Химеджима Гёмей всегда был чувствительным и мягким человеком. Он растил сирот в захудалом храме и жил бедной, но счастливой жизнью. Каждый день он усердно работал, чтобы накормить детей, и сам почти ничего не ел.

Никогда и в мыслях он бы не поднял руку на других людей, что и говорить о сиротах, он даже никогда сурово не ругал их.

Химеджима Гёмей был таким простым человеком, деликатным, глуповатым и слишком добрым.

Это верно…

До той самой… кошмарной ночи…

Используя свой клинок солнца, который был выполнен в виде ручного топорика и стального шара, соединённого цепями, он разрезал шею демона и расколол череп на части.

Когда Химеджима бросился на место происшествия, комната уже превратилась в месиво. Алые лужи крови под телами убитых мужчины и женщины смешались с кровью демона. Повсюду витал удушливый запах.

За телом демона, которое медленно рассыпалось, стояли две девочки. Старшая отчаянно защищала младшую девочку. От них исходила одна и та же аура. Значит, они должны быть сёстрами. Они дрожали и безостановочно плакали.

Сердца двух этих девочек были наполнены страхом.

Логически говоря, вскоре после спасения обычно горе от потери родителей должно нахлынуть на них громадной волной. Сразу после этого кошмара они осознали бы, что их любимые убиты… и в них возросла бы ненависть.

Однако сердца этих двух девочек были наполнены чистейшим ужасом. После встречи с чем-то подобным — демоном — страх занял в их душах главнейшее место.

«Возможно, в их глазах я тоже монстр».

Точно так же, как это было с Сэйо.

Он многое потерял, а потом рисковал своей жизнью, чтобы защитить ту девочку. Однако, когда подоспевшие взрослые бросились к ней, она была так напугана, что лишь дрожала и рыдала, говоря:

— Этот монстр убил всех! Это чудовище всех убило!

Даже полицейские, которые прибыли тогда на место, и сам подозреваемый, Химеджима, не знал, что «тем монстром», о котором говорила Сэйо, на самом деле и был демоном.

Химеджима всегда верил, что девочка была тогда настолько напугана, что просто запуталась, и каким-то образом её память исказилась. Она подумала, что он, Гёмей, был монстром. Он никогда не забудет те сказанные слова, а также её голос, полный ужаса.

Дети… хрупкие создания… и порой жестокие. Эта мысль не покидала его до сегодняшнего дня.

***

— Это дом господина Химеджимы Гёмея, верно?

Химеджима изначально думал, что никогда больше не увидит тех девочек, которых благополучно отправили в дом их родственников. Поэтому он даже не спросил их имён. Честно говоря, он и не хотел иметь ничего общего с детьми.

Более того, прошло уже полмесяца с того инцидента, почему они ищут его сейчас? Химеджима не мог не заподозрить неладное.

— Извините нас за то, что мы взяли на себя смелость прийти сюда! — старшая девочка низко поклонилась. — Меня зовут Кочо Канаэ, а это моя младшая сестра Синобу.

После того, как старшая сестра представилась, он почувствовал, как младшая напряглась и опустила голову.

— И как вы узнали об этом месте?

— Кое-кто из отряда какуши сказал нам. Господин Химеджима, вы протянули нам руку помощи и победили того мерзкого демона, но мы так и не поблагодарили вас должным образом, и я глубоко извиняюсь за это! Я искренне благодарна вам за то, что вы спасли нас… особенно я благодарна за спасение моей младшей сестры!

Тон девочки был ласковым, а её голос — чрезвычайно успокаивающим и красивым, но при этом кристально чистым. Выслушав её, Химеджима не мог не подумать вдруг о цветке, распустившемся на снегу.

— Спасибо за спасение моей старшей сестры! — после того, как старшая закончила говорить, младшая девочка последовала её примеру.

Она выглядела ещё совсем юной, однако в ней ощущался сильный темперамент.

— Обряды для наших погибших родителей уже состоялись… их телам почти не было нанесено повреждений, поэтому они были похоронены должным образом… Всё это благодаря вам, господин Химеджима!

Слова сестёр показали их искренние мысли. Мысли о горе, которое они испытывали, их благодарность Химеджиме, а также их любовь друг к другу чувствовались так явно.

«Они пришли сюда только для того, чтобы сказать это?»

Травма в их сердцах ещё не зажила… Химеджима не мог не растрогаться, глядя на них. Но, с другой стороны, он вдруг испугался связываться с этими девочками.

Даже несмотря на то, что они произнесли столь приятные слова, по прошествии времени, они могли бы обвинить его в том, что он раньше не пришёл и не помог.

Они могут даже возложить на него вину за смерть родителей. Все дети были такими…

Так что Химеджима нарочно говорил с ними холодно:

— Ничего особенного. В конце концов, убивать демонов — моя работа.

— Ох, да. Какуши также рассказали нам об убийцах демонов!

Старшая сестра, Канаэ, сразу заговорила нервно. Она повернулась, чтобы посмотреть на свою младшую сестру. Та тоже оглянулась на старшую, и они слегка кивнули друг другу.

— На самом деле мы пришли сюда, потому что у нас есть просьба…

— Пожалуйста, научите меня и сестрёнку, как убивать демонов! — Синобу прервала свою старшую сестру. — Прошу, научите нас, как отрезать головы этим демонам!

По этому решительному тону Химеджима мог мысленным взором почувствовать разницу в их решимости. По сравнению со старшей сестрой, Канаэ, чьё сердце переполняло глубокое горе и печаль, сердце Синобу было полно ярости и ненависти.

Однако её неподдельная ненависть показалась ему необычайно красивой…

«Как жаль!»

Если бы в их жизни не произошло такой огромной перемены, этот маленький ребёнок смог бы жить счастливо, окружённый любовью своих родителей и старшей сестры, но сейчас ей пришлось нести в себе такую жгучую ярость. Всё это было так печально и утомительно.

Однако Химеджима не стал утруждать себя мольбами девочек. Он не мог лишить этих детей будущего из-за столь опрометчивого решения. И более того, израненное сердце Химеджимы уже давно отказывалось сочувствовать детям…

***

Он вышел из дома, чтобы нарубить дров; почувствовал, что Синобу была там, и нахмурился.

— Ты всё ещё здесь?

— Конечно. Ты ещё не согласился научить нас, как убивать демонов! — сердито сказала Синобу.

Трещина. Сразу после этого раздался резкий звук раскалываемого дерева.

— Я позабочусь о дровах, а сестрёнка может позаботиться о стирке и уборке. Если всё в порядке, мы подумывали также о том, чтобы постирать твоё кимоно! Не забудь переодеться в него потом!

— Что-то я не помню, чтобы просил вас двоих мне помогать, — сказал Химеджима, явно недовольный. — Возвращайся домой, пока не стемнело.

— Но у нас нет дома… — упрямо произнесла Синобу. — Мы потеряли всё и бросили всё, что у нас осталось, так что нам уже не за что цепляться. У меня есть только сестрёнка…

Закончив говорить, девочка продолжила рубить дрова. На этот раз звук был не таким чистым. Топор, которым обычно пользовался Химеджима, был слишком велик для такой малышки.

— Ну-ка дай мне! — Химеджима взял топор из рук Синобу.

Рука, к которой он на мгновение прикоснулся, была ужасно маленькой. По её голосу, а также по звуку её шагов, Химеджима догадался, что эта девочка по имени Синобу была более миниатюрной, чем другие дети её возраста, и, как и ожидалось, он был прав.

— Целься в сердцевину и руби вниз.

Химеджима обрушил свой топор на круглый деревянный блок, лежавший поверх бревна. В одно мгновение раздался чрезвычайно чёткий звук.

— Но, дядя, ты же не видишь! Как ты узнал, куда целиться?

— Я ещё не в том возрасте, чтобы ко мне обращались «дядя».

Услышав слова Химеджимы, Синобу на некоторое время задумалась.

— Тогда, господин Химеджима, — её серьезный тон был очарователен. — Это демон нанёс тебе рану на лбу? Тебе всё ещё больно?

Странное чувство тревоги и печали вырывалось из его сердца.

— Просто иди домой! — он проигнорировал вопросы Синобу и ледяным тоном сказал: — Вы двое не смогли бы убить демона…

— Что? Разве в этой организации нет девочек? Нам всё рассказал тот человек, какуши, так что не думай, что сможешь меня обмануть!

— Хорошо, девушки там есть, но их намного меньше, чем мужчин, и большинство из них не могут пройти окончательный отбор.

— Что такое окончательный отбор? Это что-то вроде теста? Не волнуйся, у нас с сестрёнкой всё в порядке с задачками…

— Это тебе не школьный тест… Несмотря на то, что сейчас трудно, рано или поздно ты всё это забудешь. Просто будь нормальной девочкой и живи счастливой жизнью. Найди мужчину, который тебе понравится, заведи семью и живи, пока не состаришься…

— Да как я могу забыть!

Химеджима ещё не закончил говорить, и Синобу внезапно повысила голос. Возможно, они были напуганы её криком — множество маленьких птиц слетело с ближащих деревьев, и ветви сильно затряслись под ними.

— Я видела, как на моих глазах убили моих родителей, понимаешь?! Жить нормальной жизнью — это счастье?! Лгать себе и притворяться, что всё это забыто — это ли счастье?! Я не хочу такого счастья! Да это всё равно, что притворяться мёртвым!

— Жизнь Истребителя демонов — это путь из крови, и это тяжелый путь. Как ты думаешь, ваши покойные родители пожелали бы, чтобы их дочери выбрали такое будущее?

— Ну, на данный момент уже никто не узнает, чего хотели мои родители! — Синобу закричала так, словно собиралась заплакать.

Химеджима ничего не мог ответить. Сразу после этого Синобу добавила:

— Тогда, гоподин Химеджима, ты можешь так жить? После того, как твои близкие будут убиты, сможешь ли ты жить дальше, как будто ничего не произошло? Почему ты вступил в ассоциацию Истребителей демонов? Почему ты стал Истребителем?!

Произнеся эти слова и стиснув зубы, Синобу убежала в сторону дома. Химеджима позвал её, но тщетно. Он мог только беспомощно стоять на месте.

— Не волнуйтесь, она скоро вернётся! — в этот момент позади раздался голос Канаэ.

Скорее всего, старшая сестра услышала разговор между ними и пришла, чтобы посмотреть. Химеджима обернулся, и Канаэ опустила голову, сказав:

— Пожалуйста, простите мою младшую сестру за её грубость. На самом деле этот ребёнок понимает, что вы действительно беспокоитесь о нашей безопасности… Но она всё ещё не может принять смерть родителей. В конце концов, она очень любила привлекать к себе внимание с самого детства! И она так любила наших отца и мать…

— Вам нужно быть в форме, чтобы быть Истребителями, независимо от того, как сильно вы натренируете свои навыки владения клинком, тела ваши слабы физически. Просто сила сама по себе пропорциональна тому, сколько у вас мышц…

— Ох, я понимаю…

— Ты выше неё, так что всё в порядке. Однако, даже если этот ребёнок станет Истребителем, она, возможно, не сможет обезглавить демона… А ты знаешь, что происходит с теми, кто не может убить демона?

Выслушав слова Химеджимы, Канаэ опустила голову. Прошло короткое мгновение оглушительной тишины, затем она заговорила:

— Мой отец всегда говорил: если есть кто-то, кто не смог взвалить на свои плечи тяжкое бремя, то неси половину бремени за них; если кто-то в беде, раздели её вместе с ним; если кого-то охватило горе, тогда посочувствуй ему.

Родители этих двоих, должно быть, были очень хорошими людьми. Они были не только добрыми и честными, но и трудолюбивыми, и любили своих дочерей. Однако родителей уже не вернёшь.

И они даже не смогли сопротивляться.

— Я хочу спасти всех. Будь они людьми… или демонами.

Тон Канаэ был неподдельно искренним, и в нём чувствовалась печаль от бессилия. Однако вместо сочувствия Химеджима ощутил лишь сомнения. Он не мог понять смысла её слов.

— Ты говоришь… что хочешь спасать демонов?

— Тот человек, какуши, сказал мне, что демоны были людьми, как мы, — сказав это, Канаэ на мгновение остановилась и подняла голову. — Какие несчастные создания. Они как люди, но они едят людей и боятся солнца. Если я сумею победить одного демона, другие люди, которым он мог бы принести вред, будут спасены, и этот демон также сможет избавиться от такого жалкого существования…

— Другими словами… Ты хочешь спасти демона, который убил твоих родителей?

— Да…

— Если ты и правда так думаешь, то ты сумасшедшая, — Химеджима не мог не заговорить насмешливым тоном. — Хочешь спасти демонов? Они — несчастные создания?

Химеджима испытывал глубокую ненависть к тем монстрам, которые отняли у него всё. На самом деле, он предпочел бы всю жизнь убивать демонов. Ощущение непрерывного раскалывания головы монстра всё ещё чувствовалось на руках, и, скорее всего, это чувство никогда уже не исчезнет.

До того дня, когда его сердце остановится, Химеджима, скорее всего, будет использовать эти руки, чтобы продолжать убивать.

«Эта девочка… слишком добра!»

Если бы она была нормальным человеком, эта доброта определенно заслуживала бы похвалы. Однако, если она хотела продолжать жить как Истребитель демонов, рано или поздно чрезмерная доброта привела бы её к смерти.

— Ты не должна становиться мечником.

— Но я хочу защитить будущее других, которое демонам ещё предстоит разрушить, так же, как вы спасли нас… Так же, как вы защитили Синобу, я хочу защитить того, чьи любимые в опасности! Я хочу положить конец этой цепи трагических событий!

— И ты не боишься, что ты или твоя младшая сестра умрёте?

Канаэ немедленно замолчала. Даже если она была готова пожертвовать собой, ей, вероятно, было бы трудно позволить своей сестре идти по дороге, ведущей к смерти. Химеджима знал, что задал жестокий вопрос. Однако…

— Мы уже приняли решение, — Канаэ заговорила дрожащим голосом. — Синобу и я пообещали друг другу, что мы не позволим другим встретить ту же судьбу, с какой столкнулись мы!

Трагическая решимость девочки его разочаровывала. Столкнувшись со столь неожиданным упрямым поведением, Химеджима не только пришёл в ярость, но и ещё больше разозлился на себя за то, что не мог прямо согласиться на их просьбу.

Он закрыл свои незрячие глаза и отвернулся. После этого он просто продолжил рубить дрова. И резкий чистый звук разнёсся по окрестностям.

Чтобы избежать пронзительного взгляда Канаэ, направленного прямо ему в спину, Химеджима сосредоточился исключительно на своём занятии.

***

Старшая сестра была права, это случилось незадолго до того, как Синобу вернулась.

— Я здесь! — девочка без каких-либо признаков раскаяния выложила овощи и грибы, которые собирала на обратном пути к Химеджиме. — Хотела сказать, что ужин подан! Ну разве я не прелесть?

Химеджима взглянул на припасы и нахмурился. Почему-то у него было дурное предчувствие. Как и ожидалось, две сестры не вернулись домой даже с наступлением ночи. В течение этого времени Химеджима с нетерпением ждал, когда же вороны уз доставят ему задание, но сегодня вороны не появились.

Когда солнце село, температура тоже упала. Как раз в тот момент, когда Химеджима складывал в очаг дрова, нарубленные им самим и Синобу, почувствовался аромат мисо и риса.

— Господин Химеджима! — над его головой раздался юный голос. — Ужин готов!

— Извините, мы взяли на себя смелость использовать рис, мисо и другие ваши продукты, — добавила Канаэ, чувствуя смущение, но в данный момент было поздно извиняться.

Видя, что другого выбора у него нет, Химеджима мог только смириться с компанией Канаэ и Синобу. Сёстры приготовили смесь горных овощей, жареную форель, суп мисо с грибами и рисовые шарики. Химеджима внезапно почувствовал нечто, о чём он будто бы забыл: сколько же времени прошло с тех пор, как он делил трапезу с другими людьми?

Дрова в очаге загорелись, и раздался треск.

— Это восхитительно! — попробовав суп, Гёмей непреднамеренно произнес эти слова.

— Это приготовила Синобу, — радостно ответила Канаэ. — Она хорошо готовит, раньше она собирала всевозможные растения у нас во дворе, подражала врачевателям и делала вид, что создаёт лекарства! Однажды ей действительно удалось сделать одно!

— Ну, сестрёнка всё же лучше меня, — несколько грубо сказала Синоби.

По её тону было очевидно, что она просто стеснялась, а не то чтобы она действительно злилась.

— Сестрёнка — главная красавица нашего города. Она может играть на кото, делать цветочные композиции, заваривать чай! Нет ничего, чего бы она не знала! Парни в городе без ума от неё!

— Синобу, хватит уже!

— Если бы господин Химеджима мог видеть, он бы тоже был поражён твоей внешностью.

— Ладно уж, Синобу…

— Но то, что я говорю — правда!

— Серьёзно, сестра! Господин Химеджима, есть ли блюда, которые вы предпочитаете?

— Жареное яйцо? Тушёные овощи? Или темпура? Мы с сестрёнкой можем приготовить их завтра.

Гёмей позволил сёстрам говорить, и не перебивал их

Горящие дрова в очаге раскалились докрасна.

Он ел тот же рис, что и всегда, но вкус рисовых шариков, приготовленных девочками, был нежнее. Даже воздух в комнате стал легче, чище. Жить с другими — это как ощущать особое… тепло.

Гёмей вспомнил те времена, когда жил с детьми. Когда-то давно он просто похоронил остатки тех блаженных времён в глубине своего сердца.

… В ту ночь он несколько раз просыпался от крика Синобу.

— Мамочка-а-а! Папочка-а-а!

— Синобу! Всё в порядке, всё уже хорошо!

— Не-е-е-е-ет!

— Синобу! Синобу!

Старшая сестра крепко обняла младшую, изо всех сил стараясь утешить её.

— Демоны…! Демон… Мама… Папа… Они были…

— Синобу… Синобу…

Крики и рыдания девочки, словно её рвало кровью, а также голос старшей сестры, зовущей младшую по имени, продолжали звучать у Химеджимы в ушах ещё долго.

***

Когда они проснулись утром, Синобу уже полностью пришла в себя. Они с Канаэ приготовили завтрак и стали ждать хозяина. Две сестры были непреклонны в том, чтобы не возвращаться домой, и так продолжалось в течение трёх дней. Химеджима был почти на пределе своих сил.

Сёстры потеряли любимых родителей, а он потерял детей, которых воспитывал и любил всем сердцем.

По сути, это была просто странная игра в семью. Если бы такая жизнь продолжалась, несмотря ни на что, он начал бы испытывать сочувствие к этим двоим. Нет, возможно, у него уже возникло сочувствие… По этой причине, едва он подумал, что собирается отнять у этих детей достойное будущее, Химеджима почувствовал ни с чем не сравнимое чувство страха.

— Следуйте за мной.

Утром четвёртого дня этой непривычной совместной жизни он попросил сестёр после завтрака направиться на задний двор дома.

Там находился огромный валун, который Химеджима использовал для тренировок. Валун был почти размером со взрослого мужчину, возможно, в глазах юных сестёр он казался маленькой горой.

— Если вы пройдёте тест, который я собираюсь дать, я познакомлю вас с «наставниками», которые обучают Истребителей демонов.

— Неужели? — пронзительным тоном спросила Синобу.

Канаэ, чувствуя себя сбитой с толку, спросила:

— А могу я спросить… что такое «наставник Истребителей»?

— Именно то и означает. Это люди, которые обучают мечников. Существует несколько «наставником», и они живут в разных местах. Они используют свои собственные методы для обучения мечников. Большинство из них изначально были искусными воинами, но ныне вынуждены уйти в отставку… по разным причинам, поэтому они прилагают все усилия, чтобы вырастить преемников. Пока вы тренируетесь под руководством такого человека и проходите «окончательный отбор» на горе Фуджикасане, вы можете официально получить должность Истребителя демонов в ассоциации Истребителей…

— А? Гоподин Химеджима не будет нас обучать? — в голосе Синобу послышалось некоторое недовольство.

Гёмей едва сдержал смех. Не говоря уже о тех случаях, когда этот ребёнок был так зол, что закатывал истерику… а затем она плакала и кричала, когда ей снился новый кошмар. Но она всё же была ребёнком. Её постоянно меняющийся тон свидетельствовал о прямолинейном характере, и в последнее время Химеджима не мог не улыбаться из-за этого.

Он намеренно подавил свои чувства и прямо сказал:

— Я должен заниматься своим делом — отправляться на миссии… И ещё я должен сам тренироваться, поэтому у меня нет времени на других.

— Да ты уже и так сильный, и тебе всё ещё нужны тренировки?

Канаэ прервала удивлённую сестру и ответила:

— Я понимаю! Когда мы успешно пройдём это испытание, пожалуйста, направьте нас к нужному наставнику!

— Но вам придётся обучаться у разных мастеров…

— Как? Правда?.. — беспокойство и страх двух девочек — особенно Синобу — повисли в воздухе.

Однако она быстро взяла себя в руки.

— Сестра?

— Всё в порядке.

После того, как Синобу позвала сестру голосом, полным решимости, Канаэ тут же кивнула.

— Мы переживём «окончательный отбор» и снова встретимся!

Химеджима закрыл глаза и положил одну руку на валун. Он ощупал ладонью шершавую холодную поверхность камня.

— То, что вам нужно сделать для теста… просто передвинуть этот валун. Если сможете двинуть его… я признаю, что вы достойны стать мечниками.

Химеджима знал, что задание было нелепым, даже ему потребовалось много времени, прежде чем он смог сдвинуть этот валун. Однако, таким образом, у него появился веский предлог, чтобы освободиться от бремени.

Как и ожидалось, как раз в тот момент, когда старшая сестра не смогла найти нужных слов, Синобу, стоявшая рядом с ней, возразила:

— Эй! Ты что, сошёл с ума? Как это возможно? Скажи мне, кто вообще может это сделать?!

— Я могу протащить его на один тё.

(П/П: 町 (или один тё) составляет примерно 109.09 метров.)

— Но ты не в счёт! В конце концов, ты такой большой, как медведь! Но мы никак не сможем этого сделать!

Повернувшись к Синобу, которая снова разозлилась, Химеджима понизил голос и сказал:

— Ты думаешь, тебя пропустят только потому, что ты не можешь чего-то сделать?

— Чт-что…

— Если ты не сможешь этого сделать, кто-то умрёт. Кто-то, кого нужно защитить, будет убит. В такой ситуации ты всё ещё можешь оправдываться?

Слова Химеджимы заставили Синобу утихнуть и замолчать.

— Не имеет никакого значения, сможешь ты это сделать или нет. Даже если вы не сможете, вам всё равно придётся заставить себя. Независимо от того, есть ли предел вашим силам, независимо от того, чем вам придётся пожертвовать… вы должны поставить на карту все силы и просто сделать это! — тон Химеджимы был чрезвычайно строгим. — Вот что значит нести ответственность за жизни других людей и стать Истребителем демонов. Если ты не можешь этого сделать, то возвращайся домой.

Химеджима развернулся и ушёл, больше ничего не сказав.

В полдень того же дня ворон уз принёс вести.

Когда Гёмей пошёл сообщить сёстрам, что он уходит, они всё ещё стояли перед валуном, думая о том, как его сдвинуть.

— Пожалуйста, будьте осторожны! Вы должны вернуться в целости и сохранности! — Канаэ склонила голову.

Химеджима снова и снова напоминал им, что, если они хотят остаться в доме, ночью они должны зажигать благовония с глицинией.

