обильном урожае, имеет огромный подтекст в очищении от скверны, эпидемий и злых духов. Летние же: Нацумацури, Химацури, Сёурёуэ проводятся чтобы почтить предков, помолиться за их упокой. Другими словами, это была ночь, когда миры мёртвых и живых становятся наиболее близкими друг к другу.

Если Мария захочет встретится со мной, то непременно покажется где-нибудь на фестивале. Наверное, мысли об этом и побудили меня прийти сюда.

В центре фестиваля был установлен подмосток огороженный красно-белой завесой. До представления ещё было время, но все уже находились в лёгком опьянении от подаваемого монстрами сакэ. Кто-то ловил рыбок, кто-то целился в мишени. Эти развлечения были легки если использовать магические силы, но в эту ночь все, кто посетил фестиваль, исключая людей, которые несли фонари, не использовали их.

— Подожди, я хочу купить сладкой ваты, — Сатору направился к палатке, оставив меня. Я же, бесцельно оглядываясь увидела со спины маленькую девочку в юката.

«Мариа…»

Этого не могло быть. Я моргнула. Её длинные рыжие волосы, собранные в пучок и заколотые серебряной заколкой, выглядели в точности, как у Марии в детстве. Даже не окрашенная юката в крапинку с красной рыбкой, которую она надела когда-то давно.

Я медленно приблизилась к девочке, но, когда уже была в метрах четырёх или пяти от неё, она вдруг бросилась бежать.

— Постой! — крикнула я ей в след. Она побежала в сторону тёмной дорожки вдоль водного канала.

— Мариа!

Я побежала за ней вслед так быстро, как только могла. Из-за спешки и непривычных гэта, споткнулся. Я придержала себя магической силой и вновь взглянула вперёд, но её уже нигде не было.

— Саки! Что что с тобой? — позади раздался задыхающийся от бега голос Сатору.

— Прости. Ничего, — извинилась я, обернувшись.

— «Ничего»? Тогда с чего вдруг ты побежала?

— Ну… — я запнулась. Я не могла сказать, что преследовала призрак Марии.

Оказалось, что я убежала гораздо дальше, чем считала. Здесь было практически безлюдно.

— Ты ведь кричала, «Мариа», да?

— Ты слышал?

— Ага. Видела её призрак?

Я молча подняла глаза к чёрному как смоль небу. Из-за облаков там не было видно ни луны, ни звёзд.

— Не знаю. Может это была просто очень похожая на неё девочка.

Но даже если и так, со спины она очень походила на Марию в её детские годы.

«Но если она хотела встретиться со мной, то почему она убежала? Будто вела меня сюда»

У самого уха раздался писк, от которого я рефлекторно отпрянула.

— Комар, — проговорила Сатору. Заметив его в свете костра он тут же раздавил его.

— Почему он здесь?

Обычно внутри Святого Барьера нет ни мух, ни комаров. В особенности этих кровопийц, для большинства они были отвратительными, и только заслышав писк тут же убивали их магической силой.

— Может кто-то вернулся и привёл их с собой.

— В ночь фестиваля?

«Интересно, есть ли такие, кто по своей пьяной прихоти решил выйти за Святой Барьер»

— Да, может быть, господин Инуи и его команда вернулись.

Неделю назад сотрудники Отдела по охране природы направились уничтожить колонию Сиояабу. У них была грандиозная цель истребить двести тысяч голов за три дня, однако до сих пор не было практически никаких результатов. Вероятно шестое чувство подсказало им, что Боги Смерти идут за ними, и Якомару и прочие бойцы где-то скрылись.

— А что если…

После моего горького опыта в Летнем лагере я поняла, что оставаться на природе в течение недели с подножным кормом и тем, что есть с собой, довольно непросто. И если так, то может они вернулись в деревню, чтобы восстановить свои силы. Но также чувствовалось, что господин Инуи с его командой не те люди, которые могут бросить выполнять задание на половине.

— Ну, может вернёмся. Скоро начинается конкурс по рисованию фейерверками.

Рисование фейерверками — конкурс, в котором запускается пиротехника в ночное небо, а с помощью магических сил рисуются прекрасные изображения. Каждый год люди с наилучшим владением магических сил в деревнях соперничали друг с другом под бурные овации наблюдающих — это самая яркая часть Нацумацури.

— Ага…

Думая об этом сейчас, почему я обернулась тогда — для меня загадка. Меня словно вело что-то, и я оглянулась назад и оцепенела, будто меня окатило холодной водой.

— Саки? — недоумевая спросил Сатору.

— Там…! — дрожащей рукой я указала на канал.

— Что там? Я ничего не вижу.

Хотя и на мгновение, но я точно увидела их:

— Они стояли там. Мариа, Мамору и безликий мальчик…

Все трое стояли на поверхности тёмной воды, не двигаясь пристально глядели на нас из далёкого мира. Сцена, отражающая фразу — «оставить мир».

— Саки, — Сатору крепко обнял меня. — Я хочу того же. Я хочу встретиться с ними даже если это будут их призраки. Но…

— Это не моё воображение. Честно.

— Да. Ты их увидели. Но ты ведь ещё до прихода на фестиваль надеялась увидеться с ними, верно? Можешь не попытаться скрыть это, я знаю.

— Откуда?

— Твоя однотонная тёмно-синяя юката, по сравнению с которой я выгляжу пёстро.

Его юката также была тёмно-синего цвета в светлые полосы, хотя мы и не договаривались одеваться вот так парно.

— Только я встретил тебя, подумал, что ты в трауре.

Он попал в самую точку, отчего я замолчала, не зная, что сказать.

— Всё в порядке. Это естественно, что ты хочешь встретиться с ними. Твоё сильное желание этого и создало их образы на воде.

— Да…

Только и оставалась, что так думать. Но внутри меня оставалось что-то неутолимое. Может быть и вправду это я создала их призраков на воде. Но, что это была за девочка, которая сбежала сюда с фестиваля.

Мы стояли в обнимку некоторое время, не шевелясь. Сатору ждал пока я успокоюсь. Не знаю сколько мы так простояли, пока я не открыла глаза. За его плечом была видна фестивальная площадь, где по-прежнему горели костры и ходили люди. Вот-вот все соберутся там, чтобы увидеть рисование фейерверками. Монстры в масках почему-то всё ещё угощали всех сакэ.

«Это действительно наряженные дети» — думала я.

Не ощущалось ничего тревожного, пока выпивший сакэ мужчина вдруг не рухнул на дорожке.

— Сатору!

На мой крик монстры разбежались.

— Саки? Что?

Сатору похоже подумал, что я всё ещё не в себе и крепче обнял меня.

— Нет! Отпусти! Человек. Человеку плохо! Там! — сказала я. Сатору в конце концов обернулся и оцепенел.

— Что случилось? — он ахнул.

— Он только что выпил сакэ, угостившись от дитя в наряде монстра…

Мы подбежали к упавшему мужчине. Только что у него шла пена изо рта, и он корчился от боли, но теперь уже совсем перестал двигаться.

— Он мёртв… и не от болезни. Это яд, — сказал Сатору, понюхав у того запах изо рта.

— Яд? Но кто…?

— Говоришь, заметила ребёнка в наряде монстра?

— Да.

На его лице всплыло выражение ужаса, которое передалось и мне.

— Это точно не мог сделать кто-либо из людей. Это бакэ-нэдзуми.

— Бакэ-нэдзуми? Этого не может быть. Они не могли предать людей. Они ведь знают, что в таком случае их уничтожат!

— Для них в любом случае смерть предрешена, тут уже пан или пропал.

— Значит, Сиояабу…

Я представила морду Якомару — беспрерывно мерзко вынюхивающую что-то в воздухе и мелкие глаза с блеском плута.

— Пошли! Мы должны предупредить всех остальных.

Когда мы начали бежать, в небо запустили фейерверки. Первый. Второй. Третий. Множество хризантем и пионов плавно закручивались и вращались, словно водяные колёса, создавая головокружительные узоры

Поднялись радостные возгласы. Конкурс рисования фейерверками, начался и сколько не кричи, вряд ли кто нас услышит. Так, как сейчас, я никогда прежде не желала летать, как Мариа. Однако если бы мы тогда поднялись в воздух, то наши жизни бы оборвались. Неожиданно раздался оглушительный грохот, сотрясший землю. Это был не шум от запуска фейерверка. Звук взрыва был настолько сильный, что разрушил целиком всё кругом.

Народ завопил.

Сатору вернул меня в чувство, схватив за плечо:

— Бежим!

— Но… мы должны сообщить!

— Уже поздно. Они начали атаку. Теперь мы ничего уже не сможем сделать.

Я попятилась, отбрасывая его трезвое суждение в сторону:

— Но все на площади…

— Всё нормально. Там много мастеров магии, они не пострадают от бакэ-нэдзуми.

От его слов мне стало легче. Что ни говори, но столько людей, владеющих магией, с лёгкостью дадут отпор атаке, полагающейся на примитивные орудия.

Когда мы отбежали от площади метров на сто я почувствовала странное ощущение над головой, взглянув вверх я увидела, как ночное небо рассекает бесчисленное количество стрел. Но как я ни всматривалась могла видеть лишь слабые их очертания, будто все они были окрашены во что-то чёрное, как смоль.

Затем раздалась стрельба из сотен ружей. Крики, сплетённые с воплем, заполонили всё кругом, что я невольно присела, закрыв уши. Бакэ-нэдзуми убивали людей… Всё это казалось чем-то нереальным.

— Вставай и бежим! — Сатору потянул меня за руку, заставляя встать. Впереди послышались слабые звуки — лязг металла и тихо приближающие шаги.

«Бакэ-нэдзуми…»

Я застыла, затаив дыхание. Сатору поднял палец к губам и жестом указал прятаться.

Они приблизились. Больше, чем я представляла. Две или три сотни низких тел, полностью заполонивших дорожку, осторожно передвигались.

Две вещи спасшие нас от обнаружения бакэ-нэдзуми. Первая — что мы шли с подветренной стороны, иначе бы бакэ-нэдзуми с их острым нюхом, как у собак, сразу же прознали бы о нас. Вторая — что наши тёмно-синие кимоно сливались с темнотой ночи, отчего трудно было разглядеть нас в темноте если не вглядываться. Это оказалось фатальным для них. Один из группы бакэ-нэдзуми, находившийся прямо в центре их, неожиданно вспыхнул ослепляющим пламенем. Бакэ-нэдзуми ужасно корчился и визжал в агонии, доживая последние минуты жизни. Фигуры замерших от ошеломления бакэ-нэдзуми осветил ярко-красный свет.

— Сдохните! — выплюнул Сатору. Последовательно взрывая им головы, словно петарды. Чтобы двести бакэ-нэдзуми полопались, точно спелые плоды граната, не потребовалось и десяти секунд. Скованные страхом они даже не пытались бежать, не говоря уже об ответной атаке.

— Ублюдки…! — Сатору продолжал давить их трупы, с хрустом ломая кости, разбрызгивая кровь.

— Стой, хватит, — пыталась я обуздать его.

— Гнусные, мрази… какого вам убивать людей! — но Сатору не слышал меня.

Я вспомнила последний раз, когда он был в подобном состоянии — во время нападения Цутигумо. Долго проскитавшись по подземным туннелям, после возвращения магической силы, мы наконец выбрались из-под земли и атаковали в ответ… Тогда Сатору был двенадцатилетним мальчиком, с проблесками Акки в выражении на его лице, от воспоминаний о котором пробегает слабый мороз по коже.

Сейчас же я не могла видеть его лицо, скрытое в ночи, но я думала, что оно вероятно такое же, как и в тот раз. Чудовищно смешанные бесконтрольная злость и опьянение кровью…

— Они мертвы. Здесь опасно оставаться!

Сатору немного поостыл:

— Верно, нужно бежать.

Мы сделали всего пару шагов, как Сатору снова остановился.

— Что такое?

— Тех, что я убил сейчас не та же группа, что напала на площади, эти собирались устроить здесь засаду для людей, бегущих с площади. Однако с таким их количество здесь, на передовой, есть большие шансы, что дальше будет ещё один отряд. Поэтому, если продолжим бежать, вероятно, натолкнёмся на ещё бакэ-нэдзуми. Хотя это и опасно, но лучше будет вернуться на площадь.

— Но…

— Всё будет в порядке. От внезапного нападения погибшие среди людей будут, но нас не сломить, вероятно, ситуация уже переменилась.

Прогноз Сатору оказался верным. Стратегия бакэ-нэдзуми — внезапная ночная атака рассчитывалась на значительное психологическое воздействие на людей. Прежде всего они наряжаются монстрами, чтобы затеряться на фестивале и сначала предлагают обычное сакэ, а уже непосредственно перед атакой угощают отравленным, чтобы посеять хаос от множественных смертей. Затем, одновременно с залпами фейерверков, в определённых местах взрываются бомбы, вызывая панику. В спасающуюся бегством толпу из далека запускаются чёрные стрелы, приумножая количество жертв и панику. Это привело к столпотворению, отчего стало затруднительно использовать магическую силу, и тогда производится залп из сотен ружей.

План, вероятно, продуманный Якомару, до сих пор выполнялся безупречно. Но двое человек чьи магические силы были ближе всех к сопоставлению с божественными, всё изменили.

Изначальная серия атак бакэ-нэдзуми принесла в жертву свыше двухсот человек. Свыше двух тысяч впали в паническое состояние. Но один человек вернул спокойствие изображением указаний в небе. К слову, никому до сих пор не удавалось без использования фейерверков изобразить в небе сияющие символы, и как это получилось — неизвестно.

Следуя указаниям, народ собралась в круг диаметром около шестнадцати метров. И чтобы не мешали использовать магическую силу для их защиты прекратили использовать свою. Благодаря огромному доверию всех к Сисэю Кабураги, всё проходило идеально. Все, будто в магическом круге[✱]魔法陣 (mahoujin) — магический круг. Магические узорчатые круги для “призыва”., ограждались от любых атак: чёрных стрел, патроны фитильных ружей, отражались невидимым глазу барьером.

Когда мы вернулись на площадь, мы были поражены тому с какой лёгкостью Сисэй Кабураги защищал их от слишком быстрых и трудноразличимых глазу снарядов.

Их атака полностью захлебнулась. И затем появилась грузная фигура медленно идущего Коуфуу Хино.

— Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи. М-да, ужасно. В конце концов ничего не поделать, — сказал он странным певучим голосом, постукивая по лысине веером. — Что сделать с мерзкими крысами, что обманули людей? Вырвать им языке и вывернуть на изнанку. Высушить на солнце. Какое наказание будет соразмерно гадким крысам, что пошли против людей? Раздробить им кости и растянуть. Раскатать в лепёшки[✱]お餅 (o-mochi) — моти (рисовая лепёшка)..

Толпа захлопала в ладоши. Все желали отмщения, как можно более жестоким способом. Коуфуу Хино поднял руку в ответ их хлопкам. Но когда он обернулся к бакэ-нэдзуми, выражение на его лице резко сменилось. Его глубоко посаженые узкие глаза, выпучились и стали похожими на шарики для пинг-понга. Злобным голосом он взревел:

— Что-ж, как мне поступить с гадкими крысами, что убивали людей?

Его выступление на этом не закончилось. Коуфуу Хино начал вопить на языке бакэ-нэдзуми. Похоже, он переводил то, что только что сказал. Не будь такая ситуация, было бы смешно начни тучный мужчина, похожий на Хотэя[✱]布袋 (Hotei) — Хотэй (бог изобилия с большим животом и мешком на спине)., визжать, что аж щёки бы дрожали от этого.

В это время Сатору ахнул, поражённый:

— Ветер… да ладно!

— Что?

— Почему они шли по ветру, это же странно. Если бы они шли против ветра они бы учуяли запахи. В таком случае… всё плохо! — крикнул он Коуфуу Хино. — Ядовитый газ! Осторожнее! Они распылили ядовитый газ по ветру!

Коуфуу Хино взглянул своими выпученными глазами в нашу сторону, затем со злорадной усмешкой на лице кивнул.

— Так и есть. Спасибо, что сказал мне, мальчик. Так и есть. Не такие уж и тупицы.

Чуть ли не в один миг воздух наполнился зловонием. Оно не было таким же сернистым, как у Цутигумо. Оно было едким, раздражающим глаза. Это была истинная цель Якомару. От такого его коварства я вся покрылась гусиной кожей. Наверняка у него были и второй, и третий запасные планы. С самого начала он продумал всё, на случай даже если внезапная атака не увенчается успехом. И таким образом он бросил своих бойцов в ядовитый газ, чего никто не мог даже предположить.

Забыв про дыхание, мы пристально наблюдали за происходящим. За тем, что предпримут они, два человека с превосходящей обычные людские способности к магии Коуфуу Хино и Сисэй Кабураги, чтобы предотвратить распространение газа. Однако ничего не происходило. Выпученные глаза Коуфуу Хино незаметно вернулись к нормальному состоянию. Словно утомившись говорить повышенным голосом, он стал обмахивать лицо веером, в то время как Сисэй Кабураги стоял неподвижно, скрестив руки на груди.

— Ветер…

Сначала это заметил Сатору. Несомненно, недавнее дуновение ветра разом стихло, а едкий запах практические перестал ощущаться. Ветер вновь задул. Лёгкий, но ощутимый он направлялся в противоположную сторону, с которой дул ранее. Слабый ветерок постепенно нарастал и становился всё сильнее, превращаясь практически в штормовой.

— Невероятно… Они изменили направление ветра, — восхищённо пробормотала я. Кто бы из них это не сделал, это казалось немыслимым.

— И правда. За всю жизнь мне не удастся сотворить такое.

Сатору также был восхищён этим. Ранее, в Летнем лагере, когда нас ядовитым газом атаковали Цутигумо, он создал смерч, чтобы очистить всю колонию от застоявшегося ядовитого газа. Но это произошло из-за того, что тогда погода была безветренной или же дул, слабый ветерок.

У нас же по ночам с гор дули ветра на равнину и в сторону моря. Они был очень слабыми, однако заставить их дуть против громадной атмосферной циркуляции было чем-то невероятно трудным, у меня даже не было идей какой образ нужно было представить, чтобы стало возможным сотворить подобное.

Мы по-прежнему не могли видеть группы бакэ-нэдзуми, что прятались в стороне, с которой только что ещё дул ветер, но могли услышать их безумные вопли. После того, как ветер неожиданно сменил своё направление и унёс весь ядовитый газ обратно в их сторону.

— У-ху-ху-ху-ху-ху-ху, — неприятно усмехался Коуфуу Хино. — Жалкие тупицы. Да даже тупость имеет свои границы. Серьёзно надеялись этим разгромить нас, богов, в нашем же доме?

Он обмахнул веером свою лысину, ставшую цвета варёного осьминога. На его толстых губах, что он постоянно облизывал, играла развратная улыбка.

— Ну-ка, повеселимся. Жалкие крысы. Поглядим, что же с вами сделать? И-хи-хи-хи-хи-хи-хи… Ну, поиграем немного в войнушку?

Четыре или пять тысяч бакэ-нэдзуми, что сидели в засаде, совсем оробели стоя перед Коуфуу Хино, и вдруг, словно механизмы, стройно разделились на два ряда.

Я подумала, что они собираются нападать, но что-то в этом было странным — выстроившись так, они совершенно не шевелились, словно превратились в восковые фигуры. Один ряд поднял копья, но направили их не в сторону людей, а в сторону другого ряда, в сторону своих товарищей.

— Кабу, что насчёт одной партийки? Давай, — разразился эхом дикий голос Коуфуу Хино. — Выбирай любую понравившуюся тебе сторону, — окликал он Сисэя Кабураги. Но тот мотал головой, скрестив руки на груди:

— Спасибо, но я откажусь.

— Хм-м, досадно. Играть одному не так уж и весело, но что поделать. Ну что ж, приступим.

Коуфуу Хино сделал глубокий вдох и хлопнул в ладоши. Вместе с этим раздался его весёлый крик:

— Аа-й-ай-ай-ай-ай-ай!

Он ритмично захлопал, а его глаза вновь вылезли наружу. Коуфуу Хино громогласно закричал.

— Аа-ра! Эссассаа!

И в этот момент отделившийся ряд бакэ-нэдзуми разом бросился на ряд напротив.

— Это безумие. Как у него это выходит…? — ошеломлённо проговорил Сатору.

Использование магической силы для управления мозгом живых существ чрезвычайно сложная техника. Даже вызвать сильное чувство гнева или страха требовало определённого мастерства. Не говоря уже контроле за поведением, для чего требуется исключительное воображение и недюжинная концентрация, для воссоздания чужого мозга.

Причём Коуфуу Хино управлял свыше двух тысяч бакэ-нэдзуми. Управление таким числом высоко умственной формы жизни, казалось невозможным для человека. Слухи о его достижении божественных способностей, не были преувеличением.

Управляемые бакэ-нэдзуми с ужасной скоростью кололи своими копьями и мечами, словно заводные игрушки. Противоположная сторона отчаянно отбивалась от своих недавних товарищей, которыми вдруг овладел злой дух. Их ужас, наверное, был невероятным.

Я вспомнила как Сатору, некогда действовал также. Он управлял мёртвыми телами бакэ-нэдзуми, отчего успешно обратил в ужас суеверных Цутигумо. Технически это несравнимо, но вот психологически, эффект от этого, скорее всего, довольно схожий.

— Ткни-и, ткни, мозг проткни. Чайник придэ, носу не кажи. Повесели-имся позже мы. Крысы голые с пеной у рта пищат. Да пищат пи-пи-пи[✱]Вольный перевод детской песенки — ずいずいずっころばし, которая в свою очередь местами изменена автором..

Коуфуу Хино стучал по барабану, что он придвинул на подмосток и кое-как пел. Бакэ-нэдзуми изрезали друг друга мечами, поднимая брызги крови, скашивая головы. Зрелище было ужасным, чтобы наблюдать за всем этим.

— А… — начал Сатору, пристально наблюдая, как бакэ-нэдзуми убивают друг друга.

— Что?

— Бакэ-нэдзуми которыми управляют движутся одинаково…

Коуфуу Хино несмотря на то, что был довольно далеко от нас, услышал слова Сатору, повернулся к нам и показал свой язык. Его выпученные глаза производили пугающее впечатление.

— Ох! Чёрт возьми. Оплошал. Мою хитрость раскрыли.

После я наконец заметила это. Если приглядеться, большинство бакэ-нэдзуми, которых он контролировал действовали совершенно идентично. Некоторые бессмысленно били копьями в пустые места. Всего у них, наверное, было десять поведенческих паттернов.

— Я желал показать вам постановку, в которой каждая из этой кучи голов вела бы себя иначе, но это такие хлопоты. И к тому же я ещё выпил сакэ…

Даже во время этого разговора он продолжал управлять ими без каких-либо трудностей.

— Ухи-хи-хи. Даже если они захотят бежать, им не будет пощады. Хотя и спустя рукава, но это была хорошая игра. Однако будет досадно если подумают, что это предел возможностей Коуфуу. Так что поддам ещё чуть-чуть.

Управляемые бакэ-нэдзуми вдруг начали двигаться в разы быстрее. От их безумных движений суставы рук и плеч вывихивались.

— Иххи-хи-хи-хи-хи-хи-хи…!

Площадь окутал запах крови, отчего Коуфуу Хино пронзительно рассмеялся.

Нас полностью опьянило шоу жестокой резни, беспокойство улетучилось. Ощущался лишь сильный гнев и ненависть к бакэ-нэдзуми, страх — чувства, приподнимающие нас. Должно быть от этого мы были в таком ненормально состоянии тогда.

Это может показаться невероятным, но вполне вероятно, что этого и ожидал Якомару. Иначе бы случившееся далее не казалось бы настолько выверенным.

Когда от двух тысяч голов оставалось меньше трети бакэ-нэдзуми, и, казалось, победа уже близка, разнёсся оглушительный грохот. Один за другим раздавались десятки сухих выстрелов. Затем сильный звук взрыва, от которого содрогнулась земля под ногами. Я не понимала, что происходит, как и, наверное, каждый находившийся тогда там.

Однако позже я собрала показания выживших людей. Соединив их воедино, всплыла истина произошедшего.

Пока мы наблюдали за бойней, несколько животных, бакэ-нэдзуми, которые ожидали благоприятного момента, одновременно открыли огонь. У них было две цели — Коуфуу Хино и Сисэй Кабураги.

Мы лишь слабо предполагали, что бакэ-нэдзуми желают убить как можно больше людей. Мы думали, что они, будучи готовые к смерти, лишь пытаются хоть немного, но глубже оставить после себя рану. Думали, что это нападение лишь потуги загнанной в угол мыши. Однако Якомару с самого начала рассчитывал на победу. Поэтому целью его плана было убийство Коуфуу Хино и Сисэя Кабураги.

Три патрона попали в Коуфуу Хино сзади, один из которых пробыл грудь. Он медленно повалился на землю. В этот же момент четверо бакэ-нэдзуми, не беспокоясь, что могут попасть по своим, окружили Сисэ Кабураги со всех сторон и стали палить по нему. Дым от пороха полностью скрыл фигуру Сисэя. Не желая упустить шанса двое бакэ-нэдзуми ринулись к нему. На них было надето большое количество взрывчатого вещества с маленькими ежами[✱]鉄菱 (tetsubishi) — формой своей напоминают противотанковые, только что размеры меньшие. Их разбрасывали по земле, чтобы ранить ноги противников., подобравшись к нему на очень близкое расстояние, появилась яркая вспышка — они взорвали себя.

Все задавались одним вопросом — «Откуда бакэ-ндзуми так быстро появились?». Но ответ на него был прост. Они с самого начала были рядом с нами. В толпе, которую оберегал Сисэй Кабураги.

У всех, вероятно, перехватило дух, когда увидели внезапно выскочивших бакэ-нэдзуми с ружьями в лапах. Они выглядели как люди. Однако, если как следует присмотреться, замечаешь различия. На их мордах не было волос на голове, ни бровей и ни ресниц. Их отбеленная сморщенная кожа походила на старческую, а из-под губы выглядывал кончик переднего жёлтого зуба.

Если когда-то королева Цутигумо контролировала процесс образования в утробе уродливых чудовищ, таких как фуусэн-ину и лесных бойцов. То было бы странным, почему они не могли создавать подобных нам, но не настоящих людей.

Маскировка таких нелюдей оказывала два действия: Первое — они могли скрываться в толпе. Конечно, в обычных ситуациях их внешняя странность была бы заметна. Однако из-за внезапной атаки бакэ-нэдзуми, никто не обратил внимания на то, что среди нас чужаки, так как внимание каждого было направленно наружу. И второе — в случае если обнаружится, что они прицельно атакуют, из-за своей внешности бакэ-нэдзуми их бы сразу кто-нибудь убил магической силой. Однако в темноте было бы трудно различить человека от этих нелюдей. Подавление Агрессии бы стало сдерживающим фактором от немедленной атаки на них.

Даже Сисэй Кабураги не будет исключением. Нелюди[✱]В оригинале — ヒトモドキ (hitomadoki) — псевдо-люди, по аналогии с псевдо-миносиро (ミノシロモドキ)., стреляющие из ружей и со взрывчаткой на себе, казалось предрешили участь даже такого мастера. Однако взрыв прервался, словно на половине. Когда пороховой дым рассеялся в нём Сисэй Кабураги всё ещё стоял на ногах. По сторонам от него были две странный сферы диаметром примерно два-три метра каждая. Прозрачные, они походили на мыльные пузыри, внутри которых бушевало пламя и дым.

Магической силой ему полностью удалось сдержать два взрыва. Это было похоже на то, как Сатору подавил взрыв фуусэн-ину в тот раз, плотно запечатав их.

Взгляд Сисэя Кабураги скользнул по упавшему Коуфуу Хино. Выражение его лица не изменилось, он молчал. Но от него начала исходить аура устрашающей ярости.

— Я разберусь с этим. Господа, прошу, воздержитесь от использования своих магических сил, — в его спокойном голосе, ощущалась угроза.

Он снял очки от солнца, которые носил даже ночью. Это всколыхнуло многих, так как большинство из нас не знало его подлинное лицо.

У него были ясные и очень большие миндалевидные глаза. Его точёные черты лица были красивыми, если так можно выразится. Не считая его необычных глазных яблок. В глазах у него было по две радужные оболочки, они сверкали тусклым янтарным цветом — наследственная черта, передающаяся из поколения в поколение в семействе Кабураги. Свидетельство их магических сил, недосягаемых обычным людям.

Его имя — Сисэй[✱]肆星 (Shisei) — 肆 (Shi) — цифра четыре (в документах), 星 (hoshi) — звезда [Одно из произношений иероглифа 星 — (sei)]., созвучно с другим скверным словом[✱]1. 四星 (Shisei) — 四 (Shi) — четыре. Вероятно, здесь даётся китайское толкование этого слова, потому оно и скверное. Но вряд ли из-за всем известного созвучия слов «смерть» и «четыре» в японском языке, т.к. произношение остаётся прежним. P.S. Также означает астеризм — Большой квадрат., в котором заменили первую часть, сменив значение на иное — «Убивать[✱]肆 (Shi) — одно из значений иероглифа (китайское) — казнить, убивать.».

— Дьявол, — тихо проговорил Сисэй Кабураги. В это время сдерживая взрыв в прозрачных сферах, в которых начали появляться дыры. Подавляемую магической силой энергию он направил в оставшихся двух нелюдей. Маленькие ежи, что были внутри с огромной скоростью вылетели, полностью истирая верхнюю часть их тел, и всё что осталось от них резко повалилось на землю.

Сисэй Кабураги обратил свой ужасный взор на толпу. Все стояли как вкопанные, не смея даже кашлянуть. Внезапно в воздух поднялось около десятка людей из двух тысяч. Однако приглядевшись к их свисающим лапам и брыкавшимся телам, стало ясно что все они нелюди.

— Думали обмануть мои глаза своей маскировкой?

Десяток нелюдей, словно из огромной патинко[✱]パチンコ (pachinko) — патинко — азартная игра; выигрыш получают, если шарик, приведённый в движение нажимом ручки аппарата, попадает в лунку. с яростной силой были запущенны в ночное небо, в своё смертельное путешествие на огромной скорости.

— Осторожно! — невольно закричала я.

Выжившие после резни друг друга бакэ-нэдзуми собрали оставшиеся ружья и луки со стрелами, намереваясь последний раз атаковать Сисэя Кабураги со спины.

Сисэй Кабураги даже не обернулся.

Стремительно надвигающиеся стрелы и патроны, приблизившись к Кабураги Сисэю теряли свою скорость, словно воздух был вязким, пока вовсе не остановились. Он медленно-медленно повернул голову и направил свои четыре зрачка на бакэ-нэдзуми сквозь стрелы и патроны, что вонзились в воздух. В ярком свете, обжигающем сетчатку, уцелевшие шестьсот бакэ-нэдзуми испарились в одно мгновение, и осталась лишь дымка пара от них. Через секунду ужасающе горячий порыв ветра окатил нас. Если бы я не защитила лицо магической силой, получила бы сильные ожоги.

Сисэй Кабураги не спеша подошёл к повалившемуся Коуфуу Хино, а за ним попадали стрелы с патронами на землю.

— Коуфуу. Держись.

Сисэй Кабураги помог подняться ему, Коуфуу Хино слегка приоткрыл глаза и закашлял кровью.

— Дуристика. Га… гадкие… крысы.

— Прости. Я не оберёг тыл.

Коуфуу Хино уже, похоже, больше его не слышал.

— Почему, детям божьим были даны такие… хрупкие тела.

Сатору и я побежали, рассчитывая чем-нибудь помочь, но Сисэй Кабураги медленно покачал головой.

— Во мне… художник… умирает… какая досада, — продолжал он бормотать во бреду. — Прекрасное… оставлю.

Это были его последние слова. В этот миг в воздухе заискрилось слабое изображение. Похоже, это была женщина. Наблюдая за этим, я невольно затаила дыхание. Она стояла обнаженная в поле, залитом лучами заходящего солнца, и нежно улыбалась нам. Даже сейчас я не думаю, что когда-либо видела что-нибудь более прекрасное.

Пока я размышляла о том, кто она, изображение постепенно теряло свою яркость, пока в конце концов не растворилось во тьме. Обладатель сильнейшей магической силы Коуфуу Хино, покинул этот мир. Сисэй Кабураги закрыл его глаза и встал.

— Прошу вас всех сохранять спокойствие. Непосредственная опасность миновала. Присутствуют ли здесь члены Совета безопасности?

В толпе кто-то задвигался. Первым, пошатываясь появился господин Канэко из Пункта Здравоохранения. Его побледневшее лицо хорошо проглядывалось в ночи. Кажется, от шока он был не в силах вымолвить и слова. Затем появились фигуры моих родителей, и от этого в глубине души я почувствовала облегчение. Я верила, что они выживут, но завидев их на глазах проступили слёзы. Я подбежала и крепко обняла их. Позади них я увидела спокойный вид госпожи Томико.

— Как Коуфуу?

— Скончался, — ответил Сисэй Кабураги.

— Вот как… Каждый, хоть немного причастный к этому бакэ-нэдзуми будет до последнего уничтожен. Каждый подозреваемый в этом будет считаться виновным.

— Конечно.

— Никогда не думала, что такое произойдёт, — грозным голосом сказала госпожа Томико. — Не стоит пренебрегать умственными способностями этого бакэ-нэдзуми Якомару. Это пренебрежение и привело к смерти Коуфуу. Вы понимаете меня?

— Да. Но не стоит беспокоится. Любая атака на меня будет безрезультатной.

— Твоя правда. Несомненно, твоё поле зрения на триста шестьдесят градусов и видение всего насквозь лишает тебя слепых пятен. Твоя скорость реакции выходит далеко за пределы обычных нервных клеток. Даже я не могу представить, как тебя одолеть… И всё же мне слегка тревожно.

Тем временем члены Совета Безопасности включая моих родителей начали улаживать сложившуюся ситуацию. Прежде всего мой отец, глава деревни, начал быстро раздавать указания:

— Раненые кому необходима медицинская помощь подходите сюда. Есть здесь доктора или медсёстры?

Я заметила, что кое-кого не хватает, и спросила госпожу Томико:

— А, где госпожа Хироми Торигаи?

Черты её лица слегка изменились, она слабо покачала головой.

— Э?

— Она всегда была самой встревоженной, самой осмотрительной из нас. Она умерла сразу же, получив патрон в голову. Это печально. Оглядываясь назад, в Совете Безопасности одна лишь малышка Хироми говорила о переносе Нацумацури, — на удивление монотонно и тихо сказала госпожа Томико. — Не припомню уже когда я испытывала ненависть, подобную той, что я испытала от встречи с Акки — «K». Мерзкие бакэ-нэдзуми, Якомару. Обязательно мы должны воздать им по заслугам. Обещаю. Что они будут умирать медленно и мучительно, в страданиях, что не испытывало ещё ни одно живое существо.

Затем госпожа Томико мельком улыбнулась и созвала членов Этического Комитета для обсуждения.

Тем временем Сисэй Кабураги обратился к людям, исключая раненых:

— Прошу всех вспомнить тренировки чрезвычайных положений. Объединитесь в группы по пять человек и как можно скорее убедитесь в самочувствии друг друга. Если в группе меньше пяти человек, объединитесь с другой, но убедитесь, чтобы обязательно было не меньше пяти человек… Далее совершите обход и найдите оставшихся бакэ-нэдзуми, уничтожайте немедленно всех, будь то верная людям колония или молящиеся о сохранении жизни — игнорируйте. Убивайте наверняка, давите их сердца, сворачивайте шеи. Всегда впятером глядите в оба и во все стороны, чтобы не было слепых зон. Будьте внимательны, смотрите под ноги и наверх.

Сатору взял меня за руку:

— Идём.

— Э?

— Сейчас мы единственные живые из нашей группы в Академии Дзэндзин. Нас было пятеро раньше, но теперь лишь двое. Так что нам нужно найти группу, в которой меньше пяти человек.

— Да, но… о чём ты думаешь?

— Ещё не совсем ясно. Но что-то гложет меня.

Больше Сатору ничего не сказал.

Мы быстро нашли группу из трёх человек, к которой Сатору предложил присоединиться. Все они были работниками металлургической мастерской. Лидером был господин Фудзита, мужчина пожилого возраста. Участник пожарной группы Курамоти, мужчина тридцати лет. И Окано, девушка старше меня года на два-три. Их пятёрка была с одного места работы: один из них слёг в лечебницу и не смог прийти на фестиваль, ещё один умер от отравленной стрелы, что выпустили бакэ-нэдзуми. Все они были в глубокой печали и в то же время гневе. Господин Курамоти выказал желание отомстить бакэ-нэдзуми, а Окано всё оплакивала умершего в этот вечер друга, и переживала за коллегу, который был в лечебнице, отчего мы решили направиться туда.

— Саки, будь осторожна, — сказала мама со слезами на глазах, крепко обнимая меня перед тем, как мы отправились в путь.

— Слушай, даже с магическими силами разделятся опасно. Ни за что не отходи от своей группы. Хорошо? — настойчиво твердил мой отец.

— Хорошо. Всё будет в порядке, — силком бодро ответила я. Хотя с некоторых пор ощущала невнятное чувство тревоги на душе, что становилось только сильнее.

Мы сели в маленькую лодку и двинулись по совершенно чёрному каналу. Каждый желал попасть в лечебницу как можно скорее, но в целях безопасности мы плыли мучительно медленно. До рассвета ещё было далеко и нужно было оставаться настороже, чтобы не попасть в засаду бакэ-нэдзуми. Перед собой мы пустили другую пустую лодку в качестве приманки, однако не было гарантии, что они купятся на это.

— Сатору. Что ты имел ввиду, когда говорил, что что-то гложет тебя? Расскажешь?

Сатору отвечал тихо, волнуясь, что остальные могут услышать его:

— Ну-у. Я просто кое-чего не понимаю.

— Чего?

— Почему Якомару решился на эту атаку, в которой у него нет никаких шансов выиграть? Ты ведь знаешь его. Без достаточных шансов на победу, он ни за что бы не поставил всё на кон.

— Вы знаете Якомару? — сидевший позади господин Фудзита, следивший за окружением, встал и подошёл к нам.

— Да. Случайно встретились с ним. Тогда его ещё звали Сквир.

Сатору вкратце объяснил тот случай в Летнем лагере.

— Понятно. Определённо хитрости ему не занимать. Однако впредь как бы он не старался ему не победить. Вероятно, эта внезапная ночная атака всё что у них было.

— Я тоже так думал, но…

У меня было ощущение, что Сатору чего-то не договаривал.

— До этого, когда мы шли на площадь, мы наткнулись на ещё одну группу бакэ-нэдзуми. Я справился с ними, но…

— Вот как. Молодец.

— Да. Но я проверил клейма на трупах, они не принадлежали колонии Сиояабу.

— Э? Ты уверен? — я была потрясена. Было досадно, что несмотря на мою специальность — контроль бакэ-нэдзуми, я была менее наблюдательна в тот момент.

— На лбах было написано «Бэ[✱]1. 別 (betsu) — различие (в оригинале Бэцу). Так сказать, первач часть в слове «Бэккоубати». Заменили похожим по звучанию, и более лёгким в написании, кандзи.Здесь «つ — цу» по аналогии с, например — 必殺 (ひっさつ — hissatsu) — убийство наверняка, 必然 (ひつぜん — hitsuzen) — обязательно. Разумеется не реклама, но можете почитать об этом здесь — https://plainjapanese.ru/basics/0-10-gemination так же кратко и, вероятно, понятнее будет.» — метка Бэккоубати.

— Бэккоубати? Колония, на которую изначально напали Сиояабу? Однако по какой-то причине они перешли на сторону Сиояабу, — резко заговорил, управлявший лодкой, господин Курамоти, прислушавшись к нашему разговору.

Множество людей в округе уже знали об этих обстоятельствах.

— Да, как я помню. Но вопрос — почему Бэккоубати перешли на вражескую сторону.

— Хм-м. Есть идеи? — спросил господин Фудзита.

— Бэккоубати, должно быть, верили, что Сиояабу обязательно победят. Поэтому, чтобы обеспечить собственное выживание они предали Оосудзумэбати.

— Говоришь, что есть шанс на победу. Полагаю вы слишком много думаете об этом… Хотя, осмелюсь сказать, в этом что-то есть, — господин Фудзита слегка улыбнулся и покачал головой. — Однако есть ещё одна вещь, волнующая меня. То, что стороне Сиояабу действительно удалось уничтожить Оосудзумэбати. Кироумару — закалённый в боях сёгун, а подчинённые ему бойцы — сильнейшие из бакэ-нэдзуми, я полагаю. Так отчего же их разгромили с такой лёгкостью? Я не думаю, что внезапная атака, подобная сегодняшней, будет пригодна в сражении с такими же бакэ-нэдзуми.

Улыбка исчезла с лица господина Фудзиты.

— Так ты думаешь, у них все еще есть козырь в рукаве? — спросила я Сатору.

— Ага. Хотя всё ещё непонятно какой. Как и сказала твоя мать, это, возможно, может быть оружие массового поражения прошлой цивилизации, — под конец он понизил свой голос.

— Но Сисэй Кабураги сказал же…

«Он утверждал, что Оосудзумэбати были уничтожены магической силой людей»

— Да, — своим взглядом Сатору предостерёг меня от дальнейших разговоров. Если бы остальные трое узнали, это лишь понапрасну бы сотрясло их.

— Понятно. У них наверняка может быть оружие посильнее ружей и луков со стрелами. Всем нам нужно быть крайне осторожными, — вдумчиво проговорил господин Фудзита.

— Это нелепица. Нет такого оружия, которое могло бы одолеть магическую силу. Просто нападаем первыми, — раздражённо заговорил господин Курамоти. — Даже если эти прячутся, тогда снесу здания, чтобы истребить подчистую всех тех, кто убил Нэмото, только тогда я успокоюсь!

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но успокойся. Они вдоволь подготовились к этому. Если не будем настороже, они застигнут нас врасплох, — сделал замечание господин Фудзита.

— Да, конечно, я понимаю, — ответил Курамоти, отворачиваясь.

Лодка слегка стала извиваться, словно передавая его внутреннее волнение.

До сих пор хранившая молчание Окано подняла голову:

— Я… я хочу убить этих проклятых животных, убить всех их без остатка. Но сейчас меня больше всего беспокоит Ооути в лечебнице.

— Верно. С ним всё будет в порядке. В лечебнице где-то пятьдесят-шестьдесят человек. Они не здоровы, но всё ещё могут использовать свои магические силы. Бакэ-нэдзуми так легко не ранят их, — ободряюще проговорил господин Фудзита.

— Вы правы… безусловно, — сказала Окано про себя.

— Всё будет хорошо. Не волнуйтесь, — я приобняла её за плечо. Она слегка дрожала. Чтобы успокоить её я легонько похлопала её. Мне подумалось, был ли господин Ооути её возлюбленным. Я вспомнила, как давным-давно так же утешала Марию, отчего ощутила трепещущие чувства.

Лодка-приманка впереди подошла к причалу. Отсюда, прямо около лечебницы пролегал узкий канал по обе стороны от которого были заливные поля, где среди риса и грязи, возможно, могли скрываться бакэ-нэдзуми. Нам казалось, будет очень опасным двигаться далее.

— Посмотрите туда, — указывая на трёхэтажную деревянную лечебницу, прошептал Сатору. В здании нигде не горел свет, не было слышно и звука, а главный вход окружала густая тьма, словно дверь была распахнута. Однако присмотревшись, я увидел, что некоторые из досок были, словно вырваны.

— Что? Дверь сломана?

— Ага. Похоже на огромную дыру.

— Этого…! — вскрикнула Окано, но господин Фудзита спешно зажал ей рот ладонью.

— Тс-с. Всё нормально. Даже если что-то и случилось им, вероятно, удалось сбежать. В любом случае идёмте проверим.

Обе лодки продвигались как можно тише. Я, Сатору и господин Фудзита пристально осматривали заливные поля со всех сторон. В такой ситуации на нас могли напасть в любой момент. Моё сердце билось с такой силой, что, казалось, все могут слышать его. Ладони начали потеть, отчего я их часто стала вытирать о юкату.

Две лодки приблизились к фасаду лечебницы, как и ожидалось двери не было, взамен неё там зияла дыра двух метров в диаметре.

— Если это сделали бакэ-нэдзуми, как им это удалось? Я не чувствую запаха пороха, — с подозрением заговорил господин Фудзита, принюхиваясь.

— Не важно, что произошло! Быстрее идём туда, — сказал господин Курамоти, поднимаясь в лодке.

— Подожди. Мы понятия не имеем, что там.

Курамоти вырвался от придерживающего его Фудзиты и слез с лодки. В изумлении мы смотрели ему в спину. Он не Кабураги Сисэй и, если бы сейчас бакэ-нэдзуми обстреляли его, у него не было бы и шанса оказать сопротивление. Однако тьма кругом оставалась безмолвной. Господин Курамоти большими шагами подошёл к главному входу и заглянул в дыру.

— Тут никого. Внутри только щепки. Будто бы дверь выбили огромным бревном, — голос господина Курамоти эхом разнесся в ночи.

— Саки, разве это не странно? — Сатору нервно прошептал мне на ухо.

— Почему?

— Слишком тихо.

— Да, но…

Я ахнула. Вокруг было до странного тихо. Ни единого стрекотания насекомых, и не только это. Обычно в это время года, вокруг лечебницы было полно квакающих лягушек.

— Возможно бакэ-нэдзуми прячутся поблизости?

— Ага. И думаю, что их много.

— Что будем делать?

Сатору подозвал Фудзиту и Окано, и объяснил ситуацию:

— Они ждут, когда мы все сойдём на берег чтобы внезапно напасть.

— Т-тогда, почему бы нам не напасть первыми?

— Да. Но если мы поступим так, то они нацелятся на Курамоти.

— Мы скорее должны позвать его обратно, — прошептала дрожащим голосом Окано.

— Нет, они поймут, что мы знаем об их засаде и начнут стрелять вслепую. В таком случае, возможно, ему не удастся вернуться благополучно.

— Тогда что нам делать? — спросила я.

— Подождём пока Курамоти не войдёт внутрь. И тогда сразу же раздавим их.

Курамоти медлил, стоя у тёмной дыры. Внутри здания было темнее, чем снаружи, но разжигать факел, думаю было опасно.

— Э-эй. Что вы там делаете? Вы идёте? — обернулся и раздражённо позвал он нас.

— Сейчас. Подожди немного. Мы осмотримся, — ответил Сатору.

— Тц. Неужели трусите? — выплюнул Курамоти. И затем решительно вошёл, скрывшись в проделанной дыре. В это же мгновение, по сигналу Сатору, каждый из нас воспользовался своей магической силой. Пламя вспыхнуло с силой, чуть ли не обжигающей небеса, сжигая рисовые поля.

Секунды две-три ничего не происходило. Я уже начала думать, что мы всё это просто придумали себе, как из грязи стали показываться бакэ-нэдзуми. Их было больше сотни. Они взяли в лапы ружья, что прятали среди колосьев риса, и разом стали запускать свои стрелы и стрелять из ружей по нам.

Однако только показавшись из засады, для бакэ-нэдзуми всё было окончено. Вспыхнувшее ярко-красное пламя освещало нам их фигуры и ослепляло их, привыкших к темноте, отчего патроны и стрелы редко попадали по нашей лодке. Большая часть из них пролетали высоко над нашими головами.

После поджога и сжигания рисовых полей, мы вчетвером стали безжалостно убивать их. Созданные нами образы, подпитываемые страхом, гневом и жаждой мести, сворачивали им шеи, дробили черепа, ломали спины и давили сердца. Мы даже не замечали радужных искр от вмешательства наших сил. Мы думали лишь о том, как не дать ни одному из них сбежать, последовательно убивая их всех. Рисовые поля превратились в ад[✱]阿鼻叫喚 (abikyoukan) — буд. два ада (из восьми; санскр. Avici и Raurawa); так же нечто ужасно, мучительное, например, голос, зрелище., где сплетались звуки трескающихся колосьев риса и хор визжащих в агонии бакэ-нэдзуми.

— Довольно! Прекратите! Хватит! — крикнул Сатору, обуздав нас, спустя минут десять. Почти все колосья риса были сожжены, бакэ-нэдзуми больше не нападали.

— Справились…? — взволнованный господин Фудзита подался вперёд.

— Да. Вероятно, они все мертвы, — ответил Сатору.

Вода в рисовых полях затушила огонь, и тьма снова окутала нас. В воздухе витал дурной запах обугленной плоти.

— Я… это… — начала было говорить Окано, но тут же перекинулась через борт и стала рвать.

— Это естественно. Вам просто нужно расслабиться. Хорошо. Никому бы не хотелось подобного. Даже если это просто бакэ-нэдзуми, — я погладила её по спине.

— Ну же, всё в порядке. Спокойнее, спокойнее… — бессмысленно повторял Фудзита. Вдруг, словно что-то вспомнив, он позвал Курамоти:

— Эй-э! Курамоти! Что там? Всё в порядке?

Однако ответа не было.

— Что-то случилось? — Фудзита растерянно спросил у Сатору.

— Не знаю. Надеюсь, в него не попал шальной патрон.

— Бакэ-нэдзуми больше нет, верно? Пойдём глянем?

— Полагаю, что так. Хотя они всё ещё могут прятаться внутри лечебницы.

— Х-м. Вот как… так что нам делать?

За то время пока мы плыли к лечебнице, незаметно для всех Сатору стал наши лидером. Хотя сам Фудзита, вероятно, истолковывал это как позицию взрослого, что прислушивается ко мнению молодёжи.

— Я пойду.

— Да? Полагаемся на тебя…

— Сатору! Ты о чём думаешь? — я невольно подняла голос.

— Всё в порядке. Мы убили их всех. Сзади на нас не нападут.

— Но… всё же.

— Прикрой меня.

Сатору тихо сошёл с лодки и расслабленным шагом направился ко входу в лечебницу. Он внимательно осмотрел проделанную дыру и затем обернулся.

— Господина Курамоти здесь нет. Наверное, пошёл дальше внутрь.

— Ясно. Ты не осмотришься немного? — льстивым тоном Фудзита подгонял Сатору. От этого я пришла в ярость. Я не собирался молча смотреть, как он идёт на смерть.

— Нет! Позовём помощь! Идти одному слишком опасно.

— Но все сейчас в серьёзном положении, едва ли кто поможет нам, — укоряющим тоном сказал мне Фудзита.

— А вы прекратите говорить так безответственно, находясь в безопасности! Почему бы вам самому не пойти туда?

Не отступалась я, и он замолчал от стыда.

— Сатору! Стой. Не заходи внутрь!

Сатору недоумевая и нехотя вернулся к нам:

— Но Саки, так мы ничего не добьемся.

— А с твоей смертью всё будет наоборот?

Мой угрожающий вид, похоже, заставил Сатору одуматься.

— Нет, я не…

С двенадцати лет он совсем не изменился, забываясь при любопытстве.

— Хм-м, верно. Разумно, разумно. Всё так как вы и сказали, госпожа Ватанабэ, — успокаивающе заговорил Фудзита. — Разрушим здание. Иного пути нет. Только так заранее спрятавшихся бакэ-ндзуми…

— Что вы несёте? — в этот раз неожиданно повысила голос Окано. — Внутри всё ещё могут оставаться выжившие и Ооути с Курамоти. И несмотря на это… предлагаете разрушить здание, пожертвовав ими?

— Нет, я вовсе не это имел в виду… Я думал, что мы могли бы понемногу разобрать здание, — Фудзита вовсе растерялся.

— А. Там, глядите! — глядя на окно третьего этажа, крикнула я. Там был виден тусклый свет.

— Что-то светит, — вместе со мной заметил Сатору. Тусклый свет изредка мигал. Когда мы прибыли, его там не было, а когда горели поля его, наверное, не было видно.

— Там кто-то есть… — Сатору снова направился к лечебнице. — Это не светлячок. Кто-то создаёт свет магической силой.

У меня не было опыта в создании блуждающих огней[✱]人魂 (hitodama) — 1. блуждающий огонёк; 2. дух, призрак., но слова Сатору, как специалиста по свету, казались убедительными.

— Может кто-то просит о помощи. Нам нужно идти.

— Но, что, если это ловушка? Ведь если они создали свет, почему не откроют окно и не позовут на помощь? — возразила я. Но Сатору мотнул головой:

— Не думаю. Может они сильно ранены и не могут пошевелиться. В любом случае я иду. Не знаю кто это, но я не могу просто оставить их там.

Сатору принял решение и останавливать его теперь уже было бессмысленно.

— Ладно. Тогда я иду тоже.

— Нет, Саки…

— Что ты будешь делать если на тебя нападут сзади?

Я сошла с лодки и зашагала странной походкой из-за своих гэта.