— Спасибо! Мы обязательно так и сделаем! — затем Канаэ сказала несколько странным тоном: — Я желаю вам удачи в бою…

Синобу же ничего не сказала.

Она стояла рядом с сестрой и смотрела в его сторону с некоторой завистью. Химеджима почувствовал, как позади него повеяло гневом, и ещё немного, и девочка бы заплакала… Но он просто развернулся и направился на свою миссию.

Вероятно, пройдёт не так много времени, прежде чем эти девочки решат всё бросить.

Чувство разочарования и злости.

Они могут затаить обиду на него… И так они никогда больше не встретятся.

Когда он подумал об этом, ему почудилось, словно в груди появилась большая дыра. И холодный ветер подул через эту пустую дыру.

Скорее всего, эта рана не затянулась бы за короткий промежуток времени. Однако…

«Это к лучшему…»

Эти двое поняли, что такое горе, и в будущем они станут добрыми и сильными женщинами. Он хотел бы, чтобы они могли должным образом жить и заиметь свою собственную семью.

Несмотря ни на что, они должны прожить так, как не довелось прожить тем сиротам в храме…

Кроме этого, у него не было другого желания. Даже если для него самого это желание было просто ложью…

***

Когда Химеджима завершил свою миссию и вернулся в дом, в котором он долго отсутствовал, там никого не было. Однако он чувствовал, что кто-то находился во внутреннем дворике.

«Этого не может быть», — подумал Гёмей, обходя дом сзади, только чтобы отыскать двух девочек, сидящих рядом с тем пресловутым валуном. Они выглядели совершенно измученными.

Канаэ и Синобу. Эти двое казались довольно усталыми, и их дыхание было явно учащённым.

Он тут же бросился к ним, и только тогда Синобу заметила его.

— Ах, господин Химеджима… С возвращением! — сказала она усталым тоном.

Рядом с ней Канаэ неуверенно встала, и, как и перед тем, как Химеджима отправился на свою миссию, она склонила голову и поприветствовала его:

— С возвращением. Как славно, что вы вернулись невредимым.

«Вы двое… Вы были здесь?» Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, он внезапно понял, что что-то не так, и нахмурился.

«Положение камня изменилось…»

Даже несмотря на то, что это не было похоже на один тё, камень действительно прежде сдвигался. Хоть глаза его и были незрячими, об окружении Химеджиме подсказывали другие чувства. Но как они это сделали…

Заметив, что Гёмей ничего не говорит, девочки посмотрели друг на друга и улыбнулись, чувствуя удовлетворение. Синобу взяла Химеджиму за руку и осторожно подвела его к предмету, похожему на стержень, который торчал из-под валуна.

Химеджима сразу понял некий подвох.

— Рычаг…

— Верно!

Сначала они выкопали достаточно глубокую яму под валуном, затем вставили стержень, который стал точкой действия, а после положили рядом с валуном круглое бревно, чтобы использовать его в качестве опоры.

Используя принцип рычага, даже если у сестёр не было такой большой силы, они всё равно смогли сдвинуть столь большой камень.

— Вы… вы сами это придумали?

— Разве я не говорила этого раньше? У нас с сестрёнкой котелки варят! — довольным тоном заявила Синобу. — Однако… эх… мы несколько раз терпели неудачу.

Маленькие ручки, которые Синобу положила поверх руки Химеджимы, были покрыты грязью, волдыри на её ладони лопнули от трения, и даже кожа стала грубее. Скорее всего, рука Канаэ была в таком же состоянии.

— И что же? Что скажете?

Видя, что Гёмей всё ещё ничего не сказал, Синобу заговорила несчастным тоном. Настроение и слова Синобу были противоположны друг другу. Это звучало так, как будто она сдавалась.

— Господин Химеджима не говорил, что мы не можем использовать рычаг.

Она, вероятно, беспокоилась, что этот старомодный человек собирался отчитать их за хитрость, или он просто отказался бы от своих слов.

— Ну… обещание есть обещание.

— Вот-вот!

Химеджима положил руку на голову девочки.

— Я признаю вас, дети.

Как только он закончил говорить, Синобу расслабила свое маленькое тело, которое явно было в напряжении.

— Неужели?

— Да…

— Итак… Ты поможешь нам встретиться с наставником?

— Я направлю вас двоих к самым уважаемым и мудрым мастерам.

После того, как Химеджима дал обещание, Синобу в восторге закричала:

— Это здорово!

Канаэ вздохнула с облегчением. Это был редкий момент, когда сердце Химеджимы вдруг до краёв наполнилось теплом.

— Канаэ, Синобу… вы обе хорошо поработали.

Это был первый раз, когда он обратился к ним по имени. Младшая сестра застеснялась, услышав это, в то время как старшая спокойно улыбнулась.

На следующее утро девочки отправились к своим наставникам.

***

— Тогда я хотел бы, чтобы все усердно сосредоточились на своём обучении и закончили подготовки…

После этого совещание столпов было завершено.

Помимо Томиоки, который покинул собрание раньше всех, остальные также постепенно покидали зал заседаний один за другим, и как раз в этот момент Синобу подошла к Химеджиме.

— Господин Химеджима!

— Что такое?

— Я не смогу пока участвовать в тренировках столпов…

Она имела в виду, что у неё было некое срочное дело. Крайне срочное.

— Яд?

— Да. — Синобу спокойно кивнула. — Похоже, на это нужно какое-то время…

— Неужели?

Тон её голоса был таким же, как обычно. Она не нервничала и не беспокоилась, на самом деле и не было никаких признаков изменений в её эмоциях.

Это было похоже на тёплое весеннее солнце, нежное и постоянное, ни с чем не сравнимое чувство от начала до конца.

В точности как у её покойной сестры.

После смерти Канаэ Синобу изменилась. После смерти своей старшей сестры, которая была доброй до такой степени, что сочувствовала даже демонам, которых она должна была убивать без зазрений совети, Синобу стала полностью имитировать её действия, речь и даже личность. Она прошла изнурительную подготовку и, наконец, поднялась до позиции Столпа.

«Если бы ты этого не сделала… ты не смогла бы жить? Какая это была тяжкая борьба… И сколько боли ты, должно быть, перенесла».

До сих пор Химеджима всё ещё не понимал… Решение, которое он принял в тот день… было ли оно правильным?

Две девочки погрузились в обучение под руководством наставников, которых им представил Химеджима, и в конце концов им удалось успешно пройти «окончательный отбор». Затем им посчастливилось воссоединиться.

Однако несколько лет спустя Канаэ погибла, и Синобу потеряла свою любимую сестру.

А Химеджима потерял не только Канаэ, но и Синобу.

Обычно она демонстрировала при нём свой гнев и не утруждала себя тем, чтобы скрыть ненависть к демонам. Однако этой девочки больше не существовало.

Но Химеджима не сожалел о своих действиях. Нет, он не мог сожалеть о своих решениях.

Сожалеть — означало бы отрицать героический образ жизни Канаэ как мечницы, которая выполняла свои обязанности до самых последних мгновений.

В то же время это означало бы отрицать чувства Синобу, которая намеревалась выполнить волю своей покойной сестры…

— Тогда извините меня… — Синобу слегка кивнула головой и повернулась спиной к нему.

В одно мгновение в сердце Химеджимы возникло неописуемое чувство беспокойства. Почему-то он чувствовал, что никогда больше не увидит этого ребёнка.

Он посмотрел на маленькую спину, которая несла на своих плечах лишком тяжёлую ношу.

— Синобу! — не раздумывая, Химеджима обратился к ней так, как обращался, когда она была ещё юной, и аура вокруг неё стала слегка неспокойной.

Только на этот короткий миг. Он почувствовал, что та, кто стоял перед ним, была маленькой девочкой, которая вот-вот заплакала бы. Однако Синобу сразу же задержала дыхание и, повернув голову, сказала:

— В чём дело? — на её губах застыла извечная фальшивая улыбка.

Не спеши навстречу своей смерти… Химеджима хотел сказать это, но в конце концов проглотил горькие слова.

Они действительно любили друг друга, две сестры. Они заботились друг о друге от всего сердца, были добрыми и доверяли друг другу. Они видели в других людях кого-то более важного, чем они сами.

В этом мире не было никого, кто имел бы право остановить Синобу, которая хотела только отомстить за старшую сестру.

— Нет, нет, ничего… Ерунда! — Гёмей смог выдохнуть только это.

— Господин Химеджима, вы ведёте себя странно! — Синобу встревоженно улыбнулась.

То, как она улыбалась… Было похоже на Канаэ, на её улыбку. Но только холодную и безжизненную.

Гёмей больше не придпринимал попыток остановить Синобу. И она ушла…

— Конечно, я ни за что не стану таким же быстрым, как Зеницу, но я действительно хочу сказать спасибо! Иногда связь между людьми может помочь выбраться из трудного положения, и я верю, что всё, чему мы научимся на тренировках со столпами, несомненно, поможет нам построить светлое будущее!

Под мягким поощрением Танджиро Зеницу, наконец, обрёл позитивный энтузиазм. Однако из-за начала тренировок со столпами — а это были адские тренировки с бывшим Столпом Звука Узуем Тенгеном — его мотивация не продлилась и пятнадцать минут.

— Эй! Какого чёрта ты задремал?! Зеницу! Если у тебя есть время дрыхнуть… тогда беги! Беги, пока тебя не стошнит кровью! Как ты думаешь, сможешь победить демона молодой луны?! Если ты снова отстанешь, я тебя прикончу!!!

— Кья-я-я-я!

Вот так в сторону несчастного Зеницу полетели не только словесные упрёки и оскорбления, а также безжалостно брошенный бамбуковый меч. Бедняга то и дело сокрушался из-за своих страданий.

«А разве ко мне не должно быть какое-то особое отношение, а? Несмотря ни на что, мы все вместе столкнулись с демоном молодой луны. Или нет?! Мы сражались вместе, рискуя своими жизнями, ну!»

После того, как они попали под покровительство Узуя, ему почему-то показалось, что его обучение стало ещё тяжелее. А вот Иноске, похоже, приспособился к тренировкам с Тенгеном. И теперь он мчался по горным тропам, ощущая себя, как рыба в воде.

— Ого-о-о-о! Атака кабана-а-а! АТАКА КАБАНА-А-А! — воодушевлённо орал Иноске.

— А тебя не пронять, кабанчик! Все вы, ещё двадцать кругов! Зеницу, ты бежишь тридцать!

— Да чтоб тебя, чёрт возьми!!! — пронзительный вопль Зеницу эхом разнёсся по окресностям, сопровождаемый сердитым рёвом Узуя.

***

— Разве ты не победил Шестую Молодую Луну с этим парнем? Почему он всегда так выделяет тебя?

— Об этом… Да, я тоже хочу это знать!

Когда пришло время перерыва, Мурата, который был мечником ранга повыше, и которого он однажды встретил в «Поместье Бабочки», бросил на него сочувствующий взгляд, и это заставило Зеницу пролить слёзы, падая на землю и чуть ли не катаясь по ней.

— Ненавижу это! С меня было достаточно! Я действительно хочу вернуться и увидеть милую Незуко! Чтобы она смогла исцелить мою израненную душу!

— Что? Агацума, не может… не может быть… у тебя уже есть девушка?!

Включая Мурату, среди других присутствующих мечников немедленно поднялся шум. Но после того, как они все уставились на Зеницу, который некоторое время лишь плакал…

— Да это невозможно! — сказали они все одновременно.

Напряженная атмосфера разрядилась за долю секунды, и все парни загалдели:

— Ага, это определённо брехня.

— Он, вероятно, сам себе врёт, чтобы облегчить одиночество в сердце…

— А я вот знаю, что он чувствует.

— У меня тоже есть воображаемая подружка!

— С-серьёзно? У тебя тоже?

— И у неё лицо госпожи Кочо…

— А у моей — личико госпожи Столпа Любви!

— А мне нравится девушка из «Поместья Бабочки», приемница госпожи Кочо… Такая милашка!

Все оставили Зеницу в покое и начали болтать между собой. Бедняга не смог этого вынести и встал, сказав:

— Нет, у меня есть Незуко, ясно вам? Она ждёт меня в поместье! И не смейте говорить, что я лгу! Я не лгу!!!

— Да всё в порядке, Агацума.

— Не заставляй себя…

— Кстати, ты будешь это есть?

— Не унывай, пацан!

— Нет, нет, нет, не говорите со мной таким нежным тоном, ведь милая Незуко действительно существует! Когда я встречусь с ней снова, она обязательно назовёт моё имя и скажет: «С возвращением, Зеницу»! Я собираюсь жениться на Незуко, каждый день кормить её унаги, а ещё я куплю ей пару красивых кимоно! Мы вдвоём будем жить счастливой и блаженной жизнью!

— Ага…

— Ты прав, Агацума.

— А унаги действительно восхитительны!

— Да мы ж всегда на твоей стороне!

— Сделай всё, что в твоих силах!

У всех его старших товарищей были такие тёплые и заботливые взгляды, и это подтолкнуло Зеницу ещё ближе к краю. Затем…

— ВЫ! Вы, куски мусора, время перерыва закончилось, мелочь!!!

Неслышно подошёл Узуй и стукнул по столу бамбуковым мечом. Непреодолимое давление, которое он источал своей аурой, мешало людям представить, что этот человек уже покинул должность столпа из-за недавних травм. Видя, что он полон энергии, все удивлялись, почему он вообще ушёл в отставку.

Было очевидно, что ему доставляло удовольствие издеваться над молодёжью.

— Остальные — продолжайте идти через горы, пока не рухнете на землю. А ты, Зеницу, для тебя есть специальное задание…

— Тьфу ты… — кровь отхлынула от лица Зеницу, и он повернулся к Мурате и остальным за помощью.

Однако добросердечные парни, которые ранее говорили, что будут поддерживать его, развернулись и разбежались, кто куда, как кролики от волка.

***

— Ты будешь копать горячий источник…

— Ч-чегось?

Зеницу понятия не имел, с каким ужасающим кошмаром ему придётся столкнуться, и он был дико напуган. Однако то, что произошло дальше, превзошло все его ожидания. Он никогда бы не подумал, что Узуй скажет такое.

— ЗАЧЕМ?! — Зеницу ответил вопросом на вопрос. — И-извините, но я думаю, что у меня может быть небольшая слуховая галлюцинация…

— Я говорю тебе выкопать горячий источник, балда ты глухая! И никакой еды, пока не закончишь!

Как только Узуй рявкнул это, он бросил перед Зеницу лопату.

— С-с-спасибо. — Зеницу рефлекторно протянул руки, чтобы взять её. Инструмент был увесистый, даже очень.

— Погодите-ка… ЧЕГО?! — глаза Зеницу внезапно расширились, и он снова громко закричал: — А-а-а-а-а! Что за чепуха! У вас что-то не в порядке с головой? Как можно просто выкопать горячий источник? Это невозможно!!! Ах, вы специально пытаетесь для меня всё усложнить, верно? Если это действительно так, то простите… но я пошёл отсюда! И спасибо за заботу!

Произнеся эти слова на одном дыхании, Зеницу повернулся спиной к бывшему столпу.

— О, да что ты говоришь!

Однако Узуй, который сейчас должен был быть в ярости, на этот раз ответил слегка небрежно. Он не только не осыпал Зеницу никакими словесными оскорблениями, но и не ударил парня бамбуком.

«Не понял… Что он делает? Почему он себя так ведёт? Мне страшно!»

Видя, что от Узуя нет никакой особой реакции, Зеницу стало не по себе. Он нервно повернул голову только для того, чтобы увидеть, как мужчина улыбается взглядом, как будто у него был некий скрытый мотив. Несмотря на то, что теперь у него был только один целый глаз, этот парень всё ещё был так красив, что любую женщину это сводило с ума.

(П/П: Тенген с повязкой на глазу и распущенными волосами… О да, я понимаю).

— Эх! Какая жалость! Если бы тут можно было выкопать небольшой водоём, я бы сделал из него совместный источник…

— В-в-в каком с-с-смысле совместный?! — реакция Зеницу была особенно странной. — Вы это серьёзно, что ли? Э-э-это там, где мужчины и женщины находятся в одном месте… ну с горячей водой и всё такое???!

— Ага…

Узуи спокойно кивнул, как будто это было естественно. «Общий для всех горячий источник… вместе с девушками». Зеницу был так тронут, что его затрясло, однако он быстро пришёл в себя.

— Нет уж, не-е-ет! Я не куплюсь! — он вдруг опечалился и сказал: — Вы чуть не одурачили меня. Это для тех грязных вонючих парней, которые тут обучаются! Ну уж нет! Какой смысл мыться с мужиками?!

Зеницу холодно закончил свои слова и снова сделал шаг вперёд.

— Хинацуру…

Однако, когда Зеницу услышал, как Узуй тихим вкрадчивым голосом произнес это имя, он внезапно остановился.

— Макио…

— Ч-чего?

— Сума…

Спокойно произнеся имена трёх своих жён, Узуй ухмыльнулся.

— Они же тоже здесь, знаешь? Ты ведь пробовал их стряпню на кухне, верно?

«Госпожи Хинацуру, Макио и Сума…»

Помимо того, что они были одарены красивой внешностью, у этих молодых женщин, которые считались профессиональными куноити, ещё и были соблазнительные тела. Они были не только высокими и стройными… В общем, фантазия Зеницу унеслась дальше некуда.

— А ведь они втроём так любят понежиться в горячих источниках…

— Ну понятно, они будут мыться в этой своей шпионской форме, и так далее… Да, да, я знаю. Я уже раскусил ваши мотивы!

Зеницу отчаянно скрывал своё замешательство и продолжал отнекиваться. Однако…

— Чего? Ты идиот? Как ты можешь быть одетым на горячих источниках? Будь то куноити или кто-то ещё! Ну, конечно, они будут голыми!

(П\П: господи боже, Узуй, ты чего творишь?! Я аж вся взмокла!)

В мгновение ока твердая решимость Зеницу рассыпалась в прах. Со скоростью молнии он внезапно приблизился к Узую, как будто собирался схватить его за руку.

— Г-господин Узуй!!! Н-нет, учитель Узуй… Н-нет… Тенге-е-е-ен!!!!!!!

— Эй, эй! Пацан! Ты слишком близко!.. Ну и что? Ты собираешься это сделать? Или отказываешься?

— ДА! Конечно, я сделаю это, пожалуйста, позвольте мне сделать это!!!

Дыхание Зеницу было учащённым, и он кричал на мужчину с налитыми кровью глазами. Эх… Если бы сейчас Узуй дал ему команду «Назови меня Богом», Зеницу, вероятно, сделал бы и это.

«Купание вместе с Хинацуру, Макио, а также с госпожой Сумой… ух-ух-у!»

Зеницу крепко держался за ручку лопаты и, представляя себе идеальный день, которому ещё предстояло стать реальностью, глупо хихикал.

С таким странным поведением, думал про себя тогда Тенген, глядя на него, — парень никогда не станет популярным у девушек…

***

— Верно, Танджиро! Я буду слушать, а ты можешь использовать свой нюх, чтобы найти по запаху горячий источник… эх, а Танджиро даже нет рядом!

После того, как Узуй исчез, Зеницу заговорил так, словно собирался уже рвануть в бой, повернувшись направо. Однако никаких признаков Танджиро видно не было, и только тогда Зеницу вспомнил, что он пришёл сюда без него.

Во время боя с Шестой Молодой Луной его друг получил множественные переломы по всему телу и до сих пор отдыхал… Зеницу ударил себя по лбу! Эх, Танджиро! У него было доброе сердце, и, будучи старшим сыном, он бесчисленное количество раз спасал Зеницу и раньше.

Это привело к тому, что Агацума естественным образом стал полагаться на Танджиро. Но ведь он не может быть рядом вечно, правда?

— А-а-а… чёрт! Кого ещё можно припахать?

Независимо от того, просто искал ли он горячий источник или выкапывал бы его, ему нужна была помощь.

«Что тут самое важное — сила! Я даже не знаю, как именно копать, и получится ли!»

Кроме этого, было бы лучше, если бы ему попался кто-то с острыми чувствами, как у него и Танджиро. Когда он подумал об этом, внезапно кустарник поблизости сильно затрясся, и оттуда выскочило какое-то большое мохнатое существо.

— У-у-у-у-у-у-у!

— ЧЕГО-О-О?!

— АТАКА КАБАНА! АТАКА КАБАНА!

То, что он сначала принял за дикого зверя, оказался всего лишь Иноске. Возможно, он недостаточно набегался в горах. Сейчас он бегал с какой-то поклажей на спине.

— Это ж просто Иноске… Фух! Да не пугай меня так! А на кой чёрт тебе на спине этот огромный камень? Кстати говоря, почему ты не перейдёшь уже к следующему столпу?

— Ну я, типа, получил разрешение на это сегодня утром…

— Тогда чего ждёшь? Иди уже!

— Я не оставлю это так, пока не заставлю Бога Торжеств заплатить! Око за око! — Иноске сжал кулаки. — Хочу хотя бы дать ему по морде!

(П/А: Иноске использует японский вариант «око за око» — «вернуть пущеную стрелу» — 矢を報いる. В китайском языке используется тот же термин).

«Этот парень всё ещё думает, что Узуй — Бог Торжеств. Придурок!»

Несмотря на то, что он уже прошел обучение, Иноске продолжал слоняться здесь. Такого рода мотивация раздражала. Помимо Танджиро, Иноске также был пугающе полон энтузиазма. И не то, чтобы Зеницу отставал от них, просто эти двое воспринимали тренировки иначе.

— Ты такой странный, это похоже на болезнь…

— И что? Эй! А что ты делаешь? Расслабляешься тут?

— Стоп! Кто сказал, что я расслабляюсь? Господин Узуй попросил меня выкопать горячий источник, сказав, что это какая-то специальная подготовка! — Зеницу глубоко вздохнул.

— Чего ещё за «точник»? — с любопытством переспросил Иноске, и он произнёс это как-то странно.

— Не точник! А ИСТОЧНИК! Горячий источник!

— Что такое горячий источник? Говоришь, что будешь копать… Так это что-то вроде побегов бамбука? Это вкусно?

— Погоди-ка… Ты не знаешь, что такое горячий источник?

— Никогда не ел его раньше.

— Да ладно! Ты знаешь такие фразы, как «око за око», и даже те баллады, в которых используются особые архаичные слова, и ты напеваешь их иногда, но не знаешь, что такое горячий источник?! Ты действительно такой странный, это просто сбивает с толку! Да само твоё существование — загадка, кабан!

— Перестань уже болтать без умолку, дай мне поесть! Ты… Дурницу!

— Сам ты… Эх… Это тебе не еда! Горячий источник — это горячая вода, которая поступает из земли, она очень тёплая и приятная. Кроме того, существуют ещё и совместные горячие источники… нечто вроде совместной бани… такая приятная вещь!..

— Конняку? Как можно купаться с конняку? У тебя с головой всё в порядке? Это ж растение…

(П/А: Совместное купание по-японски читается как konyaku, что звучит как konnyaku, то есть «конняку» — растение.)

— Хватит! Я не хочу слышать это от тебя! Не конняку, а «сов-мест-но-е ку-па-ни-е»! — Зеницу внезапно закрыл рот.

— Сов… местное?

Вдруг Зеницу всё понял, едва снова взглянув на Иноске. Он нашёл его! Его способности явно на уровне сил Танджиро, и он был человеком… или, лучше сказать, кабаном с обостренными чувствами. Несмотря на то, что это был не самый подходящий кандидат в помощники, всё-таки под рукой не оказалось никого более подходящего.

Хотя… Танджиро вот человек хороший, безотказный, и если б Зеницу попросил, он был бы рад помочь. А Иноске был не таким. Он — чрезвычайно эгоцентричен и практически никого не слушает.

Если бы Зеницу использовал обычный метод разговора, скорее всего, этот дикарь бы не согласился.

— Совместное… что это значит?

— Э-э-эй, Иноске. — Зеницу некоторое время напряжённо думал и, наконец, до него дошло. — Ты хочешь стать сильнее?

— ЧЕГО?! Конечно, я хочу быть сильнее, даже не сравнивай меня с таким бездельником, как ты!

— А… ага.

Обычно Зеницу расстраивало такое поведение Иноске. Но на этот раз он непрерывно кивал головой, соглашаясь с серьёзным выражением лица.

— Тогда тебе следует как можно скорее отмокнуть в горячем источнике.

— Чегось?

Услышав, как Зеницу произнёс это с невероятной решимостью, Иноске в замешательстве наклонил свою кабанью голову.

— Как можно стать сильнее, помывшись? Ты окончательно сошёл с ума?

— А разве ты не знаешь? Иноске! Горячие источники обладают различными свойствами… а ещё, говорят, в этих местах есть воды с особенностями, которые «сделают вас сильнее, если вы туда окунётесь!»

— Говоришь… особенности в воде? Если я там помоюсь, я стану сильнее? — Иноске судорожно сглотнул слюну. Было очевидно, что у него внезапно возник сильный интерес к этому «горячему источнику».

— На самом деле есть такая вещь?

— Ну, конечно, есть!

— Если я найду такое место, я смогу стать сильнее Бога Торжеств?

— Вот именно! Этот мужик сразу поймёт, кто тут хозяин!

— Даже… даже тот парень… Половинчатый?

(П\П: Речь о Гийю).

— Половинч… Даже несмотря на то, что я не знаю, о ком ты говоришь… ты определённо превзойдёшь и его! Так что помоги мне найти источник, ага? Откопаем совместный источн… Нет, не так! Откопаем горячий источник нашей мечты!

Глаза Зеницу сверкнули. Иноске промолчал. На мгновение Агацума не мог не забеспокоиться, не была ли его игра слишком фальшивой, однако…

— Лады! Давай копать на совесть! Чууицу! Следуй за мной!

Крик Иноске, полный боевого духа, эхом разнёсся меж гор перед самым заходом солнца.

***

С чутким «восприятием» Иноске и необыкновенным «слухом» Зеницу… В общем, даже с учётом этих двух факторов, поиск горячего источника определённо был непростой задачей.

В конце концов, горный лес, который Узуй использовал как тренировочную площадку, был обширным и опасным. Да и после обнаружения даже самого примерного места парням также пришлось копать достаточно глубоко, иначе они не смогли бы обнаружить ни одного горячего источника.

Однако каждый раз, когда они выкладывались по полной, зарываясь в землю чуть ли не с головой, всё было напрасно, и парни быстро впали в уныние.

— Да что происходит?! Вообще ничего нет!

— Ничего не поделаешь… Это впервые, когда я ищу источник под землёй…

— Это сводит с ума!

— Не теряй хладнокровия. Хотя я тебя понимаю…

Кто знает, сколько раз они рыли почву и тратили энергию впустую… В конце концов горы окрасились в огненно-красный цвет. Очень быстро наступала ночь.

На этот раз Зеницу начал по-настоящему впадать в уныние. В этот момент…

— Эй! Агацума! Где ты?!

— Э-эм? Это голос Мураты!

Услышав знакомого, Зеницу быстро поднялся с земли. Энергично махнув в темноту в том направлении, откуда доносился звук, Мурата и двое других подошли с большими поклажами и точно так же помахали в его направлении.

— Ты прости за тот разговор…

— Бывший Столп Звука такой страшный!..

— Вот, мы стащили немного еды, чтобы вы смогли подкрепиться…

— Мурата-а-а! Ребята! — Зеницу шмыгнул носом.

В сумках было около десятка больших рисовых шариков.

— А ещё там есть вода со льдом!

— Ох! Ребятки! — взяв из сумки бамбуковый сосуд, Зеницу был так тронут, что теперь во всю заливался слезами.

Ранее Зеницу думал: «Они сказали такие приятные слова, но в конце концов потом мгновенно убежали. Эти бессердечные гады могут отправляться в ад!» Однако на самом деле они правда были хорошими парнями.

Зеницу с благодарностью съел несколько рисовых шариков. Даже несмотря на то, что приготовлены они были так себе, да и вкус оказался довольно солёным, всё равно есть их было приятно.

Иноске даже запихнул в рот сразу два рисовых шарика.

— Да-а-а! Вкуснота!

Помимо рисовых шариков, в поклаже было также большое количество маринованной редиски и тушёной саранчи.

(П/П: не удивляйтесь. Ох уж эти деликатесы эпохи Тайсё).

— Но как вам удалось пронести это из дома?

— На самом деле… мы спросили госпожу Суму… В конце концов, с ней легче всего общаться.

Сума была нежной молодой женщиной, и её характер казался всем окружающим очень милым.

— Ну, ладно! Поешьте, а потом взбодритесь! Я понятия не имею, чем вы занимаетесь тут, но на пустой желудок работать точно нельзя!

— Огромное спасибо!

Зеницу снова поблагодарил всех.

— Брось! В этом нет необходимости.

— Мы же товарищи.

— Ты не проиграй этому зазнавшемуся бывшему столпу! Пф, подумаешь, у него три красивые жены…

После этого добросердечные парни, поболтав ещё немного, наконец, ушли. Даже после того, как парни оставили их, Зеницу ещё какое-то время находился в приподнятом настроении.

Прикончив один рисовый шарик, он протянул руку, чтобы взять последний… Затем раздалось ворчание живота Иноске, который съел уже восемь штук. Зеницу бессознательно перестал двигать рукой.

— Эй! Ты так много сожрал, и всё ещё голоден? — спросил он удивлённо. — Хотя… почему бы мне не отдать тебе последний? Всё равно я сейчас могу думать лишь о жён… э-э-э… о горячих источниках, так что у меня нет аппетита.

Зеницу проявил свою редкую черту — щедрость. Однако Иноске лишь пробубнил:

— Ты о чём? Это был не я…

— Э… Но этот звук только что… — Зеницу озадаченно склонил голову набок.

А затем снова послышалось рычание. И опять, и опять…

На этот раз звук донёсся из-за спины Иноске.

— Это… могло быть… Это же…

Зеницу сфокусировал взгляд на темноте… и увидел сквозь деревья в лесу огромного медведя. Зверь, у которого был повреждён один глаз, определённо был по меньшей мере вдвое больше обычных медведей, и из уголка его рта текла слюна.

— КОШМА-А-А-А-А-АР!!!

— Расслабься! Я могу в два счёта справиться с ним…

Несмотря на то, что друг говорил с такой уверенностью, Зеницу, который был в панике, не слышал его.

— Я-я-я-я совсем невкусный! Конечно, невкусный! Я серьёзно! А Иноске так вообще гора мускулов, его тоже не сожрать! А-а-а-а!

Зеницу прополз по земле и вдруг быстро взобрался на высокое дерево, которое находилось неподалёку.

— Эй, Ханицу! На этом дереве…

— А?

Иноске, который в это время боролся с огромным медведем, громко закричал. Тут Зеницу пришёл в себя:

— Чт-что?

— Древесина прогнила насквозь!

— Раньше надо было говор… — Зеницу рухнул на землю, рыдая и заливаясь криком. — Ай! Это больно…

Когда он встал, держась за плечо… то тут же услышал жуткий гул… Жужжание, жужжание повсюду! Ещё один страшный звук донёсся до его уха, и было очевидно, что звук предвещал целый рой каких-то насекомых. Зеницу осторожно повернул голову в сторону источника шума.

На ветке упавшего дерева находился большой улей. Тысячи разъяренных гигантских шершней вылетели из разбитого гнезда.

— Кья-я-а-а-а-а-а!!!

Иноске проигнорировал панику Зеницу, который в этот момент орал, как резаный, пропыхтев:

— Я помогу тебе после того, как улажу дела с этим медведем! Да просто убей их одного за другим!

— Ты что, идиот?! Это ж гигантские шершни!!! Я умру! Я действительно умру, понимаешь?!

— У самцов нет ядовитых жал, сначала прикончи самок!..

— А как будто я знаю, какие из них самки! Было бы удивительно, если б я это зна-а-ал!

Зеницу закричал изо всех сил, и так совпало, что Иноске удалось отшвырнуть медведя прочь. Поэтому Зеницу схватил приятеля за руку и рванул вместе с ним прочь в темноту…

***

— Ха… Ха-Ха-Ха… Ах… Ну хватит! Я ведь думал, что умру… к счастью, мы убрались оттуда. Ах, милая Незуко, спасибо тебе за то, что защитила меня! Ты всегда со мной!!!

Пробегав ночью в горах до полной темноты, им наконец удалось скрыться от медведя и пчёл, которые отчего-то преследовали их по пятам. Зеницу не мог удержаться, чтобы не присесть на корточки, он попросту уже задыхался. Его плечи высоко и часто вздымались.

Однако Иноске был недоволен:

— Ну и на кой чёрт ты меня утащил?!

Возможно, «побег» глубоко ранил его самолюбие. Иноске был так зол, что выглядел так, будто в любой момент мог выхватить клинки и начать битву.

— Будь то медведи или пчёлы, или даже демоны — я могу от всех избавиться! Не вмешивайся, придурок!

— Да ладно! Или у тебя определённо есть такая способность… В конце концов, ты же Повелитель гор или как там… Однако те гигантские шершни взбесились из-за меня, и именно я стал причиной падения их дерева. Если бы ты пострадал или умер из-за меня, это же… плохо, верно? Вот почему я убежал с тобой. Ладно, ладно! Это всё моя вина. Прости, но я не знал, что ещё делать!

Пока Зеницу бормотал эти слова, особо не раздумывая над ними, Иноске каким-то образом перестал протестовать.

— Т-ты бесхребетный слабак! Не заставляй меня чувствовать себя так… вот… чё-ё-ёрт!

Однако через некоторое время он снова вышел из себя:

— Будь то Суджиро или ты… каждый раз, когда вы, ребята, заставляете меня чувствовать себя дураком… Если ты сделаешь это ещё раз, я убью тебя!

— А?

Странно, но Зеницу чувствовал, что «звук», который исходил от Иноске, определённо не был похож на гнев. Его голос звучал нерешительно и по-детски упрямо.

«Что с ним такое? Этот парень такой беспокойный…»

Если бы Танджиро был здесь, он, вероятно, смог бы утешить Иноске. Зеницу вдруг почувствовал себя по-настоящему измученным, затем просто лёг на землю. Сквозь просветы между деревьями он видел множество звёзд. Он задавался вопросом, как там дела у Танджиро. После разговора с ним он хоть немного отдохнул?

«Парень сражался до такой степени, что у него переломы по всему телу… Он действительно потрясающий».

Если им удастся выкопать горячий источник, сможет ли он помочь Танджиро оправиться от травм? Если б можно было уговорить Танджиро сходить на источник, чтобы немного подлечиться… Было бы здорово!

Как раз в тот момент, когда он рассеянно думал об этом, Зеницу внезапно услышал журчание воды. Он резко поднялся и сосредоточился на звуках вокруг, чтобы ничего не упустить. И он не ошибся.

На некотором расстоянии отсюда под землёй что-то находилось. Зеницу посмотрел на Иноске, и тот и спокойно кивнул головой.

— Ты заметил это? Моницу!

— Да я не… Эх, Иноске… Может быть… Да.

— Хотя… на самом деле я ж заметил это раньше тебя! — Иноске гордо поднял свою кабанью голову.

Зеницу улыбнулся.

— Как скажешь, кабанище…

***

— Ого! А вы двое действительно хорошо справились!

Узуй, очевидно, пребывал в восторге. Он стоял перед бьющим горячим источником, глядя на перемазанных в грязи парней. Несмотря на то, что этот водоём был весьма мелким, Зеницу и Иноске пришлось глубоко рыть, так что они оба были грязными, будто кроты.

Восточная часть неба уже начинала светлеть.

— Хорошая работа!

— Вау, удивительно! Они и вправду выкопали горячий источник.

— Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз купались в таком местечке?!

— Йя-я-я! Господин Тенген, давайте все вместе искупаемся?! Хорошо?

Три молодые женщины, Макио, Хинацуру и Сума, разразились одобрительными возгласами, и, судя по тому, как они выглядели, они могли бы вот-вот снять кимоно, чтобы залезть в горячую воду. Они действительно были в полном восторге.

«Наконец-то… Ну наконец-то я смогу искупаться вместе с тремя прекрасными женщинами-куноити…!»

Сердце Зеницу забилось быстрее. Если бы он переволновался ещё сильнее, то из его носа брызнула бы кровь.

— А ну стоять! Я буду первым! — громко заявил Иноске. — И вот тогда я стану сильнее и смогу одолеть тебя! Бог Торжеств!

— Чего? Стать сильнее? Чего ты такое мелешь? — увидев, что Иноске принимает странную позу и указывает на себя, Узуй застыл с ошеломлённым выражением на лице. — Ты с дуба рухнул, пацан?

— Если я искупаюсь в этой воде, обладающей особыми свойствами, я смогу тебя одолеть, ибо я стану сильнее…

— А?

Услышав этот разговор, Зеницу внезапно побледнел. Его желание искупаться с девчонками мигом испарилось. Он совершенно забыл о том, что сказал другу перед тем, как они начали искать источник…

— Эй, р-ребят, давайте отложим этот разговор на потом! В к-конце концов, мы все так устали, и в-вообще…

Зеницу попытался вмешаться в ситуацию, но Узуй произнёс фразу, которая нанесла ему последний удар:

— Как ты можешь стать сильнее от купания в горячем источнике? Совсем больной? Это обыкновенная подземная вода. Она только расслабиться поможет. От неё у тебя мускулов не прибавится, дубина ты деревенская…

«Ах ты, чёртов старикан! Ты должен был сказать это прямо сейчас?!»

Зеницу обхватил голову руками. Иноске тихо застыл на месте.

— Э-э-э… Иноске… — Зеницу в страхе окликнул своего друга по имени. В мгновение ока кабаньи глаза засияли.

— Т-ы-ы-ы!.. Ты реально солгал мне?

— Погодь, погодь! Иноске! Всё совсем не так!

Услышав, что голос его друга полон ярости, Зеницу немедленно съёжился.

— Я убью тебя прямо здесь и сейчас!

— Нет, нет! Иноске! На самом деле, это спорный вопрос…

Лицо Зеницу стало пепельно-серым, и он сильно вспотел. Внезапно что-то скользнуло у него под ногой.

— Эй, Агацума… Мох тут стал влажным из-за воды, это опасно!..

Голос Узуя прозвучал очень далеко… У Зеницу потемнело в глазах. А затем он упал навзничь, ударившись головой, и мгновенно потерял сознание…

***

— Так вот что такое — горячий источник! А это удобнее, чем принимать ванну!

Иноске позволил горячей воде струиться по его плечам и теперь полностью наслаждался покоем, совершенно забыв, что Зеницу чуть не заставил его взбеситься.

— Не сиди слишком долго, у тебя закружится голова, болван! — предупредил его Узуй, который покинул источник чуть раньше.

— Да ну тебя! Не приказывай мне тут, Бог Торжеств! — после этого Иноске стал брызгаться, размахивая руками.

— Ну и парень… — Узуй прищёлкнул языком и тихо выругался. Однако Хинацуру не показалось, что её муж был так уж зол.

— Эй, Хинацуру! Как там наш рыжий идиот?

— А он ещё не проснулся. В конце концов, он всё-таки головой ударился. Мы должны пока понаблюдать за ним… и оставить в покое.

Лёжа на земле, Зеницу всё ещё был без сознания. Под голову ему положили чужое свёрнутое кимоно. Иногда он издавал стон, бормоча: «совместное купание-е-е…»…

— А где Макио и Сума?

— Они вернулись, чтобы приготовить на всех завтрак. Что касается купания, они сказали, что придут попозже. Господин Тенген, вы также должны…

Узуй слегка кивнул. Он снова перевёл взгляд на Иноске, который игрался, брызгаясь, будто дитя малое.

— Я пока вернусь. Пора продолжить обучение этих отбросов… Эй, свинота! Ты можешь отправиться на следующую тренировочную площадку. И возьми этого идиота с собой, когда он проснётся.

— Для начала я побью тебя! Бог Торжеств!

— Подрасти сначала… — Узуй фыркнул.

Хинацуру использовала компресс, чтобы вытереть пот со лба Зеницу. Она мимолётно наблюдала за красивым профилем своего мужа. Должно быть, думала она, его настроение так изменилось не только из-за отдыха…

— Господин Тенген!

Её муж лениво повернул голову.

— Что, Хинацуру?

— Вы правда хотели, чтобы этот бедный мальчик занимался здесь копанием в грязи, и всё ради горячего источника? Или то просто была тренировка для повышения его физических сил?

— Ну да… вроде как…

Она-то думала, что он начнёт всё отрицать, но на самом деле он был честен. Хинацуру слегка удивилась. По крайней мере, она знала его настолько хорошо, что была уверена: Узуй обычно не был открытым да и сентиментальным никогда особо не был…

— Потому что этот балда всегда находит возможность расслабиться! Хотя я никогда бы не думал, что он попросит кабана о помощи… Они хорошо сработались вместе.

Хинацуру посмотрела на своего мужа, который выглядел вполне счастливым, и ощутила, как будто впервые встретила этого мужчину.

«Короче… Пусть эта троица станет моими преемниками…»

Она вспомнила слова, сказанные её мужем в Ёсиваре. По какой-то причине тогда ей даже захотелось плакать, настолько это было трогательно.

Несмотря на то, что он потерял глаз и руку и из-за этого был вынужден уйти со своего поста столпа, у него не было преемника, который мог бы перенять его опыт.

В прошлом её муж нёс на себе грешную жизнь ниндзя и продолжал убивать демонов, чтобы спасать людей. И во время его последней битвы, наконец, нашлись юноши, которые сражались рядом с ним. Это так успокаивало её саму.

— Если эти дети… действительно стали преемниками господина Тенгена, тогда…

Придя в себя, Хинацуру бессознательно пробормотала эти слова. Её муж удивлённо посмотрел в её сторону, затем слегка улыбнулся. Как будто его улыбка говорила о том, что она сказала чепуху. Хинацуру почувствовала себя неловко, заметив это.

— Я же не такой, как Ренгоку или Кочо. Я не способен воспитывать детишек… — тон его голоса был мягким, но в то же время явно грустным.

«Господин Тенген…»

Всё-таки у Тенгена был острый ум… и тяжёлый характер. Если бы он не родился ниндзя, которого заставляли убивать людей с юных лет… Если бы он был нормальным человеком, который мог бы жить, как все… Завёл бы семью, стал бы отцом…

И всё равно он был очень добрым…

«Ах, дорогой мой, но разве ты уже не занимаешься их воспитанием? Ты используешь свои собственные методы, чтобы обучить этих молодых мальчиков, с которыми сражался бок о бок, чтобы они смогли выдержать более напряжённые сражения, ожидающие их впереди, не так ли?»

И пусть её мысли оставались мыслями, Хинацуру никогда не произносила этих слов в присутствии мужа.

Перед своей последней миссией они дали клятву под огненно-красным закатом: когда всё закончится, они будут жить, как нормальные люди, и наслаждаться этой жизнью. Даже если бы кто-то заблудился по этой дороге, никто бы не держал ни на кого зла.

Но в конце концов они выжили, и они смогли обучить этих детей, которые несли в себе будущие надежды Истребителей Демонов.

Этого было достаточно, правда?

— Эй, у тебя закружится голова от жара! А ну вылезай сейчас же, кабаний придурок!

— Шумно… Я же сказал… Я не подчиняюсь приказам…

После того, как Узуй попробовал вытащить Иноске из воды, парень, который был уже красным, как варёный осьминог, застонал и вяло засопротивлялся, но поддался. Где-то на фоне всего этого Зеницу пробормотал несколько бессвязных слов.

— Вы! Вы, парни, такая заноза в заднице! Идите уже к Токито и мучайте его! А я пошёл…

Хинацуру, наблюдая за мужем, слегка рассмеялась и закрыла глаза.

В её мыслях она видела трёх юношей, которые стали ещё сильнее. Она видела их улыбающиеся лица… а рядом с ними был её муж, который, хоть и ругал их за ошибки, всё же гордился ими, как настоящий наставник…

Когда мы впервые встретились, мысленно я не могла не поразиться тому, что в мире действительно существует такая красивая девушка.

Белая кожа и ясные глубокие аметистовые глаза. Она была невероятно миниатюрной, из-за чего окружающие всегда умилялись. Она относилась ко всем с добротой, но всё же умела создавать яды, убивающие демонов.

Жёсткая, умная, милая и невероятно достойная — какая выдающаяся девушка!

Я действительно надеюсь, что смогу стать её другом. Поскольку мы обе — женщины, было бы здорово, если бы мы могли больше разговаривать друг с другом…

Поэтому, когда я случайно услышала о том инциденте, мой разум внезапно затуманился, и я была совершенно не в состоянии думать.

— Госпожа Кочо видела, как демон убил её родителей прямо у неё на глазах… даже её старшую сестру, Канаэ… постигла та же участь…

Я не знала.

Синобу, я действительно не знала!

— Позвольте мне сказать вам кое-что! На самом деле я присоединилась к организации Истребителей Демонов, чтобы найти себе мужа. Если хотите найти партнёра, лучше всего найти кого-то сильнее себя, верно? В конце концов, все девушки хотят найти кого-то, кто сможет их защитить. А ты так не думаешь, Синобу?

Если бы я знала… то определённо не сказала бы такого… Такого рода поверхностный мотив. Если бы я знала прошлое Синобу, я бы не ляпнула подобную глупость в тот момент.

Ах, ну почему я такая глупая?!

Когда я произнесла те слова, какие эмоции испытала Синобу?

Сначала на её лице появилось слегка удивлённое выражение, затем она, как обычно, улыбнулась и сказала: «И что я должна ответить на это?»

— Госпожа Канроджи наверняка найдёт достойного мужчину!

Однако она, должно быть, чувствовала отвращение, и её сердце наверняка наполнилось яростью. Может быть, она не захочет продолжать общаться с таким испорченным человеком, как я, верно?

Ах, Синобу… Я ведь…

Мне так…

— Что-то не так с Канроджи в эти дни? — посмотрев на своего товарища, который внезапно нанёс ей визит, Кочо Синобу в замешательстве склонила голову.

Синобу, которая была Столпом Насекомого, жила в «Поместье Бабочки». И прямо здесь был один из процедурных кабинетов. Помимо изготовления сильнодействующих ядов для уничтожения демонов, она также ухаживала за членами организации, получившими ранения в бою, и лечила их.

Так что почти все, кто приходил сюда, были ранеными.

Однако на её товарище, Игуро Обанае, нынче не было ни одной царапины, и как только они встретились, он с серьёзным тоном выразил свои опасения по поводу Столпа Любви, Канроджи Мицури.

— А что не так?

— Да всё. В ней нет ничего нормального. Разве ты не заметила этого? — услышав вопрос Синобу, Игуро бросил на неё суровый взгляд.

Змея, обвившаяся вокруг его шеи, словно разок кивнула и высунула язык. Это была любимая зверушка Игуро… нет, вернее, его любимая змейка и помощница, Кабурамару.

— Ах, ну… об этом… — Синобу выставила указательный палец и слегка погладила верхнюю губу, пытаясь, однако, вспомнить ситуацию во время последней встречи столпов. — У меня нет такого впечатления.