— Я тоже иду, — тихим, но уверенным голосом сказала Окано. — Троём будет ещё безопаснее.

— Хм-м. Если пойдёт слишком много, станет лишь опаснее… — сказал Фудзита нарочито громко вздохнув от сожаления. Никто ему и слова не сказал.

— Я иду. Я должна убедиться, что с Ооути и Курамоти всё в порядке.

Госпожа Окано сошла с лодки и последовала за нами.

— Ладно. Тогда я останусь здесь, буду сторожить. Идти всем нам опасно. Если что-то случится, позовите на помощь.

Всем было очевидно, что это просто предлог и он боялся идти с нами, но тактически его рассуждения не были совсем уж ошибочными. В конце концов Фудзита остался в лодке один, а мы отправились в лечебницу.

По очереди: Сатору, я и Окано прошли через круглую дыру на первом этаже. Как и говорил Курамоти пол был завален множеством мелких щепок. Мы подобрали длинные и тонкие палки или вырвали их из стен и подожгли, сделав из них факелы. Это было опасно, так как нас стало хорошо видно, но совсем без света продвигаться дальше было бы затруднительно.

Первый этаж представлял собой просторный вестибюль с приёмными по правую сторону. Прямо перед нами была расходящаяся направо и налево лестница, ведущая на второй этаж. Вероятно, нам следовало осмотреть здесь всё, прежде чем подниматься, однако сейчас мы спешили на третий этаж. Если кому-то требуется помощь, мы должны были скорее оказать её.

Сатору шёл по лестнице первым. Поскольку большинство пациентов перемещалось с помощью магических сил, лестница здесь была едва ли нужна. Я смотрела по сторонам, а Окано следила за тылом. Скрип деревянной лестницы под гэта ужасно играл на моих нервах.

— Куда мог пойти Курамоти? — проговорила Окано, точно не выдержав тишины.

Ни Сатору, ни я не могли найти, что ответить ей в утешение и просто молчали.

Когда мы стали подниматься на третий этаж, напряжение стало практически невыносимым. Учитывая то, что Курамоти исчез, я не могла не думать о том, что здесь кто-то есть.

Идущий впереди Сатору остановился на лестничном пролёте.

— Что там? — как можно тише прошептала я.

— Тот свет. Он должен быть в коридоре справа от нас. Сейчас поглядим, — прошептал он в ответ. — Саки, госпожа Окано, медленно пустите факелы вперёд. Как и сказал Сатору, мы направили их выше на третий этаж. Коридор залило светом.

— Никого не вижу.

Сатору начал концентрироваться и посреди коридора перед нами стало что-то слабо сверкать. Это было зеркало. Сатору стал медленно менять его угол. Факелы осветили коридор справа. В отражении было пусто. Хотя нет, на полу была видна неподвижная человеческая фигура. Возможно, это был труп. Сатору повернул зеркало, чтобы отразить на этот раз левую часть коридора.

Есть. Четверо бакэ-нэдзуми застыли перепуганные. Вероятно, они тоже могли видеть наше отражение в зеркале. Один поспешно выдул дротик из трубки[✱]吹き矢 (fukiya) — полая бамбуковая трубка со стрелой; стрела (выдуваемая из трубки).. Длинный дротик пролетел сквозь созданное Сатору зеркало в сторону.

— Убейте! — приказал Сатору. Я была в растерянности из-за того, что никогда прежде не использовала магическую силу на том, что было вне зоны прямой видимости. Однако один из них поднялся в воздух, пойманный Сатору. Хотя и с некоторым запозданием, я и Окано, последовали примеру Сатору, чтобы, полагаясь лишь на отражение в зеркале, использовать магию на бакэ-нэдзуми.

Сатору свернул тому шею. Следом Окано снесла голову другому, что недавно использовал трубку. Я постепенно тоже создала образ перевёрнутого изображения в зеркале. Теперь уже я совсем не ощущала сожаления к ним. Невидимым серпом я отрубила голову бакэ-нэдзум и оставила истекать кровью, бросив того навзничь. В это время Сатору прикончил последнего.

— Не лучше ли было бы оставить кого в живых?

— Нет. Они всё равно вряд ли и слова скажут. Лишь часть более образованных из них говорит на нашем.

Наконец мы ступили на третий этаж. Хотя бакэ-нэдзуми, вероятно, больше и не было, мы всё равно медленно двинулись вперёд, всё ещё опасаясь ловушек.

Окано приблизилась к лежащему в коридоре человеку и закричала:

— Курамоти… этого не может быть!

— Лучше не смотреть, — Сатору отвёл Окано от трупа. Я обняла её, пока она рыдала.

— Не похоже, чтобы он мучился. Вероятно, он умер быстро, — проговорил он. Пожалуй, так оно и было, думала я. Когда Курамоти вошёл в лечебницу, мы подожгли рисовые поля. Вероятно, от этого он обернулся и в этот момент ему выстрелили в спину из трубки и перетащили сюда его тело, чтобы усыпить нашу бдительность и убить.

— Посмотрим, — сказал Сатору, шагнув вправо по коридору.

— Осторожней!

— Всё хорошо. Их больше нет. Нужно узнать откуда исходит тот свет… — он резко замолчал.

— Что там?

— Саки, иди сюда!

Он ворвался в одну из палат справа. Мы последовали за ним, и мой взгляд упал на то, чего я никак не ожидала увидеть.

С потолка свисало три больших похожих на коконы объекта. От такого странного зрелища я вздрогнула. Они были обмотаны в простыни и перевязаны бинтами, точно египетские мумии. По виднеющимся чёрным волосам я поняла, что это были люди. Причём грудь каждого из них слабо вздымалась и опускалась. Они всё ещё дышали.

— Спустим их.

Вместе мы приподняли их тела, как у мумий, чтобы разрезать бинты, и опустили их на пол. Раскрыв простыни, мы обнаружили внутри трёх человек. Одним из них был доктор Ногути, осматривавший меня. Двое других были медсестрой и уборщик, госпожа Сэки и господин Касимура, судя по именным карточкам на них. У всех троих были завязаны глаза и связаны за спиной руки. Мы сразу же стали освобождать им руки и снимать с глаз повязки. Все они смотрели куда-то в пустоту. Их пробивала мелкая дрожь, словно маленьких зверьков.

— Вы в порядке? — спросил Сатору. Но никто никак не отреагировал.

— Может, их ранили? Ударили по голове?

Окано внимательно осмотрела их тела, но кроме ссадин ничего не обнаружила.

— Или, может быть, их накачали…?

Сатору по очереди заглянул им в глаза. Что-то в этой ситуации заставило мои волосы встать дыбом от ужаса. Были бы здесь в палате, три мёртвых безжалостно убитых и мелко разрубленных тела, вероятно, я бы не так испугалась бы. Я ощущала, что что-то не так, но не могла понять что.

— Так значит тот светлячок, которого мы видели снаружи, сделал кто-то из них? — скептически спросила Окано.

— Полагаю, что так. Другого объяснения я не могу придумать.

— Тогда почему они не использовали силу, чтобы освободить себя?

— Вряд ли они могли… их крепко связали, а с повязкой на глазах ничего не видно — в таких условиях трудно использовать магию. Им могло стать хуже оттого, что их подвесили. К тому же они могли попасться на глаза бакэ-нэдзуми, что охраняли их.

— Тогда что насчёт света?

— Думаю из-за того, что они ничего не видели, это было единственным, что они могли сделать: вспомнить, как всё обустроено здесь, чтобы облететь образом светлячка, в надежде, что кто-то заметит свет и придёт.

Пока Сатору и Окано говорили, я наконец поняла, что не так во всей этой ситуации:

— Сатору… как ты думаешь, почему их взяли в плен?

— А? Потому что на них напали бакэ-эдзуми? В этом нет ничего удивительного. Из-за плана Якомару уже были убиты десятки людей.

— Но они живы. Они могли убить их, чтобы не было возможности спастись. Однако их взяли живыми и без какого-либо сопротивления одели повязку на глаза… Не думаю, что в этом «нет ничего удивительного».

Сатору не знал, что ответить.

— Этого не может быть, — обеспокоенно сказала Окано. — Какой бы не была ситуация, пусть даже их и взяли в заложники, они должны были использовать магические силы. Их же было трое…

— Но мы ничего толком не знаем. Они могли потерять сознание от удара или их могли усыпить. Не ясно как всё было… — Сатору задумчиво скрестил руки.

— Ах. Кха. Кха.

Доктор Ногути неожиданно пришёл в себя.

— Вы в порядке? Мы пришли на помощь. Теперь всё хорошо. Мы убили всех бакэ-нэдзуми, — сказал Сатору, присаживаясь перед доктором.

— Б… бегите. Быстрее, — быстро проговорил доктор Ногути, сильно кашляя.

— Почему? Что произошло?

— С-скоро, вернётся… Сейчас же, бегите.

— Кто вернётся?

— Ооути –-– он был здесь пациентом –-– он в порядке?

Сатору и Окано засыпали доктора Ногути вопросами, и тут вдруг медсестра Сэки громко закричала. Если она и пыталась, что-то сказать, то я ничего не разобрала — лишь неподдельный страх. Даже в эту ночь, когда произошёл весь этот ужас, от её крика стыла кровь в жилах. Я никогда в жизни не слышала, чтобы человек издавал такой вопль.

— Сэки, пожалуйста, успокойтесь. Всё в порядке! — Окано, изо всех сил старалась подавить страх и успокоить медсестру, но у неё ничего не получалось, и та лишь сильнее возбуждалась. По полуразрушенной лечебнице, всё продолжал разносится крик ужаса, от которого, затем вскочил на ноги Касимура. Мы даже не успели окликнуть его, как он, бросив на нас беглый взгляд, отвернулся и со всех ног побежал, на удивление твёрдо ступая на ноги. Было слышно, как он сбегает с третьего на второй этаж.

«Что нам делать?» — Сомневаясь, я посмотрела на Сатору.

— Давайте сначала уйдём отсюда. Возьмём их с собой на лодку и уплывём отсюда.

— А что насчёт убежавшего?

— Подумаем позже.

Мы помогли доктору Ногути и медсестре Сэки встать на ноги.

— Быстрее, бегите, бегите…

Только я подумала, что доктор Ногути пришёл в сознание, как он снова начал бредить. Неуверенно шагая вперёд Сэки, наконец перестала кричать, но теперь она вся дрожала, что не могла издать и звука.

Когда мы спускались по лестнице, снаружи послышался чей-то крик.

— Что это?

Сатору вернулся на третий этаж и выглянул в окно. Я последовала за ним.

Мы увидели мужская фигуру, убегающую со всех ног от лечебницы. При свете звёзд было трудно разглядеть, но, вероятно, это был Касимура.

— Эй! Что с тобой? Не нужно убегать! — крикнул Фудзита, стоя на носу лодки. Однако Касимура совсем не обратил на него внимания.

Сатору приоткрыл окно и окликнул Фудзиту:

— Господин Фудзита, этот человек…

Вслед за чем с лестницы, собравшись с силами заговорил доктор Ногути, предупреждая нас:

— Нет! Будешь кричать, нас заметят.

Его голос был не громким, но полным отчаяния, отчего мы рефлекторно отдёрнулись от окна.

— О чём вы? Бакэ-нэдзуми…

— Это не бакэ-нэдзуми! Он… он вернётся!

Медсестра Сэки вновь закричала, как сумасшедшая, резким пронзительным воплем, какой-то ужасной птицы.

— Заткни её. Быстро! — сказал доктор Ногути. Окано зажал ей рот ладонью. В его голосе, была сила, которой нельзя было не подчиниться. Сэки сначала буйствовала, но потом внезапно стихла, словно обессилила.

— Кто он? Что вообще здесь произошло? — насел Сатору, схватив доктора Ногути за плечи.

— Он… я не знаю, кто он. Но он убил их. Персонал, пациентов, всех.

Окано застыла от шока.

— В живых остались лишь мы трое. Может, хотел использовать нас как заложников…

— Почему вы не сопротивлялись?

— Сопротивляться? Это было невозможно. Он убивал всех, кто пытался бежать.

Откуда-то раздалось тихое щёлканье. Я не понимала откуда этот звук, но позже поняла, что он исходит от доктора Ногути. Вспоминая тот ужас произошедшего, он стал стучать зубами.

— Бегите. Быстрее. Иначе…

В его глазах читалось безумие.

— Сатору, нам нужно бежать! — крикнула я, чувствуя надвигающуюся опасность.

— Да.

Мы все молча и быстро стали спускаться вниз по лестнице, и как только мы оказались в вестибюле:

— Помогите! — послышался ужасающий крик. Из огромной дыры мы видели, как Касимура бежит обратно, метрах в семидесяти-восьмидесяти от нас.

— Э-эй! Сюда! — послышался голос Фудзиты.

— Поздно… отсюда нам не уйти. Бежим к чёрному выходу.

Доктор Ногути развернулся и, пошатываясь, направился вглубь лечебницы. Мы же, не понимая, что делать, остались стоять на месте. А в следующее мгновение всё тело Касимуры окутало яркое пламя.

— Это… как, — прошептал Сатору.

Мы не верили своим глазам. Всё казалось страшным сном.

«Это невозможно. Этого не может быть…»

Касимура в агонии размахивал руками. Затем налетел порыв ветра, который практически затушил пламя. Это был Фудзита. Своей магической силой он пытался потушить огонь.

— Мы должны помочь!

Я собиралась было использовать магию, чтобы затушить оставшееся пламя.

— Нет! — Сатору схватил меня за плечо.

— Мы должны скорее помочь!

— Бежим! — он схватил меня за руку и силой потащил вглубь лечебницы. Следуя за ним, я обернулась назад. Огонь разгорелся пуще прежнего. Касимура повалился и продолжил гореть. Я увидела Фудзиту. Он покинул лодку и направился к Касимуре, но потом вдруг побежал в нашу сторону, а затем его тело как отдёрнуло. Я ахнула:

«Это же… но это ведь невозможно…»

Фудзита повис в воздухе. Он не левитировал сам. Кто-то держал его в воздух магией. Я спохватилась, чтобы не закричать. В конце концов столкнувшись с чем-то доселе неизведанным, люди теряются. Тогда растерялась и я. Передо мной, метрах в пятидесяти, разрывали на куски ещё живого человека.

— Не смотри, — когда я уже собиралась отвернуться, сказал Сатору.

— Гья-а-а-а-а-а-а-а-а! — позади раздался ужасающий крик. По воздуху разнёсся неприятный запах крови, он стал каким-то густым.

Сатору всё также молча вёл меня вглубь лечебницы.

— Быстрее сюда, — тихо говорил доктор Ногути, махая нам рукой.

Прежде я об этом не знала, но за лестницей был узкий коридор. Позже я узнала, что это был коридор для перевозки тел мёртвых.

— Что это было? — дрожащим голосом потребовал объяснений Сатору.

— Не знаете? Уже должно было стать ясным. Он… — Доктор резко замолчал и показал нам, чтобы мы все тоже стихли. Я вслушалась. И услышала. Шаги. Такие лёгкие и небольшие. Он медленно приближался к парадному входу. Шагнул внутрь, через дыру, а затем, скрепя высохшими половицами, стал подниматься наверх по лестнице.

Я увидела перед собой лицо Сэки, поразившее меня. Её лицо безобразно исказилось в ужасе. Казалось, будто она вот-вот закричит. Подними она сейчас вопль — нам конец.

Прежде чем она успела открыть рот, Окано притянула её к груди и начала гладить по спине. Медсестра Сэки сначала напряглась, но затем постепенно расслабилась.

Тем временем шаги стали доноситься с лестничной площадки.

Доктор Ногути махнул нам и пошёл вперёд. Мы тихо пошли за ним, пока не достигли задней части здания. Ногути схватился за дверную ручку и дёрнул её. Дверь не открылась. Мы сзади готовы были уже запаниковать, но отодвинув засов вверху в сторону, дверь со слабым скрипом отворилась.

Ощущение было такое словно из тесного гроба, наполненного гниющей вонью, я шагнула на просторы ада.

Когда мы закрыли за собой дверь, доктор Ногути повернулся и шатаясь пошёл в сторону.

— Не туда, — сказал Сатору, пытаясь остановить доктора Ногути за руку. Доктор резко вырвался.

— Не следуй за мной. Иди.

— Подождите.

— Слушай внимательно. Мы должны бежать врознь и даже так нас всех могут убить. Но если повезёт, хоть один да выживет.

Изнутри здания раздался странный крик. Не то плач ребёнка, не то рёв животного. Вероятно, он обнаружил трупы трёх бакэ-нэдзуми и то, что пленные пропали. Нам нужно было немедленно бежать отсюда.

— Если мы разделимся нас убьют. Сейчас лучше быть всем вместе.

— Вместе…? Ты понимаешь, что ты говоришь? — губы доктора Ногути скривились в усмешке, показав ряд зубов. Послышалось как он стал сбегать вниз по лестнице. Времени уже не оставалось.

— Ты не видел, как он не давно убил двоих? Пятеро нас или сотня, это не важно, всё одно.

— Но…

— Как ты собираешься биться с Акки? Просто иди уже! — Ногути оттолкнул Сатору в грудь.

«Акки…» — моя кровь застыла от услышанного. Логика и здравый смысл подсказывала, что это невозможно, чтобы с атакой бакэ-нэдзуми показался Акки. Однако доказательства были прямо передо мной — вспыхнувшее огнём и безжалостно разорванное магией тела. Кроме Акки нет никого, кто мог бы сотворить подобное.

— Выхода нет. Побежим в другую сторону, — сказал Сатору, глядя на удаляющуюся во тьму фигуру доктора Ногути. И пошёл сам.

— Стой, — я схватила его за рукав.

— Что?

— Идёт…! Он обходит вокруг здания.

Ветер донёс слабые звуки шагов. Я прислушалась вновь. Без сомнений. Шаги были не такими отчётливыми, как когда он вошёл в лечебницу, но было слышно, как он шагает по песчаной почве и шелестит листвой. Он приближался к нам. Без единого слова Сатору жестом показал нам на дверь и без звука открыл её.

В какой-то момент он снял свои гэта и стал держать их в руках, чтобы шагать бесшумно. Мы с Окано сделали то же самое. Затем держа Сэки, мы снова тихо вошли в лечебницу. Последним проскользнул внутрь Сатору и осторожно закрыл дверь. В последнюю секунду.

Мы затаили дыхание и сразу же услышали шаги снаружи, в двух-трёх метрах от нас. Тогда же послышался странный стон.

Низкий хрип глотки, словно проклятие. Затем высокий свистящий звук, какой издаёт змея при угрозе.

«Акки…»

Снаружи, за тонкой дверью находился Акки. Если он заметит дверь — нам конец.

Я молилась:

«Боже. Пожалуйста. Не дай ему найти нас. Пожалуйста, уведи Акки прочь. Пусть всё будет хорошо…» — повторяла я.

И всё смолкло. Ни звуков его шагов. Ни жуткого рычания.

Я не слышала, как он уходил, так что, вероятно, он всё ещё стоял там и намеренно не издавал и звука. Он вслушивался. Подумав об этом, я не рискнула даже сглотнуть. Это казалось длилось вечность, время застыло, пока я не увидела нечто ужасное. Дверная ручка медленно прокрутилась…

«Вот и всё» — проскочила ужасная мысль, всё моё тело обмякло.

Но дверь так и не открылась.

— Гррррр…★＊∀§▲ЖАД! — издал ужасающий пронзительный крик Акки. А в следующее мгновение, словно собака, нашедшая свою добычу, бросился бежать. Только я подумала о спасении, как раздался ужасающий крик.

Я закрыла уши. Это был голос доктора Ногути:

— Дерьмо! Прочь! Акки!

Затем вновь раздался невыносимый крик. Акки, похоже, даже не думал сразу кончать с ним, он начал пытать его.

— Скорее! Сюда!

Сатору помчался обратно через лечебницу к главному входу. Он остановился у дыры в стене и выглянул наружу. Мы втроём следовали за ним. Острая щепка вонзилась в мою босую ногу. Пошла кровь оставляя следы, однако из-за своего состояния, я практически не чувствовала боли.

— Кто… кто ты, чёрт возьми? — из-за здания доносились предсмертные крики доктора Ногути. Я стиснула зубы и отвернулась.

«Ничего не поделать. Не слушай. Не думай. Сейчас. Сейчас я должна думать о том, как выбраться отсюда живой…»

— Лодка в порядке. Быстрее!

Сатору вышел наружу и махнул нам. Мы сразу же последовали за ним. Мы торопились как могли, но остановились у дыры. Медсестра Сэки вся дрожала от ужаса и упиралась ногами, изо всех сил сопротивлялась.

— Что вы делаете? Мы должны убираться отсюда… Эй, вы слышите! — заговорила я в отчаянии.

— Саки, поторопись! Оставь её, — голос Сатору звучал хладнокровно.

— Но…!

— Тогда нас всех точно убьют. Если мы не вернёмся и не расскажем остальным об Акки, то вся деревня будет уничтожена.

— Вы двое, идите, — тихо сказала Окано. — Я спрячусь с ней. А вы после, пожалуйста, спасите нас.

Её голос был спокойным, словно она смерилась со своей смертью.

— Прекратите!

— А что ещё остаётся? Плыть на лодке тоже может быть опасно. Возможно, он подумает, что здесь никого не осталось… Ну же спешите!

— Саки! Быстро.

Сатору схватил меня за руку и потащил от дыры.

— Мне очень жаль… — со слезами на глазах просила я прошения у Окано, отворачиваясь. И вместе с Сатору, как можно быстрее побежала к лодке. В поле зрения мельком попал всё ещё слабо дымящийся обугленный труп, а чуть дальше, оторванные конечности Фудзиты. Я изо всех сил пыталась унять себя, но дрожь не прекращалась.

Забравшись в лодку, Сатору быстро развязал швартовочный трос, и мы легки на спину и так, медленно повернув лодку, поплыли. На фоне ночного неба было видно лишь только возвышающееся здание лечебницы, казавшееся теперь домом с нечестью.

«Акки может появится откуда угодно. В любой момент» — такие мысли заставляли моё тело обмякнуть от страха.

Сатору ловко управлял лодкой маневрируя по узкому водному каналу двигаясь в сторону от лечебницы.

«Как он управляет ей, ничего не видя?»

Я взглянула на Сатору. Он частенько создавал в воздухе маленькое зеркальце, чтобы, опираясь за звёзды, понимать куда двигаться.

Вскоре мы проплыли по большой дуге.

— Всё, теперь всё хорошо. Здесь из лечебницы нас не увидеть, — прошептал Сатору.

— Тогда давай побыстрее… как можно быстрее! — тихо попросила я.

Сатору покачал головой:

— Ещё немного проплывём в тишине. Если здесь нет Акки, то могут быть бакэ-нэдзуми. Берег тут слишком близко, нам не укрыться от ружей. Ещё немного. Как только канал станет шире, сразу же пустимся.

Мы робко выглянули из-за борта лодки. Слышался лишь слабый плеск воды от лодки, плывущей по тёмному каналу.

— С ними… всё в порядке?

Сатору не ответил. Вероятно, он понимал, что никакие слова утешения здесь не помогут.

— Это действительно был Акки?

Сатору слегка наклонил голову:

— Да, другого объяснения нет.

— Но… откуда он? В нашем округе не было ни одного человека с отклонениями. Совет по образованию ведь пристально следит за каждым.

— Не знаю. Сейчас вообще ничего не понятно. Кроме одного.

— Чего?

— Причина, по которой армия Кироумару была уничтожена. Какими бы отважными не были, они не могли справится с Акки на стороне противника.

— Ну да…

— И вот ещё что, почему Якомару решился воевать? Ещё точно не ясно как связаны бакэ-нэдзуми и Акки, но если я правильно думаю…

Сатору вдруг смолк.

— Что случилось?

— Спокойно… Не делай резких движений. Просто продолжай нормально разговаривать.

— О чём ты говоришь?

— Не меняй тон голоса.

— Хорошо. Так пойдёт? Скажи, что случилось, — просила я, стараясь говорить обычным голосом.

— В метрах ста позади нас плывёт лодка.

— Э…? Не может быть.

Я почувствовала, как оттекает кровь от лица.

— Похоже лодка, что мы использовали в качестве приманки. Наверняка в ней сидит Акки.

Я незаметно оглянулась и увидела в свете звёзд, отражающихся от воды, силуэт лодки, плывущей за нами.

— Что будем делать…? Почему он не атакует? И…

— Не меняй тон. Как только он поймёт, что мы его заметили, нам конец… Наверное, он не нападает потому, что думает, что мы приведём его ко всем остальным.

Это была чуть-ли не наихудшая из возможных ситуаций. Вернуться сейчас к остальным, всё равно что пригласить саму смерть. Но я не могла придумать, как нам избавиться от него. Я отчаянно думала об этом, но страх точно парализовал меня, ничего не шло в голову.

— По каналу… если пустимся на всей скорости, сбежим?

— Нет, никак, — отрезал Сатору. — Канал практически прямой нам не скрыться. Даже если бы мы поплыли так быстро, как только могли, он поймает нас магией и всё, конец.

В таком случае мы никак не могли помешать плыть его лодке. Он нападёт, лишь только заметит хоть что-нибудь подозрительное. Пока мы в его поле зрения, он может сделать с нами всё, что только пожелает.

— Тогда… постой. То есть у нас нет и шанса?

— Не торопись. Дай подумать. Что угодно, но продолжай говорить.

Всё на что я могла теперь положиться — это спокойствие Сатору. А сама продолжала говорить, как мне было и сказано.

— Никогда не думала об этом. Даже представит себе не могла. Даже сейчас мне не верится во всё произошедшее этим вечером на фестивале. Умерло столько людей. Прямо на глазах. И никого не спасли… И не только это. Мы бросили Окано с медсестрой… Нет. Мы оставили их умирать. Почему это произошло? Почему всё так?

По моим щекам потекли слёзы.

— Я не хочу так умирать. Ничего не ведая закончить жить. Так неожиданно, как случайно раздавленное насекомое. По крайней мере я хочу знать, за что я умираю. Иначе умирать я не собираюсь.

Сатору всё ещё сосредоточенно размышлял.

— Я не верю, что Мариа мертва. Я не хочу в это верить. Ведь я люблю её… Сегодня вечером она ведь спасла нас. Помнишь? Когда мы собирались идти на площадь, я заметила её детский образ и побежала за ней. А бакэ-нэдзуми тогда вдруг напали. Если бы мы пошли на площадь, то мы, возможно, умерли бы от стрел или патронов… Как Хироми Торигаи. Я её ненавидела, ведь она нас держала за подопытных зверьков, от которых можно легко избавиться, с помощью этих мерзкий проклятых кошек. Однако теперь я понимаю. Она была просто напугана. Она хотела предотвратить нечто подобное этому ужасу… Но это не значит, что я готова простить её за то, как она поступила с Марией и Мамору. И с ещё одним дорогим для нас человеком — безликим мальчиком.

Я была подавлена настолько, что не могла сдержать поток слов.

— Он мне нравился. Я любила его всем сердцем. И поэтому я не умру, так и не вспомнив его имени… Сатору, ты тоже мне очень нравишься. Однако я до сих пор не могу справиться со своими чувствами к нему. Поэтому не могу двигаться вперёд…

Сатору взглянул на меня:

— Я чувствую то же самое, Саки. Мне неловко говорить такое сейчас, когда я уже взрослый, но из-за того, что мои воспоминания отобрали, я так же не могу разобраться в своих чувствах.

— Сатору…

— Поэтому мы не умрём здесь… Возможно, мы не найдём способа убить его, но хотя бы сбежать, думаю, сможем.

— Как?

Это был единственный лучик надежды. Сатору стал объяснять свой план:

— Вопрос в том, как сойти на берег. Это будет трудно сделать, когда канал станет шире. Перед этим нам нужно найти место, где канал сужается.

Я оживилась:

— Нет, будет лучше если канал будет шире! Чтобы Акки не подозревал о том, что мы можем сойти на берег.

Сатору ухмыльнулся, слушая мои рассуждения:

— Хорошо. Так и поступим. Я никогда раньше не поднимал человека, но думаю, что справлюсь. Как только войдём в другой канал, так и сделаем.

— Да.

Я прокрутила план в голове, хотя многое зависело оттого, как справится Сатору. Если не справлюсь я — это будет конец. У нас будет лишь один шанс.

Лодка продолжала двигаться в том же медленном темпе, постепенно натягивая мои нервы. Однако если бы мы ускорились, то вызвали бы сомнения. Нам оставалось лишь ждать.

Наконец впереди показался расширяющийся канал. Совсем близко. Я заметила, что кругом стало всё хорошо видно. Не оттого, что глаза привыкли к темноте, а из-за приближения рассвета. Было бы лучше, чтобы был полный мрак, когда с трудом что-либо видно. Однако такой роскоши мы уже не имели.

Сатору продолжал мельком поглядывать назад, прикидывая на глаз расстояние между нашими лодками. Акки был примерно в ста метрах позади, неумолимо следовал за нами.

Наша лодка повернула налево. Канал стал несколько десятков метров в ширину, примерно, как основное течение реки Тонэ. Акки ещё не повернул за нами, но поскольку ничто не загораживало вид, он должен был видеть нас.

Осторожно подобрав момент, когда лодка Акки повернула за нами, Сатору позади нас сделал зеркало, практически такой же ширины, что и река. Прежде он никогда не сотворял зеркало таких больших размеров. Расстояние между нами увеличилось будто бы до двухсот метров. Лодка Акки всё также следовала за нами, однако теперь, он видел не нашу лодку, а отражение своей собственной.

— Готова? Я начинаю.

— Хорошо…!

В следующий миг моё тело оторвалось от лодки и полетела вдоль поверхности реки, словно сокол. Мы не могли свободно парить в воздухе, как Мариа, но перемещать друг друга с помощью магии нам было по силам. В мгновение ока я была уже далеко от лодки и затем мягко приземлилась на берег канала.

Только я упала в траву, быстро легла на живот и огляделась. Сатору уплыл уже довольно далеко вперёд. Следом за ним было зеркало. И затем Акки. Он сконцентрировался на отражении своей лодки, что не заметил меня.

Теперь была моя очередь.

Я подняла Сатору из лодки, стараясь чтобы он оставался за зеркалом и доставила его на берег.

Сатору, обхватив руками колени, сделал оборот из-за слишком большой скорости, я заметила это уже слишком поздно, спешно попыталась приостановить его, но у меня не вышло. Коснувшись земли, он кубарем покатился по траве. Тогда же зеркало разлетелось на бесчисленное количество капель воды и рассеялось, словно туман. В такой темноте даже Акки не так легко будет отличить нашу лодку от своей, за которой он наблюдал до этого.

Оставалось сделать ещё кое-что. Я ускорила пустую лодку. Её днище медленно приподнялось и стало быстро скользить по поверхности реки. Управлять лодкой в которой не сидишь было гораздо легче. От этого Акки стал быстро отдаляться, не поспевая за ней. А затем, как и предполагал Сатору, лодка вдруг вспыхнула ярким пламенем.

Я перестала управлять лодкой, чтобы не соприкоснуться с магической силой Акки. Полыхающая лодка ещё продолжала плыть по инерции, пока не налетела на противоположный берег и не остановилась. Некоторое время она продолжала гореть, пока вскоре нос лодки не погрузился под воду, а вскоре и вся она не пошла ко дну.

Когда огонь стух, всё кругом вновь окутала сумрачная синева.

Сатору подбежал ближе ко мне, а затем дополз до меня по земле. Он потирал бедро, видимо от сильного удара. Мы крепко взялись за руки.

Акки подплыл к затонувшей лодке, и оставался рядом с ней, словно, сожалея. Пока Акки не уплывёт, мы не могли двинуться с места. Заметь он нас, сбежать бы мы уже не смогли. Поэтому мы с волнением пристально наблюдали за ним.

Наконец, Акки медленно повернул лодку. Мы затаили дыхание, когда он проплывал перед нами, волосы на голове встали дыбом от ощущения ужаса, но заметив, что он плывёт дальше, обратно, я подумала, что мы спасены и напряжение в теле спало.

Тем не менее было не до радости. Лодка с Акки плыла обратно по каналу в сторону лечебницы. Увидев это у меня потемнело в глазах. Я молилась чтобы Окано успела убежать оттуда за это время. Если он вернётся, а они всё ещё прячутся там…

— Давай, идём, — встав на ноги и протянув мне руку, сказал Сатору. — Лодки больше нет, дальше пешком. Нам нужно поспешить.

— Тогда может быть будем так же перекидывать друг друга по воздуху? Как недавно, — я не хотела, чтобы он заметил, что я плачу от отчаяния, и поэтому заговорила в шутливом тоне.

— Уж извини, но ты уже потрепала меня, — Сатору натянуто улыбнулся.

Теперь уже было достаточно светло, чтобы я могла ясно видеть выражение его лица. Лучи утренней зари падали с востока. Там, за холмами, линия горизонта была окрашена в багровый цвет. Ужасный, словно алая кровь рассвет.

Мы должны были вернуться в деревню, как можно скорее, чтобы сообщить об увиденном. Словно безумцы мы думали лишь об этом, но всё же не зная, где нас может поджидать засада бакэ-нэдзуми, двигались осторожно и медленно.

К тому же мы были босиком. Рана что я получила ещё в лечебнице ужасно кровоточила. Сатору оторвал от своей юкаты ткань и обернул мою ногу, но от ужасной боли я всё равно с трудом могла идти.

В мою голову стали приходить различные мысли. Я всеми силами старалась прогнать из головы воспоминания произошедшего ужаса. Концентрировалась на том, что происходит сейчас. В таком ключе даже боль в ноге могла мне помочь забыться от того ночного ужаса.

Но, в конце концов, моё сознание начало бежать от горькой действительности, размышляя о прежней цивилизации:

Несмотря на то, что в то время ещё не было магических сил, было создано множество разных чудес. Конечно, есть бесчисленное количество того, что возможно только в наши дни, но по конкретно двум пунктам наша цивилизация значительно отстаёт от прежней.

Во-первых, у нас недостаёт средств для общения. Прежняя цивилизация использовала устройства использующий радиоволны чтобы быстро обмениваться большим количеством информации. В наше же время использовался громкоговоритель. Конечно же его было недостаточно, чтобы покрыть весь округ. Исключая способность Сисэя Кабураги изображать символы в небе, у нас были только почтовые голуби и сигнальные огни, над которыми смеялись бы люди прежней цивилизации. В обычной жизни от этого не возникало никаких проблем, но в чрезвычайных ситуациях средства для общения стали важной необходимостью.

Во-вторых, мы ограниченны в передвижении. В Камису 66 все деревни прибрежные, они сплошь переплетены друг с другом каналами, что словно кровеносные сосуды хорошо транспортируют людей и товары. Кроме что зимой, когда каналы покрывались льдом, по суше мы не передвигались. До сих пор я даже не предполагала, как это прискорбно.

Якомару же воспользуется этими слабостями в своей искусной тактике, вдруг вскрыв хрупкость наших деревень, чего, конечно, мы ещё не понимали.

Но давайте ввернёмся. Через силу шагая раненой ногой, мы по дороге заметили одиноко стоящий дом в поле и решили передохнуть в нём.

Мне казалось, что мы добрались сюда лишь благодаря Марии. Когда мы сомневались куда нам пойти, я непременно слышала шёпот, подталкивающий меня в нужном направлении, точно ангел-хранитель вёл нас. Хотя Сатору и говорил, что я это всё выдумала, наткнуться на этот дом всё равно было чудом. Ведь здесь, в округе километров пяти, не было больше ни одного дома.

С этической точки зрения мы никогда бы не подумали о том, чтобы проникнуть в чей-то дом в отсутствие хозяев. Однако сейчас была экстренная ситуация.

Мы сняли рваные юката и облачились в чистую одежду. К сожалению, одежда была только мужская, на взрослого и ребёнка. Я выбрала хлопковые шорты и зелёную футболку, Сатору небелёную рубашку и штаны. Что удивительно, но мы нашли обувь подходящего размера.

На кухне мы нашли замешенное тесто, видимо собирались печь хлеб. Положили его в кастрюлю, добавили туда овощей и мисо, что нашли, и быстро нагрели магической силой и перекусили таким супом.

Позади дома стояла плоская телега, непонятно для чего использующаяся. У неё было два деревянных колеса размерами больше, чем сама телега. Для нас, уставших от ходьбы, это казалось отличным средством передвижения. Мы чувствовали себя виноватыми за то, что взяли её, но решили после попросить за это прощения, и забрались в неё.

Ось телеги была довольно прочно сделана, и мы могли ехать на ней с помощью магических сил на приличной скорости, но из-за плохой дорого передвигаться на ней было ужасно. Мы чувствовали каждую кочку. А из-за того, что было всего два колес, тележку шатало то взад, то вперёд, отчего вскоре стало дурно.

— Я больше… не могу этого вынести.

Я соскочила с телеги, стараясь чтобы меня не вырвало. Еда, что я съела недавно вертелась у меня в животе.

— Да уж, она точно не предназначена для перевозки людей.

Сатору тоже выглядел немного бледным. Мы не спали с прошлой ночи, что, вероятно, только усугубляло ситуацию.

— Придётся плыть по каналу, иначе даже не знаю когда мы доберёмся.

— Но у нас нет лодки.

— Используем её. Если будет плохо плыть, подсобим силой.

Я взглянула на тележку. Если она поплывёт, то смогла бы послужить нам плотом.

— А если нападут бакэ-нэдзуми?

Мы были бы полностью видны в канале, а сами и не знали бы откуда нападают.

— Придётся рискнуть. Думаю, уже поздно беспокоиться об этом… и нас двое, так что, пока Акки не появится, мы как-нибудь да справимся.

Я не понимала был Сатору настолько оптимистичным из-за того, что он всё тщательно продумал или просто из-за своего изнеможения.

Пробираясь через высокую, выше нас, и густую растительность к каналу, мы услышали, как вдалеке раздался грохот от взрыва.

— Что это? — посмурнев, спросил Сатору.

— Всё ещё сражаются…

Затем раздался второй взрыв и третий. Они становились всё громче.

— Непонятно, что там происходит. Можем лишь догадываться. В любом случае, давай поторопимся к остальным.

После я, кажется, слышала ещё семь или восемь взрывов.

Каждый раз от этого, я подгоняла саму себя. Наверняка мы ничего не знали. Лишь только то, что люди бы не стали использовать взрывчатку против бакэ-нэдзуми.

Наконец, мы вышли к главному каналу, что вёл прямо к центру деревни, и Сатору аккуратно спустил телегу в воду. Как-то ей удавалось оставаться на плаву, но только мы сели в неё вода подтопила её. Чтобы немного уменьшить вес телеги я содрала металлические кольца с ободов колёс, но всё равно: лишь чуть больше становилась рябь на поверхности воды, как нас омывало ею. Но мы не могли больше тратить время и поплыли.

Поначалу Сатору двигал телегу, а я удерживала её на плаву. Думалось, что вращающиеся колёса помогут нам плыть быстрее, но, к сожалению, это так не работало.

В какой-то момент телегу, стало клонило назад, что мы едва не соскользнули с неё, но успели ухватиться за её край спереди. Как оказалось в таком положении она оставалась наиболее устойчивой. Держа переднюю часть немного приподнятой над водой и подталкивая её сзади магической силой, мы разрезали водную гладь, как доской для сёрфинга, из-за движущей силы, что менялась на подъёмную.

Следующие несколько километров всё шло хорошо. Мы оба промокли насквозь, он благо было лето, чтобы не волноваться по этому поводу. Однако цепляться за телегу и использовать магическую силу на протяжении всего пути было утомительно для моего сознания. Вдобавок, я ничего не могла видеть впереди, отчего беспокоилась, что мы вот-вот натолкнёмся на что-нибудь. Всё это ужасно утомляло.

Однако в сравнении с волочением больной ноги и ожиданием отовсюду засад, это было гораздо лучше.

Как раз перед местом, где шло ответвление канала поменьше, я почувствовала слабый толчок, словно мы на что-то налетели под водой.

— Что это было?

Сатору остановил тележку и опустил её перед на воду. По воде расходилась высокая рябь, покачивая нас.

— Наверное правое колесо за что-то зацепилось.

— За камень?

— Посреди канала, вряд ли. Здесь глубина метров четыре-пять.

Мы выглянули за край телеги и посмотрели вниз. Поначалу из-за своих огромных размеров мы не поняли, что там что-то есть. Однако из-за того, что вода была кристально чистой было видно, как что-то лежит на самом дне.

— Что это…? — Сатору похоже тоже не мог найти ответа на этот вопрос.

Существо сливалось с песчаным дном канала, отчего его было трудно различить. Оно было длиной в метров двадцать-тридцать, веретенообразной формы с сужающимися с обеих сторон концами. Проще говоря, он походил на морской огурец очень огромного размера, как по цвету, так и по форме.

— Мы натолкнулись на это?

— Не думаю, что мы хоть немного его задели…

Он опустил голову в воду и пристально посмотрел на это странное существо. Я поступила так же. Немного поодаль от него, я заметила, как поднялся камень и медленно стал подплывать к нему. Сатору передвигал его магической силой. У меня даже не было возможности сказать ему, чтобы он был осторожнее, как камень уже подплыл к хвосту этого огромного существа (где у него находилась голова мне неизвестно, так что ради удобства, мне думается, что та часть, что была повёрнута в том же направлении что и мы, будет головой существа) и ударился о него.

Реакция была мгновенной. Это загадочное существо, похожее на морской огурец изогнулось своим гигантским телом, оттолкнувшись ото дна и невероятно быстро начало уплывать.

Я сразу же схватила за хвост существа магической силой. Отчего оно, почувствовав прикосновение, повернуло голову и извергло совершенно чёрную жидкость, похожую на чернила. Удивительно большое количество жидкости сразу же окрасило всю воду поблизости в чёрный цвет преграждая вид.

— Чёрт. На берег!

Мы вынули головы из воды и направили телегу к левому берегу канала. В такой грязной воде не разглядишь откуда могут напасть. Спрыгнув с телеги на берег, мы спрятались в зарослях и стали искать место повыше, чтобы лучше было видеть канал. Вновь взглянув, мы увидели, как эта чёрная жидкость загрязнила воду на протяжении ста метров.

— Это ведь не яд? — спросила я. Сатору взглянул на свою правую ладонь, испачкавшуюся в чёрной воде.

— Нет… но и не чернила, как у осьминога или кальмара.

Я испачкалась тоже, от запястья по локоть, и внимательно вгляделась в это:

— Это не жидкость… — в прозрачной воде ясно виднелись крошечные чёрные частицы. — Это какой-то очень мелкий чёрный порошок.

Сатору взглянул на чёрную воду и повторил свою мантру.

Мутная вода начала очищаться. Магической силой он заставлял чёрные частицы оседать на дне.

Наконец, минут через семь, когда вода прояснилась, на дне стало заметно то притаившееся существо. Заметив, что дымовая завеса исчезает, оно вновь засобиралось уплыть.

Но на этот раз мы уже были наготове. Мы схватили его огромное похожее на моллюска тело и подняли из канала. Вода бурным потоком стекала с него, плескаясь под ним. Это чудовище, словно смирившись, не буйствовало, но вертело своей головой, точно пытаясь выискать людей, что вытащили его.

Завидев его морду, я вздрогнула. Несмотря на его крупное, как у кита[✱]1. Финвал — или сельдяной кит. тело, голова его была не больше людской. У него были большие черные глаза, как у тюленя. Но ещё более странной была его морда, два-три метра в длину и напоминающая морду гавиала[✱]Гавиал — принадлежит к отряду крокодилов. или клюв птицы. Если бы не размер, то самое подходящее описание было бы — как комариный рот.

— Это один из мутантов бакэ-нэдзуми, — сказал Сатору.

Если бы я не видела раньше лесных бойцов или фуусэн-ину, я бы не поверила в это. Похоже этот был создан исключительно для подводного обитания, а не как те похожие на лягушек бакэ-нэдзуми, появившиеся из ряски.

— Вот как. Он харкает чернилами, чтобы загрязнить канал.

«Он окрасил их в чёрный цвет, чтобы свободно плавать по нашим каналам» — от мысли о коварстве Якомару, моя кожа вновь покрылась мурашками.

— Но действительно ли только для этого? — проговорил Сатору, снова глядя на свою руку. — Не лучше было бы использовать чернила кальмаров или осьминогов? Почему именно мелкий чёрный порошок…

Сатору ахнул:

— Нет. У него другая цель… Я понял! Тот недавний взрыв!

— О чём ты?

В этот момент на нас упал взгляд этого чудища. Всё время что он смотрел на нас его чёрные глаза не моргали. Длинные нарост, которого я раньше не замечала, выступил на верху его головы, а плавники точно флаги, закачались на ветру. — Осторожно! — крикнул Сатору. И в этот момент из длинной пасти этого чудовища, направленной в нашу сторону, повалил чёрный дым.

Непроглядное чёрное облако в мгновение окутало нас. Если бы мы вдохнули этот мелкую чёрную пыль, точно бы умерли от удушья. Даже если бы мы магической силой создали вокруг себя стену, то лишь застряли бы в этом облаке, и не было бы времени его сдуть.

Я отпустила чудовище и его огромное пятидесятитонное тело упало на твёрдую землю, словно мешок, наполненный водой, сплюснувшись. От такого удара повреждённые внутренние органы определённо должны были привести его к смерти, однако чудовище подняло голову и вновь выпустило из пасти струю чёрных частиц. Всего за секунды из его тела их вышло их огромное количество.

То, что произошло затем выходит за рамки моего воображения. Похоже тонкий трубчатый рот чудовища раскалился от трения выходящих из него частиц до нескольких сотен градусов, из-за чего из него стало выходить пламя, или же из-за высокой температуры его рот разорвало, и части попавшие в это облако воспламенили его.

Какой бы ни была причина, пламя в миг охватило всё облако, произошёл взрыв. Так называемый объёмный взрыв[✱]Конкретно — взрыв облака пыли.. Сам по себе древесный уголь горит медленно, но измельчённый, он легко соединяется с кислородом и резко сгорает, при этом взрываясь.

Взрыв достиг нескольких сотен метров в диаметре. Никто бы не смог выжить после такого взрыва, окажись в его эпицентре, кроме, может быть, Сисэя Кабураги.

Когда чёрное облако окружило меня, моей первой мыслью было не защитить себя, а спасти Сатору. Сатору, похоже, думал также насчёт меня. Наверное, нам повезло что у нас была возможность попрактиковаться бросать друг друга прежде, когда мы убегали от Акки.

Поскольку Сатору не было видно в этом облаке, я отказалась от мысли просто поднять его, как чудовище, заместо этого я представила катапульту и, ухватив его, кинула высоко вверх. В это же время я почувствовала такой сильный прилив скорости, от которой у меня начала кружиться голова. Когда же я пришла в себя, земля была уже далеко внизу.

Сатору подбросил меня в воздух, в то же время, когда это сделала и я. Инстинктивно я начала защищать уши магической силой, чтобы от разницы в давлении барабанные перепонки не лопнули. Я зажала нос и выдохнула[✱]Манёвр Вальсальвы — процедура для выравнивания давления во внутренних полостях черепа (синусах, внутреннем ухе и т. д.) с давлением окружающей среды..

От свободного падения я почувствовала себя дурно. Шорты и футболка развевались на сильном ветру, так, словно их вот-вот разорвёт.

«Как высоко я?»

Я могла видеть весь Камису 66, окружающие его леса и даже гору Цукуба. Единственное, Сатору нигде не было видно.

Землю внизу покрывало большое чёрное облако похожее на гадкий гриб, которое медленно расширялось прямо на глазах. Если ничего не предпринять, я могла упасть обратно прямо в него. Я развела руки и ноги в стороны, пытаясь удержать себя и как-то взлететь, но понятия не имела какой создать для этого образ.

А в следующий миг чёрное облако внизу ярко вспыхнуло от взрыва.

Поднявшийся поток воздуха вновь подбросил меня, и я ощутила, как меня уносит далеко оттуда.

Полёт не удивлял, не пугал. Хотя я никогда в жизни прежде не была так высоко от земли, я знала, что смогу смягчить своё приземление.

Я увидела слепящее солнце, голубое небо и белые, как хлопок облака.

Тогда-то я и увидела галлюцинацию.

Яркое небо внезапно обернулось во тьму.

С небосвода засветила луна, озаряя тусклым светом землю. Я могла видеть каждый кратер на её поверхности.

«Ах, это…»

Я поняла, что всё это я уже видела ранее.

Это было воспоминание того, что стёрли однажды. Казалось, будто оно было воссоздано из мельчайших фрагментов моих отдельных воспоминаний.

Внизу луна освещала бунгало ■.

На земле, на сколько хватало глаз, был виден образовавшийся кратер.

Почва хлынула к утопающему в центре него бунгало, а земля начала издавать низкий гул, смешивающийся с шумом трескающихся повсюду деревьев.

Словно ужасающая сцена конца света, от которой я стремительно отдалялась. Сильный ветер трепал мою курточку и, сорвав заколку, развевал в ночи мои волосы.

«Было бы неплохо умереть вот так вот от падения»

Охваченная этой мыслью, я закрыла глаза.

Однако сразу же их открыла:

«■ из последних сил спас меня»

«Я должна выжить»

Я обернулась. В лицо подул сильный ветер, но я не смыкала глаз. Текущие слёзы сдувало мне за спину.

Видение длилось всего мгновение, прежде чем всё вернулось на круги своя, к палящему утреннему солнцу.

Наконец-то я вспомнила, как однажды безликий мальчик спас мне жизнь, также как Сатору только что.

Ветер от взрыва унёс меня совсем уж далеко. Я стремительно падала вниз. Мне показалось, что я летела в сторону центра нашего округа. Постепенно я смогла разглядеть землю внизу.

То, как выглядела главная улица поражало: обычно самая оживлённая улица деревни Тинова была в опустении, а практически все постройки стали руинами.

Гравитация тянула вниз слишком быстро, намереваясь разбить меня. Я начала пытаться отталкиваться от земли магической силой, чтобы немного замедлить скорость падения. Я думала упасть в воду в канале. Даже если бы у меня не вышло полностью остановить своё падение, то так я бы избежала серьёзных травм. Однако я увидела, что в канале нет воды.

«Его осушили…?»

Не было времени задумываться об этом. Я сразу же стала создавать образ крыльев, чтобы пролететь немного дальше.

«Мне бы только найти место для мягкой посадки»

Что-то жёлтое привлекло моё внимание — поле подсолнухов. Мы густо засеяли ими поля, чтобы получать масло.

Я с трудом направила себя в их сторону.

«Как Марии удавалось так легко парить в воздухе?»

Я приближалась к жёлтым цветкам.

«Чёрт»

У меня не получалось замедлить себя. Я сразу же создала образ рук и направила их к земле. Множество вырванных подсолнечников взмыло вверх. За мгновение до удара я инстинктивно закрыла глаза. Сломанные стебли цветов захлестали меня по щекам. Меня ударило о землю. Несмотря на то, что цветы смягчили падение, из груди выбило весь воздух и в окружении множества цветов я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, я лежала лицом вниз. Я медленно пошевелила руками и ногами, проверяя, что всё хорошо. Мои ладони были разодраны, но похоже обошлось без переломов и синяков.

Я прислушалась к окружению и аккуратно встала.

Ясное летнее утро. Было слышно пение птиц, но кроме них ни единого звука.

«Где был Сатору?»

Я попыталась вспомнить, куда забросила его, но в голове был туман. Но я верила, что с ним всё в порядке, хотя и не могла перестать волноваться за него.

От использования магической силы у меня кружилась голова. Я, наверное, потеряла сознание всего на пять-десять минут и не успела даже восстановить силы. Если бы сейчас мне пришлось столкнуться с бакэ-нэдзуми или другими их чудовищами, я бы с трудом смогла защитить себя, не говоря уже об Акки. Но у меня не было времени медлить, нужно было как можно скорее добраться до остальных людей. Я поторопилась, оглядываясь кругом.

Поля подсолнечников заканчивались рощей, в которую я вошла. В ней было множество покошенных деревьев. Вспомнились взрывы, что раздавались ранее. Может быть, подобные тому чудовища появились в центре деревни и взорвались. Если последствия этого видны даже здесь, ударная волна должно быть была ужасающей. Но если взрывы были такими мощными, то чудовища точно мертвы, иначе говоря, они шли на верную смерть.

В то время как фуусэн-ину ценой жизни защищали главную нору своей колонии, эти чудовища изначально были рождены в качестве орудия для убийства врагов, то есть нас, людей.

Этим бакэ-нэдзуми больше походили на пешек, нежели на живых существ. Они готовы жертвовать собой, точнее они с самого начала нападали с намерением умереть, словно жертвенные пешки.

Едва ли можно было представить себе что-то подобное. Мы недооценивали то, на что способны пойти бакэ-нэдзуми, веря во всемогущество своих магических сил.