— Куда, чёрт возьми, ты смотришь? Ты что, слепая, хотя у тебя такие большие глаза? Они что, просто для украшения? — поворчав немного, Игуро преувеличенно вздохнул.

Синобу подумала про себя: «Это же не я ежедневно пишу письма Канроджи, как ты».

— Ну, тогда я сожалею об этом, — в конце концов она улыбнулась, как бы извиняясь.

Даже если демоны не могут навредить людям днём, Столпы, на которых лежит большая ответственность, так заняты, что у них нет свободной минутки даже в дневное время. Поскольку Игуро смог нанести визит и отказался от иных занятий, ситуация, вероятно, была действительно серьёзной.

Вопреки тому, каким казался Игуро, он на самом деле заботился о своих товарищах.

— Всё в порядке, пока вы сами это понимаете. Если это не слишком затруднит, не могли бы вы сказать мне, в чём именно странность Канроджи? — снова спросила Синобу.

Игуро кивнул, его лицо было суровым, а затем…

— Пятьдесят палочек.

— Что?

— Канроджи обычно способна съесть сотню палочек данго! А в тот день она съела всего пятьдесят! Слушай внимательно! Пятьдесят палочек, ты понимаешь?! Это были те самые данго, которые Канроджи любит больше всего.

Прямой взгляд Игуро с налитыми кровью глазами заставил Синобу подсознательно отступить. Однако он даже привстал и двинулся вперёд:

— Кроме того, она отвечает мне только тогда, когда ей этого хочется. Помимо того, что содержание её писем простое и краткое, кажется, что она будто вовсе не знакома со мной. Почему? Это неправильно! Это слишком странно!

— Кхэм… Аой! Господин Игуро уходит! — Синобу повернулась спиной к нему и крикнула в сторону выхода из процедурного кабинета. — Господин Игуро, выход вон там…

— И не только это…

Игуро не обратил никакого внимания на сарказм Синобу и добавил:

— Во время последней встречи со Столпами Канроджи намеренно избегала их взглядов и даже не смотрела на главу!

Синобу удивлённо оглянулась на своего товарища.

Все Столпы уважали главу — Убуяшики Кагая — от всего сердца. Мицури не была исключением и была точно так же очарована главой. Насколько Синобу известно, Мицури никогда не шла против решений их главы и всегда ставила его в приоритет.

И она на самом деле даже не взглянула на главу? Это было слишком странно.

— И в продолжение… Я слышал, что, когда Токито поднял платок, оставленный Канроджи, и собирался позвать её, она внезапно прыгнула с крыши и… как будто убежала.

— А это действительно ненормально.

Обычно Канроджи, как и всегда, растаяла бы, и была несказанно благодарна Муичиро. Стала бы стесняться и краснеть, но точно не убегать.

— Это был первый раз, когда ты понял, что Канроджи ведёт себя странно?

— Н-нет, я почувствовал, что что-то не так за двенадцать дней до этого…

На самом деле он оказался настолько точен, видимо, специально считал дни… Но, исходя из этой информации, странное состояние Канроджи было таким почти полмесяца.

Это тревожно.

— Возможно, она плохо себя чувствует. Я постараюсь проверить её, и очень тщательно, и ты тоже должна быть более бдительной. Поняла, Кочо? — Игуро сделал вывод и, заметив, что Синобу кивнула в ответ, наконец, был готов уйти.

Синобу, оставшаяся одна в процедурной, откинулась на спинку стула. Игуро на самом деле бросил всё и нанёс ей визит, хотя он, вероятно, мог бы отправить ей письмо с вороном. Тем не менее, было приятно видеть, как сильно он заботился о Мицури…

— Ах… Он ведёт себя невыносимо! Как только дело доходит до вопросов о Канроджи, Игуро игнорирует всё остальное…

Синобу откинулась на спинку стула и слегка вздохнула. Она мысленно представила личико Канроджи Мицури и задумалась.

«Эй, Синобу!»

Несмотря на то, что Мицури была старше, у неё всегда была беззаботная улыбка. Она всегда подходила к Синобу ласково, как котёнок.

Думая о ней, Синобу улыбалась.

За окном дул ветер, раскачивая ветви сакуры, на которой теперь остались только листья.

***

Её легкое, тонкое и гибкое лезвие пронзило тёмную ночь, как живое существо.

— Дыхание любви, первая ката — дрожь первой любви!

Лезвие клинка вращалось с поразительной скоростью и разрывало плоть огромного демона. После того, как голова монстра упала, Мицури осторожно вдохнула. Тело её чувствовалось странно, как будто оно было необычно тяжёлым.

Как будто даже её клинок потускнел.

Это было так, словно слой тумана застил ей мозг, и душил её, пока она не почувствовала панику.

— Спасибо тебе… Спасибо тебе!

Это были двое молодожёнов, мужчина и женщина. Мужчина продолжал склонять голову и выражать свою благодарность, в то время как женщина то и дело спрашивала, всё ещё вздрагивая:

— В-вы в порядке?

— Ой! А почему вы спрашиваете?

— Потому что… вы ранены…

— А куда я ране…

Девушка ощутила что-то липкое на собственной щеке. Мицури протянула левую руку и вытерла кожу, запачкав тыльную сторону ладони кровью. Мицури взглянула и поняла, что крови было довольно много.

— Во имя всех Богов! Это потому, что вы нас защищали!

— Я должна вам в ноги упасть!..

Женщина рыдала, выражая свою благодарность, и мужчина снова склонил голову. Мицури, однако, отчаянно замахала обеими руками:

— Ах, вам не нужно так беспокоиться, такого рода травма — ничто. Извините, что напугала вас. В любом случае, это хорошо, что вы оба целы и невредимы!

Мицури изобразила очаровательную улыбку. Но заметила, что глаза мужчины увлажнились:

— На самом деле, моя жена беременна.

— Э… Правда? У вас будет ребёнок? — Мицури удивлённо посмотрела на него.

Только тогда выражение заплаканного лица новоявленной жены изменилось, и она застенчиво улыбнулась:

— Я должна родить через три месяца…

Теперь, когда она упомянула об этом, Мицури заметила, что живот у этой женщины действительно большой.

— Ох! Поздравляю! Пожалуйста, позаботьтесь о себе!!!

— Вы благодетель нашей семьи, мы должны искренне отблагодарить вас!

Мужчина благодарил её так много раз, Мицури уже сбилась со счёта, и после этого молодая пара, обнявшись, ушла. После того, как их фигуры исчезли за поворотом тропы, Мицури внезапно протянула руку и положила на левую грудь.

Её сердце непрерывно колотилось. Если бы демон не порезал ей щеку, а вместо этого ударил ту женщину в нижнюю часть живота…

Просто представить это было страшно.

Тот демон не был слабым, но и особо сильным тоже не был. Обычно она смогла бы уйти невредимой, и на ней не осталось бы даже царапины.

«Тогда этой женщине не пришлось бы смотреть на меня так…»

Влажный ночной воздух ласкал её щёки, и Мицури осторожно прикоснулась пальцем к ране.

Казалось, никакой боли вообще не было. Но почему-то она чувствовала, что кровь из открытой раны вытекает, не прекращая…

***

— Фу-у-ух!

После ночного патрулирования, когда яркое солнце уже сияло над её головой, Мицури буквально тащила своё отяжелевшее тело по улицам. Она зашла в ресторанчик, который часто посещала, и заказала охлаждённую собу, жареную рыбу, рис и суп мисо.

Несмотря на то, что обычно она заказывала ещё больше порций, такой завтрак был для Мицури привычен.

Через некоторое время был подан чай.

Мицури сделала глоток, чувствуя себя рассеянной, затем снова вздохнула.

После того случая Мицури отчаянно пыталась сдерживать некоторые мысли, которые возникали у неё о других людях.

Проще говоря, она закрывала свои чувства по отношению к другим. Даже несмотря на то, что она изначально вступила в организацию, чтобы найти себе мужа, который был бы с нею всю жизнь. Но для того, чтобы изменить эту ситуацию и собственные принципы, она строго и серьёзно выполняла свои миссии.

Но судьба, казалось, дразнила её, и Мицури постоянно сталкивалась с происшествиями, которые её очень расстраивали. Настолько, что иногда ей просто хотелось плакать.

Заседание Столпов, которое произошло ранее, было хуже всего.

Когда случайно, во время дождя, она оказалась под крышей с Ренгоку Кёдзюро, он снял своё хаори и передал ей, сказав: «Ты же простудишься! Надень это!».

После этого она стала свидетельницей того, как Химеджима Гёмей нёс маленького котёнка, приговаривая по дороге: «Намо! Какой ты у нас милашка…»

Затем она случайно столкнулась со Столпом Ветра — Шинадзугава Санеми, когда он украдкой подкармливал брошенного щенка… А ещё видела Томиоку Гийю, когда он задремал однажды в коридоре, а проснулся с испуганным выражением лица.

После чего ей попался Узуй Тенген: он схватил её, когда она споткнулась и чуть не упала, со словами: «Осторожно! Не падай тут дорогуша!»

Ещё и Игуро пригласил её сходить с ним в недавно открывшийся ресторанчик удона…

Каждый раз Мицури не могла не чувствовать себя такой… растроганной. Все эти мгновения откладывались на её сердце обострившимися ощущениями. И сдерживать свои чувства казалось утомительно.

В результате…

— Мицури, тебя что-то беспокоит? Если не возражаешь, можешь поговорить со мной.

«Даже господин глава беспокоился обо мне… И когда я вернулась, Муичиро позвал меня, а я просто убежала».

Ужасно! И она ещё больше занервничала перед Синобу, что не могла даже взглянуть на неё.

«Что же я… творю…»

В конце концов, она даже была ранена демоном, который не был одной из Двенадцати Лун.

Мицури опустила плечи, чувствуя себя подавленной, и сделала несколько маленьких глотков чая.

«Разве всё это действительно правильно?»

Как только эта мысль невольно пришла ей в голову, темпура соскользнула с палочки и упала в миску. Миска всё ещё была более чем на две трети заполнена рисом.

Она действительно голодная, но аппетита не было, и всё, что она ела, было пресным и неинтересным на вкус.

С тех пор как она провалила своё первое в жизни сватовство, подобная ситуация больше никогда не повторялась.

— Телосложение Канроджи ничем не отличается от телосложения нормальных людей… Но ваша мышечная масса в восемь раз больше, чем у них, а это означает, что плотность ваших мышц чрезвычайно высока…

Тот, кто сказал Мицури об этом, была Синобу.

— И поэтому вы должны есть больше. Люди с таким количеством мышц имеют высокие показатели основного обмена. Пожалуйста, ешьте, по крайней мере, в восемь раз больше, чем нормальный человек!

— Но… для девушки съесть так много… Разве это не странно? В глазах нормальных людей я буду выглядеть, как…

— Канроджи! Если кто-то помешает вам питаться, как полагается, этому человеку не место в вашей жизни… — Синобу помахала кулаком в воздухе с милой улыбкой на лице. — Согласны?

— Синобу, ты действительно…

Улыбка и слова Синобу принесли ей неизмеримое утешение.

Через несколько дней после разговора с ней Обанай пригласил Мицури поесть. Так что она с тревогой заказывала еду, которую хотела. Стоит отметить, что Игуро, из всех Столпов, ел меньше всех, и даже чай почти не пил. Однако он и не заикнулся при Мицури о том, что она слишком много ела… Он сам сделал для неё заказ.

В прошлый раз Мицури не осмелилась надеть такую откровенную форму… но вспоминая ту историю с Синобу и её формой, она же так поступить не смогла. Сжечь одежду перед портным, как Синобу? Ну уж нет! Как-то раз Игуро, пусть и слегка небрежно, подарил ей пару полосатых чулок, при этом приговаривая, что это было сделано спонтанно…

— Канроджи! Значит, ты всё-таки пришла!

Мицури вздрогнула, услышав знакомый голос. Она подняла голову и увидела над собой Игуро, о котором она только что думала, и это на мгновение взволновало её.

— Ой… Господин Игуро?! Почему это ты здесь?!

— Хочу кое о чём поговорить…

Посидев перед Мицури, как будто это было естественно, по какой-то причине Игуро начал хмуриться.

— Канроджи, что случилось…

— А? Ч-что? — неосознанно Мицури посмотрела на миску рядом со своей рукой. — Я что, просыпала свой рис?

«Или я ела не подобающе, с раскрытым ртом? Или, может быть, у меня на щеке остался рис…»

Мицури запаниковала, однако то, на что указал Игуро, было совсем другой проблемой. Казалось, его тон был еще холоднее, чем температура замерзания воды.

— Почему у тебя царапина на лице?

— Ой! Это? Когда я вчера патрулировала… Ну, я просто была неосторожна…

Мицури закончила говорить это в неловкой манере, и в одно мгновение уголки глаз Игуро приподнялись. Это был первый раз, когда её товарищ, которого все считали хладнокровным человеком, показал такое пугающее выражение, и Мицури вдруг покрылась холодным потом.

«Он сердится. Это потому, что я оказалась слишком бесполезна, и что меня ранил демон, который даже не был сильнейшим, хотя я Столп… и что теперь? Он разочарован во мне…?»

Как раз в тот момент, когда Мицури разволновалась, Игуро внезапно встал.

— Вот как…

— Погоди… Куда это ты? — Мицури рефлекторно расправила плечи.

— Где этот мусор?

— А?

— Я говорю об этом куске мусора, который посмел ранить тебя!

— Ах… Ах, насчет этого… Я его уже…

«На самом деле я уже победила его»… Однако Игуро прервал Мицури, которая собиралась открыть рот, чтобы всё объяснить, и прорычал низким голосом, полным обиды:

— Этот кусок дерьма заслуживает смерти тысячу раз! Я сейчас же разорву этого ублюдка на части!

Заметив, что Обанай выглядит так, словно в любой момент может выскочить из ресторанчика, Мицури поспешно остановила его:

— Ва-а-а, подожди, Игуро! Его больше нет! Эм-м, я уже обезглавила его, так что…

Игуро наконец пришёл в себя. Этот невысокий, но обладающий убийственной аурой, парень сел обратно перед Мицури, а затем приложил руку ко лбу, сказав лишь «прости».

Игуро тихо пробормотал, что ему так неловко…

— Ярость ударила мне в голову.

— Игуро…

«Значит, он не злился на меня?»

Напротив, он очень беспокоился о ней. Тёплое чувство возникло в её сердце.

Теперь, когда она хорошенько подумала об этом, с тех пор как поступила в организацию, Игуро был очень мил и заботился о ней различными способами.

— Хм… Канроджи… — он говорил в неловкой манере. — Тебя что-то беспокоит?

— Оу-у-у…

— Если ты не против, пожалуйста, поговори со мной об этом.

— Но господин Игуро…

— Я хочу помочь тебе!

Мицури почувствовала искренность в его голосе и его серьёзный взгляд. Её сердце снова бешено забилось… однако в этот момент в её сознании возник образ Синобу.

— Ох… НЕТ!

— Канроджи?

Игуро поднял голову и непонимающе посмотрел на неё, а она внезапно вскочила. Мицури не могла смотреть ему прямо в глаза.

— Я-я… вдруг вспомнила, что у меня есть ещё кое-какие дела…! Извини, я пойду…

С трудом выдавив эту фразу, Мицури сунула плату за еду в руку подоспевшего хозяина и выбежала из ресторанчика, крайне расстроенная.

«Мне очень жаль, Игуро! Мне действительно очень жаль!»

Он даже проявил инициативу, чтобы показать свою заботу о ней. И сказал, что хочет помочь.

«Но если так пойдёт и дальше, я начну привязываться к нему и, в конце концов…»

Она просто не хотела ни от кого зависеть. Тем более от близкого человека…

Мицури вышла из ресторана, как будто сбегала. Когда она вышла на более открытое место, то, наконец, смогла вздохнуть с облегчением.

«Я должна найти способ справиться с этим, я не могу продолжать полагаться на Игуро».

Мицури с силой ударила себя по щекам обеими руками. Однако туман, окутавший её разум, всё ещё не рассеялся.

… Так прошло несколько дней…

Напряжение и расстройство Мицури никуда не ушло, на самом деле всё только ухудшилось.

Она чувствовала, что ей трудно дышать, тело было тяжелым, будто свинец, и, возможно, из-за этого Мицури стала слабее. Она уже не могла так легко использовать свои техники Дыхания Любви.

«Что же… со мной что-то не так!»

В таком состоянии сможет ли она справиться со своими обязанностями в качестве Столпа?

Через день Кочо Синобу позвала её в «поместье Бабочки». Обычно Канроджи была бы в восторге, получив приглашение, но теперь это встревожило её ещё больше.

«Чего Синобу хочет от меня?»

Было бы так неловко встретиться, но она не могла просто игнорировать её.

Мицури волочила свои тяжёлые ноги и шла к поместью, как на каторгу. Затем она услышала голос, зовущий её:

— Ох! Это же госпожа Истребитель демонов!

Мицури услышала голос, в котором ощущалась некоторая неуверенность, и с любопытством обернулась.

— Я прав! Это же сестрёнка!

Перед нею стоял юноша. Когда на него и его мать напал демон, Мицури удалось спасти их. Яркая улыбка появилась на юном лице, загорелом от долгого пребывания на солнце.

— Вот отлично! Я искал тебя!

— Меня? — Мицури моргнула, не понимая. — У тебя ко мне разговор? Или тебя что-то беспокоит?

— Ну… На самом деле моя мама работает в ресторане неподалеку, — сказал он, понизив голос.

Похоже, у юноши был секрет, и он не хотел, чтобы его мать узнала.

— Прости… Если матушка узнает об этом, она обязательно будет ворчать… — Он был всего лишь ребёнком, но говорил как взрослый.

Мицури сдержала смех и отошла на некоторое расстояние, увлекая за собой юношу. Они пришли в чайный дом, который она часто посещала. Так они сидели бок о бок, а затем юноша с удовольствием откусил большой кусочек данго, которое они заказали.

— Как у тебя дела? Похоже, ты немного вырос, ты стал выше!

— Да! С тех пор я стал выше на пять дюймов!

— Ха, ну это правда, что мальчики быстро растут!.. — сказала Мицури, широко улыбаясь.

Поскольку у неё был младший брат примерно того же возраста, она, не задумываясь, отнеслась к этому юноше как к братику.

— Так о чём ты хочешь со мной поговорить?

— В общем… я хочу в будущем быть плотником.

— О, это хорошо. Ты в этом мастер?

— Мой старик, который, к сожалению, уже скончался, тоже был плотником… Он меня учил. Он умер уже три года назад.

Мицури не знала, что ответить.

— Он соскользнул в реку и утонул, когда занимался строительством моста. Несмотря на то, что он был плотником с хорошими навыками, он даже… не умел плавать.

— Ох… Я понимаю.

Мицури прикусила нижнюю губу и сосредоточила взгляд на загорелом лице юноши.

Её мысли вернулись к тому времени, когда она победила того демона, и глаза матери юноши были полны слёз. Затем она обняла своего ребёнка и опустила голову, чтобы поблагодарить её. Женщина была близка к тому, чтобы опуститься на колени и поклониться.

— Спасибо тебе за спасение моего сыночка! Спасибо! Огромное спасибо!

Услышав историю отца этого юноши, Мицури растрогалась ещё сильнее.

— Из-за этого матушка не хочет, чтобы я был плотником, потому что она думает о моём старике. Она надеется, что я смогу работать в магазине… но я хочу быть плотником!

Юноша крепко сжал кулаки и добавил:

— Итак, без ведома матушки я решил отыскать мастера, которого знал мой старик, чтобы учиться у него. Мы уже обсуждали это…

— А зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросила Мицури, чувствуя себя сбитой с толку.

— Потому что, когда ты спасла меня и матушку, сестрёнка, ты выглядела так круто!

— А?

Этот ответ ещё больше запутал Мицури.

В то время она была обычным мечником, только что вступившим в организацию. Несмотря на то, что она обладала внушительной силой, её даже не считали сильной. Она держала клинок и безрассудно размахивала им, лишь с большим трудом сумев отрубить демону голову.

Другими словами, она просто сбилась с пути. В общем, в то время её никак нельзя было считать крутой.

— Но тогда мне просто повезло, понимаешь? Я была неопытной и всего боялась…

— Ты была потрясающей! — юноша прервал слова Мицури воодушевлённым криком. — Ты женщина, но ты рисковала своей жизнью и боролась ради людей, которых даже не знаешь. Ты могла пострадать! Сестрёнка, ты очень крутая!

Честные слова юноши поразили Мицури в самое сердце. Неизвестно, было ли это из-за того, что юноша разволновался, его уши вдруг покраснели в тон заходящего солнца.

— Глядя на тебя, сестрёнка, я хотел стать таким же, и заниматься тем, чем действительно хочу! Я хочу помогать другим, чем могу! Я не хочу сдаваться и не хочу сожалеть. Так что, даже если матушка заплачет ещё сильнее, я не буду бояться, я стану плотником, несмотря ни на что, и я собираюсь построить мост, который будет более потрясающим, чем тот, который не достроил мой отец!

— Ох… вот как…

— Сестрёнка, я хотел сказать тебе это! Поэтому я продолжал искать тебя, а сейчас я ухожу. И спасибо за данго!

Сказав это, юноша вскочил и убежал по своим делам, точно беспокойный зверёк.

У Мицури даже не было возможности задержать его. Его фигура становилась всё меньше и меньше, пока он, наконец, не исчез в толпе.

Мицури бездумно уставилась вперёд, туда, где исчез юноша…

***

— Добро пожаловать, госпожа Канроджи. Госпожа Синобу ждёт вашего прибытия!

Когда Мицури добралась до «Поместья Бабочки», Аой привела её в додзё для тренировок. Даже если в её сердце и было ощущение беспокойства, Мицури всё равно думала с подозрением:

«Почему именно сюда…»

Тренировочное додзё было местом, где раненые члены организации проходили реабилитационную подготовку, в то же время это было также додзё для Синобу и её преемников, чтобы они могли спарринговать или проходить свои собственные тренировки.

Несмотря на то, что Мицури не в первый раз посещала поместье, это был первый раз, когда её пригласили в тренировочное додзё.

Аой покинула её с мрачным видом. Затем Мицури нервно распахнула дверь, ведущую в зал.

— Прошу прощения за вторжение… Синобу?

— Привет, Канроджи!

Как и ожидалось, Синобу сидела в центре широкого додзё. Рядом с ней лежали два бамбуковых меча.

Синобу не улыбалась, как обычно. Она огляделась так, что можно было бы назвать холодным выражением, затем сразу же схватила два бамбуковых меча и быстро встала, бросив один Мицури.

Та вытянула руку и рефлекторно поймала меч.

Синобу спросила:

— Как насчёт спарринга? — суровое выражение её лица не изменилось.

Хотя это можно считать просьбой, Мицури даже не нужно было отвечать, так как Синобу уже подняла меч и направила его перед собой.

— Э-э-э…? Что? Синобу?

Мицури не могла понять ситуацию и не знала, что делать. Однако, не издав ни звука, Синобу двинулась вперёд, в одно мгновение сократила расстояние и выбила бамбуковый меч из руки Канроджи.

Бамбуковый меч ударился о землю, и глухой звук эхом разнёсся по всему додзё. Синобу бросила острый взгляд на Мицури, которая от удивления замерла на месте.

— А я даже не использовала и половины своих умений. Канроджи, какой бы беспечной вы ни казались… нельзя терять бдительность!

Тон Синобу был чрезвычайно резким, как будто она делала выговор, заставляя гостью чувствовать стыд.

— Похоже, ты даже не можешь как полагается дышать…

— Ох… ну об этом…

Поскольку слова Синобу в точности отражали истинность ситуации, Мицури впала в ещё большее уныние.

Синобу испустила почти незаметный вздох, отложила свой бамбуковый меч и ледяным взглядом окинула гостью.

— Цвет твоей кожи не внушает доверия, щёки какие-то впалые… Я полагаю, ты стала хуже питаться, верно? Совсем не поддерживаешь свои силы? Как мечник, я не настолько хороша и не могу раздавать советы, но Канроджи, ты другая. У тебя природное чутьё, гибкие мышцы и мощное тело. У тебя также честный характер… всё это делает тебя отличным мечником.

Мицури молчала.

Затем Синобу сказала тоном, в котором не было никаких эмоций:

— Канроджи, почему ты делаешь себя слабее?

Сердце Мицури внезапно забилось сильнее. Она нервно посмотрела на Синобу.

Если она и хотела что-то сказать, то как раз пришло время.

Но…

«Нет… Я не могу этого сделать….Я не могу этого сказать».

Если бы она сказала правду, это заставило бы Синобу вспомнить печальные и трагические события, это причинило бы ей боль… Нет, неверно. Мицури просто не хватало смелости. Она притворялась, что это было ради Синобу, на самом деле это было для неё самой. Она боялась, что Синобу, которую она уважала и любила, возненавидела бы её. Боялась разрушить их отношения и потерять своего близкого друга.

Мицури опустила голову, избегая взгляда Кочо, и обняла себя руками

«Что мне делать….Я должна придумать другую причину».

Как только она об этом подумала, в её ухе раздался голос того мальчика:

«Ты была потрясающей!»

Мицури внезапно подняла голову. В то время она была всего лишь новичком, однако тот парень всё равно ею восхитился… Когда она победила того демона и спасла юношу и его мать, то вздохнула с облегчением и от всего сердца порадовалась, что они были живы.

Она почувствовала, что наконец-то нашла своё место в этом мире. Место, кроме своей семьи.

«Спасибо».

Тот, кому стоит благодарить… это она.

«Нет… я не могу лгать».

Если бы она это сделала, то больше не смогла бы здесь оставаться. И в будущем встретиться с Синобу будет для неё невозможно.

«Я должна это сказать. Я должна… поговорить о своих чувствах».

Мицури крепко зажмурилась, затем посмотрела прямо в глаза своему товарищу.

— Синобу, я…

Вдруг она почувствовала, что во рту пересохло. Мицури также поняла, что стала говорить громче из-за волнения.

— Я… слышала о том, что с тобой случилось… Мне сказал один из какуши…

Синобу продолжала пристально смотреть на Мицури с суровым выражением лица. Никто не смог бы почувствовать никаких изменений в её эмоциях.

Если она захочет полностью контролировать себя, сколько тренировок ей нужно пройти перед этим?

Девочка видела, как на её глазах жестоко убили родителей, а затем погибла её сестра.

Мицури отчаянно держалась за своё собственное сердце, полное боли и горя.

— Мне стало стыдно из-за причин, по которым я хотела поступить в организацию Истребителей… Говорила о том, чтобы найти мужа, думала о том, чтобы влюбиться… Я подвела тебя, Синобу. Я думала, что не должна продолжать жить, как прежде, что это было неправильно, и пришла пора меня свои привычки и желания…

После того, как она решила запечатать свои истинные эмоции, она стала такой слабой, что даже было страшно.

И техника Дыхания Любви была привязана к сердцу Мицури сильнее, чем она себе представляла.

— Теперь я понимаю, что не могу этого сделать. Мне нужно защищать свою личность… и упорно трудиться, чтобы повысить навыки, иначе я не смогу защитить никого другого.

Она игнорировала тех, кого должна была защищать, потому что боялась быть отвергнутой тем, кто ей нравился.

Она сдерживала силы, которые с таким трудом накапливала, и снова пыталась жить под фальшивой версией самой себя.

Она уже решила остаться там, где ей не пришлось бы скрывать себя настоящую, и использовать силу, данную природой, чтобы защитить ещё больше людей.

— Это я! Канроджи Мицури! Я не только испытываю нежность ко всем, кого вижу, я ещё и обжора и помешана силе и тренировках… но… я… больше всего я обожаю Синобу!

После того, как Мицури замолчала, Кочо слегка шевельнулась.

— А ведь кроме меня, в организации есть много других, чьи родственники были убиты демонами.

Её спокойный тон заставил сердце Мицури сжаться.

— Аой, Суми, Чиё, Нахо… их семьи также были убиты демонами, и им больше некуда было пойти, поэтому все они остались здесь, со мной.

Когда Мицури снова опустила голову, рядом с её ухом раздался мягкий голос:

— Однако эти девушки и я никогда не завидовали твоему положению, Канроджи. И мы вовсе не ненавидим тебя из-за причин, по которым ты решила вступить в организацию. Хотя я была ошеломлена, когда услышал это в первый раз…

— Ох, да?!

Затем она услышала тихий смех. Мицури подняла голову и оказалась лицом к лицу с Синобу, в глазах которой сияло веселье. Суровые эмоции исчезли, и её обычная нежная улыбка окутала Мицури теплом.

— Если бы мы вылечивали наши раны ненавистью и печалью… то не смогли бы двигаться вперёд. Канроджи, твой жизнерадостный характер и улыбка нас радуют.

— Синобу…

В глазах Синобу отразилась она сама, которая выглядела так, словно вот-вот заплачет.

Как и в первую встречу, тёмно-фиолетовые радужки её глаз были невероятно прекрасными.

— Так что, пожалуйста, перестань притворяться! Больше всего я хочу общаться с настоящей Канроджи!

Мицури не удержалась и крепко обняла Синобу, которая была более миниатюрной, чем она. Из её глаз потекли горячие слезы.

— Синобу, Синобу, Синобу!

— Извини за эту сценку в начале! Я просто проверяла тебя…

— Н-нет! Всё в порядке! Всё действительно хорошо… Потому что я сама глупая!

Мицури с силой покачала головой, просто так обнимая её. Синобу улыбнулась, как будто её поддразнили.

— Пожалуйста, на будущее: питайся как можно лучше.

— Да, я обещаю! Я буду много есть и стану ещё сильнее!

— А ведь господин Игуро тоже очень беспокоился о тебе…

До такой степени, что это можно было бы расценить как чрезмерную защиту, подумала Синобу про себя.

— Ага… я должным образом извинюсь перед ним, а также перед Муичиро…

Повернувшись лицом к Мицури, которая рыдала, как малый ребёнок, Синобу похлопала её по спине своей маленькой ручкой, как будто успокаивала своё родное дитя.

Она пробормотала тихим голосом:

— На самом деле я иногда завидую тому, какое у тебя здоровое телосложение…

— А?

— Если бы я могла стать такой же высокой, как ты, тогда я могла бы…

— Синобу…?

— Ох, забудь. Я много болтаю.

Синобу, которая уткнулась ей в плечо, что-то пробормотала. После «я могу», что она хотела сказать? Чувствовалось, что в этих словах содержались сильные эмоции, которые болезненно обжигали её.

Единственный мечник среди столпов, который не мог обезглавить демона…

Мицури снова стало грустно, и она заплакала ещё громче.

Она даже выругалась от всего сердца.

Отныне она собиралась жить честно и не лгать себе.

И она убьёт столько демонов, сколько сможет! Для того, чтобы защитить улыбки и счастье других людей!

Чтобы она могла продолжать оставаться в этом месте без чувства вины, вместе с товарищами, которых она любила больше всего…

***

— Госпожа Канроджи, а почему вы присоединились к организации Истребителей Демонов? — спросил Камадо Танджиро, шагая по коридору резиденции Теччикавахара.

Мицури задумалась. Она слышала, что он вступил в организацию, чтобы сделать свою младшую сестру, которая стала демоном, снова человеком. Ей нравились его глаза: их радужки были красными, как огонь. Это было необычайно красиво.

Пристальный взгляд, устремлённый прямо на неё, заставил её смутиться.

— Это так неловко… Хм… Ты хочешь услышать об этом?

Мицури начала нервничать.

Незуко, которая сейчас была похожа на маленького ребёнка, использовав свою силу, также с любопытством подняла голову. Мицури слегка погладила её по шелковистым тёмным волосам.

— На самом деле… — и честная Канроджи Мицури с искренней улыбкой рассказала свою историю.

Мне приснилось, что братишка пришёл навестить меня. Что он смотрел на меня, стоя рядом с кроватью.

Я хотел немедленно встать, чтобы поговорить с братиком, но я чувствовал себя усталым и не смог подняться, несмотря ни на что.

Это был лишь мой дурацкий сон…

Когда Генья открыл отяжелевшие веки, перед его глазами предстал потолок… Потолок в «Поместье Бабочки».

Камадо Танджиро крепко спал на соседней койке, покрытый бинтами с головы до ног. Бедняга…

Конечно, Санеми рядом не было.

«Это был просто сон… Эх, это точно сон».

Не было никаких шансов, чтобы брат навестил его.

Генья приподнялся, бормоча ругательства, и вдруг встретился взглядом с девочкой, которая только что вошла в комнату. Это была девочка с косичками, и она жила здесь… Кажется, её звали Нахо.

Когда глаза Геньи встретились с её глазками, Нахо нервно напряглась и воскликнула:

— Аой! Генья проснулся!

— Прости, Нахо! Я сейчас кое-чем занята! Пожалуйста, помоги ему сама! Измерь пульс и температуру! — строгий голос Аой донёсся из соседней палаты.

Сразу после этого раздался звук, похожий на крик мужчины, а также топот чьих-то ног. Казалось, что кто-то был серьёзно ранен.

Нахо осторожно приблизилась к кровати Геньи.

— Ладненько, тогда я измерю сегодня ваш пульс.

Сказав это, как будто бормоча что-то себе под нос, она нервно коснулась запястья левой руки парня.

Эта маленькая ручка заметно дрожала.

«Кто бы стал винить её, что она испугалась…»

Из-за своей жажды силы Генья поглотил плоть множества демонов. С тех пор как Химеджима направил его к Синобу, Генья часто посещал это место. Но кроме Синобу, он никогда ни с кем не сближался до такой степени, чтобы они могли просто неторопливо поболтать. Хотя отчасти это было связано с тем, что в этом возрасте (а он уже был подростком) он был неловок и застенчив до такой степени, что вообще не знал, как следует разговаривать с противоположным полом. Основная причина заключалась в том, что в этот период времени он был колючим и агрессивным по отношению к другим людям. Ко всем.

В то время Генья не знал, как правильно дышать, как овладеть техниками, и это его беспокоило. Каждый раз, когда он расстраивался из-за того, что не мог сократить расстояние между собой и старшим братом, он намеренно вымещал накопившийся в нём гнев на других.

Кроме того, что он вымещал своё разочарование на демонах, он злился и на чужих людей. Бывало, даже доходило до драк…

Неудивительно, что другие его боялись.

— Ваш пульс в норме, позвольте измерить вашу температуру!

Несмотря на то, что Нахо ещё нервничала в его компании, она выполнила задания, о которых просила Аой.

— Так, так… Тридцать шесть и семь! У вас прошёл жар. Ещё где-нибудь болит?

Генья покачал головой.

— Тогда я попозже принесу обед, хорошо?

— Всё в порядке… я не хочу.

Нахо посмотрела на него с обеспокоенным выражением лица. Её взгляд был странным и озабоченным, хотя она не собиралась упрекать его.

… Затем послышался пронзительный звук разбивающегося стекла.

— А-а-а!

— Пожалуйста, прекратите!

Так они услышали крики из соседней комнаты.

— Ой… что там? Аой? Суми?

Лицо Нахо сразу побледнело, и она бросилась к девочкам, выкрикивая их имена… Услышав то, последнее имя, Генья напряжённо вздрогнул.

— Суми…

(П/А: Имя девушки из «Поместья Бабочки» написано как 須美, в то время как имя сестры Геньи написано как 壽美, читаются практически одинаково).

Одну из его младших сестёр, которая погибла, тоже звали Суми.

Несмотря на то, что этот ребёнок был таким избалованным, она знала, как проявлять заботу о своей матери, и обладала добрым характером. Кроме того, она восхищалась своими старшими братьями, Геньей и Санеми.

«Братишка Генья!» — кричала она всегда.

Воспоминания о голосе его несчастной погибшей сестры было достаточно, чтобы Генья внезапно встал и погнался за Нахо.

Когда он вошёл в соседнюю комнату, повсюду было разбросано стекло. Аой, Суми, а также Нахо с испуганными выражениями смотрели в сторону койки.

У человека, сидевшего там, были яркие глаза, полные ненависти и нетерпения.

— П-пожалуйста, успокойтесь! Вам нельзя волноваться!

— А потом что?! Эта рука отрастёт снова?! — услышав слова Аой, молодой мужчина из отряда мечников стиснул зубы и закричал.

Только тогда Генья понял, что у него не хватает руки ниже локтя…

— Да, вашу руку нельзя было спасти. Но вы потеряли много крови, и если будете продолжать нервничать…

— Вы все даже не бывате на миссиях, да что вы знаете?!

Выражение лица Аой сразу изменилось, и она замолчала. Суми и Нахо обнимали друг друга и дрожали.

— Это ради Яйэ! Это ради той, кого убили! Я хочу убить как можно больше демонов, сколько смогу! Но теперь, когда я потерял руку, как я должен держать меч?!

После этого душераздирающего крика он поднял вазу рядом со своей кроватью и бросил её в девочек.

— Ах!

Однако Генья тут же поймал её одной рукой. К счастью, ваза была пуста.

Мужчина увидел, что Генья находился здесь, и на мгновение растерялся, не зная, что делать. Однако его гнев снова возрос, и он бросил в сторону парня яростный взгляд.

— Чего?

— Не вымещай свой гнев на девочках.

— Ты, гад… это не имеет к тебе никакого отношения! — мужчина сказал это ещё более свирепо.

Его глаза были полны ненависти, разочарования, нетерпения, а также ярости и печали, которые невозможно было сдержать. Генья знал этот взгляд, он был ему хорошо знаком.

Потому что он сам был таким в прошлом.

***

— Да мне плевать на ворон! Катану давай! Сейчас же!

Пережив окончательный отбор на той горе, Генья и несколько других выживших предстали перед девочками, которые давали им инструкции и должны были направить дальше… Однако в порыве гнева он посмел поднять руку на одну из них, даже схватил девочку за чёлку. В конце концов, Танджиро остановил его — и в тот раз у него были такие свирепые глаза.

Генья, осознавший, насколько он был груб и высокомерен, намеренно заговорил монотонным голосом:

— Эти люди заботятся о раненых не ради похвалы или награды, а ради всей организации Истребителей Демонов. Будь благодарен, у тебя уже нет причин жаловаться.

— Ты так говоришь, потому что… у тебя вообще нет серьёзных травм! Но я…

— Когда потеряешь одну руку, ты можешь просто держать меч другой. Если потеряешь обе руки, то используй свой рот. По крайней мере, я бы так сделал, если бы оказался на твоём месте…

— Что…

— Если у тебя нет решимости и стремления, то советую покинуть организацию Истребителей.

Только тогда Генья посмотрел мужчине прямо в глаза. Тот в растерянности замолчал. Потом он вдруг тихо заплакал.

— Яйэ… Яйэ!

Генья не знал, принадлежало ли произнесённое имя возлюбленной или младшей сестре… Мужчина выкрикивал имя убитой, и снова и снова извинялся.

— Прости… Яйэ… прости меня!

Никто не открыл рта, чтобы что-то сказать. В конце концов, кроме несчастного даже Суми и Нахо начали хныкать.

Генья моментально почувствовал себя неловко и тихо вышел из комнаты. Он не имел права так разговаривать с тем человеком.

«Этот парень, Камадо… наверное, справился бы с этим лучше».

Если бы это был Танджиро, он, вероятно, смог бы поставить себя на место этого человека и достичь какого-то взаимопонимания.

В конце концов, Генья знал — он был мусором. Он не мог ничего сделать правильно. Если в этом всё дело… тогда всё напрасно, и Санеми никогда его не признает…

***

Я не помню, чтобы отец когда-либо носил меня на руках. У меня сложилось впечатление, что он никогда мне даже не улыбался.

От папаши всегда разило алкоголем, чаще всего он бил маму и вымещал свой гнев на нас, так что я вообще не хотел, чтобы он носил меня на руках. Даже прикасался ко мне. В любом случае, мне самому очень нравится заботиться о своих младших братьях и сёстрах вместе с Санеми. Но…

— Эй, Генья, так ты всё-таки здесь!

— Бра… братик?

Я нахмурился, когда понял, что братик всё же отыскал моё убежище, где я прятался, дабы отдохнуть от семейных скандалов. Я сидел на каменных ступенях святилища, которое находилось довольно далеко от нашего дома*. Я бы не подумал, что Санеми отыщет меня. Он правда удивительный!

(П/А: Термин *棟割長屋 (мунэваринагайя). Традиционный японский дом с террасой)

— Уже темнеет, пойдём домой! Мать больше не сердится.

Братик заговорил своим обычным тоном. Я отчаянно боролся с желанием кивнуть головой.

В то время я был ещё совсем мелким, так что, возможно, я просто не хотел ранить своё эго. На самом деле я уже чувствовал беспокойство, но увидев, как появляется братик, я был до смешного счастлив. Хотя так послушно возвращаться домой мне было неловко.

Видя, что я яростно качаю головой, не произнося ни слова, братик вздохнул, как взрослый. И подумать только, что в то время мы были почти одного роста, но братик всё равно всегда был на шаг впереди меня. Тогда ещё я чувствовал, что на него всегда можно положиться, но в последнее время я стал немного стесняться этого.

— Причина, по которой ты начал драку, заключалась в том, что кто-то высмеял Суми, сказав, что в такой бедной семье, как наша, слишком много детей, верно?

Я тяжело вздохнул и кивнул.

Ах, братишка, должно быть, разочаровался во мне!

Только потому, что нас оскорбили, я ударил сына домовладельца. В тот раз я увидел, как расстроена Суми, и она плакала… а потом у меня в голове помутилось…

У сына хозяина даже пошла кровь из носа.

Кто знает, не прогонят ли завтра нашу семью из дома? Если бы это случилось, что тогда должны делать матушка и все остальные?

Братик, должно быть, не может смириться с тем, что я всё делаю, не подумав. Однако…

— Это не значит, что ты сделал что-то не так.

— А?

— Ты выполнил свою роль старшего брата и защитил младшую сестру. Ты должен гордиться собой!

— Б-брати-ик!

Я поднял голову и уставился на Санеми. Он улыбнулся… Хотя братик редко улыбался, но он выглядел таким добрым, когда делал это. В конце концов, он был невероятно похож на мать… Нашим младшим и мне нравилось, когда он улыбался…

Неясные эмоции хлынули в моём сердце бурным потоком, и в горле стало так жарко, что даже больно.

— Ну давай вернёмся, мать действительно волнуется!

— Хорошо, — я кивнул и поднялся с каменных ступеней.

Окрестности уже окрасились в цвет сумерек. Спина братика, на которую я неустанно глазел, тоже окрасилась в алый. Заглядывая вперёд, я вдруг почувствовал, что веду себя легкомысленно.

Я был вторым ребёнком в семье, поэтому большую часть времени мне приходилось заботиться о своих младших братьях и сёстрах, и мне не было дозволено баловаться.

— Эм, братик! Прокати меня на спине! — вдруг ляпнул я.

— А что? Ты ранен? — братик оглянулся с удивлённым видом.

Кончики моих ушей сразу стали красными и горячими. Конечно же, я не был ранен.

— Ой, ладно… забудь об этом. Уже не хочу…

Я просто ускорил шаг, чтобы пройти мимо. А затем…

— Эх, ну давай! — Санеми наклонился и присел на корточки, повернувшись ко мне спиной. — Но только сегодня, хорошо?

— Угу! — я был смущён и точно знаю, что покраснел.

Тем не менее, я ещё и был чрезвычайно рад. Братик нёс меня на спине! Я почувствовал, что спина Санеми была шире, чем казалась.

Если бы папаша всё ещё был с нами… нет, если бы папаша был лучшим человеком, он, вероятно, был бы таким.

— Мать сделала охаги, — сказал братик.

— В самом деле? Она много сделала?

— Ага. Мы с Тейко ей помогали.

— Ха-ха! Тогда неудивительно, что ты пахнешь сладостями!

— Да ну! От меня такой запах?

— Угу! И я… я голоден!

Я держался за плечи братика, и мы всю дорогу болтали с ним о пустяках. Потом я вдруг подумал…

Я младший брат, так что я могу вести себя избалованно перед ним. Но перед кем братик может вести себя так?

Санеми — самая большая поддержка матери. Он не только работает с самых юных лет, но ещё он должен был заботиться о нас, младших. На папашу никогда нельзя было положиться.

Перед кем же в мире Санеми может вести себя свободно и непринуждённо?

Ох, братик… брат!

***

«Прости… брат мой…»

— Генья! Ты не спишь? Я принесла тебе лекарство…

Когда он открыл глаза, то понял, что он всё ещё в палате в «Поместье Бабочки».

Нахо… ох, нет, эту девочку, у которой волосы были собраны в два хвостика, звали Суми, и она пристально смотрела на него.

А его старшего брата, конечно, не было рядом.

Несмотря на то, что спина его старшего брата была маленькой, когда он был моложе, она казалась широкой и тёплой — но это тепло быстро исчезло.

Генья сел и тупо уставился на свои собственные руки, которые когда-то обнимали шею Санеми… Его собственные руки стали большими и грубыми. Возможно, это связано с тем, что он часто поглощал плоть демонов, теперь он был того же роста, что и его старший брат.

— С тобой всё в порядке? — нервно спросила Суми.

Генья взглянул с подозрением, когда услышал это, но Суми странно отвела взгляд.

— Просто ты… плакал.

Девочка сказала это с сожалением, и тогда Генья понял. У него на щеках слёзы. Он лихорадочно вытер лицо рукой.

Суми не стала продолжать расспросы, она спокойно положила руку ему на спину и накормила лекарством, которое приготовила Синобу.

Танджиро, который лежал на соседней кровати, всё ещё крепко спал.

«Да почему ты дрыхнешь в такое время? Проснись быстрее уже!»

Генья постоянно посылал эти мысли своему соседу по палате, однако Танджиро продолжал крепко спать. Эх. Лучше было бы болтать с ним, чем оставаться наедине с девочками… Это так неловко!

— Горькое?

— Неа…

— А, может быть, водички?

— Не надо.

Разговор не мог больше продолжаться. Как раз в тот момент, когда Генья был дико взволнован (в который раз уже в присутствии девочки), Суми заговорила, чуть колеблясь:

— …Ты поссорился со своим старшим братом?

— Чего?

— Просто ты разговаривал во сне: «прости, братик…»

Увидев, что Генья так и застыл, девочка запнулась и сменила тему:

— Спасибо, что защитил нас! — она склонила голову в сторону Геньи.

— Хм, ну да… ага.

После того, как напряжение чуть спало, Генья облегчённо выдохнул и кивнул головой. Он бесцельно оглядел комнату, затем спросил:

— Ну и… что случилось с тем нарушителем спокойствия?

Суми ответила:

— Он успокоился и теперь отдыхает. Я слышала, что завтра его отправят в больницу. После этого он сам решит, что делать дальше…

Генья лишь буркнул: «Понятно». А потом неясно зачем, но он вдруг поинтересовался:

— А ты в порядке? Ты… не пострадала?

— А?

— Там было разбито стекло…

— Ах, это!