«Но что именно заставило бакэ-нэдзуми пойти на такое?»

Моя дурная привычка — погружаться в размышления, при этом не уделяя внимания окружению. Я практически уже выходила из рощи, когда вдруг произошло это:

Прямо на меня полетел большой валун.

Я была застигнута врасплох, что не смогла даже отреагировать на него, а лишь упала на зад, но к счастью, валун пролетел надо мной. Атака провалилась, но за ней сразу же последовала другая. Уцелевшее после взрыва дерево с треском вырвало из земли. Всё выглядело так, как если бы кто-то использовал магию.

«Неужели это Акки?» — Испугалась я. — «Вряд ли я выживу…»

Я остановила летящее в меня дерево. В воздухе появился мерцающий радужный узор, почувствовалось неприятное ощущение от соприкосновения двух магических сил.

— Что…? — раздался удивлённый голос.

Я крикнула во весь голос:

— Стойте! Я человек!

Мы прекратили использовать свои магические силы и дерево тут же упало.

«Кто-то спутал меня с бакэ-нэдзуми и напал»

— Я иду! — Размахивая руками над головой, я вышла из рощи. В метрах пятидесяти-шестидесяти стоял ошарашенный мальчик, лет пятнадцати-шестнадцати. Завидев меня, он подбежал ко мне:

— Простите, я думал, что идёт бакэ-нэдзуми…

— Осторожнее! Если бы я умерла, ты бы угас.

— Угас? — рассеянно сказал он. Он выглядел добродушно.

— Верно, вы ведь не изучаете Механизм Угасания. И всё же, будь аккуратнее, прежде чем использовать магическую силу.

— Хорошо… Но бакэ-нэдзуми скрываются и нападают ото всюду.

Паренька звали Сусуму Сакаи, но был учеником четвёртого года в Академии Дзэндзин. Я расспросила его о том, что произошло в округе прошлой ночью, и была удивлена тому, что он мне рассказал.

Несмотря на то, что он был ещё ребёнком, он вызвался присоединиться к борьбе с бакэ-нэдзуми и видел всё своими собственными глазами.

После нападения на площади, люди загорелись желанием отомстить бакэ-нэдзуми и разбились на группы по пять человек, чтобы выследить их и убить.

Примерно в то время, когда мы прибыли в больницу, в центральной части округа началось сражение. Бакэ-нэдзуми пришлось развязать партизанскую войну поскольку они не могли сражаться против магических сил людей.

Успех плана Якомару в основном заключался в безжалостности, с которой он жертвовал своими бойцами, а также нашу полную неготовность к сражению. Пока все мы праздновали Нацумацури, бакэ-нэдзуми проникали в пустые дома и готовились к бою. Нам с самого начала нужно было разрушить все сооружения, в которых могли находится бакэ-нэдзуми, но никто не думал, о необходимости таких меры.

Так же, несмотря на то что нас наставили делиться на группы по пять человек и быть крайне осторожными, у нас не было никакой особой подготовки. И вдруг попав в гущу событий, с ударившей в голову кровью, всё внимание людей было приковано к воинственно кричащим бакэ-нэдзуми, которых буквально давили, но никто не замечал притаившихся стрелков, что убили множество людей. Это была простая стратегия.

Удивлённые таким поворотом событий, многие группы стали объединяться друг с другом, попав таким образом в сети Якомару.

Под покровом ночи нелюди смешались с людьми и дождавшись удобного момента неожиданно напали, сея хаос среди жителей. Люди умирали не только от патронов и стрел нелюдей, но также и от своих товарищей, которые, к несчастью, принимали тех за нелюдей. И разумеется, те, которые по ошибке убили людей магической силой, умирали из-за Механизма Угасания.

В эту кошмарную ночь погибло больше трёхсот людей. Хотя количество убитых бакэ-нэдзуми превышало это число вдвое, а то и втрое, этого было недостаточно для нашей расплаты.

С восходом же солнца Якомару задействовал иной план. Перед рассветом, когда были убиты все нелюди, выяснилось, что жертв среди людей было не так уж много. Бакэ-нэдзуми нападали на нас всю ночь лишь для того, чтобы не дать людям уснуть. Когда же упорные нападения бакэ-нэдзуми подошли к концу, а люди начали успокаиваться и проваливаться в сон, появились эти сумифуки[✱]炭噴き — (sumifuki) — вымышленное существо. Состоит из иероглифов: 炭 (sumi) — древесный уголь, 噴く (fuku) — извергать..

Поздней ночью эти существа проплыли вверх по течению и проникли в наш округ, стали выжидать в каналах. Несмотря на их огромные, размером с финвала, тела, в гуще сражения никто не заметил их. А сами бакэ-нэдзуми, чтобы скрыть прячущихся под водой сумифуки, не использовали водные пути для нападения. И тогда, когда уже казалось, что битва окончена, семь или восемь сумифуки вдруг появились из-под воды и извергли чёрную пыль, заполоняющую собой все кругом: улочки, дома, чтобы нанести как можно больший ущерб. Прежде чем кто-либо что-либо понял, раздался взрыв. Сильная взрывная волна и обломки зданий обрушились на незащищённых людей. А от недостатка кислорода из-за последовавших друг за другом взрывов погибло ещё больше людей.

— Я бы умер, если бы Сисэй Кабураги не защищал нас… Однако от взрыва погиб мой учитель. Мама и папа потерялись, сейчас я ищу их, — едва не плача говорил Сусуму.

— Тогда почему ты кинул в меня валун? А если бы это были твои родители.

— Но вы были в лесу. Нам всем сказали ни в коем случае не ходить туда, потому что там могут прятаться бакэ-нэдзуми. И чтобы не напасть на своих по ошибке.

— Вот как. Не знала.

Я беспокоилась за своих родителей, но Сусуму ничего не знал за них. Однако я хотела спросить у него ещё кое о чём:

— Сусуму, и ещё… ты слышал или видел что-нибудь более пугающее?

Он поджал губы:

— Что-то более пугающее? Разве всего этого недостаточно? Весь этот сегодняшний ужас.

— Верно. Прости за странный вопрос.

«Похоже, он ещё не видел Акки. Лучше поспешить и известить всех об этом. И если возможно встретиться с госпожой Томико и Кабураги Сисэем»

Мы продвигались не плечом к плечу, а спина к спине, чтобы видеть всё вокруг, и таким образом добрались до канала, полностью иссохшего с обнажённым дном, как я и видела с высоты.

— Куда пропала вода?

Ответ Сусуму не удивил меня:

— Старшие дали указания перекрыть все водоспуски из-за предосторожности.

— Потому что в воде прятались бакэ-нэдзуми?

— Да, и ещё, кажется, что именно так проникли сумифуки. Нам сказали, что среди бакэ-нэдзуми есть и другие земноводные.

Сеть каналов сплошь усеивали Камису 66, словно сети. Было бы трудно вести наблюдение за каждым из водных путей, поэтому осушить их было естественной мерой. Однако каналы теперь стали непригодными для транспортировки людей по ним. Якомару всё время был на шаг впереди нас. С самого начала он словно управлял нами своими лапами, и я задавалась вопросом, не было ли всё спланировано заранее?

Через некоторое время мы начали видеть людей то тут, то там. Сначала я почувствовала облегчение от этого, но вскоре на душе стало тяжко.

Молодая девушка рыдала, цепляясь за труп. Мужчины с ужасными ранениями от патронов стонали в агонии. Дети, отчаянно искавшие своих родителей.

Пока мы шли, все глядели на нас, точно моля о помощи. Я хотела было остановится и помочь им, но времени совсем не было, если придёт Акки начнётся настоящий ад и прежде, чем это произойдёт мне нужно поговорить с главами, чтобы разработать ответные меры.

— Пожалуйста… помоги.

В стороне от дороги лежала средних лет женщина. В отчаянии она тянулась к нам. Её руки и лицо были ужасно обожжены, одежда обуглена до черна. С такими ожогами она скорее всего долго не проживёт.

— Воды. Дайте воды.

Я закусила губу. Было невыносимо оставлять её здесь. Но если не сообщить вовремя, то всё станет только хуже.

— Я помогу ей, — пришёл на помощь Сусуму. — А вы идите побыстрее! Вам ведь нужно спешить к главам?

— Да… спасибо.

Я взялась за руку Сусуму, а затем поспешила.

— Постой, — лежавшая женщина, окликнула меня. — К кому… у тебя такое срочное дело?

Я обернулась:

— Простите. Мне необходимо найти госпожу Томико или Сисэя Кабураги чтобы передать им вести. Если я этого не сделаю, произойдёт нечто более ужасное…

Я осеклась. Было бесчувственным сказать «нечто более ужасное» тому, кто был на грани смерти.

— Госпожа… в академии. Она спасалась в Академии Дзэндзин. Там всё благополучно, — говорила она, мучительно кашляя. Я ахнула. Она, вероятно, была членом Этического Комитета и, если бы не эти ожоги на её лице, я бы узнала её.

— Спасибо вам, — я глубоко поклонилась ей и поспешила. Мне было важно узнать куда направляться и теперь оставалось только добраться туда как можно скорее. Я прибавила в темпе и побежала. Недавнее чувство утомлённости, словно сдуло, даже если и на некоторое время.

Это был первый раз как я посещала Академию Дзэндзин с тех пор, как окончила её. Она находится близко к моей деревне, и я могла бы прийти сюда в любое время, но из-за болезненных воспоминаний у меня совсем не было желания этого делать.

Чем ближе я подходила к академии, тем ярче оживали воспоминания из прошлого.

Разрушенных зданий здесь было меньше, чем в центре округа. Было болезненно видеть памятные мне строения в таком виде.

Пока я шла начал накрапывать дождь, хотя небо было по-прежнему ясным. И только я подумала о слепом дожде, как постепенно стало пасмурно. Когда я добралась до Академии Дзэндзин уже шёл проливной дождь. Так, у ворот академии, меня остановил член комитета:

— В связи с чрезвычайной ситуацией это здание передано под нужды Этического Комитета. Вы не можете пройти, — сказал пожилой низенький мужчина. Я припомнила, что уже как-то встречала его. Он служил у госпожи Томико, и, кажется, звали его Ниими.

— Я Саки Ватанабэ из Отдела по контролю видов Пункта Здравоохранения. Мне срочно нужно увидеться с госпожой Томико, чтобы передать ей важные вести.

— Обождите здесь немного… — нахмурив брови, Ниими пошёл в здание академии. Я укрылась от дождя под навесом и стала ждать его возвращения. Когда я уже начала было выходить из себя из-за долгого ожидания, он вернулся:

— Прошу за мной.

Следом за Ниими я вошла в хорошо знакомую мне Академию Дзэндзин. Здание было прочным так что обрушение ему не грозило, однако внутри были забросаны мелкие щепки от оборудования и осколки стёкол из-за взрывов, что и ступить было негде.

Я думала, что госпожа Томико будет в кабинете директора, однако Ниими повёл меня в лазарет:

— Прошу прощения.

— Проходите, — ответила госпожа Томико, на голос Ниими. Я сразу почувствовала облегчение, узнав, что с ней всё в порядке.

— Малышка Саки?

— Да…

Но была потрясена, завидев госпожу Томико, лежащей на одной из коек. Её голова была перевязана повязкой, полностью покрывающей глаза, рука была обвязана треугольной тканью через плечо для её поддержания, она выглядела сильно израненной.

— Рада, что ты в порядке.

— Вы ранены…

— Да, но всё не так уж и плохо. Просто немного порезалась о стекло. И представить себе не могла, что сумифуки появятся на рассвете.

Она слабо улыбнулась, но вскоре её лицо стало серьезным:

— Оставим это, что ты хотела мне сказать?

— Да… Случилось худшее. — Я кратко рассказала о том, что мы с Сатору увидели в лечебнице: — Я абсолютно уверена, что это Акки. Если мы не предпримем что-либо станет только хуже, нужно действовать сейчас же.

Госпожа Томико некоторое время молчала:

— Это невероятно. Даже если это говоришь ты, Саки, в это трудно поверить.

— Это правда! Я видела своими глазами! Не самого Акки, а то, как он убил двух человек!

— Этого не может быть. Почему Акки появился сейчас? Совет по образованию тщательно приглядывал за всеми детьми. Ни у кого из них не было даже малейшего признака синдрома Рахмана-Крогиуса.

— Я не знаю, как и почему это произошло. Но кто ещё, кроме Акки, смог бы убить человека магической силой?

Госпожа Томико вновь замолчала.

— Пожалуйста, поверьте мне. Если так будет продолжаться, то это будет конец всему.

— Малышка Саки, — хрипло проговорила она, — Если это действительно Акки, мы ничего не можем поделать с этим.

— Разве…!

— Полагаю… Акки, появился в другом округе и по какой-то причине пришёл в наш, в таком случае мы никак не сможем его убить. Если бы Акки только начал пробуждаться, мы могли бы использовать проклятых кошек, но это уже Акки. Нам остаётся лишь надеяться на удачу… на чудо. Чтобы с Акки что-либо случилось.

— Но ведь два века назад удалось справиться с появлением Акки. Вы ведь были свидетельницей этого.

— Да, верно. Поэтому я и поклялась не допустить подобное вновь. Повторное появление Акки нас бы уничтожило, — тихо и сухо проговорила госпожа Томико. — В прошлый раз нам невероятно повезло. Но в этот раз такого не будет. Даже бакэ-нэдзуми не повезло… — ахнув она замолчала. — Это ведь не случайно. Их нападение и появление Акки должно быть взаимосвязаны. Но как…?

Снаружи послышался чей-то крик, от которого моё сердце чуть не вылетело из груди. Голос становился всё ближе. Нет. Кричал не один человек, их было много.

— Ниими, что за переполох? — спросила госпожа Томико.

Мы с Ниими подошли к окну и увидели, как люди в панике бежали по дороге перед академией. Я сразу же поняла, что происходит.

Кто-то в толпе кричал:

— Акки! — услышала я.

«И вот он пришёл…»

Страх и отчаяние подкосили мои колени.

— Саки, малышка, беги отсюда немедленно, — скомандовала госпожа Томико.

— Уйдём вместе!

— Я останусь. Я будь лишь обузой.

— Но…!

— Выйди за Святой Барьер и иди в Храм Сёудзёу. В чрезвычайных ситуациях Совет Безопасности собирается там, для продумывания плана по выходу из подобных ситуаций. Если твои родители выжили, они должны быть там.

Я почувствовала, как кровь забурлила во мне. Это была хотя и слабая, но надежда, за которую я ухватилась.

— Помнишь, что я сказала тебе давным-давно? О том что я собираюсь сделать тебя своей преемницей. Сожалею, что всё так, но сейчас я вверяю Камису 66 тебе.

— Подождите. Я … Но ведь…

— Ниими, пожалуйста, пойди с Саки.

Господин Ниими попятился:

— Госпожа, если вы не бежите, я также останусь здесь.

— Для тебя есть особая задача. Передай пожалуйста, Сисэю, всё о чём мы только что говорили. И если Акки действительно пришёл, извести всех с общественного зала. По возможности предупреди как можно больше людей, чтобы они бежали как можно дальше.

— Я понял… — он застыл, склонив голову.

— Ну, чего стоите? Идите быстрее!

Я стояла, не зная, что делать, но Ниими схватил меня за руку и потащил оттуда.

— Постойте! Но ведь…!

— Такова воля госпожи, — сказал Ниими. По его щекам покатились слёзы. Я почувствовала, как мои глаза также стали влажными.

Госпожа Томико Асахина впервые столкнулась с Акки, примерно в том же возрасте что и я. И в течение двухсот лет, прошедших с тех пор, она оберегала наш округ и вот сейчас собиралась отдать за него свою жизнь.

Однако я не могла вечно предаваться сентиментам.

«Я сильная. И поэтому сделаю всё от меня зависящее» — повторяла я про себя снова и снова. Мне думалось, что не делай я этого, страх грядущего в итоге сломил бы меня.

Перепуганные люди бежали, словно лемминги[✱]Лемминги — зверушки из семейства хомяков., и никак не могли услышать чего-либо в этой суматохе.

— Госпожа Томико велела вам направиться к храму Сёудзёу, — пытался перекричать толпу Ниими.

— А что будете делать вы?

— Я встречусь с Кабураги Сисэем и передам слова госпожи.

— Тогда я пойду с вами. Ведь сейчас я единственная, кто знает, что Акки настоящий.

Вероятно, Кабураги Сисэй уже был осведомлён тем, что люди испугались Акки, но мог счесть это за простое видение или, самое большее, за уловку бакэ-нэдзуми. После Коуфуу Хино Кабураги Сисэй был единственным человеком, способным противостоять Акки, поэтому мне нужно было как можно скорее передать ему всё, что я знала.

Мы шли по краю дороги, подальше от бегущих людей. В такой толпе было невозможно использовать свои магические силы. Это зрелище словно отбрасывало нас в далёкое прошлое, к древней цивилизации. В этой картине не осталось и частички от того избранного народа, что восхваляет свои божественные силы. Толпа жалких пещерных людей страшащихся чего-то неизведанного, что таится в темноте, вздрагивающие от любого завывания ветра.

Ясное утреннее небо теперь уже было затянуло смурными тучами. Дождь перестал лить, но неизвестно было когда он разразиться вновь.

— Кабураги Сисэй должен быть здесь, — сказал Ниими. — Ранее, те кто был не ранен очистили здесь всё и установили палатки для пострадавших, а затем вновь разбились по группам.

— Но все эти люди…

Я ощущала отчаяние глядя на толпу людей. Как мне найти Кабураги Сисэя в таких условиях? Когда толпа приблизилась к площади, внезапно в небе засияло. Огромные яркие символы всплыли на фоне тусклых облаков:

Успокойтесь.

Ничего не бойтесь.

Я защищу вас.

Такое послание возымело эффект на охваченных паникой людей. Завидев его все постепенно остановились и вернули над собой самообладание.

— Страх парализует разум. На это и рассчитывает враг. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. — Показался Сисэй Кабураги. Он парил высоко в воздухе. Его глаза были закрыты маской экзорциста, похожей на ту, что он носил во время ритуала Цуйна. Его голос, усиленный магической силой, разносился повсюду отчётливее громкоговорителя. — Акки — всего лишь ещё одна уловка бакэ-нэдзуми в их восстании против нас. Из-за них множество людей трагически погибло. И хотя мы скорбим о падших, сейчас время нам объединиться.

Кто-то захлопал в ладоши, постепенно его подхватили другие люди пока не зааплодировал весь народ.

— Верно!

— Мы едины!

Крики доносились со всех сторон.

— Смерть крысам! — прокричал Сисэй Кабураги. И плавно спустился на землю.

— Смерть крысам!

— Смерть крысам!

— Смерть крысам!

Все были в восторге, размахивали кулаками и продолжали скандировать. Он обладал впечатляющей способностью овладения людскими умами. Лишь такая сильная эмоция, как гнев, может заместить собою страх. И хотя разжигание ненависти в людях было также опасно, как и сильнодействующее лекарство, в тот момент это было необходимо.

Однако думая об этом теперь, всё происходящее тогда было хладнокровным расчётом Якомару. Время появления Акки. То куда побежит толпа. И даже появление Кабураги Сисэя на площади.

Без предупреждения земля содрогнулась и провалилась. Прежде чем люди успели вскрикнуть их поглотила разверзнувшаяся под ногами огромная дыра. Она была около пятидесяти метров в диаметре и покрыла собой всю площадь. Тогда мы были ещё позади бегущих людей, и её край оказался прямо перед нашими ногами, а центр был в том месте, где стоял Кабураги Сисэй.

В то время бакэ-нэдзуми уже были гораздо искуснее людей, как минимум в строительном ремесле. До сих пор остаётся лишь догадываться, как им удалось вызвать такое обширное обрушение в одно мгновение. Они, как существа приспособленные для копания, вероятно, вырыли туннели и поддерживали их в легко разрушимом состоянии. И затем создали огромную пустоту глубоко под землёй, а чтобы вызвать обрушение, наверное, пронесли небольшого сумифуки. Его и подрыв обрушил землю, отправив сотни людей на верную смерть.

В поднявшемся густом клубе пыли ничего не было видно. Я прикрыла лицо руками, чтобы песок не попадал в глаза.

— Беги! — крикнул Ниими, хватая меня за руку.

— Но я должна рассказать…!

— Сейчас это бесполезно, — сказал он, сильно кашляя.

Я не верила, что Кабураги Сисэй может умереть. Однако каким бы могущественным он ни был, у него просто не было времени использовать свою магическую силу.

Мы побежали в обратном направлении, как как с неба вновь упали капли. Поначалу это был просто моросящий дождик, но затем он перерос в сильный ливень, почти такой же, что был недавно. Я подняла взгляд и удивилась, увидев, что дождь был ограничен небольшой областью. Точнее он был только в тех местах, где клубилась поднявшаяся пыль. Затем, как только дождь прекратился, поднялся сильный ветер. От дождя пыль немного осела, а ветер сдул её остатки.

Кабураги Сисэй стоял на том же самом месте, где и раньше, до обрушения земли. Хотя правильнее будет сказать, он парил, так как почвы под ним не было. Вокруг него также парило множество людей, не из-за своих сил, а благодаря магической силе Кабураги Сисэя. Все они растерянно глядели на то, как он относит их к краям дыры.

— Позор мне, что не смог спасти всех, — раздался его голос, полный гнева и горечи. — Но я отомщу за них. Клянусь полностью истребить этих проклятых уродливых крыс с земель богов, с Японского архипелага…

Его речь прервал раздавшийся выстрел.

Бакэ-нэдзуми появились из нор в огромном развале и сразу же дали залп. Затем из других появились ещё и одновременно запустили в воздух сотни стрел. Мишень у них была лишь одна — Кабураги Сисэй. Однако град стрел и патронов, не достигнув своей цели исчезли, точно их отправило в другое измерение.

— Признаю, я восхищён такой настойчивостью. Но, вот неудача, всё тщетно.

Всех бакэ-нэдзуми вытащило из нор невидимой рукой. Их было сотни.

— Говорит ли кто на человеческом языке? — спросил он.

Никто из них не заговорил. Словно зная, что им уже не сбежать, они тихо ждали своего конца.

— Не думайте, что я сжалюсь над вами, животные, и позволю спокойно умереть. Не после вопиющего предательства. — Все бакэ-нэдзуми тут же начали корчиться в агонии. — Невыносимо, не правда ли? Я посылаю вам ощущение боли прямо в нервные клетки. От этого никто не умрёт, а я смогу продолжать до тех пор, пока не получу ответа на свой вопрос.

Один бакэ-нэдзуми в конце концов проговорился:

— Хв… хватит!

— О-о. Весьма бегло говоришь, да. Где твой главный?

— Ки-и! Я не знаю… гх-гх!

Измученный бакэ-нэдзуми корчился от боли, изо рта его начала течь пена.

— Смерть! Смерть! Смерть! — Оправившись от шока, люди начали кричать.

— Ну же, сознавайся быстрее! Иначе… — вынуждал Кабураги Сисэй угрожающим голосом. Однако бакэ-нэдзуми конвульсивно задёргался и обмяк, испустив невнятный звук, глаза его закатились, потекла слюна.

— Должно быть, перестарался, — выплюнул Кабураги Сисэй.

Уже бесполезный бакэ-нэдзуми вспыхнул белым пламенем, сразу же обуглившись, и полетел на самое дно дыры в земле.

В это время где-то далеко позади нас раздался пронзительный крик.

Я обернулась и увидела нечто нереальное.

Люди взвились ввысь, словно конфетти. Некоторые из них ударялись о близлежащие здания, оставляя тёмные пятна крови на стенах.

— Акки!

Улица мгновенно погрузилась в ужасающий хаос. И некуда было спрятаться.

— Акки? Бред… это невозможно, — Кабураги Сисэй двинулся в нашу сторону.

Висящие в воздухе бакэ-нэдзуми больше были не нужны и стали взрываться друг за другом. Их вырванные рёбра и нити длинных кишок, скрылись на дне дыры.

Послышался пронзительный рёв, точно разъяренного зверя.

В одно мгновение десятки людей охватило пламя. Они вопили, падая на землю. Господин Ниими схватил меня и спрятал за зданием.

Крики сжигаемых заживо людей прекратились и всё кругом окутала ужасающая тишина. Выжившие, такие же, как и мы, нашли укрытия и дрожали от страха.

И посреди всего этого по улице шёл Акки.

Я не могла видеть его, но напрягая слух, вслушивалась в его тихие шаги.

Моё сердце бешено заколотилось, словно пытаясь запечатлеть последние секунды жизни прежде, чем остановиться.

Однако…

Я мельком увидела Акки из-под руки Ниими. Это было неописуемо страшно, но я просто не могла отвести глаз. Акки был очень маленьким. Как бакэ-нэдзуми или человеческий ребёнок. Нет. Это точно был человеческий ребёнок. Мальчик[✱]Отличие романа от аниме — пол Акки. В оригинале он мальчик.. Лет девяти-десяти. Он был одет в меховую форму бакэ-нэдзуми, а его руки и лицо были украшены переплетёнными линиями синего цвета.

Он пристально смотрел прямо на Сисэя Кабураги, не глядя на нас.

— Ты действительно… Акки? Но почему? Кто ты? — крикнул Сисэй Кабураги.

Мои глаза расширились.

Я впервые видела его, но уже знала кто он.

Овалом и мягкими чертами лица он походил на Марию. А сильно вьющимися длинными волосами на Мамору, при этом они были такие же рыжие как у Марии. Внезапно появившийся Акки, напоминал мне двух давным-давно умерших людей.

— Гр-р-р… ★＊∀§▲ЖАД! — закричал он, словно дикий зверь. И сквозь этот рёв пробивался высокий мальчишечий голос.

Несколько черепиц поднялись в воздух и полетели в сторону Сисэя Кабураги, со скоростью патронов, но ударились о невидимую стену и разбились на части.

Из дыры позади Сисэя начали выползать корни деревьев и медленно подкрадываться к нему. Белые штукатуренные стены зданий по обе стороны треснули и из них вылетели длинные брёвна. Однако все эти атаки были бесполезны. Прежде чем брёвна смогли бы коснуться Сисэя Кабураги, они буквально разлетелись на мельчайшие частицы. А корни деревьев позади сгорали у самых ног и сдувало ветром.

— ≠＊◻И… Ë▼ЮƩ.

Дьявол внезапно насторожился и остановился, слегка наклонив голову, как хищник, которого смутило неожиданное сопротивление своей добычи.

— Бесполезно. Я легко вижу твои беззатейные атаки, — заявил он. — Нужно по крайней мере это.

Дома по обе стороны от Акки с лёгкостью рухнули, превратившись в подобие сахара. Это продолжало распространятся и на вымощенную камнями землю под ногами Акки, превращая её в песок. Стало появляться углубление как от личинки муравьиного льва. Акки с ловкостью дикого животного отпрыгнул, скрывая своё потрясение.

— Саки! — неожиданно окликнул меня чей-то голос. Я невольно вскочила и, обернувшись, увидела Сатору с печальным выражением на лице.

— Сатору… ты в порядке!

— Бежим. Исход очевиден.

— А? Но…

Акки и Сисэй Кабураги смотрели друг на друга с неприязнью. Было невозможно сказать, кто из них сильный, но им обоим не хватало чего-то чтобы всё закончить.

— Пока что действия Сисэя сдерживают Акки, но рано или поздно он заметит.

— Заметит что?

— Из-за подавления агрессии и Механизма Угасания, он не сможет убить его, такого же человека, как и он… Но вот Акки.

— Но, Акки не сможет ведь победить его, верно? Господин Кабураги отразит все его атаки, — заговорил Ниими.

— Нет, для него это, наверное, будет просто.

— Но…

Ранее забытое воспоминание внезапно всплыло в моей памяти:

Под конец Сисэй Кабураги неспеша начал подходить к ◼, который продолжал глядеть на белое куриное яйцо. Каждый ожидал исторической встречи, ведь ◼ считался учеником, который когда-нибудь в будущем унаследует обязанности Сисея Кабураги. И полагали, что сейчас он получит непосредственное наставление. Однако на пути к нему Сисэй Кабураги вдруг остановился.

«Что произошло?»

Сисэй Кабураги неуверенно шагнул назад, затем ещё, после чего развернулся и вышел из комнаты практических занятий, пока все мы были застигнуты врасплох от непонимания.

Просачивание магической силы. Фраза, которую я давно позабыла.

«Чего именно тогда боялся непобедимый Сисэй Кабураги?»

— Гха-а-а-а-а-а! — неожиданно завопил Сисэй. Это был не обычный крик, он скорее походил на предсмертный вопль.

Его золотую маску, покрывающую верхнюю часть лица, сдуло, открыв его глаза с четырьмя пугающими радужками, в которых уже была видна тень смерти.

— Бежим! Сейчас же!

Сатору потянул меня, и мы побежали. Не назад по пути, которым мы пришли, а поодаль от Акки в сторону Сисэя Кабураги. Акки совсем не был заинтересован в нас троих. Он всеми силами пытался прикончить Сисэя.

Я оглянулась на секунду и увидела окутанную радужным светом, голову Сисэя. Интерференционный узор, появляющийся от взаимодействия двух магических сил.

Акки использовал свою силу прямо на теле Сисэя Кабураги. Каким бы не был Сисэй мастером, он не мог противостоять самой магической силе.

Раздался сухой неприятный треск и его голова невероятно провернулась. Это был мой последний раз, когда я видела Сисэя Кабураги.

Мы приближались к гигантской дыре в центре площади. Она была невероятно огромной и глубокой, что невозможно было разглядеть её дна. В отчаянии мы прыгнули в неё.

Когда мы падали в огромную яму было ощущение, словно она простирается до самого центра Земли. Беспросветная могила для огромного количества людей и бакэ-нэдзуми. Где ничего не видно и поэтому невозможно было использовать свои силы. Я быстро взглянула вверх и каким-то образом зацепилась за край ямы “крюком”, созданным магической силой, на воображаемой “верёвке”. Стены здесь были блестящими и гладкими после недавно прошедшего дождя. Было ужасно душно. Из-за взрыва не хватало кислорода — было тяжело дышать. При этом здесь пахло гарью и кровью, вперемешку с ещё чем-то омерзительным.

— Саки, ты как? — Это был голос Сатору. Он звучал откуда-то выше, где он, вероятно, смог удержаться.

— Я здесь! Господин Ниими?

— В порядке.

Я не могла увидеть его, но голос оказался ближе, чем я ожидала.

— Я вижу нору немного ниже меня. Давайте сюда.

На отвесной стене вспыхнуло зелёное пламя, на мгновение ослепив меня, однако я сумела отметить место, где оно появилось. После этого перед глазами стояла медленно проплывающая красная полоса.

Я создала образ магнита, притягивающего моё тело к стене и собравшись с силами, как геккон неспеша стала карабкаться.

Снаружи, сверху, доносились крики множества людей, грохот рушащихся строений. Акки продолжил свою бойню. Я закусила губу. Сейчас мы ничего не могли с этим поделать. Только молиться, чтобы как можно больше людей спаслось бегством.

Я закрыла глаза и попыталась успокоить своё сердцебиение. Сейчас я должна была думать только о том, как самой благополучно выбраться отсюда, прежде чем Акки переключит своё внимание на яму. Когда мы с господином Ниими добрались до идущей горизонтально норы, Сатору уже был в ней.

— Давайте скорее!

Он по очереди затаскивал нас в нору за руку.

Нора была всего полтора метра в диаметре, отчего нам приходилось передвигаться на корточках. В нос снова ударил мерзкий запах.

— Что это за вонь?

— Наверное, они смешивают известь с глиной и своими фекалиями, чтобы укрепить туннели, — сказал Сатору, зажимая нос.

— Зачем?

— Чтобы ускорить процесс, полагаю. Всё ради сражения.

Господин Ниими заметил на земле факел и зажёг его, отчего нам стало ещё душнее, однако теперь мы могли видеть: под ногами были разбросаны всякие корни трав, крылышки и конечности насекомых. Наверное, всё это было остатками пищи бакэ-нэдзуми.

— Взгляните сюда. — Господин Ниими что-то обнаружил.

На земле было большое кровяное пятно и след того, как кто-то полз отсюда.

— Раненый бакэ-нэдзуми. Будьте осторожнее, он может быть ещё жив, — прошептал Сатору.

Мы двинулись в глубь норы, следуя за пятнами крови, и увидели лежащий труп, однако приглядевшись заметили слабо поднимающуюся грудную клетку.

— Смотрите, у него нет левой лапы… — указал Сатору.

Он лишился её полностью, по самое плечо, а в правой держал окровавленный меч.

— Наверное, когда Кабураги Сисэй схватил его за лапу, он отрезал её себе и сбежал.

— Не думал, что эти звери могут и так поступить… — проворчал господин Ниими.

— Когда Кабураги Сисэй вытаскивал их из нор, большинство из них были без одежды. Этот же носил кожаную с металлическими вставками броню. Наверняка относился к их высшему составу, и поэтому, чтобы сохранить ценные сведения, поступил таким образом.

— Прикончим его…?

— Нет, заставим говорить, если он всё ещё может… Всё будет в порядке, Акки не пойдёт сюда, так что у нас много времени.

Сатору используя магические силы вытащил меч бакэ-нэдзуми, отчего тот пришёл в себя и посмотрел на нас. В свете от факела его глаза горели красным цветом.

— Эй. Честно ответишь на вопросы, умрёшь безболезненно, — Сатору присел перед бакэ-нэдзуми. — Выглядишь потрёпанно. Почему вы восстали против людей? Не понимаю, о чём вы думали.

Бакэ-нэдзуми продолжая лежать ничком, посмотрел на Сатору.

— Что такое? Ты ведь говоришь на человеческом языке? Уже бесполезно делать вид, что не понимаешь.

— Это незачем, — спокойно ответил бакэ-нэдзуми, хрипя.

— Верно. Тогда ответь. Где сейчас Якомару?

На это бакэ-нэдзуми не ответил.

— Якомару обманывает вас всех. Почему вы этого не понимаете? Его не заботят ваши жизни.

— Наши жизни? Хах. Мы не боимся умереть ради Великой Цели.

— Что за Великая Цель?

— Освобождение нашего рода от вашего гнёта.

— О чём ты? Не припоминаю, чтобы мы когда-либо плохо с вами обращались, — невольно вставила я слово.

— Мы — разумные существа. К нами следует относится как к равным вам. А из-за ваших дьявольски сил, вы отняли у нас достоинство, обращались с нами как с животными. Довольно, мы сотрём вас с лица земли и вернём нашу гордость, иного пути нет.

— Истребить людей? Действительно думаешь, что вы сможете это сделать? — сорвался на крик Сатору. — Чтобы уничтожить вас всех достаточно одного человека. Вы же убили столько людей лишь из-за внезапной трусливой атаки!

— Этого не случится, пока с нами герой нашего освобождения, Сквир, которого вы зовёте Якомару, и посланный свыше Мессия.

— Мессия? Этот Акки?

— Акки…? Это вы дьяволы!

Бакэ-нэдзуми вскочил на четвереньки и бросился на Сатору. В этот момент силы нас троих соприкоснулись и засияли цветами радуги. От этого бакэ-нэдзуми откинуло назад и он ударился о камень.

— Чёрт! — крикнул Сатору. Уже нечего было поделать. Бакэ-нэдзуми с переломанной спиной был мёртв. — Он специально кинулся, чтобы мы убили его…

— Всё равно. Идём, — поторапливал нас господин Ниими. — Хватит возиться здесь. Я должен выполнить последнее задание, данное мне госпожой Томико. А вы должны скорее добраться до Храма Сёудзёу.

Мы вспотевшие и запыхавшиеся продолжили двигаться в глубь по узкому туннелю. Где-то здесь должен был быть выходу наружу.

Сатору полагал что Акки не станет спускаться сюда с помощью магической силы, и мы сможем сбежать. Но была опасность того, что, если Акки скоро закончит свою резню он придёт к выходу раньше нас.

Мне вспомнились события четырнадцатилетней давности в Летнем лагере. Тогда нам с Сатору пришлось пробираться по длинным туннелям бакэ-нэдзуми. Я считала, что это была самая отчаянная ситуация, в которой я когда-либо была, но по сравнению с нынешней, та была простым испытанием на храбрость.

Так много людей погибло. Я не знала в порядке ли мои родители. Сейчас у нас даже нет места, куда мы могли бы вернуться. Я старалась не заплакать. Коуфуу Хино и Сисэй Кабураги, не знавшие равных по силе, погибли. Мы не могли сопротивляться Акки, но и сдаваться нам было нельзя. В такие момент, когда будущее кажется беспросветным, проверяется человеческая стойкость в том, как долго он выстоит. И сейчас было такое испытание для нас. Нельзя уступать. Госпожа Томико назначила меня своей преемницей. Одна только эта мысль придавала мне сил.

Примерно через метров двести мы наткнулись на нору, ведущую к поверхности. Сам выход из неё находился между корнями, он был искусно скрыт бурьяном. Поражало, что у них хватило смелости разместить его так близко к деревне. Убедившись, что вокруг нет ни Акки, ни бакэ-нэдзуми, мы вышли.

Правильнее было бы направиться к ближайшему каналу и уплыть на лодке. Однако из-за сумифуки большая часть водных путей уже была осушена, а несколько основных каналов, которые оставались пригодными для использования, наверняка, находились под пристальным наблюдением бакэ-нэдзуми.

Нам с Сатору не оставалось ничего, кроме как идти пешком к реке Тоне. Здесь мы и расстались с господином Ниими.

— Надеюсь с вами всё будет хорошо, — сказал он, взяв нас за руки.

— Вы уверены, что не хотите пойти с нами? — просил передумать Сатору. Но Ниими покачал головой.

— Нет, я должен идти в общественный зал. Такое мне дала указание госпожа Томико.

— Но не поздно ли вещать об этом? Акки уже почти всех людей в Тинова…

— Поздно или нет, я не знаю, однако если моё предупреждение спасёт хотя бы ещё одну жизнь, то это будет сделано не будет зря. — Ниими имел твёрдое решение. И на этом мы разошлись.

Пробираясь сквозь длинную зелёную траву, мы поднялись на холм. Я вся была в холодном поту от мысли, что Акки может появиться позади нас в любой момент. Обернувшись, я увидела зловещий чёрный дым, поднимающийся из центра деревни.

Как и раньше, когда мы направлялись к лечебнице, мы осторожно продвигались вперёд, опасаясь засады бакэ-нэдзуми. Когда мы наконец покинули Тинова, послышалось объявление, которое доносилось из общественного зала.

Аварийное оповещение. Аварийное оповещение. Появился Акки. Появился Акки. Его имя и тип неизвестны, предположительно с синдромом Крогиуса типа I или II. Акки предположительно с синдромом Крогиуса типа I или II. Акки напал на Тинова и стал причиной множества человеческих жертв. Повторяю. Акки напал на Тинова и стал причиной множества человеческих жертв. Пожалуйста, спасайтесь как можно скорее. Все присутствующие в центральной части округа немедленно эвакуируйтесь, как можно дальше…

Это был голос Ниими. Сатору крепко схватил меня за плечо. Ниими добрался до зала быстрее, чем мы ожидали. Вероятно, он бежал туда как только мог, не обращая внимания на риск быть обнаруженным Акки или бакэ-нэдзуми.

Это сообщение повторялось затем ещё некоторое время. Официальное название Акки — синдром Рахмана-Крогиуса подразделяется на вид — беспорядочный Рахмана типа I~IV, и вид — упорядоченный Крогиуса типа I~III. Поскольку разрушения и убийства у беспорядочного и упорядоченного видов отличаются, правила для эвакуации меняются.

Вещание сменилось на старую аналоговую запись музыкального произведения. Конечно, это была не старая пластинка прежней цивилизации, она бы не сохранилась спустя две тысячи лет, а созданная на керамическом диске с помощью магической силы копия, записанного давным-давно произведения.

Это была песня «Дорога домой», вторая часть Симфонии Дворжака — «Из Нового Света». Почему, когда наша деревня разрушена, он выбрал песню, которая поторапливала детей вернуться домой до того, как сядет солнце?

В этой записи не было вокала, однако слова сами по себе возникали в моём сознании, когда я слушала мелодию.

Солнце сядет далеко,

Вспыхнут звёзды в небе.

Уже всё завершено

Сердцу стало легче.

Вечером прохладным

Приходи в наш круг,

Приходи в наш круг.

В темноте горит огонь,

Теперь он затухает.

Он принёс с собою сон,

В нём мы исчезаем.

Нежно последим за ним

В нём мы помечтаем,

В нём мы помечтаем.

«Дорога домой» продолжала играть без конца.

— Наверное, Ниими удалось сбежать из зала… Мы тоже должны идти, — Сатору поторапливал меня.

— Да.

Хотя до заката ещё оставалось время, от мелодии, словно по рефлексу, возникла сцена сумерек перед глазами. И затем я вспомнила. Для вещания из общественного зала использовалась электроэнергия от единственного, способного к его выработке, водяного колеса. Однако все каналы сейчас должны быть осушены.

Ниими всё ещё находился в здании и использовал свою магическую силу для вещания. Я думала заговорить об этом, но заметила мрачное выражение лица Сатору и поняла, что он тоже понял это.

Мы продолжили идти молча к реке, пересекая высохшие водные каналы. Даже когда мы уже были далеко от общественного зала мы слабо, но слышали мелодию «Дорога домой».

Затем мелодия прервалась.

Я закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не заплакать, медленно выдохнула.

Ниими знал, что госпожа Томико назначила меня своей преемницей. Интересно, намеренно ли он так смело заманил Акки в зал, располагающийся в противоположном от нас направлении, чтобы мы благополучно добрались к Храму Сёудзёу.

Но узнать этого, я уже никогда не смогу.

Мы сторонились основных водных каналов, обходили их полями, пока не добрались до реки Тонэ. Тогда мы даже не замечали всей красоты и величественности чистой речной воды, а сразу же стали искать нам лодку, однако в конечном итоге пришлось магической силой соединить три поваленных дерева, чтобы соорудить нам плот.

Когда мы плыли вверх по реке, медленно покачиваясь на волнах, всё произошедшее за эти двадцать четыре часа казалось чем-то нереальным — всего лишь сном.

«Точно сон. Определённо»

Однако бесчисленные порезы, синяки по всему телу и истощение, кричало о том, что всё это действительно произошло. У меня в голове был туман из-за недостатка сна. Столько всего ужасного произошло, что мой разум, казалось, уже не мог справится с этим. Я начала впадать в странное состояние вялости и апатии.

«Через тысячу лет от нас не останется и следа. И никто не вспомнит о том, что здесь произошло. А если так, то какой смысл в борьбе и всём этом ужасе…?»

— Саки, думаю, мы уже близко, — заговорил Сатору. Я не сразу поняла, о чём он говорит.

— Помнишь, куда плыть дальше?

Постепенно я поняла, что Сатору спрашивал о пути к Храму Сёудзёу.

— Нет. Но мне кажется, я припоминаю ту софору*…

Местоположение храма не держалось в секрете, но в то же время и не предавалось огласке.

Во время обряда инициации меня перевозили в безоконной якатабунэ отчего было не понять, в какой момент мы выходили из канала в реку и обратно. Поскольку я работаю в Отделе по контролю видов, мне часто приходилось проводить полевые исследования с Отделом по охране природы и посещать Храм Сёудзёу. Где-то точно должен был быть путь, ведущий к огороженной территории храма, однако его нигде не было видно.

— Странно. Я уверен, что мы почти на месте.

— И что теперь?

«Стоит ли нам сойти на берег и обыскать здесь всё?»

Если бы мы ошиблись местом, то мы не только ничего не нашли бы, но и рисковали натолкнуться на бакэ-нэдзуми.

— Извините! Есть здесь кто-нибудь? — громко крикнул Сатору.

— Перестань. Что если Акки услышит? — я взволновано пыталась остановить его. Но он покачал головой:

— Да, опасно. Он может преследовать нас, но нам нужно скорее отыскать храм… Извините! Есть ли кто-нибудь из Храма Сёудзёу?

Что удивительно, откуда-то до нас донёсся голос:

— Кто вы?

— Я Сатору Асахина, из Отдела тестирования животных на ферме Мёухоу. А это сотрудник Пункта Здравоохранения — Саки Ватанабэ. Госпожа Томико направила нас в храм.

— Прошу немного подождать.

Вскоре с шелестом и треском зелёные заросли расступились и прямо перед нашим плотом раскрылся канал.

— Пожалуйста, сюда.

Говорящий всё ещё не показывался. Мы направили свой неумело сделанный плот по открывшемуся каналу. После чего маскировочная ограда сомкнулась за нами. Если присмотреться, она была довольно беззатейной, но открыть её без магических сил было бы сложно. Со стороны реки ничего не было видно, а приблизиться к каналу по суши, было практически невозможным из-за густорастущих деревьев и валунов на пути.

Плот петлял по извилистому узкому каналу, пока мы не подплыли к ограждённой пристани. Это было то самое место, куда меня доставили во время инициации, только тот канал был пошире.

— Хорошо, что вы благополучно добрались к нам, — появился человек в монашеском одеянии и сложил ладони в качестве приветствия. Мы учтиво поклонились в ответ. — Я служитель, ведающий приёмом гостей* в Храме Сёудзёу. Меня зовут Дзякудзёу. Вы, должно быть, устали. Отдохните для начала, а позже мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

Мы последовали за ним по ограждённой лестнице. Оказавшись в храме, нас повели в комнату для посетителей с полами татами и сразу же подали на стол для нас двоих белый рис, маринованную репу и горячую воду, за что мы были благодарны.

Мы всё быстро съели, а после просто сидели, не думая ни о чём. Мы могли бы о многом поговорить с Сатору, но я никак не могла собраться с силами. Апатия, которую я ощутила ранее на плоту, вновь захлестнула меня.

Из-за дверей раздался голос. Это был Дзякудзёу:

— Сатору Асахина, Саки Ватанабэ. Неловко вас просить, когда вы так измучены, но не могли бы вы проследовать за мной к главному зданию храма?

— Конечно, — одновременно ответили мы.

В храме, куда нас сопроводили, находилось довольно много монахов. Похоже, они собирались разжечь огонь в алтаре для Ритуала Гома.

— Сатору Асахина и Саки Ватанабэ прибыли, — объявил Дзякудзёу. Нависла тишина.

— Ох, ох, проходите же… — сказал священник Мусин, ему было уже больше ста лет, и, если приглядеться, казался более состарившимся и осунувшимся, чем при нашей последней встрече.

— С госпожой Томико… ничего не произошло, я надеюсь?

Я не знала, что сказать, поэтому промолчала, но по моему выражению на лице, они вероятно всё поняли. Священник Мусин закрыл глаза.

Вместо него к нам обратился другой, худой, как журавль, монах преклонного возраста. Он был кансу* храма и представился как Гёуся. Кансу — это настоятель храма, следующий по положению после священника Мусина, можно сказать он был самым ответственным по всем делам храма. Его лицо мне показалось знакомым, наверное, он присутствовал на Совете безопасности неделю назад.

— Мы надеемся на ваше помощь. Кто-нибудь из вас видел Акки в непосредственной близости?

— Да. Мы видели, — ответил Сатору.

— Не могли бы вы описать его нам? Возраст, внешность.

— Акки… лет десять, я думаю, — сказала я.

Поднялось волнение:

— Десять? Впервые слышу об Акки такого юного возраста.

— Несмотря на то, что он ещё ребенок, его черты лица хорошо развиты. Его волосы ярко-рыжие…

Я была уверена, что Акки сын Марии и Мамору, но я не решилась сказать им об этом.

Когда Сатору и я закончили описывать его, в алтаре вспыхнул огонь. Пламя потянулось к потолку, а несколько монахов начали читать сутры…

— В целом, понятно. Акки выглядит примерно так? — сказал Гёуся. В огне появился образ Акки.

— Да… Так. В точности! — мой голос задрожал, от воспоминаний того трепета, что я ощутила, увидев Акки так близко.

— Благодарю. А теперь, прошу вас выйти, — сказал Гёуся, присаживаясь перед алтарём вместе со священником Мусином.

Он налил ароматное масло в огонь и бросил несколько брусочков*. В храме послышался треск огня и голоса тридцати монахов, сосредоточенно читавших сутры.

— Подождите пожалуйста, я хочу спросить… — обратилась я к Гёуся, но Дзякудзёу остановил меня.

— Все вопросы можете задать мне. А сейчас, давайте выйдем.

Только мы вышли из храма, Сатору спросил Дзякудзёу:

— Для чего эта молитва?

Дзякудзёу, призадумался, немного склонив голову:

— По правде говоря это не разглашается, но вам я сделаю исключение. Сейчас в Храме Сёудзёу развели священный огонь, чтобы провести ритуал очищения Акки.

— Очищение? Это возможно? — от удивления я подняла голос.

— Несомненно эта задача ну будет лёгкой, однако благодаря свету Будды, что испускает Полярная звезда, учение Сидзёукоухоу* остановит зло. Сила Бисямон и учение Тиндзёуясяхоу* угомонит злых духов в нём. Тайантинхоу* один из ритуалов Сиканотайхоу* успокоит душу. А также заклинания Сонсёубуттёу*, вызвавшее божественные ветра в древней Японии при нашествии Монголов. Я убеждён, если объединить сильнейшие заклинания и ритуалы с Итидзикинринхоу* их сила увеличится и обязательно очистят Акки, — уверенно сказал Дзякудзёу.

— Удачное очищение уже проводилось в прошлом? — неуверенно задал вопрос Сатору.

— Записи в храме описывают внезапное появление Акки четыреста лет назад. После трёх дней и ночей чтения молитв удалось успешно провести очищение, и никто не погиб.

— Так… это убьёт Акки? — спросил ещё Сатору. Отчего Дзякудзёу посмурнел:

— Нет, очищение так не действует. В прошлом существовали смертельные проклятия, но ныне подобные под строгим запретом, так как противоречат пути Будды.

— Но Акки ведь убил столько людей. Разве убийство одного, ради спасения множества не соответствует пути Будды?

— И тем не менее мы не используем подобные молитвы, что способны убить Акки. Нам, как и вам, не разрешено убивать людей магической силой.

Какой путь не выбери, но обмануть подавление агрессии и Механизм Угасания заложенные в нашу ДНК невозможно. Но если нельзя атаковать Акки напрямую, какой смысл в разведении священного огня в алтаре? Сатору, оказалось, интересовало то же самое:

— Так какой эффект от молитвы?

— Она подавит зло внутри Акки, сдержит его от дальнейших действий, возродит в нём сострадание и чувство стыда, остановит его от бессмысленных убийств.

Если магическая сила, просачивающаяся из людей, могла изменить развитие живых существ, то силы обученных монахов, внимательно читавших молитвы, обязательно должны были обладать ужасающей силой. Как и сказал Дзякудзёу священный огонь не нанесёт ему физического вреда, а лишь повлияет на его душу и совершаемые им поступки. Наиболее мирного решения и быть просто не может.

Но это ведь не верно. Все Акки однажды были частью нашего общества, и даже если кем-то овладевал Акки, в них всё ещё таились воспоминания о времени, когда они были обычными людьми. До них, вероятно, ещё был бы шанс достучатся, дабы они не решались продолжать убийства.

Однако этот Акки похоже не жил с нами, людьми. Он даже не понимал нашего языка. Сам по себе он был человеком, но с сознанием бакэ-нэдзуми. И от этого появлялись сомнения в том, что получится повлиять на него таким образом.

Я не решалась высказать это вслух. Но прежде я должна была спросить:

— Госпожа Томико сказала мне, что при чрезвычайных ситуациях члены Совета безопасности скрываются в храме Сёудзёу. Мои родители… Мидзухо Ватанабэ, она работает библиотекарем и глава деревни Такаси Сугиура, они здесь?

Ответ Дзякудзёу удивил меня:

— Появлялись.

— А? А где они сейчас? — взволнованно спросила я. Но увидев мрачное лицо Дзякудзёу, меня как холодной водой окатило.

— После беседы со священником Мусином и кансу Гёусей они вернулись в деревню. Это произошло примерно часа два-три назад, до вашего прибытия.

«Наверное мы разминулись»

— Но… почему?

— Твои родители очень беспокоились за тебя. Они верили, что ты доберёшься сюда в благополучии, и терпеливо ожидали. Но ушли, как только появились вести о появлении Акки.

Я неотрывно глядела на Дзякудзёу.

— Они, похоже, решили во что бы то ни стало остановить Акки. И поэтому ушли. Как мне сообщили, они собираются выпустить всех проклятых кошек и избавиться от всего имеющегося в библиотеке, дабы ничего не попало в лапы бакэ-нэдзуми.

— Так…

Я ощутила, как подкашиваются мои ноги. Если бы Сатору не поддержал меня за плечо, я бы рухнула на землю.