Суми улыбнулась, наконец поняв, что он имел в виду. Несмотря на то, что они не были похожи, Генье всё же показалось, что он увидел улыбку своей младшей сестры, и в этот момент грудь ему пронзила острая боль.

— Благодаря тебе всё в порядке! Аой и Нахо даже специально приходили, чтобы поблагодарить тебя, но ты спал.

— Ясно. Тогда это… это здорово.

И Генья вздохнул. Суми пристально посмотрела ему в лицо, даже не моргнула. Как раз в тот момент, когда Генья снова начал волноваться из-за столь пристального взгляда, Суми спросила:

— А господин Столп Ветра — твой старший брат?

Генья помолчал, услышав это, а затем спокойно кивнул головой. Из открытого окна подул тёплый ветер, от которого его щёки раскраснелись.

— Это Кочо рассказала тебе?

Услышав столь холодный вопрос, Суми покачала головой:

— Я поняла всё из-за ваших имен… и вы так похожи!

Девочка, наверное, ничего такого не имела в виду, но эти слова неожиданно глубоко поразили парня в сердце. В конце концов, братья выглядели похожими, даже посторонние чувствовали то же самое. Даже этот балда Танджиро понял…

Но……

«Такое ничтожество, как ты, не может быть моим братом! Тебе нет места среди Истребителей! Убирайся!»

Они наконец смогли встретиться после стольких лет… Он принёс столько жертв и трудился до такой степени, что кровью обливался, и, наконец, они смогли сказать друг другу несколько слов.

Его старший брат, однако, лишь бросил на него ледяной взгляд, пробирающий до костей… а затем выгнал из додзё.

— Ох… Количество раз, когда я видела господина Столпа Ветра, можно пересчитать по пальцам, и этот человек кажется мне очень страшным, поэтому я не осмеливалась приблизиться к нему. Так что я мало, что могу о нём сказать…

— Но… брат… аники совсем не страшный!

Не раздумывая, Генья так громко воскликнул это против её слов, заставив тем самым Суми подпрыгнуть от испуга.

Когда он вдруг пришёл в себя, только тогда Генья прикрыл рот рукой и извинился. Однако он не мог уже успокоиться. Он не хотел, чтобы эта девочка, носившая то же имя, что и погибшая сестрёнка, неправильно понимала его брата.

— Аники — добрый человек! Мы, братья и сёстры, всегда были под его опекой и защитой. Даже матушка всегда полагалась на его помощь… Выражение его лица очень нежное… к-когда он улыбается!

Генья потратил много усилий, чтобы выдавить из себя эти искренние слова. Суми лишь спокойно смотрела на него.

В её глазах он увидел сострадание. Это было так волнительно, что даже плакать хотелось. Семья девочки была убита демонами, и она осталась сиротой, но благодаря тому, что Синобу протянула ей руку помощи, она могла заботиться о членах организации в «Поместье Бабочки».

Генью, казалось, ободрил её взгляд, и он вдруг начал рассказывать о своих братьях и сёстрах.

Его отец был безнадёжным человеком. Он искал приключений на свой зад и наживал врагов тут и там, и в конце концов его зарезали насмерть в какой-то подворотне. Как глупо.

Генья и его старший брат Санеми работали вместе, чтобы поддержать свою мать, и едва сводили концы с концами.

Затем однажды ночью демон ворвался в их дом и убил всех…

Генья был близок к тому, чтобы тоже погибнуть, но его спас старший брат. Когда он вышел из дома, то увидел лишь труп своей матери, а рядом находился его старший брат, весь в крови.

Оказалось, что их мать стала демоном и убила всех. Однако Генья всё не так понял и с яростью обвинил брата в смерти матери…

Назвал его убийцей…

Он сказал это так, как будто их семьи это не касалось. В то время он был таким безнадёжно глупым…

— Я сказал столь резкие слова, что брат ни за что уже не простит меня. В конце концов, это я растоптал всю его заботу обо мне, и все его попытки защитить меня…

— Генья…

— Он вообще не хочет со мной разговаривать. Он даже не хочет признавать меня своим младшим братом и велел мне исчезнуть с его глаз…

«Мне снился другой Санеми, нежный и добрый Санеми из прошлого. Братик приходил ко мне во сне этим утром… но я действительно просто бесполезен. Я уже знал, что получу подобное возмездие, но всё же я боюсь, что брат снова посмотрит на меня тем ледяным взглядом.

Я боюсь, что шрамы на моём сердце будут расти с каждым днём, и ещё больше боюсь, что Санеми никогда меня не примет… После той злополучной ночи… Неужели мы двое действительно больше не братья?»

— Не волнуйся! — Суми вдруг крепко сжала обе руки Геньи и сказала тихим голосом: — Пока ты жив, всегда есть шанс, что вы двое сможете начать всё сначала!

Глаза Геньи расширились, когда он услышал это, и Суми улыбнулась.

— Ты должен помириться со своим братом!

Слова девочки были полны нежности, но в то же время для него они были невероятно тяжелыми.

«Правильно…»

Эта девочка никогда больше не увидит своих родителей, братьев и сестёр. Если их больше не было рядом, не говоря уже о решении проблем, которые накипели в сердце, они даже не могли поговорить о прошлом. С мёртвыми не говорят.

Эта девочка потеряла всё, но у Геньи всё ещё был братик. «И всё же я только что наговорил столько глупостей», — Генья не мог не рассердиться на самого себя.

— Пр… Прости.

Сожаление и ненависть к себе заставили его бессознательно говорить шёпотом…

— Не «прости», Генья! — послышался рядом нежный голос.

Повернув голову, он увидел, что Танджиро, который всё ещё лежал на своей койке, тепло улыбался.

— В такие моменты ты должен говорить «спасибо».

— Ох, Танджиро! Проснулся! — пискнула Суми.

— Ты! АХ ТЫ ГАД!!! — лицо Геньи сразу стало красным, как помидор.

Он дёрнулся и с силой потянул Камадо за щёки, как будто хотел скрыть своё собственное смущение.

— И когда это ты проснулся? Ты всё это время притворялся, сопляк?!

— Э-это больно… Я только что проснулся, потому что услышал ваши голоса! Генья, от тебя пахнет так, словно ты очень хочешь поблагодарить её…

— П-пожалуйста, Генья! Танджиро всё ещё серьёзно болеет… Просто отпусти его!

Суми попыталась встать между ними, и в конце концов Генья отпустил Танджиро. Затем он повернулся к ней…

— Это… в общем… спасибо тебе… — его грубый голос прозвучал довольно мило.

Суми удивлённо расширила глаза, а затем просто улыбнулась в ответ. Танджиро улыбался тоже. А Генья так смутился, что мигом спрятался под одеяло и притворился, что засыпает…

***

— Ах, Аой!

Когда Суми покинула палату, Аой как раз шла с другой стороны. Она несла большую стопку выстиранного постельного белья.

— Ты чего это? Выглядишь счастливой такой…

— Танджиро наконец проснулся, я собиралась принести ему немного еды!

— Понятно! Это замечательно! — лицо Аой озарилось. — Тогда я чуть позже поменяю постельное белье.

— Хорошо.

— Ну а как дела у Шинадзугава?

— Он принял лекарство и сейчас спит! — Суми закончила говорить и не смогла удержаться от смеха.

Она вспомнила, как Генья так покраснел, что даже его уши изменили цвет, прежде чем он судорожно спрятался под одеяло. Шинадзугава Генья на самом деле был таким милым и добрым человеком, и вовсе не страшным, как она его себе представляла. Наверное, стоит рассказать об этом Нахо и Киё.

Аой бросила любопытный взгляд на Суми, а затем небрежно упомянула ещё об одном инциденте:

— А кстати говоря, я видела сегодня утром господина Столпа Ветра… Что он здесь делал? Слонялся туда-сюда… Синобу не было в это время, поэтому я не знаю, разозлился ли он и сразу же ушёл… Если это действительно было так, то это было невежливо по отношению к господину Шинадзугава…

— Наверное, он приходил к…

— Ах да! Для начала можешь принести Танджиро только овсянку. Если у него всё в порядке с аппетитом, то можешь дать ему рисовые шарики с кислыми сливами. Хотя вот госпожа Столп Любви и господин Столп Тумана смогли нормально поесть сразу после пробуждения, а через пару дней уже умчались прочь… Эх, они, наверное, просто уже к этому привыкли… Не знаю…

Суми смотрела в спину Аой, когда та уходила, прижимая к себе постельное бельё, и тут же оглянулась на дверь комнаты, из которой вышла.

Каким-то образом она увидела образ господина Санеми, который пришёл навестить своего потерявшего сознание младшего брата, получившего травму во время миссии…

Конечно, не было никого, кто мог бы это доказать. Никто не видел. Возможно, она просто принимала желаемое за действительное.

Но пока они живы, у них определённо будет шанс начать всё сначала. Неважно, сколько времени это займёт, они смогут помириться.

— Генья… ты должен взбодриться! — Суми искренне пожелала ему удачи, а затем побежала на кухню.

***

— Так не пойдёт! Нехорошо, Генья! Тебе нужно правильно питаться!

— Нет… Отстаньте уже! Не хочу я…

С тех пор Суми стала общаться с ним особенно близко. Теперь девочка даже сидела на его койке, поджав ножки, и пыталась накормить Генью тушёными овощами, из-за чего он просто не знал, что делать и куда деваться.

— Тебе всё равно нужно что-то съесть, госпожа Синобу тоже так сказала, верно? Тебе нужно тщательно пережёвывать пищу, тогда желудок сможет прийти в норму! Не всё же демонов поедать, ну!

Более того, даже Аой стояла рядом на страже и смотрела, как Генья ест. В общем, они обращались с ним как с ребёнком.

Большинство мужчин, вероятно, были бы счастливы, оказавшись в таких условиях, однако Генья себя так не чувствовал. Возможно, дело было в том, что он уже вырос, а до сих пор не понимал, как вести себя с девочками…

— Генья, ты со всеми уже так близок! Это же прекрасно!

Видя, как Генья испытывает беспокойство из-за того, что его окружают девушки, Танджиро не только не помогал, он просто спокойно наблюдал за этой ситуацией.

«Этот гавнюк слишком расслаблено себя ведёт! Как так? Что у него в голове происходит?»

— Ну же, Генья! Открой-ка ротик!

— Ничего страшного, если ты поешь и запьёшь чаем…

«Умоляю, дайте мне уже просто отправиться на новую миссию…»

Генья не мог ни о чём больше думать… Вдруг с улицы послышались голоса:

— Иноске!

— Имоискэ.

— Иноске!

— Имоноске!

— Босс Иноске!

— Боз Имоносуке!

— И-но-ске!

— Имо-но-скэ…

— Да неправильно! ИНОСКЕ! Ты не можешь запомнить имя своего пахана?!

— Ханана Имоноске!

— А-А-А-А! НАДОЕЛО! Беси-и-ит!

Ветер донёс этот странный разговор через окно.

— Что там происходит? — спросил Генья.

Он что-то ещё пробормотал себе под нос. После этого Танджиро ответил с улыбкой:

— Ах, да это Иноске учит Незуко, как произносить его имя…

— Твоя сестра… А Иноске? Кто это?

— Он мой друг, он тогда прошёл вместе с нами окончательный отбор на горе. Несмотря на то, что он обычно носит маску кабана, бегает без рубашки, затевает драки с другими без всякой причины и не осознаёт, что его окружает, он очень хороший парень. Я думаю, что вы с ним довольно быстро поладили бы, Генья!

— Бред. Нет… Просто услышав, как ты только что описал его, я понял, что он дико странный, — огрызнулся Генья с озадаченным выражением лица.

Затем…

— Генья-я-я! Ешь и не отвлекайся! Все беспокоятся о тебе!

— С полным ртом говорить нельзя…

Суми и Аой одновременно упрекнули его.

— Ну не отворачивайся…

— Генья!

— П-пожалуйста, отпустите меня уже…

Видя, что Генья так слабо молит о пощаде с покрасневшим от смущения лицом, Аой и Танджиро засмеялись. Суми тоже захихикала.

В этой комнате в «Поместье Бабочки» ещё долго звучал их трогательный смех… В конце концов Шинадзугава Генья не смог им противостоять… Он пытался улыбаться так, чтобы никто не заметил.

Каждый раз, когда бамбуковые деревья, которые, казалось, уходили в облака, сгибались от ветра, весь лес оглашался восхитительным, неописуемым звуком. Даже в разгар спарринга можно было увидеть бесконечное небо, проглядывающее сквозь просветы бамбуковых стеблей…

— Мы должны сделать перерыв.

— Ага.

Тренировка со Столпом Воды, Томиокой Гийю, проходила в этом тысячелетнем бамбуковом лесу.

Обучение в со столпами началось с Узуя Тенгена, и обязанность быть последним этапом в тренировках взял на себя Томиока. Однако до сих пор только Танджиро добрался до этого «этапа».

Вообще, Танджиро тоже только что прибыл к нему.

На самом деле, недавно он случайно наткнулся на сцену битвы Томиоки со Столпом Ветра — Шинадзугава Санеми. Танджиро решил было остановить драку, но Шинадзугава ударил его в челюсть так сильно, что тот потерял сознание аж на пятнадцать минут.

«Шинадзугава был действительно зол…»

Если бы так продолжалось и дальше, то примирение Геньи с ним стало бы не больше, чем просто фантазией. Как только Танджиро подумал о Генье, он тут же вяло опустил плечи, затем перед его глазами появился бамбуковый сосуд с водой.

— Ох, большое вам спасибо!

Танджиро выпил родниковую воду, которая оказалась достаточно холодной. Прохладная жидкость постепенно утолила его жажду. Как раз тогда, когда он, наконец, почувствовал себя комфортно…

— Интересно, Шинадзугава любит перетёртую анко* из красной фасоли или в виде пюре?

(П/А: Погуглите: кошиан — сладкая паста из красной фасоли со снятой кожицей, цубушиан — пюре из красной фасоли. Не просеивается).

Танджиро вдруг завязал столь непринуждённый разговор с Томиокой, который сидел рядом с ним. Если бы это случилось в прошлом, Томиока наверняка проигнорировал бы подобный вопрос, не произнеся ни слова, однако на этот раз он действительно ответил:

— Мне нравится паста, но я думаю, что Шинадзугава, похоже, больше любит пюре…

— Моя бабушка всё время делала пасту из гладкой красной фасоли, когда готовила охаги, так что я определённо за пасту, но думаю, что господин Шинадзугава правда любит пюре…

— На всякий случай, в следующий раз, когда проведаю его, принесу и то, и другое…

— Вау, а это верно! Значит, нам не нужно об этом беспокоиться!

— … Давай сегодня поедим охаги?

— Согласен! Чур, я готовлю!

Эти двое ещё довольно долго говорили о Санеми и обсуждали охаги.

«Похоже, Гийю приободрился!»

Хотя всё ещё нельзя точно сказать, о чём думает Томиока, но его настроение улучшилось, и характер стал более жизнерадостным, и он стал разговаривать куда больше.

«Это потому, что мы соревновались в поедании собы, и это заставило Томиоку открыть мне сердце? Если это действительно так, то это здорово! Может, устроить соревнования по поеданию данго в следующий раз? Или удона?»

Как раз в тот момент, когда Танджиро позволил себе размечтаться…

— Как прошли предыдущие тренировки? — тихо спросил Томиока. — Было трудно?

— О, да! — глаза Танджиро ярко засияли. — Но я действительно рад этому. Все такие молодцы! Когда они тренировались, это было похоже на… ну… пш-ша-ша-ша, понг-понг! Пи-па…!!!

Гийю едва заметно улыбнулся, затем спросил:

— А почему тебе было запрещено видеться с Шинадзугава?

По какой-то причине Томиока вдруг отвёл взгляд и холодно сменил тему.

— Ах, это потому, что я ввязался с ним в драку из-за его брата, а потом это едва не стало настоящей кровавой баней… Я даже втянул в это Зеницу и других мечников…

— Я тоже часто злю его. Вообще… он злится на меня большую часть времени.

— Господин Шинадзугава всегда был таким? — спросил Танджиро.

Томиока кивнул, а затем пробормотал без всякого выражения:

— Теперь, когда ты упомянул об этом… Я вспомнил время, когда мне также было запрещено подходить к Санеми.

— А? И вам тоже, господин Гийю? А что случилось? Вы поссорились?

Несмотря на то, что он понял — это был инцидент из далёкого прошлого, Танджиро всё равно беспокоился.

Даже его собственный конфликт с Шинадзугава вызвал такое опустошение. А ведь он наблюдал за спаррингом Санеми и Гийю ранее, так что, кто знает, каким будет результат, если эти двое начнут сражаться серьёзно и в полную силу…

Танджиро оказался так напуган, что не осмеливался больше подумать об этом.

— А кто-нибудь пострадал?! Ну… я имею в виду здания… и люди… и город вообще…

— Нет, мы не ругались настолько, не бойся. Просто Шинадзугава снова вышел из себя. Кроме него, вообще-то, остальные в тот день тоже вели себя странно…

Томиока просто отмахнулся от беспокойства Танджиро и рассеянно посмотрел в небо, между стеблями бамбука. Поток ветра растрепал его непослушную чёлку. Томиока прищурился из-за солнечных лучей.

— Я помню, как это было…

***

— Ну и что происходит, Химеджима?

Грубый голос раздался в комнате в поместье Убуяшики, здесь, во внутреннем дворике. Этот голос нетерпеливо повторил:

— Ты действительно позвал нас, когда не было объявления о собрании Столпов? Чего за бред?

— Это чрезвычайная ситуация!

Даже когда Шинадзугава посмотрел прямо на него этим строгим озлобленным взглядом, Химеджима не дрогнул.

Столп Камня, Химеджима Гёмей, не только обладал сильным и крепким телом, что даже медведи бы поджимали хвост и убегали, когда видели его, у него также была замечательная репутация самого сильного в организации Истребителей Демонов.

Помимо того, что он обладал экстраординарными способностями, он был старшим среди Столпов, поэтому всегда был тем, кто вёл за собой других.

— На то воля главы, а не моя личная прихоть — собрать всех.

Химеджима отвечал спокойно, и Шинадзугава лишь цокнул, прежде чем отвернуться в сторонку. Поскольку даже упоминание главы имело место быть, Санеми подавил желание жаловаться. Шинадзугава был безмерно предан господину Убуяшики, даже больше, чем любой другой человек.

Конечно, это относилось ко всем присутствующим… Подумав об этом, Кочо Синобу внезапно нахмурила брови. Ещё не все Столпы пришли.

— Кхэм, господин Химеджима, я не думаю, что вижу здесь Томиоку…

— Пф! Ты не думаешь? Не говори об этом так поверхностно, Кочо! Этого человека здесь нет! Даже если этот парень не планирует когда-либо появляться тут, я не нахожу это удивительным… — Игуро Обанай ответил на вопрос Синобу.

И кто тут на самом деле говорит поверхностно? С другой стороны, он сам любит поиграться со своими словами.

— Этот человек чрезвычайно эгоцентричен, он, вероятно, сказал что-то вроде: «Делайте, что хотите, это не имеет ко мне никакого отношения»!

— Нда! Вот же засранец! — Шинадзугава полностью поддержал объяснение Игуро и открыто выразил свое недовольство по отношению к Томиоке.

— Господин Шинадзугава, всё это лишь предположения господина Игуро, — мягко вмешалась Синобу. — Жаль, что чужие слова так быстро выводят вас из себя…

Санеми фыркнул и надулся. В этот момент Химеджима наконец сказал:

— Я попросил Томиоку прийти сюда через пятнадцать минут.

— Что всё это значит?

— Только не говорите мне, что мы принимаем какое-то решение в его отсутствие?

Синобу была удивлена, и Узуй, который сидел рядом, лениво пошутил:

— Хах, ясно! Видимо, пришло время заменить Столпа Воды на того, кто будет координировать свои действия с командой, да?

— Что?! Нет! Этого нельзя допустить! — Ренгоку Кёдзюро, который только скрестил руки на груди, внезапно закричал без предупреждения. — Мы не можем делать такие подлые вещи за его спиной! Если вы хотите его уволить, то делайте это открыто и подавайте свои жалобы непосредственно в присутствие Томиоки! Разве ты не согласен, Токито?

— Да мне всё равно…

Муичиро, чьё имя так внезапно было упомянуто, сказал это совсем рассеянно. Эти глаза, похожие на шарики, следили за тем, как во внутреннем дворике чирикали и шуршали маленькие птички.

— Я не общался Томиокой. Всё равно скоро забуду…

— Я согласен! Нам даже не нужно его увольнять! Я просто вышвырну его за порог! — после того, как Шинадзугава сказал это, он хрустнул костяшками пальцев.

— Поддерживаю. У этого парня нет чувства командной работы, — пробормотал Игуро.

— Эй! Но мы не можем этого сделать! Мы все должны ладить друг с другом… — Мицури растерянно оглядела своих товарищей.

«Как и ожидалось от Томиоки. Его ненавидят сильнее, чем я себе представляла. И что мне с этим делать?»

Как раз в тот момент, когда Синобу размышляла, внезапно раздался громкий хлопок. Звук, похожий на треск чего-то, потряс их барабанные перепонки.

— Тишина!!! — Химеджима лишь слегка хлопнул в ладоши.

От этого звука у присутствующих тут же отпало желание болтать. Посреди тишины Гёмей обвёл невидящим взглядом остальных:

— Причина, по которой я собрал всех, заключается не в том, чтобы отстранить Томиоку. Это задание, данное всем нам, и мы должны его исполнить. Мы должны заставить Томиоку Гийю… улыбаться.

Услышав это неожиданное заявление, все, кроме равнодушного Токито, издали удивлённый вздох. Муичиро продолжал смотреть на птичек, которые игрались во дворе, и его совершенно не интересовало то, что творилось вокруг.

Напротив, Шинадзугава разозлился пуще прежнего:

— Что за чертовщина? Заставить улыбнуться? Почему мы должны заниматься такой тупостью?

— Потому что таково желание главы.

Химеджима закончил фразу монотонным голосом и начал описывать, что глава, то есть Убуяшики Кагая, сказал ему ранее…

***

— Вот так и было.

— Так он хочет увидеть, умеет ли господин Томиока улыбаться? — Синобу в замешательстве склонила голову.

— Глава действительно так сказал?

— Глава заметил, что Томиока никогда не улыбался, и сказал мне: «Как бы я был счастлив, если бы смог увидеть, как Гийю улыбается от всего сердца!»

— Теперь, когда вы упомянули об этом, я не думаю, что когда-либо видела, чтобы Томиока улыбался… какое у него будет выражение лица, если он это сделает?

— Я тоже никогда не видела, чтобы этот парень улыбался!

Услышав слова Мицури, Узуй слегка приподнял подбородок и указал на Муичиро, который в одиночестве разглядывал двор.

— Эй, а почему он выбрал именно Томиоку?

— А это правда… — Синобу кивнула в знак согласия.

Выражение лица Токито Муичиро было таким же пугающе холодным.

Этот юноша стал свидетелем смерти своего единственного родственника, то есть своего старшего брата-близнеца. Он погиб от рук демона, а сам Муичиро был так серьёзно ранен, что находился присмерти и даже потерял память. За исключением тех случаев, когда он убивал демонов, он был бы похож на пустую марионетку. Неизвестно, было ли это из-за того, что младший брат Ренгоку был того же возраста, Кёдзюро, как правило, проявлял заботу о Муичиро по собственной инициативе, но, похоже, последний не проявлял никаких признаков того, чтобы открыть своё сердце даже Ренгоку.

В такой ситуации было немного странно упоминать только Томиоку. Химеджима, казалось, был того же мнения.

— У меня самого возник тот же вопрос… — он слегка нахмурился. — Однако глава сказал, что пока Токито помнит себя настоящего, он обязательно найдёт способ быть счастливым. А Томиока всегда думает только о прошлом и постоянно доводит себя до отчаяния…

— Доводит себя до отчаяния? — пробормотала Синобу. — Неудивительно, что так получилось.

Даже если всё дело было во времени и жизнях существующих Столпов, у каждого из них был свой собственный способ проживать эту жизнь. За исключением Кёдзюро, Мицури и Синобу, Столпы обычно не сближались с другими людьми.

Томиока и Токито были особенно невыразительны в проявлении эмоций, но Химеджима, Шинадзугава и Игуро тоже не симпатизировали другим. Хотя Узуя нельзя было назвать ледышкой, он, как правило, делал всё по-своему.

Тем не менее, если просто взглянуть на отношения между Столпами, они прекрасно ладили. Возможно, это было результатом самопровозглашённой обязанности Столпов вести организацию Истребителей.

Однако отличался тут только Томиока.

По мнению Синобу, он был слишком своенравен, и, кроме того, он был человеком немногословным, поэтому легко ввязывался в споры с Шинадзугава и Игуро, и были даже времена, когда он вступал в конфликты с Узуем и Химеджимой.

Это было, скорее всего, то, из-за чего и беспокоился глава. Всё стало ясно и понятно.

«О, так он хочет, чтобы мы, как товарищи, проявляли больше заботы о Томиоке, который изолировал себя от нас».

Подобное волнение определённо было в стиле главы.

Однако, вероятно, из-за прямолинейного характера Химеджимы, он истолковал эти слова совершенно буквально.

Как это стоить объяснить? Синобу была чрезвычайно обеспокоена ситуацией…

— Мы просто должны заставить Томиоку улыбнуться, верно? Это желание главы! Я, Ренгоку Кёдзюро, определённо протяну руку помощи товарищу, чтобы достичь результата!

Ренгоку вдруг встал и громким голосом заявил об этом. Синобу чуть не упала с колен. Вот ещё один человек, который принимал всё буквально.

— …Об этом, господин Химеджима! Господин Ренгоку! Я думаю, что глава не совсем это имел в виду…

Синобу попыталась объяснить ситуацию, однако Мицури тоже вскочила, её лицо раскраснелось от волнения:

— Я тоже буду усердно работать! Я также хочу увидеть улыбку Томиоки, и, кроме того, это же ради уважаемого главы!

Она сложила ладони вместе перед грудью, её глаза заблестели.

— Нет, Канроджи….Как я и сказала, всё не настолько…

— Выдающаяся решимость! Молодец, Канроджи!

— Господин Ренгоку!

Кёдзюро хлопнул Мицури по плечам, и в этот момент Мицури обхватила обе свои щёчки, счастливо улыбаясь. Её лицо покраснело ещё сильнее от смущения. Игуро только раз взглянул на эту сцену и сразу же втиснулся между ними:

— Поскольку Канроджи намерена помочь, то я никак не могу не поддержать. Даже несмотря на то, что у меня нет мотивации заставлять Томиоку улыбаться…

— Вааа! Игуро! Правда?

— Хорошо, тогда давайте все вместе усердно работать! Игуро! Канроджи!

— Я и сам понял это, Ренгоку. Просто не трогай её вот так…

Синобу не удержалась и схватилась за голову. Даже Игуро встрепенулся и ввязался в это, и теперь ситуация полностью превратилась в проблему. Мицури ранее была преемницей Ренгоку, и хотя она нашла свой собственный стиль, между ними до сих пор сохранялись отношения мастера и ученика. Поэтому, чтобы не дать Мицури увлечься своим бывшим наставником, Обанай, не задумываясь, согласился помочь. Что за влюблённый балбес!

…В это время Шинадзугава резко поднялся.

— Тц! Если это всё, то я возвращаюсь. Мне некогда заниматься ерундой… Если вы все хотите поиграть, тогда идите и играйте с ним сами.

Произнеся эти слова, стиснув зубы, Шинадзугава развернулся, собираясь покинуть зал. Посмотрев ему в спину, где чётко виднелся иероглиф «殺», Химеджима крикнул:

— Шинадзугава, у тебя есть намерения пойти против воли нашего главы?

Услышав это, Санеми остановился, как вкопанный.

— Если ты готов растоптать желания главы, тогда немедленно уходи…

Санеми молчал, и все молчали.

— Я не буду тебя останавливать, можешь делать всё, что пожелаешь…

Тон Химеджимы был особенно спокойным, но в нём чувствовалось принуждение, которое невозможно было выразить словами. Санеми некоторое время сдерживал бушующий огонь в сердце, прежде чем, наконец, вернуться на своё место.

— Все, пожалуйста, соберитесь с мыслями о том, что нужно сделать, чтобы заставить Томиоку улыбнуться! Однако… я не умею вызывать улыбки на лицах других людей, поэтому не думайте, что я тут помощник, и, прошу, выражайте свои собственные идеи, — серьёзно произнёс Химеджима.

Никто не протестовал. Казалось, что кроме Синобу, все неправильно поняли намерения главы. Она осознавала безнадёжность ситуации и уже готова была сдаться.

***

— Прошу прощения за опоздание…

— Хэй, привет, Томиока! Ну ты и тормоз! Проходи давай…

После того, как Томиока, которого уже ожидали, открыл дверь и вошёл, Узуй непринуждённо повернулся, чтобы поприветствовать его. Трудно поддающееся описанию выражение появилось на лице Гийю после того, как он молча осмотрел интерьер комнаты.

«Не могу его винить». Синобу искренне ему посочувствовала.

Сегодня не должно было быть собрания Столпов, но они всё же собрались вместе и по какой-то причине устроили соревнование по бою на руках. Любой, кто стал бы свидетелем этого зрелища, был бы озадачен… Даже она сама не стала исключением.

В центре зала заседаний стояли три стола, только что завершились соревнования между тремя группами: Муичиро против Мицури, Шинадзугава против Игуро и Химеджима против Узуя.

Стоит отметить, что предложил всё это именно Тенген.

Конечно, этот конкурс не был серьёзным. Возможно, Узуй хотел позволить Томиоке выиграть и использовать это, чтобы осчастливить его. Метод был простым, но неплохим. Для Узуя, который верил в то, что нужно делать жизнь ярче, это, напротив, считалось чрезвычайно разумным планом.

Тенген слегка взмахнул правой рукой, которую только что отпустил Гёмей.

— А этот старик Химеджима действительно силён! Ты должен попытаться бросить ему яркий вызов!

— Извините меня, но я пошёл, — сказал Гийю спустя несколько неловких секунд молчания.

Томиока будто пришёл в себя от своего же растерянного состояния и уже повернулся и приготовился уйти. Синобу быстро схватила своего товарища за рукав хаори.

— А вы всё такой же, как и раньше, господин Томиока! Укрепление дружбы между Столпами также является важным аспектом нашей службы…

— Тогда остальные пусть укрепляют свою дружбу самостоятельно, это не имеет никакого отношения ко мне…

— Но если вы вот так уйдёте, другие люди скажут, что Томиока Гийю боится Химеджимы Гёмея, и он сбежал, поджав хвост. Вас это устраивает?

После слов Синобу на щеках Томиоки появился лёгкий румянец. На самом деле, он оказался неожиданно конкурентоспособен. Синобу хорошо это знала, поэтому она намеренно спровоцировала его.

— Хорошо, сделайте всё, что в ваших силах, господин Томиока! Я буду болеть за вас!

Синобу изо всех сил толкнула его в спину, улыбнулась и просто вывела его в центр зала, где уже ждал Химеджима.

Узуй встал, чтобы уступить своё место, в то время как Ренгоку, сидевший рядом, сверкнул жемчужно-белыми зубами:

— Тогда я, Ренгоку, буду судьёй! Вы оба должны проявить свою мужественность и провести это соревнование честно!

Узуй небрежно позвал Гёмея по имени:

— Пс! Химеджима!

Хотя Узуй, казалось, говорил не так уж громко и чётко, но смысл, был ясен: «дай ему выиграть». Химеджима тоже кивнул, поняв его намерения.

Томиока с ничего не выражающим лицом схватил Гёмея за руку — очень сильную и твёрдую руку — и оперся о стол.

Затем…

— И что всё это значит? — Синобу понизила голос настолько, насколько это было возможно, и спросила Узуя. — Как так вышло?

Первоначальный план состоял в том, чтобы поддаться и позволить Томиоке победить, чтобы сделать его счастливым — и, если удача будет на их стороне, он может даже улыбнуться.

В результате, однако, Томиока был мгновенно раздавлен Химеджимой и даже проиграл Узую, Ренгоку и тем более Шинадзугава — всем подряд сразу после этого. Несмотря на то, что Томиока едва победил Мицури, которая была девушкой, это не был тот результат, которого они добивались.

Синобу взглянула в сторону Томиоки, он сидел на своём месте с пустым выражением лица.

— Господин Узуй, ну почему, чёрт возьми, вы победили?

Тенген нетерпеливо сказал, почёсывая ключицу:

— А что надо было сделать? Старик Химеджима выиграл с самого начала, я же не могу нарочно проиграть, верно?

— Господин Химеджима, а о чём думали вы?

Синобу повернулась к Гёмею, и тот пробормотал тихим голосом:

— Я вижу, что это соревнование на самом деле имело некое намерение…

— Так вы… не знали?

— Наму! — Химеджима хлопнул в ладоши и помолился небу.

«Если это так, то почему ты так серьёзно кивнул, когда услышал, как тебя зовёт Узуй?»

Как раз в тот момент, когда Синобу схватилась за голову и чуть ли не завыла про себя, Узуй, который был позади неё, ткнул локтём ей в макушку и заговорил так, как будто вся эта ситуация его не касалась:

— Кочо, не сердись из-за того, что ты в самом низу!

— Я просто сбита с толку, и я не буду сердиться из-за этого дурацкого соревнования…

— Но у тебя совсем нет сил! Тебе не кажется, что будет лучше, если ты станешь больше тренироваться? Сколько силёнок в твоей мягкой ручке, а?

— Это вовсе не значит, что человек зависит только от физической силы.

Синобу оттолкнула его руку с улыбкой на лице. В этот момент Мицури энергично наклонилась к ней.

— Не волнуйся, Синобу! Теперь моя очередь!

Хотя голос Мицури не был громким, она явно была полна мотивации.

— Эх, Канроджи…

— Поверь, я действительно очень хорошо умею смешить людей. Предоставь это мне!

После того, как Мицури закончила говорить, она с силой хлопнула рукой по своей пышной груди. Её лицо было прелестным, а щёки сияли румянцем. Она была полна уверенности — то есть, она была в значительной степени олицетворением самой уверенности.

— Каждый раз, когда мои младшие братья закатывают истерику, я заставляю их смеяться. Наверное, это случалось уже десятки раз!

— Устраивают истерики… так ли?

Странная фраза заставила Синобу нахмуриться.

«Верно, братья Канроджи ведь…»

Сильное дурное предчувствие закралось в сердце, и Синобу вспомнила возраст мальчишек, о которых Мицури упоминала раньше.

— ТО-МИ-О-КА!

Однако Мицури уже приблизилась к нему чересчур близко, а затем…

— Щекотка, щекотка, щеко-о-отка! ЗАЩЕКОЧУ!

Она протянула руки к Гийю и начала щекотать его.

— Ты собираешься сдаться? Ты сдаёшься? Если не сдашься, я продолжу щекотать тебя! Защекочу!!!

«Во имя всех Богов, Канроджи…»

На лице Синобу подсознательно появился отстранённый взгляд. На это было стыдно смотреть…

Щекотка по всему телу определённо может заставить кого-то смеяться, особенно детей, которым больше всего нравилось, когда их веселили.

Если бы это были Танджиро или Иноске и остальные, они, вероятно, громко рассмеялись бы. Иноске мог бы даже рассердиться и сказать: «Прекрати! Тебе не позволено заставлять меня чувствовать себя такой тряпкой!»

Зеницу может даже прийти в такой восторг, что он будет кататься по земле, восклицая: «У-у-у-у! Блаженство!»

Однако вот Томиока во всех мыслах и формах был… взрослым мужчиной. С ним ничего не получилось.

— Божежки, прости…

Как и ожидалось, Томиока не только не улыбнулся, он даже выглядел странно… нет, он просто выглядел испуганным. Мицури внезапно пришла в себя, когда осознала ситуацию, и отодвинулась от Томиоки. Её лицо и уши были красными, как свекла. Она пробубнила прежде, чем сесть на корточки:

— Мне так жаль! Прости! Прости! Вот бы сквозь землю провалиться…

Мицури стало так стыдно, что она чуть не расплакалась. Игуро быстро встал, чтобы поддержать её.

— Томиока! В тебе вообще есть хоть крупица человечности? — Он свирепо посмотрел на Гийю с ненавистью в глазах. — Ты просто растоптал похвальные усилия Канроджи! Я не прощу тебя до конца своей жизни!

Игуро был так зол, что его голос дрожал, а на виске запульсировала венка.

Видя, что он выглядит так, словно в любой момент может обнажить свой клинок, Синобу не на шутку встревожилась. Весь их план развеселить Томиоку катился коту под хвост.

Как раз в этот момент бумажная дверь внезапно распахнулась, издав необычно шумный звук, нарушивший напряженную атмосферу.

— Не волнуйся, Игуро! Канроджи! Остальное предоставьте мне!

Тот, кто появился за дверью, был Ренгоку, который покинул зал в какой-то неизвестный для всех момент. Он вошёл в комнату в приподнятом настроении, и на его голове была пара очков, которых никто раньше не видел. Синобу на мгновение почувствовала головокружение, когда увидела его.

— Эй, Томиока! Ты видел мои очки? Я искал их везде, но никак не могу найти!

— Они ж у тебя на голове, — тихо сказал Томиока. — Ренгоку, у тебя не только ухудшилось зрение, но и мозг расплавился, что ли?

Ренгоку на мгновение застыл на месте. После того, как он немного призадумался, Кёдзюро воскликнул:

— Нет!.. Бесполезно! Независимо от того, сколько тут людей, нет никакого способа заставить Томиоку улыбнуться!

«Нет, Ренгоку… Даже я почувствовала, что это было слишком глупо». Синобу подавила своё желание возразить…

— Во-первых, вы вообще носите очки? — спросила она сдержанно.

— Нет! Я даже могу ясно видеть вещи с расстояния в тридцать хитома*. Очки я специально купил!

(П/А: Одна хитома составляет примерно 1,8 метра.)

Ренгоку ответил с удивительно яркой улыбкой. Даже несмотря на то, что шутка, которую он приготовил, в конце концов провалилась, он, казалось, совсем не расстроился.

А ещё этот человек не умеет говорить тихо.

Так что, похоже, остались только Игуро, Муичиро, Химеджима, Шинадзугава и Синобу. Однако Игуро стал олицетворением ненависти, так что он, скорее, думал о том, чтобы убить его. И у Муичиро не было никакой мотивации, в то время как Санеми даже не рассматривался.

Химеджима также сказал, что он «не умеет заставлять людей улыбаться», поэтому на него нельзя положиться.

И вот, осталась только она. Синобу посмотрела на неподвижное холодное выражение лица Томиоки.

«Я должна заставить его улыбнуться!»

Может ли этот человек действительно улыбаться? Как только эта неуважительная мысль появилась у неё в голове, Синобу внезапно осенило вдохновение, и она издала вздох облегчения.

Нет, нет. Если бы это было так просто, тут даже Шинадзугава смог бы это сделать…

…Это ещё не всё.

На самом деле Синобу и раньше видела, как Томиока глупо улыбается. В тот раз он ел…

Осмотрев весь зал, Синобу подбежала к Шинадзугава, который так нервничал, что казалось, мог бы взорваться в любой момент.

— Господин Шинадзугава!

— А? Чего тебе?

Несмотря на то, что товарищ враждебно смотрел на неё налитыми кровью глазами, Синобу всё равно подошла поближе и прошептала ему на ухо: «тушёный лосось с дайконом».

— Томиока больше всего любит тушёный лосось с дайконом…

— ЧЕГО?!

— Он определённо улыбался, когда ел это блюдо…

Несмотря на то, что Синобу улыбалась, Шинадзугава смотрел на неё так, словно хотел прибить на месте.

— Т-ты что, шутишь?!

— Не шучу, это правда. Поэтому, пожалуйста, пригласите Томиоку поесть лосося, тушёного с дайконом!

Повернувшись лицом к Синобу, которая говорила очень тихо, Шинадзугава издал вопль и ощетинился от гнева:

— ЧЕГО?! ТЫ ОБАЛДЕЛА?! ВЫ ВСЕ СПЯТИЛИ! Да зачем я буду его приглашать?! Кочо, сама приглашай его к себе…

— Это всё ради многоуважаемого главы…

После этой фразы Санеми сразу же замолчал. Синобу воспользовалась этим шансом, чтобы продолжить:

— Подумайте об этом, господин Шинадзугава! Если удастся заставить Томиоку улыбнуться, вы даже не представляете, как это обрадует главу! Он определённо улыбнулся бы вам и сказал: «Спасибо, Санеми! Ты такой замечательный мальчик!

— Э-э-э… Ну… — глаза Шинадзугава расширились.

Он некоторое время молчал, а затем медленно повернулся в сторону Томиоки. Синобу тоже посмотрела туда.

Томиока всё ещё глазел куда-то перед собой, и у него было такое выражение лица, что никто не мог бы прочитать его мысли. Возможно, у него никогда не было такого намерения, но обычно это заставляло других думать, что он смотрит на них свысока.

И, неудивительно, что один только взгляд на лицо Томиоки заставил обе руки Шинадзугава задрожать от ярости, а кровеносные сосуды у него на виске запульсировать. Однако…

— Э-э-й… Томиока!

Возможно, именно ради того, чтобы осуществить желание главы, которого он уважал больше родного отца, Шинадзугава в конце концов заговорил первый.

Он был так зол, что его голос дрожал и становился всё выше, и, возможно, гнев настолько затуманил ему голову, что в уголках его губ появилась дёрганая улыбка. Такое количество усилий было приложено! Синобу подумала, что это трогательно.

— Это… Ну… П-позже, ты не хочешь… пойти вместе поесть тушёного лосося с дайконом?

Томиока ответил без раздумий:

— Нет.

«Томиока! Ты действительно такой…» Синобу закрыла глаза.

Казалось, что в комнате с громким звуком оборвалась какая-то ниточка. Точнее, ниточка под названием «терпение Санеми». Этот звук услышал каждый из присутствующих.

— Я только что поел…

Гийю продолжил бы говорить, но, к сожалению, его быстро прервал яростный вой Шинадзугава… а затем руки Санеми сами собой потянулись к его шее…

***

— Значит, такое действительно произошло.

— Ага…

Повернувшись лицом к Танджиро, который что-то пробормотал в изумлении, Томиока слегка кивнул.

Танджиро бросил в сторону косой взгляд. Это был первый раз, когда он услышал, чтобы кто-то описывал, как Столпы взаимодействовали друг с другом.

И тогда среди них всё ещё был Ренгоку. Думая об этом энергичном человеке, Танджиро ощутил, как его грудь сковало нежное тёплое чувство.

«Я должен написать Сёдзюро об этом в следующем письме!»

Как раз в тот момент, когда Танджиро подумал об этом, Томиока тихо пробормотал:

— Теперь, когда я вспомнил это, я всё ещё не понимаю, почему Шинадзугава был так зол…

Танджиро наклонил голову, и некоторое время просто размышлял… Затем сильно хлопнул в ладоши.

— Господин Шинадзугава, должно быть, действительно хотел съесть лосося с дайконом именно с вами, Томиока!

— Санеми… со мной? Брось… — Гийю казался немного озадаченным.

— Да! Поэтому он расстроился, когда вы не приняли его приглашение. Наверное, хотел с вами поладить!

— Ясно.

Выслушав вывод Танджиро, Томиока немного подумал, а затем произнёс:

— После того, как я помирюсь с ним с помощью охаги, в следующий раз я попробую пригласить Шинадзугава попробовать тушёного лосося с дайконом… вместе.

— Это отличная идея! Вы двое определённо смогли бы восстановить хорошие отношения! А там, глядишь, и с Геньей всё уладится…

Танджиро улыбнулся, ручаясь за успех Томиоки, затем на и лице Гийю появилась улыбка. Заметив это, Танджиро обрадовался. Теперь-то Томиока наверняка поладит со всеми остальными!

Он мечтал о том дне, когда Гийю сможет показать эту улыбку своим товарищам.

(П/А: Вероятно, когда однажды умрёт и воссоединится со всеми Столпами и другими своими близкими на том свете… Печалька…)

(П/П: Моко-чан… ну за что ты так?)

Несмотря на то, что Томиока был немного неуклюжим человеком и говорил так мало, что это даже диалогом не назвать, на самом деле он был очень добрым. Если бы кто-нибудь мог видеть, как он улыбается в окружении своих товарищей… Они поняли бы, как это искренне и прекрасно.

«Я хотел бы, чтобы Ренгоку смог это увидеть…»

Нет, он хотел бы, чтобы Ренгоку тоже мог смеяться и улыбаться вместе с Томиокой… Вспомнив солнечную улыбку того, кто уже покинул их, Танджиро ощутил, как защипало от слёз глаза…

— Танджиро, нам пора продолжать…

— Да!

Услышав, как Гийю позвал его, Камадо шмыгнул носом и быстро поднялся с земли. В любом случае, ему нужно много работать и становиться сильнее!

До такой степени… чтобы никто из близких больше никогда не покинул его!

Чувствуя сильный ветер, который принёс свежий запах бамбука, Танджиро крепко вцепился в деревянный меч обеими руками…

— Причина, по которой я так срочно вызвала сюда членов комитета, ответственного за Культурный Фестиваль, заключается только в одном…

В конференц-зале после уроков повисла тяжёлая атмосфера. Кочо Синобу, председатель комитета, произнесла с исключительно строгим выражением:

— Во время Культурного Фестиваля, который состоится через месяц, может произойти массовое отравление.

— Однако, учитывая сезон, мы уже предоставили полное руководство по гигиене и даже запретили продавать сырые продукты, которые могут легко вызвать пищевое отравление… — Канзаки Аой, которая отвечала за общие вопросы, серьёзно высказала свои сомнения.

Взяв на себя роль секретаря, Ренгоку Сёндзюро, который писал в это время на доске, склонил голову, не понимая ситуации. Странно? Неужели Кочо только что говорила о массовом отравлении?

Как будто предвидя его замешательство, Синобу поправила то, что сказала младшая подруга:

— Я вовсе не имела в виду именно пищевое отравление, Аой. Возможно, было бы более уместно сказать, что массовое отравление будет… осуществлено с помощью звука.

— Звуковое… отравление?

Это был первый раз, когда она услышала о таком термине. Аой посмотрела на заместителя председателя, Цуюри Канао, которая сидела рядом с удивлённым взглядом, и покачала головой с беспокойным выражением на лице.

Сёндзюро, Аой и Канао, все трое, естественно, посмотрели на Синобу. Чувствуя на себе их озадаченные взгляды, она не смогла сдержать вздоха.

— Вся проблема в этом… — Синобу достала листовку, в которой говорилось об особом мероприятии «Музыкальный фестиваль», которое проходило во время Культурного Фестиваля Академии Клинка.

Приз для победителя был роскошным, и каждый год он становился всё грандиознее. Кроме того, среди студентов ходили слухи, что призом за этот год стал тур в Лас-Вегас, поэтому участвующие группы подходили к конкурсу с особой страстью.