«Неужели мои мама и папа добровольно пошли на верную смерть?»

— Они просили меня передать вам кое-что как вы прибудете. Я обязательно передам вам.

— Прошу позвольте увидеть сейчас… — растеряно проговорила я.

— Хорошо, в таком случае, сейчас принесу. Но прежде встречи с тобой ожидает ещё один посетитель нашего храма.

Я перестала слушать, что говорил Дзякудзёу.

Теперь уже было поздно, чтобы поспеть за ними. Родители, должно быть, уже на территории Акки и бакэ-нэдзуми, а значит едва ли выживут.

«Я потеряю своих родителей?» — от одной только мысли об этом, силы покидали меня.

Сатору что-то сказал Дзякудзёу и, обхватив меня за плечо, повёл по длинному коридору. Казалось, что мы возвращаемся обратно в комнату для посетителей.

— Извиняюсь. Со мной Саки Ватанабэ и Сатору Асахина, — заговорил Дзякудзёу, встав на колени перед дверью.

— Прошу.

Голос, звучавший изнутри показался мне знакомым.

За деревянной дверью была обшитая досками комната с простеньким полом. Та комната для посетителей, в которой находились мы, была значительно лучше.

— Госпожа Ватанабэ, вы в полном порядке. Вы тоже, господин Асахина, — заговорил мужчина, вставший с пола. Несмотря на то, что его лицо было сильно загорелым и покрыто седой щетиной, я сразу узнала его.

— Господин Ину

От служащих из Отдела по охране природы не было никаких вестей после отправки их на уничтожение колонии Сиояабу. Вероятно, они первые, кто столкнулись с Акки.

— Постыдно, что я не справился с поставленной мне задачей, отчего с позором вернулся назад, — господин Инуи опустил голову.

— Ваш противник был Акки, с этим было ничего не поделать, — утешал Сатору. Инуи покачал головой:

— Нет. Мы могли хотя бы немного раньше известить всех в деревне… Не допустить такой ужасной ситуации.

— Господин Инуи, вы отправились примерно неделю назад, чтобы уничтожить колонию. Как всё было? — спросил Сатору. И постепенно Инуи начал свой рассказ:

Совет безопасности приказал пяти сотрудникам из Отдела по охране природы за три дня истребить больше двухсот тысяч голов. Однако, несмотря на такую невероятную для выполнения норму*, они не убили даже одного. Все силы колонии Сиояабу, точно под землю провалились, когда пришли «боги смерти». Они словно догадались об этом. Они обыскивали всё кругом, а на следующее утро отправили доклад в Пункт Здравоохранения, привязав его к голубю. Следующие три дня были такими же — их поиск не приносили никаких плодов. А на четвёртый день произошло вот что:

Все пятеро были с людьми с большим опытом и знали тактики бакэ-нэдзуми, их слабости, а следовательно, не совершали глупостей и не расходились, ведь бакэ-нэдзуми разделяли и убивали людей лишь по отдельности, если тех было несколько.

По утру вся группа отправилась на очередные поиски бакэ-нэдзуми тщательно прислушиваясь и присматриваясь ко всему вокруг, пока наконец не нашли следы разбитого на ночь лагеря группы бакэ-нэдзуми. Они следовали по ним в течение часа, пока не обнаружили их. Десять с лишним бакэ-нэдзуми выходили из спрятанной норы в подножии утёса с луками и стрелами. Член группы с самым лучшим зрением, господин Умино, заявил, что они были из колонии Хиторига, союза Сиояабу.

И здесь группа из пяти людей разделилась, чтобы окружить и не выпустить из окружения ни одного бакэ-нэдзуми, держа друг друга в поле зрения, чтобы оказать помощь.

Уничтожение небольшого количества бакэ-нэдзуми, всё равно, что избавиться от пчелиного гнезда. Двое оберегают от атак третьего, который убивает бакэ-нэдзуми. Двое оставшихся же патрулируют территорию и убивают бакэ-нэдзуми, которые попытаются сбежать. Либо же ловят их, чтобы выведать у них информацию. Господин Инуи был одним из патрулирующих территорию, он направился к правой стороне скалы и взобрался на её вершину, с которой хорошо была видна местность. Другой патрулирующий, господин Айдзава, пошёл налево и спрятался в углублении в земле.

Наконец они начали атаку. Если бы бакэ-нэдзуми сразу же осознали, что на них напали люди, то, вероятнее всего, скрылись бы в норе, в которую невозможно было пройти.

Атаковавший, господин Кавамата, использовал небольшие камни, мастерски подражая грохоту стрельбы.

Как и ожидалось бойцы Хиторига приняли это за атаку враждебной колонии и приготовились к сражению. Они вышли с однозарядными ружьями, укрываясь каменными и бамбуковыми щитами. Кавамата запускал камни, скрываясь среди недалеко расположенных сосен, по которым начали стрелять бакэ-нэдзуми. Затем, перестал запускать в них камни, притворившись будто запасы патронов иссякли, и бакэ-нэдзуми повалили из норы.

В этот момент из норы на вершине горы показался один бакэ-нэдзуми. С такой позиции Айдзава был хорошо виден ему, но, прежде чем тот смог даже поднять свой лук, Инуи беззвучно убил его. Убитый, судя по зелёно-коричневой накидке, что он носил в такую жару, был стрелком, что убивал врагов из укрытий.

Тем временем сражение у подножья скалы завершилось: Кавамата ловко убил всех бакэ-нэдзуми, а Умино и Камосида, даже не вмешивались, чтобы защитить его.

Затем из норы вышел ещё один. Всё его тело покрывала накидка серого цвета. Инуи глядел на него сверху, но не убивал, решив, что выживший бакэ-нэдзуми сдаётся.

Также поступила и четвёрка у подножья. Никто не нападал на него. Однако что-то в этом показалось странным. Кавамата, Умино, Камосида и Айдзава вместе двинулись вперёд, даже если враг был один, нужно чтобы все были защищены, а поэтому было немыслимым показаться всем сразу.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь? — послышался голос Каваматы.

И тогда Инуи наконец понял, что фигура была человеческая. Сверху было трудно точно определить, но ростом тот был с бакэ-нэдзуми, возможно, ребёнок.

То, что произошло затем, было кошмаром наяву:

Голова Каваматы лопнула, как спелый арбуз. Кровь разлетелись по всем сторонам. Следующий был Умино, затем Камосида и Айдзава.

Инуи запаниковал от увиденного. Его сердце бешено забилось, его прошиб холодный пот. Единственное, что было в его голове — это слово «Акки».

Когда он немного успокоился, в его голове зароилось множество вопросов: «Почему Акки здесь?», «Почему он вышел из норы бакэ-нэдзуми?», «Кто это был?»

Но все они остались без ответов, размышлять над ними не было времени. Он начал думать, о том, как ему сбежать.

От страха он хотел просто броситься бежать, но успокоившись, продолжил думать. Он снял маскировочную накидку с недавно убитого бакэ-нэдзуми. Как оказалось это было верным решением.

Спустившись со скалы Инум понял, что куда бы он не направился, ему не выйти из окружения бакэ-нэдзуми. В случае сражения, не было никаких гарантий, что он сможет справиться с ними в одиночку, а появление Акки точно предвещало конец.

Инуи неспеша укрылся в другом месте и стал ожидать пока они уйдут. К сожалению, бакэ-нэдзуми не покидали этой местности. Инуи подозревал, что они знали, о том, что Боги Смерти всегда работают в группах по пять человек и теперь он в ловушке.

Накидка эта оказалась находкой для него. Он накинул на себя капюшон и полностью укутался в неё. Из-за их плохого зрения и запаха другого бакэ-нэдзуми на накидке его не могли распознать или учуять. И всё же однажды он оказался на грани, когда случайно натолкнулся на большую группу бакэ-нэдзуми. Он уступил им дорогу пройдя в рощу, но они ясно могли его видеть. Хотя Инуи и был довольно небольшого роста, для бакэ-нэдзуми он всё ещё был высоковат, но благодаря своим наблюдениям за их повадками, он искусно имитировал их телодвижения и смог рассеять любые подозрения.

— Я старался как мог, чтобы скрываться от них и не попасться, но вырваться из их окружения и вернуться в деревню, к сожалению, я не мог, — с горечью сказал Инуи. — Так прошло четыре дня. Силы были на исходе. Я почти ничего не ел и не пил всё это время, кроме росы. Однако на четвёртый день… Вчера. Бакэ-нэдзуми внезапно зашевелились. Все разом куда-то направились. Я подумал, что это ловушка, но времени сомневаться уже не было. Дождавшись темноты, я направился в деревню. Я должен был предостеречь о появлении Акки, не говоря уже про бакэ-нэдзуми.

Инуи полз по холмистой местности пока не добрался до деревни Михараси. Он собирался попросить помощи у первого встречного, но в ней не было ни души. Он вспомнил, что наступил вечер Нацумацури отчего здесь почти никого не осталось. Инуи пришёл в уныние. Однако он вспомнил места, в котором обязательно кто-то да будет — лечебница и ясли. Но так как лечебница находилась в довольно отдалённой деревне Коганэ, а родильный дом с яслями, в самом центре Михараси, он направился в сторону яслей.

В ночном небе разрывались различные фейерверки, были слышны радостные возгласы из далёкой деревни Тинова. Когда он наконец добрался до яслей, он увидел нечто шокирующее.

— Конечно, я знал, что это их обычай. Мы видели это в конце всех конфликтов между колониями, но считали это лишь простым проявлением повадок этих существ. Но чтобы и с людьми…! — быстро проговорил Инуи.

— Постой, бакэ-нэдзуми же не… — Сатору не смог даже закончить вопрос от потрясения.

— Да. Эти мерзкие твари похитили младенцев.

Я вспомнила увиденное в Летнем лагере:

Из гнезда хлынуло большое количество солдат-гигантских шершней, некоторые из них что-то осторожно держали в руках.

– Это…? — сообразила я прежде, чем закончила спрашивать.

Птенцы.

– В гнезде много питомников. Все эти птенцы родились от королевы наземных пауков.

– Но почему?

Довольное выражение лица Кироумару было почти отталкивающим: «Это бесценная военная добыча. Это рабочая сила, которая будет служить нашей колонии в будущем».

Один из солдат принес к Кироумару птенца. Он еще не открывал глаз и тянулся передними лапами, как будто пытался что-то коснуться. Его розовая кожа делала его больше похожим на крысу, чем на его взрослого собрата.

Я вспомнил, что сказал Визгун.

«Королева казнена, а остальные члены становятся рабами. Пока они живы, с ними обращаются как с нечистью, а когда они умирают, их оставляют гнить и удобрять поля».

Впереди у птенцов мрачное будущее.

Я почувствовала головокружение, тошноту.

Другой истинной целью Якомару в ту ночь было похищение младенцев.

— Они безжалостно вырезали всех медсестёр, оставшихся в яслях. И конечно же это сделали не бакэ-нэдзуми. Всё дело рук Акки. После они выкрали плачущих младенцев и тут же нанесли на их тела татуировки. Свои странные символы.

Я множество раз видела их письменность во время работы в Отделе по контролю видов. Она очень походила на нашу письменность, но не во всём. Вероятно, это было древнее чжурчжэньское письмо, киданьская или тангутская письменность.

— Они хотят… — побледнев заговорил Сатору. — Сначала вырастили из ребёнка Марии и Мамору Акки, с которым не справился сам Кабураги Сисэй. А теперь у них множество детей, которые через десять лет будут владеть магией…

Я наконец-то поняла. Что было главным замыслом Якомару.

С одним лишь Акки он желает заполучить себе весь Камису 66. Однако даже если бы этого не вышло, останется просто выждатьдесяток лет. Сколько детей было в яслях? Больше сотни? И если все они, воспитанные бакэ-нэдзуми, также станут Акки, то ни один округ не выстоит. И тогда он снова выкрадет всех детей, и создаст целую группу Акки. После Японии, не будет мечтаниями через Дальний Восток завоевать Евразию и весь остальной мир. Родится огромная всемирная империя бакэ-нэдзуми.

— Я до сих пор не знаю, что мне следовало сделать тогда. Возможно, следовало уйти оттуда и сообщить главам деревни. Но я не мог стерпеть подобного. Меня воротило от мысли проигнорировать увиденное. Поэтому, когда передо мной появился бакэ-нэдзуми, радостно сжимающий плачущего ребёнка на руках, я не задумываясь снёс ему голову, — всегда спокойный Инуи покраснел от ярости. — Разумеется это сильно взволновало их. Они не понимали откуда я напал и просто начали метаться в панике. В этой суматохе я и сбежал оттуда. Я не рассчитывал на многое, а лишь поддался ярости и убил.

— Хорошо, что вам удалось остаться невредимым, — похвалил Сатору.

— Не совсем. Даже в плаще один из солдат заподозрил меня и выстрелил мне в левую руку. Я попытался убежать, но наскочил прямо на Акки. Я не смог взглянуть на его лицо, но уверен, что это был Акки.

— Что вы сделали тогда? — У меня перехватило дыхание.

— Благодаря приобретённым навыкам. Я убежал, крича на их языке: «Больно! Больно!». Своё лицо я прикрыл, чтобы он не понял кто я. И в итоге он мне ничего не сделал. — Тон господина Инуи смягчился, возможно от облегчения, что он рассказал обо всё отчего щемило в груди. — Поскольку Михараси уже была под их контролем, мне оставалось только бежать обратно в поля. Пока я бежал моё сознание начало покидать меня. Я был уверен, что они схватят меня и превратят в фарш. Я уже был готов к подобному исходу. Однако, когда я уже окончательно потерял сознание, кто-то поддержал меня, чтобы я не упал. Ха-а. Я подумал, что наконец-то встретил человека. Открыл глаза, чтобы взглянуть на него. Это был бакэ-нэдзуми… Я думал, что это конец, однако он привёл меня в Храм Сёудзёу

— Бакэ-нэдзуми спас вас… — спросил Сатору, сомневаясь.

— Это был противник Якомару, главнокомандующий колонии Оосудзумэбати. Кироумару. Мне давно было известно, что он самый выдающийся из них, но я даже и не думал, что однажды он спасёт мою жизнь.

— Кироумару жив? Где он сейчас? — невольно спросила я.

— Ну, хороший вопрос. Когда я пришёл в себя Дзякудзёу сказал мне, что вы прибыли в храм, и я попросил встретиться с вами. А о Кироумару совершенно забыл.

— Извиняюсь, — послышался голос Дзякудзёу. — Ватанабэ Саки, прошу возьмите, что вам передали родители.

Это была плоская коробочка из павловния*. Она была больше, чем я полагала. Она была сантиметров шестьдесят в длину. Я взяла её в руки. Тяжёлая, как из свинца. На коробочке было письмо…

— Большое спасибо.

Сатору спросил у Дзякудзёу:

— Что случилось после того, как Кироумару из колонии Оосудзумэбати привёл в храм господина Инуи.

— Ха-а… тот вид? — равнодушно сказал Дзякудзёу, — Его держат в данном храме. Вероятно, всё ещё допрашивают.

— Мы можем с ним увидеться?

— Ну. Кто знает.

Я поставила коробку, что передал мне Дзякудзёу, на пол и раскрыла письмо.

***

↑ Софора японская — дерево.

↑ 知客 (shika) — монастырский распорядитель (отвечающий за приём гостей, обычно 4-й помощник настоятеля).

↑ 監寺 (kansu) — один из шести администраторов храма дзэн, который заменяет главного жреца.

↑ 護摩木 (gomagi) — специальные брусочки с надписями на них для сжигания во время ритуала Гома.

↑ 熾盛光法 (shijoukouhou) — некая мольба о национальной безопасности, дабы не было никаких бедствий и несчастий.

↑ 鎮将夜叉法 (chinjouyashahou) — некое учение.

↑ 大安鎮法 (taianchinhou) — ритуал.

↑ 四箇大法 (shikanotaihou) — ритуалы.

↑ 尊勝仏頂(sonshoubucchou) — будда.

↑ 一字金輪法 (ichijikinrinhou) — заклинание.

↑ ノルマ (noruma) — автор использует слово, пришедшее из русского языка — «норма».

↑ Павловния — дерево.

Письмо было наспех написано рукой моей матери. Увидев его, я не смогла сдержать слёз.

Любимая Саки.

Пишу это письмо будучи уверенная, что ты благополучно добралась до Храма Сёудзёу.

Не знаю, почему всё это происходит, но знаю, что множество людей в деревне убиты Акки. Мы должны сделать всё возможное, чтобы прекратить этот ужас, и поэтому мы возвращаемся в деревню, не дожидаясь тебя. Возможно, мы погибнем, но мы обязаны что-то сделать с этим.

Знания — это сила, с которой мы можем дать отпор Акки. Они необходимы нам. И я, как библиотекарь, передаю эти знания тебе.

Ты ни в коем случае не должна следовать за нами. Мы приложим все силы, чтобы остановить Акки, однако если мы не сможем этого сделать. Придётся тебе кое-что сделать.

То, что я собираюсь написать, относится к четвёртой категории, третьей подкатегории — «Возмездие». Поэтому, пожалуйста, после прочтения, сожги это письмо. Не позволяй личным чувствам управлять тобой. Ты должна думать о будущем округа. Не забывай, ты была выбрана госпожой Томико.

Помнишь, что я говорила об оружии массового уничтожения прежней цивилизации на собрании Совета Безопасности. Когда-то имелось огромное количество подобного оружия, чтобы уничтожить человечество. Большое количество оружия было уничтожено, оставшееся же сгнило по прошествии тысячелетий.

Я сказала, что кластерные бомбы, хотя и маловероятно, но всё ещё могут существовать, но даже если и так, едва ли они будут находиться в рабочем состоянии.

Однако, когда я просматривала материалы, касающиеся этих бомб, я обнаружила некие записи. Согласно им, есть оружие массового уничтожения, способное оставаться в работоспособном состоянии спустя тысячелетия. По иронии судьбы, это оружие было разработано людьми не владеющими магическими силами, чтобы искоренить тех, у кого они были. Оно называется «Сайко-Бастер»

Сайко-Бастер был разработан в Америке и тайно привезён в Японию, где тогда дислоцировались Американские войска.

Затем в письме следовала фраза, похожая на заклинание, начинавшееся со слов — «столица Токио» с вкраплениями чисел в ней. Касательно оружия Сайко-Бастер, ничего не было.

Моя умная Саки, я уверена, ты уже догадалась почему нам нужно это ужасное оружие, из-за того, что мы не способны убить Акки магией.

В прошлом, каждый раз, когда Акки появлялся в округе, улицы деревень заполоняли горы трупов, реки становились кроваво-красного цвета. Возможно, Акки — это своего рода, глубоко укоренившаяся в людях греховность, которую мы не в силах одолеть. Отслеживая появления Акки в прошлом, можно понять, как люди в каждую эпоху вели свою тяжёлую борьбу с ним. 'Был прецендент, который ничем, кроме как божьей помощью не назовёшь: Обороняясь от приближающегося Акки, люди стали рушить здания и из обломков сооружать завалы, но, по воле случая, один из железных прутьев отлетел, проткнув грудь Акки и тем самым убив его. Человек разрушивший здание погиб от Механизма Угасания, но в результате было спасено множество людских жизней.

Все попытки воссоздать нечто подобное потерпели неудачи. А использование магии на объекте близ Акки невозможно из-за подавления агрессии. Были также попытки скрыть намерения убить с помощью алкогольных и наркотических веществ, но, к сожалению, ничто из этого не привело к успеху. Обмануть самого себя не такая уж и лёгкая задача, чтобы воспользоваться магией.

Однако, в появлении Акки двести пятьдесят семь лет назад, был намёк на решение данной проблемы. Тогда, доктор вколол «K» смертельную дозу, после чего был убит. Но затем умер и сам «K». Не известно, что случилось бы с доктором, если бы «K» не убил его, но велика вероятность того, что он умер бы из-за Механизма Угасания. Но что более важно — убить «K» получилось. Не ясно, в какой степени доктор осознавал, что вводит тому смертельную дозу. Даже просто описывая те события, я ощущаю как мороз пробегает по коже.

Оказалось, что есть способ, посредством которого мы можем убить Акки не прибегая к магическим силам. Как и прежде, все попытки убийства с помощью луков и стрел или ружей терпели крах, поскольку их использование влечёт намерение убить. Но не оружие массового уничтожения, порождённое прежней цивилизацией. Одним нажатием кнопки, могли умереть до нескольких миллионов людей, но даже зная о подобном, это не ощущается в полной мере. Иначе говоря, это устройство массового уничтожения лишает неприятных ощущений от убийства, влияющих на совесть.

Сайко-Бастер относится к оружиям массового уничтожения, но оно не действует в столь больших масштабах и больше подходит для скрытых убийств и устрашения. В любом случае это оружие, которое не заставляет пользователя ощущать всю тяжесть от убийства, подавление агрессии не помешает вам использовать его, и, вероятно, выйдет обойти Механизм Угасания.

От того, как используется это адское оружие может спасти, будто благодатный дождь богини Каннон.

Имеются записи места хранения Сайко-Бастера, написанные по системе адресов тех времён, куда ныне добраться будет невозможно. Однако если удастся воспользоваться тем, что находится внутри этой коробки, поиски должны будут увенчаться успехом.

Милая Саки, ты владеешь весьма редким и ценным качеством. Одним словом, я бы назвала это — силой. Ты можешь плакать, но ни в коем случае не сломаешься. Ты добиваешься того, что хочешь. Мы всегда видели это в тебе, и госпожа Томико была полностью согласна с нами.

Если Сайко-Бастер всё ещё существует, я уверена, ты найдёшь его. Прошу. Убей Акки. Спаси деревню.

Мы любим тебя всем сердцем и будем приглядывать за тобой, куда бы ты не пошла.

Твоя мама, Ватанабэ Мидзухо.

После прочтения письма, я расплакалась.

Я передала письмо Сатору, который тревожно наблюдал за мной всё это время, а сама открыла коробку.

Внутри лежало что-то длинное, около пятидесяти сантиметров, и формой своей напоминало щетинохвостку, спина которой была покрыта тёмно-синими сияющими треугольными пластинами.

— Псевдо-миносиро… — изумлённо пробормотал Сатору, заглянув в коробку.

Он отличался от того, что я видела в детстве, но в целом что-то общее между ними было. На его спине не было ни одного щупальца, отчего он совсем не походил на миносиро. Я бы назвала его фальшивым псевдо-миносиро, или ненастоящим псевдо-миносиро.

— Он всё ещё жив? — спросила я, вытирая глаза.

— Наверное. Внутри бумага. Может быть там есть описание.

Я вынула сложенный вчетверо лист бумаги и развернула его. От времени она потемнела, стала коричневого цвета. Описание фальшивого псевдо-миносиро было написано непривычно угловатыми символами.

11 апреля 129 года. Обнаружен после раскопок подземного хранилища № 4 у подножия горы Цукуба.

Номер модели: TOSHIBA, архив с системой солнечных батарей, автономного вида, версии SP-'SPTA-6000

Инструкция по эксплуатации:

①Перед включением устройство требуется зарядить на солнечном свету. После длительного режима бездействия, необходимое для этого времени составит минимум шесть часов в солнечное летнее время. От длительного использования в слабоосвещённых солнцем местах существует риск разрядить аккумулятор.

②Чтобы вернуть устройство в режим бездействия, подайте устную команду и убедитесь, что индикатор активности не горит, затем храните устройство в тёмном месте.

③В режиме безопасности, подчиняется человеческим командам, но при удобном случае может попытаться загипнотизировать свечением, чтобы сбежать. Требуется быть осторожнее, чем с дикими животными.

④Устройство спроектировано из долговечных и устойчивых материалов, однако функции к саморемонту ограничены. Из-за устаревания модели, запасные части не найти.

⑤По всей видимости, неисправна часть электронной схемы. Ремонт невозможен. Когда устройство начинает работать со сбоями, временно отключите его, чтобы предотвратить перегрев.

⑥Поскольку содержащаяся на устройстве информация и знания относятся к четвёртой категории, требуется быть предельно осторожными при обращении с ним. Согласно Этическому Кодексу, все автономные виды архивов при обнаружении должны быть уничтожены, поэтому необходимо сохранять информацию о существовании данного аппарата строго в пределах персонала библиотеки.

— Сто двадцать девятый год был более века назад. Сомневаюсь, что он всё ещё работает, — сказал Сатору. — Но давай положим его под солнце и посмотрим.

Наверное, этот механизм более века тайно хранился в потайном подвале под библиотекой. Во время бегства мама нашла время, чтобы принести его с собой, поэтому я надеялась, что он не был в полностью непригодном состоянии.

Мы позаимствовали металлическую клетку у Дзякудзёу и поместили фальшивого псевдо-миносиро под солнечный свет на огороженной территории храма. До заката оставалось меньше шести часов и одному только богу было известно, придёт ли он в движение в этот день.

— Сюда.

Мы, нахмурив брови, посмотрели туда куда указывал Дзякудзёу. Это была большая пещера в скале позади храма с массивной деревянной решёткой. Как не посмотри, это была настоящая тюрьма.

— Почему здесь? — с упрёком на лице, спросил Сатору.

— Мы не можем позволить этому виду оставаться в гостевых комнатах. В особенности сейчас, когда бакэ-нэдзуми восстали и забрали жизни множества людей.

— Но Кироумару — сёгун преданной людям колонии Оосудзумэбати. Он спас жизнь Инуи, приведя его сюда… — я не могла молчать.

— Этический Комитет уведомил нас об уничтожении любой колонии, даже если ранее она была верной людям, эти звери запросто могут предать нас по ходу войны.

Дзякудзёу начал отпирать вход в клетку, говоря о том, что не убил Кироумару лишь из-за сострадания к нему.

Внутри мрачной тюрьмы ощущался жар и животный запах.

— Кироумару, к тебе на встречу пришли уважаемые гости, — сказал Дзякудзёу. После чего из глубины на четвереньках выползла большая фигура. Потолок был слишком низким, чтобы он смог стоять прямо. Я сразу же узнала Кироумару. Его зелёный сверкающий глаз и сложную узорчатую татуировку, которая шла от глаз вдоль морды. Весьма крупный бакэ-нэдзуми, напоминающий волка, сейчас был ужасно исхудавшим, со множеством шрамов на теле и вырезанным глазом.

Когда Кироумару приблизился, послышался лязг цепей, сдерживающих его. Он пошатнулся, но устоял на лапах.

— Приятно видеть вас. Искренне неловко, что вам пришлось оказаться в таком грязном место.

Даже в таком положении тон его голоса не изменился — крайне гордый, отстранённый.

— Я Саки Ватанабэ. Помните? Это Сатору Асахина…

Я повернулась к Дзякудзёу, не в силах больше терпеть.

— Нельзя обращаться с ним подобным образом. По крайней мере освободите его от цепей, пожалуйста!

— Но у нас нет разрешения от кансу…

— Сейчас ведь проходит ритуал? Разрешение получим позже, — решительно сказал Сатору, магической силой разрывая цепи на задних лапах Кироумару.

— Беда, ох не стоило этого делать, — мялся Дзякудзёу в замешательстве. Но мы игнорировали его.

— Я помню вас двоих. Госпожа Саки Ватанабэ из Отдела по контролю видов, и, конечно, господин Сатору Асахина. Последний раз я видел вас ещё милыми ребятишками. Вы выросли в прекрасных людей. — Кироумару подошёл прямо к нам, прищурившись из-за яркого света, проникающего извне.

— Прошу прощения за то, как с тобой обошлись… И спасибо за спасение Инуи, — сказала я. Кироумару разинул пасть в широкой улыбке:

— А как иначе. Что важнее, что вы намереваетесь делать с Акки? — прямо спросил он.

— Твой вид не имеет никакого отношения к нашим делам! Знай своё место! — закричал Дзякудзёу. Но Кироумару никак не отреагировал на это. И продолжил говорить:

— Один Акки с лёгкостью уничтожил всех самых лучших моих бойцов. Наши стрелы были остановлены в полёте, своими силами он отнял у нас ружия. Мы ничего не могли противопоставить ему. Даже если это был всего лишь ребёнок, он был поистине ужасающий.

— Что случилось после?

— Акки даже не пытался убить нас сразу. Кажется, он наслаждался той резнёй. Мои отважные солдаты были убиты стрелами, изрезаны клинками и замучены до смерти, — выражение лица Кироумару не изменилось пока он говорил нам это.

— Но ты в порядке, — сказав это я поняла, насколько бесчувственно это звучало для Кироумару, лишившегося глаза.

— Чудо, что я смог скрыться. Чтобы создать мне путь к отступлению, лучшие солдаты ринулись в атаку, в это время у них, словно огромным магнитом, выхватили оружия. Они бились пустыми руками, пока их изрезали, словно на обеденный стол. Когда я был в тридцати метрах от Акки, я впрыгнул в канаву. Думаю, я был под защитой самих богов, благодаря чему меня не обнаружили.

— Вот как. Акки напал и на нас… Уверяю, мы отомстим за твоих солдат.

— Но боги… люди ведь не могут использовать магию против себе подобных? В таком случае, как вы будете бороться с Акки?

— Откуда тебе это известно? — от удивления поднял голос Дзякудзёу.

— Боги очень недооценивают наши умственные способности. В нашей среде это общеизвестный факт. Естественно, этому гнилому лицемеру Якомару также известно об этом. Вероятно, что весь его план строится на этом факте, — Кироумару по-прежнему говорил, обращаясь лишь к нам.

— Кироумару, как ты предлагаешь избавиться от Акки? — спросил Сатору. Вероятно, ожидая, что у такого прославленного главнокомандующего, имеются какие-либо идеи.

— Если использование магических сил невозможно, остаётся лишь полагаться на наши обычные способы ведения битв — ружья, отравленные стрелы, ловушки… Однако, Акки не убить, не разобравшись прежде с бойцами Сиояабу, что будут охранять его. Это будет не просто.

«Разумеется, это будет не легко»

— Тогда, ещё один вопрос: мы собираемся идти в Токио, и, если тебе что-то известно об этом месте, расскажешь нам?

Кироумару удивился, раскрыв оставшийся глаз:

— Боги и моя раса редко приближаются к этой проклятой земле. От этого, должно быть, в тех окрестностях нет ни единой колонии, в настоящее время.

— Мы слышали, что земля и вода в тех местах были загрязнены в ходе войн прошлого. Это правда? — спросила я.

— Учитывая, что такая обширная территория, что я видел, была оставлена бесплодной, вполне возможно, что вредные вещества всё ещё остаются там.

— Говорят от смертельного газа и радиации там сразу же умирают.

Кироумару усмехнулся:

— Нет, полагаю это всего лишь слухи. Ядовитый газ в конце концов рассеется. А что касается радиации, плутоний-239 имеет период полураспада двадцать четыре тысячи лет, однако полагаю, то место не настолько загрязнено, чтобы подвергать жизнь опасности.

— Откуда тебе это известно?

— Однажды я там уже бывал, всего раз. Но, конечно, я не ел и не пил ничего из тех мест. В течение дня, я ходил там, вдыхал воздух, и не заметил никаких проблем со своим здоровьем.

Мы переглянулись с Сатору.

«Было ли это волей небес?»

Кироумару, похоже, догадался, о чём мы думали:

— Я никогда не забываю местность, что однажды посещал. Прошу возьмите меня с вами, чтобы провести вас.

— Вы двое! Нельзя принимать за правду то, что говорит он! В конечном итоге он другой вид. Неизвестно, что скрывается за этой его маской верности, — взволновано предостерегал нас Дзякудзёу.

— Вы можете сомневаться в моей преданности. Но поверьте, моя ненависть к Якомару подлинна. Этот неверный заключил мою королеву в клетку. Определённо, с ней обращаются также как и со мной сейчас. Я любой ценой разорву Якомару в клочья и вызволю королеву. Это единственное моё стремление и смысл жизни на данный момент, — когда он обращался к нам, казалось, из его глаз вот-вот вырвется зелёное пламя. — И, хотя я ранее сказал, что у меня не было проблем со здоровьем, должен добавить, что треть моих товарищей, сопровождавших меня, были убиты и ранены. В тех тёмных землях таиться множество опасностей, отчего появление там даже богов без подходящего проводника, можно назвать самоубийством.

Дзякудзёу продолжал яростно кричать, но его слова не доходили до наших ушей. Нас окутал ужас Токио, места, в которое нам нужно прибыть.

Фальшивый псевдо-миносиро не выказывал никаких признаков движения, даже после шести часов нахождения на солнце.

— Это плохо. Мы не узнаем, куда нам идти, если эта штука не заработает, — вздохнул Сатору. — Даже если у нас есть адрес, у нас всё равно нет карты того времени.

— Завтра попробуем зарядить его снова. В конце концов он бездействовал больше ста лет. В любом случае нам пори выдвигаться. — Я прикоснулась к фальшивому псевдо-миносиро. Из-за солнца он был горячим и совсем неподвижным.

— Хорошо, солнце уже почти зашло, и врагу будет труднее нас обнаружить нежели во время сумерек.

К Кироумару вернулось прежнее состояние после того, как он вымылся и поел. Поскольку он не мог ходить голым, ему дали одеяние, принадлежащее храму Сёудзёу, которое придавало ему зловещий вид чудовищного настоятеля какого-нибудь демонического храма.

— Как мы будем управлять этим…? — спросил Инуи глядя на странное сооружение, плавающее у храмового причала.

Я поняла, что это было судно, увидев название «Муоуноригё*», написанное на боку. Она было около пяти метров в длину и формой напоминало две лодки, верхние части которых были плотно прикреплены друг к другу. В верхней части располагалась закрытая дверца, чтобы вода не попадала внутрь. Судно казалось тесноватым для трёх людей и одного бакэ-нэдзуми.

— Один человек смотрит в переднее оконце и направляет, ещё один или два магическими силами крутят гребные колёса, — объяснил Дзякудзёу.

Гребные колёса имели форму небольших водяных колёс, оси которых проходили сквозь корпус судна, так что мы могли бы вращать их и изнутри. Для предотвращения попадания воды внутрь, колёса покрывали стеклянные полусферы, отчего всё же было невозможно крутить их, не используя магических сил. Для передвижения требовалось крутить оба колеса вперёд, чтобы двигаться назад, крутить в обратном направлении. Теоретически, если вращать одно колесо вперёд, а другое назад, можно было поворачивать судном.

— Единственная подводная лодка округа принадлежит данному храму. Изначально сооружалась для обследования дна рек, но также в качестве спасательного средства для священника и кансу в случае происшествия. Но, учитывая всю серьёзность вашей миссии, вам даётся особое разрешение…

— Господин Дзякудзёу, я безмерно благодарен вам, — Сатору мягко перебил многословного монаха. — Сожалею, что не можем лично поблагодарить священника Мусина и кансу Гёуся. Пожалуйста, передайте им нашу благодарность.

— Уже уходите? Я покажусь назойливым, но прошу передумать идти в сопровождении данного вида. Я считаю это не благоразумным.

— Нет времени выбирать. Мы должны использовать всё что только можно.

Мы втиснули мешок со сменной одеждой и фальшивым псевдо-миносиро внутрь (правильнее было бы его назвать вещмешком), и беспокойно ступили внутрь, чтобы отправиться в плавание. Я села вперёд у оконца, Сатору за правое колесо, господин Инуи за левое. Мы плыли по поверхности, пока не покинули канал храма Сёудзёу. Дзякудзёу раскрыл кусты для нас, и мы вышли в реку Тоне, после чего вход закрылся. Это был последний раз, когда я видела храм Сёудзё.

Мы закрылись и начали погружение. Внутри судна был полный мрак. Вода в реке выглядела мутно-коричневой, а солнце уже почти полностью спряталось за горизонтом, отчего снаружи мало что можно было разглядеть, и я мешкала с указаниями. Причём у нас не получалось крутить оба колеса синхронно, и Муоуноригё плыл слегка извиваясь. Но налетев несколько раз за десять минут на камни, мы все приноровились к управлению.

Вскоре мы заметили серьёзный изъян в судне. Оно было небольшим, и для всех нас кислорода хватало лишь на непродолжительное количество времени. Нам приходилось всплывать и открывать дверцу, чтобы впустить свежий воздух и проплывать так некоторое время.

Под водой мы плыли не с той скоростью, с которой хотелось бы, и всплыв, решили немного проплыть на поверхности. Кироумару высунул голову наружу, и очень часто стал принюхиваться, пока через какое-то время, не сказал нам закрыть дверцу:

— Следует плыть под водой. Впереди сильный запах моих сородичей.

Муоуноригё снова медленно стал погружаться и едва не касаясь дна, мы медленно начали крутить колёса, двинулись вперёд.

— Как долго мы будем плыть под водой? — пробормотал Сатору вслух.

Но никто не ответил ему.

Через некоторое время, я заметила тень лодки над нами. Затем другую… Третью. Они вели патруль. Похоже всё низовье реки Тонэ находилась под их контролем.

Муоуноригё незаметно прокрадывался по дну реки. Мы все замерли. Перестали дышать. Мы понятия не имели, как хорошо будет нас слышно.

В конце концов, тени патрульных лодок исчезли.

— Всплываем, — сказал Сатору.

— Но… не следует ли нам подождать? Они всё ещё могут быть поблизости, — возразила я. Но Сатору покачал головой:

— Мы можем потерять возможность передохнуть. Вероятно, нам и дальше придётся проплывать под водой.

Господин Инуи и Кироумару согласились с ним, поэтому большинством голосов, мы всплыли на поверхность.

Мы открыли дверцу и впустили свежий воздух. Все глубоко и с наслаждением вдохнули.

— Если будем продолжать в том же духе, то не поймём, как доберёмся до океана. Разве мы не можем прорваться сквозь их ряды на всей скорости, плывя на поверхности? Они ничего не смогу поделать с этим, — жаловалась я, не желая вновь красться по дну.

— Разве мы не обговаривали уже это? Да, так мы, вероятно, сможем выбраться в океан, при условии, что они не натянули сети. Однако они могут заметить нас, и, как возможность, понять, что мы намерены сделать. Поэтому если есть шанс скрытно выйти в океан, лучше так и поступить, — я никак не могла оспорить слова Сатору.

Солнце уже скрылось, всё быстро погрузилось во тьму. Даже на поверхности воды, требовалось быть внимательнее с тем куда мы плывём. Когда я начала было думать о том, как всё будет теперь там под водой, раздался голос Кироумару:

— Пожалуйста, закройте дверцу и ныряйте. Впереди немало наших. Вероятно, охранная линия.

Муоуноригё бесшумно опустился на дно реки. Там было невероятно темно.

Глубина реки здесь была, самое большее, метра четыре, может быть пять. Этого было недостаточно чтобы вода полностью не пропускала свет, но так как луна была растущей, а звёзды на небе скрывали облака, света на дне было недостаточно. Не говоря уже о том, что дно реки было чёрным как тушь, от чего мои указания и наблюдение не имели смысла.

— Простите, я больше ничего не вижу, — сказала я. Сатору и Инуи в замешательстве остановились.

— Течение подхватит нас, — услужливо сказал Кироумару, — Пожалуйста, только убедись, что мы ни с чем не столкнёмся.

«Как можно избегать столкновений при нулевой видимости?» — Я тут же обозлилась на Кироумару, но продолжила вглядываться в оконце.

— Тогда нам просто нужен свет! Я разожгу здесь небольшой огонь, и мы сможем видеть дальше.

— Это бесполезно, — сразу отверг идею Сатору. — Свет под водой слишком заметен.

— Значит продолжаем двигаться вслепую?

— Сейчас других вариантов нет?

Собираясь возразить, я заметила за оконцем снаружи слабый свет:

— А? Глядите. Там свет.

— Тс-с! Тихо, — сзади, Инуи схватил меня за плечи.

Мы все сидели неподвижно пока в конце концов не появился источник света на поверхности реки.

— Они освещают реку факелами, — понизив голос проговорил Сатору.

— Они ищут нас?

— Всё в порядке, — сказал он без особой уверенности.

— Не беспокойтесь, их внимание обращено исключительно на поверхность реки. Полагаю они даже не представляют, что лодка может передвигаться под водой, — уверенно сказал Кироумару.

Благодаря свету от факелов, здесь стало не так темно и можно было медленно, но уверенно двинуться вперёд. Как и сказал Кироумару, они не замечали нас. Вероятно, помогло то, что свет отражался от воды и нельзя было увидеть то, что под водой. В тусклом свете я увидела множество проплывающих теней на поверхности воды. Плотов.

— Сатору, гляди, — прошептала я.

Поручив Инуи вращать колёса, Сатору подошёл и выглянул в оконце:

— Что там?

Заметив множество теней, он протяжно выдохнул:

— Вот как. Не ожидал, что они будут настолько осторожны…

— О чём ты?

— Они разместили там барьер. По всей реке они расставили плоты, чтобы лодки не могли пройти дальше. И на них, наверное, есть лучники.

Здесь ширина была уже, но всё же несколько сотен метров. Должно быть, потребовались огромные усилия, чтобы построить подобную блокаду, даже если она состояла из простых плотов, сделанных из брёвен.

— Наверняка, работа этого пугливого труса. Даже такой хитрец не будет ожидать, что мы будем плыть под водой, — удовлетворённо проговорил Кироумару.

Река была достаточно глубокой, чтобы мы могли проплыть под плотами.

Проскользнув через блокаду бакэ-нэдзуми, всё вокруг вновь погрузилось во мрак. Проплыв ещё немного мы тихо всплыли и впустили внутрь воздух.

— Им следовало провести сюда трубку или что-то такое чтобы дышать… — проворчал Сатору.

— Мы совсем недалеко от устья реки, — оживлённо сказал Инуи.

— Значит, больше не нужно нырять?

— Кироумару, ты чувствуешь запах бакэ… своего вида? — спросила я Кироумару

— Нет. Ветер сменил направление, начал дуть с берега, — Кироумару усердно стал принюхиваться и прислушиваться. — Также ничего не слышно. Но всё равно воздержимся от лишних звуков.

Муоуноригё бесшумно плыл по середине реки. Я высунула голову в открытую дверцу и стала всматриваться вперёд. Река была здесь гораздо шире, чем на месте их блокады, и оба берега были практически не видны.

«Всё в порядке»

Нервное напряжение начало спадать.

Так мы доплывём до устья реки. И только выберемся в Тихий океан больше ненужно будет переживать, что нас схватят. Немного терпения.

В этот момент я заметила две или три лодки примерно в километре впереди.

— Лодки. Что нам делать?

— Подождём.

Мы остановились и стали вертеть колёса в обратную сторону, чтобы плыть против течения и оставаться на месте.

— Погружаемся. Мы сможем доплыть до океана без передышек…

В этот момент Кироумару завопил:

— Быстрее уходим!

— А? Почему?

— Мои и… он! Это точно запах Акки!

— Но ветер же изменился… — начала я и поняла. Акки следует за нами сзади.

Я обернулась и увидела силуэт большого паруса, быстро приближающегося к нам, расстояние между нами было уже не более пятисот метров. Интуитивно я поняла, что у него зрение намного лучше, чем у бакэ-нэдзуми и он видел оставленную за нами рябь в слабом свете звёзд.

— Ныряем?

— Не успеем… Прорываемся! — крикнул Сатору.

Я тут же ускорила Муоуноригё, а Сатору высунул голову в дверцу и стал отвлекать Акки. Насколько я поняла, он задувал огромное количество воздуха к поверхности реки, создавая пену, за которой не было видно распространявшейся ряби от нашего судна.

— Саки, закрой глаза! — крикнул Сатору, обернувшись.

Я понятия не имела, что он задумал, но, продолжая быстро двигать лодку, крепко зажмурила глаза. Сквозь веки ударил слепящий свет. Похоже, что плавающие суда бакэ-нэдзуми перед нами вспыхнули ярким пламенем. От этого Акки должен был на некоторое время ослепнуть, прежде чем вновь привыкнуть к темноте. С закрытыми глазами мы в страхе проплывали между горящими лодками. Открыв глаза, я разогнала наше судно до ужасной скорости, а когда опомнилась мы уже вышли в Тихий океан. Мы находились достаточно далеко от суши, чтобы нас было не видно.

Я ощущала ужас от вздымающихся волн бушующего моря Касиманада.

— Акки…? Он отстал?

— Ага. Пока что. Но, думаю, они погонится за нами вновь.

— Почему?

— Если бы всё, что мы хотели — это просто сбежать, то почему мы выбрали подконтрольную им реку, а не сушу? Как только Якомару узнает, на что мы решились пойти, он вероятно поймёт наш план. Как минимум решит не оставлять нас в покое.

Каждый раз, когда лодку качало, я ощущала как в моём желудке что-то поднимается. Морской ветер был неприятен.

— Значит немедленно отправляемся…

— Да. Просто плывём, держа землю в поле зрения. Проплывём мыс Инубо и обогнём полуострова Босо. — Сатору всмотрелся в тёмный океан. — Вопрос в том — заработает ли фальшивый псевдо-миносиро. Если нет, то у нас ничего не выйдет.

Звёзды озаряли прекрасный Токийский залив с оголёнными из-за отлива берегами совсем не похожий на то ужасающее место, которое описал Кироумару.

В ожидании рассвета, мы остановили Муоуноригё в глуби залива. Следуя совету Кироумару, мы не приближались близко к берегу из-за таившейся опасности. В прошлый раз, когда они прибыли в Токио в полдень, они не заметили ничего необычного. Однако ночью его подчинённые непредусмотрительно приблизились к берегу, отчего были убиты и съедены неизвестными существами.

Волны здесь, в заливе, были более спокойными, нежели в океане, однако от постоянной качки, мне уже не терпелось ступить на твёрдую землю. И когда с востока на нас упали золотые лучи утренней зари я облегчённо вздохнула от мысли что мы наконец-то сойдём на берег, как вдруг нас накрыла гигантская тень. От неожиданности я взглянула вверх и увидела, как рассветное небо заполонило множество бурно пляшущих существ.

— Летучие мыши. Здесь их обитает бесчисленное количество. Ныне их можно называть настоящими правителями Токио, — объяснил Кироумару.

Я задалась вопросом: отчего здесь так много летучих мышей? Хотя, увидев спокойное выражение лица Кироумару, поняла, что они не опасны для нас.

Мы направили Муоуноригё к северо-западному берегу Токийского залива, где протянулся пепельного цвета берег без растительности и животных. Я тут же спрыгнула на берег и растянула свои закостеневшие мышцы. Ощущение хрустящего песка под ногами было прекрасным, хотя я всё ещё ощущала, будто земля слегка покачивается под ногами.

Следом за мной на берег сошли и остальные. Мы искали место, где можно было спрятать подлодку от преследователей. В дальней части песчаного побережья виднелось подобие серого рифа. При ближайшем рассмотрении, который оказался остатками древнего бетонного строения, напоминавшие круглое здание, что мы видели в колонии Сиояабу, но гораздо большего размера. Исследовав его, мы нашли огромную расселину, в которой был виден крупный уступ двадцатью метрами ниже, и зияющую пустоту, уходившую глубоко под землю. Пока мы опускали на уступ наши багажи и Муоуноригё ощущался исходящий оттуда холодный и затхлый воздух.

— И что теперь?

— Придётся идти наугад. Но прежде, попробуем вновь зарядить его, — указал Сатору на мешок с фальшивым псевдо-миносиро.

— Но прежде перейдём в безопасное место. Куда-нибудь с видом на океан, чтобы мы сразу смогли обнаружить преследователей, — сказал господин Инуи.

Мы поднялись повыше, в место, походившее на почерневшую скалу, но на самом деле являвшееся руинами здания, наподобие того, что мы видели на сером рифе. Похоже песок на том пляже был всего лишь раскрошившимся бетоном. И при этом он всё ещё был гораздо качественнее древесины — медленнее деформировался и в конце концов всё же избежал полного разрушения.

Мы положили фальшивого псевдо-миносиро на место куда падали лучи восходящего солнца, и теперь оставалось лишь только настойчиво ожидать. Мы позавтракали. Так как мы не могли приготовить еду не поднимая дыма, просто молча грызли то, что дали в храме Сёудзёу. Смешанные с гречневой мукой и обмазанные патакой тунец, сушёные сливы, грецкие орехи и ягоды годжи. Это напомнило мне еду бакэ-нэдзуми из прошлого, тогда мы вместе с Якомару направлялись в колонию Бокутоуга. Вкус не сильно отличался от того раза, но, если потерпеть, есть можно. После чего мой желудок утихомирился, но теперь хотелось спать. Я размышляла: почему в такой ситуации я чувствую сонливость? Инуи, увидев моё состояние, сказал, чтобы я отдохнула, и я провалилась в сон.

Я не помню, что мне снилось тогда, но, похоже, людям не снятся кошмары в критических ситуациях, так как вместо этого я проснулась с чувством, что мне только что я видела довольно приятный сон. Наверное, он возвращал меня в детские годы. А затем в мой сон внезапно вторгся таинственный монстр, тихо квакающий, как лягушка, пронзительно щебечущий, словно птица. Думаю, от этого надоедливого шума я и проснулась.

«Что это был за звук?»

Когда я открыла глаза заметила, что все собрались вокруг фальшивого псевдо-миносиро.

— В чём дело?

— Он заработал… зарядка завершена.

Услышав, что сказал Сатору, я тут же окончательно проснулась, вскочила на ноги и встала с ними в круг.

Фальшивый псевдо-миносиро продолжал издавать неприятный механический звук, пока наконец не заговорил.

— Я — «Национальная парламентская библиотека», филиал города Цукуба, архив номер 008, — сказал он мягким женским голосом.

Мы все радостно воскликнули.

— У меня вопрос.

Но фальшивый псевдо-миносиро, проигнорировав, продолжил:

— Совершается синхронизация… совершается синхронизация… совершается синхронизация.

Похоже он каким-то образом сообщался с другими библиотечными архивами. Через некоторое время фальшивый псевдо-миносиро горделиво заговорил:

— Синхронизация завершена… Поправки в календаре и обновление архивов успешно завершены.

Похоже, он легко мог передавать информацию другим механизмам на большие расстояния.

— Поздравляю. И так у меня вопрос, — бесстрастно отрезал Сатору.

— Для обслуживания запросов на поиск требуется регистрация пользователя.

Сатору мельком посмотрел на меня. В прошлом, в Летнем лагере, мы слышали тоже самое от пойманного тогда псевдо-миносиро.

— Как провести регистрацию?

— Вы можете зарегистрироваться, если вам полных восемнадцать лет или выше, для этого предоставьте следующие документы, подтверждающее ваш: возраст, вашу фамилию и имя, ваше место проживания. Это: водительское удостоверение; страховой полис, с указанием вашего местожительства; копия паспорта, с указанными реквизитами: датой вашего рождения и нынешнего местожительства; студенческое удостоверение, с указанными датой рождения и местожительства; копия регистрационной карточки, выданная в течение последних трёх месяцев; или любой другой официальный документ, подтверждающий вашу личность. Все документы должны быть действительными.

— Ничего этого нет.

— Кроме того, имеются документы, которые не соответствуют предъявляемым требованиям: удостоверение личности работника; студенческое удостоверение, без указания даты рождения и местожительства; проездные билеты; визитные карточки…

— Если не ответишь на вопросы, я сломаю тебя. Предупреждаю: не используй гипноз.

— Процедура оформления при помощи документов была отменена. Начинается регистрация пользователей…

— Пропусти эту часть. Ответь, где это место и как туда добраться. — Сатору прочитал адрес с записки. Фальшивый псевдо-миносиро вновь начал неуклюже бикать.

— Невозможно запустить глобальную позиционирующую систему… невозможно принять радиоволновые сигналы GPS… невозможно принять радиоволновые сигналы GPS за пределами действия сигналов.

— Печально, но ничего подобного уже нет.

— Ведётся расчёт положения методом триангуляции, на основе радиоволн, полученных от других архивов.

Фальшивый псевдо-миносиро на некоторое время смолк, стараясь над работой, что ему дали впервые за сто лет.

— Сравнение картографических данных завершено. Геомагнитное позиционирование с помощью электронного компаса завершено. Местоположение цели определено. Сейчас, продолжайте движение на север на двадцать девять градусов западнее вашего текущего местоположения.

От успеха я сжала кулак. Теперь мы могли добраться до указанного в письме места, но остался ли там Сайко-Бастер или нет, ведомо было лишь одному только богу.

— Эй, расскажи о Сайко-Бастере.

Фальшивый псевдо-миносиро на мгновение задумался:

— Нашлось пятьдесят семь совпадений.

— Это якобы оружие, также называемое, как «Сайко-Киллер» или «Сайкоцидом*».

— Одно совпадение… Сайко-Бастер — это название бактериологического оружия разработанного в Соединённых Штатах Америки с целью полного уничтожения всех личностей с экстрасенсорным восприятием в последние годы существования прежней цивилизации.

«Бактериологическое…»

Я вздрогнула.

— Но ведь слово «Сайко» означает психику или психическое заболевание? — Сатору задал вопрос. Он остался всё таким же — цепляется за не имеющие значения вещи.

— При записи катаканой слова пишутся идентично, однако данное сленговое значение, означающее психически больного человека, стало известным благодаря фильму Хичкока — «Psycho». Однако людей, владеющих психокинетическими силами, называют — «Psyko». Это широко распространённое слово, является сокращением от «психокинетические силы» = «psychokinesis».

— Что имеется в виду под бактериологическим оружием?

— Формальное название Сайко-Бастер — «Сильнодействующая Бацилла Сибирской Язвы» — «Strong Toxicity Bacillus Anthracis» — сокращённое название — «STBA». Сибирская язва естественным образом встречается в почве под оставленной гнить травой. Попав в организм человека, она может вызывать кожную форму, лёгочную и кишечную форму сибирской язвы, каждая из которых вызывает серьёзные проблемы со здоровьем…

От слов фальшивого псевдо-миносиро я буквально покрылась гусиной кожей. Неблагоприятные условия окружающей среды сибирская язва переживает в споровой форме, отчего становится весьма пригодной для использования в качестве биологического оружия. Споры сибирской язвы напоминают белый сухой порошок. Они устойчивы к высоким температурам и засухе, и всё ещё способны заразить человека посредством распыления их в воздух. Таким образом возможно отправить письмо с ними в конверте, чтобы заразить ими кого-нибудь.

«STBA» — это генетически усиленная бацилла сибирской язвы, повышающая уровень смертности лёгочной формы с восьмидесяти ~ девяноста процентов до почти ста процентов. Кроме того «STBA» обладает устойчивостью ко множествам лекарственных средств, таким как пенициллин или тетрациклин, которые эффективны против обычной сибирской язвы.

— Обычная лёгочная форма сибирской язвы не передаётся от человека к человеку, в то время как «STBA» крайне заразна, отчего применение обычных эпидемиологических средств, для сдерживания роста числа заражённых, является затруднительным. Являясь идеальным оружием для атак, «STBA» имеет преимущество над прочими вирусными и бактериологическими оружиями, в простоте зачистки после атаки. «STBA» создана с учётом уменьшения своей опасности до уровня обычной сибирской язвы в течение первых двух лет. Таким образом к простоте его использования, добавляется экологическая чистота оружия…

«Это безумие»

Я не могла понять о чём думали люди того времени.

— Мы действительно собираемся использовать эту штуку? — спросила я. Двое людей и один бакэ-нэдзуми совершенно непонимающе взглянули на меня.

— Если мы собираемся убить Акки, то у нас нет иного выбора, — сказал Сатору.

— Если распылить Сайко-Бастер в воздухе, то со временем опасность от него ослабнет, отчего наши действия не вызовут никаких проблем в будущем, — добавил Инуи.

— Превосходно. Остаётся только незаметно заразить Акки. И вопрос в том, как это сделать, — размышлял Кироумару.

— Продолжительность жизни спор обычной сибирской язвы составляет свыше пятидесяти лет. Споры «STBA» же, считается, живут в течение тысячи лет… — продолжал рассказывать про Сайко-Бастер фальшивый псевдо-миносиро.

— Достаточно, — остановил Сатору странный женский, иногда издающий звук бип, вероятно, беспокоясь о заряде батареи.

Внезапно Кироумару возбуждённо вскочил на ноги:

— Проклятие…

— Что? — встревоженно спросил Инуи.

— Та птица. Прошу, схватите её, — Кироумару указал на стремительно отдаляющийся силуэт птицы, метрах в ста от нас. Господин Инуи уже концентрировался, чтобы поймать её, но Сатору тихо подал голос:

— Нет, подождите.

Перед ним в воздухе появилась вакуумная линза. В отличие от обычных она была вогнутой отчего увеличивала объекты. Мы подошли к Сатору. В центре линзы ясно виднелся кончик паруса, выглядывающий из-за горизонта.

— Невозможно. Они уже догоняют нас, — потрясённо пробормотал Сатору.

— Я был невнимателен. Для дозора и разведки использовать птиц — обычное дело. Но я не ожидал, что нас обнаружат так скоро. Должно быть они нашли нас в заливе прошлой ночью с помощью сов* или козодоев, а я и не заметил этого, — досадно прорычал Кироумару.

— Что нам делать?

— Думаю им уже известно где мы находимся. Нам нужно немедленно бежать, однако всё здесь в радиусе тридцати километров — бесплодная пустыня. Спрятаться будет негде. Они быстро нагонят благодаря птицам.

— Значит спускаемся под землю? — спросил Инуи у Кироумару, сморщив лоб.

— Подземелья Токио — это ад. Почти всех подчинённых я потерял во время ведения исследований под землёй. Хотя сейчас я не могу точно утверждать этого.

Кироумару указал на расселину в метрах пятидесяти от нас, из которой дул воздух.

— Ранее, когда мы проходили мимо, я почувствовал, как оттуда дует неприятным запахом. Вероятно, пещеры достаточно большие, чтобы пройти по ним, и тянуться до самого Токио. Мы сможем спустить вниз, склон здесь относительно невелик.

Похоже, у нас не было другого выхода.

— Отлично. В любом случае, нам нужно найти Сайко-Бастер прежде, чем они нас догонят. Всё что случится после, не будет такой уж проблемой для нас. Заманим их на дно ада… В худшем случае, прежде чем умереть, используем его в пещере и заразим Акки.

В этих словах Инуи звучала решимость каждого из нас.

***

↑ 夢応鯉魚 (muounorigyo) — если переводить, будет что-то навроде «Мечта(ы) карпа».

↑ В оригинале サイコサイド (SaikoSaido). サイド (済度 — Saido) — буд. спасение (души).

↑ ミミズク (mimizuku) — японская ошейниковая совка.

Мы осторожно спустились под землю. Из-за невнимательности я чуть было не поскользнулась на сером известняке.

Я думала, что внутри пещеры будет прохладнее, чем на поверхности, но по мере того, как мы оказывались всё глубже и глубже, я начала потеть. Повысилась не только температура, но и влажность воздуха, доходя практически до ста процентов.

— Почему так жарко? — спросила я. На что Кироумару ответил лишь:

— Летучие мыши.

Под землёй дули различные ветра, смешиваясь друг с другом, к которым Кироумару тщательно принюхивался, выбирая дальнейший путь. Сатору нёс на спине мешок, из которого торчала голова фальшивого псевдо-миносиро. Он сообщал нам расстояние и направление до нашего места назначения, но без сведений о топографии пещер. Так что без сопровождения Кироумару мы бы не смогли сделали и шагу здесь.

Постепенно плавный склон кончился, пещера стала горизонтальной. Хотя мы были далеко от места, где мы вошли в пещеру, небольшие дыры и расщелины достаточно пропускали света внутрь.

— Дальше будет ещё жарче. Прошу, немного перетерпеть это.

Впереди я слышала приглушенный шорох. И тогда же меня накрыло горячим воздухом и вонью, напомнившей свинарник. Кироумару указал на дыру немного выше, шириной около метра, откуда, вероятно исходила эта вонь и жара.

Он поспешил взобраться на крутой склон первым. От влаги известняк стал скользким. Было тяжело взобраться всего лишь на пять метров. Кироумару заглянул в ту дыру и обернулся к нам.

— Там полный мрак. Лучше бы приготовить нам освещение.

Мы достали из мешка лампу. Света от неё было мало, но она могла гореть больше пятнадцати часов от растительного масла или масла натанэ*. Он так же был удобен тем, что не требовал использования магической силы, кроме как при разжигании огня.

В уши ударил пронзительный шум, странный, похожий на звук колокольчиков или беззаботное перекликание множества духов. Протиснувшись через узкую дыру, с той стороны мне раскрылась просторная пещера, от зноя и ужасной вони, в которой перехватывало дыхание.

— Смотрите под ноги, — предупредил Кироумару. Его единственный глаз неприятно блеснул зелёным светом.

Я направила лампу вниз, под ноги, и вскрикнула. Под ногами повсюду были насекомые. Их было бесчисленное множество крупных опарышей, червей, многоножек с огромным количеством ножек, тараканы, большие пауки. Они все копошились в какой-то грязи, но неприятных запах говорил о том, что это была куча испражнений. От этой огромной кучи фекалий исходил жар.

— Я не пойду здесь! — вскрикнула я. Но Кироумару и Инуи быстро продолжили идти вперёд.

— Саки, нам нужно идти, — Сатору взял меня за руку. Но неприятное чувство внутри меня было сильнее. Я не могла сделать и шагу.

— Что, если среди них есть ядовитые? Если они случайно укусят нас…? — сказав это я осветила лампой верх, с мыслями о том, нет ли и там насекомых.

Сверху, на высоте десяти метров, куда ни глянь было бесчисленное количество летучих мышей. Этот странный звук исходил от них. От этого вида у меня от лица отхлынула кровь.

— Ни за что. Я не пойду. Если на нас налетят летучие мыши, мы ничего не сможем с ними сделать.

Сатору начал спрашивать у фальшивого псевдо-миносиро:

— Летучие мыши здесь могут причинить вред людям?

— Почти все обитатели данного грота — это Токийские крыланы. Токийские крыланы ищут добычу в дневное время в окраинных лесах Канто. Как правило они питаются насекомыми. Ночью же возвращаются в пещеры Токио, в которых мало их естественных врагов. Случаи нанесения вреда здоровью людям не найдены. Примеры передачи инфекционных заболеваний от них к людям неизвестны.

— Видишь, всё хорошо, — подбадривал меня Сатору.

— Считается, что пещеры 23-го района Старого Токио являются домом для приблизительно десяти миллиардов крыланов. Для множества живых существ гуано Токийских крыланов является пищей. Это превратило прежде бесплодную среду в процветающую экосистему. Токийские крыланы получили своё название из-за своих больших размеров*, и хотя они носят подобное название, теория, что их предками были Бонинские крыланы ставится под сомнение. Основанием для этого считается то, что Бонинские крыланы, как и большинство крыланов не обитают в пещерах и не используют эхолокацию, в отличии от Токийских крыланов. Другая теория заключается в том, что Подковоносые летучие мыши*, обитавшие в регионе Канто, увеличились в размерах…

Поддельный псевдо-миносиро продолжал объяснять то, о чём его не спрашивали. Казалось, что, если ему не задать новый вопрос или не остановить, то он будет продолжать говорить не переставая.

— Эти насекомые в гуано летучих мышей ядовиты? — спросил Сатору.

— Большинство здешних насекомых не ядовиты, а также не кусают людей. За исключением пещерных опарышей. Из-за обилия пропитания в гуано летучих мышей они утратили способность летать и прибывают всю жизнь в личиночной форме. У порождённых ими личинок ротовой аппарат грызущий, отчего случается кусают людей. Их токсичность не подтверждена, но в связи с обстановкой, возможно бактериальное заражение. Также возможна аллергическая реакция на…

— Понятно, понятно. Этого достаточно, — Сатору заставил замолчать фальшивого псевдо-миносиро. — Это те большие личинки, верно? Тогда, нам просто нужно быть внимательнее с ними. В любом случае, нам пора идти. Времени больше нет.

Я зажмурилась и ступила в отвратительную извивающуюся массу насекомых и испражнения летучих мышей. Нога погрузилась по самую щиколотку. Тело покрылось гусиной кожей. Может показаться странным, но бесчисленное количество летающих насекомых и жар, словно в сауне, меня перестали беспокоить. А через некоторое время я снова ступила на твёрдую поверхность и ощутила такое облегчение, что стали подкашиваться колени.

— Теперь я понимаю, что значит «подземелья Токио — это ад».

Кироумару улыбнулся:

— Мы всё ещё в раю.

Когда мы покинули грот летучих мышей стало немного прохладнее. Поначалу я обрадовалась, но вскоре озябла из-за охладевшего пота. Я начала понимать, как неприятна прохлада при высокой влажности.

Кироумару же совсем не беспокоила подобная обстановка. Я вспомнила, что бакэ-нэдзуми изначально жили в пещерах и почувствовала лёгкое облегчение. Однако потом вспомнила, что преследующие нас бакэ-нэдзуми тоже.

— Ты сказал, что бывал раньше в Токио?

— Да, — Кироумару отчего-то ответил так, словно не хотел касаться этой темы.

— Значит ты хорошо знаешь эту местность? Почему здесь нет колоний? Хотя здешние пещеры такие обширные.

— Наш вид предпринимал множество попыток, но, как и следовало ожидать, никто не смог выжить в этих землях, — официально отвечал Кироумару. — Здесь слишком много неприятных обитателей. Как я уже говорил, я потерял треть своих солдат, обследуя данную территорию.

Я думала о том, кого стоит мне расспросить об этих обитателях, Кироумару или фальшивого псевдо-миносиро. Но пока я думала, Сатору спросил у фальшивого псевдо-миносиро:

— Куда дальше?

— На двадцать семь градусов северо-западней. Пока ваш маршрут по большей части верен.

— Хм-м… — Сатору почему-то не казался слишком довольным. — Полагаю, тебе не известно, существует ли ещё здание, к которому мы направляемся?

— В архивах нет информации об этом, не могу ответить. Однако шансы на то, что хотя бы часть здания останется в сохранности, по подсчётам, превышает пятьдесят процентов.

— Правда? Почему ты так говоришь? Ему уже больше тысячи лет, — закричал Сатору. Я наконец поняла, чем он был обеспокоен.

— Известно, что здание Центрального правительства номер восемь, к которому мы сейчас направляемся, построено из сверхпрочного бетона. Это достигается за счёт использования производных от гликолевого эфира и аминоспирта в качестве добавок для последующей обработки, пропитывания полимером и стеклования…

— Не нужно подробностей. Разве не чудо, что за тысячу лет оно сохранилось?

— Теоретически это возможно, — ответил фальшивый псевдо-миносиро.

— Тогда почему осталось так мало других строений?

— Обычный бетон, используемый прежней цивилизацией, служит самое большее сто лет, но в среднем — пятьдесят лет. Также срок сократится вследствие некачественно проведённых работ, большого количества воды или взаимодействия с щелочным наполнителем содержащегося морского песка. Треть зданий в Токио были разрушены в течение Девятидневной войны. Оставшиеся же, практически все, разрушились за следующие сто лет. Бетон выветрился, а под воздействием кислотных дождей известняк растворился и попал в большие подземные сооружения, вследствие чего образовались известняковые пещеры всего за сто лет, на что в природных условиях потребовались бы несколько миллионов лет.

— Что за Девятидневная война? — спросила я.

— После того как обычные люди перестали охотиться на людей с психокинетическими способностями, люди со способностями начали контратаковать. Меньше ста людей с психокинетическими способностями всего за девять дней в Токио, с населением одиннадцать миллионов человек…

— Перестань, — прекратила я поток слов из фальшивого псевдо-миносиро. Я не могла слушать этого.

Хотя в школе этому нас совсем не обучали, я прекрасно понимала, что история человечества полна войн и кровопролития. Однако я не хотела верить в то, что люди с магическими способностями как у нас убивали людей.

При этом, Сайко-Бастер, за которым мы шли, был не в силах изменить ход войны. Должно быть иронично, что мы, потомки победителей той войны, вынуждены полагаться на это оружие.

Говоря об иронии, бетонный Токио, который вытеснял природу, выветривался, растворялся, и со временем принял облик древнего Карстового плато*.

И теперь, в то время как Токио на поверхности представляет собой бесплодную пустошь, подземная часть города из-за жары и влаги стало адским местом, в котором господствуют отвратительные существа.

Кироумару вдруг остановился. Поднял морду и стал принюхиваться к воздуху. Вскоре он обнаружил в стене трещину и сунул в неё свой нос.

— Что-то не так? — спросил Инуи.

— Преследователи. Сюда несёт их запах… Хм-м. Понятно.

— Эй, скорее бежим…! — крикнул Сатору.

— Всё в порядке. Они ещё далеко. Более того, они в другой пещере. Ветер несёт их запах, но этого достаточно, чтобы понять их боевой порядок.

— «Боевой порядок»? Их количество? — Я была впечатлена способностями Кироумару.

— Да. Всего их… семеро. Меньше, чем я ожидал, хотя, вероятно, это подходящее количество для быстрого передвижения в узких пещерах. Пятеро, похоже, обычные солдаты. Однако двух других я хорошо знаю — Акки и Якомару.

— Якомару? — от удивления поднял голос Сатору. — Самый главный следует за нами? До сих пор он прятался.

— В этом нет ничего удивительного, — ухмыльнулся Кироумару. — Чтобы победить вас троих им нужен Акки. Более того, Акки является ключевой фигурой для них. Потеря его означает поражение. Думаю, поэтому он лично принялся командовать, — говорил Кироумару так, словно поступил бы также.

— Постой. Получается они также знают сколько нас? — резко спросил Инуи.

— Возможно, — обыденно сказал Кироумару. — Под Токио множество пещер, больших и маленьких, и в них дуют ветра. Здешний воздух также уносится ветром. Принюхавшись к нему, им станет ясно наше количество.

Поскольку все знали количество друг друга, могло показаться, что шансы каждого равны. Однако с ними был Акки и в целом их было больше, отчего у них было подавляющее преимущество.

Так я думала тогда.

Мы молча продолжили идти по пещере.

Поскольку нас вели Кироумару и фальшивому псевдо-миносиро, у меня было достаточно свободного времени, чтобы спокойно обдумать важный вопрос, которому я до сих пор не уделяла внимания из-за всего произошедшего с вечера Нацумацури.

— Эй, Сатору. Почему ребёнок Марии и Мамору стал Акки? — задала я вопрос. Но Сатору не сразу ответил на него.

— Этого я не знаю. Не имею ни малейшего представления о том, как его воспитывали. Может они использовали какие-то вещества? — Сатору быстро посмотрел на идущего впереди Кироумару. — Но сделает ли это из обычного ребёнка Акки?

— Говорят, что у всех Акки, изменения происходили внезапно. Даже если родители были нормальными, ребёнок мог родиться с задатками Акки.

— Так ли это на самом деле? Разве вероятность этого не мала? — Сатору покачал головой: — Нет смысла сейчас думать об этом. Мы должны остановить Акки, иначе наш округ будет уничтожен. Нам нужен Сайко-Бастер.

— Да… но, — пыталась я выразить словами то, что вертелось у меня в голове. — Почему-то мне кажется, что он не Акки.

— О чём ты говоришь? Ты не видела, что он сделал. Как думаешь, скольких людей убил он один? Он убил даже Кабураги Сисэя! — Сатору слегка возбудился. Что-то, вероятно встревоженное его голосом, упало сверху прямо на Сатору.

— Ва-а! — удивлённый и мученический крик Сатору эхом разнёсся по всей пещере. Его колени подкосились, он упал на зад.

— Прошу, немедленно уберите его! — обернувшись потребовал Кироумару.

Я осветила Сатору лампой. К его левому плечу прилипло склизкое существо длиной сантиметров тридцать.

— Не тяните. Подожгите его и он сам отцепится, — указывал Кироумару.

Я начала разогревать тело существа до красна. Я не торопилась, чтобы не обжечь Сатору

Было бы быстрее поджечь его полностью, но тогда Сатору остался бы с сильным ожогом.

Первые три секунды не было никакой реакции, но затем склизкая тварь начала пузыриться, тело задымилось. Недавно круглая масса стала растягиваться, с одной из сторон появилось четыре щупальца.

— Слизняк…

Я не могла поверить в это.

«Слизни нападают на людей?»

Я сожгла щупальца. Чудовищный слизняк от боли вытянулся до семидесяти сантиметров, а затем упал на землю. Я немедленно подожгла его белым пламенем. Извиваясь в огне, он издал визжащий звук и сгорел, подняв дым и пар.

— Всё в порядке? — я подбежала к Сатору.

— Пожалуйста, будьте осторожны! Сверху есть ещё, — Кироумару указал вверх в темноту.

Инуи поднял лампу. Множество слизней нависало над нами. Казалось, что они, как и первый, собирались попадать на нас, но метались из-за боязни огня.

Магической силой Инуи швырнул их всех на землю. Всего их было, наверное, больше сотни. Свалившись в одну кучу, они начали извиваться, вытягивать свои маленькие глазки на щупальцах. От пламени на них стали появляться пузыри, начала вытекать слизь. Они визжали от боли. В нос ударил неприятный запах.

Я посмотрела на Сатору. Рубашка на его плече была разорвана и стала красной. Под ней обильно сочилась кровь.

— Больно?

Сатору кивнул, стиснув зубы.

— Что это было? — я огрызнулась на фальшивого псевдо-миносиро. Он вытянулся, чтобы изучить их. Это его движение до странного походило на движение слизней.

— Это кровососущие слизни*. Они охотятся, падая сверху на свою добычу, прокусывая и крепко присасываясь к ней множеством радул*. Множество таких слизней могут убить добычу из-за кровопотери.

— Разве слизни обычно не питаются травой? — спросила я, дезинфицируя рану Сатору с помощью набора первой помощи.

— Обычные слизни относятся к другому роду, это же представители Тестацелл из Европы. Плотоядны, питаются червями. Однако кровососущие слизни — единственные известные наземные брюхоногие моллюски, которые питаются кровью.

— Они ядовиты?

— Вероятнее всего, нет, — услышав это от фальшивого псевдо-миносиро, я почувствовала облегчение.

— Но, если с раной ничего не сделать, кровотечение может усилиться. Её следует сдавить, чтобы остановить кровотечение, — сказал Кироумару, осматривая рану Сатору.

— Такие чудовища… здесь действительно ад, — пробормотала я. Кироумару покачал головой:

— Это лишь начало.

Сатору продолжил идти, терпя боль. След от укуса слизня вздулся, как после ожога, а кровь всё не останавливалась. Рана не казалась серьёзной, но я всё равно беспокоилась, что Сатору мог отравиться ядом, хотя у нас всё равно не было никакого противоядия. Позже я узнала, что кровососущие слизни сильным отрицательным давлением разрушают кровеносные сосуды.

От болеутоляющих, лежавших в наборе первой помощи, Сатору отказался, потому что они могли повлиять на его способность использовать магические силы.

— Это ненормально. Всё это… они не должны обитать здесь, — проговорил Сатору.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, желая немного отвлечься.

— Тебе не кажется это странным? Почему они настолько изменились?

— Но ведь… что-то похожее происходит за пределами Святого Барьера. Магические силы бессознательно утекают за барьер… — Хотя это говорила я, меня саму интересовало откуда я это знаю.

— Утечка сил… занятная мысль. Однако правда, что за последнюю тысячу лет новые виды животных были обнаружены именно близ Святого Барьера, — его глаза выдавали в нём удивление. — Может быть в этом и кроется причина, по которой Токио так выглядит. В Японии проживает множество людей представляющих Токио адом. Каждый раз, когда кто-то думал так о Токио, утекающая магическая сила всё больше приближало его к настоящему аду…

По спине пробежал холодок:

«Вот мы и в самом аду»

— Вероятно эти сталактитовые пещеры появились не только под действием кислотных дождей, как говорил фальшивый псевдо-миносиро.

В моей голове внезапно всплыла другая мысль:

«”Утечка магических сил…” Нет. Это не могла быть моя мысль»

«Как будто внутри меня был другой человек»

«Кто-то кого я хорошо знаю»

Мы продолжали ходить по пещерам, как вдруг Кироумару резко остановился и приложил ухо к земле.

— Что случилось? — удивлённо спросил Инуи.

«Может он услышал шаги преследователей?»

— Поверхность под ногами тонкая, а дальше бездна. Хорошее место для ловушки.

— Понятно, — сразу же уловил Инуи.

Когда мы прошли он сделал трещины, отчего теперь здесь мог пройти лишь один бакэ-нэдзуми, а несколько сразу бы провалились вниз.

— Я не ожидаю, что они все умрут здесь, — удовлетворённо сказал Кироумару. — Однако это замедлит их, заставит полагать, что есть и другие ловушки.

— Что, если нам придётся идти обратно здесь?

— Я не заслуживаю жизни, если попадусь в свою же ловушку.

Я забеспокоилась — «Имею ли я право на жизнь?»

По мере нашего продвижения вперёд становилось больше мух. Они кружили над нашими головами, надоедливо жужжа без остановки.

От вновь повышающейся температуры, я вновь покрылась потом.

— Полагаю впереди ещё одна колония летучих мышей, — сказал Кироумару. — Если пройдём здесь, сможем скрыть наш запах на некоторое время…

Мне становилось не по себе от мысли, что снова придётся пройти по куче нечистот. Но, к счастью, мы обнаружили лазейку. Впереди в темноте виднелись несколько десятков тусклых светящихся зелёным ленточек.

— Что это? — спросила я.

Кироумару зарычал. Звук напомнил рычание проклятых кошек. Похоже он был в хорошем расположении духа:

— Эти прилипают к телу и мешают передвигаться, если быть аккуратным, то они не опасны. К тому же это знак того, что есть дыра ведущая выше. Поднимемся и, возможно, собьём преследователей.

Обсудив предложение Кироумару с фальшивым псевдо-миносиро, мы так и поступили.

Под Токио пролегало множество огромных пещер, расходящихся во всех направлениях, и бесчисленное количество более узких проходящих поперёк них. Они располагались на разных глубинах как у практически самой поверхности, так и в самых глубинах земли, и, если придётся можно было перемещаться благодаря узким расселинам и дырам в земле. Их бесчисленное количество соединяло между собой пещеры на разных глубинах, благодаря червями-бурильщиками*. Обычные черви не могут прорыть путь через бетон или камень, но бурильщики, благодаря выделяемой кислоте и твёрдой вращающейся голове, без труда справляются с ними.

Отверстия проделанные червями-бурильщиками пролегают глубоко вниз и пропускают свет, воду и воздух, чем пользуются многие существа, в том числе и мухоловки*.

Мухоловки существуют с давних времён и являются прямыми потомками гигантских бипалий* из семейства планарий. Гигантские бипалии могут достигать в длину одного метра и напоминают ленту. Для поедания дождевых червей и слизней с брюшной стороны у них есть рот.

Благодаря выделяемому секрету, они как пауки, могут опускаться вниз по дырам, проделанным червями-бурильщиками. Подобно личинкам светлячков, они излучают слабое зелёное свечение и выделяют клейкую слизь. Привлечённых светом летающих насекомых и мух они пожираются тридцатисантиметровым ртом.

Мухоловки могут вырасти до двенадцати метров в длину и нападать на более крупную добычу, например на Токийских крыланов, обвиваясь вокруг них чтобы задушить.

Почувствовав жар от лампы, пламя в которой мы сделали больше, мухоловки начали уползать вверх, оставив после себя множество дыр подобно сотам.

По мнению Кироумару, толщина сверху была сантиметров сорок, так как черви-бурильщики как правило выбирают места, где камень был как можно тоньше. Я и Инуи осторожно вырезали отверстие. Мухоловки же быстро поднимались всё выше и здесь их уже не было видно.

Мы поспешили к колонии летучих мышей, чтобы оставить свой запах, а затем вернулись обратно и поднялись на уровень выше через проделанное отверстие. После этого настало время для того, что я хорошо умела делать. Я вырезала из скалы подобие пробки, верхняя часть который была шире нижней и закрыла ею дыру. А затем проделала тоже самое, что и с починкой керамики — скрыла места соприкосновений. Я не была уверена, насколько хорошо у меня это получилось, но надеялась, что, если они не станут приглядываться, наверняка, ничего не заметят. И хотя это кажется чем-то простым, требует особых навыков, которые были непостижимы для Акки с намерениями лишь разрушать.

По словам Кироумару, запах далеко разносится по горизонтали, но с трудом проникают в узкие вертикальные дыры, проделанные червями-бурильщиками, и, если учуять запах, нельзя будет понять, ведёт он вниз или вверх.

Мне думалось, что это отличная идея — подняться выше. Однако нам, вероятно, следовало лучше обдумать это, прежде чем поступать так. Хитрость не всегда приводит к успеху.

Выше было не так влажно, было прохладнее, а живности на порядок больше.

Одна из причин заключалась в том, что здесь, кроме известняка, было очень много почвы, отчего могло обитать большее количество различных видов и размеров червей. К тому же здесь обитал единственный вид млекопитающих — мыши. Фальшивый псевдо-миносиро назвал их пещерными крысами, произошедшими от серых крыс, которые адаптировались к городской среде. Ныне они утратили зрение и всецело стали полагаться на свой нюх, чтобы охотиться на личинки мух и других насекомых, копошащихся в гуано летучих мышей.

А так как черви и крысы были на низу пищевой цепи, естественно, на них охотились и другие хищники.

И вскоре мы столкнулись с этими хищниками.

Больше всего меня потрясла гигантская пиявка, внезапно появившаяся в свете лампы. Она была длиной более четырёх метров, с очень толстым телом оранжевого цвета с чёрными полосами и пятнами. Её свирепо вытянутая голова наблюдала за нами, точно длиннющая змея. От ужаса я невольно начала повторять свою мантру.

— Нет необходимости убивать её. Потихоньку двигайтесь вперёд. Она поймёт, насколько мы большие, по вибрациям и теплу.

Я задалась вопросом, отчего Кироумару так беспокоит её жизнь, однако, когда я прошла вперёд, как он и сказал, она поняла, что мы слишком большие чтобы быть её пищей, и неожиданно быстро задвигалась в прочь, скрывшись во тьме. Фальшивый псевдо-миносиро поведал, что это сухопутные тигровые пиявки*, произошедшие от октанариевых пиявок, которые в прошлом обитали в гористой местности. Хотя они являются разновидностью кольчатых червей, у них довольно развитый интеллект сродни пресмыкающимся чтобы охотиться.

Сразу после этого мы наткнулись на другую охотящуюся пиявку.

По стенкам мещеры полз восьмидесятисантиметровый червь Яматэ. Его длинное тело было покрыто светящимися точками, расположенными на одном расстоянии друг от друга. Фальшивый псевдо-миносиро сказал, что такое название дано из-за сходства с поездами прежней цивилизации*.

Вдруг из дыры сверху что-то вылетело точно стрела и схватило червя за голову. Это была Увенчаная зубами пиявка*. Потомок зубастой пиявки. С помощью зубов на голове, имеющих форму «короны», охотится на червей-бурильщиков. Она был намного тоньше по сравнению с тигровой пиявкой. Наблюдая за тем, как он ловко поглощает червя используя зубы. Я ощутила жажду жизни.

— Мы должно быть прошли треть всего пути, — через некоторое время сказал Кироумару.

От этого я пала духом.

Чуть впереди донеслось красивое стрекотание насекомых, хотя здесь не было травы.

— Что это за насекомые? Сверчки*? — спросила я фальшивого псевдо-миносиро.

— Это стрекочут тараканы: Умаой, Кантан, Канэтатаки. Они в поисках самки для…

— Поняла, — прервала я, испугавшись.

— Саки, прекрати задавать ему глупые вопросы. Что будем делать если у него кончится заряд прежде, чем мы доберёмся? — мрачно сказал Сатору.

— Прости.

Сатору был необычайно раздражительным.

«Не из-за ноющей ли раны на плече?»

Мы шли друг за другом: Кироумару, Инуи, Сатору и я. Мне было беспокойно идти в самом конце, но и желания идти спереди не было. А Сатору был явно не в состоянии поменяться со мной.

Вдруг я почувствовала что-то позади себя и обернулся.

Ничего видно не было. Просто тёмная пещера, по которой я только что прошла.

Однако даже когда я повернулась и пошла дальше вперёд, неприятное ощущение не исчезло.

Я прошла ещё немного и снова быстро обернулась. Лампа ничего не выловила. Была лишь моя тень, тянущаяся по стенам пещеры.

— Что такое? — Сатору обернулся. И мягко заговорил, может быть, с мыслью о том, что недавно был слишком резок.

— Да, ничего. Чудится что-то… наверное, это моё воображение.

Дальше мы шли молча. Я внимательно стала прислушивалась к тому, что позади меня, но совсем ничего не слышала.

Затем я поняла, что эта тишина была странной.

Звук стрекота тараканов доносился со всех сторон от нас, но только не сзади. Даже когда мы проходили рядом с ними они продолжали стрекотать, но только они оказывались позади нас они почему-то замолкали.

Я хотела, но колебалась задать вопрос фальшивому псевдо-миносиро. Пройдя ещё немного вперёд, я снова медленно повернулась назад.

Как и прежде в свете лампы была лишь тень. Однако…

Я стояла неподвижно, но моя тень медленно приближалась ко мне.

— Тень движется…! — крикнула я. Кироумару спешно рванул назад.

— Огнём! Отгоните её огнём!

Я могла создать огонь с помощью сил, но не могла разжечь его без чего-то, что будет гореть. Я открыла крышку лампы, вылила из неё масло и тут же воспламенила его. Ослепляющий язык пламени лизнул стенки пещеры, однако тень исчезла прежде, чем огонь достиг её.

— Что это было?

— Бежим!

Мы сломя голову побежали вперёд. За исключением неровностей пещеры, что вылавливала качающаяся лампа под ногами больше ничего видно не было. Бежать так быстро казалось безумием.

Через две-три минуты бега, когда я уже начала задыхаться, Кироумару, бежавший впереди на четырёх лапах, остановился.

— Думаю, мы уже достаточно оторвались. «Тень» не двигается так быстро.

— Что это было? — Сатору подошёл к Кироумару.

— Мне не известно. Но во время моей экспедиции в эти места, многие стали жертвой этой «тени». Спасти их не удалось.

— Эй, расскажи, что это за «тень», — рявкнул Сатору фальшивому псевдо-миносиро.

— Черновласые клещи*. Плотоядный вид клещей. Роем скрываются в тенях в пещерах. Они обладают смертельным нейротоксином, благодаря которому охотятся как на моллюсков и червей, так и на позвоночных, обитающих в пещерах, поедая их мягкие ткани.

— В любом случае, пойдёмте дальше… — сказал Инуи. И мы быстро пошли дальше. Думаю, мы бы запросто могли сжечь их, если бы они не были такими маленькими, чтобы сконцентрироваться на них. Из-за неровностей пещеры, мы бы также вряд ли смогли их всех сдуть. Крайним средством было обрушить пещеру, но было страшно, что может произойти более крупный обвал. Так или иначе, думается, что лучшим решением было бежать как можно быстрее. Но продвинувшись чуть дальше, мы обнаружили на земле что-то странное.

— Что это?

Инуи посветил лампой. В кругу света оказалось нечто похожее на несколько метровый мешок оранжевого цвета с чёрными узорами. Это была кожа тигровой пиявки. Мы все не знали, что и сказать.

— Должно быть была съедена «тенью». От моих подчинённых также не осталось ничего, кроме кожи да костей, — невозмутимо сказал Кироумару.

— Эй. Рой этих клещей где-то поблизости, ведь так? — напряжённо прошептал Инуи.

— Вполне. Они могут скрываться в стенах пещеры.

В страхе я огляделась кругом.

— Не волнуйтесь. Такое крупное животное умерит их аппетит. Идёмте. По возможности старайтесь не шуметь, чтоб не потревожить их.

Мы тихонько стали идти дальше.

— Похоже, в этих пещерах гнездо этих клещей. Это неожиданно, но неплохо, — беззаботно высказывал своё мнение Кироумару. На что Сатору огрызнулся:

— «Неплохо»? Жизни всех нас в опасности. Здесь темно, а они слишком мелкие, чтобы использовать на них наши силы…

— Вы правы. Однако не забывайте. Что наибольшая угроза для нас — это Акки, что следует за нами.

Сатору похоже от этого пришёл в себя:

— Если они пойдут по нашему пути, то «тень» подстережёт их здесь. Это задержит их, может они даже понесут потери… В таком случае нужно было не убивать тех кровососущих слизней. В дальнейшем лучше постараться оставлять здешних обитателей в живых.

— Раз уж ты об этом заговорил, — заговорил Инуи. — Похоже, что «тень» нагоняет нас быстрее, чем ожидалось.

Мы все были уже готовы бежать, однако Кироумару выглядел отчего-то спокойным:

— Удача всё ещё с нами. Поглядите. Дальше будет безопасно, — он указал на множество слабо светящихся зелёным лент, слегка колышущихся на ветру. Это были мухоловки. — «Тень» почему-то не приближается к ним. Пройдём здесь и сможем передохнуть.

«Вот как» — поняла я. Для мелких клещей естественным врагом были клейкие существа, которых здесь было ещё и полно. Вероятно, они моли бы прошмыгнуть мимо, но инстинкты не позволяли им этого сделать.

— Если напугаем их, как в прошлый раз, они сбегут куда повыше. Пожалуйста, ступайте аккуратнее и не касайтесь их.

Следуя инструкциям Кироумару мы поползли под зелёным занавесом из множества мухоловок. Зазор между ними и землёй был самое большее сантиметров сорок, так что это было непросто, но всем нам удалось не коснуться их.

Находясь под защищающей нас зелёной оградой, я мельком оглянулась назад и заметила невообразимое множество клещей, от которых пещера позади стала совершенно чёрной. Однако они держались на расстоянии и не приближались.

«Спасены»

Все вздохнули с облегчением. Однако мухоловки могут в любой момент покинуть это место и тогда клещи обрушатся на нас.

В любом случае нужно было поспешить. По пути нам встречалось множество развилок из который фальшивый псевдо-миносиро по возможности выбирал нам ту пещеру, которая вела нас в нужном нам направлении. Примерно после трёх таких развилок я перестала понимать откуда мы пришли. Если бы мне пришлось бродить по этому подземелью в одиночестве я бы давно уже заблудилась.

В дальнейшем всё было относительно спокойно. Лишь преодолев несколько километров, до нас откуда-то донёсся слабый лязг металла. Удар, второй, ещё удар… Кироумару прислонился ухом к стене и сосредоточенно стал вслушиваться.

— Они под нами. Разделились на две группы и таким образом общаются друг с другом. Разыскивают нас… Кроме того, над нами ещё одна группа.

— Как они издают этот звук? — спросил Сатору.

— Вбивают гвоздь и ударяют по нему молотком… часто так передают информацию если есть скальное основание.

— Знаешь, о чём они говорят? — спросила я.

— Нет. У каждой колонии свой условный шифр. Но, предполагаю, что они до сих пор понятия не имеют, где мы.

И всё же они продолжили сужать круг поисков. Как и предполагалось, это была гонка на время. Лишь бы только Сайко-Бастер был в целости спустя тысячелетия.

Мы стояли в растерянности. Нам открылась отвесная пропасть, по другую сторону которой не было видно никакого подобия продолжения пещеры.

Сверху падал луч света через тонкую трещину в земле, от которого слабо сверкало что-то внизу. Там была вода. Слышалось её журчание. Я думала, что это было подземное озеро, однако брошенный вниз клочок бумаги медленно унесло течением — это была река.

— Нам придётся плыть, чтобы двигаться дальше, — сказал Кироумару.

— Это невозможно, — возразил Инуи. — У нас нет лодки, нет брёвен для плота. А плыть самим слишком опасно.

Одна лишь мысль о плавании заставляла меня содрогнуться. Кто знал, какие существа скрываются под водой.

— Почему бы не подняться на поверхность? — предложил Сатору. — Они в основном под землёй ведь? По крайней мере, Акки. Так мы смогли бы передвигаться быстрее…

— Не соглашусь, — коротко сказал Кироумару. — Наземная группа использует птиц. Нас заметят только мы высунемся на поверхность, о чём сразу же сообщат нижней группе. А узнать наше расположение уже пол дела для них. Они могут выстрелить в нас, а мы даже не узнаем откуда. Нам будет не известно, когда появится Акки.

— И… что тогда делать?

— Давайте разделимся на две группы, — Кироумару всмотрелся вниз. — Одна группа вернётся в пещеры и уведёт наших преследователей своим запахом, а затем вернётся сюда. Другая же спустится ниже и вернётся к расщелине, через которую мы сюда попали.

— Зачем возвращаться назад? — недоверчиво спросил Сатору.

— Чтобы забрать подводную лодку. Она нужна нам, чтобы проплыть по этой реке.

Сатору выглядел ошеломлённым:

— Это абсурд. Как мы пронесём сюда что-то настолько большое?

— Эта подземная река должна впадать в море. Однако на берегу не было видно её устья, значит она должна протекать под водой. Проплыть сюда под водой будет относительно безопасно.

Наступила тишина. Будет очень опасно, независимо от того, в какую группу попасть.

Однако все понимали, что других вариантов у нас не было.

***

↑ 菜種油 (nataneabura) — масло из растений рода капустных.Здесь и далее — прим. Kiray. https://vk.com/interpreter_kiray

↑ Крыланы на японском大蝙蝠 (ookoumori) то есть — большая летучая мышь.

↑ 菊頭蝙蝠 (kikugashirakoumori) — Подковонос японский.

↑ Карст — по названию известнякового плато Карст в Словении. Cовокупность процессов и явлений, связанных с деятельностью воды и выражающихся в растворении, выщелачивании горных пород и последующим вымыванием накопленного материала с образованием в них пустот, а также своеобразных форм рельефа, возникающих на местностях, сложенных сравнительно легко растворимыми в воде горными породами — гипсом, известняком (в том числе известковыми конгломератами и брекчиями), мелом (в том числе мелоподобными мергелями), мрамором, доломитом, ангидритом, каменной солью (а также породами содержащими калийные, калийно-магниевые и другие соли). В современности «карст» («karst») употребляется в отношении любых карстовых образований.

↑ Кровососущий слизень (血吸蛞蝓 — chisuinamekuji) — вымышленное существо, состоит из: 血 (chi) — кровь; 吸 (suu) — сосать, всасывать; 蛞蝓 (namekuji) — слизняк.

↑ Радула — орган для соскребания и измельчения пищи у моллюсков.

↑ Червь-бурильщик (螺旋錐蚯蚓 — rasenkirimimizu) — вымышленное существо, состоит из: 螺旋 (rasen) — винт; 錐 (kiri) — буравчик; бурав; шило; сверло; 蚯蚓 (mimizu) — дождевой червь.

↑ Мухоловка (一反蝿取紙 — ittanhaetorigami) — вымышленное существо, состоит из: 一反 (ittan) — один тан = 10.6 м (мера длины для тканей); 蝿取紙 (haetorigami) — липучка для мух.

↑ 大三筋笄蛭 (oomisujikougaibiru) — Bipalium nobile. Из-за наличия кандзи 蛭 (hiru) — пиявка, имелось пояснение, что они не принадлежат к пиявкам, которое я опустил.

↑ Тигровая пиявка (虎斑陸蛭 — torafukugabiru) — вымышленное существо, состоит из: 虎斑 (torafu) — полосы тигра; 陸 (kuga) — суша; 蛭 (biru) — пиявка.

↑ Вероятно, имеются ввиду электропоезда линии Яматэ-сэн(山手線) в Кобэ.

↑ Увенчанная зубами пиявка (冠牙蛭 — kanmurikibabiru) — вымышленное существо, состоит из: 冠 (kanmuri) — корона, венец; 牙 (kiba) — клык; 蛭 (biru) — пиявка.

↑ 鈴虫 (suzumushi) — японский сверчок.

↑ Черновласые клещи (黒後家壁蝨 — kurogoiedani) — вымышленное существо, состоит из: 黒 (kuro) — чёрный; 後 (go) — после; 家壁蝨 (iedani) — домовой клещ. Но также имеется фуригана — クロゴ ケダニ (kurogokedani). クロゴ (kurogo) — сценический ассистент в театре Кабуки (одетый в чёрное для незаметности во время спектакля); ケダニ (kedani) — волосатый клещ.

Я ступала аккуратно, высоко подняв фонарь. Здесь было также влажно, как и в тянувшихся ранее пещерах, словно паровая баня. Из стен просачивалась вода, создавая под ногами небольшой ручеёк. Было трудно что-либо разглядеть вокруг. Казалось, что как только потеряю бдительность сразу поскользнусь.

— У тебя всё в порядке? — спросил Инуи оглянувшись через плечо. Он шагал с лёгкостью несвойственной его возрасту.

— Ага… Не было бы воды, было бы легче, — пожаловалась я.

— Однако из-за влажности «тень»… клещи здесь не обитают.

Хотя клещи обычно предпочитают высокую влажность, стенки пещеры здесь были настолько мокрыми, что ползать по ним было трудно. Чёрновласые клещи были крошечными, поэтому поверхностного натяжения воды хватало, чтобы они увязали в ней, так что было лучше не жаловаться на воду, ведь благодаря ей здесь не было клещей.

Мы разделились согласно предложению Кироумару. Инуи и я пошли обратно к берегу, чтобы забрать Муоуноригё, а Сатору и Кироумару оставляли ложный след для преследователей.

Сатору попросил меня пойти за лодкой, так как из-за раны ему было бы затруднительно пройти такую длинную дистанцию. Но на самом же деле, очевидно было, что он намеревался взять на себя наиболее опасную часть. Даже рядом с Кироумару было рискованно проделывать такой трюк практически перед их носами. Всего одна ошибка — и конец. Понимая это, я всё равно приняла предложение Сатору. Мы все собирались выжить, и я должна была верить, что так оно и будет.

— Инуи, у нас ведь всё получится? — спросила я, надеясь на простое утешение. Однако его ответ отличался от того, что я хотела услышать:

— Честно говоря, я ничего не могу утверждать. Всё здесь за гранью ожидаемого.

— Вот как… — на душе сразу же потяжелело.

— Однако я позабочусь о том, чтобы вы выжили. Несмотря ни на что. Сделаю всё возможное.

— Спасибо. Такие слова от вас вселяют уверенность. Вы ведь мастер своего дела и единственный выживший из Отдела по охране природы, — и я тут же раскаялась за сказанное.

— Выживший? — Инуи слегка улыбнулся.

— Простите, это было не тактично с моей стороны.

— Нет-нет, ничего. Я просто никогда не считал себя выжившим. Казалось, что больше подходит то, что мне просто не удалось умереть.

— Но это…

— Нет, именно так. Я потерял своих четверых товарищи, которые были для мне даже больше, чем семья. Я жив лишь из-за случая… не более. Теперь я лишь привидение, что желает как-то оправдать своё выживание — единственный смысл продолжать мне жить дальше.

Мне казалось, что я уже слышала подобные слова от кого-то.

— Я не прощу Акки за содеянное, — его обычно спокойное выражение лица на миг сменилось яростью. — Поэтому, пожалуйста, пообещайте мне, что остановите Акки, даже если я умру.

— Да. Обещаю.

«Стоп…»

Хотя мы были сдержаны в словах, я поняла, что он имел в виду:

— Несмотря на то, что бакэ-нэдзуми называют нас «богами смерти», только сейчас я осознал страх того, за кем охотятся.

— Я тоже… Чувствую, как всё вокруг вдруг превратилось в кошмарный сон. Кажется, что завтра утром я проснусь и всё это окажется просто сном… и всё… — я была слишком подавлена, чтобы продолжать.

— Я понимаю. Чувствую то же самое. Однако нам нужно будет постараться, чтобы проснуться завтра утром, — Инуи глубоко вздохнул. — Я должен кое-что сказать. Это насчёт Кироумару.

— Кироумару? — я не ожидала таких слов.

— Если быть откровенным, я не знаю, насколько он заслуживает доверия.

— Но… разве он не спас вас? Где бы мы сейчас были и что бы делали без него…?

— Конечно. Я признаю это, — Инуи встал. — Как думаешь, когда люди теряют бдительность?

Я задумалась на мгновение:

— Когда всё идёт гладко? Разве не от этого начинаешь расслабляться?

— Верно, в таких обстоятельствах легко потерять бдительность. Но осторожный человек будет на стороже.

— Тогда, когда?

— По моему опыту, когда люди думают, что хуже уже не будет. Я не встречал человека, который в абсолютно безнадёжной ситуации, думал бы, что все станет еще хуже. Люди хотят ухватиться за малейшую надежду на то, что станет лучше и поэтому проглядывают знаки опасности.

— Хотите сказать, что мы сейчас в такой ситуации?

— Ну, вы же не ожидаете, что при нынешних обстоятельствах нас кто-то предаст, верно?

— Хотите сказать, что Кироумару предатель?

— Эту возможность стоит принять во внимание.

— Почему? Просто потому, что он не человек? Или у вас есть веская причина?

— Причин сомневаться у меня две. — Инуи вновь поднял фонарь и продолжил идти по тёмной пещере. Я последовала за ним. — Во-первых, подозрителен тот факт, что он был здесь ранее. Ради чего он прибыл сюда?

— Это… не потому ли, что ему нужно было обследовать местность? Они сражаются с другими колониями, так что нужно выяснить заранее… что здесь может быть из полезного для них.

— Странный мотив. Неужели он действительно пожертвует ради этого третью своих войск? Кироумару превосходный командир, он прервёт свою миссию, лишь только кто-то из подчинённых пострадает.

— Тогда почему он приходил сюда?

— Я не знаю. Но если бы он не хотел скрывать этого от нас, поведал бы нам об этом прямо без экивоков?

Должна признать, что это беспокоило меня, но нынешнем положении я просто не могла видеть в нём нашего врага. Если Кироумару действительно окажется предателем — с нами всё кончено. Теперь я не знала, что и поделать:

— Если он… — начала было говорить я, но остановилась. Откуда-то начал доноситься странный звук. Мы остановились и стали вслушиваться. Инуи прижался ухом к стенке. Это был гул, доносящийся откуда-то выше.

— Что это за звук?

— Вероятно, обрушилась одна из пещер.

Я ахнула:

— Значит наша ловушка сработала.

— Нет… по крайней мере не совсем. Я уже слышал этот звук раза четыре, — Инуи задумался, но больше ничего не сказал. Мы пошли дальше, ускорив шаг. Я вернулась к нашему разговору:

— Вы говорили, что у вас две причины не доверять Кироумару. Какая вторая?

— Скоро поймёшь.

— Как скоро?

— Вероятно, поймёшь сразу же, как только выберемся на поверхность у берега, — загадочно сказал Инуи.

Обратный путь был легче, но всё равно занял несколько часов. В одной из крупных трещин, ведущих на поверхность, мы обратились к фальшивому псевдо-миносиро, который с помощью электронного компаса подтвердил, что мы были менее чем в ста метрах от расщелины, где мы спрятали Муоуноригё.

Я уже была крайне измотана, ноги невыносимо болели, но отдыхать было некогда. Поддерживая тело магической силой, я поднялась по крутому склону на поверхность, как из-под земли раздался тревожный звук, словно смех бесчисленного количества монстров. Жуткий и не предвещающий ничего хорошего. В страхе, я замерла.

— Не волнуйся. Это летучие мыши, — успокоил меня Инуи.

Из глубин пещеры наружу стали вылетать сотни тысяч и даже миллионы Токийских крыланов с оглушительным криком. Они пролетали очень близко к нам, но не ударялись благодаря эхолокации.

Колония огромных летучих мышей вылилась из пещеры как один гигантский организм и растворилась в закате. В этот момент я поняла, что солнце почти село. После того как мы забрались в пещеру утром, я потеряла ощущение времени. Я вспомнила, что ела сегодня лишь раз, но не чувствовала голода. От низкого уровня сахара, я ощущала головокружение, но из-за напряжения у меня совсем не было аппетита.

Небо меняло свой цвет с тёмно-синего на ультрамариновый. И когда наконец мы взобрались по крутому склону на поверхность стало совсем темно.

Выглянув из расселены, мы огляделись по сторонам, взглянули в небо. Повсюду из-под Токио вылетали сотни столбов сотен миллионов летучих мышей, безумно пляшущих в воздухе, словно рои чёрных комаров, заполонивших собою всё небо. Благодаря этому использование птиц едва ли возможно. Мы пригнулись и побежали к месту, где была спрятана наша лодка. Она выглядела неповреждённой. Мы быстро подняли её с помощью магических сил и направились к берегу. Инуи остановил меня.

— Подожди немного.

— Почему? Если мы не поторопимся, нас заметят.

— Забыла? Приближаться к берегу в ночное время опасно?

Я закусила губу. Совсем вылетело это из головы.

— Я не подумала об этом…

Я раскрыла мешок, который нёс Инуи и спросила у фальшивого псевдо-миносиро:

— У берега по ночам на людей и бакэ-нэдзуми нападают существа. Что это за опасные существа?

Фальшивый псевдо-миносиро на мгновение замолчал. Я только было заволновалось, что он сломался, как он прерывисто заговорил:

— …Гигантский дьявольский нереис*… разновидность нереиса японского*. Считается произошли от дьявольских нереисов*… обитают в Токийском заливе… имеют пару оцеллий* и лофофор* напоминающие человеческие… пара больших и мощных челюстей… высшие хищники… ночной образ жизни… особенно опасны… во время брачного периода.

После чего вдруг замолчал.

— О нет, он сломался! — воскликнула я.

— Должно быть кончился заряд. С запуска он был только в темноте без солнца.

— И как нам теперь проплыть под водой…

— Позже обдумаем как привести его в порядок. Сейчас сосредоточимся на том, как нам попасть в подводную лодку, — вернул меня Инуи к более насущному вопросу. — Подчинённые Кироумару, вероятно, были атакованы этими червями.

Услышав об этом, я сразу же представила себе червей.

— Что-то похожее на маленьких дождевых червей, обитающих в море?

— Ближайший родственный вид дьявольские нереисы, думай о них скорее, как о морских многоножках. И они отнюдь не маленькие, раз напали на бакэ-нэдзуми, — лицо Инуи помрачнело: — Это вторая причина, по которой я с подозрением отношусь к Кироумару. Легко предположить, что, когда мы доберёмся до берега, уже стемнеет. Но он не предостерёг нас ни о какой опасности. Более того, он не сообщил нам о том, что те существа относятся к гигантским дьявольским нереисам.

— Может быть Кироумару ничего не знает? — защищала я Кироумару. — Он мог предположить, что с помощью фальшивого псевдо-миносиро мы справимся.

— Что ж, возможно, — признал Инуи. — Как бы то ни было пойдём. Если это действительно черви, то в подводной лодке будет безопаснее.

Следуя за Инуи, я забралась в Муоуноригё и закрыла дверцу. После чего он поднял лодку в воздух и осторожно опустил её на воду недалеко от берега. Я почувствовала, как лодка слегка коснулась дном песка и спокойно стала покачиваться на волнах.

Я выглянула в оконце в передней части подлодки, оно было точно по уровню воды, и за ним я ничего не видела, если бы я не знала, я бы и не подумала, что здесь опасно.

Инуи осторожно вошёл в воду, медленно подходя слева. Я, затаив дыхание всматривалась в ожидании нападения чудовищного червя, но ничего не произошло.

Я услышала, как Инуи взобрался на лодку и постучал в дверцу. Я отворила защёлку и взглянула на Инуи.

— Сейчас их…

Вдруг раздался треск, словно что-то взбиралось на лодку. А в следующее мгновение Инуи исчез с моих глаз, и по входному отверстию поползло длинное тонкое чёрное существо. Оно выглядело как многоножка и двигалось так быстро, что я не успевала следить за конечностями, но это продолжалось так долго, что я смогла сосредоточится. Я подожгла чудовище и от огня оно пронзительно завопило. Этот вопль был похож на человеческий, что казалось, будто это кричит Инуи. Сгорая, существо с громким всплеском упало обратно в воду. Я быстро взобралась по лестнице наверх и посмотрела вниз.

Там я увидела самого ужасного монстра в мире. Бесчисленное количество конечностей отвратительно шевелились, цепляясь за подлодку. Было не понять какой оно длинны.

Голова существа высунулась из-под воды и посмотрела прямо на меня. Она удивительно походила на человеческую. Множество чёрных щупалец произрастали на ней словно волосы, а глаза существа горели свирепой ненавистью. Это всё, что походило в нём на человека. То, что выглядело как голова было, скорее опухолью с парой глаз, а ниже, где должна быть грудь, находился рот. Из его огромных челюстей виднелись бивни, их форма была как у муравьиного льва, загнутые вовнутрь.

Я закричала.

Чудовище вдруг вытянулось на три метра вверх, словно игрушка, и попыталось укусить меня, широко раскрыв пасть. И только он собирался сомкнуть её на моей голове, взорвался на мелкие кусочки.

Потеряв голову гигантский дьявольский нереис, взбесился, замотался. Раздался второй взрыв, затем третий и ещё один. После каждого раза существо уменьшалось. Пока в конце концов в конвульсиях не упал в воду и не перестал двигаться.

— Ты в порядке? — крикнул Инуи стоя на мелководье в нескольких метрах от меня.

— Да, — ответила я, собравшись с силами. Страх сковал моё тело. Я едва не стала пищей, если бы не Инуи.

— Могут быть и другие. Нужно убираться отсюда, сейчас же!

Инуи быстро взобрался на судно по лестнице, и мы вместе спрыгнули внутрь, закрыли дверцу. Муоуноригё медленно стала погружаться под воду.

Я вся была в крови взорвавшегося нереиса. Она была липкой и зловонной, разило морем и тухлятиной, но сейчас было важнее убраться от места обитания этих чудовищ. Инуи просил меня вертеть внешними колёсами, пока сам глядел в окно в поисках устья реки под водой.

Под водой был практически полный мрак. Инуи прижался лицом к окну, чтобы свет фонаря не отражался от стекла и можно было что-либо разглядеть. Я была в ужасе представляя ещё одного гигантского дьявольского нереиса, который начнёт жевать нас своими огромными челюстями. Но к счастью, этого не произошло. Инуи обнаружил вход в пещеру, в котором было видно, как покачиваются водоросли, благодаря чему можно было точно сказать, что это устье.

Мы направили Муоуноригё в эту пещеру. Там было темнее, чем просто под водой, словно здесь протекала жидкая тушь.

Проплывая по пещере, я начинала нервничать всё больше и больше. Лодка была небольшой, за долгое плавание под водой у нас вероятнее всего кончится кислород. Когда мы ныряли в реку Тонэ, нас было четверо, но теперь же нас было двое, так что теоретически мы могли бы оставаться под водой вдвое дольше, но было неизвестно, сколько кислорода потребляет огонь в фонаре.

— Ватанабэ. Вы спасли меня, — обратился Инуи.

— Это вы спасли меня.

— Нет, я имею в виду до этого. Когда я спрыгнул в воду, чтобы спастись от той твари, но оно передвигалось так быстро, что меня всё равно чуть не съели. Если бы ты не подожгла его, меня бы безусловно разорвали на части.

Нас застали врасплох, если бы не было двоих людей с магическими силами мы бы вряд ли убили это существо. Это напомнило мне о том, что здешние места были настоящим адом. Я сбежала бы из этого проклятого места как можно скорее, если бы не поиски Сайко-Бастера.

Но, если подумать, заманить сюда Акки было хорошей идей. Если повезёт, какое-нибудь мерзкое чудовище, обитающее в Токио, убьёт его вместо нас.

Я позволила себе погрузиться в эти мрачные фантазии. Для меня это был единственный способ сохранить душевное равновесие. Чтобы выжить в этом аду, нужно самому стать «Акки». Я старалась не думать о деревне, родителях, людях, которых люблю. Я старалась сосредоточиться исключительно на выживании.

Пещера куда бы мы не плыли, выглядела однообразно: Медленное течение воды, ни света, ни воздуха.

Может быть, нам суждено было здесь задохнуться. Пот стекал по вискам, хотя я не была уверена из-за духоты или напряжения. Становилось труднее дышать и не только из-за зловония нереиса.

«Что, если мы зашли не в ту пещеру?» — Разыгралось моё воображение. Ведь если подумать подземных рек здесь могло быть больше одной. Или пещера, по которой протекает подземная река могла окончится тупиком, где и просачиваются грунтовые воды.

Я стала проворачивать колёса подлодки, уже не задумываясь об этом. Граница между реальностью и воображением начала размываться.

Я вспомнила, как что-то подобное со мной уже случалось ранее. Ещё в детстве. В Летнем лагере, когда мы бесцельно бродили по подземным туннелям во время войны бакэ-нэдзуми. Похоже я впадаю в гипнотическое состояние, от долгого нахождении в тёмных местах, где всё однообразно. Возможно, это как-то связано с обрядом посвящения в Храме Сёудзёу давным-давно.

Я медленно вошла в состояние транса, я постепенно перестала ощущать своё тело, терять сознание. И тогда я начала что-то слышать:

«Саки. Саки»

Я услышала голос, зовущий меня»

— Кто это…? — прошептала я.

«Саки. Это я» — Этот голос вызывал во мне тоску.

— Ты… «Безликий мальчик»

«Ты всё ещё не можешь вспомнить моё имя, да? Но, всё хорошо. Я всегда буду с тобой. Я живу в твоём сердце»

— В моём сердце?

«Да. Магическая сила — это способность запечатлеть наши мысли во внешнем мире. Наши души — наши мысли. И частица моей запечатлена глубоко в твоём сердце»

— Но почему? Что с тобой случилось?

«Ты и об этом забыла? Но это не важно. Когда-нибудь ты вспомнишь»

— По крайней мере, назови мне своё имя.

«Тебе известно моё имя. Но что-то глубоко внутри мешает тебе его вспомнить»

— Всё в порядке? — спросил Инуи, беспокоясь за то, что я говорю сама с собой.

— Ага… я в порядке.

Я чувствовала, как моё сознание раскололось надвое и одно из них сейчас отвечало.

— Саки. Саки, беспокоиться не о чём. Я просто хотел сказать это.

— Смогу ли я убить Акки?

«Акки? Ты заблуждаешься. Он не Акки…» — зазвучал голос вдалеке.

— Ватанабэ! Пожалуйста, возьмите себя в руки. С вами всё в порядке? — кричал Инуи.

Я медленно вернулась к реальности.

— Да. Мне жаль. Я просто задремала…

Две половинки моего разума медленно сошлись воедино.

— Всплываем.

— Сейчас?

— Течение замедлилось, и я, кажется, вижу поверхность воды. Похоже, там довольно большая пещера.

Муоуноригё практически неподвижно всплывал на поверхность.

Инуи, внимательно прислушиваясь к любым звукам, открыл дверцу.

Я глубоко вдохнула свежего воздуха.

— Здесь весьма просторно. Может быть, она когда-то была создана людьми.

Инуи вылез из подлодки, я последовала за ним. Это была куполообразная пещера.

— Звёзды? — пробормотала я, взглянув вверх.

Я сразу поняла, что это были не звезды. Зелёные мерцающие огоньки на самом верху купола казались мне знакомыми.

— Личинки светлячков…

Но здесь их было гораздо больше, чем в норе бакэ-нэдзуми. Здесь я, словно видела весь Млечный Путь, отражавшийся в спокойной чёрной глади воды.

— Я тоже впервые это вижу. Они привлекают насекомых этим светом, — завороженно проговорил Инуи, глядя вверх. — Они размножились так, потому что здесь нет конкурентов, тех мухоловок…? Наверное. И там нет дыр червей-бурильщиков. Слишком толстый скальный слой или же слишком твёрдый? В любом случае именно поэтому мухоловок здесь нет.

В этот момент в моей голове возникла сцена:

Расходившиеся по воде круги от нашей лодки, вдруг исчезли.

— Ничего себе, это удивительно.

Поверхность воды стала абсолютно гладкой, словно всё вокруг нас в миг замерло, и теперь чёрная как смоль поверхность воды, будто зеркало, отражало все звёзды, что были в небе.

— Красиво. Мы словно плывём по небу.

Я никогда не забуду эту ночь, когда мы плыли не по реке, но по Млечному Пути, с его бесчисленным количеством сверкающих звёзд.

— Что-то случилось? — спросил Инуи, когда я внезапно замерла.

— Да… нет, ничего.

Я отвернулась, посмотрела на купол, пытаясь скрыть от него слёзы.

«Идеальный момент, идеальный мир…»

Я вспомнила:

«Точно, эту сцену мне показал безликий мальчик»

— Зарядка скоро закончится, — Инуи поднял глаза. Он был весь в поту, от сильной концентрации.

— Спасибо… это потрясающе. Была бы я одна, я бы ничего не могла сделать, — искренне сказала я.

— Нет, технически это не так уж и сложно. Я подумал, что просто нужно дать ему свет, наподобие солнечного… — он посмотрел на фонарь и факел. — В процессе он заработал и объяснил устройство солнечной батареи, после чего всё стало ещё проще. Не совсем понятно, как именно вырабатывается электричество от света, но нам ведь нужно только запитать его электричеством, а я это могу сделать своими силами напрямую.

Инуи открепил крышку солнечной батареи и указал на провода, находящиеся под ней. Я понятия не имела, какой образ используют для чего-то настолько абстрактного, как электричество. Сатору также хорошо разбирался в механизмах, может быть, в этом и есть очередное различие между мальчиками и девочками.

Через некоторое время фальшивый псевдо-миносиро заработал как прежде. Несмотря на то, что он был отключён, казалось, что всё это время он продолжал отслеживать нашу позицию, отчего на мой вопрос мгновенно ответил куда нам направляться. К счастью, мы двигались в правильном направлении.

Я попросила Инуи вернуться в лодку, чтобы я могла помыться и переодеться в свежие футболку и шорты.

Наконец смыв с себя вонючую слизь, я почувствовала себя намного лучше и увереннее в светлом будущем. Нам оставалось только встретиться с Сатору и Кироумару и, используя фальшивого псевдо-миносиро, найти руины древнего здания. Понятно, что это была лишь наивная мечта.

К тому времени как мы вернулись к трещине в земле, где мы разделились, была уже глубокая ночь. Сатору и Кироумару нигде не было видно, а просить фальшивого псевдо-миносиро найти их не имело смысла. В ожидании мы пытались найти их, но безуспешно. В конце концов Инуи решил:

— Нужно идти. Мы не можем больше терять время.

— Но мы не можем просто бросить их… — пыталась противиться я, хотя понимала, что в этом нет смысла.

— Уверен они в порядке. Возможно, они выманили Акки и сейчас где-то прячутся, и не могут двигаться… Мы и так потратили много времени, чтобы добраться сюда. У нас слишком важная миссия. Сейчас она должна быть превыше всего.

Мы вновь поплыли в подлодке.

Дальше пещера немного сузилась, но затем сильно не менялась. Судя по всему, это была не сталактитовая пещера, образовавшаяся от водной эрозии, а сотворённый людьми туннель… древний железнодорожный путь.

Тот факт, что не было видно дыр червей-бурильщиков, вероятно, свидетельствовал о том, что это был высококачественный бетон. Складывалось ощущение, что мы уже не так далеко от здания номер восемь.

Вскоре мы оказались в просторном месте. Оно было не таким огромным, как куполообразный планетарий из светлячков, но всё же было довольно просторным и высоким. Фальшивый псевдо-миносиро сказал, что это «Станция метрополитена».

Глубокой ночью, освещённые лишь светом фонаря небрежно оставленные следы прежнего человечества выглядели устрашающе.

Мы медленно проплывали это место, пока неожиданно не зашли в тупик. Перед нами появилась стена.

— Река закончилась…?

— Может пролегает глубже. Давай проверим.

Мы закрыли дверцу. Погружаясь под воду, она заскрипела, словно страдая.

Через оконце в носовой части подлодки мы осматривали стену в тёмной воде. В ней было много трещин и щелей, через которые проступала вода, но ни одна из них не было достаточно большой для нашего судна.

— Это плохо. Мы не можем плыть дальше в подлодке.

— Может расширим одну из дыр?

— Хлынет вода, и если не повезёт, то обрушиться вся пещера.

Я закусила губу, думая обо всём нашем сегодняшнем пути. А затем спросила фальшивого псевдо-миносиро:

— Как далеко мы от здания?

— Расстояние с погрешностью — сто метров. Поднимитесь по лестнице перед вами, через вход A19 и вы окажетесь в здании.

В меня закралась тихая решимость. Мы зашли так далеко. Нет причин колебаться практически в конце нашего пути.

— С тобой всё в порядке будет под водой? — спросил Инуи.

— Модель TOSHIBA, архив с системой солнечных батарей, автономного вида, версии SP-SPTA-6000 полностью водонепроницаем, работает при давлении до тринадцати атмосферных и на глубине до ста двадцати метров, — гордо сообщил он, не подозревая, какая судьба его ожидает в будущем.

— Я пойду первым. Вернусь, если всё будет в порядке, — сказал Инуи. Я покачала головой:

— Пойдём вместе. Если что-то случится, лучше быть вместе.

— Но… — нерешительно пытался переубедить меня Инуи.

— Если с вами что-нибудь случится, я всё равно не смогу продолжать. Так что, не будет ли разумнее пойти вместе?

Некоторое время мы спорили между собой, пока Инуи наконец не уступил. Мы сразу же всплыли на поверхность и вышли из лодки.

Я не так уж и хорошо умела ходить под водой. Сейчас мне было жаль, что я не практиковалась усерднее в Академии Дзэндзин, в любом случае было уже поздно.

Мы собрали воздух из пещеры и погрузили его под воду, создав два больших пузыря. Инуи пошёл первым. Я, немного неохотно из-за свежей одежды на мне, последовала за ним. Вода здесь была ледяной. С ношей на спинах мы медленно опустились на дно реки.

В пузыре была верхняя часть тела и фонарь. И теперь можно было несколько минут дышать под водой.

Ходить под водой требовало больших усилий, чем мне думалось. Сопротивление воды было сильным даже при малой скорости течения реки, и если твёрдо не стоять на ногах, тебя могло унести им. Ноша на спине же, не позволяла всплывать, но в тоже время нагружала, словно свинец.

Изнутри пузыря из-за отражающегося света фонаря, снаружи практические ничего не было видно. Отчего время от времени мне приходилось высовывать голову из воздушного пузыря, чтобы оглядеться.

К счастью, дно оказалось ровнее, чем я предполагала. Стены также сохранили свою истинную форму с ещё тех времён. Может быть, бетон сохраняется лучше, если находится в воде.

Пройдя несколько десятков метров под водой, Инуи начал размахивать фонарём, показывая, что он нашёл вход, упомянутый фальшивым псевдо-миносиро. Я высунула голову из пузыря и увидела прямоугольное отверстие. Лестница должно быть находится сразу за ним.

«Ещё немного»

Я невольно ускорила шаг.

«Нет, что-то не так»

Инуи бешено размахивал руками.

«Что происходит?»

В следующее мгновение моё тело поднялось вверх и вышло из пузыря, я врезалась о свод пещеры. Это сделал Инуи. Прежде, чем я успела задуматься о том, что происходит, под водой промелькнула большая тень.

Это был гигантский дьявольский нереис. Он был даже больше, чем тот, которого мы видели ранее. Потеряв меня из виду, он устремился к Инуи. У него не было времени чтобы увернуться.

Следом, практически в тот же момент, как огромные челюсти сомкнулись на шее Инуи, чудовищного нереиса разорвало на множество ошмётков. Вода окрасилась в красный цвет.

Свет фонаря погас, погрузив всё во тьму. Я отчаянно боролась с наступающей паникой. Чувствовала, как снова медленно опускаюсь вниз из-за тяжёлой ноши на спине. Я скинула вещмешок и вынырнула. Когда меня резко потянуло вверх, я рефлекторно выдохнула, чуть не захлебнувшись, но в попытках найти воздух я протянула руку.

«Там»

Наверху собрался воздух. Возможно, из наших воздушных пузырей. Чтобы высунуть голову не хватало пространства, мне приходилось прижаться к своду и вдыхать только ртом. Я не могла думать ни о чём кроме выживания. Уже было пройдено почти сто метров, я не могла вернуться назад с таким запасом воздуха. Оставалось только двигаться вперёд.

Вход, который обнаружил Инуи должен быть прямо тут. Я поплыла, но опомнившись, нырнула на дно и подобрала мешок, в котором был фальшивый псевдо-миносиро.

Шаг за шагом, я передвигалась по дну реки.

«Ни о чём не думай. Иди спокойно, чтобы не расходовать кислород» — говорила я себе, на ощупь шагая вперёд, словно слепая креветка.

Но никак не могла добраться до того входа, что видела недавно.

«Может, я ошиблась направлением» — я похолодела, как вдруг рука коснулась стены. Я ощупала стену двумя руками. Левая рассекла пустоту.

«Вход»

Я пошла вперёд. Шаг, второй, третий в кромешной темноте… Я ударилась ногой обо что-то.

«Ступенька»

Я осторожно шагнула на неё, стала подниматься вверх.

«Тяжело. Воздух»

«Не думай. Иди. Шаг за шагом»

Сознание начало покидать меня. Я уже не могла больше терпеть.

Лестница продолжа тянуться бесконечно. Это была словно пытка, которую я не могла больше вынести. Я положила мешок и поплыла вверх изо всех сил, что у меня оставались. Из груди вырвался последний глоток воздуха, как я всплыла на лестничный пролёт, хрипя и отчаянно заглатывая затхлый, застоявшийся воздух. В воздухе могли быть и токсичные газы, но мне было всё равно. Слёзы текли по моему лицу. Я дышал как можно глубже, сильно кашляя.

«Спасена»

Шатаясь, я вышла из воды на лестничном пролёте и повалилась с ног, жадно заглатывая воздух и рыдая. Инуи погиб за меня. Теперь я была совершенно одна в этом аду.

Было удивительно, что деревянная постройка выдержала тысячелетия непогоды лучше, чем бетон, который разрушается менее чем за сто лет, хотя должен быть более долговечным. Почему так — загадка.

Есть несколько причин по которым подземный и второй этажи остались в первозданном виде. Во-первых, высокотехнологичный бетон сохранил форму здания даже после того, как вся арматура внутри него сгнила. Во-вторых, подземные этажи и часть фундамента были залиты водой. В-третьих, они были залиты бетоном после разрушения верхних этажей. От этого после того, как кончилась война, оставленные после разрухи руины плавились, покрывая всё известью, превращаясь в карстовую почву, и как результат защищая здание от разрушения.

Я исследовала здание держа в левой руке фальшивого псевдо-миносиро, в правой подожжённый мешок, полагаясь на свет от него. Фальшивый псевдо-миносиро мог освещать собой всё кругом, но я не могла тратить его драгоценную энергию. Теперь, когда Инуи погиб, не было другого способа зарядить его, кроме как вернуться на поверхность.

Когда я ныряла за мешком с фальшивым псевдо-миносиро, я думала, что умру: вновь оказаться в кровавой воде с ошмётками нереиса. Однако подумав об Инуи, спасшем меня ценой своей жизни, такие мысли перестали казаться мне сколь-нибудь стоящими.

Вот что значит самоконтроль «бога смерти» из Отдела по охране природы, даже в момент смерти он смог использовать свои силы, благодаря которым, я сейчас была жива. Если бы нереис тогда выжил, а я наткнулась на него в полной темноте, я была бы для него простым кормом. Случись такое, я бы не выполнила обещание, данное Инуи.

Я обещала остановить Акки, несмотря ни на что.

Я медленно глубоко вдохнула.

Передо мной было здание, веками окутанное холодной тьмой. Что-то в этом вызвало во мне первобытный страх.

Некогда уютная внутренняя отделка в комнатах совсем обветшала, покрылась слизью похожей на дёготь, покрылась большим слоем пыли. Ещё более удивительным было то, что корни деревьев с поверхности проникли в здание. Они простирались по всюду на полу. Я думала, что Токио наверху это — бесплодная пустошь, но оказывается, что некоторым растениям удалось выжить даже в таком месте. Так же было удивительно, что корням удалось пробить бетон, чего не смогли даже черви-бурильщики. Следуя за корнями, я наткнулась на глубокую шахту за осыпающейся металлической дверью. Фальшивый псевдо-миносиро сказал мне, что это лифт — устройство для передвижения между этажами.

Я отрезала несколько толстых корней, чтобы сделать из них факел, Мешок уже догорал, и они были даром свыше. В корнях было много влаги отчего они не горели без постоянного использования сил, тухли, но положительным моментом было то, что оно горели медленно и выделяли пар.

«Существует ли то, что я ищу в этих руинах?» — чем больше я думала об этом, тем больше мне это казалось пустой надеждой.

В письме моей матери вместе с адресом ещё было указаны два номера комнат, но почти все двери в здании были проржавевшими, а деревянные таблички сгнившими.

На этаже, на котором я вышла, совершенно ничего не было, кроме двух скелетов. Судя по тряпью, они носили белые одежды. Исходя из их размеров, один был мужского пола, другой женского. Они были в очень ветхом состоянии, что и непонять отчего они умерли.

По лестнице я поднялась на этаж выше и нашла комнату, которая отличалась от тех, что я видела прежде. У неё была металлическая входная дверь, которая не подверглась коррозии. На ней была надпись не совсем чёткая, но всё равно читаемая. Точнее это был какой-то символ.

— Что это значит? — спросила я у фальшивого псевдо-миносиро.

— Метка биологической опасности. Указывает на наличие биологической опасности за ней, например, патогенные микроорганизмы.

«То есть, Сайко-Бастер мог быть там»

Сдерживая волнение, я попыталась открыть металлическую задвижную дверь, но она не двинулась с места. Потому ли, что она была заперта или потому, что проржавела и сцепилась — не ясно. Я отступила на шаг и открыла дверь с помощью магической силы. Печально скрипя, металлическая дверь согнулась. Отбросив её в сторону, я вошла в комнату.

Помещение походило на лабораторию. По всему полу была мутная вода и битое стекло. У стены было что-то вроде шкафа для хранения, на металлической дверце у которого был нарисован тот же символ биологической опасности.

«Похоже, он там»

Я связала фальшивого псевдо-миносиро корнями, чтобы он не убежал, и поставила на пол. Когда я взялась за дверцу шкафа моё сердце бешено забилось.

«Мы многим пожертвовали, чтобы добраться досюда. Получим ли мы наконец это дьявольское оружие?»

Дверца легко открылась без какого-либо ключа, когда я потянула её за рукоятку.

Но внутри было пусто.

В ожидании я задержала дыхание, но всё оказалось напрасно. Я выдохнула.

Вероятно, осколки стекла были остатками сосуда. Не было смысла даже спрашивать у фальшивого псевдо-миносиро, был ли в нём Сайко-Бастер, он уничтожен, в грязной воде. Я снова оглядел комнату, чтобы убедиться в этом, но нигде ничего видно не было. Я схватила фальшивого псевдо-миносиро и поднялась на этаж выше. Также ничего. Что я надеялась найти в здании, которое было заброшено больше тысячи лет?

Я стала проверять каждый этаж. Понятия не имею сколько прошло времени, но я хотел довести дело до конца, даже когда мои надежды угасли, поступить иначе было бы не простительно, по отношению ко всем погибшим.

Наконец я вышла на надземный этаж. Доказательством этого было то, что в каждой комнатах были большие окна, которые снаружи засыпало землёй с песком. Часть земли с песком попало внутрь, а просачивающийся дождевая вода превратила всё это в лужи грязи с мутной водой. Лужи на полу в лаборатории тоже, вероятно, образовались из-за дождя.

Комната, в которой находилась я была центральной. Она выглядела примерно так же, как и все остальные, за исключением деревянного стола размерами вдвое больше других, стоявший в дальней части комнаты. Я была уверена, что эта комната когда-то принадлежала человеку, занимавшему высокую должность.

Я осмотрела комнату. Обычное служебное помещение, в котором не станут хранить опасных микробов. Я уже собиралась было махнуть рукой, как в свете от факела заметила что-то четырёхугольное на одной из стен.

Я подошла, чтобы рассмотреть поближе. На бетонной стене обнажилась металлическая квадратная пластина сантиметров сорок. Она походила на дверцу с ручкой.

— Что это? — спросила я без особой надежды.

— Сейф — контейнер для безопасного хранения денежного и ценного имущества. Данный, вероятно, относится к потайным. За прошедшие годы, скрывающие дверцу обои или картина, вероятно, исчезли.

Большего мне и не требовалось. Я сразу же стала пытаться выломать крепкую дверцу магической силой. Сейф был намного толще и прочнее, чем тот шкаф, что был в лаборатории, и никак не поддавался мне. Но вскоре бетон, в который был помещён сейчас начал трескаться, казалось, что сама стена вот-вот рухнет.

Я изменил образ и стала пытаться проделать отверстие в двери. Я никогда раньше не видела металла настолько устойчивого к магии, что привело меня в изумление. В конце концов мне удалось проделать в двери круглое отверстие, и вырезанный метал с грохотом упал на пол. Толщиной он оказался свыше десяти сантиметров.

Подняв факел повыше, я заглянула внутрь.

***

↑ オオオニイソメゴカイア (ouoniisome), но в записи кандзи — 大鬼磯女. Выдуманное существо. Состоит из 大 (ou) — большой; 鬼 (oni) — дьявол, демон, чёрт; 磯 (iso) — побережье; 女 (me) — женщина (одно из чтений кандзи в сочетаниях).

↑ 沙蚕 — нереис японский.

↑ 鬼磯虹矧 （oniisome）– Eunice aphroditois.

↑ Оцеллий — глаза членистоногих, имеющие лишь одну линзу.

↑ Лофофор — характерный питательный орган.

Внутри что-то было. Металлическая коробка, похожая на пенал для карандашей. И толстый конверт.

Сначала я достала коробку. На её лицевой стороне была странная пометка — красный круг, в котором находился большеголовый человечек, похожий на пришельца, с широко раскинутыми руками. Диагональная линия, казалось, мешала существу выйти из круга.

Некоторое время я безуспешно пыталась открыть коробку, прежде чем заметила маленькую кнопочку, коснувшись которой, крышка открылась.

То, что находилось внутри было совершенно неожиданным для меня. Это было подобие креста. Примерно семь-восемь сантиметров в длину, сделанный из похожего на стекло материала, который со временем потускнел. Но что было странным, так это его форма.

Большой круг проходил через три конца креста, которые были расколоты надвое. Походило на козлиные или дьявольские рога. У меня было дурное ощущения от него.

На мой вопрос, фальшивый псевдо-миносиро ответил, что наиболее распространённым крестом с кругом являлся кельтский крест — это символ христианства, к которому кельты добавили круг, обозначающий цикл жизни и смерти. Однако данный крест походил на крест стилизованный под фамильный герб Курусу[✱] Наименование герба久瑠子 (kurusu). * так как в древней Японии христианство было под запретом.

Я вернула крест в коробку и раскрыла конверт. Внутри лежало несколько сложенных листов бумаги, развернув которые я удивилась тому, что они лишь только поменялась в цвете, но не окислилась. Все символы на ней были хорошо читаемы. Однако из-за того, что это был не японский язык, прочесть их я не могла.

Фальшивый псевдо-миносиро оглядывал бумаги и сразу же переводил:

— Манифест экзорцизма. Дабы очистить одержимых злым духом и вернуть истинную человечность, решительно объявляется священная война абсолютному злу…

Содержание оголяло то, в какие крайности могут пуститься ограниченные верой люди, одержимые страхом и желающие своего спасения.

— Дьявол искусен. Он осыпает дарами, не требуя ничего взамен. Наделяет человеческий род ужасающей силой психокинеза, без платы за сие. Ведь ему дано видеть на тысячи лет вперёд. А он видит конец человечества. «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». Данные слова не ограничиваются политической властью, а распространяется и на чрезмерную силу человеческую, которая рано или поздно, несомненно, погубит и повлечёт за сим ужасные беды ближним.

Приятный женский голос сухо переводил текст, от которого я покрывалась гусиной кожей, но я не останавливала его. Эти бумаги и крест, возможно, имели отношение к Сайко-Бастеру, и мне нужно было в этом убедиться.

— Поскольку сама сила, несомненно, является злом, людей с психокинезом следует рассматривать только как бесов или ведьм. Следует обернуться к запятнанному ранее новаторскому шедевру шестивековой давности «Молот ведьм». Охота на ведьм не была продуктом массового безумия. Даже во времена, когда наука ещё не была достаточно развита, люди интуитивно понимали опасность, исходящую от людей с психокинезом. Те провидцы искореняли порочные семена. Несмотря на горестные ложные обвинения, с точки зрения всего человечества данные их деяния являлись надлежащими.

Позднее я узнала краткое изложение трактата по охоте на ведьм — «Молот ведьм», написанный двумя монахами (на мой взгляд именно они и были одержимы дьяволом). Подобная книга у нас была бы отнесена к четвёртой категории, подкатегории «Необъяснимо» или «Возмездие» и была бы сожжена незамедлительно.

Затем, после мучительно долгого выслушивания невыносимых проклятий в сторону людей, владеющих магическими силами, наконец-то началась самая существенная часть.

— Следовательно не остаётся выбора, кроме как убить их. Провести чистку людей, находящихся во власти дьявола, дабы не сотворили они боле греха. А весьма эффективным средством является сибирская язва, иначе Сайко-Бастер. Это воистину благословение самого Бога. Аллилуйя. Бог всегда даёт пищу нуждающимся.

Религиозные разглагольствования продолжались пока наконец не перешли до инструкции по использованию Сайко-Бастера.

— Святой порошок можно доставлять в конверте или распылять непосредственно на цель, как когда-то использовали еретики для политического терроризма. Однако в нашей священной войне уместно использовать лишь священное оружие — медальон Святого Бенедикта.

Святой Бенедикт был древним христианским святым, выгравированным на медали, оберегал от болезней и изгонял зло.

— Крест правосудия и искупления. Запечатанный внутри газ распылится, если бросить его под ноги одержимого. И даже через тысячи лет малейшее его количество заберёт жизнь вдохнувшего его одержимого. Аллилуйя…

Я закрыла глаза и до конца слушала перевод фальшивого псевдо-миносиро. Затем я вновь вынула крест из коробки. Смертельная бактерия была запечатана внутри на тысячелетия. Отчего у меня затряслись руки. Я глянула на крест под другим углом и поняла, это был не крест. На первый взгляд он похож на него, но на самом деле это был знак биологической опасности, что я видела недавно. Не думаю, что для создания подобного вида была какая-то практическая причина. Какой-то изощрённый ум решил, что подобное будет остроумно. С особой осторожностью я положила крестик обратно в коробку.

Придётся выпустить дьявола из заточения, однако это семя безумия и ненависти было единственной надеждой, оставшейся у нас.

Когда я попыталась встать мои ноги подкосились от усталости.

«Похоже мне нужен небольшой отдых, а после, если получится, встречусь с Сатору и Кироумару. Однако, если не получится их найти, мне придётся убить Акки самой. В любом случае, сначала мне нужно было выбраться отсюда. Стоит ли мне пройти назад тем же путём? Если бы я смогла вернуться к подводной лодке… Управлять ею самостоятельно будет трудно, но я как-нибудь справлюсь. Тогда будет не так трудно вернуться к месту встречи. Нет, не стоит. Пройти там будет слишком опасно и невыносимо для меня. Если бы я наткнулась на ещё одного нереиса, то уже никак не смогла бы спастись. Ведь кровь Инуи могли учуять. Но что ещё мне оставалось делать? Я думала, проделать дыру в стене здания, однако снаружи денно и нощно всё под наблюдением преследователей. Отделаться от птиц будет практически невозможно. Как только меня заметят, сбежать я не смогу…»

Я вспомнила о летучих мышах. Если бы только я также как и у пляжа смогла бы выбраться вместе с летучими мышами, что заполоняли собою всё небо и перекрывали вид, когда вылетают из пещер и залетают обратно.

«Сколько сейчас было времени?»

— Во сколько летучие мыши вернуться в пещеру?

— Через полтора часа, если предположить, что возвращение их произойдёт в то же время, что и вчера, — мгновенно ответил фальшивый псевдо-миносиро.

— Разбуди меня, когда придёт это время.

— Слушаюсь.

Я привязала фальшивого псевдо-миносиро корнем к руке и обхватив колени легла на пол. Вскоре я провалилась в сон.

Раздался режущий уху звук, от которого я мгновенно проснулась.

— Утро, четыре часа пять мину. Восход солнца начнётся через тридцать одну минуту. Предполагается, что летучие мыши скоро начнут возвращаться в пещеры.

«Невероятно»

Казалось, что я вообще не спала, но фальшивый псевдо-миносиро скорее всего был прав. Я поднялась и начала готовиться. У меня с собой почти ничего не было. Мешок сгорел, а всё что мне было необходимо это фальшивый псевдо-миносиро и Сайко-Бастер.

«Возможно, это был последний раз, когда я, будучи живой, открываю глаза»

Я замотала головой, чтобы прогнать неприятные мысли. В них не было никакого толку. Сейчас я должна была сделать то, что от меня требовалось. Я вышла из комнаты. Её хозяин за прошедшие тысячелетия всё ещё находился в углу комнаты и, казалось, провожает меня глядя мне в спину.

Я поднялась на второй этаж над землёй. Второй этаж в отличие от первого был практически весь засыпан песком и землёй. Я попыталась найти, где было бы легче выбраться наружу, но из-за темноты практически ничего не было видно. Однако кое-где ощущалось слабое дуновение ветерка. В здании была небольшая трещина, ведущая наружу. Прислушавшись, я услышала крик бесчисленного количества летучих мышей. Они уже возвращаются. Мне нужно было скорее выйти и успеть спрятаться.

Как можно тише я понемногу разламывала бетон, расширяя трещину и убирая песок с землёй. Две-три минуты спустя я проделала достаточно большую дыру, чтобы протиснуться в неё. В слабом свете звёзд открывался пустынный пейзаж, такой же бесплодный, как и тот, что я покидаю. Среди разрушенных зданий ни одно не было выше двух-трёх этажей. Металлические конструкции давно сгнили, а бетон едва удерживал то, что осталось от зданий. Повалившиеся здания выветривались, оставляя серые камни, и растворялись, создавая пейзаж похожий на карстовое плато. По земле тянулись полосы, похожие на чёрные реки. Фальшивый псевдо-миносиро утверждал, что это дороги с асфальтовым покрытием, потерявшие форму из-за длительного воздействия ультрафиолетовых лучей.

Растительности почти никакой не было, кроме что сорняки. Деревья пустившие корни под землю в здание были низкими и очень кривыми, наверное, из-за сильных ветров, бушующих в зиму на равнине Канто. Почва была сухой и бесплодной, отчего корни деревьев тянулись глубже под землю за водой, исчерпав все силы для роста ввысь.

В небе кружило множество летучих мышей. Вчера им потребовалось часа два, чтобы вернуться в пещеры. За это время мне нужно было найти трещину, у которой я рассталась с Сатору и Кироумару. Я переходила от укрытия к укрытию, следуя указаниям фальшивого псевдо-миносиро.

Враг мог наблюдать не только с неба. На поверхности также моггла быть группа. Перебегая от укрытия к укрытию в темноте, я почувствовала, как моё сознание, будто искажается. Что это было за чувство? Дежавю? Я была уверена, что никогда раньше не была в этом месте. И тем не менее, окружение казалось мне знакомым, как будто я видела всё это давным-давно.

«Я всё ещё сплю?» Нет, этого не могло быть. Я определённо была в сознании. Тогда что…»

Я оглядела редко растущие деревья поблизости.

Деревья, которые практически все косились в одну сторону, словно здесь круглый год дул сильный ветер в одном направлении.

Прошло некоторое время с момента, как я начала испытывать смутное беспокойство и дискомфорт.

«Назад», «Сейчас же беги» — говорило мне чутьё. Здесь не хотелось задерживаться и на секунду дольше. А я отчаянно пыталась бодриться мыслями о ◼'︎: «Уже невозможно повернуть назад. Только я могу помочь ему»

Я продолжала идти дальше, всматриваясь в загадочно искривлённые растения, что служили мне ориентиром. Казалось, если взглянуть свысока, то будет видно, как все деревья будут идти, как по спирали, а если так, то не должен ли ◼'︎ быть в самом центре.

Каждое дерево, мимо которых я проходила, становилось похоже на чудовищного осьминога с бесчисленными щупальцами, непрерывно извивающимися, словно подзывая ими.

«Что это было?»

Я моргнула. На пейзаж наложилась другая сцена.

«У меня галлюцинации из-за усталости?»

Я опёрлась рукой о стену ближайшего здания, придерживая себя. Бетон после многих лет эрозии и выветривания стал шероховатым.

На моих глазах стена начала изгибаться, обмякать, дрожать. Начали появляться пузыри и тут же исчезать. Это было что-то сумасшедшее. Моя голова сильно заболела.

Я отдёрнула руку, задыхаясь от страха.

«Невозможно»

Твёрдый бетон не мог быть таким.

Однако это не была галлюцинация. Я на самом деле видела это. Я была уверена в этом. Шум от летучих мышей нарастал, становился громче. Становилось ярче. Наконец светало. Подняв глаза, я увидела десятки, может быть, даже сотни миллионов летучих мышей, петляющих в рассветном небе, словно один гигантский дракон. Длинная чёрная вереница летучих мышей в восходящем солнце на миг окрасились в розовый.

Внезапно местность осветилась, словно прожектором. Я поднял глаза и увидела, что полярное сияние заполнило все небо. Небо висело бледно-зеленым занавесом, смешанным с рябью красного, розового и пурпурного света.

Я почувствовала, как по моим щекам текут горячие слёзы.

Моя память не была стёрта. Насколько искусные методы бы не использовались, они не могли полностью стереть то, что им было неудобно. А лишь спрятали в глубинах моего сознания. И теперь воспоминания ожили во мне. Как будто я сломала оковы, сдерживающие их.

В ту ночь я шла через тёмный лес, чтобы встретиться с ним.

Безликий мальчик. Его имя…

Мои глаза расширились от удивления.

В этой бетонной пустоши он вдруг появился передо мной в метрах десяти.

— Сюн! — закричала я.

Сюн отвернулся и побежал прочь.

— Постой!

Я, рискуя жизнью, побежала за ним.

Он то исчезал из виду, то снова появлялся среди обломков зданий, мчась, словно ветер.

Страх что меня заметят исчез куда-то, и я просто продолжала бежать, не помня себя.

Я потеряла его из виду, когда он повернул за угол здания. Я последовала за ним, и оказавшись там увидела, что он замер. Он стоял в метрах десяти от меня.

— Сюн! Почему…? — я не знала, о чём хотела его спросить.

Сюн медленно поднял голову и улыбнулся. Эта знакомая мне улыбка грела душу. И в этот момент восходящее солнце взошло над развалинами, окутывая его силуэт ярким светом. Этот волшебный момент закончился. А я осталась стоять там, поражённая.

— С вами всё в порядке?

Вопрос задал не Сюн. Нет. Это был даже не человек.

— Как вы здесь оказались? Как господин Инуи? — изумлённо тут же начал расспрашивать Кироумару.

— Я… Сюн… Эмм, где Сатору? — наконец-то я сумела выдавить из себя.

— В пещере неподалёку. У него небольшая рана, поэтому я собирался разыскать вас и господина Инуи.

— Рана? Какая?

— Не волнуйтесь, она несерьёзная. Его жизни ничего не угрожает, — такого было мнение Кироумару, но я вдруг забеспокоилась:

— Проведи меня к Сатору… Как он получил травму?

— Когда Акки преследовал нас, в нему попал осколок от разбившегося камня, — сказал он, ведя меня. — Летучих мышей становится меньше. Поторопимся.

Мы вошли в дыру в земле, которая, вероятно, была образована эрозией бетона из-за дождевых вод, внутри было как в Карстовой пещере.

— Саки! — крикнул Сатору. — Ты в порядке! Я волновался.

Его состояние было гораздо серьёзнее моего. Рана от кровососущего слизня на его левом плече всё ещё выглядела плохо, а повязка на правой руке пропиталась кровью.

— А Инуи?

Я медленно покачала головой. Сатору изменился в лице. Спокойно опустил голову и проговорил молитву.

— Он был храбрым.

— Да. Под водой на нас напал чудовищный нереис. Если бы Инуи был один, я уверен, он бы выжил, но он защитил меня… — я не могла продолжать говорить.

— Саки. Жертва Инуи не будет напрасной.

— Конечно. Я нашла. Без Инуи это было бы невозможно.

— Нашла? Действительно?

— Вот.

Я передала ему металлическую коробку, которую перевязала корнями деревьев. Морщась от боли, Сатору развязал узлы и открыл её. Он покосился на крест внутри.

— Осторожно! Сломается и нам всем конец. Его нужно будет кинуть под ноги Акки, — кратко рассказала я им о найденном Сайко-Бастере.

— Понятно, — Сатору взял крест и повесил его себе на шею.

— Что ты собираешься делать?

— Если будем держать его в ящике, то не успеем достать его, если вдруг появится Акки. Я понесу его.

— Нет. Ты ранен. Я понесу.

— Я смогу разбить его или разломать, — невозмутимо сказал Сатору. Казалось, что в критический момент он готов пожертвовать собой.

— Я тоже.

— Хорошо. Можем нести по очереди. Но я буду первый, — не уступал он. Я больше не спорила. В любом случае, если придётся разбить крест в узкой пещере, мы всё равно все бы заразились.

— Оставаться на одном месте опасно. Давайте потихоньку выдвигаться, — заговорил, молчавший Кироумару.

— Но что нам теперь делать?

— Первоначальная цель — найти Сайко-Бастер, достигнута. Полагаю, что будет разумнее покинуть эти места. С другой же стороны, сейчас может быть самый благоприятный шанс. Наша конечная цель, Акки, близко и он слабо охраняем, — Кироумару оскалился в ухмылке до ушей. — Ещё одно наше преимущество в том, что враг полагает, что они охотятся на нас, и в своём преследовании они не осознают, что охотятся уже на них. Кроме того, им не известно, что мы владеем Сайко-Бастером. Мы не можем упустить такой шанс?

Я взглянула на Сатору. Он молча кивнул. Мы понимали, что это был наша единственная возможность. Даже если мы все умрём, мы должны были остановить Акки.

Кироумару снял с себя одеяние и тщательно вымылся. После чего по всему телу размазал грязь и гуано летучих мышей.

— Ужасная вонь… — я зажала нос.

У бакэ-нэдзуми обоняние было гораздо острее, чем у людей, однако Кироумару, похоже, переносил эту вонь спокойнее.

— Согласен, но чем богаты. Я должен полностью скрыть свой запах.

Он обмазал и лицо, будто косметикой.

— Они следуют за запахом вас двоих, мой же им безразличен.

— Почему?

— Ну, они с самого начала не питали ко мне интереса. Возможно, недооценивают меня. Считают, что если справятся с вами двумя, то я один уже не буду угрозой для них.

— Кироумару серьёзно навредил им. Может, они хотят держаться от него подальше.

Сатору, похоже, тоже беспокоила эта вонь, так как хотя он улыбался, нос его был сморщен.

— Многих он убил?

— Ага. Это было нечто. Он убил семерых.

— Так много? Как?

— Сначала он выманил их нашим запахом в пещеру, где обитали черновласые клещи, зрелище было не из приятных. Даже Акки и Якомару пришлось разделиться и бежать. Но Кироумару этого было недостаточно. Он привлёк ещё клещей и вторгся в их лагерь. Они потеряли солдат и Якомару с Акки были вынуждены снова бежать. Но на этот раз всё пошло не по плану. Клещи стали гнаться за нами, так как не нашли другой пищи. Оказывается, могут плавать по воде, хотя не могут передвигаться по влажным стенам.

— Действительно?

— Благодаря выделениям они группируются и плавают по поверхности, как водоросли… Но, благодаря этому их всех было проще сжечь, — гордо продолжал Сатору. Во мне же вновь появились сомнения. Как именно Кироумару удалось убить бакэ-нэдзуми?

— Он точно убил семерых?

— Ага. Но это которых я заметил. Возможно, их было больше.

— Разве ты не говорил, что их изначально было всего семеро?

— Каждый раз, когда подземная группа несёт потери, наземная группа отправляет подкрепление. Тем не менее, в наземной группе их уже не так много, отчего под землёй их теперь около пяти, — объяснил Кироумару, каждую минуту больше походя на голема, чем на чудовищного настоятеля демонического храма.

— А почему ты не предупредил нас о гигантском дьявольском нереисе?

На мой вопрос Кироумару склонил голову:

— Что это?

— Дьявольский нереис у берега. Из-за этого Инуи…

Кироумару тяжело вздохнул:

— Я не думал, что стоит напоминать об опасности берега в ночное время. Прошу прощения, но ведь с вами был «бог смерти». Кроме того, мне не было известно, что это за существо. Это правда, что я потерял много своих солдат на берегу, но возможности разглядеть кем они были убиты у меня не было.

Сатору положил руку мне на плечо, успокаивая меня, чтобы я больше не допрашивала Кироумару.

— Ох… Это нехорошо, — Кироумару посмотрел вверх, подергивая носом. — Начался дождь.

— Почему это плохо? — спросил Сатору.

— Идущий дождь — благодать для нас, если мы хотим бежать, благодаря ему исчезают наши запахи. Но из-за него нам теперь будет труднее привлечь их.

Стало слышно слабое журчание воды.

— Не волнуйтесь, нас здесь не затопит. Вниз ведут множество отверстий…

Вода стекала сверху сквозь множество дыр со странным гулом, напоминающим шум водопада, звуки падающих капель в кувшин* или журчание реки.

— Поторопимся. Нам нужно закончить всё как можно скорее.

Мы следовали за Кироумару всё глубже уходя под Токио, переходя от просторных пещер, наподобие артерий, к более узким, похожим больше на капилляры. Кироумару в соответствии с его подземным образом жизни, уверенно вёл нас по извилистым пещерам.

Я слышала, как тяжело дышит Сатору и волновалась, похоже, что от полученных ран ему становилось всё хуже.

Сначала мы опускались ниже, но потом пещера вдруг повела вверх. Каменистая поверхность была покрыта дождевой воды, приходилось ступать аккуратнее чтобы не поскользнуться.

Как раз когда мне было интересно, как долго ещё уклон будет идти вверх, мы остановились. Мы, должно быть, были очень близко к поверхности, судя по тому, как отчётливо был слышен шум дождя и по слабым лучам света, которые могли быть ярче, если бы была хорошая погода.

— Здесь подходящее место, — обернувшись, указал Кироумару на дыру в скале диаметром три-четыре метра. — Вероятно, этот тоннель, был вырыт людьми тысячу лет назад. Удобно, что он идёт без ответвлений следующие полтора километра, прежде чем выйти на поверхность.

— Почему удобно? Будет лишь один путь к отступлению, — сказал Сатору. И поморщился, возможно, из-за ноющей раны.

— Будет легче рассчитать расстояние от них до нас. Сам тоннель не ведёт ровно, а петляет. Если держаться на определённом расстоянии, мы не попадёмся на глаза Акки, — его оставшийся зелёный глаз неприятно блеснул на залитом грязью лице, с которого местами была смыта грязь дождём и потом. — И всё же, хотя он и не разветвляется от него всё ещё отходят несколько небольших тоннельчиков. Однако все они тупиковые, так что не забредайте в них.

— Как мы это поймём? — тревожно спросила я.

— Вы поймёте, когда увидите. Они намного уже и резко сворачивают в сторону. В любом случае вы не заблудитесь, пока идёте вдоль этого тоннеля.

В его тоне ощущалось, сожаление, что у нас отсутствует чувство направления.

— И всё же действительно ли это такое хорошее место для нас? — всё ещё сомневался Сатору.

— Для нашей цели лучше места быть не может, — уверенно проговорил Кироумару. — Наше главное преимущество — это ветер.

По какой-то неизвестной причине в подземельях Токио постоянно дули ветра, сталкиваясь своими потоками.

Мы будем идти против ветра. И если разбить крест и выпустить Сайко-Бастер, то заразиться лишь только Акки позади нас. Мы же будем в безопасности от спор.

«Но пройдёт ли всё так гладко?»

Мы все ощущали невероятную тревогу, но не могли придумать плана лучше.

— Плохо… Вероятно, дождь будет сильнее, чем я полагал, — сказал Кироумару, глядя вверх и прислушиваясь к звукам, которых мы не слышали. — План заключался в том, чтобы заманить Акки в тоннель и использовать на нём Сайко-Бастер, когда мы будем у выхода из тоннеля. Но теперь я беспокоюсь, что всё сработает так как надо.

— Почему? — меня охватило дурное предчувствие.

— Из-за дождя исчезают наши запахи. Мы должны заставить их идти за нами. Нужно что-то посильнее… нет, нам нужна приманка.

— Эй, постой. Какая приманка… — в голосе Сатору звучало сомнение.

— Пусть Акки увидит вас, хотя бы на мгновение, а затем забежите в тоннели, он сразу же последует за вами.

— Ты о чём вообще? Хочешь, чтобы мы играли с Акки в салки? — крикнул Сатору. — Думаешь это так просто. Замешкаемся хоть на секунду, нам конец.

— Вы выносливее чем Акки. Он всего лишь ребёнок. Вы будете бежать быстрее, чем он.

— Это абсурд!

— Есть кое-что ещё. При использовании Сайко-Бастера, крест нужно будет разбить на очень близком расстоянии. Из-за высокой влажности порошок разлетится не далеко. В худшем случае он просто осядет на стенах, — продолжал Кироумару, игнорируя Сатору.

— Нет. Мы не сделаем этого, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Не сделаете? Что значит не сделаете? — посмотрел он на меня, не моргая зелёным глазом.

— Это потому…

— Как вы думаете, сколько жизней было принесено в жертву, чтобы оказаться здесь? — резко сказал Кироумару, отчего мы съёжились от страха. — Осмелюсь сказать, что вас не заботят жизни моих собратьев. Но сколько людей, начиная с господина Инуи, отдали свои жизни? Всё это ради убийства Акки. Все они верили в вас и отдали свои жизни надеясь на вас. И когда вы уже здесь и можете покончить с Акки, вы говорите, что упустите такой удачный шанс? Вы словно дети страшащиеся в критический момент встать лицом к лицу с Акки.

Я опустила голову, не в силах что-либо ответить.

— У вас двоих есть шанс убить Акки и выжить. Без преувеличения, хороший шанс. Наберитесь смелости… Я хочу сказать, что вы бы сожалели всю свою оставшуюся жизнь, что не сделали этого, но будет иначе. Наверняка, Акки рано или поздно убьёт вас. И когда это произойдет, последнее, что придёт вам в голову, — это непреодолимое сожаление из-за упущенной возможности убить Акки, чтобы в конце концов умереть самим…

Его слова попали в самое сердце.

— Верно. Возможно, так оно и будет, — тихо проговорил Сатору. — Мы готовы пожертвовать своими жизнями ради убийства Акки. Мы не остановимся из-за страха… Но что собираешься делать ты? Просто смотреть, как мы играем с Акки? Удобно, да?

Глаз Кироумару вспыхнул:

— Ты как капризный ребёнок. В рисковой ситуации, скидываешь всё на бакэ-нэдзуми?

— Следи за своим языком! Как ты смеешь! — рявкнул Сатору.

— В таком случае, предложите другой план. Если я смогу убить Акки, я без колебаний отдам свою жизнь… Или вы могли бы убить меня прямо сейчас. Есть лишь одна причина не делать этого: кто тогда привлечёт Акки?

— Раз ты заманил его досюда, неужели не сможешь привести его сюда? — с досадой проговорил Сатору.

— В этом-то и суть. Чтобы заманить Акки, нужны вы. Завидев вас, солдаты струсят следовать за вами, но не за мной. Акки же может вовсе не заинтересоваться мной, — печально покачал головой Кироумару и спокойно продолжил. — Разумеется, я не могу вас заставлять. Иначе бы навлёк ваш гнев и был бы раздавлен, точно насекомое… Решение остаётся за вами.

Я всё ещё сомневалась в Кироумару. А также в его эгоистичном плане, который завершиться успехов, только если всё пройдёт безупречно.

По крайней мере, теперь я точно знала, что мне нужно делать.

Прошло больше часа с тех пор, как Кироумару ушёл с нашим бельём, чтобы запахом заманить Акки. За это время мы закончили обследовать длинный туннель, который должен был стать нашим полем битвы, вплоть до выхода из него.

— Неплохо. Лучше, чем думал. Туннель довольно ровный, а опасные камни и выступы мы убрали… Только тех ответвлений стоит опасаться, — проматывал он в голове наш маршрут. — Ты как, Саки? Помнишь всё?

— Я теряюсь, когда много развилок. Здесь же туннель прямой, — меня рассердило, что он беспокоился о том, что у меня нет чувства направления.

— Но мы будем бежать в полной темноте. Плохо запомнишь путь, можешь удариться об угол.

— Кто-нибудь из нас не может светить? Бежать медленнее не будем.

— Нет, — решительно отклонил предложение Сатору.

Теперь, когда Кироумару ушёл, он взял на себя командование.

— Мы будем бегать также, но вот Акки — нет. Если мы осветим пещеру, он сможет бежать быстрее. В темноте же мы будем быстрее, поскольку знаем путь.

— Акки ведь может быть со светом?

— Да. Так было бы даже лучше. Потушим огонь, его глазам будет труднее привыкнуть к темноте после света.

— Он может стать осмотрительнее или вообще решить не преследовать нас.

Вероятно, Акки знал, что мы не можем использовать магические силы на нём. Так что он пойдет за нами, не опасаясь нашего нападения. И всё же, в полной темноте он мог немного забеспокоиться.

— Верно. Будет плохо если, он не войдёт в туннель… Давай поступим так. Ты побежишь впереди с маленьким огоньком. Так мне будет легче бежать, но и для Акки всё будет также.

В салки станет играть сложнее.

— Но, если подумать, всё не так плохо. Мы будем видеть, насколько он близко к нам. Нужно будет просто держаться от него на безопасном расстоянии и завести его к отвесной скале.

Мы решили, что там будет наилучшее место для использования Сайко-Бастера. Там был выступ, за которым можно было спрятаться и кинуть под ноги Акки крест, как только тот подойдёт достаточно близко.

Вопрос: что дальше? Сайко-Бастер заразит Акки, но убьёт его только через несколько дней. По крайней мере ещё несколько часов он будет в полном порядке. В прежние времена был такой военный термина — тактика «ударил-убежал», которую нам придётся использовать. Нам нужно будет убежать от него.

— Давай я понесу крест. У тебя обе руки в ранах.

— Они не серьёзные. Кроме того, я всегда бросал лучше тебя.

— Но…

— Подумай об этом. Ты будешь бежать впереди меня, если ты сломаешь крест я заражусь тоже.

— Этого не будет. Я подожду тебя, пока не добежишь до скалы.

— Нет, Саки, он останется у меня. Будет плохо, если ты упадёшь и сломаешь его, — пытался отшутиться он. Однако будет хуже если Акки догонит его. Сатору намеревался заразить Акки вместе с собой.

Дождь продолжал лить. Местами просачивалась вода, смачивая стенки пещеры и собираясь в ручейки под ногами. Воздух был тяжелым, казался липким.

— Это действительно возможно? — тихо проговорила я. Сатору вопросительно посмотрел на меня.

— Мы… действительно убьём другого человека?

— Стоп! — резко сказал он. — Не думай об этом. Мы просто разобьём крест — рядом с Акки. Он от этого не умрёт.

Я знала, что это было совсем не так. Однако хотя Сатору будет использовать Сайко-Бастер, было не лучшим решением говорить о том, что заставит его чувствовать себя виновным.

— Извини, мне не стоило говорить об этом.

— Всё в порядке… Мы просто делаем то, что должны. Не думай ни о чём другом.

— Ага… но…

Я должна была сказать ему об этом. Я чувствовала, что, если не скажу этого сейчас, потом уже будет поздно.

— Ребёнок Марии и Мамору и вправду Акки?

— Снова об этом? — утомлённо сказал Сатору. — Ты видела, что он сделал. Он без разбора убивал людей. Разве это не похоже на Акки?

— Я понимаю. Но думаю, что он отличается от предыдущих Акки.

— Наверное, они все в какой-то степени отличаются друг от друга. Их же несколько типов. И что с того? Акки… сначала остановим его, а потом подумаем.

— Я всё же не думаю, что он Акки.

Сатору встал и почесал затылок.

— Прекращай! Какого ты продолжаешь говорить о том, из-за чего я начну сомневаться?

— Прости! Но послушай. Может он не осознаёт кто он есть.

— Что это меняет? В любом случае мы должны остановить его. Если мы этого не сделаем, деревни будут разрушены. Вся Япония будет во власти Якомару. Сначала их будет немного, но количество Акки будет расти, благодаря чему бакэ-нэдзуми завладеют миром.

— Я понимаю, что мы должны остановить его. Но это ведь ребёнок Марии. Я хочу дать ему шанс. Только один.

— Шанс? Я совершенно не понимаю о чём ты говоришь.

— Если мы сможем заставить его понять…!

Я объяснила ему свой план. Возможно, он был единственным, кто мог бы это сделать.

— Ты в здравом уме? Если мы это и сделаем, как ты говоришь, это, наверняка, ни к чему не приведёт.

— Прошу тебя, давай попробуем? Там у обрыва у нас наверняка будет возможность, прежде чем использовать Сайко-Бастером.

Сатору скрестил руки и задумался:

— Я не могу ничего обещать, — наконец он выдавил из себя ответ. — Если будет возможность, попробую. Но мы не будем рисковать первоначальным планом. Не получится, сразу же ломаем крест.

— Хорошо. Я согласна, — искренне сказала я. — Спасибо, что выслушал. Может мне стоило держать это в себе, но я не могла молчать.

— Я понимаю… как ты себя чувствуешь, — сказал Сатору и замолчал. Похоже, он больше не хотел говорить об этом. Тогда издалека раздался лязгающий звук, похожий на удар металла по камню. От удивления я подскочила:

— Это…! — закричала я. Сатору приложил палец к губам.

Вновь послышался этот звук. Прежде чем добраться до нас он петлял по пещерам и проходил сквозь твёрдые скалы.

— Это они. Передают сообщения друг с другу.

Они начали охоту. Их добычей был Кироумару.

В следующее мгновение я услышала другой, протяжный звук, точно далёкий вой волка.

— Кироумару! — крикнул Сатору.

Они уже близко. Это был сигнал о том, что Акки попался на удочку.

— Идём. Идём в туннель… У нас есть две, может, три минуты.

Мы встали на места. Я сплела корни и зажгла импровизированный факел. Самым главным было то, что произойдёт вначале. Акки должен был заметить нас.

Моё сердце громко билось в груди, руки задрожали. По телу проступил холодный пот. Сейчас из ближайшей дыры должен был появиться Акки, мне нельзя было оплошать. На карту были поставлены не только наши жизни, но и жизни множества других людей.

От напряжения я ощутила головокружение и подступающую тошноту. В висках начало пульсировать от боли.

И тогда.

Мои мысли стали на удивление ясными, моё сознание расширилось. Это был странный опыт, но не неприятный, я будто бы не была собой. Я ощущала головокружительную радость, которую можно описать как кульминацию половой близости. Да. Точно. Сюн нашёптывал мне на ухо, деля со мной одно сознание.

Я могла лицезреть свои беспокойства и сомнения, как будто глазами другого человека, объективно рассмотреть их. Сомнения в Кироумару полностью не развеялись, но теперь я поняла, что корень этих чувств был в другом.

«Враг полагает, что они охотятся на нас, и в своём преследовании они не осознают, что охотятся уже на них»

Всплыли слова Кироумару. Он вёл речь о наших врагах, но это также может относиться и к нам.

Я уже слышала подобное раньше. Да. Когда нас обучали игре в го в Вакиэн.

«Забирал, заберут…» — высказывание, предостерегающее, что, если ты поглощён попытками захвата фишек оппонента, становится выше шанс, что заберут твои.

Почему я вспомнила об этом?

Якомару… Когда мы его ещё называли Сквиром, он сказал нам, что научен боевым стратегиям благодаря книге по го.

Может ли такой хитрый бакэ-нэдзуми не догадаться о наших планах. После того, как Кироумару перехитрил его, рискнёт ли он подвергать опасности Акки?

Это было ещё не всё. Неужели Якомару действительно потерял семерых своих бойцов в неожиданной атаке? Хладнокровное пренебрежение к жизни подчинённых было в его характере…

Если только он не манипулировал нами с самого начала.

Меня снова пробил холодный пот.

Однако мы не могли повернуть назад.

Кироумару вырвался из дыры впереди. Мы встретились взглядами на мгновение, затем он тут же исчез в другой дыре.

— Приближается…! — негромко прокричал Сатору.

И появился наш главный ужас.

***

↑Подпольные христиане — японские христиане, исповедовавшие свою веру в подпольных условиях в течение XVII-XIX веков во время периода Эдо.

↑ 水琴窟 (suikinkutsu) — музыкальное приспособление, используемое в японских садах. Суйкинкуцу состоит из перевернутого, зарытого в земле кувшина, над которым располагается лужица воды. Капли воды, постепенно проникая в кувшин через отверстия в донышке, издают приятные булькающие звуки, которые формируют несложные мелодии.

Вслед за Кироумару из дыры выскочило несколько теней — бакэ-нэдзуми. Они были без какой-либо одежды, за их спинами были кожаные мешки, а в лапах полые трубки, с которыми было легче обращаться в тесном пространстве нежели с луком.

Они уловили наш запах отчего быстро рассыпались и поднесли ко ртам трубки для нападения. Возможно, из-за того, что они не полностью полагались на своё зрение в темноте, у одного из них был факел в лапах.

Затем появилась ещё одна фигура. В темноте было не отличить, но, наверняка, это был либо Якомару, либо Акки. Он приближался к нам, не выказывая никаких признаков страха. Единственное, что отличало его от других — это накидка, которую он носил, несмотря на здешнюю жару и влажность. Он шёл, вглядываясь во тьму.

Бакэ-нэдзуми нашли дыру, в которой скрылся Кироумару, после чего обратили всё своё внимание в нашу сторону. Фигура в капюшоне слегка наклонилась вперёд и в это мгновение свет от факела осветил прядь волос под капюшоном. В свете пламени они были кроваво-красными…

«Акки»

Сатору и я свернули шеи двум ближайшим к нам бакэ-нэдзуми. Раздался хруст позвонков и двое бакэ-нэдзуми повалились даже не успев вскрикнуть. Двое других же, казалось, не понимали, что произошло, но в панике скрылись в ближайшей дыре.

Никуда не убежал лишь один Акки. Он медленно поднял голову и надменно посмотрел на нас.

Мы тут же побежали от него вглубь туннеля.

Я не была уверена, разглядел ли нас Акки, но в любом случае двух убитых бакэ-нэдзуми, должно хватить чтобы, спровоцировать его.

Мы планировали, что Акки будет следовать за нами. Метров через двадцать мы остановились за поворотом. Я зажгла небольшой пучок корней, затаила дыхание и стала вглядываться.

От входа в туннель тянулась тень фигуры, держащей факел в руках. Тёмный силуэт маленького «бога смерти» в капюшоне. Это был, словно сигнал к началу бега на смерть. Мы вновь пустились в бега. Не было даже возможности оглянуться назад. Мы просто продолжали бежать так быстро, как только могли.

Акки мог бежать как ему вздумается, мы же бежали, чтобы спасти свои жизни, не думая о том, как долго мы сможем продолжать бежать. Замедлимся хоть на миг и позволим ему нас заметить, а значит умрём.

Как и было обговорено ранее, я побежала впереди, Сатору следом за мной. Ноги стали ватными от страха. Мне приходилось заставлять себя бежать быстрее по извилистой пещере. В страхе за свою жизнь я продолжала бежать.

«Не думай»

Лишние мысли будут мешать. Если споткнусь о выступ, трещину, наши короткие жизни оборвутся.

От страха перед приближающимся Акки, казалось, что моё сердце вот-вот разорвётся. Всё что нам было нужно это держаться от него на расстоянии, на котором извилистый туннель не позволит ему видеть нас. Даже Акки не станет опрометчиво атаковать нас магической силой, иначе всё здесь может обвалиться и похоронить заживо вместе с ним, а если нет, то преградить ему путь к нам.

Когда я подумала о встречном ветре, дующем в сторону Акки, земля под ногами вдруг обмякла, я чуть не упала.

— Саки! Саки! Всё в порядке, можешь бежать медленнее! — крикнул Сатору позади. — Он бежит медленно.

«Верно»

Ему не обязательно торопиться. Лишь дождаться, когда вымотаемся мы.

Мы побежали медленнее. Свет от факела в руке Акки был за поворотом и не был виден отсюда. Однако были слышны слабые шаги, которые походили на быструю ходьбу, чем на бег.

Мы пошли медленнее, переходя то на бег, то на быстрый шаг, чтобы отдышаться, но из-за того, что мы вначале бежали изо всех сил, дышать становилось всё труднее. Позади слышались звуки ударов метала о камень. Их стали издавать чаще чем прежде. Снизу и сверху сообщали что-то друг другу.

Тогда мы не знали о чём.

— Вот так, хорошо. Продолжим в таком темпе, — сказал Сатору, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание. — Он, наверное, пытается нас запугать. Но мы достаточно далеко от него. Как бы то ни было, самое страшное позади.

— Всё хорошо?

— Ага. Постарайся восстановить дыхание прежде, чем мы доберёмся до отвесной скалы. Саки будь чуть дальше от меня. Я буду присматривать за ним. Если он ускорится, я крикну тебе.

— Хорошо.

С новой силой накатило смутное ощущение беспокойства. Но я всё равно следовала инструкциям Сатору, говоря себе, что это всего лишь моё воображение.

«Всё идёт как мы и планировали»

Наверное, из-за того, что я немного расслабилась в голову стали лезть всякие мысли:

«Был ли Кироумару в сговоре с врагом?», «Было ли всё это частью плана Якомару?»

Но я старалась не думать об этом. Жребий брошен. Вскоре узнаем, что верно, а что нет. Теперь уже нечего беспокоиться.

Следующим, что странно, мне вспомнился миф о сотворении мира, который я слышала в Вакиэн давным-давно.

После того, как Идзанами[✱]Идзанами — богиня творения и смерти в синтоизме, рождённая вслед за первым поколением небесных богов, супруга бога Идзанаги. умерла от ожогов во время родов. Идзанаги[✱]Идзанаги — в синтоизме бог творения, супруг богини Идзанами. никак не мог забыть облик жены и отправился за ней в обитель мёртвых. Хотя Идзанами говорила: «Прошу, ни в коем случае не смотри на меня», он всё же взглянул на неё и увидел ужасающий гниющий труп с копошащимися в нём личинками.

Охваченный страхом Идзанаги бежал из-под земли на поверхность. А Идзанами, разгневанная тем, что была увидена в таком постыдном виде, послала за ним вслед уродливую ведьму[✱]黄泉醜女 (yomotsushikome) — в дословном переводе — уродливая женщина с того света..

Конечно, я не случайно вспомнила этот миф, пока спасалась бегством.

Это был бурный поток ярких образов в тёмной пещере, практически галлюцинацией. Отчего мой охваченный ужасом разум пробудил в моей памяти эту историю.

Каждый раз, когда Идзанаги практически настигала ведьма, он бросал украшение для волос, зуб гребня или плод персика и чудом спасался.

И сейчас мы оторвались от Акки. В таком случае…

«Странно» — какой-то голос заговорил.

«Сюн… Это ты?» — спрашивала я сама себя.

«Странно. Не странно ли это?» — слабый голос упорно продолжал.

«Странно? Что странно? Слышишь?»

И снова послышался звук сообщающихся врагов одновременно с разных сторон. Но что это был за звук?

«Осторожно. Это ловушка»

Теперь я отчетливо слышала, что это был голос Сюна.

«Стой. Саки»

— Остановится? Почему? Мы не можем! — невольно закричала я.

«Не заметила? Акки уже не преследует вас»

Я замедлилась, затем снова ускорилась, но после остановилась.

— Саки! Что ты делаешь? Быстрее! — кричал позади Сатору.

— Сатору, там точно ловушка!

— О чём ты? У тебя галлюцинации. Ты что-то бормочешь себе под нос.

Он толкнул меня сзади.

— Стой. Акки уже не бежит за нами. Почему?

Сатору ахнул и оглянулся:

— Может он просто идёт. Но он всё равно может нагнать нас!

— Но ты слышишь его шаги? Всё что я слышу, это дождь и как они переговариваются друг с другом.

Сатору запнулся:

— Действительно… Но мы только и можем, что идти вперёд.

— Но что, если…

Я оттолкнула Сатору изо всех сил, благодаря чему в последний момент спасла наши жизни. Пещера впереди нас внезапно рухнула с оглушительным грохотом. Скала и вода с грохотом обрушились чуть ли не на нас.

— Бежим!

Мы повернулись и побежали тем же путем, которым шли. Хотя Акки всё ещё мог ждать нас там.

Нас загнали в угол.

Сатору крепко сжал крест на груди: если Акки убьёт его, он заберёт его вместе с собой.

Пробежав метров пятьдесят назад Акки всё не было видно.

— Где он? — Сатору остановился и прошептал дрожащим голосом.

Я обернулась и всмотрелась в пещеру позади. Обвал прекратился. Поднявшаяся пыль из-за дождя и сырости уже начала оседать. Недавно совершенно тёмная пещера стала светлее, похоже, обвал открыл дыру на поверхность.

— Вернёмся.

— Вернёмся куда? — Сатору был в смятении и растерял всю свою уверенность.

— Откуда мы шли… — сказала я.

— Разве Акки не там?

— Вряд ли, — я всё ещё была охвачена страхом, но разум был ясен, словно рассеялся весь туман. — Не понимаешь? Это ловушка. Якомару догадался куда мы пойдем и обвалил в том месте землю.

— Так Кироумару в сговоре с ним?

— Не уверена… В любом случае, там опасно. Они будут нас ждать.

— Но Акки ведь там, — на лице Сатору проступил испуг. — Так что мы должны продолжать идти вперёд. Там обвал, мы сможем выбраться на поверхность и сбежать.

— Нет! Подумай. Как они обрушили землю и твёрдую скалу?

От моего вопроса Сатору побледнел:

— Не порох. Ни запаха пороха, ни серы я не почувствовал. И не было слышно взрыва, только звук обрушения скалы… Но это невозможно.

В этот момент я заметил что-то под ногами. Сатору проследил за моим взглядом. Это была прядь отрезанных рыжих волос.

— Чёрт! Нас обманывали с самого начала, — простонал Сатору.

Мы продолжали плясать под дудуку Якомару.

Если подумать, было странно, что на Акки была накидка в душной пещере, где был риск, что мы спутаем его с бакэ-нэдзуми и убьём. Конечно, была возможность, что мы умрём, но обмен Акки на нас того не стоил. Значит то был не Акки. Они отрезали ему волосы и переодели одного из бакэ-нэдзуми, чтобы тот преследовал нас в пещере, а затем подал сигнал о нашем местоположении тем, кто на поверхности. Таким образом, они могли обрушить пещеру, не опасаясь быть похороненными заживо.

«А это означает, что в месте обвала нас ожидает…»

— Бежим!

Я заметила, что Сатору ошеломлённо смотрел через моё плечо. Там в облаке пыли был виден свет факела и стройный силуэт ребенка…

Мы рванули изо всех сил.

Было слышно, как быстро он бежит за нами. Вместо хладнокровного следования за нами, он сразу же пустился в погоню. Нас от Акки отделял лишь один поворот.

«Как только пещера перестанет извиваться, он тут же разорвёт нас»

Внезапно ко мне пришла идея. Я потянулась рукой и схватила мешок, который был у Сатору.

— Саки, что ты делаешь? — закричал он.

Я схватила фальшивого псевдо-миносиро и бросила его. Также как Изанаги, бросающий гребень в ведьму. Фальшивый псевдо-миносиро ощутив опасность множеством своих ног начал взбираться на стены, как щетинохвостка.

Спустя мгновение после того, как мы оказались за следующим поворотом, позади нас вспыхнул яркий свет. Фальшивый псевдо-миносиро засветился чтобы защитить себя и ослепить Акки. Радужное свечение вспыхнуло на несколько секунд и вдруг потухло, словно свеча. Я понятия не имела, какова была судьба фальшивого псевдо-миносиро, но по крайней мере это остановило Акки на некоторое время, за которое нам удалось пробежать длинную прямо ведущую часть пещеры. Если бы не эти несколько секунд, мы бы уже были мертвы.

Я думала, что мы достаточно оторвались от него, но позади нас вновь послышались шаги. Он был быстрее, чем мы хотели думать. Ему с его ростом, похоже, было гораздо проще бегать по узкому туннелю. Хотя у нас также было преимущество: мы бегали уже по этому туннелю несколько раз и знали, где находятся все повороты и препятствия, благодаря чему дистанция между нами не сокращалась. Хотя так было не долго.

Мне перестало хватать кислорода, я начинала хрипеть. Мои лёгкие горели. Я была уже на пределе, пробежав так немного. Страх лишал сил.

Хуже всего было то, что мы бежали по ветру, что противоречило нашему плану. И даже если бы мы воспользовались Сайко-Бастером и умерли от этого, Акки же вовсе мог не вдохнуть споры из-за ветра.

Внезапно Сатору остановился. Я пробежала мимо него и обернулась:

— Что с тобой? — закричала я.

— Я собираюсь попробовать то, что ты предложила.

Сатору сконцентрировался на пустом пространстве позади. Появилась некая завеса, загораживающая свет и оставляющая нас в темноте.

Менее чем через две секунды появился Акки. В свете от факела у него в руке, мы могли видеть его, но Акки же видел перед собой только зеркальную поверхность.

Он остановился, высоко поднял факел и подозрительно вгляделся в зеркало. На нём были соломенные юбка и обувь. Он выглядел совсем как обычный мальчик.

Если бы только он понял это.

Я объяснила свой план Сатору: поскольку его вырастили бакэ-нэдзуми, он, вероятно, считает себя одним из них. Что будет, если он увидит себя в зеркале? Мы никогда не видели зеркал в колониях бакэ-нэдзуми, потому что они не имели привычки пользоваться ими. Возможно, он видел своё отражение в воде, но едва ли вглядывался в него. Как только он поймёт, что он похож на своих врагов, а не на бакэ-нэдзуми, осознает ли он себя человеком? Если да, то был маленький шанс, что это вызовет в нём подавление агрессии.

— Ты в себе? Даже если мы и поступим так, это может вообще ни на что не повлиять, — Так сказал Сатору тогда. Но теперь же рисковал жизнью, чтобы сделать зеркало, как я того просила.

— Саки, оставь это мне и уходи, — прошептал он.

— Нет.

Я не собирался никуда уходить. Не собиралась больше бежать. Более того, я не хотела бросать его. Да и если план не сработает, бежать было бы бессмысленно.

Акки… Сын Марии медленно подошёл к зеркалу. Я не могла видеть его выражение лица, лишь очертания. Однако судя по его движениям он был явно в замешательстве.

— Правильно. Гляди внимательнее. Ты человек. Такой же как и мы, — тихо говорил Сатору. После чего, словно в ответ, Акки издал звук:

— Гр-р-р-р-р… ПϒガШ▼Ë◎◿?

— ПϒガШ▼Ë◎◿?

— ПϒガШ▼Ë◎◿?

Акки повторял одно и то же снова и снова. Затем склонил голову, вглядываясь в своё отражение, после чего по-детски пронзительно взревел:

— ヸ★＊∀§▲ЖAДヺヹ!

В следующее мгновение стенка пещеры рядом с ним разошлась множеством трещин.

— Осторожно! Бежим! — крикнула я, пригнувшись. Сатору повторил за мной, но опоздал всего на мгновение.

Каменные обломки полетели в нашу сторону. Пронзили зеркало и прошли над моей головой, но один из них попал Сатору в висок.

Он чуть не повалился, но сумел удержаться на ногах.

Я подняла глаза и ахнула.

Зеркало исчезло.

Я была примерно в пятнадцати метрах от Сатору, а Сатору метрах в десяти от Акки. Сатору был неподвижен, а с виска его стекала кровь. Мы были точно лягушки, следящие за змеёй.

Акки не выглядел настороженным и спокойно подходил к нам, зная, что мы не можем на него напасть. Под небрежно остриженными волосами красовалось лицо ангела со светящимися яростью глазами, как у голодной кошки, охотящейся на мышь.

— Саки. Беги, — спокойно сказал Сатору.

Я сомневалась, что он намеревался сделать, пока ветер в пещере не ослаб.

— Сатору?

Даже находясь в узкой пещере, он был не способен изменить направление ветра в ней. Однако с огромными усилиями ему удалось на мгновение его остановить.

— Это конец.

— Нет… стой! — молча прокричала я, осознав, что он собирается сделать.

Акки приближался к Сатору, он был уже всего в пяти метрах от него.

— Держи, подарок! — сказал он, поднимая крест и кидая его под ноги Акки.

Вдруг время, будто замедлилось в десятки раз. Настолько, что я буквально могла видеть, как падает крест, как если бы это были сотни отдельных изображений. Крест похожий на лепестки тигровой лилии или на рога дьявола разбился о стену. Из него вырвался шлейф серовато-белого порошка, который медленно распространялся в воздухе…

«Ах, вот и всё» — подумала я. — «Наша миссия наконец закончена. Независимо от того, что с нами будет, Акки погибнет. Камису 66 спасён. Вновь воцарится мир…»

«Нет. Нет. Нет. Я не могу этого допустить. На таком расстоянии Сатору тоже заразиться Сайко-Бастером»

В моей голове вспыхнула безумная мысль.

«Я теряла близких мне друзей. Сестра. Сюн. Затем Мария и Мамору… Если я потеряю и Сатору, то я останусь совсем одна. Из первой группы осталась бы только я. Неужели такова воля богов?»

«Нет!» — завопила я внутри себя.

Споры опасной сибирской язвы, распространявшиеся, словно белая краска в воде, вдруг вспыхнули ярким пламенем. Пламя быстро распространялось, сжигая все споры… Спустя тысячу лет проклятое оружие, просуществовавшее столько лет, было уничтожено в адском пламене…

Ощущение времени вновь вернулись ко мне.

Сатору ошеломлённо упал на землю.

А Акки…

Он завизжал и отшатнулся. Похоже, пламя ранило его.

— Сатору! Бежим! — я потянула его за руку.

— Саки, что это…? — бормотал он, всё ещё не в силах понять, что произошло.

— Забудь об этом, бежим!

Когда мы бросились бежать, позади нас раздался ужасающий клич. Мы оглянулись и увидели гневное выражение лица Акки, уставившееся на нас. Его волосы обгорели, обе ладони были красными от ужасных ожогов.

Теперь действительно был наш конец.

Оцепенев от страха, я просто продолжала глядеть на Акки.

Я не сомневалась, что моя жизнь близится к концу.

Из-за моих импульсивных действий наши старания и жертва множества людей стали напрасными. Мы не могли убить Акки, не могли покинуть этот ад…

Я уже готова была умереть. Отчего не сразу поняла, что произошло затем.

Из-за наших спин прилетел камень, едва не попав в Акки, который сбил его практически перед собой своей магической силой. После чего по какой-то причине Акки в страхе отступил. А из выбежал Кироумару:

— Сюда! — схватил он нас и поволок. Это было поистине чудом, что, когда мы втроём пытались скрыться и наши спины были полностью открыты для Акки он ничего не сделал, хотя мог с лёгкостью сжечь всех нас.

Оказавшись за поворотом, я начала понимать, насколько чудесным было наше спасение. И тем не менее мы всё ещё были на грани. Бог смерти настигал нас. Теперь мы действительно были в патовой ситуации. Мы избежали смерти, но потеряли шанс убить Акки.

Мы отчаянно бежали по пещере.

— Не похоже, чтобы Акки следовал за нами, — сказал Кироумару, принюхиваясь.

Теперь, когда Акки бежал по ветру, мы могли сразу же узнать приближается ли он.

— Наверное, он получил сильные ожоги. Может, залечивает раны, — проговорил Сатору.

С его виска всё ещё стекала кровь.

Мы перестали бежать.

— Куда мы теперь идём? — от моего вопроса, на лице Кироумару проступило сомнение:

— Я не знаю. Сейчас давайте как можно дальше уйдём от Акки.

— Извините, из-за меня Сайко-Бастер…

— Нет времени сожалеть об этом. Сконцентрируйтесь на пути вперёд. Там может быть засада.

Мы прошли большую часть пути никого не встретив, что внушало оптимизм. Акки был позади, а Якомару не пустит сражаться с нами бакэ-нэдзуми…

Но когда мы приблизились к выходу из пещеры, Кироумару остановился. Мы не знали, что кто-то есть дальше. Но чуткий слух Кироумару, казалось, что-то уловил.

«Вероятно, там враг»

Кироумару молча указал рукой, чтобы мы остановились. Когда мы медленно начали отступать, раздался оглушительный выстрел, из стены вырвались осколки камня.

Мы отступили на двадцать-тридцать метров. Затем раздался второй выстрел. На этот раз патроны пролетели дальше.

Мы их не видели и не могли контратаковать, а попытайся мы выглянуть нас тут же бы убили. А разрушение пещеры могло заживо похоронить и нас. Только мы думали, что спасены, как нас опять загнали в угол. И выхода не было.

Когда произошёл третий выстрел, стало ясно, что они стреляют вслепую, однако шанс, что шальная пуля попадёт всё ещё оставался и мы отступили в ответвление, которое вело в тупик.

Раздался резкий свист. Якомару, вероятно, общался с Акки.

— Я чувствую запах Акки. Он идёт, — сказал Кироумару, как будто приближался его знакомый. — Запах гари и крови. Чувствую страх в его поту. Из-за ран он двигается очень настороженно. Он остановился метрах в сорока. Вероятно, пытается высмотреть нас. Ему известно, что мы здесь.

«Почему он не перебил нас всех сразу?» — всплыл вопрос.

— Вот и всё, — не зная, что делать Сатору сел и глубоко вздохнул. — Нам некуда идти, Сайко-Бастер потерян. Теперь мы…

Я чувствовала острую боль из-за случившегося с Сайко-Бастером. Однако Кироумару, похоже, думал иначе:

— Браниться ещё слишком рано.

— Почему? У тебя есть идеи? — спросила я, отчаянно хватаясь за малейшую надежду, однако ответ разочаровал меня.

— Нет. Не думаю, что мы можем, что-либо сделать в сложившейся ситуации… Однако, похоже, что Якомару также не знает, как поступить, –добавил Кироумару, ощутив мои сомнения.

— Им нет нужды торопиться. У них подавляющее преимущество. Они могут просто ждать, пока мы не сдохнем здесь, — сказал упавший духом Сатору.

— Не могу сказать того же, — спокойно говорил Кироумару. — Мы всё ещё можем кое-что сделать: если вы решитесь, обвалить пещеру и похоронить себя вместе с ними.

— И поэтому Якомару боится припереть нас к стене?

Если это так, то всё, что мы могли сделать, это надеяться, что обвал будет достаточно большим, чтобы убить их всех.

— Это может быть одной из причин. Несмотря на то, что сейчас у него есть преимущество, в решающий момент могут возникнуть проблемы. Солдаты Якомару не пойдут дальше из-за страха ваших сил, а Акки, будет колебаться идти в одиночку.

— Почему?

— Одна из причин в том, что я здесь. У меня нет магических сил, и я без колебаний нападу на него… Другая в его возможных сомнениях.

— Сомнения в чём?

— В сражении он сильно обгорел. Он был уверен, что вы не нападёте на него, но теперь он сомневается в этом.

— Кстати… — Сатору поднял голову. — Саки, смогла травмировать его, когда подожгла Сайко-Бастера. Как ты это сделала?

— Потому что… — я подумала над этим вопросом. — Может быть, потому что, когда я подожгла Сайко-Бастер я думала о том, что от этого Акки не умрёт. Я ведь не пыталась напасть, а случайно ранила его попытке спасти тебя.

— Понятно… — протянул Сатору. — Не можем ли мы этим как-то воспользоваться? Если использовать силы, для, как бы, спасения Акки…

— Нет, — замотала я головой. — Это никогда не срабатывало на Акки, что появлялись прежде… Самого себя не обмануть, чтобы обойти подавление агрессии или Механизм Угасания.

Если бы это было так просто, нам бы не пришлось спускаться в этот ад, чтобы найти Сайко-Бастер.

Внезапно раздался голос Якомару:

— Давайте побеседуем! Я главнокомандующий колонии Сиояабу, Якомару. Положим конец ненужному кровопролитию.

— Что за чушь он сейчас несёт? — прошипел Сатору. — Кто напал и убил сотни людей?

— Прошу, ответьте. Люди и бакэ-нэдзуми это разные, но разумные виды. Любой конфликт должен разрешаться посредством дискуссии, а для этого нужен диалог.

— Не отвечайте, — тихо предупредил Кироумару. — Так он определит наше местонахождение.

— Иначе нам придётся убить вас, — продолжил Якомару в ответ на наше молчание. — Я не желаю подобного. Клянусь своей честью и именем, если вы сдадитесь сейчас, я гарантирую, что вы будете жить. Обещаю, что с вами будут обращаться гуманно в плену.

— Как если бы Каяносудзукури обещала птицам не есть их яйца, — высмеял Кироумару. — Этот лицемер не ожидает, что мы доверимся ему и выйдем. Просто пытается вытянуть из нас ответит.

Как только он понял, что мы будем хранить молчание, голос Якомару резко оборвался.

Мы стали ожидать нападения.

Повисла гнетущая тишина.

— Сатору… Прости. Я была дурой. Я думала о том, что ты тоже заразишься из-за Сайко-Бастера. Но…

— Всё в порядке. Я понимаю, — рассеянно проговорил Сатору. — Акки, может быть, и заразился бы, но убил бы меня прежде, чем заразился бы я… Так что ты продлила мне жизнь.

— В конце концов, всё так как ты и говорил, — с сожалением обратилась я к Кироумару. — Я спустила в канаву наш шанс убить Акки. И умру в раскаяниях.

— У нас есть поговорка: «Сетуйте тогда, когда окажитесь в могиле», — глаз Кироумару сверкнул. — Вы быстро сдаётесь. Мы же ищем способ изменить ситуацию до последнего вздоха. Даже если усилия будут напрасными, мы ничего не потеряем. И это касается не только солдат. Это касается всего живого. Нужно сражаться до последнего.

Я должна была быть впечатлена его не растраченным боевым духом. Но в тот момент я думала, что это была лишь пустая бравада. Мы исчерпали все возможные средства и вскоре должны были быть похоронены глубоко под землёй. Какой может быть выход из этой ситуации?

— Киромару, я хочу кое-что спросить у тебя, — Сатору поднял глаза.

— Что же?

— Когда мы попали в ловушку Якомару я, честно говоря, подумал, что ты предал нас.

— Действительно. Неудивительно, что у вас появились такие мысли после такого потрясения. Но признаю, это сбивает с толку, — спокойно сказал Кироумару. — Однако, если вы трезво взглянете на ситуацию, то поймёте, что это невозможно. Во-первых, у меня нет намерений предавать вас, чтобы помочь этому лицемеру, ведь сейчас я живу, чтобы спасти свою королеву и скормить его ошмётки свиньям. Во-вторых, если бы я присоединился к ним, я бы давно убил вас. Честно говоря, это было бы всё равно, что ребёнку руку выкрутить.

— Так и есть.

Я посмотрела прямо на Кироумару. Сколько бы раз я на него не смотрела, всё равно ощущаю мороз на коже.

— Ты рисковали жизнью, спасая нас от Акки. Сомневаться в тебе после такого неправильно… Но я всё же хочу спросить у тебя.

— Всё что угодно, пока я жив.

— Ты ведь говорил, что бывал раньше в Токио, верно? Поэтому ты хорошо осведомлён о здешних местах. Но вот почему ты пришёл сюда? Что было настолько важным для тебя, что потерять треть своих в этом ужасном месте?

Кироумару широко раскрыл рот в улыбке:

— В самом-то деле. Вот в чём корень всех ваших подозрений. Мне не хотелось об этом вам говорить, но теперь причин скрывать этого больше нет, — он встал, стал прислушиваться и принюхиваться, чтобы убедиться, что враг не двинулся с места, а затем продолжил: — Мы прибыли сюда по тем же причинам, что и сейчас — завладеть оружием массового уничтожения, что осталось от прежней цивилизации.

— Но зачем? — на мой вопрос Кироумару невольно усмехнулся.

— «Зачем»? Уж не для того, чтобы пополнить нашу оружейную коллекцию. Чтобы использовать его разумеется. Сайко-Бастера недостаточно, но мы полагали, что с ядерным оружием, либо же с большим количеством радиоактивных материалов, мы сможем сместить людей.

— Почему? У вашей колонии ведь хорошие отношения с людьми? Или же у вас такие же желания, что и у Якомару? — недоверчиво воскликнул Сатору.

— Прежде всего прошу понять, что это не простые желания. Всё живое стремится размножаться и прожить насколько только возможно долгую жизнь. Наши же стремления повязаны на дальнейшем процветании колонии. Для её безопасности мы должны быть готовы ко всему. Под нашей эгидой множество влиятельных колоний. Однако в случае необходимости нужно иметь план уничтожения как дружественных, так и враждебных колоний, — равнодушно объяснял Кироумару. — Если так подумать, люди являются серьёзной угрозой для нашей колонии. Что в вашем понимании «хорошие отношения»? Дать клятву верности и подчиняться вам — таким образом нам будет дозволено жить. Всё это может измениться в одно мгновение. Не редко по совершенно непостижимым причинам полностью уничтожаете колонии.

— Значит, вы хотели убить людей прежде?

— Если бы это гарантировало нашу победу, мы бы так и поступили. Также как Якомару. Но, к сожалению, мы не обнаружили никакого ядерного оружия, поэтому нам, естественно, пришлось отказаться от этой идеи.

— Но откуда вы вообще узнали о ядерном оружии?

— Вам наверняка известно. Архивы библиотек. Вы их зовёте псевдо-миносиро или поддельными псевдо-миносиро. Мы давно поняли, что знание — это сила. Поэтому захватили как можно больше архивов. В прошлом они защищались только от людей, но недавно появились новые виды, которых и нам стало сложно поймать… Архивы, которыми обладали мы, захватил Якомару. Теперь он обладает как минимум четырьмя.

Мы были слишком беспечны из-за наших магических сил. В любую эпоху власть имущих съедала их же небрежность и самоуверенность, они вели их к развалу.

— Спасибо за честный ответ. Но как ты считаешь, заслуживаешь ли ты теперь нашего доверия после всего того, что мы услышали?

— Разумеется. Я рассказал вам всё это не тая, чтобы мы доверяли друг другу, — в своей манере ответил Кироумару на мой вопрос. — Мы небезосновательно враждебны к людям, у нас нет жажды завоевания. Всё, чего мы хотим — лишь процветания нашей колонии. Однако теперь Сиояабу угрожает нашему дальнейшему существованию, заключив в клетку нашу королеву, — глаз Кироумару сверкнул. — Этот ублюдок растерял наш инстинкт — жизни ради колонии из-за своего раздутого желания власти. Под видом демократии он распространяет свои вероломные идеи, пытается захватить власть и стать диктатором, — из-за гнева он начал переходить на рёв, но не повышая тона, чтобы нас не услышали. — Хотя наш вид был порабощён людьми, нам всегда позволяли наследовать свои культуру и традиции. Но, если Якомару получит господство с моим родом будет покончено. Я не могу позволить ему поработить нас, провести лоботомию нашей родовой матери. — Я вспомнила тот ужас, что видела в колонии Сиояабу в их «скотном хлеву». Впервые я ощутила некое сочувствие к Кироумару, чего обычно не испытывают люди к их виду. — Поэтому я должен убить Акки любыми возможными средствами и разбить все планы Якомару в дребезги. В этом наши интересы полностью совпадают. Вы согласны?

— Да. Согласна, — я кивнула.

— Да. Я тоже согласен. Однако… — Сатору не стал продолжать, но было ясно, что он хотел сказать. Хотя теперь мы могли доверять Кироумару, ситуация от этого никак не улучшалась. Мы были убеждены, что ничего уже не поделать. Даже Кироумару. Возможно, и Якомару, думал также.

Но в действительности же всё было совсем не так. Если бы мы поняли это раньше, то могли бы победить без дальнейшего кровопролития. Однако никто из нас не мог предположить, что в то время подавляющее преимущество было у нас.

«Забавно»

В моей голове, снова раздался голос.

«Сюн? Что это значит? Что забавно» — чтобы не привлекать внимания Сатору и Кироумару, я мысленно задала вопрос.

«Кироумару. Ваш основной… козырь»

«Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Объясни толком»

«Я уже говорил. Он не Акки. Подумай об этом…»

Голос Сюна затихал.

«Сюн. Сюн! О чём? Скажи»

«Ты ведь поняла… я показал… на поверхности… себя…»

И больше я ничего не слышала.

Я всё ещё была растеряна.

— Саки, что с тобой? — спросил Сатору, глядя на меня.

Когда я собиралась рассказать ему, Киромару прошептал:

— Идёт… Акки.

Мы в ужасе взглянули на проход. Тупик, в котором были мы находился за длинным поворотом, и пещеры, к которой он примыкал отсюда видно не было.

— Идёт медленно, тихо. Приближается. Ещё два-три метра…

Неужели Акки действительно шёл к нам? Если он зайдёт в этот тупик мы не сможем убежать. Я начала концентрироваться, готовясь обрушить пещеру, хотя это было самоубийством, но также и умышленным нападение на другого человека, отчего, вероятно, в последнее мгновение подавление агрессии помешало бы мне использовать силу.

«Не должна ли я сделать это сейчас, пока ещё не увидела Акки?»

Я взглянула вверх…

«Не могу»

Отчаяние накрыло меня.

Если я обрушу пещеру, это убьёт также и Сатору. Я не могла использовать магические силы.

Я закрыла глаза и стала дожидаться конца.

Однако Кироумару через некоторое время прошептал:

— Акки прошёл мимо. Он, похоже, собирается присоединиться к Якомару.

Застывшая кровь, вновь стала циркулировать во мне. Сердце сильно забилось. Проступил пот.

— Почему он идёт к ним? — спросил Сатору, выдохнув.

— Якомару, вероятно, опасается, что мы поставим всё на карту и нападём на него, ведь если кто-то из вас прорвётся, отразив выстрелы, сможет убить их всех, — Кироумару наклонил голову. — Но теперь они не смогут напасть на нас с двух сторон и оставили нам путь к отступлению точно заманивает бежать…

— Пусть это ловушка нам нужно уходить. Там может быть ещё одна их группа, но у нас может не быть больше шанса сбежать, — Сатору двинулся к выходу из тупика.

— Стой! — закричала я.

Я поняла, что пытался сказать мне Сюн. Он действительно, не Акки. Если бы у него действительно был синдром Рахмана-Крогиуса, как и говорила госпожа Томико мы бы ничего не смогли сделать. Но он не Акки. А в таком случае…

— Саки? — удивлённо поднял на меня глаза Сатору.

— Мы были слепы. У нас было так много возможностей, а мы упустили их.

— О чём вы говорите? — Кироумару склонился ближе.

— Шанс всё ещё есть. Будет трудно… А что, если всё пойдёт не так? Вот бы всё прошло успешно…

— Саки, просто скажи уже! — выпалил Сатору, не в силах больше ждать.

— Есть только один способ убить Акки…!

— Я всё время думала: почему именно ребёнок Марии и Мамору стал Акки? — я облизнула губу, пытаясь разобраться с мыслями в голове. — Вероятность родить Акки очень мала. А чтобы он оказался ещё и ребёнком, впервые оказавшимся в лапах бакэ-нэдзуми и того меньше.

— Разве они не могли что-либо сделать с ним? Воспользоваться медикаментами, влияющими на психику?

— Это, наверное, то, о чём все и подумают, но он ведь первый ребёнок в лапах Якомару. Думаешь он использовал бы препараты, которые никогда раньше не испытывал на людях и которые могли повлиять на ребёнка не так как ожидается?

— Мы используем некоторые дурманящие вещества, — заговорил Кироумару. — Королева наших предков, голых землекопов, управляла рабочими с помощью вещества, содержащегося в своей моче. Наша королева унаследовала эту способность, однако в результате резкого скачка наших умственных способностей теперь едва ли возможен полный контроль над нами. Чтобы добиться прежнего эффекта мы добавляем, например, марихуану, избавляя себя от страха… Однако я согласен: неясно, подействует ли они на человеческого ребёнка, не говоря уже об избавлении от подавления агрессии и создании из ребёнка Акки.

— И это значит, что он не Акки? — Сатору был сбит с толку. Рана на его голове всё ещё кровоточила и выглядела ужасно. — Я так не считаю. Он Акки. Взгляни на то, что он сделал!

— И это сбивало нас с толку. — Как я уже сказала, во мне всё встало на свои места. — Мы сделали свои выводы, как только увидели, что ребёнок спокойно убивает людей: значит он Акки, подумали мы и успокоились.

— Успокоились? О чём ты говоришь? В каком месте факт того, что он Акки, успокоил нас?

— Синдром Рахмана-Крогиуса нам известен. А страх перед чем-то неизвестным я считаю более сильным.

Сатору сложил руки и задумался.

— У меня есть основания полагать, что он не Акки. Есть два типа Акки упорядоченный — со своим хладнокровным рассудком, и беспорядочный — полностью не отдающий себе отчёта. Между ними есть одно общее — им безразлично кого убивать. В таком случае если он Акки, почему он не причинил вред Якомару?

— Может они контролируют его с помощью каких-то средств?

— Нет. Приручить Акки невозможно. Если бы это было возможно, происходящие в прошлом катастрофы не были бы такими ужасными. Кроме того, если он будет одурманен, то не обязательно будет убивать лишь людей.

Сатору рассеяно раскрыл рот:

— Тогда почему на него не действует подавление агрессии и Механизм Угасания?

— Думаю, утратились.

— С чего бы?

— Всё просто. Его отлучили от родителей, и с момента рождения воспитывали бакэ-нэдзуми. Он считает себя одним из них. Не человеком.

— Может быть и так, тогда… — Сатору ахнул. — Возможно ли, что на Акки… подавление агрессии действует в отношении бакэ-нэдзуми?

— Точно.

Теперь я была уверенна в том, что витавшие в моей голове мысли верны. Он считал себя бакэ-нэдзуми и поэтому не мог убивать себе подобных, но людей убивал без колебаний.

— Но всё же, почему он так безжалостно убивал людей?

— Мы ведь это делаем точно также.

— А? — вздрогнул Сатору. — Но они же бакэ-нэдзуми, — осознав, что Кироумару слышит его, забеспокоился: — …Действительно. Так и есть. Никогда не думал об этом в таком ключе.

Глаза Кироумару расширились:

— Я должен был понять это раньше. Когда мои лучшие бойцы были убиты, он не использовал свою силу непосредственно на них, чтобы убить, а лишь защищался от стрел и овладевал их оружием. Мы были беспомощны, и я думал, что он просто развлекается… Но даже когда я бежал и столкнулся с Акки он не убил меня, хотя между нами было всего метров тридцать. Как я мог не заметить этого, — Кироумару прорычал. — И ранее, когда вы вдвоём оказались лицом к лицу с Акки, мне удалось вмешаться просто бросив в него камень. Ваше убийство имеет решающее значение для них. Даже избавление от одного из вас было бы достаточно, но Акки просто смотрел на то, как мы убегаем. Он не атаковал. Он не мог атаковать, потому что я был там!

— Постой, значит Кироумару может напасть…? — голос Сатору задрожал.

— Ага. Он не будет использовать свою силу на Кироумару. Поэтому его будет легко убить или даже захватить живым.

— Чёрт! — стена под взглядом Сатору треснула, оттуда сразу же подул ветерок. — Победа была в наших руках! Но мы упустили её из-за своей невнимательности. Почему мы не додумались до этого раньше?

— Эй, успокойся. Ещё не поздно, — сказала я как можно мягче. — Хотя и под конец, мы всё же выяснили это.

— Мы должны были выяснить это раньше, чем Акки… прежде, чем он прошёл мимо нас. Теперь он с Якомару. Теперь даже если Кироумару сунется к ним, его убьют выстрелами, — глубоко вздохнул Сатору, сложив руки на груди.

Но всё ещё был способ. Я так думала. Шанс на успех был мал, но не нулевой. Единственным, на что мы могли положиться сейчас.

Однако я не могла без колебаний сделать что-то настолько ужасное. Будь Якомару на моём месте он совершил бы это без раздумий, но я противилась. Будь то люди или бакэ-нэдзуми, мы все были живыми существами с бьющимися сердцами и тёплой кровью, текущей по нашим телам. Мы смеёмся, плачем, гневаемся, мыслим… Мы обладаем интеллектом. Мы не игровые пешки, которых можно разменять. Проведя столько времени с Кироумару, я прочувствовала это глубже.

Кроме того, я думала об Акки, как о ребёнке Марии и Мамору и это разрывало мне сердце. Но в тоже время, от факта, что он напал на наш округ, крушил дома и убивал множество невинных людей я ощущала жгучую ненависть и желала отомстить ему.

Однако он не Акки.

По природе своей он был безгрешен. Бакэ-нэдзуми убили его родителей, а затем воспитали и дали указ убивать людей. Считая себя бакэ-нэдзуми, у него не было ни сомнений, ни какого-либо укора совести, ведь говори они ему, что люди — зло, поработившее и убивающие их, они будут правы.

И дело было не только в этом. Он не мог противиться их приказаниям. Не мог напасть на них из-за подавления агрессии и Механизма Угасания, в то время как бакэ-нэдзуми могли напасть на него. Иначе говоря, он был их рабом.

«Что за жизнь у него была?» — Мне было больно от мысли о том, как сурово с ним обращались после смерти Марии и Мамору. — «Но что, если мы проиграем здесь?»

Выжившие люди сбегут как можно дальше, чтобы не быть убитыми. Якомару с этим ребёнком рядом с собой сможет отражать атаки других округов, чтобы выиграть время. А через десять лет все похищенные им младенцы станут достаточно взрослыми, чтобы использовать магические силы. И тогда его уже будет не остановить. Бакэ-нэдзуми захватят всю Японию.

Не было времени беспокоиться о подобном.

Я должна была стать таким же злом.

Я уверена, что госпожа Томико пришла бы к такому же решению.

— Саки, — сказал Сатору, подняв голову. — Ты сказала, что есть только один способ убить Акки?

— Ага, — я кивнула. — Для начала нужно будет узнать, где они находятся.

Мы крались к пещере из тупиковой ветви, пока не оказались в четырёх-пяти метрах от начала ответвления. В пещере было тихо. По моему жесту Сатору сделал крошечное зеркало из водяного пара и медленно повернул его в сторону врага. Как только мы увидели их Сатору тут же рассеял зеркало. Мы вновь отступили вглубь тупика.

На мгновение мы увидели их. Пятеро бакэ-нэдзуми лежало примерно в двадцати метрах, а за ними стоял ребёнок.

— Акки… он пришёл сюда не только для того, чтобы присоединиться к Якомару. Они собираются завести нас в ловушку, — тихо проговорил Сатору. — Если бы мы по глупости попытались выбежать, нам был бы конец.

— Разместить солдат в авангарде, а Акки в арьергарде — разумно, — понизив голос разъяснил Кироумару. — Я не смогу высунуться первым, солдаты изрешетят меня. А если затем выйдите вы, Акки разорвёт вас.

— Якомару кто-нибудь заметил?

— Нет… Этот трус всегда прячется позади.

В целом я ожидала, что Акки… ребёнок будет под защитой бакэ-нэдзуми.

С одной стороны, тот факт, что Якомару не был на передовой, был хорошей новостью, ведь исход решиться в мгновение. Будь Якомару там, он бы разгадал наш план, но находясь позади, у него не будет времени для этого.

Якомару редко ошибался, но после того, как «Акки» присоединился к нему, его уверенность в непобедимости «Акки» сделала его невнимательным. Нам нужно было действовать быстро, пока он не осознал свою оплошность. И Кироумару был нашим козырем.

— Я должна тебя попросить кое-что сделать, — сказала я, повернувшись к Кироумару.

— Что будет угодно… Если это приведёт к победе?

Я объяснила им свой план.

Кироумару, как и следовало ожидать, выглядел ошеломлённым, потерял дар речи.

— Это… твой план? Как ты к этому пришла? — спросил Сатору, находясь в таком же потрясении.

— Сюн сказал мне.

— Кто? Ах… Сюн!

Он наконец-то вспомнил.

Кироумару, молчавший некоторое время, внезапно разразился громким смехом.

— Замечательно. Вы первоклассный стратег… Я было думал, что у нас уже совсем нет шансов. Не могу поверить, что единственное оставшееся решение настолько простое.

— Сможешь сделать.

— Конечно. Вопрос лишь в том, как избавиться от запаха. Солдаты сразу почувствуют его.

— Верно…

Оглянувшись, мы увидели, что по стенкам пещеры стекают струи воды. Дождь, похоже, лил как прежде, не было никаких опасений, что он кончится.

Кироумару тщательно обмылся, а затем обмазался грязью. Сатору снял с себя всю одежду.

— Было бы лучше, будь у нас гуано, но думаю это должно сбить их с толку, — сказал Кироумару, принюхиваясь к себе.

— Но этого недостаточно… Сатору, сможешь изменить направление ветра? Хотя бы на нескольких секунд. Он поморщился:

— И в то же время сделать зеркало. Если это на несколько секунд, думаю, справлюсь, — на его лице появилась слабая улыбка. — Сюну было бы легко использовать две техники одновременно… Если мы выберемся отсюда, я хочу поговорить с тобой о нём.

— Ага.

Я о многом хотела поговорить с Сатору.

Кироумару было нелегко одеть одежду Сатору, поэтому мы помогли ему. Их тела были разные, поэтому было невозможно хорошо подогнать, но нам удалось всё одеть на него. Оставалось лишь его скрыть морду.

— Используем это, — сказал Сатору, снимая окровавленные повязки с рук и головы. Отодрав прилипший струп, раны снова начали кровоточить, но уже не выглядели такими серьезными.

— Да, это тоже поможет их обмануть. Акки может подумать, что лицо было обожжено из-за сгорающего Сайко-Бастер…

Кироумару взял окровавленные повязки и обмотал ими голову.

— Теперь мы готовы. Прежде чем мы начнём, могу я просить вас двоих? — официально заговорил Кироумару, похожий на жуткую мумию.

— Хорошо, говори.

— Когда всё кончится, полагаю, все люди сойдутся во мнении, что необходимо истребить всех бакэ-нэдзуми. Но я прошу, пожалуйста, пощадите королеву моей колонии Оосудзумэбати. Она надежда всех нас… Наша мать.

— Хорошо. Обещаю.

— Я тоже обещаю во что бы то ни стало спасти твою королеву, чтобы она осталась жива, а твоя колония восстановилась.

Хотя пасть Кироумару была скрыта повязками, я ощутила, что Кироумару улыбается.

— Теперь у меня больше нет никаких сожалений. Не могу дождаться, когда разобьются фантазии этого неверного словоблуда.

Мы подкрались к выходу из тупикового ответвления.

— Итак, как и было оговорено, я буду отсчитывать от десяти и как досчитаю до нуля мы начнём. Тогда я начну считать по порядку. На один Сатору остановит ветер. На два, три, четыре изменит направление ветра и создаст зеркало. На пять, шесть, семь я нападу. На восемь мы побежим…

— Понятно.

— Договорились.

Я медленно глубоко вдохнула.

В ближайшее время всё решится. От этой мысли у меня задрожали ноги. Я думала, что, пройдя через все эти ужасы стану храбрее, но мне всё равно было страшно.

«Я могу умереть»

Ещё столько вещей, которые я хочу сделать. Я не могла вынести мысли об исчезновении. Что моё тело будет гнить под землёй. Нет, не так. Я боялась, что умру напрасно. Что не смогу убить Акки. Умру зазря и услышу трубы — победный клич Якомару, и не смогу ничего поделать, кроме как извиниться перед человечеством за свою немощность.

От напряжения у меня во рту пересохло, началось лёгкое головокружение.

«Успокойся, сконцентрируйтесь на том, что важно» — твердила я себе.

— Ладно, вы готовы? Десять, девять, восемь, семь…

Пока я вела обратный отсчёт моё сердце начало бешено колотиться, готовилось к атаке.

— Три, два, один, ноль.

Ветер в пещере стих. Сатору создал стену в пещере слева, преграждающую ветер. Затем он сделал безвоздушное пространство перед стеной, используя такой же образ, как и при создании линзы.

— Один, — сразу же в воздухе из влаги начало формироваться зеркало.

— Два, три, четыре.

Сатору слегка ослабил переднюю часть безвоздушного пространства, отчего ветер остановился и начал затягиваться в обратную сторону. Я не могла этого почувствовать, находясь в ответвлении, но видела, как немного пыли стало двигаться в другом направлении, точно задул лёгкий ветерок. Зеркало медленно стало поворачиваться в сторону бакэ-нэдзуми. Я выбрала одного из них в отражении в зеркале. На этот раз я не должна была просто свернуть ему шею. Это должно произойти эффектней.

Я тихо повторила свою мантру.

— Пять.

Голова бакэ-нэдзуми взорвалась, разбрызгав кровь.

— Шесть.

Оставшиеся бакэ-нэдзуми в панике начали беспорядочно стрелять из ружей. Они не слышали, как Якомару приказывал им остановиться. После выстрела требуется время для перезарядки.

— Семь.

Стрельба прекратилась. Ещё двух бакэ-нэдзуми я подняла вверх и ударила о свод пещеры. Камни, кровь и плоть обрушились на оставшихся проливным дождём. Их было трое. Один из них бросился бежать и остальные последовали за ним.

— Восемь!

Кироумару выбежал, я последовала за ним. Он выглядел немного неуклюжим. Благодаря его размерам, бегущего на задних лапах Кироумару в тёмной пещере, с трудом можно было отличить от человека. Глядя через плечо Кироумару, я заметила небольшую фигурку, с рыжими волосами будто они были в крови. Ребёнок. Он глядел на нас с неприкрытой яростью.

Притворство одетого в человеческую одежду Кироумару было настолько искусно, что, возможно, могло посоперничать с господином Инуи, притворявшимся бакэ-нэдзуми. На бегу он делал вид, что использует магические силы, показывая на убегающих бакэ-нэдзуми. Я тут же отрубила им головы невидимым мечом. Из-за запаха крови в узкой пещере становилось трудно дышать.

— ヸ★＊∀§▲Ж…AДヺヹ! — Акки… Ребёнок зарычал голосом, не похожим на человеческий.

Кироумару внезапно остановился, как будто ударился о невидимую стену.

В его груди появилась большая дыра, через которую я могла видеть. Кровь залила меня с ног до головы. Я видела, как кишки вывалились из него назад и падают на землю.

— ヸ★＊∀§…

Ребёнок понял, что что-то не так и перестал рычать, вгляделся в Кироумару.

Человек умер бы мгновенно. Но Кироумару всё ещё стоял. Ему оставалось сделать последнее. Дрожащей рукой он стал разматывать повязки на голове. В пещере воцарилась тишина, словно недавние стенания были чем-то невероятным. Когда Кироумару закончил снимать повязки и показал свою морду бакэ-нэдзуми, ребёнок замер.

— Пϒガ… ▼Ë… ◿… — напоследок что-то на своём языке проговорил Кироумару и с шумом рухнул на землю. Я бросилась к нему, хотя было ясно, что он уже мёртв. На нём была вида удовлетворённая улыбка.

Раздался ужасающий вопль. Я подняла голову.

— ПϒガШ▼Ë… ◎◿…?

Акки… Ребёнок выглядел ошарашенным, его пробила мелкая дрожь, на лбу под рыжими волосами выступили капли пота.

Я хотела отвести взгляд, но закусив губу заставила себя смотреть.

Сын Марии и Мамору упал на колени, держась рукой за грудь.

В нём запустился Механизм Угасания от осознания, что он убил того, кого считает своим собратом.

Я закусила губу отчего почувствовала привкус метала во рту.

«Ему не спастись. Этот ребёнок…»

В этот момент мою грудь пронзила боль. Я ощутила холод, пробегающий по всему моему телу, от которого все волосы встали дыбом.

Как гром среди ясного неба:

«Мне тоже будет воздано?»

Я не думала, что и меня коснётся это, ведь этот ребёнок такой же человек, как и я человек.

Сатору подбежал ко мне сзади:

— Саки, ты как?

Я чувствовала себя плохо. В тот момент я действительно думала, что умру. Я сжимала грудь и отчаянно говорила сама себе: «Я не убивала, я не убивала, я не убивала…»

Внезапно я задумалась: почему я так сильно хочу остаться в живых. Все, кого я любила, умерли один за другим.

«Так почему же?»

Боль исчезла. Была ли я всё ещё жива? Я подняла глаза и увидела, что Сатору улыбается мне:

— Не волнуйся… Всё хорошо, — он обнял меня до боли крепко.

Я стала причиной смерти ребёнка, хотя не нападала на него. Поэтому Механизм Угасания не действовал, но привёл к приступу, предостерегающему меня.

Я вновь взглянула на ребёнка. Маленькое тело абсолютно неподвижно лежало на земле. А рядом с ним стоял поражённый Якомару.

Моё внимание привлёк цвет волос мёртвого ребёнка. Это был тот же рыжий цвет, что и у Марии в былые времена. Единственное, что она оставила после себя в этом мире… Я не хотела его убивать. Но иначе не могла.

По щекам полились слёзы.

Родись он в нашем округе он, несомненно, вырос бы милым, умным мальчиком. Этот ребёнок ни в чём невиновен…

Даже сейчас, под грузом вины за совершённое, я ощущаю неясный страх.

Даже зная, что этому никогда не суждено сбыться, я всё равно хотела бы, чтобы он встретил смерть как человек.

Ужасающие битвы и суматоха, точно наступающий закат богов*, вскоре сошли на нет. Потеряв свою единственную надежду, Якомару осознал, как завершиться эта война. Уже тогда он был лишь тенью самого себя. Мы схватили его и его войска, захватили его корабли и с победой вернулись в округ.

Люди собирались бросится в бега из округа, многие уже так поступили, однако, как только мы объявили, что «Акки» мёртв, всё резко изменилось.

Госпожа Томико, как и многие члены Этического Комитета погибла. На замену им в такой чрезвычайной ситуации была сформирована Комиссия Восстановления Порядка, как высший орган власти, дабы приступить к ответным мерам против бакэ-нэдзуми. Несмотря на нашу молодость, мы с Сатору были избраны членами этой Комиссии.

Большинство людей, ранее занимавшие руководящие должности в округе, были мертвы, отчего мы не могли позволить себе выбирать членов только лишь по старшинству. Большинству из нас было между двадцатью и тридцатью годами, выбирались те, кто отличился в битвах с бакэ-нэдзуми.

Мои родители были среди погибших. Сатору также потерял всю свою семью.

Я горько плакала, когда узнала об этом. Думала, что у меня уже закончились слёзы, но они не переставали течь несколько дней. Позже я услышала от людей, которые видели моих родителей, что они вернулись в округ как раз тогда, когда война приняла наиболее ужасный облик. По приказу Якомару труп Сисэя Кабураги был повешен на Святой Барьер. Тех, кто видел это охватил всепоглощающий страх. Они потеряли волю к борьбе и бросились в бега. Благодаря страху перед «Акки» бакэ-нэдзуми легко выследили и схватили почти сотню человек. На этом этапе Якомару начал брать людей в заложники вместо того, чтобы просто убивать их. Им завязывали глаза, чтобы они не могли использовать магические силы, и помещали в клетки.

Те, кто ещё не отказался от борьбы и продолжали атаковать бакэ-нэдзуми, тщательно избегали встречи с «Акки» и добросовестно старались уменьшить вражеские силы. Мои же родители как прибыли в округ ходили по школам, выпуская проклятых кошек. Проклятые кошки намного умнее, чем я предполагала. Они могли неделями выслеживать свою цель по оставленному запаху или по показанному им изображению.

Мои родители освободили двенадцать проклятых кошек, всех что были. Они скрывались в развалинах округа, выжидая благоприятной возможности убить «Акки». И в этом они практически преуспели. По словам людей, наблюдавших с крыш, когда кошки обнаружили «Акки» они, словно скоординировали свои действия для атаки. «Акки» и охраняющие его бакэ-нэдзуми двигались на юг, кога с запада стала приближаться коричневая кошка, а с востока серая. Когда бакэ-нэдзуми уловили запах коричневой кошки, они собрались защищать западную сторону, и в открытую ими брешь бросилась серая. А затем, словно ожидая этого, появились чёрная и чёрно-бело-рыжая кошки и набросились на «Акки» сзади, с севера. Трёхцветная кошка, быстро сделала круг, чтобы подойти с юга и окружить «Акки». В окружении трёх кошек, казалось, он был в безвыходном положении. Ему будет затруднительно справится с тремя кошками одновременно, только если он не такой же превосходный мастер как Сисэй Кабураги.

Однако охраняющим его бакэ-нэдзуми удалось в последний момент отразить атаку кошек. Они были мутантами с острыми иглами на спинах, как ежи, отчего кошкам требовалось время, чтобы убить их. Покакошки расправлялись с одним из них, разорвав тому живот, у «Акки» уже было более чем достаточно времени, чтобы убить всех трёх кошек. В конце концов, проклятые кошки не смогли прикончить «Акки», но смогли задержать его, что позволило сбежать горожанам.

Когда нечистые кошки пытались остановить «Акки», мои родители пошли в библиотеку, чтобы сжечь все книги, которые могли оказаться опасными в руках врага. Однако дым привлёк ненужное внимание. Когда мои родители вышли из библиотеки, они наткнулись на «Акки»… Я считаю, что мои родители, как и все другие люди, что пожертвовали собой, умерли не напрасно.

Поскольку мы не могли справится с «Акки», люди прибывали в замешательстве. Но вдруг «Акки» стал странно себя вести, он не решался нападать, стал рассеянным. Благодаря чему было спасено немало жизней. Причины этого неясны, но, возможно, возымели силу молитвы об изгнании «Акки».

Якомару, пытая пленных, узнал об этом и быстро повёл своих лучших бойцов и «Акки», за границы округа, чтобы сжечь Храм Сёудзёу вместе со священником Мусином, кансу Гёусей и почти всеми монахами, что там были. Никому не удалось остановить «Акки». Тогда же Якомару, вероятно, прознал про нас и двинулся вдогонку.

Вернёмся в настоящее. Весть о смерти «Акки» распространилась в мгновение ока, она сжигала страх в сердцах каждого, сменяя его яростью и желанием мести. Тогда же из окрестностей прибыла помощь из Тайнай 84 в Хокурику и Коуми 95 в Тюубу.

Ситуация менялась стремительно.

Кроме своего смертельного оружия — «Акки» бакэ-нэдзуми потеряли также и мозг нападения — Якомару, и даже всех мутантов навроде сумифуки, что были созданы для нападения на нас. Они ничего не могли поделать. И не могли сбежать благодаря окружению прибывших членов Отдела по охране природы из ближайших округов.

Заместитель Якомару, Скуик, взявший на себя командование, вернул всех до единого украденных младенцев и отправил гонца для переговоров о перемирии. Но Комиссия Восстановления Порядка пять минут набивал его соломой, делая из него чучело, а затем отправил обратно с письмом с вежливым отказом в его пасти. Следующий принёс письмо о безоговорочной капитуляции, взамен сохранения жизни своих солдат. Его с помощью магических сил мутировали в кучу раковых клеток, отчего он совершенно перестал походить на самого себя, и также отправили назад.

Видя, что ничего больше не остаётся, Скуик повёл в бой все оставшиеся силы с готовностью умереть почётно. Но люди всё ещё были в ярости, они жаждали мести и не собирались дать им умереть так просто. Каждого встречного они пытали медленно и мучительно.

Мы с Сатору тоже принимали участие в их уничтожении, но я не желаю подробно описывать эти события.

Есть вещи, которые я никогда уже не забуду: огромное поле, полностью окроплённое кровью, заволок туман, пахнущий этой самой кровью — необычное зрелище; и характерный для грызунов вопль тысяч бакэ-нэдзуми, расходящийся эхом по округе. Это было похоже на крики множества людей.

Неделю спустя я увидела Якомару, он выглядел осунувшимся, потерявшим дух существом. Он сидел на каменном полу, прикованный цепями, и, подняв голову, смотрел на нас.

— Якомару. Ты помнишь нас?

Он как-то непонятно отреагировал на мой вопрос.

— Я Саки Ватанабе из Отдела по контролю видов Пункта Здравоохранения. А это Сатору Асахина из фермы Мёухоу.

— Помню, — последовал хриплый ответ после паузы. — Это вы убили нашего мессию и схватили меня в пещерах под Токио.

— О чём ты? Мы не убивали его! — рявкнул Сатору. — Это был твой грязный план убийства Марии с Мамору. Из-за тебя ребёнок убил множество людей! Это всё на твоей совести. Всё произошедшее.

Якомару не отвечал.

— Тебя будут судить, но перед этим я хочу спросить, — тихо сказала я.

Обычно прочие виды не представали пред судом, но на этот раз Комиссия Восстановления Порядка решила специальным указом устроить для него суд. Обратившись к книгам, оказалось, что это первый судебный процесс за прошедшие тысячелетия с последнего подобного суда в Европе*, где обвиняемый был не человеком, а животным. Однако Якомару практически не дадут высказаться, не говоря уже о непредвзятости.

— Зачем ты всё это сделал?

— Всё это…? — Якомару слабо улыбнулся.

— Тебе предъявлено огромное количество обвинений. Я хочу услышать, причину по которой ты пошёл на этот ужас, убивая неповинных людей.

Якомару пришлось повернуть голову в неудобное положение, чтобы взглянуть на меня:

— Это часть плана. Когда мы восстали, мы должны были сделать всё возможное, чтобы победить. Если бы мы проиграли… ну, я был бы ровно в том же положении, что и сейчас.

— Почему ты восстал против людей?

— Потому что мы не ваши рабы.

— Почему вы рабы? Конечно, вы трудитесь по нашей просьбе, но вы ведь полностью под вашим личным самоуправлением, — резко проговорил Сатору.

— Только когда вы в прекрасном расположении духа, мой господин. Но, только мы вызовем ваш гнев, даже если причина незначительна, колония сразу же будет уничтожена. Возможно, наше положение даже хуже, чем у рабов.

Я вспомнила, как Кироумару говорил в основном то же самое.

— Истребление колонии — высшее мера наказания. Она не применяется при проступках… А лишь при убийстве человека и предательстве.

Я вспомнила наказания, применявшиеся Отделом по контролю видов в прошлом.

— Что было раньше, курица или яйцо…? В любом случае наша возможность продолжать жить столь же хлипка, сколь тонки пузыри на поверхности пруда. Разве не естественно желание избежать этой неуверенности? — сказал Якомару, оскалив зубы и высоко подняв голову. — Мы столь же разумны, как и вы. Единственное, что у вас есть эти магические проклятые силы, а у нас их нет.

— Непростительно. Твоих слов более чем достаточно, чтобы заслужить смертную казнь, — сказал Сатору, холодно глядя на Якомару.

— Моя судьба в любом случае не изменится, — Якомару пожал плечами.

— Говоришь, что действовал на благо колонии, но Кироумару имел другое мнение о тебе. Даже если ты хотел объединить колонии, как ты оправдаешь захват королев и использование их отпрысков как домашний скот?

— Кироумару — грозный сёгун, но он пережиток прошлого. Он не может увидеть всей сути. Пока у власти королевы, невозможно что-либо изменить. Я пытался начать революцию не только в своей колонии.

— Почему? Чтобы утолить свою жажду власти?

— Это большее, это было ради всех моих собратьев.

— Собратьев? Звучит здорово. Ты хладнокровно посылал своих бойцов умирать, даже глазом не моргнув.

— Как я уже сказал, всё это часть плана. В нём не было бы смысла, если бы мы проиграли. Каждая жертва стоила того если бы мы победи.

Сатору щёлкнул языком:

— Как и прежде ты языкаст. Но, как же досадно, в этом нет смысла если проиграть. А ты проиграл.

— Да. Поэтому я заслуживаю смерти. У меня был всемогущий мессия, но я попался на простую уловку и всё потерял, — Якомару обессилено опустил голову. — Мы могли бы изменить историю… Мы могли бы осуществить нашу величайшую мечту — освободить наших собратьев. Другого такого шанса может больше и не быть.

— Саки. Идём. Дальнейшие разговоры — пустая трата времени.

— Подожди, — сказала я Сатору. — Якомару.

— Моё имя Сквир.

— Тогда Сквир. Я хочу попросить тебя лишь об одном, чтобы ты принёс извинения за убийства людей, что ты совершил.

— Хорошо, — язвительно проговорил Якомару… Сквир. — Но прежде извинитесь вы. Извинитесь перед всеми моими собратьями, которых вы раздавили, словно насекомых.

Если кратко, суд был полным фарсом.

Преступления Якомару перечислялись одно за другим, а в это время все пришедшие на суд (присутствовали, наверное, все выжившие, кроме тяжелобольных и раненых) гневно повышали голос.

Обвинитель Кимото (которая раньше была помощницей госпожи Томико), решив, что люди достаточно взволнованы, повернулась к Якомару, прикованному к скамье:

— Итак, Якомару. Тебе даётся шанс оправдаться.

— Моё имя Сквир! — закричал он. Из-за чего люди неодобрительно освистала его.

— Животное, ты нагло отвергаешь имя, милостиво дарованное тебе нами?

— Мы не животные и не ваши рабы!

От этих слов гнев толпы достиг пика. Просачивающиеся магические силы наполнили зал суда напряженной атмосферой, от которой у меня заболела голова. Однако Якомару, готовый к смерти, не испугался.

— Если вы не животное, то кто вы?

Сквир медленно огляделся. Когда наши взгляды встретились на долю секунды моё сердце ёкнуло.

— Мы — люди!

Аудитория на мгновение замолчала. А затем взорвалась смехом. Смех продолжался длительно время, даже госпожа Кимото не могла скрыть своей улыбки. Когда толпа наконец успокоилась, Сквир заговорил прежде, чем Кимото успела открыть рот:

— Смейтесь сколько хотите. Никакое зло не процветает вечно! Даже если я умру, однажды кто-нибудь да продолжит моё дело. И этот день будет концом вашей тирании!

В суде воцарился хаос. Люди со вздутыми венами на висках кричали, требуя разорвать его на куски прямо сейчас.

— Прошу вас всех, пожалуйста, ожидайте… — пыталась успокоить всех госпожа Кимото. — Про-ошу услышьте меня! Слушайте! Просто убить его было бы слишком снисходительно. Подумайте обо всех злодеяниях, которые совершил он. Можно ли мы дать ему упокоение. Я требую этому неверному наказанием вечным адом*!

Толпа бурно зааплодировала.

Я незаметно выскользнул из зала суда. Сатору последовал за мной.

— Что с тобой? Он ведь получит по заслугам.

— Так ли это?

— О чём ты? Твои родители, моя семья, множество людей в округе… Сколько их? Они все мертвы.

— Да, но есть ли смысл в такой жестокой мести? Было бы достаточно просто убить его.

— Этого никто не примет. Слышишь эти голоса?

Их неистовые крики, вероятно, были слышны на многие километры. Вскоре они перешли в ритмичные выкрики — «Вечный!», «Ад!».

— Я уже не знаю… что правильно, — прошептала я.

Суд завершился после полудня. Сквир был приговорен к вечному аду: в его мозг посылались сигналы максимальной боли от каждой нервной клетки в его теле, при этом магической силой лечатся любые проблемы со здоровьем, лишая его возможности найти своё спасение в смерти или безумии — высшее наказание.

В таком состоянии Сквир мог прожить сотню лет.

Я вспомнила слова госпожи Томико: «Обещаю, что они будут умирать медленно и мучительно, в страданиях, что не испытывало ещё ни одно живое существо»

Эти слова стали реальностью. И в моём сердце осталась лишь глубокая пустота.

***

↑Рагнарёк.

↑Суды над животными имели место главным образом в средневековой Европе. Эти суды рассматривали поведение животных, представляющее общественную опасность.

↑無間地獄 (mugenjigoku) — буд. огненный ад (последний из восьми кругов ада).

Я крутилась, собирая обрезки овощей и клубней, а затем сбрасывала их в миску. Для прожорливых голых землекопов этого было мало, но в эти дни еды не хватало даже людям, так что я ничего не могла с этим поделать.

Я прошла через Пункт Здравоохранения, покрытый следами недавних разрушений, чтобы пройти в комнату разведения землекопов. Крыши у здания не было вовсе отчего изнутри виднелось небо. По крайней мере стены оставались на месте. Часть сети из стеклянных труб, служивших их гнездом, была сломана, стало опасно их там содержать, поэтому тридцать пять голых землекопов теперь живут под землёй, как в дикой природе. Стены уходили глубоко под землю, поэтому не было никакого риска их побега.

Я бросила объедки в кормовую площадку. Уловив слабые вибрации, рабочие грызуны зашевелились и стали выбираться из нор. Последней появилась королева Сарами и её самцы-любовники. Покачиваясь своим огромным телом, похожим на колбасу салями, она растолкала рабочих и завладела пищей.

Когда я узнала, что после стольких разрушений и убийств слепыши выжили я не была счастлива, я была разочарована и ощущала несправедливость, хотя, конечно же, они ни в чём не были виноваты. Мы не могли их убить, не могли выпустить их на волю из-за возможного вреда окружающей среде. По этим причинам мы решили пока что продолжать кормить их.

При этом чем больше я смотрела на них, тем больше испытывала отвращение к ним. Уродливые существа грязного инцеста, питающиеся своими же экскрементами. Таким существам трудно симпатизировать. Ещё до всего этого я задавалась вопросом: почему мы взяли таких уродливых существ и провели селекцию с помощью магических сил дабы изменить их умственные способности?

Покончив с их кормом, я вернулась в Пункт Здравоохранения. Хотя здание было повреждено огнём до такой степени, что его реконструкция была затруднительна, большинство бумажных фолиантов осталось нетронутыми. В течение нескольких дней я перебирала их, чтобы потом перенести в новое здание те из них, которые являются наиболее важными.

Теперь наш Отдел по контролю видов был в подчинении непосредственно перед Этическим Комитетом, а не Пунктом Здравоохранения. Я, будучи членом Этического Комитета, должна была стать по совместительству и главой Отдела по контролю видов. Моей первой задачей было убедить Этический Комитет отменить своё решение о истреблении всех бакэ-нэдзуми в Канто, ведь карать даже верные людям колонии было бессмысленно. В худшем случае, я должна была сдержать как минимум обещание данное Кироумару и спасти королеву колонии Оосудзумэбати.

Перебрать пятьдесят ящиков* с бумагами было не простой задачей, но я решила прочесть их самостоятельно, не прибегая к какой-либо помощи. Копаясь в библиотеке Отдела по контролю видов, я пролистала множество бумаг, среди которых были и такие, которые ранее я не могла прочесть, от которых в моей голове возникали разные вопросы.

«Вероятно, некоторые из этих бумаг не следует читать посторонним» — Что-то в глубине души, предупреждало меня.

В тот день появились новые документы, от которых я не могла оторваться, хотя ещё оставалась гора бумаг, что я должна была прочесть.

— Саки, — Сатору прошёл внутрь через сломанную дверь.

— Знаешь, я нашла ещё странные документы. Хочешь послушать?

Сатору выглядел так, будто ему есть что сказать, но кратко ответил:

— Ага.

— Похоже текст был переведён с английского. Он касается научного названия бакэ-нэдзуми. Их предков, голых землекопов, называли «Heterocephalus glaber». «Heterocephalus» с греческого означает — «другая голова», а «glaber» — «лысый»…

— Хорошо. И? — Сатору приподнял бровь.

— Людей же называют «Homo Sapiens»? «Гомо» и «гетеро» имеют противоположных значений, верно?

— Просто совпадение, нет? Названия были даны древней цивилизацией.

— Да, но в этих бумагах даётся другое название для бакэ-нэдзуми, которое звучит как комбинация этих двух — «Homocephalus glaber». Тебе не кажется это странным?

Я думала, он отшутиться, но у Сатору, почему-то было удивительно серьезное лицо:

— Они приняли это название…?

— Я не знаю. Пока что не просмотрела материалы из библиотеки. Есть ещё один документ, предлагающий научное японское название бакэ-нэдзуми. Дата поблекла и не читается, но судя по бумаге ей несколько сотен лет.

— Значит почти в то же время, как появились бакэ-нэдзуми.

Сатору осмотрел развалены пункта здравоохранения, нашёл целый стул и сел на него.

— Здесь упоминается образование слова «бакэ» в «бакэ-нэдзуми» по древнему словарю*… Я проверила наши словари. Подобные описания из них исключены из-за четвёртой классификации — «зловещий».

Он снова встал и начал ходить взад-вперёд по комнате, чем-то обеспокоенный.

— Сатору… Что с тобой?

— Ничего. Я не хотел тебе говорить об этом, но…

— О чём?

— Я провёл исследования генов бакэ-нэдзуми.

Я невольно встала:

— И что?

— Я не мог перестать думать о том, что Якомару… Сквир сказал на суде.

— Я тоже…

В ответ на вопрос Кимото: «Если вы не животное, то кто вы?», Сквир ответил: «Мы — люди!». Эти слова застряли в моей голове. Он ведь питал ужасную ненависть к людям? Так почему он назвал себя «человеком»?

— Я тайком заморозил часть трупа бакэ-нэдзуми возле фермы. Возможно, ты не знала, но Этический Кодекс запрещает изучение и анализ генов бакэ-нэдзуми, но почему так я не знал до сих пор.

— И что ты узнал? — я затаила дыхание.

— После анализа ДНК, всё стало на свои места. У бакэ-нэдзуми двадцать три пары хромосом, включая половые хромосомы, — сказал Сатору, слегка мотая головой.

— И что это значит, я не понимаю.

— У их предков, голых землекопов, тридцать пар. А значит, они совершенно разные организмы.

— То есть… бакэ-нэдзуми и голые землекопы, которых мы кормим здесь, не имеют никакой связи?

— Не совсем. Я думаю, что единственное возможное объяснение состоит в том, что физические характеристики бакэ-нэдзуми проистекают из генов голых землекопов, встроенных в их геном. Но в действительности они иной организм.

— Этого… не может быть.

— У людей также двадцать три пары хромосом. Единственный другой известный мне живой организм с таким же набором хромосом это оливковое дерево. Но едва ли, бакэ-нэдзуми произошли от деревьев, верно?

Когда я начала подозревать, что бакэ-нэдзуми могут быть людьми?

Вдруг, я вспомнила вопрос, что задал Сюн псевдо-миносиро, которого мы поймали в Летнем лагере.

– … У народа рабовладельческой династии и охотников не было же магических сил: психокинеза, верно? И куда они все делись? — Сюн сразу же расспросил псевдо-миносиро, но его ответ разочаровывал:

– С тех пор и по нынешнее время весьма мало достоверных источников. К сожалению, на данный пункт вашего запроса ответ не известен.

По спине пробежал холодок.

«Превращали ли наши предки других людей, что не владели магическими силами, в бакэ-нэдзуми?»

— Но почему? Зачем они это сделали?

— Их намерения понятны, — мрачно сказал Сатору. — Когда появились люди с магическими силами история человечества стала более кровавой, чем когда-либо. Когда наконец наступил мир они включили в свои гены подавление агрессии и Механизм Угасания, чтобы стало невозможным нападать на людей с помощью магических сил. Однако после этого люди без магических сил стали для них проблемой.

— Почему?

— До сих пор люди с магическими силами были высшим классом. Так называемая правящая элита, господствующая людьми без магических сил. Однако с подавлением агрессии и Механизмом Угасания их положение изменилось. Люди с магическими силами больше не могли нападать на обычных людей, но не наоборот. Точно, как отношения между Акки… ребёнком Марии с Мамору и бакэ-нэдзуми.

— Разве не лучше было включить подавление агрессии и Механизм Угасания также и людям без магических сил?

— Было две причины не делать этого. Первая, они не хотели лишаться господствующего положения над жизнями людей. Второе, подавление агрессии и Механизм Угасания не будет действовать на людей без сил. Помнишь, как действует Механизм Угасания? Прежде всего нужно осознавать, что ты нападаешь на такого же человека магической силой, после чего психокинез бессознательно способствует ненормальному выделению гормона, который приводит к остановке сердца.

Другими словами, Механизм Угасания — принудительное самоубийство с помощью магических сил, без которых он не будет действовать.

— Поэтому они превратили людей без магических сил в животных… — Я вздрогнула от осознания того в насколько испорченном обществе я живу.

— Ага. Одной кастовой системы им было недостаточно. Они смешали гены голого землекопа с генами обычных людей превращая тех в животных, до тех пор, пока подавление агрессии или Механизм Угасания не перестали действовать при их убийстве… Их превратили в рабов и заставили платить дань уважения, чтобы сохранить своё положение высшего класса.

Таким образом они могли убивать «люди» превратив тех в животных.

— Но почему они превратили их в таких уродливых существ?

— Наверняка, именно по этой причине: из-за их уродства.

Ответ Сатору не принёс утешения.

— Их уродство помогает думать о них, как о явно другом виде, отчего их можно убивать без капли сочувствия… Конечно, может быть и другая причина — редкая у млекопитающих эусоциальность голых землекопов облегчает их контроль.

Я задаюсь вопросом: почему я не осознавала этого раньше? Если подумать над этим, то всё сходится. Бакэ-нэдзуми гораздо крупнее своих предков. Даже с учётом того, что магические силы ускоряют развитие, такой скачок в размерах за такой короткий период времени является немыслимым.

Возможно, будет проще использовать аналогию с собаками. За долгое время произвели множество различных их пород, и, если посмотреть на их клыки, можно увидеть, как это повлияло на них. У маленькой чихуахуа, маленькая челюсть и от этого тесно расположенные клыки, а у большого сенбернара между клыками уже имеются промежутки. У бакэ-нэдзуми таких же особенностей не наблюдается.

Нет. Следует поставить под сомнение нечто более фундаментальное. Почему королева бакэ-нэдзуми может изменять внешность своего потомства? Не является ли контролирование развития плода в утробе своеобразной магической силой? Поскольку обычных людей превратили в животных неудивительно, что у них могли появится зачатки магических сил.

— Мы убивали их ничего из этого не ведая. Конечно, не без причины, но всё же мы их убивали, — меня вновь потрясли слова Сатору.

— Значит, мы должны будем угаснуть… В конце концов, мы убивали людей. Все они были людьми.

От мысли об этом у меня участилось сердцебиение, проступил холодный пот:

— Нет, они не люди. Возможно, у нас и одни предки, но теперь они совершенно другой вид.

— А как же хромосомы…?

«Даже у шимпанзе количество хромосом не такое, как у человека»

— Не только бакэ-нэдзуми. Ты действительно считаешь лиственных бойцов, фуусэн-ину и сумифуки… этих чудовищ, такими же людьми, как и мы?

Вопрос Сатору на долго засел в моей голове.

Если быть честной, я никак не могла причислить бакэ-нэдзуми и созданных ими мутантов к людям. Но правда так же и в том, что я старался не думать о них в таком ключе.

Мои руки были в крови. И хотя это требовалось, чтобы спасти себя и окружающих, факт в том, что в этой войне было убито бесчисленное количество бакэ-нэдзуми.

Теперь, называя это убийством, я в ступоре. Пока нет никаких признаков того, что Механизм Угасания воздействует на меня, но вполне возможно, что он активируется из-за моих беспокойных мыслей.

И ещё кое-что. Я просто не могла думать о них подобным образом из-за того, что я собиралась сделать.

В центре Тинова появился новый мемориальный парк, посвящённый памяти погибшим людям при атаке бакэ-нэдзуми. В парке есть клумба, в центре которой установлен памятник с эпитафией для упокоения душ умерших. Прошел всего месяц после войны, многие здания всё ещё лежали в руинах, но возведение этого парка быстро завершили. В глуби парка построили мемориальное здание, дабы мы не забыли ужасы этой войны. Как только строительство окончилось, к нему выстраивались длинные очереди. Каждый день люди приходили сюда, чтобы вспомнить ту ненависть и чувство мести. Среди тех, кто приходил к нему каждый день был старик, потерявший сына и дочь, их жену и мужа и своих внуков, всю свою семью из-за бакэ-нэдзуми.

Я прошла в мемориальное здание. Посетителей внутри уже не было. Сегодня практически все были на поминальной службе в Михараси. На стенах внутри были выставлены изображения зверств, совершённых бакэ-нэдзуми. Оружия, которое они использовали. Сами бойцы, трусливо напавшие на невинных людей. Для этого использовались их чучела с гиперболизированными чертами тел.

Рядом с обычными бакэ-нэдзуми были экспонаты и псевдо-людей. В темноте и издали они выглядели похожими на людей, но вблизи от их вида становилось не по себе из-за заметных различий. Там же чудом сохранившаяся голова одного из сумифуки, вместе с моделью его тела, уменьшенная в десять раз. Рядом была панель с научным объяснением того, как они взрывались.

В самом конце зала стояла большая стеклянная коробка.

Перед ней сидел сотрудник здания. Двадцать четыре часа в сутки в четыре смены они сидели здесь. Сегодня дежурил мужчина пожилого возраста Оносэ.

— Ой, госпожа Ватанабэ. Вы не пошли на сегодняшнюю поминальную службу? — удивлённо спросил он.

— Я только оттуда. А вы?

— Конечно, я хотел бы сходить, но кто-то должен оставаться здесь… — он с отвращение взглянул на стеклянную коробку.

— Тогда, почему бы вам не сходить туда? Я пригляжу.

— Нет-нет, ни в коем случае. Член Этического Комитета не должен утруждать себя такой работой… — категорически отказывался господин Оносэ, но не смог скрыть своего желания уйти.

— Всё в порядке. Если выйдете сейчас, успеете к подношению цветов? Преподнесите цветы погибшей дочери.

— В таком случае… благодарю вас. Я приму ваше предложение, — на лице Оносэ появилось радостное выражение, но уходя бранился на стеклянную коробок. — Всё из-за этого. Из-за этой мерзости… пусть он страдает.

— Да. Я потеряла обоих родителей и многих друзей… Вам, наверное, стоит поспешить.

— Верно, прошу прощения. Я отлучусь ненадолго.

Оносэ поспешно вышел. Я подождала какое-то время, чтобы убедиться, что он не вернётся, затем медленно подошла к стеклянной коробке. Увидев то, что было за закалённым стеклом, я не вольно отвела взгляд. Однако надо было смотреть. Я глубоко вдохнула, сосчитала до десяти и снова взглянула. То, что лежало там уже не было живым существом, лишь испытывающей муки плотью.

— Сквир… — тихо позвала я.

Конечно, ответа не последовало.

— Нужно было прийти раньше, но не было возможности. Пришлось подождать, пока никого не будет поблизости.

Чтобы он испытывал постоянные боли в его нервные окончания были введены особые опухолевые клетки. Магической силой я заглушила его боль, отчего у него прекратились конвульсии, наверное, впервые за этот месяц.

— Ты достаточно страдал… Пусть это будет концом.

Лучше бы я не слышала этого от Сатору. Я вновь ощутила раскаяние и сомнение в том смогу ли я это сделать, зная, что то, что лежит здесь — потомок людей.

На ум пришла фраза — «Нет худа без добра*».

Я закрыла глаза и снова тихо повторила мантру. Обычно это происходило в мгновение, но в этот раз я намеренно медленно произносила её, чтобы остановить дыхание Сквира.

— Эй, Сквир. Помнишь нашу первую встречу? — мягко проговорила я. Вряд ли он слышал мой голос через стекло, но мне думалось, что он всё же понимает меня.

— Нас схватили Цутигумо, и нам пришлось бежать. Потом мы столкнулись с другими бакэ-нэдзуми, думали, что нам конец, но это оказалась колония Сиояабу. Ты был нашим спасителем.

Конечно, плоть за стеклянной коробкой не отвечала. Но отчего-то мне казалось, что Сквир внимательно слушает меня.

— На тебе был прекрасный шлем, ты так бегло говорил на нашем языке. Не выразить словами, как мы обрадовались, услышав твою речь.

Я услышала едва уловимый вздох. Вероятно, это была просто физиологическая реакция на остановку дыхания, но казалось, что он так отвечает мне.

— Много чего случилось. Ночью мы бежали от Кироумару, однако ты обманул нас и рассказал ему об этом, верно? Ты совсем не заслуживаешь доверия. По сути…

Я замолчала.

Проверила Сквира и сказал сама себе, что это к лучшему.

«Этот месяц, должно быть, тебе казался вечностью. Но теперь боль кончилась»

Я сожгла труп Сквира дотла, чтобы предотвратить его возрождение, а затем вышла из мемориального здания.

«Всё было в порыве ненависти» — это была моя подготовленная фраза на случай допроса. Так я смогла бы избежать серьёзного наказания, ведь был возмутительным то факт, что член Этического Комитета, может так просто нарушать установленные правила. Однако тогда же я поняла, что есть вещи поважнее.

На выходе из парка до меня донеслась мелодия, исходившая из перестроенного общественного зала — «Возвращение домой».

Солнце сядет далеко,

Вспыхнут звёзды в небе.

Уже всё завершено

Сердцу стало легче.

Вечером прохладным

Приходи в наш круг,

Приходи в наш круг.

В темноте горит огонь,

Теперь он затухает.

Он принёс с собою сон,

В нём мы исчезаем.

Нежно последим за ним

В нём мы помечтаем,

В нём мы помечтаем.

«Почему?» — говорила я сама себе. — «Почему слёзы не перестают идти?»

Эта длинная летопись постепенно подходит к концу.

Далее я хочу кратко коснуться тех событий, что происходили после.

За то, что я избавила Сквира от страданий, меня на месяц отстранили от работы, хотя сильно не критиковали за такой мой поступок, может быть из-за того, что меня высоко ценили за сделанное ради завершения войны, а может быть потому, что люди уже устали от существования бакэ-нэдзуми, приговорённого к вечным страданиям. Когда людская ненависть поутихла вид страдающего живого существа уже не приносила удовольствия. Это начинало походить на некое проклятием.

Предложение искоренить всех бакэ-нэдзуми в округе яростно обсуждалось, но в конце концов с небольшим перевесом было отклонено. Только лишь колонии Оосудзумэбати и пяти подчинённым им колониям, которые, как было установлено, неизменно были преданны людям, позволили жить дальше. Таким образом моё обещание данное Кироумару было выполнено. Другие же колонии были полностью уничтожены. Я была единственной, кто голосовал против этого.

Через два года мы с Сатору обручились.

Ещё через три года меня избрали главой Этического Комитета, таким образом я стала самой молодой главой, пост которого я занимаю и по сей день.

Теперь уже прошло десять лет с того дня, когда всё обратилось в прах. Десять лет мало что значат по большому счёту. Но, как я написала: несмотря на то, что многие проблемы были решены и начинал устаканиваться новый порядок, опасения относительно будущего всё же продолжали расти.

Основная проблема состояла в возможности появления Акки и Гоума, которая, исходя из представленного доклада, была гораздо выше, чем когда-либо ещё. До сих пор рождение Акки и Гоума считалось чем-то случайным. Но согласно докладу, прецеденты их появления в прошлом взаимосвязаны с таким состоянием общества, какое как раз было десять лет назад.

Теория, которая на данный момент всё ещё является лишь гипотетической, заключается в том, что, когда большое количество людей в обществе подвергаются нервному напряжению, их эмоциональное потрясение вызывает утечку магических сил, что вызывает изменение генов и как следствие повышение шанса рождения детей с дефектными подавлением агрессии и Механизмом Угасания.

Также есть анализ, в котором упоминается, что воспитание детей психологически неуравновешенными родителями повышает шанс превращения ребёнка в Акки.

Если механизм появления Акки и Гоума действительно является таким, тогда стоит начинать беспокоиться, ведь сейчас было наиболее опасное время, чем когда-либо прежде. Десять лет назад в нашем округе произошла небывалая трагедия. Мы пережили массу насилия, множество людей получило психологическую травму. Во время войны с бакэ-нэдзуми, каждым завладело чувство гнева и ненависти.

Дети, родившиеся вскоре после тех событий, уже приближаются к тому возрасту, когда у них проявятся магические силы. Если среди них будет хоть один с синдромом Рахмана-Крогиуса или Хасимото-Аппельбаума, то нашему округу грозила реальная опасность полного уничтожения. Вследствие чего Этическому Комитету пришлось принять горькое решение. За следующие десять было решено вновь развести проклятых кошек. План исполнялся в строгой секретности на Фермах Мёухоу, под руководством Сатору и лишь недавно на свет появилось двадцать два милых котёнка. Поначалу они выглядели как обычные котята, но уже через год выросли в хищных саблезубых тигров. Теперь нам оставалось только молится, чтобы нам не пришлось их выпускать.

Это была не единственная задача нового Этического Комитета.

До сих пор девять округов Японского архипелага мало контактировали друг с другом, и мной было предложено изменить это. А война с бакэ-нэдзуми десять лет назад дала нам идеальную возможность для этого. Я сразу же организовала совещание по поводу будущего развития округов с прибывшими нам на выручку людьми из Тайнай 84 в Хокурику, Коуми 95 в Тюубу и Сироиси 71 в Тохоку. Кроме того, мы начали вести переговоры по продвижению наших отношений с округами Юубарисинсэй из Хоккайдо, Сэйка 59 из Кансая, Ивамигиндзан из Тюгоку, Симанто из Сикоку и Сайкай 77* из Кюсю. Но это было не все принятые мены. Как только мы установили контакт с Сайкай 77, мы отправили сообщение в район Кая* на юге Корейского полуострова (перевод сообщения был выполнен только что захваченным псевдо-миносиро). Вероятно, это было первое восстановление отношений с заморскими странами за последние столетия. Однако многое ещё оставалось не завершённым о чём, я как раз и говорила с Сатору:

— Мне не нравится их трусость и консервативность. Сегодня в Этическом Комитете практически одна молодёжь.

Сатору улыбнулся:

— Не беспокойся об этом. Они, просто не так храбры, как ты.

Интересно, почему все так говорят? Мне казалось, что нет никого осмотрительнее меня.

— Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли магические силы — это благо для людей? Или же дьявольский дар, как писали люди, создавшие Сайко-Бастер?

— Я так не думаю, — Сатору покачал головой. — Магическая сила — это практически божественная сила, берущая источник из вселенной. После стольких лет эволюции люди наконец достигли пика. Изначально силы были недоступны нам, но затем они стали нашей реальностью, — его мнение было полно учёного оптимизма.

— Думаешь мы действительно сможем измениться?

— «Измениться»? Мы должны будем измениться. Каждое живое существо постоянно меняется, адаптируясь к окружающей среде, чтобы выжить.

«Вопрос в том: как нам измениться?»

Я ещё никому не рассказывала о своих взглядах, по этому поводу, потому что вряд ли кто согласится со мной. Поэтому изложу их на письме.

Очевидно, что подавление агрессии и Механизм Угасания повлекли за собой мир и порядок. Но такой решение является слишком жёстким и неестественным. Напоминает твёрдый черепаший панцирь, который оказывается беспомощным перед насекомыми, что пробираются внутрь через трещины в нём и поедают черепаху изнутри.

Из прецедентов появления Акки десять лет назад и ранее, известно, что какой бы ужасной не была ситуация, обойти подавление агрессии и Механизм Угасания невозможно. Мы должны будем сбросить эти оковы, сковывающие нас. Даже если от этого всё вновь обратиться в пепел. Не уверена, но, скорее всего, новый порядок не установится без кровопролития.

— Саки, о чём ты думаешь? — спросил Сатору с удивлением на лице.

— Да так ни о чём… Надеюсь, когда наш ребёнок вырастет, наше общество будет гораздо лучше.

— Всё будет хорошо. Я уверен, — сказал он, кладя руку мне на живот.

Внутри меня зарождалась новая жизнь. Наш первый ребёнок.

До сих пор меня пугала мысль о собственном ребёнке, но теперь нет. Ребёнок — наша надежда, и я верю, что он вырастит сильным что бы ни случилось в будущем.

Мы договорились, что назовём ребёнка Сюн, если родиться мальчик, и Марией, если это будет девочка.

Сюн больше не появлялся после событий десятилетней давности. Возможно, он погрузился в долгий сон глубоко внутри меня, в океане моего бессознательного. Но даже так я уверена, что он всё ещё приглядывает за мной.

Поздно ночью, когда всё вокруг меня смолкает, я откидываюсь на кресло и закрываю глаза. Сцена, что всплывает из глубин сознания, каждый раз одна и та же. Она навечно отпечаталась в моей памяти.

В темноте, позади храма, в алтаре горит пламя. Искры вспыхивают от огня, словно оранжевые снежинки, прерывая звуки пения, идущего из-под земли.

Каждый раз я задаюсь вопросом, почему именно эта сцена.

Я всегда думала, что из-за сильного внушения от гипноза во время моей инициации. Но теперь, когда я подхожу к концу в своих записях, я так больше не считаю. То пламя, вероятно, символизирует что-то вечное, что-то неизменное.

Как я уже писала в начале, я сделаю ещё две копии своих записей, помещу их в капсулы времени и закопаю глубоко под землёй. Кроме того, псевдо-миносиро отсканирует его в свою память, чтобы запись была выпущена через тысячелетия.

Сможем ли мы действительно измениться?

Когда вы прочтёте мои записи через тысячи лет, возможно, у вас будет ответ на мой вопрос.

Молюсь, чтобы он был положительным.

245 год, 1 декабря, Саки Ватанабэ.

Это может быть излишним, но я хочу записать девиз, Академии Дзэндзин.

Сила воображения меняет всё.

***

↑ 柳行李 (yanagigouri) — плетёная [из ивовых прутьев] корзина с крышкой.

↑ В оригинале «化» из «化け鼠», в котором правый радикал (левый же есть вариант начертания (人– человек)) получился путём переворачивания «人», то есть изменением формы человека 人, что привело к его значению — «Меняться» (化 — принять чей-то облик).

↑ 鬼手仏心 (kishubusshin) — Выражение, описывающее врача, особенно хирурга. Врач разрезает и вскрывает тело пациента, причиняя ему травму, но тем самым излечивает его.

↑1. 北海道の夕張新生 — 北海道 (Hokkaidou) — остров Хоккайдо; 夕張 (yuubari) — г. Юбари (на о-ве Хоккайдо), 新生 (shinsei) — новая жизнь.関西の精華59 — 関西 (kansai) — Кансай (историческая область, включающая Киото, Осаку и Кобэ); 精華 (seika) — кн., обр. цвет, сливки (напр. общества); квинтэссенция чего-л.中国の石見銀山 — 中国 (chu:goku) — средняя часть Японии (о-в Хонсю); 石見(iwami) — пров. Ивами, 銀山 (ginzan) — серебряный рудник.四国の四万十 — 四国 (shikoku) — остров Сикоку; 四万十 (Shimanto) — состоит из кандзи: четыре-десять тысяч-десять.九州の西海77 — 九州 (kyuushuu) — остров Кюсю; 西海 (Saikai) — Западное море (вероятно отсылается к Жёлтому морю).

↑ Кая (государство на юге Корейского полуострова, I-VI вв. н.э.).

Страница книги Из нового света в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8

3 - 1

3 - 2

3 - 3

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 6

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

5 - 7

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

6 - 5

6 - 6

О книге