— И одна из групп, планирующих присоединиться — это «Современная Неряшливая Демократия»…

Сёндзюро и Аой слегка кивнули головами. Однако Канао, которая обычно молчала, вдруг издала волнительный вздох:

— Это же… Группа Танджиро.

— Правильно.

По какой-то причине Синобу бросила жалостливый взгляд на Канао.

— В их группе так же состоят Зеницу, Иноске и учитель изобразительных исскуств — господин Узуй.

— И что не так с этой группой?

— Кстати… В это время они как раз должны заниматься в музыкальном зале.

Столкнувшись с вопросом Аой, Синобу изобразила задумчивое выражение лица.

— Если бы вы сами стали свидетелями этого… В общем, вы бы всё поняли… Аой, Сёндзюро, не могли бы вы пойти, взглянуть? Но помните, вы должны проявлять предельную осторожность.

И почему она просит только нас двоих? Сёндзюро нашёл это необычным. У Аой возник тот же вопрос, но они всё равно вышли из конференц-зала и вместе направились в музыкальный класс.

***

— Они должны практиковаться здесь, верно?

— Да. Но музыкальный класс в нашей школе полностью звуконепроницаемый, так что мы ничего не сможем услышать…

— Тогда, в чём, чёрт возьми, мы должны быть осторожны?

— Вероятно, в том, чтобы не помешать их практике.

После этого короткого разговора Аой и Сёндзюро открыли плотную тяжёлую дверь музыкального класса. И в мгновение ока…

То, что эти двое услышали, словно прозвучало вне пределов реального мира… Настоящий взрыв звука, который, казалось, был смесью из обид и проклятий.

***

— Я… э-э-э… очень хорошо понимаю теперь…

— Это действительно проблема…

— Должно быть, это было тяжело, Аой, Сёндзюро. К счастью, вы двое не пострадали!

Краска сошла с лиц младших ребят, и после того, как они вернулись в конференц-зал, прикрывая рты, Синобу утешила их нежным голосом. Причина, по которой она специально не отпустила Канао, вероятно, заключалась в том, чтобы не дать ей ещё больше пострадать. В конце концов, Канао всё-таки питала тёплые чувства к Танджиро.

— Канао, мне так жаль, но я думаю, что все должны понять эту ситуацию…

Сделав заявление об отказе от ответственности, Аой начала описывать проблему, с которой они столкнулись.

— Во-первых, у Танджиро совершенно нет слуха, и так он просто разозлит слушателей. Игра Зеницу на сямисэне — кошмарна, от такого голова опухнет. Иноске играет на барабанной установке, и от его нескладных ритмов просто тошнит, но смертельный удар — это учитель Узуй, который играет на губной гормошке. У этого парня несоизмеримо огромные лёгкие, от этих звуков у слушателей взорвется мозг!

— Если бы это случилось не в музыкальном классе, а под голубым небом, то это наверняка причинило бы всем серьёзный вред… Извините уж, заместитель председателя Цуюри!

Сёндзюро также опустил голову, чтобы извиниться перед Канао. Её лицо сразу стало пепельным, она попросту растерялась. Это вряд ли было удивительно, так как даже сам Сёндзюро, который услышал группу, не мог поверить, что такой музыкальный кошмар может существовать на этой планете.

— Я чувствую, что мы должны немедленно попросить их отказаться от участия! — Аой, казалось, всё ещё подташнивало; она схватила пластиковый пакет, приближаясь к Синобу. — Однако это будет противоречить школьным идеалам «Равенства для всех и придания большого значения автономии учащихся»!

— Но человеческие жизни незаменимы.

— Бедный… Танджиро… — подавленно пробормотала Канао.

— Мне действительно жаль, — Аой быстро подошла, чтобы успокоить подругу. — Но это уже можно считать оружием массового уничтожения.

Да, это было жестоко, но всё-таки правда. Даже Сёндзюро мог понять это. Не было ничего странного в том, чтобы признать это реальным оружием.

— Тогда… как насчёт того, что мы просто отменим Музыкальный конкурс? — нервно пискнул Сёндзюро, поднимая руку.

Таким образом, им не нужно было бы говорить Танджиро и остальным правду. В конце концов, все трое были любимыми старшими товарищами Сёндзюро, и хотя он не осмеливался согласиться со склонностями Узуя к неоправданным экспериментам, он всё равно был хорошим учителем.

Если это вообще было возможно, Сёндзюро не хотел причинять им боль. Синобу, однако, покачала головой.

— Одна из команд-участниц, брат и сестра Шабана, то есть группа, состоящая из Гютаро и Уме, также появилась в прошлом году, что привело к беспрецедентному результату. Уме не только безумно популярна в этой школе, она толпами привлекает мальчиков из других школ. Японская инструментальная группа под руководством учителя Кага и даже получила признание региональных и зарубежных экспертов. Кроме того, группа из девочек, созданная Незуко, Макамо, Чиё, Нахо и Суми — очень любима школьным сообществом. Если мы полностью отменим конкурс…

— Но если всё оставить, как есть, будут сотни жертв… Тьфу! — торжественно произнесла Аой.

Неизвестно, было ли это из-за того, что она подумала о трагической сцене, она снова взяла пластиковый пакет и прикрыла рот. Сёндзюро спокойно кивнул. Глядя на своих младших, Синобу некоторое время колебалась…

— Ничего не поделаешь, — она собрала всю свою волю и тихо заговорила: — Мы должны вышибать клин клином!

(П/А: Японские и китайские варианты пословицы: бороться с ядом — ядом).

***

— Что все это значит? Разве мы с братиком не поём в финале?!

— Эй, эй, эй… Председатель, откуда, чёрт возьми, взялась эта группа «Демократия-как-там-её»?

Так называемый «клин» Синобу относился к печально известным ученикам-правонарушителям, брату и сестру Шабана. Их дуэт должен был выступать в финале, но внезапно получил известие о том, что по разным причинам порядок групп был изменён.

Несмотря на то, что эти двое пришедших без приглашения яростно смотрели на неё, Синобу всё ещё сохраняла самообладание.

— Это группа учителя Узуя и трёх других учеников. Вокалист — Танджиро, Зеницу играет на сямисэне, Иноске на барабанах, а учитель Узуй играет на губной гармошке.

— Это что, какая-то шутка?! Что может сделать группа, состоящая из таких уродливых людей?! Они просто кучка любителей! Кто хочет слушать выступление этой группы?!

Услышав заявление Уме, Канао напряглась и надулась.

— Этот Танджиро особенно бесит! Неважно, что он уродлив, он слишком много болтает! И он думает, что говорит за справедливость! Я больше всего ненавижу таких людей!

— Канао… — Аой тихо позвала подругу по имени, а затем нежно коснулась её спины.

Сёндзюро с тревогой наблюдал за развитием ситуации. Он сказал себе, что если что-то случится, то как мужчина, он обязан защитить остальных.

— А? Разве Узуй не тот учитель, у которого три красавицы-секретарши и который на зависть красив… Этот парень пытается отобрать у нас сцену и тур в Лас-Вегас? Непростительно… Непростительно-о-о!!!

— Вот именно, братик!

— Ах… эти подонки осмеливаются встать у нас на пути! Ты думаешь, я не посмею содрать с них кожу и выпотрошить заживо…

— Пожалуйста, пожалуйста, успокойся немного, Шабана!

— Не говори таких пугающих вещей!

Не говоря уже о младшей сестре Уме, даже старший брат Гютаро оказался очень взволнован сложившейся ситуацией. Как раз в тот момент, когда Сёндзюро и Аой уже не знали, что делать, Синобу повернулась к ним и сказала:

— А как насчёт… — и на её лице появилась похожая на распустившийся цветок улыбка. — Вы двое пойдёте прямо к членам «Неряшливой Демократии» и побеседуете с ними!

После этого предложения брат и сестра, несмотря на испорченное настроение, всё же согласились и ушли. Скорее всего, они отправились сразу в музыкальный класс.

— Гютаро и Уме так разолились! С ними всё в порядке? — спросил Сёндзюро, поправляя покосившуюся после ухода брата и сестры дверь.

Канао внезапно встала.

— Я хочу взглянуть!

— Не волнуйся, всё будет нормально, — ответила Синобу с безмятежным выражением лица.

— Но…

— Учитель Узуй с ними! Не судите о нём по тому, как он выглядит, но этот парень такой сильный, что даже страшно! Я слышала, что, когда он был студентом, его здесь очень уважали, и он сам отловил две сотни правонарушителей. После этого он поступил в университет искусств, но после окончания отказался от работы в смежных отраслях и решил стать преподавателем здесь…

— Он реально был таким потрясающим?

Этот учитель был другом брата Сёндзюро, когда тот был ещё учеником — у него сложилось впечатление, что на Узуя можно положиться.

— Да, конечно!

— Но даже если так, то если обе стороны вступят в потасовку, не будет ли результат ещё хуже? — спросила Аой с волнением.

Это было правдой, если ситуация обострится, то обеим группам будет отказано в участии в фестивале. Другими словами, это как-то повлияет на ситуацию. Синобу закрыла глаза и улыбнулась.

— Если бы это была драка между учениками, то обе стороны определённо были бы наказаны. Однако, если дело коснётся учителя Узуя, который выступит против учеников, то результатом станет наказание только для него. Если Узуй не сможет учавствовать, то Танджиро, Зеницу и Иноске тоже не смогут выйти на сцену. А вы как думаете? Разве это не счастливый конец для нас всех? — Синобу разразилась горячими аплодисментами.

Она произносила столь странные вещи с улыбкой на лице, и это одновременно делало её милой и пугающей. Эта улыбка заставила бы любого смутиться. Да уж, никто не хотел бы стать врагом Синобу Кочо.

…На следующее утро исполнительный комитет получил шокирующую новость: брат и сестра Шабана упали в обморок перед музыкальным классом... и были отправлены в больницу.

***

— Я слышала, брат и сестра Шабана сказали, что у них было такое чувство, будто голова вот-вот расколется. И они не могли остановить рвоту и дрожь…

— Признаю, что недооценила разрушительную силу действий группы… — выслушав отчёт Канао, Синобу вздохнула, и её лицо заскраснелось. — Мы не можем больше тянуть с этим.

Время тоже, как и раньше, после уроков, и местом проведения собрания был конференц-зал академии. Хотя состав участников был почти таким же, как и вчера…

— А… м-могу я узнать…? — Сёндзюро застенчиво поднял руку и спросил: — Почему брат… ой, то есть… а почему учитель Ренгоку здесь?

По какой-то причине присутствовал и учитель истории Ренгоку Кёдзюро. Просто стоит отметить, что учителем, ответственным за ведение исполнительного комитета при Культурном Фестивале, был другой человек.

— Да, это Кочо позвала меня! Она сказала, что есть кое-что, в чём только я могу помочь! — Кёдзюро ответил в весёлой манере. — Так в чём же вам нужна помощь старшего?

— Ситуация такова. Есть группа под названием «Современная Неряшливая Демократия»…

И Синобу объяснила всю ситуацию от и до. Пока Кёдзюро слушал, он кивал головой, резко и часто, будто механический человек.

— Понимаю! Поэтому, чтобы спасти академию, я должен прекратить это вредное и неприятное представление!

«Ой, братик…»

Услышав, как Кёдзюро говорит об этом в столь откровенной манере, Сёндзюро не мог не почувствовать, как у него закружилась голова… Однако в нём не было ни капли злобы. Иногда старший брат просто не умел понять человеческого настроения.

— Так что мы можем полагаться только на Ренгоку! Учитель, вы должны убедить их! — сказала Синобу серьёзным тоном.

— Не волнуйся и предоставь это мне! Поддержание спокойствия в школе — долг учителя!

— Об этом… Пожалуйста, будь с Танджиро и остальными помягче… — Сёндзюро посмотрел на своего старшего брата трогательным взглядом.

И Кёдзюро ответил с улыбкой:

— Я понимаю! Ученики всё равно, что мои родные дети! Как я могу причинить им вред? Предоставь всё это мне!

…Два часа спустя…

— Я вернулся! — Кёдзюро вернулся в приподнятом настроении.

Все взгляды одновременно сосредоточились на нём. Кёдзюро резко выдохнул, а затем тяжело кивнул, сказав:

— Ну-у-у… Рамен был восхитителен!

— БРАТИ-ИК?!

— Вас что, подкупили?

Сёндзюро и Аой в унисон удивились и вскочили со своих мест. Кёдзюро не выказал никаких признаков вины и с улыбкой покачал головой:

— Вовсе нет. Когда я пришёл, они готовились сделать перерыв, поэтому мы пошли в ресторанчик, на рамен. Я пошёл с ними только потому, что меня пригласили!

«Это то, что мы и называем подкупом… братишка!» Сёндзюро вздохнул про себя.

— Камадо, мой приятель Узуй, остальные и я — все ели из одной кастрюли рамена, и мы поболтали…

В этот момент Кёдзюро на мгновение остановился, затем его глаза закрылись, как будто в нём бурлило множество чувств.

— Их глаза были такими яркими и ясными! Я слышал, что они хотят официально дебютировать и стать известными даже на международном уровне!

— Божежки!

— Ух ты…

Аой и Сёндзюро, не по наслышке знающие о способностях группы Узуя и Танджиро, едва сдержали рвотные позывы. Канао легонько похлопала своих друзей по спинам, одного за другим.

— Я никогда не думала, что у них на самом деле такие амбиции… — лицо Синобу чуть ли не позеленело, когда она обхватила себя руками и, казалось, почувствовала, как по всему телу пробежал озноб.

— Значит, они отказались от участия? — даже несмотря на то, что ответ можно было предположить, Сёндзюро все равно спросил это.

Но, как и ожидалось…

— Когда я вижу, насколько серьёзны мои ученики, конечно, я должен их поддержать! Я не могу остановить такую страсть!!! Если мне придётся так поступить, я скорее вспорю живот и убью себя на месте!

Кёдзюро дал что-то вроде клятвы. Проще говоря, весь план провалился из-за страсти его учеников.

«К счастью… хотя бы не из-за взятки раменом».

Сёндзюро втайне вздохнул с облегчением. Для младшего брата, который уважал и любил старшего, он мог принять лишь такую причину.

Однако ситуация не изменилась… Теперь, после брата и сестры Шабана, даже попытка Ренгоку Кёдзюро убедить группу уйти закончилась полным провалом… Положение членов исполнительного комитета становилось всё более и более плачевным…

***

После этого члены исполнительного комитета ещё ломали головы над тем, как помешать группе выйти на сцену, но результаты раздумий оказывались не такими, как хотелось, и вот — до Культурного Фестиваля оставалось меньше недели…

— Если мы не позволим им использовать микрофон или какое-либо аудиооборудование…

— Да просто живое пение без всякого оборудования по-своему нанесёт непоправимый урон…

— Почему бы нам просто не сделать всё возможное, чтобы усовершенствовать медицинскую помощь, чтобы свести к минимуму количество несчастных случаев?

— А что вы думаете о размещении кошек и собак в месте проведения мероприятия?

— Кошки и собаки, вероятно, умрут быстрее…

— Давайте скажем им, что их выступление откладывается… Ну, скажем, на два часа ночи…

— Тц! Они тогда всё поймут!

— И это может даже привести к тому, что жители ближайших домов поднимут яростный протест…

Пока ребята обмозговывали варианты спасения слушателей на музыкальном конкурсе, дверь конференц-зала бесцеремонно отворилась.

— Кхэм! Уже уроки закончились…

Все присутствующие повернули головы, и оказалось, что к ним зашёл учитель физ-ры — Томиока Гийю. В руках он держал бамбуковый меч, которым порой «воспитывал» нерадивых учеников. Учитель был одет в тренировочный костюм, всё как обычно. Свисток, который он использовал каждый раз при удобном случае, висел у него на груди и слабо поблескивал. Просто стоит упомянуть, что он также был старым другом старшего брата Сёндзюро ещё во время их учёбы в школе.

— Уже действительно поздно. Что вы все тут делаете?

— Если вы хотите спросить о заявлении на разрешение использования конференц-зала, у нас оно…

На середине фразы Синобу вдруг сделала такое выражение лица, как будто о чём-то задумалась. Сёндзюро увидел её и внезапно всё понял. Аой и Канао, вероятно, подумали об одном и том же.

Наставник дисциплинарного комитета школы — Томиока Гийю! В академии он был печально известен своей строгостью по отношению к ученикам, из-за чего даже родительский комитет положил на него глаз. Кроме того, у него было прозвище «Последнее оружие Академии Клинка».

Если попросить его… Он точно смог бы остановить «Современную Неряшливую Демократию»!

— Учитель Томиока! — тихо позвала Синобу.

— Чего тебе, Кочо?

— А кое-кто нарушает школьные правила…

Едва Томиока услышал её заявление, глаза учителя физкультуры сразу засияли. Как только он понимал, что какой-то ученик идёт против правил, его обычно тусклые глаза становились глазами дикого зверя, нацелившегося на добычу.

— Школа запрещает любые действия, которые могли бы вызвать явное беспокойство у других и причинить вред физически или психически, однако есть некоторые учителя и ученики, которые нарушают это правило.

— Кто?

— Учитель Узуй Тенген, Камадо Танджиро, Агацума Зеницу и Хасибира Иноске. Эти четверо!

Синобу также добавила, что в данный момент они пользуются музыкальным классом. Логически, проблема уже должна была быть решена… однако…

Час спустя Томиока тихонечко отворил дверь и вошёл в зал…

— Ох, учитель Томиока, добро пожа…

На середине фразы голос Аой внезапно осип. Она поняла, что по лицу учителя катились крупные слёзы.

Этот бесчувственный (как говорили) учитель физкультуры, которого ученики избегали из страха, на самом деле прямо сейчас плакал. Сёндзюро, Канао и Аой были ошеломлены, когда увидели его таким. Синобу пребывала в шоке.

— Что случилось, учитель Томиока? — обеспокоенно спросила она.

— … нут…

— Вы поругались с Узуем? Вот, почему вы так плачете?

— Я так тронут!

— А-а?

Услышав этот неожиданный ответ, включая Синобу, все присутствующие обомлели.

— Я несказанно тронут!

— Эм… Простите, я не расслышала, как следует. Что вас так взволновало? — поинтересовалась Синобу мягким голосом.

— … Это первый раз в жизни, когда я услышал такие тексты, которые поразили меня до самого сердца!

Замолчав, Томиока закрыл глаза, и горячие слёзы снова наполнили края его век, как будто он всё ещё мысленно тщательно смаковал остатки услышанной песни.

***

"Почему у тебя есть девушка, а у меня нет?!

Что со мной не так?!

Неужто в прошлой жизни я так нагрешил?!!!"

Чтобы предотвратить воздействие их исполнения на тех, кто жил поблизости, окна аудитории закрыли, а двери заперли.

Прямо сейчас «Современная Неряшливая Демократия» стояла на сцене и демонстрировала собственный эквивалент оружия массового уничтожения.

— Сёндзюро! Быстро неси носилки!

— Да!

— Палатки первой помощи заполнены!

— Воспользуйся кладовкой в зрительном зале, вытащи оттуда барахло…

Члены исполнительного комитета носили затычки для ушей, и теперь отдавали последние силы проведению спасательных операций. Однако ученики падали один за другим, как будто насмехаясь над всеми их усилиями.

Вой исполнителей разносился в пространстве волнами. Как и трагические крики слушателей.

Музыкальный Фестиваль словно превратился в адское чистилище.

"Даже несмотря на то, что ты меня отвергла

И убежала, как будто исчезла, мне всё равно!!!

Потому что я действительно тупо-о-ой!!!"

— Здесь недостаточно льда!

— Принеси сюда аптечку!

— Старшая! Кочо! Глаза этого человека закатились, и он начинает бредить!

— Я сейчас подойду…

— Ты можешь выключить кондиционер?

Взрывной шум заглушил настойчивые голоса Сёндзюро, Аой, Канао и Синобу. В такой кошмарной обстановке только Томиока оказался тронут до слёз.

"Не будь холодна со мной, или я сгорю в агонии,

Как будто пуля попала мне в живот!

Не говори, что я отвратителен, не говори,

Что между нами нет близости, я сгорю в агонии,

Как будто меня пронзили тысячей ножей!!!

Не говори этого! Я знаю это! Я знаю, как тебя проче-е-есть…"

(П/П: я не могу описать всю свою боль после этой "лирики" и не знаю, как это комментировать… но готова поспорить, что текст писал Зеницу!)

— "Я знаю, как тебя прочесть…"

Вот так, из-за одной песни, горячие слёзы текли по лицу учителя Томиоки посреди всеобщих мучительных воплей слушателей... Он умудрялся даже тихо напевать слова песни… Но какие чувства испытывали несчастные, падающие в обморок ученики, видя учителя физ-ры таким?

Впоследствии они ещё больше стали бояться его, и страх перед ним намного превысил страх перед виновниками этого школьного апокалипсиса — «Современной Неряшливой Демократией»… но это была уже другая история…

Кроме того, каким образом именно эта часть песни так тронула его сердце, отчего он рыдал, и почему в его броне образовалась внезапная брешь — всё это осталось загадкой до самого конца.

От Готоге Койохару:

Что все думают после окончания романа? Надеюсь, всем понравилось!

Автор отвечала за иллюстрации так же, как и раньше, но из-за потока работы у упомянутого автора случился мозговой... пук! Хе-хе!

Ренгоку, который искал свои очки перед Томиокой, был одет в костюм Академии Клинка. К счастью, сотрудники J-BOOKS быстро выявили ошибку и внесли исправления.

После этого тот, кто совершил ошибку, каким-то образом ещё и получил несколько угощений и вкусный листовой чай. Мир действительно полон чудес!

Для завершения одной книги требуется помощь многих людей, и автор глубоко осознала этот факт для себя!

Я действительно благодарю всех!

А ещё не забывайте заботиться о своих зубах!

*Это странное чувство, когда тебя кусают за голову, поэтому, скорее всего, будет вот такое выражение лица...

От Ядзима Айя:

Мне выпала честь написать второй том лайт-новеллы для “Клинка”.

Спасибо всем!

Много было приложено усилий, чтобы не разрушить атмосферу и мир полюбившейся истории.

Я также выражаю свою благодарность Готоге-сенсей!

Даже несмотря на интенсивную занятость, связанную с еженедельной сериализацией, аниме, арт-буком, рассказами и так далее, она все равно специально взяла тайм-аут, чтобы проконтролировать эту работу.

Например, Узуй не обращался к Иноске по имени; он добавлял "сан", когда обращался к Химеджиме... а также такие вещи, как тон голоса Зеницу. Каждый раз, когда сенсей высказывала своё драгоценное мнение, во мне росло чувство благодарности, всё сильнее и сильнее, и слёзы текли из моих глаз целым потоком.

Из-за такого чувствительные личности, как я, могут просто уткнуться лицом в стол перед компьютером, и рыдать, переполненные благодарностью и радостью.

Хочу также поблагодарить вас всех за то, что вы рисовали такие замечательные иллюстрации!

Каждая из них просто потрясающая! И милая!

Это действительно здорово!

Редактор-сама, в этот раз ваша поддержка ощущалась ещё сильнее.

Каждый раз, стоило мне наткнуться на стену, вы помогали преодолеть её, думая вместе со мной! Я чувствую себя увереннее, когда вы рядом.

Также редакционный отдел J-BOOKS, еженедельный редактор Shounen JUMP Азаи-сама, те же корректоры, что и прежде, NART Шиоя-сама, Сато-сама и все, кто так или иначе помог в создании этой книги, а также все, кто купил её, позвольте мне выразить свою благодарность здесь!

Страница книги Клинок, рассекающий демонов: Однокрылая бабочка в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге