По обеим сторонам дороги на холм расцвела сакура. Когда я таки взобрался на холм, моему взгляду предстала совершенно новая больница. Это было сравнительно новое и чистое здание, и казалось, будто бы и людей в нем нет. Несмотря на то, что здание было больницей, оно было похоже на офисное здание. От этого мне стало немного легче. Я проинформировал человека на стойке регистрации о цели визита, и мне быстро рассказали в какую палату пройти.

Размышляя о том, что скоро я встречу совершенно незнакомого человека, я очень нервничал. Не говоря уже о том, что этот человек был девочкой, госпитализированной из-за болезни.

Я немного волновался, ожидая лифта в больнице.

- Я слышал, что она настоящая красавица.

Некто говорил мне это.

Очевидно, ее звали Ватарасе Мамизу.

Во время классного часа моего первого года в старшей школе, Йоши-сэнсэй, наша классная учительница, говорила спокойным голосом.

- Ватарасе Мамизу-сан была госпитализирована со времен средней школы из-за серьезной болезни. Я надеюсь, что она вернётся как можно скорее и будет наслаждаться ее школьной жизнью со всеми.

В классе было одно свободное место. Наша школа была частной, с объединенной средней и высшей школой, поэтому учащиеся, посещавшие её, особо не поменялись со средней. Тем не менее, казалось, что почти никто не знал Ватарасе Мамизу.

- Я слышал, что это болезнь люминесценции.

- Тогда она, вероятно, не сможет прийти в школу, да.

- Кто она?

- Видимо, она не училась в школе с мая на нашем первом году средней школы.

- Я ее совсем не помню.

- У кого-нибудь есть её фотография на телефоне?

Люди в классе начали понемногу сплетничать, но о ней не было никакой важной информации, поэтому это быстро прекратилось.

Если это была болезнь люминесценции, то ей было бы трудно вернуться в школу. Известно, что это неизлечимая болезнь.

Её причина неизвестна. Методы лечения даже не установлены.

Полное восстановление невозможно. Вот почему большинство людей с подобным диагнозом проводят всю свою жизнь в больнице. Болезнь прогрессирует по мере взросления пациента до взрослой жизни, и симптомы внезапно появляются в один прекрасный день. Говорят, что у большинства пациентов симптомы развиваются в подростковом возрасте или к тридцати. После появления симптомов смертность крайне высока; большинство пациентов умирают до взросления. Есть много разных симптомов, но характерным является странное явление в коже.

Она светится.

Говорят, что ночью, когда свет луны падает на тело человека с диагнозом, он излучает слабый флуоресцентный свет. По-видимому, этот излучаемый свет усиливается по мере прогрессирования. Вот почему это называется люминесцентным заболеванием.

В любом случае, маловероятно, что эта девушка по имени Ватарасе Мамизу придет в класс, подумал я, и решил быстро забыть обо всем этом.

Через несколько дней после этого, во время перерыва мне передали то, что казалось огромным кусочком цветной бумаги.

- Окада, напиши что-нибудь здесь.

- Что это?

- Ты сам знаешь, что с тобой опять? Некто-сан, с болезнью люминесценции. Каждый должен подписывать его, и тогда это будет передано ей.

Лениво я провел ручкой по цветной бумаге.

Надеюсь, вам скоро станет легче. Окада Такуя.

Я написал эти слова гладко в течение трех секунд, а затем огляделся, чтобы передать подписанную бумагу следующему человеку.

- Ого, Окада, а это довольно расплывчато.

- Кому я должен передать его дальше?»

- Все здесь подписали это. Аа. . . , Каяма еще нет, я думаю. Иди и отдай его ему. Вы и Каяма близки, не так ли?»

- Мы не очень-то близки.

Каяма Акира был неряшлив, как обычно. Его школьная рубашка свисала с брюк, и он валялся на сиденье, спящий, как бревно. Он был высоким, а волосы были длинными. Он не создавал впечатления хулигана. У него не было никаких тенденций к насилию, но его можно было бы назвать повесой. Он всё так же пользовался популярностью у девочек, потому что у него было отличное лицо, но он обычно отвечал людям несколько высокомерно, поэтому большинство парней его немного избегали.

- Каяма, проснись.

- Подумать только…меня отобрали в качестве менеджера женского общежития, полного красивых женщин...

Каяма говорил во сне. Видимо, у него был очень хороший сон.

Настойчиво, я потряс его, вернув его к реальности.

- А? Окада? Что это?

Я действительно не хотел подходить к нему, если бы у меня был выбор. Но это было не из-за того, что я не мог ничего поделать с его беспорядочной личностью.

Раньше Каяма сделал для меня что-то вроде милости. Вот почему было не совсем правильно сказать, что мы были друзьями. Слово «спаситель» было подходящим для описания того, кем был Каяма для меня.

Во мной было какое-то странное, когда я общался с Каямой - я чувствовал себя взволнованным где-то внутри, даже когда мы просто болтали.

- Это общее письмо. Для девочки с болезнью люминесценции.

- Аа.

Каяма взял цветную бумагу, а затем уставилась на нее пустыми глазами.

- Ватарасе Мамизу, да?

Что-то в его тоне и выражении выдавало, что он что-то вспоминает в прошлом.

- Ты ее знаешь?

- Нет...В прошлом, немного. Так, теперь её зовут Ватарасе, - рассеянно сказал Каяма, словно разговаривая сама с собой.

- Хорошо, я его подпишу.

После этих слов, я вернулся на свое место.

- Окада, как дела в последнее время?

Каяма спросил меня через плечо.

- Как дела?

- С тобой все в порядке?

- Я в порядке, - еле подавил я свое раздражение.

- Ты страдаешь время от времени.

- Я в порядке.

"Я думаю, это не твое дело" - подумал про себя я.

- Письмо с пожеланиями, которое все подписали недавно, было закончено, поэтому я думаю о том, чтобы кто-то отнёс его к ней на следующих выходных. Я уверена, что Ватарасе-сан была бы намного счастливее, если бы ученик отнёс его, а не я. Хочет ли кто-нибудь пойти?

Йоши-сенсей была довольно красивой женщиной в возрасте около двадцати лет, но, возможно, потому, что она не была учителем надолго, то, как она проводила классный час, все еще было довольно чопорно.

Даже после того, как нам это сказали, никто не подумал ничего, кроме: «Какая надоедливая». Никто не поднял руку. Все этого ожидали. В этом случае Йоши-сенсей вскоре назначит кого-то для выполнения этой задачи. Все закрывали лица, даже не пытаясь скрыть тот факт, что они надеялись, что они не будут выбраны.

И вдруг Каяма поднял руку. Все были удивлены и обернулись к нему одновременно.

- Я пойду.

- А, тогда, прости, но я полагаю, я могу возложить это на тебя.

В тот момент в выражение Каямы было каким-то загадочным. Было что-то похожее на зловещую бодрость. Трудно было представить, что он был счастлив быть добровольцем.... Если ему это действительно не нравится, он не должен был ничего говорить.

Почему Каяма сказал, что он пойдёт? Я подумал, любопытствуя.

Подошли выходные, и в воскресенье Каяма неожиданно позвонил мне и попросил меня встретиться с ним.

- Я хочу попросить об услуге.

Мы не были достаточно близки, чтобы иметь привычку встречаться друг с другом в свободные дни, поэтому это можно было бы считать довольно необычным событием.

Мне было лениво, но я направился к нему домой, как мне сказали

- Я простудился, - сказал Каяма, который подошёл к парадной двери в пижаме и в хирургической маске. - Понимаешь, у меня кажется лёгкий грипп.

Но он не выглядел так, будто у него был грипп. Казалось, он показывал мне косплей больного.

- Итак, что за услуга?

Я начал немного раздражаться.

- Аа, ну ... я не могу посетить Ватарасе Мамизу.

- И ты просишь меня пойти вместо тебя?

- Да.

Он пошёл в свой дом, и через некоторое время он вернулся с полным набором распечаток и всего, что нужно было дать Ватарасе-сан.

- Я оставлю это тебе.

Он всунул мне распечатки, и, как бы отказавшись от дальнейших разговоров, ушел в свой дом.

Итак, в воскресенье я был вынужден посетить девушку, которую я не знал.

Больница, в которой находилась Ватарасе Мамизу, была на конечной станции. После тридцатиминутной тряски в поезде, который шёл в противоположном направлении от моего дома, я, наконец, добрался до нужной мне станции.

Я направился со станции в больницу, а затем поднялся на лифте на четвертый этаж, как мне сказали на стойке регистрации. Прошел по коридору, покрытому линолеумом, и подошел к двери в палату.

Я вошел в нее. Все пациенты были женщинами; кроме двух пожилых, была одна молодая девушка, читающая книгу. Вероятно, она и была Ватарасе Мамизу. Я медленно подошел к ней. Словно заметив мое присутствие, она отвела свой взгляд с книжки и подняла глаза.

Я был поражен этим единственным взглядом.

Она безумно красива.

Она была прекрасна, и я не мог придумать никого, на кого она бы походила. У нее был пронзительный взгляд и черные глаза, которые ограничены естественно длинными ресницами и элегантными обоюдоострыми веками, что делало их ещё более впечатляющими. Ее кожа была невероятно белой. Возможно, из-за этой кожи, которая выглядела так, как будто ее никогда не касалось солнце, атмосфера вокруг нее совершенно отличалась от других девушек в нашем классе. Как будто она родилась и выросла в другой стране.

Красивый нос мостиком, красивые щеки и маленькие губы, бегущие рядом друг с другом. Тонкая, вытянутая спина и сбалансированная фигура. Блестящие волосы упали ей на грудь.

Не было ничего лживого в ее выражении лица; она казалась очень прямолинейной.

- Ватарасе-сан?

- Правильно. А вы?

- Окада Такуя. Начиная с этой весны, я твой одноклассник.

- Ясно. Приятно познакомиться, я - Ватарасе Мамизу. Скажи, Такуя-кун, мне нужно кое о чем попросить тебя, - сказала она, внезапно позвав меня по имени. - Я хочу, чтобы ты называл меня по имени.

Я не привык называть людей своими именами, поэтому я нашел ее просьбу странной.

- Почему?

- Потому что фамилия - это вещь, которая может быстро измениться.

Её родители развелись? Но я не решался вдруг затронуть эту тему.

- Тогда я буду звать тебя Мамизу.

- Спасибо. Мне нравится, когда меня зовут по имени, - сказала она, застенчиво улыбаясь. Как только она это сделала, я увидел ее зубы. Я был немного удивлен, их белизной. Она говорила со мной так, как-будто мы давние хорошие друзья.

- Итак, Такуя-кун, зачем ты пришел сюда?

- Ааа... У меня есть распечатки и прочие вещи которые надо отдать тебе, а также письмо с пожеланиями. Сэнсэй сказала, что ты, вероятно, обрадуешься, если один из учеников даст его тебе.

- Она не ошиблась.

Я передал Мамизу конверт. Она вытащила из конверта цветное письмо и с интересом посмотрела на него.

- Разве твоё пожелание не холодновато, Такуя-кун?

Я поспешно заглянул в письмо. Пожелание, которое я написал, было в углу цветной бумаги.

Надеюсь, тебе скоро станет легче. Окада Такуя.

- Это? Нет...

Я не думал, что это действительно ужасное пожелание. Но оно было определенно слишком коротким, и, возможно, выглядело расплывчато из-за того, что было написано за три секунды. И это, вероятно, означало, что Мамизу не была настолько глупа, чтобы не понимать этого.

- Может быть. Это... Извини.

Мамизу посмотрела на меня со слегка удивленным выражением.

- Я в действительности не думаю, что оно настолько холодно, что тебе нужно извиняться.

Я подумал, что у нее странный способ говорить.

- Такуя-кун, может быть, ты в действительности не хотел приезжать? Может, учитель заставил тебя?

Я чувствовал, что было бы неучтиво быть правдивым и говорить: «Вообще-то, Каяма должен был прийти». И я вспомнил эту фразу: «Обстоятельства могут оправдать ложь».

- Нет. Я пришел сюда по своей воле.

- В самом деле? Это хорошо.

Она кажется умной, но она такой тип, который выражает свои эмоции таким образом, что их легко понять, подумал я.

- Что это? - спросил я, желая скорее поменять тему.

Стеклянный шар, похожий на кристалл, был помещен на тумбочку. Присмотревшись, я увидел, что внутри него находится миниатюрный дом. Это был бревенчатый дом в западном стиле. Свет, стекающий сквозь окна, выглядел так, будто кто-то жил внутри него.

- Аа, это называется снежным глобусом. Мне он очень нравится. Дай его сюда, - сказала Мамизу, отпустив цветную бумагу и протянув ладонь ко мне, чтобы я вручил его ей. -Посмотри. Здесь снег.

Я посмотрел и увидел, что поверхность земли вокруг дома внутри стеклянной сферы была покрыта чем-то вроде конфетти, который имитировал снег.

- Понятно.

- Это не все. Если я встряхну его так... - Мамизу потрясла снежный шар, после чего конфетти внутри шара вдруг начали танцевать. Как по волшебству конфетти рассеялись и медленно начали падать. - Как ты думаешь? Это ведь похоже на снег, не так ли?

Действительно, это было похоже на снег.

- Мой отец купил его для меня в прошлом ... Я больше не могу встретиться с отцом. Вот почему я ценю его, - сказала Мамизу.

Итак, ее родители развелись в конце концов? Я думал, но я не мог спросить ее об этом.

- Я смотрю на это и представляю, - продолжала Мамизу. - Я представлю, что я живу в заснеженной стране, и, что с приходом зимы идет снег, а я провожу время, читая книги, оставаясь у тёплого камина. Мне нравится так фантазировать.

Снег продолжал падать в стеклянной сфере.

Мамизу продолжала говорить. Может быть, она соскучилась по общению с кем-то? То, как она говорила, заставило эту мысль прийти ко мне. Но в действительности это мне не было противным. Разговор был не таким скучным, и мне не не нравилось то, как она говорила.

Разговор окончательно прекратился, когда настал вечер. Я решил, что пришло время вернуться домой.

- Скажи, Такуя-кун, - сказала Мамизу, когда я уходил, - когда ты придешь еще?

Я был в замешательстве. Но, глядя на ее одинокое выражение лица, я не мог сказать: «У меня нет никаких намерений возвращаться».

- Скоро.

Вместо этого я дал ей этот смутный ответ.

- У меня есть просьба...

- Какая?

- Я хочу съесть палочки поки с миндалем, - сказала она, немного смутившись.

- Поки?

- На самом деле, я должна есть только больничную пищу. Моя мать - строгий человек, поэтому она не будет покупать вкусняшки для меня, даже если я попрошу. Их не продают в магазине больницы. У меня нет никого, кого я могла бы попросить, - Мамизу посмотрела на меня со слегка грустными глазами. - Можешь купить их для меня?

- Хорошо, не волнуйся, - не задумываясь ответил я, а потом вышел из комнаты.

- Как она?

Мы ели мороженное и двигались в сторону дома, когда Каяма задал такой неожиданный вопрос. Благодаря меня за поход в больницу, он заплатил за моё мороженное. Я рассеянно вспоминал вчерашние события, медленно поедая мороженное.

- Она действительно очень красивая - сказал я, но подумал, что Каяма спрашивал не совсем об этом.

- Что с ее болезнью?

- Не знаю. Ты знаешь ее?

- Немного.

- Ты не знаешь что с ее родителями? Они развелись?

Может этот вопрос был не совсем уместен, но я все же решил задать его.

- Да, скорее всего. Раньше у нее была фамилия Фуками

Мы не могли стоять и есть мороженное вечно, поэтому решили пойти на станцию.

В поезде было только одно свободное место. Я сел на него, а Каяма вяло держался за перила и смотрел в окно.

- У меня есть одна небольшая просьба. Можешь встретится с ней еще раз?

За окном пролетали кроны деревьев и жилые районы.

- Хм?

- Узнай когда она поправится.

О чем он говорил? Я был поражен. Меня уже удивила его просьба сходить к ней еще раз, но теперь... Не могу даже представить, что твориться у него в голове.

- Сам спроси.

Пока мы разговаривали, поезд успел прибыть на остановку Каямы.

- Не говори ей про меня. - сказал он, выходя из поезда.

- Подожди! Что это все значит?!

Но двери закрылись, поезд начал шипеть и набирать скорость.

Как и всегда, я не понимаю что у него в голове...

До моей станции оставалось немного времени. Я решил немного подремать. Закрыв глаза и оперевшись на спинку сидения я уснул.

Проснувшись, я увидел, что поезд прибыл на конечную остановку. Всюду весели вывески неприглядных кафе и дешевых книжных магазинов, везде росли деревья. В общем, обычная провинциальная станция. И тут я внезапно вспомнил...

На этой станции находится больница Ватарасе Мамизу.

До моего дома ехать целых 7 остановок. Я спал слишком долго. Прозвучал голос: «Поезд отправляется».

Этот металлический голос ударил мне по ушам. Выйдя на платформу я обнаружил небольшой магазинчик. Куча разнообразных Поки лежало на его полках. Миндальные, которые и просила Ватарасе Мамизу, тоже были здесь. Я подошел к продавщице и взял одну пачку, после чего положил ее в свою сумку.

Надеюсь, что этот путь не проделан зря. Теперь у меня есть Поки.

Когда я зашел в палату, Ватарасе Мамизу не было внутри.

Ее кровать была пуста.

- Ты ищешь Ватарасе Мамизу? Ее увели на осмотр.

Я повернулся в сторону голоса и увидел добрую старушку, смотрящую на меня.

Она не знала когда вернется Мамизу, но, проделав такой длинный путь, я решил подождать.

Снежный шар лежал на тумбочке.

Я взял его и начал трясти, имитируя движения Мамизу.

Снег начал падать. Это выглядело так, как будто в этом шаре был скрыт какой-то секрет. Я долго смотрел на него, но это, конечно, мало что изменило.

Внезапно шар выскользнул из моих рук, я попытался было поймать его, но он упал на пол и разбился.

Бах!

Прозвучал резкий звук.

Вряд ли его можно починить.

- О, это ты, Такуя-кун.

Голос Мамизу появился внезапно.

Она пришла очень невовремя.

- Ох...

Мгновением позже она увидела осколки стекла рядом с моей ногой. Шар, разбитый на части, разлетелся по всему полу. Ее выражение лица менялось на глазах.

- Такуя-кун, ты в порядке? Не поранился?

- Со мной все хорошо, но... извини пожалуйста.

Я не знал что сказать.

Мамизу начала собирать осколки.

- Ай!

Похоже, она порезала палец. Спустя несколько мгновений из ранки потекла красная жидкость.

- Осторожно! Подожди, я сбегаю за аптечкой и забинтую палец. Я уберу осколки, так что просто не вставай с кровати.

Она залезла на кровать и села спиной к стене.

Я забинтовал рану Мамизу и начал убирать осколки.

После небольшой уборки пришлось выйти из палаты, чтобы выбросить мусор.

Когда я вернулся, Мамизу рассматривала содержимое снежного шара, от которого почти ничего не осталось, кроме основания и деревянного домика. Снег больше не падал.

- Его не починить. Все вещи со временем ломаются... Не бывает нерушимых вещей, - она поставила остатки шара на тумбочку. - Может быть даже лучше, что он сломался.

Но её голос выдавал настоящие эмоции.

- Почему ты так говоришь?

- Потому что я смогу умереть с облегчением, зная, что для меня не осталось ничего важного. Как думаешь, Такуя-кун, сколько мне осталось?

Я не знал что ответить. До нее я не встречал людей с такой болезнью, поэтому не знал сколько они живут. Но Мамизу выглядела очень больным человеком.

- Не знаю.

- Ожидаемая продолжительность моей жизни равна нулю. Я как призрак. В прошлом году мне сказали, что мне осталось не больше года... Я уже должна была умереть, но несмотря на это, я все еще жива. Я удивляюсь этому.

Она говорила так, как будто думала о чём-то другом.

Меня поражало, что она рассказывает это человеку, которого видит второй раз.

- Интересно, когда я умру?

В этот момент у меня закололо в груди.

Я не знаю что произошло. Что за странное чувство? Оно поражало меня. Сколько я не думал об этом, у меня не получалось понять его.

Вернувшись домой я все еще думал о ней. Я лег в углу гостиной перед буцуданом [п.п буцудан - небольшой домовой или храмовый алтарь в традиционных японских домах]

Я не понимал, не понимал о чем она думает. Я размышлял об этом очень долго, но так и не мог сделать предположений.

Она еще подросток.

Большинство людей чувствуют отчаяние перед смертью. Они становятся пессимистами, чувствуют беспомощную грусть, но, в конце концов, бессильно принимают свою судьбу. Они становятся стариками. Такое было с моим дедушкой, который умер на восьмидесятом году жизни.

Но Мамизу говорила так, как будто она ждала смерть.

Почему?

Я зажег мои любимые благовония и позвонил в чашеобразный предмет, название которого я забыл.

Перед буцуданом висел портрет моей старшей сестры в матросской форме.

Окада Мейко. Ей было пятнадцать лет когда она умерла.

Ее сбила машина во время моего первого года обучения в средней школе.

Теперь я учусь в старшей школе, как и Мейко когда-то.

Что она чувствовала в момент смерти?

О чём она думала?

Ко мне в голову начали лезть странные мысли.

- Эй, Мейко. Я познакомился с девочкой по имени Ватарасе Мамизу. Она выглядит нежной, но совсем не боится смерти. Но ты знаешь. Как... каково это было для тебя, Мейко? - спросил я ее шепотом, но фотография не отвечала. Это было ожидаемо.

Настало время идти спать. Я лежал в кровати и не мог заснуть всю ночь. В мыслях постоянно всплывало лицо Ватарасе Мамизу.

- Интересно, когда я умру?

Её голос повторялся в моей голове, как навязчивая рекламная песня, он повторялся бесконечно.

На следующий день, придя в школу, я увидел коробку с Поки в сумке.

"Что мне с ними делать?"

Я упустил шанс передать их Мамизу.

Подумав об этом, я решил зайти к ней еще раз по пути из школы, просто чтобы отдать печенье ей.

Не надоем ли я ей, посещая палату изо дня в день? А вдруг Мамизу не захочет видеть меня после вчерашнего?

Мне стало неловко от таких мыслей. Было бы лучше, если бы она тогда злилась на меня.

Я почувствовал неприятную боль в животе.

Почему мысли о ней вызывают такие необычные ощущения?

Даже мне это показалось странным. Зачем я это делаю?

Наверно это потому, что она похожа на мою старшую сестру, Мейко.

У них совершенно отличная друг от друга внешность, характер тоже сильно различался. Я не мог выразить это словами, в них было что-то похожее. Самый простой способ описать это...Аура. Она идентична.

Было что-то, чего я никогда не понимал в смерти моей сестры.

У меня было ощущение, что я смогу понять это, проведя время с Мамизу.

Я остановился перед палатой и глубоко вздохнул. .

Как и всегда, Ватарасе Мамизу лежала на самой дальней кровати. Я увидел, что она стоит с новым блокнотом и что-то пишет. Он был открыт на столе с колесиками. Видя ее серьезное лицо, мне было трудно отвлечь ее. Я замялся. А потом, словно заметив меня, она подняла глаза.

- Ну скажи хоть что нибудь.

- Что ты пишешь?

Она выглядела нормально. А еще вчера мне казалось, что она сломается, если ее коснуться.

- Это секрет, - она подняла блокнот так, чтобы содержимое было не видно.

- Ладно.

Скорее всего, это дневник или что-то в этом роде. Я не стал долго думать об этом и осторожно положил Поки.

- Ух ты, это миндальные Поки! Это мне?

Я кивнул. Она аккуратно открыла упаковку и начала грызть палочку.

- Они сильно отличаются от обычных.

Почему она так обрадовалась обычным печенькам?

- Я расскажу тебе о записях.

Я не сразу понял о чем она, но потом понял, что она говорит о своем блокноте.

- Это список вещей, которые я хочу сделать перед смертью.

Это... я слышал это раньше. Перед тем, как умереть, люди хотят чего то достичь, составляя список. Это нормально, подумал я.

- Во время вчерашнего осмотра я спросила доктора: «Сколько мне еще жить?» Он сделал странное выражение лица и сказал что-то вроде: «Я не знаю, но около полугода». Бесполезный доктор, не так ли? Интересно, что он думает о жизни? В любом случае, я решила не тратить свое драгоценное время попусту... хотя не думаю, что это возможно».

- Почему?

- Меня не пускают на улицу. Мое состояние довольно плохое. Мне сказали, что мне запрещено покидать палату.

В этот момент у меня появилось плохое желание.

Я хотел узнать.

Что написано в этом блокноте?

Мне было очень любопытно.

Что Ватарасе Мамизу хотела сделать перед смертью?

- Давай я тебе помогу?

Мамизу удивленно посмотрела на меня.

- Зачем?

- Я хочу, чтобы ты позволила сделать это для тебя. Это моя плата за то, что я разбил снежный шар. Слова «извини» недостаточно. Это слишком скупо. Я не знаю, как правильно сказать, но… что бы это ни было, я сделаю все, что смогу.

- Интересно...Ты действительно это сделаешь?

Высота ее голоса поднялась на пол-тона. Она говорила так, как будто проверяла меня.

- Да. Обещаю.

- Ох. У меня появилась отличная идея.

О чем она думала? Я мог только догадываться. Ее выражение лица мгновенно изменилось, став похожим на ясное небо.

- Ты выслушаешь?

В этот момент то странное чувство появилось опять.

Если я соглашусь, то у меня не будет шанса отказаться.

Несмотря на это, я дал ей простой ответ:

- Что я должен делать?

После этого разговора начались новые отношения между мной и Ватарасе Мамизу.

- Я думаю о том, что бы ты мог сделать для меня, Такуя-кун.

Мамизу смущенно улыбнулась детской улыбкой.

- Хмм?

Я ждал, пока она что нибудь скажет.

- Я бы хотела, чтобы ты выполнил мои желания за меня, а после пришел бы сюда и поведал о своих впечатлениях.

- Это безумие...

Какой в этом смысл? Если бы я был на её месте, я бы злился, зная, что кто-то может делать то, о чём я могу лишь мечтать. Но, похоже, Мамизу была другого мнения.

- В конце концов, ничего не поделаешь, не так ли? Я не могу выйти на улицу, даже если захочу. Другого пути нет. Так чем плоха такая идея?

Она все еще хотела бы сделать все сама, но не имела такой возможности.

- Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Мне просто нужно сделать то, что ты хочешь, так? Расскажи мне о своих мечтах.

- Именно так. Не думаю, что стоит начинать со сложных. Хм, что же выбрать? - сказала она, открывая тетрадь и серьезно глядя на нее. - О, давай вот это!

Честно говоря, у меня было плохое предчувствие.

- Перед смертью я хотела бы сходить в парк развлечений.

По словам Мамидзу, она была в парке развлечений очень давно, вместе с родителями. Ей интересно узнать, на что же похож парк, когда она уже выросла и узнала о мире очень многое.

Я думал, что это будет что то более масштабное, например какая-нибудь мечта о ее будущем, которую невозможно исполнить.

- А…То есть мне…

- Такуя-кун, иди в парк развлечений вместо меня.

- Ты что, шутишь!?

- Ахаха, я серьезно!

Неделю спустя я приехал в знаменитый парк за пределами префектуры.

Один.

Насколько грустным должен быть парень в моем возрасте, который находится в парке развлечений в одиночку?

Это ведь место, которое посещают с семьей или с подругой. Кто вообще ходит в такие места один?

Сейчас проходила Золотая Неделя. Куда не посмотри - везде куча людей. Все с семьями, друзьями или с любимым человеком. Как ни посмотри, я никак не вписывался в эту толпу.

П.п.- золотая неделя - ряд праздников, объединенных с выходными. В Японии с 29 апреля по 5 мая (Вики).

Парень, пришедший в парк развлечений в одиночку, в представлении прохожих, скорее всего фанатик, обожающий аттракционы, либо псих. Но я то вполне нормальный человек...Хотелось бы верить...

Вполне ожидаемо, я выделялся и привлекал даже больше внимания, нежели аниматоры. Проходящие люди вовсю пялились на меня, некоторые нагло тыкали пальцем и смеялись.

Я не сумасшедший!

Мне хотелось закричать в мегафон, да только где его достать? Дадут ли мне его если попрошу? "Извините, где здесь можно купить мегафон? Нет, я не сумасшедший! Пожалуйста, подождите!" Ох.

...

Однако, у меня были планы. Я пришел сюда не ради развлечений. Нет, ради них, вообще-то, но не только.

Первыми в списке аттракционов были американские горки.

В мрачном настроении я купил билет и встал в очередь на американские горки. Пришлось ждать целый час! Ах, как сильно я хотел пойти домой. Мне уже надоело.

Я не люблю острые ощущения. Не вижу в них смысла. Что веселого в катании на высоте в незащищенной кабинке на огромной скорости? Не понимаю этого. Не то, чтобы я боюсь, но я бы не пошел на такой аттракцион, будь у меня выбор.

***

Больше никогда не буду кататься на этом.

Это худшие горки в истории человечества.

Выйдя с американских горок, я шел медленно, ощущая сильную усталость. Желудок мой был просто в бешенстве. Я почувствовал привкус съеденного утром тоста. Мне стало плохо. Настроение сильно испортилось.

И все же, я еще не закончил..

Я продолжил идти, направляясь к кафе, специализирующимся на десертах, про которое говорила Мамизу. Прождав около тридцати минут в очереди, я вошел внутрь. Брр, везде эта розовая атмосфера. 95% всех находящихся здесь - парочки.

Внутри было множество сотрудников, одетых в вызывающую одежду, призванную подчеркнуть грудь. Говорят, что эта униформа была одной из двух особенностей этого кафе. Мне принесли меню, но, даже не глядя в него, я сделал заказ.

- Парфе "Наша Первая Любовь", пожалуйста.

Резко стало шумно. Да я догадывался о причине. Одинокий парень, в кафешке, переполненной парочками, заказывает парфе "Наша Первая Любовь". Это парфе - вторая особенность магазина.

- Что не так с этим парнем?

- Он странный.

- Очень странный!

Я мог точно сказать, что все шептались обо мне. Я посмотрел на потолок и закрыл глаза, стараясь не слушать их.

За что мне такое наказание?

Я хочу исчезнуть, я хочу исчезнуть, я хочу исчезнуть.

Пока я повторял это в голове, мне принесли мое парфе.

Парфе было покрыто огромным количеством клубничного джема. Оно сделано из кучи вафель и шоколадного сердца сверху. Эта штука явно рассчитана на двух человек.

И как я должен съесть это один?

Где-то раздался щелчок камеры.

Обернувшись, я увидел множество людей, фотографирующих меня. Я молча начал смотреть на них, но не вышло сделать взгляд достаточно угрожающим.

Вот дерьмо!

Думая об этом, я сфотографировал парфе. Кстати, парфе стоило 1500 иен. И я собирался съесть все это сам. Не пропадать же добру!

- Такуя-кун, ты лучший! Я сейчас лопну со смеха!

Уж она от души посмеялась, увидев фотографию парфе и услышав о моих похождениях. Она так сильно смеялась, что я начал волноваться о других пациентах в палате.

- А дальше? Что ты делал потом?

- Сходил в дом с привидениями, словил удивленные взгляды детей, пока катался на карусели, и испуганные - от парочек на колесе обозрения.

- Тебе понравилось? Было весело?

- Нет! Надеюсь, на этот парк упадет ядерная бомба!

Мамизу снова рассмеялась. Я немного удивился, поняв, что она искренне смеется.

- Ладно, ладно. Успокойся. Не думаю, что парк развлечений место для одиночек.

- Хорошо…

Я хотел сказать: «Ты прекрасно знала это, да?» Но Мамизу снова начала говорить.

- Что ж, насчет моей следующей просьбы, - сказала она, включив телевизор. У каждой кровати стоял телевизор, но я не видел, чтобы Мамизу смотрела его.

Пролистав каналы, она остановилась на программе вечерних новостей.

- Вот этот! - Мамизу возбужденно тыкала в экран телевизора.

По телевизору шли новости о продажах нового смартфона, которые начнутся на этой неделе. Каждый год за новой моделью выстраиваются огромные очереди.

- Я хочу, чтобы ты простоял в очереди.

Я решил проигнорировать ее и пойти домой.

- Подожди, Такуя-кун!

- Я не буду этого делать!

Мамизу вытащила телефон с полки тумбочки. Он выглядел очень старым: потертая раскладушка белого цвета.

- Смотри, у меня всё ещё такой телефон. Я пользуюсь им уже 4 года, с тех пор, как меня положили в больницу. Разве тебе не жалко меня?

Люди, всё ещё использующие кнопочные телефоны, в наши дни встречались очень редко.

- Я хочу попробовать попользоваться смартфоном.

- Он довольно дорогой, знаешь ли. У тебя есть деньги?

- Та-дам! - Мамизу взяла банковскую карту с другой полки.

- Что это?

- Тут мои накопления с подарков на Новый год.

Существуют люди, которые не тратят подарочные деньги?

- Каждый год мои родственники дарят их мне, но тут как в тюрьме. Мне не на что потратить их, поэтому там скопилась кое-какая сумма.

Я посмотрел на карту Мамизу.

- Используй ее, я скажу тебе пин-код.

- Подожди. Ты не можешь просто так говорить его малознакомым людям.

- Почему?

- Что, если кто то тебя обманет?

- Ты сделаешь это, Такуя-кун?

- Нуу...

Я не мог сказать, но у меня было ощущение, что она делает это специально.

- Все в порядке, Такуя-кун.

Сказав это, она дала карточку мне.

Когда я хотел выйти из дома поздно ночью, меня заметила мама.

- Куда это ты так поздно? Хочешь с кем-то встретиться?

Объяснять слишком долго. Уже почти полночь, а я хотел успеть на последний поезд.

- Хочу немного прогуляться.

- В тот день Мейко сказала то же самое. - мама смотрела на меня с излишне серьезным взглядом - Такуя, ты не собираешься умирать?

Мама не впервые говорит мне такое.

- Я не умру.

- Знаешь, Такуя, если ты тоже умрешь странным образом, я...

Я уже не мог выносить этот разговор.

- Мейко попала в аварию, да?

- Но...

Мама пыталась что то сказать, но я уже не слушал ее.

- Со мной все будет в порядке.

Я прервал этот утомляющий диалог и вышел из дома.

Несмотря на то, что наступила весна, было довольно холодно. Было похоже, что в этом мире уйма людей, у которых имеется куча свободного времени, потому что на дороге образовалась огромная очередь. В одиночестве я вздрогнул, ожидая наступления утра. Мне нечего делать, поэтому я вспоминал, как действовала моя мать после смерти Мейко.

С тех пор, как Мейко умерла, у моей мамы было странное предчувствие моей скорой смерти.

- Сегодня тайфун, не ходи в школу.

На вопрос «Почему», она обычно давала ответы типа «Что, если тебя сдует, ты ударишься головой об дорожный знак и умрешь?» или «Что, если водитель потеряет управление и поедет прямо на тебя?»

Ну хватит, думал я.

"Что, если ты съешь сашими летом и умрешь от отравления? Что, если ты уснешь в ванной и утонешь? Если ты носишь темную одежду, то тебя убьют пчелы, да?"

Так, моя мать видела предзнаменования смерти в повседневных вещах.

Было время, когда моя мама часто посещала хитрого экстрасенса, заставляя меня ходить с ней. Причина была в том, что бойфренд Мейко умер за полгода до нее при таких же обстоятельствах. Мама серьезно верила в то, что Мейко проклята его злым духом. Короче говоря, моя мать сошла с ума. У нее не было выкидышей, но экстрасенс сказал, что она одержима духом выкидыша, во что мать долго верила. (П.п. Я не понимаю. П.р. Я тоже ничего не понимаю :ч)

Она немного больная на голову.

В прошлом меня даже заставляли посещать консультации. После смерти Мейко я тоже впал в депрессию, что заставило мою маму взволноваться. Что если я стану психически больным и умру?

Вы когда-нибудь думали, что хотите умереть?

Вы хорошо спите?

У вас хороший аппетит?

Есть ли что-то, что беспокоит вас прямо сейчас?

Я отвечал на эти вопросы: «Я в порядке.» В такие времена я старался быть веселым.

Я в порядке.

Я нормальный.

У меня нет никаких проблем.

Благодаря этому меня отпустили, но…казалось, что мама все еще сомневалась во мне.

Не умрет ли он в ближайшем будущем?

Казалось, что эта мысль всегда была в голове моей матери.

Это правда, что я стал более сдержанным после смерти Мейко. Я помню, что почти не разговаривал со своей семьей сразу после инцидента.

Но разве этого не следует ожидать? По крайней мере, так я и думал.

Если бы я начал больше смеяться после смерти моей старшей сестры, то не значило бы это, что я сошел с ума?

Я хотел, чтобы моя мама пошла на консультацию вместо меня.

Мамизу была счастлива, когда я принес ей смартфон.

- Ура! Наконец-то я тоже часть внешнего мира.

Прежде чем отдать его, я попытался рассказать ей о том, насколько утомительной была ночная очередь, скорее из-за обиды, чем из-за чего-либо еще. Но посреди рассказа, она начала распаковывать смартфон.

- Тебе не интересно знать, как я стоял в очереди, верно?

- Не правда! - сказала Мамизу с улыбкой, с восхищением держа смартфон перед глазами. Ее глаза сияли. - С ним мне будет проще связаться с тобой, да, Такуя-кун?

Я был озадачен.

После этого, Мамизу попросила научить ее пользоваться стандартными функциями, а так же я записал ей свой номер.

Через несколько дней мама Мамизу оформила договор с оператором, так что ее смартфон наконец-то подключился к интернету. Я сразу же получил сообщение.

"Спасибо"

Это все, что в нем было написано.

Наверно она была слишком смущена, чтобы сказать это лично? Не колеблясь, я отослал простое сообщение.

"Добро пожаловать."

По какой-то причине, во время обеденного перерыва в школе, Каяма достал набор Отелло (П.п.Реверси) и предложил поиграть во время еды. Прежде чем я успел отказаться, он позвал к столу парня, стоящего передо мной, начал раскладывать доску и вынимать свое бенто.

В конце концов, у меня не было выбора, кроме как играть с Каямой и одновременно есть заранее купленную булочку.

-Окада, когда ты впервые влюбился? - неожиданно спросил Каяма на половине партии.

- На четвертом году начальной школы, в девушку, сидящую за мной.

- А я на шестом году. Итак, что у вас случилось?

Я мог только смутно вспомнить ее лицо. Я не знал, где она и чем занимается.

- Я перестал заботиться о ней.

Я даже не признался ей. Наши отношения и моя слабая любовь закончились со сменой классов. Но я думаю, что именно так у большинства людей и проходит первая любовь.

- Знаешь, я думаю, что простые вещи на самом деле не меняются. Наша любимая еда, то как мы едим, количество салфеток, которое мы используем когда сморкаемся, - сказал Каяма, ловко хватая еду палочками.

- Ты используешь одну салфетку, верно?

- Две.

Каяма схватил угол доски, перевернув все мои фигуры.

- Я считаю, что более важные чувства, так же, как и фигуры Отелло, куда проще перевернуть.

Я не мог понять к чему он клонит.

- Ты знаешь, я ненавижу это.

Он говорил так время от времени. Другими словами, я понятия не имел, что он пытался сказать.

- К слову, я недавно ходил к Ватарасе Мамизу, как ты и просил.

Рука Каямы, державшая палочки для еды, остановилась. А потом он уставился на меня.

- Что?

- А дальше? - спросил Каяма.

- Ну, она относительно здорова. Я точно не знаю, но, похоже, она не умрет в ближайшее время.

Я хотел ему все рассказать, но сразу же передумал. Тот факт, что я встречался с ней уже много раз... И список ее предсмертных желаний... Не думаю, что это можно рассказывать всем подряд.

Я немного рассердился на Каяму, который продолжал скрывать свои намерения, заставляя меня ходить к Мамизу. Я считаю, что не обязан ему что-либо рассказывать. Главной причиной является, то, что попытка объяснить все произошедшее будет странной и непонятной.

- Каяма, ты что-то хочешь спросить?

- Три ее размера.

- Сам спрашивай.

Казалось, победа в Отелло была у Каямы в кармане, но он встал и ушел, решив не заканчивать игру.

- Не хочешь сходить к ней?

- Не сейчас, - сказал он, немного подумав - Мне не хватает женщин.

- Ты планируешь сделать шаг в ее сторону? - спросил я, смеясь. Я думал, что он так шутит.

Но Каяма некоторое молча посмотрел на меня, а затем вернулся на свое место, ничего не говоря.

Мать Мамизу, Рицу-Сан, казалось, довольно сильный человек.

Атмосфера рядом с ней была напряженная, но и в тоже время она выглядела уставшей. У нее было красивое лицо, так что, вероятно, в прошлом она была красавицей. Но на ней не было никаких следов косметики, и хотя ей было где-то около сорока, выглядела она старше.

- Ах, ты пришел сегодня снова, - сказала она.

Сегодня я встретил ее второй раз. Ее слова были мягкими, но в них было что-то строгое. Рицу-сан никогда не называла меня по имени. Она всегда говорила «ты». У меня было ощущение, что она не слишком много думала обо мне, человеке, которого она никогда не знала, который внезапно начал часто посещать палату ее дочери.

- Ну, тогда я иду домой. Не слишком напрягайся, убедись, что ты высыпаешься - сказала Рицу-сан Мамизу довольно строгим тоном, а затем вышла из комнаты.

- Такуя-кун, ты сегодня довольно мрачный, не так ли? С тобой все в порядке? Ты плохо себя чувствуешь?

- Нет...это не имеет значения.

- В чем дело?

- У меня сломались наушники.

Я вынул наушники из кармана и показал их Мамизу. Я слушал музыку по дороге в больницу, когда они зацепились за ветку дерева. Теперь работал только один наушник.

- Они дорогие?

- Да не особо.

Но эти наушники были подарком на день рождения, который Мейко купила для меня за свою первую зарплату во время учебы в старшей школы.

Мамизу взяла мои наушники и некоторое время пристально смотрела на них. А потом она посмотрела на меня, как будто она только что придумала злой план.

- Скажи, Такуя-кун.

- Что?

Надеюсь она не собирается снова предложить что-то сложное.

- Можем ли мы попробовать сделать кое-что, чего нам нельзя делать?

"Чем-то, чего нельзя делать", было выйти с ней в магазинчик на первом этаже госпиталя. Ей было строго-настрого запрещено покидать свою кровать, но она оправдала это тем, что даже если нас поймают, нам ничего особого не сделают.

Я пошел вперед, чтобы проверить коридор. Если бы нас увидела медсестра или врач, это был бы "game over". Мы осторожно прошли по коридору и дошли до лестницы. Мы с большей вероятностью столкнемся с кем-нибудь, если сядем на лифт.

Мамизу схватилась за перила и, пошатываясь, спускалась по лестнице робкими шагами.

- С тобой все в порядке?

- Не смейся надо мной. Я не старуха.

Мы достигли первого этажа и благополучно добрались до магазина. Было решено, что я буду стоять на стрёме у входа в магазин.

- Это здесь! Такуя-кун, здесь!

Я обернулся, чтобы увидеть, чем она так радуется, и увидел, как она машет мне, подобно ребенок. Присмотревшись повнимательнее, я увидел в ее руке пакет.

- Что это?

Мамизу подошла ближе и поднесла пакет к моему лицу.

Присмотрись, они такие же, как и твои наушники, Такуя-кун.

Действительно, это та же марка и точно такая же модель. О чем она думает? Неужели она сбежала из своей больничной палаты ради них?

- Я беру их - сказала Мамизу, и, прежде чем я успел ее остановить, она передала наушники даме в кассе.

- Но у тебя же нет денег?

- Та-дам. У меня есть волшебная карта, - сказала Мамизу, доставая банковскую карту, которую я еще не видел. - Это специальная карта для больницы. Если она есть у меня, то я могу смотреть телевизор и делать еще много разных вещей.

- Не думаю, что тебе правда стоит покупать их.

Но Мамизу не ответила и купила наушники.

- Береги их.

- Это… не то, чтобы я раньше их не берег.

Я был должен просто поблагодарить ее, но сказал совершенно не то.

Мамизу внезапно побледнела и уставилась на меня.

- Что? Если хочешь что-то сказать, скажи.

В следующее мгновение тело Мамизу медленно закачалось. Не давая мне времени подумать, она рухнула ко мне, прижимаясь. Я рефлекторно вытянул руки и обнял ее.

- Эй, ты чего?

- Такуя-кун, извини, но у меня небольшая проблема...У меня не осталось сил.

- Эй, ты шутишь, верно?

- Я серьезно.

Стоя перед кассой магазина, это выглядело так, как будто мы обнимали друг друга. Ты шутишь, да? Я подумал еще раз.

- Извините, не могли бы вы позвать кого-нибудь? - спросил я у женщины на кассе.

Вокруг стало шумно, врачи и медсестры прибежали с разными выражениями лица. Мамизу положили на носилки с колесиками и увезли куда-то.

- Я все испортила? - сказал Мамизу, когда ее уводили, глядя в потолок.

Конечно, я остался в больнице.

Рицу-сан, уже ушедшая домой, вернулась в больницу менее чем через час.

Мы с ней сидели на стульях рядом с пустой кроватью Мамизу и смотрели друг на друга.

- Буду честна, я не хочу, чтобы ты приходил сюда, - откровенно сказала Рицу-сан. В ее голосе был явный гнев.

- Извините...

- Не только грустные, но и приятные вещи вызывают стресс у людей. Ты понимаешь? Эта девушка не обычная.

Я просто тихо сидел и впитывал её гнев. Десятки слов всплывали у меня в голове, но я ничего не мог сказать.

Через некоторое время, Мамизу вернулась в комнату.

Она сидела в инвалидном кресле, а медсестра толкала его.

- Не давайте ей перенапрягаться, - сказала мне медсестра.

Она казалась строгой. На её груди висел бейджик с надписью "Окадзаки".

Я просто опустил голову.

А потом, с помощью медсестры и Рицу-сан, Мамизу заползла на кровать. Она села спиной к стене и смотрела на нас.

- Не смотри на меня такими страшными глазами, такое было и раньше, не так ли? Это не потому, что мы пошли в магазин.

- В твоем состоянии может случиться что-то ужасное, даже если ты немного пройдешься, - сказала Окадзаки-сан, словно ругая Мамизу.

- Ты тоже хорош. Ты выманил её на эту прогулку. Если это возможно, ты должен перестать приходить к ней. - обратилась ко мне Рицу-сан.

Прежде чем Рицу-сан успела что-то сказать, из глаз Мамизу потекла единственная слеза.

- Прости, - сказала Мамизу.

Рицу-сан вздрогнула.

- Такуя-кун не виноват, это я заставила его пойти со мной. Так что не говори таких вещей. Если хочешь позлится, то злись только на меня, - Мамизу заплакала, ее глаза стали ярко-красными.

- Ватарасе-сан, успокойтесь, - сказала Окадзаки-сан, давая Рицу-сан сигнал глазами.

Рицу-сан выглядела расстроенной. Она стала говорить немного мягче.

- У меня есть дела. Я иду домой.

Даже не посмотрев на меня, Рицу-сан покинула палату.

- Тебе тоже нужно быстро идти домой. Ну...что бы вы ни делали, убедитесь, что вы делаете это в меру.

С этими словами Окадзаки-сан быстро ушла.

Я встал, чтобы пойти домой, как мне сказали, и повернулся, чтобы взглянуть на все еще плачущую Мамизу.

Она посмотрела на меня.

- Это фальшивые слезы.

Я чуть не упал. Если это был спектакль, он выглядел очень правдоподобно.

- Их не очень просто остановить, - слезы все еще печально текли из глаз Мамизу, но ее тон вернулся к нормальному. - Но я извиняюсь, из-за меня у тебя много проблем.

- Сначала нужно перестать плакать, - я достал платок и протянул ей.

- Спасибо…Такуя-кун, иногда ты очень милый.

- Иногда это не важно.

Я ждал, пока Мамизу перестанет плакать.

- Мне было плохо от того, что ты все делаешь для меня. Я тоже хотела что-нибудь сделать для тебя, Такуя-кун.

- Я буду беречь эти наушники.

Мамизу посмотрела на меня, словно опешив.

- Не делай такое странное лицо.

- Мое лицо всегда было таким, - сказала Мамизу, слегка смущенно смеясь.

Айми, город в соседней префектуре с населением менее полумиллиона человек, не имел никаких характерных черт.

Городок был выложен бетоном и заполнен маленькими магазинчиками. Ученики моей школы никогда не приезжали сюда, чтобы насладиться проводимым временем, поскольку он находился довольно далеку, да и не было в нем ничего такого особенного, чего не было бы в другом месте.

Конечно, была причина, по которой я заставлял себя совершить трехчасовое путешествие, чтобы добраться сюда.

Отец Мамизу жил в этом городе.

Причиной того, что ее отец жил в таком удаленном местечке, как Кияма говорил, является то, что родители Мамизу разведены.

Видимо, посредством дискуссий между отцом Мамизу, управляющим компании, и ее матерью, Рицу-сан, было решено, что она будет жить с матерью. Но Мамизу никогда не слышала о причине развода от своей матери. Даже если она задавала этот вопрос, от ответа Рицу-сан всегда уклонялась.

"Я хочу спросить отца о причине развода."

Это было одной из "вещей, которые она хочет сделать до своей смерти".

Разве не слишком трудно кому-то спросить это? Так я думал.

- Прошу. Я очень хочу знать это до того как умру. Не важно как. Но я не знаю ни почты, ни телефона отца. Я не знаю, что делать.

Мамизу очень серьезно просила меня, таким тоном, каким ранее никогда со мной не говорила.

- Может ли быть... Что ты проверяла меня перед тем, как просить меня об этом?

Когда я разбил снежный шар, Мамизу сказала мне, что хочет, чтобы я делал "те вещи, которые она хочет сделать перед смертью" вместо нее. Этот снежный шар был дорогим для нее подарком от ее отца.

Маленький мирок внутри стеклянной сферы, где продолжал падать снег, будто бы время там остановилось.

Возможно, для Мамизу дом внутри этого шара был напоминанием о счастливой семье, в которой она когда-то жила.

Разве не хотела бы она общаться со своим отцом, а не со снежным шаром?

Конечно. Но все же, она не могла с ним встретиться. Поэтому ли она придумала. как заставить меня сделать это вместо нее?

Разве всё, что перед этим было не было испытанием для этой задачи?

Возможно она не решалась просить такую сложную вещь с самого начала. Наверное. По крайней мере я так думал.

- ...Это не может же быть правдой, не так ли? Я просто играла, заставляя тебя делать те безумные вещи, Такуя-кун.

- Хорошо.

Я почувствовал, что не могу отказаться от просьбы от просьбы Мамизу, как только услышал её.

- Я сделаю все что смогу.

Сказав это я вышел из палаты.

Всё что я знал - это его адрес. Отец Мамизу покинул дом, где когда-то жила их семья, и сейчас живёт в собственном доме. Этот дом был в городе Аими. Ориентируясь по навигатору, я нашел тот дом.

Дверная табличка гласила: "Фуками".

Я немного нервничал, но смело звонил в домофон.

-Кто там?

Отец Мамизу?

- Фуками Макото-сан здесь?

- Здесь никого нет с таким именем.

В голосе мужчины было что-то невероятно тёмное. И в нем чувствовалась некоторая настороженность. Но я точно слышал, что здесь жил отец Мамизу. Какой смысл говорить мне, что его здесь нет?

А зачем вы интересуетесь?

- Кхм, меня зовут Окада Такуя. Вообще-то, я знакомый Мамизу... Мамизу-сан. Есть кое-что, о чём я хотел бы поговорить, если возможно.

- Что-то случилось с Мамизу?

Его тон внезапно изменился. Сейчас у него появились нотки беспокойства.

Через некоторое время из дома спешно вышел мужчина средних лет.

Он был небритым, мускулистым человеком с темной, загорелой кожей, и его одежда могла быть охарактеризована только как пижама. У меня не было четкого впечатления о нем.

- Я Фуками Макото. Отец Мамизу.

Честно говоря, он был далек от стереотипного образа президента, который руководил компанией. Это было мое первое впечатление об отце Мамизу.

- Ясно. Я понимаю.

Макото-сан позволил мне войти в дом, и я объяснил ему, почему я приехал сюда сегодня. Потому что, что Мамизу хочет знать, почему он и Рицу-сан развелись.

- Мамизу-сан... кажется, она думает, что её болезнь послужила причиной развода. Она думает, что, возможно, от неё отказались из-за отвращения.

Так я сказал ему.

- Нет…, я думаю, что вина лежит на мне, за то что я не сказал ей правду. Такуя-кун, ты бойфренд Мамизу?

Тут я подавился предложенным мне чаем.

-Н...нет! Мы..просто просто знакомые, я думаю.

- Но кажется, что по крайней мере, Мамизу доверяет тебе. Она не попросила бы такого от просто знакомого.

Это…интересно, что Мамизу думает обо мне?

- Такуя-кун, что ты думаешь обо мне?

Впервые взрослый человек спросил у меня нечто подобное. Не думал, что Макото-сан будет беспокоиться о том, как он выглядит в глазах старшеклассника.

- Я вроде как думаю, что вы несколько...дикий.

Макото-сан рассмеялся. Его смех был немного похож на смех Мамизу.

- Я не похож на президента компании, не так ли?

Макото-сан спросил это все еще посмеиваясь, но уже с очень выразительным взглядом. Эта его часть была также похожа на Мамизу.

- Нет, я...

Я растерялся от его слов.

- Значит ты такой тип людей, которые не умеют лгать... Ты будешь страдать, когда дело касается женщин.

С таким намеками Макото-сан опорожнил чашку чая в руке за один глоток.

- По правде говоря, я больше не президент компании.

А потом Макото-сан начал рассказывать мне о причине развода.

Макото-сан изначально управлял небольшой компанией по производству компонентов.

Эта компания, которая начинала с небольшого завода в городе, преуспела в заключении ряда сделок с крупными фирмами и быстро росла. Но как только были сделаны крупномасштабные капиталовложения, крупный клиент, по-видимому, обанкротился, и в результате бизнес потерпел крах.

Макото-сан был загнан в угол личным банкротством и после долгих раздумий решил развестись с Рицу-сан, прежде чем объявить себя банкротом. Ведь как только он объявит себя банкротом, его личные активы, такие как дом и средства на банковском счете, будут арестованы.

Лечение люминесцентной болезни Мамизу, стоило больших денег. Это была болезнь, которая накапливала медицинские счета. Она никогда не могла быть вылечена, да и методов лечения как таковых не было. Как правило, пациенты госпитализировались и получали непрерывное лечение. Макото-Сан думал, что после развода он сможет оставить деньги, чтобы оплатить лечение Мамизу.

Для Макото-сан было бы проблематично встретиться с Мамизу и ее матерью из-за кредиторов и коллекторов. Вот почему он даже не сообщил Мамизу свои контактные данные. Теперь он вернулся в свой дом и жил со своими родителями, бабушкой и дедушкой Мамизу, трудясь на стройке. И он тайно посылал деньги Рицу-сан.

Они вдвоем решили держать это в секрете от Мамизу, не желая причинять ненужного беспокойства своей больной дочери, которая знала только богатую жизнь.

Они думали, что если они расскажут все, Мамизу перестанет посещать среднюю школу, в которой у нее всё равно были плохие перспективы. Но Макото-сан не хотела, чтобы она бросила школу на случай, если произойдет чудо и ее болезнь будет излечена.

- Не только поэтому, тогда я еще был слишком горд, чтобы открыть все моей дочери.

Такова была правда, стоявшая за разводом родителей Мамизу.

- Ты собираешься рассказать всё это моей дочери?

- Может быть, это и дерзко с моей стороны, но... я думаю, что это жестоко - скрывать что-то из доброты или уважения. Это невыносимо для того, от кого все скрывают.

- Ты умеешь обращаться со словами, не так ли? - горько усмехнулся Макото-сан.

Тем не менее, я продолжил:

- Мамизу-сан хочет знать правду, прежде чем умрет.

- Умрет, да. Ты довольно прямолинеен, не так ли?

Макото-сан почему-то внезапно посерьезнел. На секунду мне даже показалось, что он рассердился. Но я ошибся.

- Всё может быть именно так, как ты говоришь, Такуя-кун. Может быть, мне следует рассказать Мамизу всё как следует.

А потом Макото-сан выдавил из себя улыбку. Я закрыл лицо руками, несколько смущенный тем, что сказал слишком много.

- Вообще-то, мне есть за что извиниться перед вами, Макото-сан, - сказал я и достал из сумки снежный шар, который я разбил. - Я уронил его, и он сломался. Мне очень жаль.

Содержимое снежного шара, теперь уже голого бревенчатого дома, опрокинулось.

- Ты действительно не лжешь, не так ли? - удивленно спросил Макото-сан. - Все нормально. Все, что имеет форму, в конце концов ломается.- он произнес те же слова, что и Мамизу. - Но Мамизу ... - он больше не мог говорить.

- Я уверен, что ей очень грустно. - мне удалось закончить его фразу.

- Хорошо. Ну, я что-нибудь с этим сделаю. Не беспокойся об этом.

- Ммм, не могли бы вы хотя бы сообщить Мамизу-сан свои контактные данные? - спросил я Макото-сан, уходя.

Макото-Сан размышлял довольно долго.

-Только если она пообещает не приглашать меня на встречу, - сказал он наконец, протягивая мне записку с написанным на ней адресом электронной почты. - Такуя-кун, убедись, что ты хорошо ладишь с Мамизу, - сказал он мне в конце.

Я просто ответил: "Да, сэр.”

Когда я пришел в её больничную палату, Ватарасе Мамизу читала книгу. Внимательно присмотревшись, я увидел, что она читает ту же самую книгу в мягкой обложке, которую всегда читала. Я всегда удивлялся, как она может продолжать читать одну и ту же книгу, не уставая от неё.

- Как все прошло?- спросила Мамизу, не отрывая глаз от страниц книги. - Отец хотя бы нашел себе новую женщину?

У меня возникло смутное ощущение, что эти слова не были отражением её истинных чувств. Она тоже нервничала, слушая мой отчет, и произнесла эти слова только для того, чтобы скрыть свою нервозность и действовать решительно. Тем не менее, я не хотел, чтобы она слушала историю Макото-сан в таком состоянии.

- Макото-сан рассказал мне как всё было, - я сел на круглый стул рядом с кроватью и пристально посмотрел на нее. И тут я остановил ее руки, которые переворачивали страницы книги. - Так что тебе тоже надо слушать внимательно, Мамизу.

- ...Хорошо.

И я рассказал ей историю, которую слышал от её отца, от начала до конца.

Я сказал ей, что Макото-сан не бросил её, что всё было как раз наоборот, и что теперь он прилагает все свои усилия, чтобы работать ради неё. Что он скрывал от неё причины развода, потому что не хотел, чтобы она беспокоилась о его образе жизни, пока находится в больнице. Что он не хочет, чтобы Мамизу волновалась о чём-то, узнав обо всем этом, и что она должна чувствовать к нему то же самое, что и до сих пор.

Я не торопился рассказывать ей всё это, чтобы как можно точнее передать его чувства. И в конце я протянул ей записку с контактными данными, которые дал мне Макото-сан.

- Значит, отец и мать развелись не потому, что были в плохих отношениях друг с другом.

- Да. Макото-сан сказал, что твоя мать все еще является для него важным партнером.

- Скажи Такуя-кун. Если бы я не заболела, они бы не расстались, правда?

- Это не так, Мамизу.

- Было бы лучше, если бы я никогда не родилась, верно?

- Это неправда. Твой отец, вообще так не думает, - сказал я рефлекторно, почти не задумываясь над своими словами. Даже я сам себе удивился, что смог произнести эти слова так, что они прозвучали естественно.

- Но ведь это правда, не так ли? Я заболела, и все, что делаю, это делаю людей вокруг меня несчастными. И если бы мою болезнь можно было вылечить и я могла бы жить, всё было бы в порядке. Но я точно умру. Так что в этом нет никакого смысла, не так ли?

Голос Мамизу звучал так удрученно, что я вздрогнул. Что я должен был сказать в этот момент? Я попытался что-то сказать. В моей голове всплыли всевозможные слова, вроде “взбодрись” или “всё в порядке”, но ни одно из них не показалось мне подходящим.

- Это было неприятно даже для тебя, не так ли? Встретил такую беспокойную, больную девушку. Делаешь то, что она говорит. Теперь я перестану напрягать тебя, Такуя-кун.

В тот момент я не мог сказать ей ничего поддерживающего. Я думал, что её искренние чувства не могут быть изменены беззаботными словами. Мне казалось, что я, как человек, слишком ничтожен, чтобы говорить ей такие слова.

И самое главное, я сам не мог поверить в такие слова. Я подумал, что если произнесу слова, в которые сам не верю, они прозвучат пусто и нечестно.

- У тебя все еще много дел в списке "того, что ты хочешь сделать перед смертью", верно? Что мне делать дальше?

Мамизу удивленно посмотрела на меня.

- Но разве тебе это нравится?

- Ну... полагаю, мне это не нравится, - сказал я после недолгого раздумья.

Мне было немного трудно сказать что-то более честное, нежели это

- Такуя-кун, может быть, ты действительно хороший парень? Мамизу тупо уставилась на меня.

- Наверное, да, - ответил я, раздражаясь.

Наступило лето. Я впервые встретил Мамизу в начале весны, но теперь начались жаркие летние деньки. Я сам себе удивлялся, думая о смене сезона по отношению к Мамизу.

Обычно летние каникулы означают свободу, однако я в это врямя оказался довольно занят.

- Я всегда хотела поработать на полставки в мейд-кафе.

Ну, это правда, что у меня в последнее время кончились деньги, так что я думал о том, чтобы поискать работу на неполный рабочий день. У меня не было никаких особых предпочтений, так что, полагаю, я бы взялся за что угодно.

Тем не менее, особого желания работать в мейд-кафе у меня не было.

Мне даже удалось записаться на собеседование. Я пришёл в кафе в указанное время в часы его работы, меня провели в кабинет в задней части здания и сразу же провели собеседование.

Моим интервьюером был тридцатипятилетний мужчина, представившийся владельцем кафе. На нём была чёрная рубашка, белый галстук, украшения от Chrome Hearts, а из под рукава выглядывала татуировка. Как бы я на это ни смотрел, его чувство стиля никак нельзя было назвать респектабельным.

- Видите ли, я просто искал мужчину для помощи на кухне.

Видимо, моя роль заключалась в том, чтобы помогать готовить блюда, которые подавали горничные. Я подумал, что эта работа прекрасно подошла бы мужчине, и впервые на моём лице появилось понимание. Но хозяин уставился на меня так, словно увидел что-то странное

- Стоп, ты же не хотел быть горничной, да?

Вероятно, он пошутил, но я еле смог выдавить из себя отчаянную улыбку.

Он сказал мне приступать к работе завтра. Это подходило к просьбе Мамизу поработать в мейд-кафе, и к тому же я получу работу. Конечно же я согласился на это.

Все вопросы с работой были улажены, и я почувствовал, что могу потратить немного денег. Помнится, что Мамизу как-то говорила, что хочет питомца.

Оба её родителя были аллергиками, поэтому у неё никогда не было ни собаки, ни кошки. Да и тесты показали, что у самой Мамизу тоже была аллергия

- Это не обязательно должна быть собака или кошка. Я не хочу, чтобы она умерла так быстро. Я хотела бы кого-то, кто не умрет раньше меня.

- Черепаха?

Я предложил это в шутку, но она воскликнула: "Точно!"

Но где же мне купить черепаху?

По дороге домой из кафе, я посмотрел в интернете и обнаружил, что поблизости есть магазин, в котором можно купить черепаху. Зайдя в него, я увидел, что в нём действительно продают черепах.

Черепахи оказались довольно дешёвые.

До сих пор я жил, не зная сколько стоит черепаха, но даже самые дорогия из них стоила меньше тысячи иен. Раз уж они так дешевы, разве я не могу просто купить её, даже не дожидаясь своей зарплаты с первого рабочего дня?

Журавли живут тысячи лет, а черепахи - десятки тысяч.

Так гласит пословица, но мне интересно, как долго на самом деле живут черепахи. Я уверен, что на самом деле они не живут десять тысяч лет, иначе бы их можно было бы поистине считать чудовищами.

Я спросил сотрудника магазина, и он сказал, что они живут до тридцати лет. Но когда я задал ему больше вопросов, то узнал, что черепахи нуждаются в резервуаре для воды и различных других вещах, чтобы заботиться о них, и всё это обойдется мне в кругленькую сумму. Я сказал ему, что скоро вернусь, и ушел.

- Добро пожаловать домой, Хозяин! Я Рико-тян!

Вот так меня поприветствовала в мой первый рабочий день горничная с коротко стрижеными светлыми волосами. Я даже себя виноватым почему-то почувствовал.

- Кхм, с сегодняшнего дня я работаю с вами. Меня зовут Окада.

Ее лицо мгновенно стало пунцовым после моих слов.

- С-служебный вход в той стороне. Это вход для посетителей. - она выглядела очень смущенной, несмотря на то, что здесь была только моя вина. - Хирабаяси Рико. Мне вечно семнадцать, на самом деле мне и есть семнадцать, я учусь во втором классе старшей школы. Но для клиентов это тайна. Приятно познакомиться.

Я быстро поблагодарил её и направился к служебному входу.

Я вошёл внутрь, и мне сказали, что владелец отсутствует. Даже не успев представиться, старшая горничная быстро велела мне пройти на кухню. Поскольку я отвечал за приготовление пищи, у меня не было униформы; я просто должен был носить белую рубашку и чёрные брюки. Я надел фартук вместо униформы и вошел в кухню.

Удивительно, но на кухне не было ни одного старшего.

Мне сказали, что человек, отвечающий за приготовление пищи, поссорился с владельцем и уволился несколько месяцев назад, а горничные по очереди выполняли его работу.

- Скорее, выручай нас.

Контрастируя с непринужденной атмосферой внутри магазина, на кухни было адски оживленно. Там были горничные, управлявшие этой смертельной средой, никогда не стоявшие на месте, постоянно что-то делающие. Я учился, наблюдая за ними, и помогал им в их работе.

Я начал работать в полдень и закончил только в десять вечера. Измученный, я сидел в кабинете, когда коротко стриженная горничная, которую я встретил, когда заходил, окликнула меня.

- Отличная работа!

- Аа...Рико-тян-сан.

В этом магазине горничные называли друг друга по именам и добавляли -тян. Клиенты обращались к ним так же, поэтому персонал сделал то же самое. Я был немного смущен, но в чужой монастырь со своими правилами не лезут. Я следовал этой практике, не переча, но так как они были старше меня, я использовал еще и -сан.

- Окада-кун, как твой первый рабочий день?

- Я впервые в своей жизни сделал пирожное.

Поскольку у них не хватало рабочих рук, я был вынужден делать всё, что угодно. Это был мой первый раз, когда я работал на полставки, но я не думал, что это будет так утомительно.

- Если хочешь, можем пойти домой вместе.

Я не видел причин для отказа, так что я подождал, пока она переоденется, и мы вместе пошли домой.

- Окада-кун, ты же примерно одного со мной возраста?

- На год младше, если быть точным. Я учусь на первом году старшей школы.

- Ух ты! Знаешь, как ни странно, здесь все старше меня. Я была самой младшей. Так что я рада, что ты теперь работаешь с нами, хе-хе... На самом деле, быть полностью ответственным за приготовление пищи сложно, поэтому все сразу уходят. Я немного волновалась, поэтому позвала тебя.

Понятно, кажется, что эту работу можно считать очень трудной.

- Но, пожалуй...Я продолжу работать здесь. Наверное.

- Хм, редко кто так скажет. Есть ли какая-то причина? Может ты хочешь накопить немного денег и купить своей девушке подарок?

- Ну...У меня есть причина.

- Девушка?

- Разве похоже, что она у меня есть?

- Ха-ха, трудно сказать.

Вечером я пришёл домой измученный, и мне показалось, что родители уже спали. Ужин был завернут и оставлен на столе. У меня не было особого аппетита, поэтому я положил его в холодильник, быстро принял душ и отправился в свою комнату.

Поднявшись по лестнице и выйдя в коридор, я увидел, что дверь в комнату моей сестры открыта. Это было необычно. Комнату Мейко оставили в том же состоянии, в каком она была, когда умерла. Я думал, что лучше всего выбросить её вещи и превратить её комнату в кладовку или что-то в этом роде, но у меня никогда не хватало духу сказать это своим родителям. Конечно, обычно в комнату никто не входил.

Я вошёл внутрь и включил свет. Вероятно, здесь была моя мать. Отец вряд ли был способен на такие сентиментальные поступки. В открытом шкафу громоздились картонные коробки с вещами моей старшей сестры

Глядя на все это, можно было только грустить. Подумав об этом, я заглянул в картонные коробки. Ящик на самом верху был заполнен учебниками. Так как Мейко училась не в моей средней школе, учебники отличались от тех, что были у меня. Я взял учебник японского языка и пролистал его.

Здесь была страница с нарисованной на ней красной линией.

Это было стихотворение Накахары Тюи, "Весенняя рапсодия".

"Когда тот, кого мы любим умирает,

Мы тоже должны умереть."

П.П. Накахара Тюя реально живший поэт, но, к сожалению я не смог найти именно это стихотворение, поэтому перевел на свое усмотрение. Если кто-нибудь знает литературный перевод на русский язык, напишите, я исправлю.

Под первой строфой была линия.

То, что здесь было красное подчеркивание скорее всего значило, что у моей сестры был особый интерес к этой книге. Но я совершенно не понимал стихов. Да и есть ли хоть один человек в этом мире, который мог бы их понять? По крайней мере, я никогда таких никогда не встречал. Я подумал, что это было довольно удивительно, что моя старшая сестра понимала стихи. Пока она была жива, если можно так выразиться, Мейко была... во всяком случае, до самой смерти её бойфренда, живым персонажем; она ни в коем случае не производила впечатления девушки, интересующейся литературой.

Я вспомнил её парня.

Он был хорошо сложенным спортсменом, а еще человеком с которым я никогда не ладил.

Сильно ли любило его Мейко?

И всё таки это было достаточно мрачное стихотворение. Настолько, что я даже подумал о том, стоило ли помещать его в учебник.

"Когда те, кого мы любим, умирают, мы тоже должны умереть."

"Бред." - мысленно возразил я.

***

- Они действительно готовят омлет из риса с сердечками на нем?

Мамизу было интересно слушать истории о моей работе.

- Ну, я тот, кто делает их.

Найдя здесь что-то веселое, Мамизу схватилась за живот и рассмеялась.

- Прекрати, у меня болит живот!

- Это довольно интересно. Они все ходят в униформе горничной, - сказал я, показывая Мамизу фотографию, которую сделал на телефон.

- Эта девушка...Кто она?

- А, это Рико-тян-сан. Я сказал ей, что хотел бы сделать фото униформы, и она согласилась быть моей моделью. Она на год старше меня.

По какой-то причине Мамизу вдруг издала равнодушный звук и уставилась на меня со скучающим выражением лица. Я был сбит с толку, не имея ни малейшего представления о причине ее внезапного плохого настроения. Рассердившись, она открыла рот, чтобы заговорить.

- Я хочу попробовать банджи-джампинг. - сказала она не терпящим возражения тоном.

П.п.- гугл в помощь.

- Нет...нет...нет...

- Хочу, хочу, хочу, хочууу!

- Я определенно не буду этого делать.

И все же, мне пришлось подписать один договор... На подвесном мосту... Где-то высоко в горах...

Грубо говоря, там было написано, что если я получу какую-либо травму или умру, то никто, кроме меня, не будет нести за это ответственность. Это сильно нагнало на меня страху, и у меня появилось желание свалить отсюда.

Но как только я подписал эту бумажку, мне ничего не оставалось, кроме как встать в очередь и ждать.

- Кьяяяяя! - чёрт, эта женщина издала такой звук, будто она умирает.

И почему я должен был тащиться сюда, да ещё и платить деньги только ради того, чтобы сделать что-то подобное?

У меня возникло ощущение, что я делаю что-то очень глупое.

И пока я нервничал, настала моя очередь. Кто-то мгновенно закрепил на мне страховку. У меня не осталось выбора, кроме как сжать свою волю в кулак.

Я прибыл в назначенную точку прямо посреди подвесного моста, достал телефон и начал видеозвонок с Мамизу, что с нетерпением ждала моего прыжка.

- Извините, не могли бы вы оставить здесь свой телефон? - попыталась было сказать мне дежурная, но прежде чем она успела остановить меня, я прыгнул.

Воздух обволакивал меня.

Мое зрение невероятно обострилось. Я приближался к поверхности реки под с невероятной скоростью, и все мои инстинкты кричали мне, что я сейчас умру.

- АААААА!

Я жалобно кричал, падая, а затем натянулась до предела и отправила меня вверх. Я летел по небу.

- Кьяхахаха! - Мамизу разразилась хохотом, но я не то чтобы был в состоянии посмотреть, что она делает.

- ААААААА!

- АХАХАХА!

- АААААААА!

- АХАХАХАХА!

Всё это повторилось несколько раз, пока я не повис, раскачиваясь, словно маятник часов.

- Теперь ты довольна?

- Ага, это было весело. - произнесла она с весёлой улыбкой.

Однажды, в десять часов утра, мне позвонил Каяма. Думая, что это всё равно будет какое-то неприятное дело, я на мгновение решил проигнорировать его, но в конце концов всё же ответил.

- Можешь помочь мне кое с чем?

Это было первое, что произнес Каяма, и это уже заставило меня пожалеть, что я снял трубку.

- Как ты думаешь, чем я занимался в последнее время? - спросил он.

- Меня совершенно не интересует это.

Меня не особенно интересовала личная жизнь Каямы, и я думал, что он может просто делать то, что хочет. Пока он не втянул меня в это дело.

- Я разрываю свои отношения с женщинами. Я хочу порвать со всеми ними.

У Каямы не было девушки. У него был принцип - не заводить её. Но с другой стороны, он был популярен среди девушек. Так что иногда он все же заигрывал с некоторыми. И бывало так, что он и вступал с кем-то в отношения. Пусть они и не длились больш месяца. И по какой-то причине он позвонил мне, чтобы сказать, что намерен порвать со всеми ними.

- Есть одна проблемная девушка. Что бы я не делал, она никак не хочет расставаться со мной. Но так дальше продолжаться не может, поэтому я хочу, чтобы ты сходил и поговорил с ней для меня.

- Слушай...

Я не мог сдержать свое раздражение. Разве это не отвратительно - отправлять кого-то, чтобы он порвал с твоей девушкой вместо тебя?

- Я не собираюсь делать этого.

- Окада, что мне делать? Меня загнали в угол, кажется я схожу с ума.

Его голос вдруг стал жалким. Даже не видя его лица, я могу сказать, насколько он подавлен.

- Можешь встретиться со мной сегодня? Дать мне пару советов..

В конце концов, Каяма заставил меня встретиться с ним, и я пообещал дать ему совет.

Он сказал, что мы встретимся у окна семейного ресторана. Примерно в то же время, как я приехал, пришло сообщение от Каямы: “Я за самым дальним столиком у окна" - Но Каямы там не было. Вместо него на этом месте сидел кто-то другой.

(П.п. - и почему я этого ждал? Этот Каяма меня бесит. Как и гг. Каяма потому что пользуется гг. А гг потому что я кажется задолбаюсь переводить все его нытье. :C)

Я хорошо знал этого человека.

- Что? Почему ты здесь, Окада-кун?

Это была моя классная руководительница, Йоши-сенсей. Я впал в панику. Это был самый худший сценарий из всех возможных. У меня начала болеть голова. Я хотел убить Каяму.

А все потому что Йоши-сенсей плакала, и начала он делать это задолго до моего прихода.

- Йоши-сенсей, вас позвал сюда Каяма?

- Что?.. Да, это так.

Она пользовалась телефоном до моего приезда, так что, вероятно, она и сообщила Каяме, где сидит.

- Каяма не придет. Так что, вместо него...я выслушаю вас.

- Ого, Акира-кун рассказал тебе о своих отношениях со мной, Окада-кун. Он действительно смотрит на людей свысока, не так ли?

Йоши-сенсей называла его Акира-кун, а не Каяма-кун. Так что у меня не осталось выбора, кроме как принять всё как данное.

Женщина, на которую наложил лапу Каяма, с которой он пытался порвать, была нашей классной руководительницей, Йоши-сенсей.

"Ему явно не хватает честности."

- Есть кое-что важное для людей, чего Каяме недостает. Лучше не воспринимать его всерьез, - сказал я, пытаясь утешить Йоши-сенсея.

На самом деле я не имел понятия, что мне делать в подобной ситуации. Я никогда не расставался с девушками, так как же я могу помочь кому-то с этим?!

- Честно говоря, он не способен быть честным с людьми. Однажды я спросил его, как он смотрит на жизнь. Он относится к ко всему, как к игре. Он просто проверял, со сколькими людьми может встречаться одновременно. Он не думает ни о ком, кроме себя. Я пришёл сюда сегодня лишь потому, что он попросил меня порвать с вами вместо него, Сенсей. Он ведь отвратителен, не так ли?

- Окада-кун, как ты можешь так плохо отзываться об Акире-кун? Разве вы не друзья?

- Мы не друзья. Мы плохо ладим, потому что он человек из другого мира.

- Так зачем ты пришел сегодня, Окада-кун?

(П.п. - мне начинает казаться, что ее уровень развития даже ниже моего, хотя я думал, будто ниже некуда.)

- Для меня Каяма не друг, а...спаситель. Это трудно объяснить, но это так.

- Я не понимаю, - сказала Йоши-сенсей, закрывая лицо руками. - Когда я смотрю на Акиру-куна, мне иногда становится страшно. Мне кажется, что он потратит свою жизнь впустую. Я не могу не волноваться за него, я не хочу отпускать его. Насколько я помню, Акира-кун потерял своего старшего брата в результате несчастного случая, не так ли? Я слышала от его учителя из средней школы, что именно тогда он начал сбиваться с правильного пути. И он однажды пытался покончить с собой в школе, верно? Такие отчеты передаются из средней школы в старшую.

Мне вдруг захотелось рассмеяться.

- Сенсей, это недоразумение, Каяма никогда бы не совершил самоубийство. У него очень сильна воля к жизни. Он не требует беспокойства о себе, и он никогда не будет зависеть от других людей. Это единственное, за что я его уважаю.

По выражению лица Йоши-сенсея я понял, что она ничего не понимает.

- В данный момент меня дурачит не только Каяма-кун, но и ты, не так ли? Я действительно несчастна. Я такая жалкая и беспомощная, что хочется исчезнуть.

- Простите.

- Я была серьезна.

- А Каяма игрался, - сказал я, подстраивая свои слова под нее, словно насмехаясь. Мне хотелось разозлить её, чтобы она использовала свой гнев в принятии решения о себе и Каяме.

- Окада-кун, я хочу задать тебе вопрос.

- Какой?

- Могу ли я вылить на тебя колу?

- Пожалуйста.

В следующий момент Йоши-сенсей действительно вылила на меня колу, которую пила. А потом она покинула ресторанчик, оставив меня.

Я вышел и позвонил Каяме.

- Я думаю, что Йоши-сенсей добрый человек.

- Вот поэтому я и не хочу быть с ней, - засмеялся, как псих, Каяма

- Я ненавижу тебя, - произнес я и повесил трубку.

Я никак не смог привыкнуть к своей работе, но, к счастью, Рико-тян-сан сильно помогала мне. Я немного волновался, что буду чувствовать себя не в своей тарелке на рабочем месте, заполненном только девушками, но , Рико-тян-сан умело помогала мне.

- Рико-тян-сан, спасибо, что всегда помогаешь мне, - сказал я ей как-то, пока мы шли домой.

- Я не хочу, чтобы ты уходил от нас, Окада-кун. Мне будет грустно, если ты не сможешь освоиться, хехе. У тебя есть какие-то дела сейчас?

- Ааа...извини. Сейчас я иду танцевать.

- Что!?

- Просто в соседнем клубе.

- Ух ты, Окада-кун, ты не похож на человека, который ходит в такие места.

- Ах, ну...не то чтобы я такой...

- ...Тогда я пойду с тобой.

- Рико-тян-сан, ты тоже не похожа на танцовщицу.

- И все же, это так, - сказала она, дерзко рассмеявшись и заставив меня задуматься, правда это или нет.

"Я в клубе, как ты и хотела."

Я отправил сообщение Мамизу и получил мгновенный ответ.

"Как ощущения?"

"Страшно."

И это правда. Повсюду были мускулистые мужчины с татуировками и девушки, что смеялись. И все были под воздействием алкоголя или еще чего.

В клубе было темновато, в нём мерцали сомнительные розовые и зеленые огоньки. Это было такое место, куда люди моложе восемнадцати не должны приходить. Я боялся того, что кто-нибудь вышвырнет меня отсюда.

"Сделай фото, только чтобы тебя не заметили."

Но когда я запустил камеру, я увидел, что у меня осталось менее двух процентов заряда.

"К сожалению, у меня сейчас телефон сядет."

"Понятно. Удачи тогда."

Пока мы переписывались, моя батарея окончательно села.

- Окада-кун, тебе весело? - спросила Рико-тян-сан, слегка покачиваясь. Казалось, она действительно привыкла к таким местам, да и танцевала она отменно.

- Это немного сложно, да? - я пытался подражать ей, раскачивая тело.

- Окада-кун, ты ужасен. Вот так надо, - сказала Рико-тян-сан, сгибаясь еще сильнее.

- Так?

Я пытался.

Внезапно к Рико-тян-сан подошла группа мужчин.

- Эй, не хочешь пойти и выпить с нами?

Черт.

Они пытались закадрить её?

Впервые подобное вижу.

- К сожалению, сегодня я здесь со своим парнем, - сказала Рико-тян-сан, обнимая меня за талию. - Извините.

- Что это за парень?

Они пристально посмотрели на меня. Кажется, надвигается беда.

Я задумался над тем, что мне следует делать.

А затем...

- Ура! - крикнул я и потащил Рико-тян-сан оттуда.

(П.п. - Чтоб вы знали, как мне надоело писать "Рико-тян-сан".ЭхЬ)

Мужчины были раздражены, а Рико-тян-сан рассмеялась.

***

- Вот так я героически спас своего семпая от приставаний.

Правда я выставил себя в немного более выгодном свете в своем рассказе Мамизу.

- А не преувеличиваешь ли ты, Такуя-кун?

Я отвел взгляд и притворился, что не слышу её.

- Ну, в любом случае, это довольно опасное место, так что хорошо, что я пошел туда, а не ты, Мамизу.

- Наверное...

Мамизу выглядела так, будто хотела сказать что-то ещё.

- Что-то не так?

- Ничего, - Мамизу на мгновение погрузилась в раздумия. - Хотя, есть кое-что.

- Что?

- Это трудно объяснить.

Быть может...

- Мамизу, ты ревнуешь?

- ...Я хочу, чтобы ты сделал это.

Мамизу сказала это как-то резко, а затем протянула мне телефон с видеороликом. Что-то подсказывало мне, что дела мои плохи.

На видео был маг, дышащий огнем, будто дракон.

- Нет! Это невозможно!

Но тут пришла медсестра и увела Мамизу на осмотр.

Обычно в это время я уже возвращался домой, но в этот раз я решил зайти к Мамизу в палату. До моего приезда она, как ни странно, читала модный журнал, а не книгу, как обычно. Мне даже захотелось проверить, что это за журнал.

Пока её не было в палате, я быстро посмотрел журнал.

Это был журнал международной моды, и все модели в нем были, в основном, иностранцами.

Теперь, когда я подумал об этом, я понял, что видел Мамизу только в пижаме. Наверняка она хотела бы одеваться в модные вещи, но не могла из-за госпитализации. Возможно она не говорила мне об этом из-за смущения. Но...Что это за платье, которое будет стоить 1 900 000 йен!? Что эти люди обычно едят? Черную икру?

Продолжая листать журнал из любопытства, я заметил, что одна из страниц была сложена. Гадая, что это было, я открыл её и увидела, что это была реклама пары красных туфель на высоких каблуках. Я сфотографировал эту страницу.

- Окада-кун, что-то не так? Сегодня на работе ты выглядел обеспокоенным.

- Рико-тян-сан, ты когда-нибудь дышала...огнём?

- Что? Огнём?

- Я делал это сегодня перед работой.

Рико-тян-сан сделала озадаченное лицо. Казалось, она действительно не понимала, о чем я говорю. Наверное, этого и следовало ожидать. Если бы кто-нибудь сказал бы мне такое, я бы подумал, что он псих.

- Ты в порядке?

- Да...наверное.

Даже после работы, когда мы вместе шли по дороге, Рико-тян-сан все ещё волновалась. Должно быть я ужасно выглядел.

- Ах, мне сегодня надо в другую сторону, в магазин, чтобы купить черепаху.

- Черепаху? Быть может, мне стоит пойти с тобой?

- Нет, всё в порядке.

- Ты знаешь, я свободна.

- Нет, я хочу сам выбрать её.

Когда я вернулся домой, мама удивленно встретила меня на повышенном тоне.

- Такуя, что это еще такое? Это была вполне логичная реакция на то, что её сын вернулся домой с резервуаром для воды, черепахой и различными инструментами, необходимыми для ухода за ней.

- Я собираюсь заботиться об этой черепахе.

Мама застонала, положив руку на лоб, будто бы у неё заболела голова. - Ты ведь в своем уме, да?

- Да я в порядке.

Пока мама ворчала, я поставил аквариум с водой в углу гостинной.

- Ты в последнее время немного нервный, правда?

На самом деле, я был замкнутым человеком, таким, кто проводит большую часть дня в доме, если у него нет каких-то дел. Благодаря Мамизу я стал чаще бывать в разных местах и заниматься чем-либо.

- Интересно, становится ли тебе легче?

Возможно со стороны так и казалось. Но все было совсем не так.

***

- Ничего себе! - воскликнула Мамизу. - Это же черепаха!

Можно ли приносить черепаху в больницу? Нет, это вряд-ли. Но все же, я спрятал её в сумку и принес.

- Удивительно, что ты запомнил! - сказала Мамизу.

- Хорошо что я получил зарплату пораньше.

Разве Мамизу не единственный человек во всем мире, что будет так радоваться черепахе?

- Эй, а как её зовут?

- Имя? Это же черепаха...

- Ты серьезно?

- Абсолютно.

- Так нельзя! - Мамизу зло воскликнула.

Злая ли, счастливая ли, она всегда такая беспокойная.

- Даже Нацуки Сосэки просто назвал своего кота "котом". Разве не нормально быть этому парню просто "черепахой"?

(Нацуки - японский писатель)

- Ты не Сосэки, Такуя-кун! Ты никогда не обучался в Лондоне и не болел в храме Шузен!

Мамизу неплохо разбиралась во всяких странных вещах.

- Хорошо. Тогда сама и назови его.

- Что? Мне можно? Правда можно?

- Надеюсь, что ты дашь ему хорошее имя.

- Каменоске.

- Ты совершенно не умеешь давать имена.

- Разве? По-моему, оно милое. Не так ли, Каменоске?

Похоже, "Каменоске" окончательно утвердилось как имя этой черепахи.

(П.п. - Kame -черепаха на яп. А насчет окончания - не знаю)

После этого, я тратил все свое время, выполняя странные просьбы Мамизу. Среди вещей, что "она хочет сделать перед смертью", были такие, которые вызывали у меня недоумение и вопрос: "Ты действительно хочешь перед смертью сделать это? Ты ведь не просто забавляешься, наблюдая за моими страданиями?" Но я всё равно выполнял большинство из этого.

Она говорила, что хочет разыграть сцены из манги, где персонаж ворует хурму с соседского дерева. а потом на него кричат...Ну, я действительно сделал это, и на меня ругались. (После я долго извинялся.) После, я выполнял её просьбу поучаствовать в соревновании по поеданию еды. Я получил огромную миску риса со свиной котлетой, и, конечно, заплатил за всё это три тысячи йен, даже не имея возможности доесть все это.

(П.п. 3000 йен - чуть меньше 2000 рубасов.)

Я даже выполнял её просьбу сходить в салон красоты и попросить сделать прическу, такую же, как у человека с журнала. Хотя результат не особо отличался от обычной...

Также, она говорила, что хочет сделать хоумран, после чего я начал ходить в бейсбольный центр по ночам, после работы. Я продолжал бить по мячу до тех пор, пока наконец не попал в цель с пометкой "хоумран". Призом правда почему-то была теннисная ракетка.

Она говорила, что хочет, чтобы кто-нибудь приударил за ней, из-за чего мне пришлось встать на перекрестке в центре города. Конечно же, никто даже не окликал меня. Я пробовал звать девушек со словами: "Не могли бы вы приударить за мной?" Но они думали, что это какой-то новый способ пикапа и просто ругались на меня.

Ещё я ходил в караоке и пел там до тех пор, пока мой голос не охрип. Мамизу смеялась надо мной на следующий день, когда я заговорил с ней, потому что мой охрипший голос был как у злого мага.

Но я не выполнял каждое её пожелание. Потому что были такие, которые было невозможно выполнить по различным причинам.

Она говорила мне, что хочет сесть в такси и сказать:"Отвезите меня к океану." Но я не был уверен, хватит ли мне на такое денег, так что решил пока не делать этого.

Помимо этого, она ещё хотела бы убить зомби, но, к несчастью, зомби не существуют в нашем мире, так что я не могу убить ни одного. Конечно же, то желание, где она хотела бы проехать со скоростью в двести километров в час, также было невыполнимо. У меня не было водительских прав, да и не то чтобы я стал это делать, если бы они у меня были.

Ну, в любом случае, я был поражен тем, как она смогла придумать все эти вещи. Я ведь даже не задумывался о том, что хотелось бы мне сделать самому.

Всегда, когда я выполнял одну из "тех вещей, что она хочет сделать перед смертью", а затем возвращался к ней с отчетом, она смеялась так, будто бы сама выполняла все это и наслаждалась. По факту, я не чувствовал никаких негативных эмоций по этому поводу. Я наслаждался этими днями.

- Спасибо. С этим у меня на одно сожаление меньше, - сказала она после того, как я вернулся из караоке.

Я удивился.

Значит ли это, что я ответственен за избавление Мамизу от сожалений в этом мире?

Её давние сожаления в этом мире стирались одно за другим. Что же будет с ней в конце?

- Скажи, Мамизу...

- Хмм?

- Думала ли ты когда-нибудь о том, чтобы совершить суицид?

Выражение её лица ни капли ни изменилось. Она просто ответила тем же тоном, что использует в обычном диалоге.

- Я думаю об этом каждый день.

Меня поразил этот ответ.

"Я думаю об этом каждый день."

Шестое чувство подсказывало мне, что она не лжёт.

Точно такой же вопрос давным давно я задал Мейко. Но я уже и не помню, что она мне ответила.

Но после смерти её бойфренда, моя сестра часто начала гулять.

Хоть я так и говорю, но она ни с кем не встречалась, и не наслаждалась прогулкой.

Она просто ходила. Без какой-либо цели, она просто бродила по пять-шесть часов.

У неё были определенные правила насчет таких прогулок. Так, она могла начать где угодно, у неё не было никакой точки назначения, она просто шла до тех пор, пока её несли ноги.

Она умерла ночью, во время одной из таких прогулок.

После её смерти я начал подражать ей, и около месяца точно так же прогуливался. Я выходил из дома и бесцельно бродил вдоль дорог.

Но однажды, я сделал это вместе с Каямой.

Это было в ночь поездки от средней школы. Тогда было естественно валять дурака такими ночами, так что ученики часто сбегали от учителей и наслаждались времяпровождением.

Все сплетничали о том, кому кто нравится, и было слишком шумно, так что вряд ли я бы смог уснуть, даже если бы и попытался.

Так что я попытался было незаметно улизнуть из отеля, но внезапно столкнулся с Каямой на лестнице.

- Окада, куда это ты собрался в такой час?

- Куда-нибудь...

- Я пойду с тобой.

Я отказал ему, но он всё равно последовал за мной, хоть я и игнорировал его во время прогулки. Учитывая то, что он увязался за мной против моей воли, он, к счастью, даже не пытался поговорить со мной.

Мы просто шли прямо, никуда не сворачивая, ища такое место, где никого не будет. Пока мы шли, я начал думать о том, что я не хочу возвращаться и просто хочу идти до тех пор, пока не умру. Но все же я устал и опустился на землю.

Вскоре я заметил недалеко храм, и пошел туда, сев на его земле. Каяма купил газировку в торговом автомате и кинул его мне.

- Ты страдаешь, - посмотрел он на меня с раздраженным выражением.

- Я в порядке, - сказал я,опустошив за раз всю банку. Почему-то её содержимое оказалось горьким.

- Мне кажется, что ты один из тех, кто не может никуда придти.

- А ты будто от меня отличаешься?

- Конечно! Я поднялся выше. Мне нравится то, каким я стал после смерти брата. Когда-нибудь мы все точно так же умрем, так что нет смысла относится ко всему этому серьёзно. Так что я стал воспринимать реальность как некую игру. Все же, если даже я причиню боль другим, то мне не будет больно.

Я не почувствовал ничего после этого ответа.

- Я собираюсь пойти развлечься, - сказал он.

- Делай что хочешь.

- Так что, Окада, ты можешь остаться здесь.

Он говорил так, будто бы хотел сказать:"Почувствуй и мою боль тоже."

- Ты меня раздражаешь.

Ах. Точно. Я вспомнил.

- Иногда, мне хочется пойти туда, в место, которого не существует.

Таков был ответ Мейко, когда я задал ей этот вопрос.

Это верно. Как она говорила, повседневная жизнь порой удручает. Возможно, что именно поэтому я продолжал посещать Мамизу.

- Я всегда хотела попробовать испечь торт, - сказала Мамизу как то раз, причем звучало это так, будто бы это желание было придумано только что.

И тут что-то стукнуло мне в голову. Челленджи по поеданию еды, кража хурмы - у нее было много запросов, связанных с едой. Возможно...

- Кого это ты называешь жадной?

Похоже, что она научилась читать мои мысли.

- Ладно, ладно. Я приготовлю его и принесу тебе.

- Спасибо...Не уверена правда, что смогу съесть его.

- Все в порядке. Если что-нибудь останется, я доем это.

- Ох, послушай. Скоро у меня будет осмотр, и, возможно, меня временно выпишут из больницы, потому что я чувствую себя лучше.

- Тогда, может быть, ты хочешь сходить куда-нибудь?

- Думаю, я оставлю решение за тобой, Такуя-кун.

- Это..необычно...

- Можно же хоть иногда давать тебе выбор. Я с нетерпением буду ждать твоего решения.

Я решил испечь торт на кухне в мейд-кафе после работы. К счастью, торт был в меню, да и я помнил как его готовить, правда, в нем было достаточно много ингредиентов. Хозяина не было сегодня, так что я подумал, что он не рассердится, если не узнает.

- Что ты делаешь, Окада-кун? - Рико-тян-сан спросила меня, появившись из ниоткуда.

- Ах, я...делаю торт.

- Мне помочь?

- Нет...Я..торт....

- Так ты хочешь сделать его сам? - надулась она.

- В следующий раз, хорошо?

- В следующий раз. Не забудь об обещании.

***

- Погоди, этот торт не слишком сладкий? - спросила Мамизу, сморщившись.

- Если так, то тебе не обязательно его есть.

Клубничный торт, такого не было в меню. Мой личный рецепт.

Ради чего я, по её мнению, трудился до одиннадцати вечера? Меня немного разозлило это.

- Прости, прости, он сладкий и вкусный! Не дуйся, Такуя-кун!

В конце-концов, она доела всё, что я ей дал.

- Восхитительно, не правда ли? - спросил я с торжествующим видом.

- Такуя-кун, ты кулинарный гений!

Почему-то это сильно походило на ложь.

- Мамизу, какой у тебя размер груди?

- С чего ты вдруг спрашиваешь такое!?

- Я просто хочу знать.

- Это секрет.

- Тогда что насчет твоего веса?

- Не знаю.

- Группа крови?

- Секрет.

- Разве?

- Первая...

- Размер обуви?

- Тридцать восьмой.

- Ого.

- Это стандарт! Норма!

Мамизу рассердилась, так что я решил пойти домой.

Придя домой, я решил съесть остатки торта вместе с мамой.

- Твой отец не любит сладкое. Подумать только, что ты испечешь торт. С чем он?

- Это клубничный торт.

Мама быстро принесла вилки и сразу же положила в рот кусок торта.

- Ты точно не перепутал количество сахара?

"Да быть не может..."

- Слишком сладко! Удивительно, как она его съела...

- Она?

- А...Да нет, ничего.

Отведя глаза от матери, я заметил Каменоске, зевавшего в углу аквариума.

"Не знал, что черепахи умеют зевать."

- Мам, как думаешь, Каменоске будет торт?

- Это глупо.

У меня было чувство, что он не будет. но все же я решил дать ему попробовать. Отломив кусок, я кнул ему в аквариум.

- Эй, не делай этого! Что если у него заболит живот?

Через некоторое время, он наконец проявил интерес.

Съест ли он его?

Или же нет?

С щелчком, он пропихнул его себе в пасть...

И тут же выплюнул его.

Я был разочарован.

- Все-таки он слишком сладкий, - сказала мама, словно сочувствуя черепахе, и ушла на кухню мыть посуду.

Спустя некоторое время после этого, когда я пришёл в палату к Мамизу, она зачем-то красила ногти в розовый.

- О, по какому поводу? Какой-то парень должен прийти?

- Ага. После тебя должен зайти Бенедикт Камбербэтч.

- Тебе нравится Бенедикт Камбербэтч?

- Эх, каждый день все та же палата, все тот же вид из окна. Так скучно.

- Ну, ничего с этим не поделаешь.

- Что ж, это правда...Эй, а мне жаль Каменоске. Он всю свою жизнь провел в аквариуме. Он прямо как я. Мне хочется показать ему хоть раз море.

Её слова прямо порицали само существование домашних животных.

- Такуя-кун, ты что-то прячешь за спиной?

- Ну...Это лежало рядом с больницей, - сказал я ей, протягивая белую обувную коробку.

- Знаешь, это самый ужасный способ вручить кому-то подарок... КАК!?

Мамизу достала содержимое коробки и уставилась, словно не веря своим глазам.

В руках у неё была пара красных туфель на высоких каблуках.

Это были туфли той же самой модели, что и в журнале, который она читала. Мне очень долго пришлось искать их в магазине.

- Это те туфли, которые я очень хотела.

- Примерь их.

- Можно?.. - посмотрела она на меня немного застенчиво.

С колотящимся сердцем, она надела одну туфлю.

"Подойдут ли они? Будут ли хорошо смотреться?"

Она нервничала, будто Золушка.

- Ничего себе! Они идеально подходят! Такуя-кун, ты что, читаешь мысли?

И дело было не только в размере. Туфелька просто идеально подходила к белой ножке Мамизу.

- Я как-то спрашивал у тебя размер.

- А! А ты неплох, Такуя-кун!

- Возможно.

Мамизу села на край кровати и свесила с неё ноги.

- Ах, я хочу сходить в пурикуру. Это не входит в список "дел, которые я хочу сделать перед смертью", это просто мимолётное желание. Когда меня госпитализировали, я была совсем ребенком. Я выросла в этой больнице.

(П.п. пурикура - фотобудка, если можно так сказать)

Вряд ли в первом классе старшей школы человек может быть взрослым, но я понимал что она имеет в виду, поэтому не стал её прерывать.

- Я попробую немного пройтись, хорошо?

Мамизу выпрямила спину и начала ходить по больничной палате.Она на мгновение исчезла за входом в общую комнату, а когда вернулась, то уже полностью вошла в образ модели. Я не смог удержаться от смеха. Она положила руку на бедра и слегка раздвинула ноги, приняв впечатляющую позу.

- Хей, хей. Что ты думаешь?

Я зааплодировал, посмеиваясь. Мамизу смущенно засмеялась.

А потом она вернулась к кровати, на которой на данный момент сидел я, и прошептала мне на ухо:

- Я - Д.

(П.п. - Честно, я не понимаю...Помогите....)

Теперь была моя очередь смущаться.

Не зная, что сказать, я снова зааплодировал, Мамизу рассмеялась.

Вернувшись домой, я, как обычно, лег перед буцуданом Мейко и открыл принесенный с собой журнал "Досуг". Я вспомнил, что если результаты осмотра Мамизу будут хорошими, мы пойдем куда-нибудь вместе. Листая страницы, я искал место, где мы могли бы провести день, как вдруг мой телефон завибрировал.

"Результаты осмотра...Плохие."

Это было сообщение от Мамизу.

Я бросил журнал в мусорную урну.

Первый этаж больницы, в которой находилась Мамизу, представлял собой приемную амбулаторного отделения, вдоль стен стояли выцветшие скамейки, характерные для государственных учреждений. Однажды, придя в больницу, я увидел там Рицу-сан. Когда я подошел, чтобы поприветствовать её, я заметил, что она как-то странно выглядела.

Её лицо выглядело так, словно она готовится к смерти.

Кожа лица была пепельного цвета, а выражение - жесткое. Когда я присмотрелся, то увидел, что она дрожит, не только её пальцы или ноги, все тело дрожало. Это было печальное зрелище. Отказавшись от “Здравствуйте", которым я собирался её поприветствовать, я окликнул её: "Вы в порядке?”

- Ты сегодня тоже пришел навестить Мамизу?

- Что-то случилось?

- Я не могу быть такой, верно?

Не в силах ничего сказать, я просто промолчал.

- Извини, не мог бы ты передать это Мамизу? - сказала она, передавая мне бумажный пакет, который достала из сумки, пока я молчал.

"Вы сами можете это сделать." - подумал я на мгновение, но в итоге, так ничего и не сказал.

- Кажется, мне лучше не видеться с ней сейчас, так что я рассчитываю на тебя, Такуя-кун, - сказала она и ушла.

Я проводил её взглядом, а затем направился в палату к Мамизу. Всё время, пока я ехал в лифте, я провёл в размышлениях о словах Рицу-сан. Я пытался понять, что скрывается за ними, но на ум не приходило ничего хорошего.

Как только я вошёл в палату, Мамизу тотчас встретила меня взглядом.

- Думаю, ты можешь больше не приходить.

Свет, льющийся из окна, слабо освещал её тело.

Я подумал, что у неё довольно милое личико. Интересно, какой бы была её жизнь без болезни? Я уверен, что она бы была окружена различными людьми, была бы очень яркой и разносторонней личностью. Вполне возможно, что она бы даже никогда не обратила бы на меня внимание.

- Почему? - спросил я, присаживаясь на стул.

- Я думала, что ты рассердишься.

- Из-за чего?

- Я говорила, что мы сходим куда-нибудь, но всё складывается совсем не так, как хотелось.

- Почему я должен разозлиться из-за чего-то подобного?

Я совершенно не понимал ход её мыслей.

- Я всё время думаю кое о чём. Я прошу тебя выполнить мои эгоистичные желания и только приношу проблемы. Когда-нибудь, я просто надоем тебе и ты перестанешь приходить, Такуя-кун. И это будет конец.

- Этого не случится, - я произнёс это без всякой задней мысли, просто для того, чтобы успокоить её.

- Эй, если я когда-нибудь, неважно почему, скажу тебе больше никогда не приходить ко мне, продолжишь ли ты приходить ко мне?

Её абсурдный вопрос выбил меня из колеи.

Она выглядела очень слабой, из-за результатов ли обследования, или ещё из-за чего, но она поникла духом.

- Не беспокойся об об этом. Вот, я встретил твою мать только что, видимо она была несколько занята, раз не отдала тебе это сама, - сказал я передавая ей бумажный пакет.

- Моя мать вовсе не плохой человек, Такуя-кун, извини за это. Раньше она была совсем другой. Просто она устала...Из-за меня, конечно.

Мамизу достала содержимое пакета. Это была пара вязальных спиц и связанная часть одежды.

- Что это?

- Я начала вязать его в средней школе, но скоро мне надоело это, так что я не закончила. А недавно я вспомнила о нём, и решила продолжить, поскольку я не хочу ничего оставлять незавершенным.

Мамизу уставилась на ещё не сформированную кучу шерсти, будто бы не зная, что делать с ней.

- Тогда я думала, что это будет свитер...Но ведь я не смогу закончить его вовремя, да?

- Вовремя?

- Зима. Ведь нет никакого смысла носить вязаную одежду весной, не правда ли? - Мамизу издала протяжный вздох и плюхнулась н кровать.

- Эй, какое у тебя следующее желание.

- Что ж...Я хочу посмотреть на звёзды! Они мне нравятся, - произнесла она таким голосом, будто знала, что просит о чём-то неразумном.

Впервые я слышал, как она так говорила.

Возможно, мы стали немного ближе. А может, не так уж и немного.

Всё же, все человеческие тела слегка светятся, но обычно свет так слаб, что его не заметить невооруженным взглядом. Да и не только люди, а все живые существа источают слабое свечение. Эти так называемые биофотоны составляют около одной миллионной от яркости звезды. Считается, что болезнь люминесценции вызвана неким дисбалансом в этих биофотонах.

В тот день, я пришел домой и молча размышлял, лёжа на кровати.

Что я могу сделать для Мамизу?

"Вещи, что она хочет сделать перед смертью"...Действительно ли это её настоящие желания?

Мне вдруг стало любопытно.

Было ощущение, что эмоции Мамизу медленно умирали, когда я выполнял её желания.

Действительно ли я всё делаю правильно?

Это была бессонная ночь. Когда я посмотрел на часы, на них было уже два часа, а спать я ложился в двенадцать. Значит я размышлял об этом всё это время.

Я встал с кровати и спустился вниз. В кромешной тьме, в поисках чего-нибудь съестного, я нащупал ручку холодильника и открыл её. Яркий свет на мгновение ослепил меня.

Я достал окорок и газировку и вышел на веранду, где громко стрекотали цикады.

Позвонил Каяме, думая, что он вряд ли возьмет трубку, да и не проснется в такой час.

- Зачем ты звонишь? Это необычно, Окада, - произнес голос на другом конце.

- Каяма, почему ты проснулся? Поспеши и ложись спать, - я издал беспричинный странный смешок.

- Что с тобой не так?...Где ты сейчас?

- На веранде своего дома.

- Второй этаж?

- Первый. О чем ты так беспокоишься?

- Если ты на первом этаже, то все в порядке. Ты пьян?

Услышав эти слова, я осознал, что в такие моменты люди обычно пьяны.

- Я несовершеннолетний.

- Так ты еще не разу не пил?

- Не в этом дело.

- Так что ты делаешь в такой час, если не пьешь?

- Эй, почему я не могу уснуть?

- Мне откуда знать, идиот.

- Каяма. Состояние Ватарасе Мамизу ухудшилось.

- И?

- Не хочешь с ней встретиться?

- Когда буду готов...

- Подумай об этом. Почему ты разорвал все отношения с девушками?

- Почему? Мне кажется, это стало бессмысленным.

- Это странно, когда из твоего рта вылетает хоть что-то приличное. Ты что, влюбился в кого-то?

- Я хочу признаться своей первой любви. Так что я решил для начала привести себя в порядок.

- Ты шутишь, да?

- Шучу.

Звонок завершился. Я не знал, сделал ли это Каяма, или же сигнал ухудшился. В любом случае, я не собирался ему перезванивать.

После этого я съел окорок.

Майонез бы мне сейчас не помешал.

Я вошёл обратно в дом и сел перед буцуданом моей сестры.

Эй, Мейко.

Когда тот, кого мы любим, умирает, мы тоже должны умереть.

Я так и не рассказал никому твой секрет.

Я сдержал обещание, которое давал тебе когда-то.

Внезапно, я услышал шелест. Повернувшись, я заметил Каменоске, который каким-то образом выбрался из аквариума и, видимо, собирался прогуляться по гостинной. Я быстро поймал его и отправил обратно в аквариум.

Пока я смотрел на Каменоске, у меня мелькнула мысль, что все человеческие усилия бессмысленны.

Я подумал, что после этого я пойду и спокойно усну, но, к сожалению, это было не так. Даже после того, как я вернулся в комнату, я ещё долго не мог заснуть.

- Ох...

Звук вырвался из моего рта. Повертевшись бесчисленное количеств раз на кровати, изнывая от бесцельных мыслей в моей голове, я наконец заснул.

***

Когда на следующий день пришёл в школу, в классе была Мамизу. Она сидела рядом с моим местом.

- Доброе утро, Такуя-кун.

- Ч-что случилось, Мамизу?

- Моя болезнь отступила. Доктор сказал, что это чудесное извлечение, ха-ха.

Теперь, когда я присмотрелся, она выглядела куда более здоровой.

- Эй, смотри, - сказала она, подпрыгивая. - Я теперь могу хоть пересечь небеса.

- Это прекрасно!

Я действительно был очень рад тому, что Мамизу стало лучше.

- Теперь мы можем начать нашу школьную жизнь вместе, да, Такуя-кун? Пожалуйста, позаботься обо мне.

Я счастлив. Неужели такие вещи действительно случаются в этом мире? Произошло чудо!

После, я вместе с Мамизу пообедали, она весело смеялась, наслаждаясь времяпровождением.

- Давай сходим куда-нибудь вместе, - сказала она.

Моё сердце бешено забилось.

- Это свидание?

- Дурак, - засмеялась она.

Мы разговаривали о том, куда бы мы могли сходить на каникулах. Нашему воображению не было предела. Я думал, что мне будет хорошо где угодно, лишь бы она была рядом.

Но...Я знал. постепенно я начал замечать.

Я знал, что такого никогда не может случиться.

Что-то подобное не может произойти в нашем мире. Я начал осознавать это, пока разговаривал с Мамизу.

- Что-то не так, Такуя-кун? Почему ты плачешь?

Я не знал почему, но я не мог это остановить.

***

Наконец, я проснулся. Конечно же, это был сон. Утро наступило, а я ещё не осознал это. Силы покинули меня.

Я плакал не только во сне, но и в реальности.

Даже когда я проснулся, слёзы не останавливались.

Однажды, Мамизу умрёт.

Что я буду делать, когда это произойдет?

Что я сделаю до того, как это случится?

Теперь, когда я задумался об этом... Из госпиталя же вряд ли можно посмотреть на звёзды, да? Проблема была в том, что часы посещений в больнице заканчивались в восемь вечера. Поскольку сейчас лето, в восемь часов ещё довольно светло. так что понаблюдать за звёздами не получится.

Так что я решил проникнуть в госпиталь ночью.

Поздно ночью, как только погас свет и в госпитале не осталось никого, кроме больных и дежурных врачей, я вошел через запасной выход и направился в палату Мамизу. В моих руках был телескоп. Он не был профессиональным, но все же, он обошёлся мне в сорок тысяч йен (~25000р), что составляло большую часть моего заработка, но меня это не волновало.

Если бы меня заметила медсестра, это был бы "game over". Но пока всё шло довольно гладко. Тихо ступая, я вошёл в палату к Мамизу, подошёл к её кровати и тихонько толкнул девушку. Мамизу открыла глаза и с удивлением посмотрела на меня.

- Такуя-кун, что ты здесь делаешь!?

- Тихо. Идём на крышу.

- Сейчас?..

Мамизу все ещё находилась в полудрёме, но когда я показал ей телескоп, она наконец очнулась.

- Тебе не стоило заходить так далеко...Подожди, я сейчас встану.

Мамизу медленно поднялась, и я, поддерживая её, пошёл на крышу. В отличие от крыш в школах, она была была открыта. Возможно, так было потому, что здесь было удобно сушить бельё. Повсюду были развешаны бельевые веревки, а по углам стояли пластиковые скамейки. На одну из них я посадил Мамизу.

- Я тоже впервые использую его, - сказал я.

Я никогда ранее не смотрел на звёзды через специальное оборудование. Я попытался прочесть инструкцию в темноте и начал настраивать телескоп.

Мамизу издала тихий стон.

- О нет...

Удивлённый, я повернулся.

Я был ошеломлён.

Иногда, я почему-то забывал, что у неё болезнь люминесценции. Бывали даже моменты, когда я задавался вопросом: "А не выдумка ли её болезнь?". Но естественно это было не так.

Тело Мамизу издавало слабый, бледный свет. Кожа, торчащая из-под рукавов светилась белым. Это были характерные признаки болезни. Я перевел взгляд на луну, сверкающую в чистом небе.

- Это смущает, не смотри...

Но я не думал о её внешности, как о чём-то смущающем.

- Извини...Извини, но ты прекрасна, Мамизу.

И это действительно было так.

В это мгновенье, на ночной крыше, Мамизу была будто светлячком.

- Я была неосторожна, мне не следовало ходить с тобой на крышу...Я выгляжу отталкивающе, да, Такуя-кун?

Как я мог разубедить Мамизу в этом?

- Я будто бы монстр или призрак, верно?

Было похожу, что у Мамизу был комплекс из-за светящегося тела.

- Ты - это ты, Мамизу, - это всё, что я сказал до того, как закончил устанавливать телескоп.

Я посмотрел в него, убедившись, что он работает исправно. Я как следует смог разглядеть звезды.

- Сегодня прекрасная погода, так что ты отчетливо сможешь всё рассмотреть, - сказал я, уступая место.

Мамизу робко заглянула в трубу.

- Ого, ты прав...

Она полностью погрузилась в мир звёзд. Её реакция была похожа на реакцию ребенка, что впервые посмотрел в калейдоскоп. Её голос был полон неподдельного удивления, будто бы она была поражена, что в мире существуют такие вещи. Услышав её, я расслабился.

- Скажи, Такуя-кун, у тебя есть девушка? - спросила она не отрывая глаз от телескопа.

- Если бы была, разве смог бы я вот так приходить к тебе?

- Ха-ха, наверное, ты прав. Ну, может есть кто-то, кто тебе нравится?

Теперь она уже смотрела на меня с серьёзным выражением лица.

- Я немного боюсь.

- Боишься полюбить кого-то?

Я не мог ответить на этот вопрос. Лицо Мейко вдруг всплыло у меня перед глазами. Стряхивая этот образ, я покачал головой.

- Я не особо популярен.

- Не думаю, что это так, - Мамизу подошла ко мне на три шага и взяла за руку, загоняя меня в угол. - Может порепетируем? Чтобы у тебя таки появилась девушка.

- Мне это не нужно.

- Я хочу попробовать. Пожалуйста, хоть пять минуток, - сказала она и потянула меня к телескопу.

- Это одна из "тех вещей, что ты хочешь сделать перед смертью"?

Она не ответила. Вместо этого, она жестом пригласила меня сесть рядом с ней и посмотреть в телескоп.

Небо заполонило весь мой взор. Точно так же, как когда я смотрел в микроскоп на физике, пока проводил эксперимент, масштаб мира изменился, и звезды, которые только что были маленькими и далёкими теперь были очень близки и я мог детально их рассмотреть. Хоть я и купил этот телескоп сам, я впервые видел подобное зрелище.

Возможно, я бы никогда не смотрел на ночное небо сквозь телескоп, если бы не повстречался с Мамизу.

- Попробуй сказать что-нибудь романтичное.

Голос Мамизу доносился откуда-то вне моего зрения, будто бы мы общались телепатически.

- Что? Я не могу.

- Летняя ночь, созерцание звёзд, привлекательная особа противоположного пола рядом с тобой. Неужели нельзя хоть чуточку побыть романтичным?

- Ты так говоришь о себе?

- Это не совсем так...

Она сильно озадачила меня этой просьбой. Я пытался придумать что-нибудь, но ни одна мысль даже не мелькала у меня в голове.

- Что-то вроде..."Я всегда хочу быть с тобой"?

Я повернулся, чтобы увидеть её, а она сделала такое выражение лица, будто бы мои слова вообще не сработали.

- Я люблю тебя всем сердцем?

- Не говори "всем сердцем" так, будто бы тебе всё равно!

- Я готов умереть ради тебя.

- Эй, ты вообще мотивирован на это!?

- Эй, разве это честно? Ты стоишь здесь и остришь, и только я пытаюсь что-то сделать!

Она наклонила голову, будто бы говоря: "Так и что нам делать?"

- Возможно у меня будет больше мотивации, если ты тоже что-нибудь скажешь.

Давай, скажи, если сможешь.

- Хорошо... - она придвинулась настолько близко, что уже буквально прижималась ко мне.

Я слегка дёрнулся, но возможно потому что я был раздражен, то не стал отодвигаться.

- Будто бы нас только двое на всем белом свете, правда?

- Если бы это было правдой, то что ты хотела бы сделать?

- Тогда у меня не будет никакого выбора, кроме как выйти за тебя замуж, не так ли, Такуя-кун?

- Что значит "не будет выбора"?

Не обращая внимания на мой протест, она издала смешок.

- Попробуй сделать мне предложение.

- В болезни и здравии, я буду любить тебя, во всём помогать тебе и целиком посвящу себя тебе.

- Я тоже всегда буду любить тебя, Такуя-кун.

Мамизу смотрела прямо на меня.

Я отвернулся.

- Эй, я шучу, ты же знаешь.

- Как смешно, - ответил я, даже не улыбнувшись.

Затем она протянула руку к ночному небу, будто бы пытаясь дотронуться до него.

- Удивительно, что даже эти красивые звезды когда-нибудь умрут?

Звучало так, будто бы вопрос не требовал ответа.

Я повернул телескоп к югу. Вспоминая то, чему нас учили на астрономии, я пытался найти одну определённую звезду.

- Звёзды, что светятся красным, близки к своему концу. Одна из таких - Антарес из созвездия Скорпиона. В конце концов, она выгорит и умрёт. Я передал место у телескопа Мамизу.

- Интересно, все ли звёзды в ночном небе однажды станут красными...

Я попытался представить это, но у меня ничего не вышло.

- Что происходит, когда звезда умирает? - продолжала спрашивать она.

- Они теряют весь свой свет и становятся чем-то вроде трупов. Или же превращаются в чёрные дыры.

Когда тяжелые звёзды умирают, они разрушаются под действием гравитации и превращаются в чёрные дыры. Чёрные дыры увеличиваются, поглощая и объединяясь с другими звёздами, в итоге становясь огромными чудовищами.

- Интересно, а людей тоже засасывают мертвецы?

Поражённый этими словами, я повернулся обратно к Мамизу.

- Я не хочу становиться чёрной дырой, - взволнованно произнесла она.

Вряд ли кто-нибудь хочет.

Сердце Скорпиона, Антарес, был прекрасно виден невооруженным взглядом. Хотел ли скорпион светить ради кого-то?

Я бы хотел умереть как он.

- Если все звёзды станут чёрными дырами, будет скучно на них смотреть, не правда ли? - спросила она.

- Я думаю, что Земля будет уничтожена до того как это случится.

Последний день Земли. Прямо как в научной фантастике.

- Что станет со Вселенной в конце?

- Конец, наверное.

Это было написано в книге, которую я читал в библиотеке, пытаясь убить время. Вселенная придет к своему концу. Прямо как люди.

- Тогда мне интересно, в чем смысл существования этого мира?

- Его нет. Любой, кто скажет иначе - заблуждается.

Нет никакого смысла в жизни.

Ни в чём не было ни малейшего смысла. Энтропия возрастет, и Вселенная устремится к своей тепловой смерти. Всё будет уничтожено, и останется только тишина. Ничто не выживет. История и язык тоже исчезнут.

Вселенная образовалась в результате внезапного взрыва, и в процессе её охлаждения спонтанно возникли животные с сознанием, протекающим через их мозг. Теперь мы бродим и живём своей бессмысленной жизнью в поисках смысла, и, честно говоря, все это довольно болезненно для меня.

- Разве это романтично? - слегка надулась она.

А потом мы замолчали.

Наверное, мы впервые проводим время вместе вот так, в тишине.

Тишина иногда заставляет человека потерять чувство реальности. Это был один из таких случаев. Может быть, потому, что мы говорили о звездах и Вселенной. Масштаб мира изменился, и я чувствовал, что мы не более чем микробы.

Теперь, когда наш диалог закончился, Мамизу окончательно погрузилась в созерцание звёзд.

- Они прекрасны, не так ли?

Было кое-что, о чём я думал, глядя на её беззащитную спину. Подобно свету, льющемуся из окна сквозь щели в занавесках, ееёкожа выглядывала сквозь щели в длинных волосах, сияя белизной.

- Мамизу, я люблю тебя.

Она не повернулась ко мне, оставаясь спокойной, будто бы я ничего и не говорил.

- Пять минут уже прошли, - бросила она. Её голос дрожал.

Я не видел выражение её лица. Как обычно, я никак не мог понять, о чём она думает.

- Я не шучу.

Прошло несколько мгновений тишины.

Я ждал.

- Прости.

В её голосе почему-то слышались слёзы.

В нашей старшей школе было решено, что первокурсники поставят спектакль для культурного фестиваля. Постановка уже была решена голосованием.

Ромео и Джульетта.

Слишком клишированно.

Но как бы то ни было, всё уже было решено, и оставалось лишь определиться с участниками.

- Сначала выберем человека на роль Джульетты. Думаю, мы сначала выдвинем кандидатов, а затем решим голосованием, - сказала Йоши-сенсей.

У неё было беззаботное выражение лица казалось, что её не трогает вопрос с Каямой. Вполне возможно, что он выбрал именно это время, чтобы привести свои чувства в порядок за время летних каникул.

Я огляделся по сторонам, но среди всех присутствовавших чувствовалась отстранённость. Наша школа была ориентирована на подготовку студентов к поступлению в университет, поэтому даже среди первокурсников было много людей, посещающих Крам-школы, поэтому люди редко участвовали в подобных мероприятиях. Второстепенные роли, возможно, были прекрасны, но главные роли, для которых нужно было много репетировать, были самыми непопулярными. Это касалось каждого класса, не только нашего. Учителя обычно сами выбирали людей для участия.

- Раз уж добровольцев нет, тогда...

Я глубоко вздохнул и, собрав волю в кулак, поднял руку.

- Я бы хотел...

Класс наполнился смешками. Но не ради этого я поднимал руку.

- Мы говорили о роли Джульетты. Окада-кун, ты же парень?

- Я всегда интересовался переодеванием в женские одежды.

Теперь класс совсем разразился смехом.

- Ты не можешь играть эту роль. Не хочет ли какая-нибудь девушка сделать это? - произнесла она, пытаясь надавить на класс. Но даже так, никто не поднял руку. А затем кто-то произнес.

- Мы можем стать более популярными, если Джульетту сыграет парень.

Это высказанное мнение спровоцировало других.

- И правда...

- А это может сработать!

- Гениально!

В конце концов и Йоши-сенсей сдалась.

- Что ж, я, конечно, против этого. Но таково решение учеников. Итак, все, кто поддерживает Окада-куна на эту роль, поднимите руки.

Несколько людей подняли руки. А затем их количество стремительно увеличилось. Похоже, более двух третей класса были за то, чтобы я сыграл эту роль.

- Что ж, тогда пока эта роль останется за Окада-куном. Но если какая-нибудь девушка захочет сыграть роль Джульетты, то эта роль будет передана ей.

Вряд ли кто-нибудь ещё захочет.

- Теперь, роль Ромео. Может теперь нам следует выбрать на эту роль девушку?

Но никто не торопился поднимать руку. Йоши-сенсей озадаченно оглядела класс.

И затем Каяма поднял руку.

- Я сделаю это.

- Хорошо. Тогда, я оставляю это на тебя, Каяма-кун, - Йоши-сенсей выглядела удивлённой, но всё же написала наши имена на доске.

Ромео: Каяма Акира.

Джульетта: Окада Такуя.

Это ужасно.

- Каяма, зачем ты поднял руку? - спросил я после классного часа.

- Потому что хочу выступить.

- Я был уверен, что ты хотел просто доставить неприятностей Йоши-сенсей.

- Слишком много думаешь. И вообще, то что ты решил сыграть Джульетту - куда более странно. Что с тобой случилось?

- У меня...есть на то причины...

И правда, участие в школьных событиях не было чем-то обычным для меня. Так что я не могу считать реакцию Каямы беспричинной.

После классного часа начался шестой урок, физкультура.

На большинстве уроков физкультуры Каяма просто наблюдал. Сегодня он также сидел в углу баскетбольной площадки. После того, как мы оказались в одном классе, я начал нервничать на уроках физкультуры. Но наиболее нервным моментом была игра в баскетбол.

Я получил пас и задумался, стоит ли мне провести мяч ближе или же совершить бросок. И в этот момент Каяма вошел в моё поле зрения, а пока я на мгновение отвлёкся, у меня перехватил мяч кто-то из противоположной команды.

- Ты слишком неуклюжа, Джульетта! - Каяма бросил мне это со злобными нотками. Вокруг раздалось хихиканье.

Я повернулся, чтобы посмотреть, как всё прошло и увидел, что мяч нам был легко заброшен. Когда я думал, что это может быть моя вина за то, что я не вернулся на позицию сразу, проигрышный пас полетел ко мне от моего товарища по команде. Я слышал, как он кричал.

- Джульеттокада!

Звучало как сценический псевдоним какого-нибудь комика-неудачника. Вздохнув, я подпрыгнул и бросил мяч в кольцо.

Мяч описал дугу и упал прямо в корзину.

Удивлённый, я посмотрел на Каяму. Наши взгляды пересеклись.

- Что? - раздражённо вопросил он.

Я стоял, не способный вымолвить ни слова. Почему я посмотрел на него после того как забил? Я начал жалеть об этом.

***

Раньше, Каяма играл в баскетбол.

До кое-какого момента на нашем втором году обучения в средней школе.

Мы с ним обучались в одном классе, и меня часто задирали местные хулиганы.

-Прыгай, Окада, - крикнул мне один из них.

Я держался за перила веранды, выходящей на наш класс.

- Поспеши и умри, чтобы всем стало лучше!

Всё началось, когда я попытался защитить другого парня, над которым издевались. Я не умел драться сам, и у меня не было возможности выиграть бой, но я ничего не мог с собой ничего поделать, когда увидел, что содержимое его бенто вывалили ему на голову.

Я посмеялся над собой за то, что сделал такую глупость. По какой-то причине парень, над которым издевались тогда, присоединился к группе, которая издевалась надо мной сейчас. Я ничего не понимал. Неужели он делает это, чтобы избавиться от страха, что однажды над ним снова будут издеваться?

- Ум-ри! Ум-ри!

Все старательно делали вид, что не замечают ничего. Оно и верно. Я же был живым доказательством того, что будет с тем, кто попробует помешать.

Есть несколько форм запугивания; есть злонамеренные, такие как словесное оскорбление и преследование, но то с чем я столкнулся, было прямым насилием с избиением. Тогда я устал от всего этого.

Когда я посмотрел вниз, то почувствовал, будто бы земля засасывает меня. Возможно, смерть это лучший выход.

- Хорошо, - быстро бросил я и взобрался на перила.

Держась за перила, я встал на край веранды, где места хватало только на половину моих кроссовок, и посмотрела вниз. Я оглянулся и увидел, что мои одноклассники смотрят на меня с пустым выражением лица через открытое окно. Они смотрели, но не проявляли особого интереса. Мне казалось, что всё это по-своему хорошо, поскольку мне не придется становиться таким, как они.

Я ещё раз посмотрел вниз.

Дул сильный ветер.

Я вспомнил умершую год назад Мейко.

Умирать должно быть довольно просто.

Но мои ноги меня не слушались.

Я не мог очистить свой разум.

А потом произошло это.

- Эй, сейчас начнутся занятия.

Каяма открыл дверь веранды и начал приближаться.

Удивлённый, я обернулся.

- Заткнись и проваливай отсюда!

Игнорируя слова преступников, он подошёл ко мне ещё ближе.

Я никогда ранее не разговаривал с Каямой, и единственное, что я о нём знал - это то, что он состоял в баскетбольном клубе.

Но даже так, между нами была кое-какая связь.

Каяма Масатака.

Его почивший старший брат был бойфрендом Мейко. Наши брат и сестра состояли в отношениях друг с другом, так что вне зависимости от нашего желания, нам приходилось признавать существование друг друга. Это вовсе не значит, что мы были близкими друзьями, вовсе нет. Но все же, иногда мы пересекались.

Но это и было всем, к чему сводились наши отношения. До этого момента.

- Вы, парни, скучные, - сказал Каяма.

Я был удивлён. В попытке скрыть это, я сказал:

- Оставь меня в покое.

- Позволь мне присоединиться к тебе.

С этими словами, он перепрыгнул перила и встал рядом со мной.

- Ты сумасшедший? - спросил один из нарушителей.

- Окада в сто раз мужественнее любого из вас...Но всё же, я ещё более мужественен.

А затем он встал на цыпочки и стал танцевать, прихлопывая, на небольшом пространстве, шириной в полшага за перилами.

Я не мог в это поверить.

Все ошарашенно смотрели на него. Никто не мог оторвать от него взгляда.

Это было его сольное выступление.

Он выглядел так, будто бы не боялся смерти.

Он точно сумасшедший.

Псих!

У него явно что-то не так с головой.

Так я думал.

- А ты что думаешь? - повернулся он ко мне с торжествующим выражением лица.

И сразу после этого, он позволил своему телу упасть.

На этот раз, я даже не успел удивиться.

Я попытался схватить его, но не смог.

И в итоге, всё что мне оставалось - это смотреть, как он падает.

Он приземлился на ноги, но затем сразу же упал, схватившись за них. Даже со второго этажа я видел, как его лицо скорчилось от боли. Снизу раздался крик.

- Эй, кто-нибудь, вызовите скорую!

В панике, преступники убежали, оставив меня одного.

Меня ужасно трясло.

Почему-то меня вдруг разразило смехом.

Каяма, который должен был страдать от боли, улыбнулся мне и показал большой палец в знак одобрения.

"Не веди себя будто ты крутой."

Но все же, он реально крут.

Было бы прекрасно, если бы история на этом закончилась, но реальность оказалась намного жестче. У Каямы были сложные переломы ног. Он прошёл интенсивную реабилитацию и восстановился до такой степени, что травма больше не влияла на его повседневную жизнь, но врач сказал ему, что было бы лучше прекратить участвовать в физически сложных видах спорта.

Как будто в качестве запоздалой мысли, Каяма сказал мне позже: "Вряд ли я смогу нормально заниматься спортом.” И поэтому он бросил баскетбол. Судя по всему, как высокий человек с хорошими рефлексами, он был первоклассным игроком, и баскетбольный клуб возлагал на него большие надежды.

Я ни разу не говорил ничего Каяме об этой ситуации.

Ни слов извинений, ни благодарности.

Но как-то раз я спросил почему он совершил такой безумный поступок.

- У меня такое чувство, Окада, что если бы ты прыгнул, то действительно умер бы. Даже со второго этажа, если ты неудачно приземлишься, то можешь умереть. И мне показалось, что ты хочешь этого. Но я думал, что если я прыгну, то не умру. Я бессмертен, знаешь ли. Также мне казалось, что тебя не оставят в покое, если я этого не сделаю. Я не умею драться, ты же знаешь. Издевательства полностью прекратились, так что в конце концов всё закончилось хорошо, не так ли?

Однако я так и не смог понять его, даже после этого объяснения.

Иногда Каяма творил странные вещи которые обычные люди не могли понять.

Но после того дня, хоть я и многое о нём наговорил, я зауважал его. Ведь то, что он сделал спасло мою жизнь.

***

Проходя по коридору во время обеденного перерыва, я встретил Каяму, разговаривающего с девушкой из параллельного класса. Я хотел пройти мимо, сделав вид, что не заметил его, но вдруг девушка отвесила ему звонкую пощёчину. Все ученики, на этот момент находящиеся в коридоре, повернулись в сторону звука.

- Просто сдохни! - зло выкрикнула девушка и, развернувшись, быстро зашагала по коридору.

А она довольно милая.

Каяма выглядел посвежевшим. Заметив меня, он улыбнулся.

Я серьёзно не мог понять, как он может улыбаться в такой момент.

- Пойдем со мной, - сказал он, направившись к аварийной лестнице в конце коридора. Не имея другого выбора, я последовал за ним.

На лестничной площадке дул сильный ветер. Каяма уселся на одну из ступенек и молча смотрел в небо.

- Что ж, теперь я наконец-то закончил со всеми.

- Разорвал все отношения?

- Ага. Ох, чувак, я так устал, - он потер покрасневшую от удара щёку.

- Зачем ты всё это делаешь?

- Наверное...Мне просто надоела эта игра. Все же нет такой игры, которая не наскучит однажды, верно?

Эгоистично, как всегда. Он даже не задумался о том, что мог причинить боль тем, с кем он встречался?

- Скажи, Окада. Думаешь можно ли прожить жизнь заново?

- Невозможно.

- У меня есть мечта, - он закрыл глаза. - В ней я вернулся назад во времени до того момента, как мой брат погиб, и прожил всю жизнь заново... Думаю, я пойду и встречусь с Ватарасе Мамизу.

Так за этим он порвал со всеми? Я удивлён, если он сделал это ради того, о чём я думаю. Но прежде чем я успел задать ему вопрос, Каяма ушёл, оставив меня одного.

***

Вскоре после окончания летних каникул, Мамизу перевели из общей палаты в отдельную. Скорее всего это было связано с результатами прошлого обследования. Она немного похудела и стала бледной.

Она так и не сказала мне, что значило то "прости", сказанное мне после моего признания, а я и не спрашивал. Думаю, я и так все понимал, а даже если бы и спросил, наверное ей было бы трудно выразить всё словами.

- Сегодня мне снова сказали, сколько я ещё должна прожить.

Её состояние в последние дни не внушало особой надежды. Да и она сама чувствовала это.

- Правда же он бесполезный доктор? Он всё время ошибается, - сказал я слегка дрожащим голосом.

- Как знать... - её голос звучал беспомощно, а выражение её лица разительно отличалось от того, какое я видел при нашей первой встрече. - Ты хочешь знать, сколько мне...

- Даже слышать не хочу об этом.

Я действительно так думал, ведь даже зная это, вряд ли я смог бы сделать что-нибудь с этим. Будь это моя дата смерти, я бы хотел знать...Но только не Мамизу. Наверное, я слишком слабохарактерный.

Я горько улыбнулся.

- Я получил роль Джульетты.

Была лишь одна вещь, которую я мог сделать для неё. Выполнять то "что она хочет сделать перед смертью", желание за желанием, до тех пор, пока они не закончатся.

- Правда?!

Конечно же, это тоже было одним из желаний Мамизу. Когда я сказал ей, что наш класс будет ставить "Ромео и Джульетту", она сказала, что хотела бы поучаствовать. Я ответил ей "Хорошо", ещё до того, как она успела сказать что-либо ещё.

- Насчет следующей вещи, которую я хотела бы сделать...Я хотела бы посетить могилу автора, который мне нравится.

Я посмотрел на обложку книги, которую она держала. Автора звали Сидзусава Со, а название гласило: "Один луч света". Открыв книгу, я увидел, что она написана старомодным языком, да и в общем книга оставляла впечатление довольно старой литературы. Это была та книга, которую Мамизу всегда читала.

(П.п. Погуглив, я так и не нашел ничего ни по книге, ни по автору. Так что имя автора я написал основываясь на советах других переводчиков( Спасибо Bad_Girl из команды руры). На анлейте было так: Shizusawa Sou.)

- Это автор, который мне нравится больше всего. Я хотела бы посетить его могилу, несмотря ни на что, но...

- Хорошо.

Я не знал, где она находится, но пообещал, что выполню это первым делом. Вряд ли я не мог получить информацию из Гугла.

- Такуя-кун...Спасибо тебе за всё.

- Что ты несёшь? Это неприятно, знаешь ли. Ты говоришь так, будто бы собираешься умереть завтра.

Я пожалел о том, что эти слова сорвались у меня с языка, потому что выражение лица Мамизу мгновенно изменилось.

- Всё в порядке, тебе не стоит беспокоиться, всё будет в порядке, - она сказала это так, будто бы я был ребёнком.

Я понятия не имел, что же сейчас может быть "в порядке".

Сидзусава Со был автобиографическим писателем ещё до войны. Его вряд ли можно назвать известным, но и у него была некая преданная аудитория.

Его наиболее выдающаяся работа, "Один луч света", известна как типичная часть санаторной литературы. Санаторная литература содержит произведения, описывающие жизнь госпитализированных пациентов. "Один луч света" описывает жизнь человека, больного болезнью люминесценции. Сидзусава Со был автобиографическим писателем, так что все его истории были написаны исходя из личного опыта. У него так же была эта болезнь, от которой он в итоге скочался на своё двадцатилетие.

Я не мог полностью понять написанное им произведение исходя лишь из прочитанного в интернете описания, поэтому я одолжил на время книгу у Мамизу.

Пока я читал её на своём месте, во время перерыва между занятиями, меня окликнул Каяма.

- Что ты читаешь?

- А...Это просто...

Это была старая книга, чей литературный стиль и метафоры, использующиеся в ней, были старомодными, так что мне понадобилось довольно много времени, чтобы прочесть её. Честно говоря, эта работа была такой незначительной, что вряд ли я взял бы её когда-нибудь в руки, если бы не Мамизу.

- Это же книга, которая нравится Ватарасе Мамизу, да?

Я был удивлён.

Неужели Каяма что-то знал?

- Правда? - я пытался сыграть дурака. Довольно очевидный путь.

- Мне тоже она нравится.

Это было неожиданно. Я просто не мог представить такого совпадения. Я бы понял, если бы это была какая-нибудь известная новелла, но ведь вряд ли Каяме бы понравилась такая малоизвестная книга, как эта.

- Я ещё не закончил читать её, так что давай обойдёмся без спойлеров.

- В конце он умрет, - мгновенно среагировал он.

Но я не разозлился, хоть и узнал концовку.

"Один луч света" не была большой книгой, в ней не насчитывалось даже двух сотен книжных страниц. Честно говоря, я не находил это произведение интересным. Нет, здесь были интересные моменты, но их было довольно мало. Возможно я так думаю потому что автор знал, что он умрет и описал свою смерть так, как он её представлял. Она была меланхоличной навеивающей мрачной настроение.

На следующий день у нас была обучающая экскурсия. Было решено, что мы отправимся в музей фольклора. Я не мог себе представить, что он из себя представляет. Что там будет являться экспонатами? Глиняная посуда? Медведи?

Было всего девять часов утра, когда я прошел сквозь турникеты на станции рядом с музеем, где мы договаривались встретиться. Я прибыл довольно рано, но пересёкся с Каямой, который приехал раньше меня. Больше ни одного ученика пока не наблюдалось.

- Эй, может пропустим её? - задал вопрос Каяма.

Я решил поддержать его решение, поскольку особого интереса к людям, основавшим наш город, я не питал.

- Я хотел бы посетить могилу Сидзусавы Со, - ответил я ему.

Каяма выглядел слегка ошеломленным, но всё же быстро ответил:

- Отлично, пошли. - На нас обернулся одноклассник. - Мы уйдём пораньше, - бросил ему Каяма.

(П.п. Откуда там взялись другие люди, неизвестно. Никак не обозначенные таймскипы что ли?)

Мы прошли через турникеты и сели на поезд.

Из интернета я узнал, что могила Сидзусавы Со была глубоко в горах на границе префектуры. Поездка на поезде займет у нас около полутора часов, но после нам еще будет необходимо вскарабкаться на гору.

- Каяма, ты умеешь лазать по горам?

- Не знаю. Если не смогу, то тебе придется нести меня.

На этом наш диалог закончился.

Прошёл час, и в вагоне осталось всего несколько людей.

Если подумать, то мы никогда не выбирались куда-нибудь вдвоем. У нас не было общих хобби или тем для диалога. Я не думал, что мы особо разговоримся во время нашего путешествия.

- Ватарасе Мамизу... - произнес он.

Или не совсем так. Одна тема все же была.

- Я люблю её.

- Я знаю, - ответил я.

- Думаю, знаешь.

И он начал рассказывать, как влюбился в неё.

Впервые эти двое повстречались во время вступительных экзаменов в среднюю школу.

Наша школа была частной, с совмещенными старшей и средней школами, и вступительные экзамены здесь были довольно сложными, а у была лихорадка. Каждый день экзаменов у него был сильный жар. Несмотря на все это, он все же пришел на сдачу. Но у него был очень затуманен разум, да и на ногах он еле держался. Даже несмотря на то, что он продержался во время одного из них, в перерыве после него, пока все ожидали следующего, он помчался в туалет, где его стошнило.

Когда Каяма вернулся в класс для следующего экзамена, он уже был на пределе. Ноги не слушались его, и он свалился на пол. И здесь к нему подбежала Мамизу.

- Ты в порядке?!

Каяма сказал, что она выглядела как ангел.

- Пойдем в медкабинет, я провожу тебя.

- Нет. Неважно как, но мне нужно сдать экзамены.

- Тогда...Давай постараемся! Давай сдадим эти экзамены вместе и увидимся на вступительной церемонии.

Каяму тронули эти слова, и он полностью выложился на экзаменах.

Он начал думать, что хотел бы так же стать тем, кто кому-нибудь поможет в час нужды, также, как и она.

Каяма увидел Мамизу на церемонии вступления. Но их распределили в разные классы, и они не контактировали друг с другом. Но после этого, она все ещё не выходила у него из головы.

Как-то он решился пойти в её класс и поговорить с ней, но тогда она уже перестала ходить в школу. По слухам, ей было плохо, но причина была не известна. Во время своего последнего дня в школе, она читала "Один луч света" в библиотеке в одиночестве. Она была полностью поглощена книгой и совершенно не замечала пристального взгляда Каямы. Тогда же он в последний раз видел её.

После этого, Каяма находился в томительном ожидании того дня, когда же Мамизу вернется в школу, но этот день не наступал.

Во время первого классного часа первого года старшей школы, когда было решено, что кто-нибудь должен проведать Мамизу, он подумал, что это его шанс. Но он почувствовал, что слишком грязен, для встречи с ней, так что вместо того, чтобы пойти самому, он отправил к ней меня.

Он хотел, чтобы я подготовил почву для того дня, когда он будет готов посетить её сам.

Могила Сидзусавы Со находилась в тихом отдалённом месте, вполне подходящим для мизантропичного, эксцентричного человека, коим он показал себя в книге.

- Немного тяжело, - капельки пота выступили на голове Каямы.

Я слегка беспокоился о нём, но не мог сказать "Может нам вернуться?" Так что, обменявшись парой слов, мы продолжили идти.

В конце концов, мы добрались до могилы.

- Это...Верное место, да? Это же одинокая могила? - жалобно произнес Каяма.

Начнём с того, что могилы изначально не особо людные места, но, как верно подметил Каяма, эта отличалась от других - ни одной могилы вокруг. Не было никаких знаков, что кто-то посещал её. Трудно было представить, что это могила человека, достигшего успеха в качестве автора. Говорили, что у Сидзусавы Со не было родственников на момент его смерти.

У этой могилы была одна особенность. На ней не было выгравировано ни имени, ни псевдонима, лишь единственный символ.

無

(П.п. Беру цитату с анлейта: "Это кандзи произносится как 'mu' и обычно переводится как 'ничто', 'ничего', 'пустота', в зависимости от контекста. Но это кандзи в течение истории приобретает некий смысл, так что эти слова я буду отмечать [無]".

Я не буду отходить от анлейта, поскольку в японском я все равно ничего не понимаю.)

Это была эпитафия Сидзусава Со. Конечно, я заранее искал информацию в интернете, так что я знал это, но глядя на неё в реальности, у меня сложилось впечатление, что это была довольно эксцентричная могила.

- '無', хах. Что за странная могила, - сказал Каяма, словно выразив мои мысли.

Эта странная могила была сделана в соответствии с завещанием Сидзусавы Со. Предположительно, когда кто-то спросил его, что это значит, пока он был жив, он ответил: “Это мой взгляд на жизнь.”

Действительно, когда люди умирают, они становятся ничем. Они не попадают ни в рай, ни куда-либо еще. После смерти ничего не остается.

Вероятно, это правда.

Я достал телефон и сделал пару фото для Мамизу.

Затем мы пошли назад по пути, которым пришли.

- Я собираюсь признаться Ватарасе Мамизу, - сказал мне Каяма, пока мы ехали обратно в поезде.

"Я люблю Мамизу. Тоже. Я признался ей...Но она отвергла меня."

Я не мог сказать эти простые слова ему.

Вместо этого я произнес:

- В следующий раз давай сходим к ней вместе.

Пару дней спустя, когда я пришёл к Мамизу, она продолжала вязать свитер.

- Сегодня я привёл с собой ещё одного человека.

- Кого? - озадаченно спросила она, оторвавшись от вязания.

Каяма вошёл в комнату. Я чувствовал, как он нервничает.

- Ты помнишь меня? - спросил он.

- Эээм... Ах, точно! Ты тот парень со вступительных экзаменов, верно?

- Я рад, что ты вспомнила меня. Меня зовут Каяма Акира.

- Тогда я буду обращаться к тебе "Акира-кун".

Каяма повернулся ко мне.

- Окада, не мог бы ты оставить нас ненадолго наедине?

- Ааа...Конечно.

Я вышел из палаты и сел на скамейке в коридоре. Медсестры деловито расхаживали по коридору.

Наверное, Каяма уже признался Мамизу.

У меня не было прав останавливать его.

И всё же у меня в сознании было какое-то мрачное ощущение.

Что это? Ревность? Я улыбнулся этой жалкой эмоции внутри меня.

Затем я задумался над тем, что скрывалось под "прости", сказанным мне Мамизу, которым меня отвергли. Но даже если меня и отвергли, я ведь не могу перестать любить её от этого.

Я глянул на часы. Прошло лишь пять минут.

Время текло неравномерно; разные периоды в пять минут могли казаться длинными или короткими. Я чувствовал, что время, проведенное с Мамизу, было коротким. Драгоценное время было коротким, а время, которое меня не волновало, - долгим. А почему не наоборот?

Я закрыл глаза. По какой-то причине, моё сердце бешено билось. Что заставляет меня нервничать?

Я услышал, как резко распахнулась дверь больничной палаты. Открыв глаза, я увидел Каяму.

- Эй, Каяма... - начал было я, желая продолжить обычным "ты идиот", но приглядевшись к нему, передумал.

Ему вряд ли было сейчас дело до меня.

Он уставился на меня, его лицо было пепельным, пустым и невыразительным. На ум пришло слово "ошарашенный". Как будто я смотрела на кого-то другого, кто не был Каямой. У меня было такое чувство, что я никогда раньше не видел такого бессильного выражения на его лице.

Он молча стоял.

Сконфуженный, я посмотрел ему за спину.

- Это так разочаровывает, - выдавил из себя он.

После этих слов, он зашагал прочь по коридору.

Я не знал, что делать.

Хотел было погнаться за Каямой, но потом решил, что ему нужно побыть одному.

И затем вошёл к Мамизу.

Она неловко закрыла лицо руками и вздохнула. Воцарилось молчание.

- В последнее время стало жарче, не так ли?

- Акира-кун сказал, что я ему нравлюсь.

- Понятно.

Ответила ли она ему "прости", как в случае со мной.

- Что ты ему сказала?

- Прости.

Как я и ожидал.

- Я сказала ему, что есть человек, который мне нравится, - бессильно выдохнула она.

- О...ох, понятно.

Я был шокирован. Неудивительно, ведь я впервые это слышал.

Кто это?

Где и когда это могло произойти? (П.п. Валенок ты, Окада.)

Я был ошарашен.

Но ничего не спросил.

- Эй, на днях я ездил к могиле Сидзусавы Со, - сказал я, пытаясь сменить тему разговора, и показал ей фотографии.

- Ничего себе, тут действительно написано "無" Может мне тоже стоит написать "無" на своей могиле.”

- Мне бы хотелось чего-нибудь другого.

- Чего, например?

- Невроз?

- Это ужасно, - рассмеялась она.

Я засмеялся вместе с ней.

- Что дальше?

- Ты о чём?

- Что следующее ты хотела бы сделать перед смертью?

- Давай посмотрим...Ну...Я бы хотела попробовать покурить. В такое время же нормально курить, да?

Такое время?

- Нет, нет, ты не можешь. Мамизу, ты болеешь, тебе определённо не стоит этого делать.

- Вот почему это буду делать не я, а ты, Такуя-кун. Неужели ты забыл?

***

Я был очень занят в последнее время.

Мы репетировали спектакль для фестиваля три раза в неделю, собираясь в школе или парке. Из-за этого я даже взял перерыв в работе в кафе. Все это стало отсебятиной, как только было решено, что Джульетту будет играть парень. Так почему же мы должны так стараться? Я задавался этим вопросом, но от репетиций не отлынивал. Все ради того, чтобы я мог передать все свои ощущения Мамизу.

В тот день, по некоторым причинам, мы не могли использовать для репетиций наш класс, поэтому мы практиковались в соседнем парке. Хотя стоял сентябрь, было все еще жарко, и я выступал в парке под палящим солнцем, желая, чтобы всё это поскорее закончилось.

Мы репетировали историю любви, известную каждому. Ромео и Джульетта любили друг друга, но из-за конфликта меж их семьями, они не могли пожениться. Джульетта в итоге должна была выйти замуж за другого человека, чего она не желала, поэтому она выпила 'зелье фальшивой смерти'. Она выпила его и уснула мёртвым сном, одурачив всех и заставив прервать свадьбу. А потом она должна была вернуться к жизни и тайно сбежать с Ромео. Но новости о плане не дошли Ромео, и он убивает себя, полагая, что Джульетта на самом деле мертва. После этого, когда Джульетта просыпается, она впадает в отчаяние от смерти Ромео и совершает самоубийство. Конец. Ах, какое недоразумение.

- Ох, Джульетта, почему ты умерла? - сказал Каяма, играющий Ромео, совершенно немотивированно.

Было действительно трудно передать эмоции таких сцен.

После случившегося в палате, отношения между мной и Каямой стали неловкими, и мы вроде как не разговаривали друг с другом.

- Я тоже умру, Джульетта, и последую за тобой.

Затем Ромео выпивает яд и погибает.

- Ромео! Ах, почему ты мёртв!

После этого Джульетта, персонаж, которого я играю, закалывает себя кинжалом. А потом они оба умирают. Трагический конец. Таков запланированный сценарий.

- Ему не хватает серьезности, - сказала девушка из театрального кружка, исполнявшая роль режиссера пьесы, с кислым выражением лица.

- Дай нам передохнуть! - возмущённо крикнул я.

- Хорошо. Тридцатиминутный перерыв!

Мы репетировали в непринужденной обстановке. Сегодня пришли лишь шесть основных актеров, включая меня, директор и ещё два человека – в общей сложности девять человек. Остальные студенты, вероятно, усердно готовились к вступительным экзаменам в университет или где-то развлекались.

В любом случае, было ясно, что большинство из них, вероятно, находятся в прохладном помещении. При мысли об этом мне стало немного горько.

После этого я тихонько выскользнул из парка и направился к ближайшей зоне для курения. Я достал из кармана сигареты и закурил.

- Не слишком ли небрежно? - услышал я раздражённый голос Каямы.

Я повернулся к нему.

- Что? Не следи за мной.

- Если тебя поймают, то отстранят от занятий.

- Мне всё равно, если ты доложишь обо мне.

Я втянул в себя сигаретный дым и медленно выдохнул. Честно говоря, я всё ещё не привык к этому. Я просто втягивал его, а потом выпускал, не пропуская в легкие.

- Дай сюда, - сказал Каяма, выхватив сигарету у меня изо рта, и глубоко вдохнув дым. - Вот как это делается.

Здесь было не так много людей, чего и следовало ожидать, так как солнце палило вовсю. Лишь один слегка полноватый служащий курил сигарету, вытирая пот носовым платком.

- Каяма, ты куришь?

- Раньше. Я бросил...Знаешь, ведь Сидзусава Со был заядлым курильщиком. А в средней школе я уважал его.

А, понятно, так вот почему Мамизу тоже интересовало курение. Действительно, человек в той книге курил, как паравоз, и наслаждался жизнью, несмотря на то, что недолго прожил из-за своей болезни.

- Насчёт Каямы Масатаки... - вдруг произнёс он.

Масатака был старшим братом Каямы. Я помнил его имя лишь потому что он умер. После своей смерти он стал более значимым.

- Он был умён и хорош в спорте. Поэтому я ненавидел своего брата. До самого конца. Но воспоминания о нём стали лучше после того, как он умер. Порой я думаю, что он был действительно хорошим парнем.

У меня возникло ощущение, что я впервые слышу, как Каяма говорит о своем брате напрямую.

- Как ты думаешь, о чём разговаривали мой брат с твоей сестрой когда были вместе?

- Даже не могу представить.

- Интересно, они говорили о нас?

- Кто знает. А о чём ты разговаривал с девушками?

- Порой мы говорили о тебе.

Прозвучало немножко пугающе.

- Держу пари, что ты ругал меня.

- Наверное. Я говорил им, что в моем классе есть странный парень.- Каяма не стал этого отрицать и отшутился. - Эй, парень, который нравится Мамизу, это ты?

Пухлый служащий обернулся и посмотрел на нас. Чего он хотел? Он думал что-то вроде: "Эти парни наслаждаются своей молодостью?", не так ли?

- Такого же быть не может, верно?

- А ты толстокожий.

- Не говори так, будто ты всё знаешь.

- Меня это бесит. Скажи мне прямо, Окада, - он сказал это яростным тоном, что для него довольно необычно.

- Ты всегда говоришь слишком мудрёно. Неужели не можешь разговаривать нормально?

- Так Ватарасе Мамизу не влюблена в тебя?

Я всё больше злился на Каяму за то, что он говорил такие вещи, ничего не зная.

Я забрал у него сигарету, сделал одну затяжку и погасил её. Рассеяно уставившись на облачко дыма, я вдруг вспомнил концовку "Одного луча света".

Главный герой страдает от болезни люминесценции. Он знает, что скоро умрет. Однажды его друг, с которым он познакомился в санатории, и который тоже страдает от этой болезни, умирает. Ночью, когда его кремируют, дым, поднимающийся из трубы, слабо светится. Когда тело больного люминесцентной болезнью кремируют, дым испускает свет при лунном свете. И тогда этот дым становится лучом света при подъеме в небо. Когда главный герой наблюдает, как его друг становится этим лучом света, и чувствует приближение собственной смерти, он думает, что смерть человека - это прекрасная вещь.

А затем, история заканчивается.

Во время сегодняшних занятий, Йоши-сенсей была в траурных одеждах. Перед тем, как начать занятия, она сказала нам, что один из её преподавателей в университете скончался и скоро должны были состоятся поминки.

По прибытию домой, я сел перед буцуданом Мейко и представил, какие бы похороны были у меня.

У меня было прекрасное представление этого. Было бы идеально, если бы никто не пришёл на похороны, потому что я их ненавижу.

Я вспомнил похороны Мейко. Это было ужасно.

Она погибла столь неожиданно, что все были ошеломлены этим. Я присутствовал на похоронах, поскольку, как близкий родственник, не мог их пропустить. Все строили свои предположения о смерти моей сестры. Я не хотел их слышать. Все плакали, и просто шумели. Я хотел, чтобы они заткнулись. Я не плакал. Слышал, как родственники, глядя на меня, шептали: “Я понятия не имею, о чём он думает.” и “Какой холодный человек." Может и так.

На поминках было очень много алкоголя и еды.

Я не понимал, почему люди пили, когда умерла Мейко. Я даже видел людей, которые выглядели так, будто им было весело.

"Они что, сошли с ума?" - так я думал.

Стараясь не попадаться на глаза родственникам, я позаимствовал одну из бутылок пива, закрылся в туалете и выпил его прямо из горлышка. Это был мой первый раз, когда я пил алкоголь. Это было горько и отвратительно. В дверь стучалось много людей, но я проигнорировал их и продолжил пить пиво в туалете.

- Прости, что я так холоден.

Я тихо извинился, сидя перед буцуданом.

Мейко теперь могла лишь улыбаться с фотографии.

Я попытался представить себе похороны Мамизу, но никак не мог представить, каково это будет. Когда умрет Мамизу? Пойду ли я на её похороны? "Определённо не пойду." - подумал я.

- Окада-кун, с тобой в последнее время творится что-то странное, - сказала мне Рико-тян-сан во время обеденного перерыва.

Я чувствовал, что делаю много ошибок. То перевариваю спагетти и они превращаются в кашу, то случайно превращу жареную курицу с рисом в горелую курицу с рисом.

Я что, превращаюсь в неуклюжую девчонку?

- Извини, я буду более внимательным.

- Я не про твои ошибки...Не только про них. Просто у тебя сейчас такое лицо, будто наступает конец света.

Неужели я выгляжу таким подавленным?

- У тебя что-то произошло?

Одурачить её слишком сложно.

- Не так давно мне отказали.

- Ух, так есть кто-то, кто нравится тебе.

- Полагаю да...

Дела в кафе шли своим чередом. Обслуживание было в целом стандартным, и не было ничего, что нужно было менять. Постоянных клиентов тоже было не так уж много. Но даже так, будто бы им надоело делать одно и то же каждый день, служанки часто приспосабливались и пытались сделать что-то новенькое.

- Окада-кун, напиши на рисовом омлете "С днём рождения!", вместо сердечка.

Хотя таково было данное мне указание, когда я пошёл вырисовывать это кетчупом, мои руки остановились. "Как ты хочешь чтобы я написал 'tan'!’ Но если бы я написал его на хирагане, там было бы слишком много символов, и надпись не влезла бы. В конце концов, я написал "Happy birsday" на английском языке.

(Прим. анлейтера.

誕 (tan) является первым кандзи в 誕生日 (tanjoubi, что означает день рождения). Это на самом деле не такой сложный кандзи, но у него много деталей, поэтому кажется, что Такуя забыл, как его писать. "C Днем рождения " в хирагане будет おたんじょうびおめでとう.)

Работа закончилась, и пока я шёл с Рико-тян-сан домой, она указала мне на мою ошибку.

- Окада-кун, ты допустил орфографическую ошибку. Там нужно было писать 'th', а не 's'. Это же английский средней школы. Ты ведь учишься в хорошей старшей школе? С тобой все в порядке?

Я всегда был плох в английском, но я действительно не учился в последние дни. В порядке ли я? Я слегка призадумался.

- Если подумать, Окада-кун, ты нечасто в последнее время появляешься на работе...

- Ах, потому что летние каникулы закончились, и у меня появилось много дел, например, подготовка к школьному фестивалю. Возможно, я скоро уволюсь.

В последнее время я выходил на работу всего лишь около раза в неделю.

- Без тебя здесь станет несколько одиноко. И всё же ты не похож на человека, который бы стал участвовать в таких мероприятиях.

- Я не был таким... - моя жизнь сильно изменилась после встречи с Мамизу.

- Так что же вы делаете?

- Ставим "Ромео и Джульетта". Я играю Джульетту.

Она подавила смешок и посмотрела на меня, словно вопрошая, в своём ли я уме.

Я привык к такой реакции.

- Я в порядке, - сказал я.

- Интригующе...

- Что именно?

- Всё.

- Это нормально.

- Ага, именно об этом я и говорю.

- О чём ты говоришь?

- Ладно, не бери в голову.

(П.п. - Я...ничего не понял.)

На этом разговор прервался, и мы молча продолжили идти по дороге.

- О том, что ты тогда сказал...

- Тогда?

- Ты сказал: "в следующий раз."

- Ааа...

- Не хочешь ли ты куда-нибудь сходить со мной?

Я замер. Рико-тян-сан шагала в несколько впереди меня.

- Не принимай всё так серьёзно, - сказала она.

- Извини.

- Я пошутила. Пойдём домой, Окада-кун.

Она немного напряглась.

Не в силах что-либо сказать, я просто начал передвигать ногами.

Когда мы с Рико-тян-сан расстались, мне вдруг захотелось увидеть Мамизу. Это всё было довольно странно. Я хотел было пойти домой, но мои ноги сами понесли меня к больничной палате Мамизу.

Когда я прокрался в её комнату, она стояла у открытого окна и смотрела на улицу. Занавески колыхались.

- Поспеши и ложись спать, - сказал я.

- Ого, с чего это ты вдруг?

- Извини. у меня выдалось немного свободного времени, так что я пришёл поиграть, - я не знал что сказать. Да что там, я даже не знал сам, как всё это объяснить.

- Ты идиот? Хоть знаешь сколько сейчас времени?

Действительно, уже было одиннадцать часов вечера.

- Эх, неважно. Ладно, подойди сюда, - её тон сменился на мягкий и она поманила меня к окну. - Смотри, - она указала на небо.

- На что?

Словно в ответ на мой вопрос, Мамизу протянула руку за окно.

Сегодня луна была прекрасна.

Под её светом, рука Мамизу начала слабо светиться.

Сколько бы раз я это не увидел, наверное, так и не привыкну, для меня это всё ещё остается чем-то мистическим. Хотя, ей бы наверное не понравилось, если бы на неё так смотрели.

- Тебе не кажется, что свет стал ярче, чем раньше?

Я присмотрелся поближе, и, действительно, свечение усилилось по сравнению с тем, когда мы наблюдали за звёздами на крыше.

- То, что оно усилилось, означает, что моё состояние ухудшается.

- Ага.

Я просто не знал, что ответить.

- Послушай, Такуя-кун, ты ведь уже потерял кого-то важного, да? - она сказала это так, будто бы давно хотела спросить, но вспомнила только сейчас.

- Неправда.

Конечно же, я солгал.

- Неужели? Мне показалось, что ты привык к этому.

- К чему?

- К смерти.

Я бы не хотел становиться таким человеком.

- Что ты хочешь этим сказать? - я уже начал жалеть о том, что пришёл сегодня к Мамизу. - Я домой.

Я повернулся к ней спиной и уже хотел было направиться к двери, как вдруг она схватила меня за край рубашки.

- Прости, Такуя-кун. Ты злишься на меня?

- Не совсем, - холодно ответил я.

- Эй, - её голос дрожал. - Если я скажу, что слишком напугана, чтобы спать, ты останешься со мной до утра?

Она впервые произнесла столь слабовольные слова.

Я не ответил. Но внутри моей головы царил хаос.

С какими намерениями она сказала мне это?

Она задёрнула занавески и легла на кровать. Я сел на стул.

- Иди сюда, - тихо сказала она.

В конце концов, я проскользнул в её постель.

- Всё не так, как ты мог подумать, так что не делай ничего извращённого, хорошо?

- Хорошо.

В любом случае, вряд ли я сейчас смог бы сделать что-то подобное. Теперь я тоже не мог уснуть.

- Мне сказали, что завтра возьмут мою спинномозговую жидкость на анализ, - сказала она, словно пытаясь убедиться, что я не сплю. Похоже, она не могла уснуть.

Но я ничего не ответил.

- Есть два вида тестов. Причина моей болезни до сих пор не установлена. Вот почему способ вылечить её до сих пор не найден. Основное лечение - это лечение симптомов. Итак, один из видов тестов - это исследование того, почему люди заболевают этой болезнью. Другими словами, я подопытный кролик. Они тестируют новые лекарства и каждый день проводят эксперименты с моим телом.

Несмотря на моё молчание, Мамизу продолжила говорить, не заботясь о том, слушаю я или нет.

- Даже если они установят причину, исследования займут десятилетия, так что меня уже не спасут. Но всё же, в будущем это поможет многим людям, верно? Я хороший человек, так что я стараюсь ради будущего всего человечества.

Я лежал с закрытыми глазами, спиной к Мамизу, так что я не мог видеть её лица в этот момент. Что оно выражало?

- Я великолепна, не так ли? Так что ты должен похвалить меня, Такуя-кун.

Я не знал, что сказать, поэтому продолжил притворяться спящим. Позже, я услышал тихое сопение Мамизу, удостоверился, что она спит, а затем выскользнул из кровати и вышел на улицу. Было бы очень неприятно, если бы я действительно остался бы там до утра, а затем кто-нибудь нашёл бы меня там.

Было около трёх часов утра, так что я отправился в ночное кафе, дождался первого автобуса, а затем отправился на нём домой.

Когда я пришёл домой, я был поражён.

Моя мать сидела за столом. В полутёмной комнате, ничего не делая, просто молча сидела. Любой бы такому удивился.

- Что ты делаешь? - спросил я.

- В последнее время ты какой-то странный.

Похоже, что она до самого утра ждала моего возвращения.

- Я умоляю тебя, только не совершай самоубийство, - она смотрела на меня с пустыми глазами.

- Ты меня раздражаешь. Разве это не я должен выбирать между жизнью и смертью? - обычно я бы спокойно принял её речь, но в этот раз слова вырвались из меня, даже не успел я задуматься.

- Ты не понимаешь чувств родителя, потерявшего ребёнка, Такуя.

Мне больше не хотелось спорить. Я устал, и мне просто хотелось лечь спать.

- Ты уже взрослая, так что возьми себя в руки.

Даже после того, как я сказал это, моя мать продолжила наседать на меня, но я просто проигнорировал это и пошёл в свою комнату. Не принимая душ, и не переодевшись в пижаму, я просто лег спать.

Пару дней спустя, после репетиции, я пришел в палату к Мамизу, и увидел, как она держит в руках красный шарф. Видимо, это и было результатом её вязания.

- Ты опоздал, Такуя-кун.

- Извини.

Не то чтобы я обещал, что приду сегодня, так что я не мог опоздать, но я всё равно извинился.

- У тебя сегодня тоже была репетиция?

- Играть Джульетту нелегко.

И я рассказал обо всём, что происходило на репетициях. Прервался лишь на моменте диалога между мной и Каямой.

- Каково это курить?

- Горько и неприятно. Вряд ли я кому-нибудь это порекомендую.

- Ты почувствовал удовлетворение? Свежесть?

- Нет...совсем ничего.

- Ох, как скучно. Скажи, Ромео ведь играет Акира-кун, верно?

- Ты слышала это от него?

- Ага. Вы поцелуетесь? Кьяя!! Как волнующе!

- Да ни за что!

- Как скучно.

Я почувствовал раздражение, поэтому начал тягать Мамизу за щёки.

- Оштановиииш!

Мамизу выглядела забавно, когда в смятении попыталась оттолкнуть меня, поэтому я начал делать это более настойчиво.

- Я не хочу останавливаться.

- Эээээй!

И тогда я спросил это, подражая её манере речи.

- Ктооо тебее нраавится?

Она оттолкнула меня и сделала серьёзное лицо.

- Я стараюсь делать так, чтобы никто.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Так что было бы проблематично, если бы ты начал лезть в это.

Её слова становятся всё более загадочными. Интересно, во что я лезу?

- И, пожалуйста, отдай этот шарф моему отцу. Только так, чтобы моя мать не узнала.

- Что? А, хорошо...

Но место, где живёт Макото-сан довольно далеко.

У меня был телефон Макото-сан, так что я связался с ним. Он сказал мне, что не может приехать в этот город, но подъедет к одной из соседних станций.

Мы встретились в "Макдоналдсе", я приехал первым и начал его ждать. Когда Макото-Сан заходил, то почему-то часто оглядывался через плечо. Он вел себя как преступник в телевизионной драме, остерегаясь людей, которые следят за ним.

- Похоже, ты заботишься о моей дочери, - он выглядел изнемождённым. - Вот подарок тебе, Окада-кун.

Пока я гадал, что же это будет, Макото-Сан протянул мне книгу. Упаковка из книжного магазина все еще была на нем, так что я не знал, что это за книга, но у меня и не было желания проверить.

- Значит...Состояние Мамизу ухудшилось?

- Прошёл почти месяц, как её перевели в отдельную палату, - я говорил только объективную правду, которая не включала моего субъективного мнения.

- С тех пор как я развёлся, моя проблема банкротства не должна коснуться Мамизу и Рицу. Но...есть те, кто не против использовать незаконные средства.

- Это вам передала Мамизу, - я положил бумажный пакет на столик.

Шарф, который дала мне Мамизу, был внутри. Но Макото-сан был поглощен разговором и не проявлял никакого интереса к содержимому пакета.

- Если когда-нибудь выяснится, что это был фиктивный развод, и что я тайно посылал деньги Мамизу и Рицу...у них будут проблемы.

Не в силах больше терпеть, я вытащил шарф из пакета и передал его Макото-сану.

- Это...

- Мамизу связала это. Для вас, Макото-сан.

- Понятно.

Макото-сан выглядел очень тронутым.

- Немного рановато, но она сказала, что может не дожить до зимы, - я увидел, как на его глаза навернулись слёзы. - В любом случае, навестите её. Прошу.

Сказав это, я вышел из "Макдональдс."

- Такуя-кун! - Макото-сан окликнул меня, когда я шёл по улице.

Я не хотел оборачиваться, но у меня не было выбора.

Он выглядел очень жалко.

- Ты любишь Мамизу?

- И что если так? - зло бросил я, а затем, пересёк пешеходный переход.

И побежал.

Проскальзывая в потоке людей, я бежал со всех ног.

Я будто в дораме. Будто я идиот. Я идиот.

Ватарасе Мамизу скоро умрёт.

Эта реальность, на которую я старался не обращать внимания, приближалась ко мне.

Я вспомнил прошедшие деньки.

Большинство просьб Мамизу были скучными.

Тот факт, что она перед смертью хотела сделать такие скучные вещи, только ещё больше подчёркивал реальность ситуации.

Но ведь всё не так, верно?

Это ли ты хочешь совершить перед смертью?

Действительно ли тебе больше не о чём сожалеть?

Действительно ли Ватарасе Мамизу может умереть без сожалений о чём-либо?

Что же я могу сделать?

Я начинаю ненавидеть своё бессилие.

Я продолжал прокручивать эти вопросы, на которые, казалось, не было ответа.

Я вернулся домой, но не смог заснуть. Вспомнив про книгу, что я получил от Макото-сана, я достал её из сумки. Распаковав её, я посмотрел на обложку.

"Как сделать снежный шар"

Так гласила обложка.

Снежные шары можно сделать самому? Я был поражён.

Нельзя ли тогда починить его? Я думал об этом, листая страницы.

Может, Макото-сан таким образом пытался оставить мне послание.

Я уставился на обломки снежного шара, который все еще был у меня. Миниатюрный бревенчатый домик потерял снежный мир вокруг себя, и теперь он просто лежал в моей крошечной комнате. Чувствуя себя виноватым из-за того, что оставил его в таком состоянии, я несколько раз пытался, подлатать его, но ничего не выходило. Это было похоже на дом, который смыло цунами. Пока он был внутри стеклянной сферы, он выглядел так, как будто в нем кто-то жил, но теперь это был просто мусор. Это был дом, который потерял что-то важное.

Безполезный дом.

На мгновение я увидел странную иллюзию. Мне казалось, что я смотрю на свой собственный дом с веранды чужой квартиры в бинокль. Конечно, мой дом не был бревенчатым. Но мне казалось, что они похожи. Это было таинственное ощущение. Затем я представил себе дом Мамизу.

После начала второго семестра я стал посещать больничную палату Мамизу реже, чем во время летних каникул. Два-три раза в неделю. С каждым посещением её лицо становилось всё более бледным.

Смерть приближалась к ней.

Я чувствовал это, когда находился рядом с ней.

Она стремительно теряла вес.

- Мамизу, разве ты не хочешь сделать что-нибудь ещё?

- Я...хочу спать...

Сначала я подумал, что она шутит. Но нет. Она легла на на кровать с меланхоличным выражением лица, даже не взглянув на меня.

- Такуя-кун...Ты можешь больше не приходить.

- Почему ты говоришь такое?

- Просто забудь обо мне.

- Что ты хочешь всем этим сказать...

- Потому что это больно. Я не хочу больше видеть твоё лицо, - её голос звучал слегка истерично. - Оставь меня одну. Я ненавижу тебя. Раздражаешь.

- Ты говоришь всё это, пытаясь заставить меня ненавидеть тебя? - мой голос дрожал, я не мог успокоиться.

- Верно, - она сказала это уставшим, отчаявшимся голосом. - Это моя последняя просьба: "Никогда больше не приходи ко мне." Понятно?

- ... Я понял...

Почему я сказал это? Я не знаю.

Я вышел из палаты. Возможно, я видел Мамизу в последний раз. Вот так всё и закончится? Что значило всё то время, что мы провели вместе?

Но не было смысла думать об этом.

Я закрыл дверь.

Всё кончено.

Всё это было просто дурным сном.

Я попробовал забыть об этом прямо сейчас.

На самом деле, наша встреча с Мамизу обернулась для меня сплошными проблемами.

Она заставляла меня делать абсурдные вещи. Она отлично повеселилась, причиняя мне неудобства.

Она неприятный человек.

Разве она не отвратительная личность?

Она эгоцентрична.

Эгоистична.

Всегда пытается скрыть то, что думает, вместо того, чтобы сказать это.

Другими словами, она врунья.

У неё сильная воля.

Несмотря на это она иногда бывает слабохарактерной.

Её легко заставить плакать.

Она очень эмоциональна.

Она беспокоится о своей семье.

Она очень добрая.

Она очень хрупкая.

Её так легко ранить.

Я всегда причинял её боль.

...

Разве могу я забыть её?

Это невозможно.

Скоро лето сменится осенью. Осенью, сезоном, когда умерла Мейко.

Я часто вспоминал Мейко осенью, и с каждым годом, с её наступлением, я становился всё более меланхоличным. Этот год, в частности, был худшим. Мне как-то не нравилось, что я сам переживаю осень моего первого года в старшей школе, период времени, когда моя сестра жила в последний раз.

С тех пор, как я перестал видеться с Мамизу, прошло две недели. А школьный фестиваль начинается уже завтра.

Даже студенты, которые обычно не участвовали в репетиции, теперь, когда до спектакля оставался всего один день, принимали в ней участие. Все были довольно заняты, но относительно мало работы было выделено нам, членам основного состава, так что мы были фактически совершенно свободны.

- Уже завтра, хах, - сказал Каяма.

Я стоял, прислонившись к учительскому столу, и Каяма бросил мне банку газированного напитка, которую он, похоже, купил в торговом автомате на первом этаже.

- Окада, почему ты играешь Джульетту?

- Ну...На самом деле, Мамизу очень хочет сыграть её.

- Ха? Что это значит?

- Мамизу хотела, чтобы я делал "вещи, которые она хочет сделать перед смертью", а потом рассказывал ей об этом.

- Так, завтра я могу представить, что ты - Ватарасе Мамизу?

- Как трагично.

Газировка шипела у меня во рту.

- Ещё два месяца, верно? - сказал он таким тоном, будто бы я уже знаю.

Но я лишь удивлённо посмотрел на его лицо.

- Мамизу сказала это?

Я вспомнил, что в начале летних каникул, Мамизу сообщили, сколько ей осталось жить, но тогда я был слишком напуган, чтобы спросить это.

- Да, когда я ходил к ней в палату. Ты не знал, Окада?

Я был шокирован. Не тем, что Каяма знал об это, а я нет. Но тем временем, что он назвал. "Два месяца". Меня будто бы подняли и швырнули в бассейн с ледяной водой.

- Эй, Окада. Почему прекрасные люди умирают, пока такой кусок дерьма, как я - живёт? Это безумие, да?

Интересно, о ком он говорит? Мамизу? Его старший брат? Или ещё кто-то? Я хотел спросить, но чувствовал, что не стоит.

Я попытался придумать, что бы ещё сказать.

- Ватарасе Мамизу меня тоже отвергла, - я наконец сказал это.

Но Каяма не выглядел удивлённым.

- Кто-то, кто всегда рядом, но кого я не могу коснуться.

- Что?

- Так сказала Ватарасе Мамизу о парне, который ей нравится.

Я впервые слышал это.

- Она сама сказала тебе это?

- Да. Вероятно, она говорила о тебе.

- Это вряд ли. Мы разорвали отношения и больше не виделись.

- Разорвали отношения...Ты что, ребёнок?

- Конечно.

Конечно же я ребенок.

"Эй, если я когда-нибудь, неважно почему, скажу тебе больше никогда не приходить ко мне, продолжишь ли ты приходить ко мне?"

Я вспомнил её слова.

Время медленно тянулось. В конце концов, мы очень тщательно репетировали сцену.

Сначала, Джульетта пьет зелье и входит в состояние, подобное смерти.

Затем, Ромео убивает себя, ошибочно полагая, что Джульетта мертва.

Наконец, Джульетта впадает в отчаяние от смерти Ромео.

Небытие.[無]

Когда тот, кого мы любим, умирает, мы также должны умереть.

Фраза, подчеркнутая Мейко, вдруг всплыла у меня в голове.

Нужна храбрость и сильная воля для того, чтобы ночью проникнуть в больницу. Я уже делал это несколько раз, и, возможно, поднабрался храбрости после встречи с Мамизу.

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Так оно и есть.

Поскольку на следующий день уже должна была состояться постановка, я хотел во что бы то ни стало увидеть Мамизу, так что вечером, по пути из школы, я пробрался в больницу. А затем меня поймала медсестра. Это была Оказаки, та самая медсестра, с которой я разговаривал, когда Мамизу упала в обморок в магазине.

- Сиди здесь.

Она вздохнула и указала мне на стул в комнате медсестёр.

- Твоё имя? Говори правду.

- Окада.

- Полное имя!

- Окада...Такуя.

- Как я и думала.

Я не знал, о чём она там думала, но она сказала это.

- Посторонним запрещён вход в комнаты после окончания часов посещения.

- Да...Простите, - теперь, у меня не было иного выбора, кроме как извиниться. Я опустил голову и смотрел в пол.

- Ну, это не имеет значения, не так ли? - сказала Оказаки-сан, сохраняя при этом серьёзное выражение лица.

Удивлённый, я поднял голову.

- Более важно, почему ты перестал посещать Ватарасе-сан? Вы ведь встречаетесь, не так ли?

Я был потрясён. Похоже, Оказаки-сан что-то не так поняла. Я думал, что она слишком занята, чтобы проверять список посещений. Мне и в голову не приходило, что она знает, что я часто навещал Мамизу.

- Вы поссорились? Или ты её ненавидишь? Стало больно смотреть, как она слабеет с каждым днём?

- Это не так. Просто...Она ненавидит меня. Она сказала, что не хочет видеть меня.

- Так вот почему ты больше не показываешься, - она легонько пнула меня по ноге. - Не будь таким дураком.

- Но...Я ведь ничего не могу поделать. Она сказала, что не хочет видеть меня. У меня нет иного выбора, кроме как отступить, не так ли? Или Вы такой человек, которому нравится извращённая, сталкерская любовь, Оказаки-сан? - по какой-то причине я решил пошутить, хоть это и было неуместно.

- Ты ничего не понимаешь. Думаешь, что прав и опьянён чувством собственной правоты. Это нормально. Мне пора делать обход, так что я пойду. А ты иди домой. Не будя больных посреди ночи.

Я медленно поднялся.

- На дежурстве я проверяю палаты пациентов. Ватарасе-сан часто плачет во сне, с тех пор, как ты перестал приходить. Думаю, она даже не знает об этом. И я не могу сказать ей об этом, потому что я не могу вмешиваться в чувства каждого пациента. Она всё время говорит: "Прости меня, Такуя-кун." Так ведь тебя зовут, да? Она извиняется перед тобой каждую ночь. Из-за чего? Я не знаю ответа.

Она произнесла всё это очень быстро. Такая речь больше подошла бы комику или политику.

- Всё, что я знаю, так это то, что единственный в мире человек, который может что-то сделать - это ты, - с этими словами Оказаки-сан направилась к выходу из комнаты.

- Подождите! - не думая, выкрикнул я.

- Тише. Сейчас ночь.

- Простите. Эмм...завтра, мой класс будет ставить спектакль. Вот почему я хотел увидеть Мамизу. Я постараюсь ради неё. Не могли бы вы передать ей это?

- Хорошо.

В конце концов, я послушно отправился домой, так и не навестив Мамизу этой ночью.

Перед выступлением, мне довелось пережить довольно болезненный опыт.

- Не двигайся, Такуя-кун.

Так как я играю Джульетту, меня поймали девчонки из моего класса, и начали делать макияж и запихивать меня в платье. Я знал, что на мне будет платье, но не ожидал, что меня заставят краситься.

- Мне же ведь не обязательно заходить так далеко... - сказал я, чувствуя, что больше не выдержу.

Но класс уже увлёкся и не слушал меня. Я слышал, как ребята хихикают. Кто-то сказал: "Окада-кун выгляди куда лучше с макияжем, разве нет?" и ещё "Ты выглядишь неплохо, Окада." Но когда я посмотрел в зеркало, то никак не мог описать свой внешний вид, кроме как "комичный." Мне хотелось бросить всё и убежать.

- Окада, ты нервничаешь? - спросил меня Каяма, одетый как дворянин. Он с любопытством разглядывал мой макияж.

- Вовсе нет.

Мне хотелось спросить "Разве это не ты нервничаешь?". Я чувствовал его напряжение.

- Я надеюсь, что всё пройдёт хорошо.

В тот момент, как я выйду на сцену в женском платье, уже никак не получится избежать превращения трагедии Шекспира в комедию.

- Тебе тоже следовало нарядиться женщиной. Женщина - Ромео. Новая, сенсационная юри-пьеса.

Но вместо этого получилась бы трагикомедия.

- Значит актёры - два парня? Хах.

- Это просто смешно, - хоть я и сказал это, но это было совсем не смешно.

И всё же, хотя меня и тошнило от всего задуманного, я всерьез собирался осуществить это.

Потому что я делал это не для себя.

Во время репетиций я тоже был серьёзен, так что всё должно пройти гладко.

- Всё в порядке? - спросил я Каяму, внезапно почувствовав беспокойство.

- Да, ты отлично выглядишь.

Мне закончили делать макияж, так что я толкнул его и встал.

В этот момент, телефон в кармане моей формы, которую я оставил в углу класса, завибрировал. Я поспешил к нему и посмотрел на экран.

На нем было написано "Ватарасе Мамизу."

И это был видеозвонок.

- Эй, Окада, уже пора начинать, - сказал кто-то.

Я проигнорировал его и ответил на звонок.

Лицо Мамизу заполонило экран.

Я посмотрел на него и...рассмеялся.

- Вроде как тебе хотелось меня увидеть?

Под её красными глазами были огромные мешки. Её лицо выглядело ужасно, будто бы она и не собиралась скрывать то, что плакала всего несколько минут назад. Я никогда не видел её в таком ужасном состоянии.

- Что думаешь? - почему-то спросила она самодовольным голосом.

- Кто бы что ни говорил, ты самая прекрасная девушка в этом мире, - я говорил это от всего сердца. Чувствовал, что сейчас всё, что я скажу сможет дойти до неё.

Мамизу рассмеялась.

- Но твоё лицо удивительно, Такуя-кун. Ты будто принцесса!

Эй, это грубо.

- Я пошёл, Мамизу.

Не прекращая звонка, я вышел в коридор. Все ученики тут же развернулись ко мне, чтобы разглядеть меня в платье и с макияжем. Я не мог понять, что за звуки они издают. Были ли это насмешки или же радостные возгласы.

В нашей школе было принято, чтобы актеры, одетые в костюмы, выходили в зрительный зал.

Ученики, сновавшие туда-сюда останавливались, чтобы поприветствовать нас.

Мои одноклассники следовали за мной. Шагая впереди всех, я смело шёл по коридору, не прерывая звонок. Я намеревался взять Мамизу с собой.

- Ты удивителен, Такуя-кун, - она явно было впечатлена.

- Всё только начинается!

- Постарайся изо всех сил!

- Конечно.

Я вошёл в зрительный зал.

Я нашёл Йоши-сенсей внутри и подошёл к ней.

- Что на тебе надето? Вау...Такуя-кун, ты выглядишь потрясающе, - сказала она, едва не рассмеявшись.

- Я не хочу этого слышать. Я сейчас на видеосвязи с Мамизу.

- Что? Зачем?

- Не важно. Не могли бы вы направить камеру телефона на сцену? Мамизу тоже член нашего класса, так что она имеет право увидеть это.

Она молча кивнула мне и взяла телефон из моих рук. Я повернулся к ней спиной и направился от зрительских мест к сцене.

- Каяма, Мамизу смотрит на нас.

- Я знаю. Ты же только что разговаривал с ней.

- Что ж, тогда...давай как следует постараемся.

- Ага.

И так, наш спектакль, "Ромео и Джульетта", начался.

- Как и ожидалось, в основном зрители смеялись. Ну, Джульетту играл я, парень, так что тут сложно было устоять. Я думал, что всё в порядке.

Но Каяма выглядел как-то странно.

Может быть, из-за того, что он нервничал, а может быть, из-за чего-то ещё, но он был несколько подавлен после начала представления, несмотря на то, что у него было достаточно духа до настоящего момента. Неужели Каяма относится к тому типу людей, которые становятся более робкими, когда речь заходит о реальных вещах? Уже отчаявшись к этому моменту, я сделал все возможное, чтобы сыграть роль Джульетты.

Пьеса приближалась к финалу, и, наконец, всё что осталось - это смерти Ромео и Джульетты.

Сначала я, Джульетта, выпил зелье ложной смерти и заснул мертвым сном посреди сцены.

Каяма, действуя как Ромео, который обнаружил Джульетту, прокричал строки, что репетировал десятки раз.

- О, Джульетта, почему ты умерла?

С ним что-то было не так. Казалось, он борется сам с собой. Я продолжил притворяться мертвым, но приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на него.

Прямо передо мной стоял идиот.

Каяма плакал.

Нет, он рыдал.

Каяма, который не проронил ни слезинки, даже после падения со второго этажа, плакал.

Из-за этого он даже не мог произнести следующую строчку.

Заметив это, толпа зашевелилась в смятении:

- Что с ним?

- Он плачет.

- Эй, кажется что-то не так.

- Всё в порядке?

Каяма бы так немотивирован во время репетиций, но сейчас он всего себя отдавал игре.

"Так, завтра я могу представить, что ты - Ватарасе Мамизу?"

Я вспомнил, как Каяма говорил мне это вчера.

Прошло довольно много времени.

Эй, эй, Каяма, что ты собираешься делать?

Я нервно смотрел на него.

Его слезы никак не останавливались.

Тем не менее, ему удалось выровнять дыхание и произнести свои реплики на одном дыхании. - Я тоже умру, Джульетта, и последую за тобой. А затем пошёл пить зелье.

Я рефлекторно протянул руку.

- Постой! - сказал я, встав и схватив Ромео за руку.

Все присутствующие в зале, кроме меня были ошарашены.

Этого следовало ожидать. Джульетта, которая должна была спать, внезапно проснулась и остановила самоубийство Ромео. Это была совсем не болезненная история.

- Не умирай, Ромео! Ведь я всё ещё жива!

В этот момент зал разорвался хохотом.

- Я выпила зелье ложной смерти, Ромео. Не умирай, поскольку я жива!

- Ч-чт...- Каяма уставился на меня, совершенно не понимая, что происходит.

- Это нелепо... - пробормотал один из моих одноклассников у края сцены, схватившись за голову.

- Ух ты, повезло мне! - воскликнул Каяма.

Хохот стал ещё громче.

***

Я думал, что все в классе возненавидят меня, но, к моему удивлению, было не так много тех, кто злился из-за этого. Все устали от обычных "Ромео и Джульетты", и моя ужасная игра в конце концов была хорошо принята, так что никто не жаловался. На самом деле, были даже те, кто хвалил меня, говоря: “Всё прошло хорошо!" В любом случае, всё уже было кончено, так что никто не собирался об этом говорить.

Единственная жалоба поступила от нашего классного руководителя, Йоши-сенсей.

- Окада-кун, это было немного...

Не обращая внимания на её ругань, я забрал у неё телефон. Видеозвонок всё ещё продолжался, и Мамизу улыбалась по другую сторону экрана.

- Ты видела это?

- Да. Это была самая интересная пьеса, что я видела!

- Спасибо.

Я вышел из зала, всё ещё одетый в платье и держащий телефон в руках. Казалось, будто я держу миниатюрную Мамизу.

За стенами школы уже было темно. Не успел я оглянуться, как уже наступила осень, и с каждым днем солнце садилось всё раньше.

- О, Джульетта!

Я повернулся и увидел, как Каяма идет ко мне. Он все ещё был одет как Ромео и держал в руках бутафорский меч. Он бросил мне салфетки для снятия макияжа.

- Акира-кун, ты тоже был удивителен, - сказала Мамизу, заметив Каяму.

- Это было великолепное представление, не так ли?

Не смеши меня.

- Окада, ты пойдёшь на праздничную вечеринку? - не похоже, что ему было интересно это.

- Не интересует, - сказал я, протирая лицо салфеткой.

Более важно...Я хочу поскорее увидеть Мамизу.

- Я хочу пойти! - вдруг встряла Мамизу.

- Это значит...

- Иди, Такуя-кун. В следующий раз расскажешь мне об этом.

- Послушай...

- Ты сегодня герой, Такуя-кун. Ах, я имела в виду героиня. Так что ты должен присутствовать.

На этих словах, Мамизу оборвала звонок.

Возможно, она пыталась быть тактичной?

Если это так, то это не похоже на неё. Я не хотел, чтобы она выкидывала нечто подобное, мне хотелось лишь поскорее увидеть её.

- Ты знаешь, Окада...

- Что?

- Ты всё ещё беспокоишься после этого?

- Что ты хочешь сказать?

- Она ведь любит тебя?

- Заткнись.

В конце концов, я решил пойти на вечеринку в тот день. В караоке кто-то пел что-то вроде “Молодость проходит в мгновение ока." "Все выглядят так, будто им весело", - подумал я. В конце концов, я решил найти подходящее время, чтобы выскользнуть и пойти домой. Когда я взглянул на часы, было чуть больше одиннадцати. Я подумал, не стоит ли мне сходить в больницу. Но меня только вчера отчитала Оказаки-сан. Мне тоже хотелось, чтобы Мамизу отдохнула как следует. Вместо этого я решил поехать в больницу завтра.

Вернувшись домой, я вспомнил о снежном шаре. Я уже купил материалы, и они просто лежали вокруг. Я был вроде как свободен, поэтому решил попробовать починить снежный шар, который я сломал, воспользовавшись книгой, которую я получил от Макото-сана.

Во-первых, я клеем прикрепил стеклянную бутылку, которую я купил, на миниатюрный бревенчатый дом в качестве крышки. Затем я налил много жидкого клея в стеклянную бутылку. После этого я положил искусственный снег, называемый снежным порошком. Это было то, что я принял за конфетти.

Наконец, я закрыл крышку, перевернул все это, и все было сделано. Все было закончено всего за десять минут. Я удивился тому, как всё было просто.

Однако, это был не круглый хрустальный шар. В конце концов, я использовал простую бутылку, так что это был довольно убогий продукт.

На следующий день пошёл дождь, и я отправился в больницу с зонтиком в руке. Подставки для зонтиков были заполнены, так что я просто сунул его в ближайшую и вошел внутрь. Когда Мамизу переехала из общей комнаты в отдельную, она также поднялась с четвертого этажа на шестой. Но я не мог даже дождаться лифта. Вот как невыносимо нетерпеливо я себя чувствовал. Снежный шар лежал в моей сумке. Я поднимался по лестнице, ступенька за ступенькой. Я слегка вспотел. Это было похоже на какую-то легкую тренировку.

Я скажу ей.

Сегодня, я скажу ей ещё раз.

Я кое-как поднялся на шестой этаж и встал перед дверью в палату Мамизу.

На двери висела записка.

"Никаких посетителей"

Так она гласила.

Я вздрогнул. Меня будто обухом по голове ударили.

Ни за что.

Не в силах стоять как следует, я присел на корточки. У меня сбило дыхание. Мне казалось, что я задыхаюсь. Мир вращался. Я чувствовал, что меня вот вот вырвет. Некоторое время я сидел на корточках.

Что происходит внутри?

Но даже если я войду внутрь, я ничего не смогу сделать. Если из-за этого состояние Мамизу ухудшится, то это разрушит цель.

Но я хотел знать, что с ней случилось, несмотря ни на что.

Гадая, нет ли поблизости Оказаки-сан, я пошёл в медпункт. Я был здесь всего день назад, но теперь медсестринский центр представлял собой совершенно другое зрелище. Ничего не изменилось, но именно так мне показалось.

- Извините, я хочу спросить о Ватарасе-сан. Как она себя чувствует?

Но Оказаки-сан там не было. Она либо не работала, либо была занята где-то в другом месте.

- Кто вы? - спросила медсестра.

Я замолчал, сбитый с толку. Кем я был для Мамизу? Я не мог придумать подходящего слова, чтобы описать наши отношения.

Я...

- Просто знакомый.

- Ватарасе-сан не принимает посетителей. Пожалуйста, приходите в другой день.

Получив этот поверхностный ответ, я обернулся, чувствуя себя беспомощным.

Но я не мог просто уйти домой.

Я сел на скамейку перед палатой Мамизу и уставился в пол.

Интересно, придет ли Оказаки-сан и окликнет меня, если я буду так сидеть? Но в конце концов она так и не появилась.

Я был так взволнован и беспомощен, что думал, что умру.

Не успел я опомниться, как уже перевалило за восемь вечера.

- Приемные часы закончились, так что ... - сказала одна из медсестер, намекнув мне идти домой.

У меня даже не было желания отвечать. Я молча вошел в лифт тяжелыми шагами.

По дороге домой я отправил Мамизу с телефона около двадцати сообщений

"Что-то не так?"

"Ты в порядке?"

"Ты не в порядке?"

"Ты жива, верно?"

"С тобой ведь всё хорошо?"

"Пожалуйста, ответь мне, что с тобой всё хорошо."

"Эй"

"Хей"

"Не умирай"

"Ты не можешь умереть"

"У тебя ведь есть ещё вещи, которые ты хочешь чтобы я сделал, верно?"

"Ещё много чего, да?"

"Умирать скучно, ты же знаешь"

"Потому что там ничего[無] нет"

"Это реально скучно"

"Давай поиграем"

"Я сейчас ем лапшу из комбини"

"Я всегда начинаю чувствовать голод, если мне грустно"

"Это значит, что мне сейчас грустно"

"Давай в следующий раз вытащим тебя из больницы и сходим куда-нибудь"

"Нам стоило бы сделать это раньше"

"Правда ведь?"

"Давай наслаждаться жизнью"

"Ты же жива?"

"Прошу, пусть это будет так"

"Молю"

"Я умоляю тебя"

"Живи"

Мне не было показано, что сообщения были прочитаны. Полная тишина со стороны Мамизу.

Я так и не смог сомкнуть глаз до самого утра. Я чувствовал, что могу жить дальше, даже не засыпая. Меня затошнило, а затем вырвало. Это была та самая лапша, которую я ел накануне. Я хотел заболеть вместо Мамизу. Или так, или умереть вместо неё. Я не мог подготовить себя к жизни в мире без неё.

Я чувствовал, что не смогу уснуть, даже если останусь дома, но мне не хотелось идти в школу, поэтому я вышл на улицу. Мой разум был затуманен, потому что я был лишен сна, но в то же время он был чист. Это противоречит друг другу, но всё было именно так.

Утром в жилом районе никого не было. Это заставило меня почувствовать себя одиноким. Несмотря на то, что когда-то я думал, что другие люди просто раздражают. Люди меняются.

Я сел в поезд, поехал в деловой район и расстрелял зомби в аркаде. Независимо от того, сколько я убил, зомби продолжали нападать на меня. "У них так много HP." В конце концов, я был съеден зомби, поэтому перешёл к гоночной игре. Несмотря на впечатляющую аварию, я был жив. Я был бессмертен. Что бы я ни сделал, я не мог умереть.

После этого я сфотографировался в пурикуре. Я посмотрел на свое лицо и рассмеялся, увидев, насколько мои глаза стали широкими после коррекции. Я вышел на улицу и сжег их все. Выкурил три сигареты одновременно. Дым щипал мне глаза.

Одна мысль пришла мне в голову, когда я переходил пешеходный переход, поэтому я сел в такси, которое было припарковано неподалеку.

- Пожалуйста, отвезите меня к океану.

Я не знал, хватит ли у меня денег, но мне было все равно.

Всё было бы весело, если бы Мамизу была со мной, но делать что-то в одиночку было грустно.

Я подошел к океану. У меня едва хватило денег. Но проблема была в том, что я не знал, как я вернусь. Ну, возможно, всё наладится. Я могу просто поехать автостопом. Не то чтобы я делал это раньше.

В межсезонье на пляже было мало людей. Я нырнул в песок. Я весь покрылся им. Люди иногда проходили мимо, глядя на меня как на сумасшедшего. Мне было всё равно. Я катался по песку, словно это был ковер моего собственного дома. Мое чувство времени начало парализовываться. Может быть, я спал всего мгновение, а может быть, и нет, но даже если и спал, то лишь несколько секунд. Наступил вечер, а потом и ночь.

Не успел я опомниться, как появился полицейский, который пришёл взглянуть на меня.

- Вы в порядке? - спросил он.

- Я в порядке..в порядке, - ответил я с ничего не выражающим лицом.

И тут зазвонил мой телефон. Я ответил сразу же, даже не взглянув на экран.

- Извини. Я спала вчера. Что с этими сообщениями? Ты волновался?

Это был голос Мамизу. И в нем не было сил.

- Да. Прости, я просто накрутил себя.

- Такуя-кун, ты плачешь?

- Заткнись, я не плачу, - это всё, что мне удалось сказать.

На следующее утро, когда я пришёл в палату к Мамизу, у неё в руке было несколько странных трубок. Тем не менее, она была удивительно живой на вид. Когда я вошел в комнату, она тут же встала и повернулась ко мне лицом.

- В последнее время мне очень хочется спать, так что я много сплю.

Неужели Мамизу не знала, что я приходил к ней вчера?

Что ж, уже всё равно.

- Я рад что ты жива.

Если бы Мамизу была здорова, возможно, у меня было бы больше других мыслей о ней.

Например, быть с ней вот так ещё чаще.

Или понравиться ей.

Или хотеть чтобы она по-доброму ко мне относилась.

Или чтобы не лгала мне.

Но всё что я чувствовал сейчас - это то, что всё хорошо, пока она жива.

Всё хорошо, пока Мамизу жива.

- Что-то не так, Такуя-кун?

Я крепко зажмурился, чтобы сдержаться.

- Не молчи.

- У меня нет денег.

- А? Ты просишь у меня денег?

- Всё не так. Я поехал к океану на такси и потратил все деньги на это.

- Почему ты поехал к океану?

- Я хотел пойти поплавать, но было слишком холодно, и я сдался. После этого полицейский решил, что я слишком подозрителен, и хотел устроить мне допрос.

- Ты идиот?

- Может, и так. Я занял деньги в полицейской будке, чтобы добраться домой.

- Обратный путь - это хлопотно, хах.

- Это довольно далеко на поезде.

- Такуя-кун, подойди сюда. Слушай, - Мамизу поманила меня.

- Хорошо, - я подошёл к её кровати.

Я немного нервничал.

Мамизу протянула руки и потянула меня.

Я прислонился головой к её груди.

Мягко.

- Что ты делаешь? - спросил я. - Разве ты не сказала "Слушай"?

- Да. Слушай, как бьется моё сердце.

Я внимательно прислушался и отчетливо услышал его.

- Оно всё ещё сильно бьётся, не так ли? - спросила она.

Я тихонько обнял ее.

- Эй, мне трудно дышать! - Мамизу рассмеялась, явно смутившись. - Отпусти меня, извращенец, растлитель!

Я не хотел отпускать её.

- Такуя-кун, у меня болит сердце, - сказала Мамизу, отталкивая меня. В её руках всё ещё была сила. - Эй, попробуй вообразить это. Если бы умер человек, которого ты любишь, это было бы больно. Это было бы утомительно. Ты не смог бы его забыть. Ты же не хочешь этого, правда? Я попыталась представить себе это. Я думаю, что жить дальше было бы невозможно. Так что давай прекратим это, ладно? Давай остановимся на этом.

- Заткнись, - сказал я, глядя ей в глаза. - Мне все равно, больно это или утомительно. Я никогда тебя не забуду.

- Это меня беспокоит, - сказала Мамизу, отводя глаза и закрывая лицо руками.

- Я люблю тебя.

Я перестану убегать от своих чувств.

Я...мы не можем сбежать от них.

- Вот это меня и беспокоит, - сказала она, отворачиваясь и отстраняясь от меня. Она съежилась, как будто чего-то боялась.

- Почему?

Мамизу довольно долго молчала. Я не смотрела на часы, поэтому не знал, сколько прошло секунд или минут, но мы оба молчали, будто мир стоял на месте. Мы не двигались с места.

А затем она посмотрела на меня.

Она смотрела на меня в тишине.

Я не отворачивался.

Мы долго смотрели друг на друга.

Я не мог отвернуться. Я чувствовал, что если сделаю это, то испорчу что-то.

Мамизу смотрела на меня так, словно была рассержена.

"У нее такие красивые глаза."

Из этих глаз текли слезы.

Подобно прорвавшейся плотине, как только её слезы начали течь, они потекли вниз бесконечно, одна за другой.

Тем не менее, я продолжал смотреть на неё, не делая ни малейшего движения.

А потом она наконец произнесла несколько коротких слов.

- Потому что я тоже люблю тебя, Такуя-кун.

Мне хотелось, чтобы в этот момент время остановилось.

Иногда, когда я думал о том, что Мамизу скоро умрет, мне казалось, что я тоже должен умереть.

Все люди когда-нибудь умрут. Рано или поздно они неизбежно умирают.

Так что в таком случае, умру ли я сейчас или в другой раз, это не будет иметь значения, верно? Иногда я так и думал.

Казалось, я не смогу вынести того жестокого факта, что этот мир будет существовать и после смерти Мамизу. Возможно, я не был бы так зол, если бы все человечество родилось в одно и то же время и умерло в одно и то же время.

Я думал, что мир жесток.

Я не знал, что значит жить. Я думал об этом в течение долгого времени.

- Ты ужасно выглядишь, - сказал мне Каяма во время ланча, глядя мне в лицо.

- Оставь меня одного.

- Ты ведь не думаешь ни о чём странном?

- Что ты имеешь в виду?

Каяма затих.

- Неужели у меня такое лицо, будто я сейчас вбегу в здание парламента с бомбой в руках?

- Да. Похоже, ты хочешь совершить набег на школу для девочек.

- Хочешь сделать это со мной?

- Я присоединюсь к тебе в любое время.

Я тихонько рассмеялся.

Каяма рассмеялся вместе со мной.

- Спасибо, Каяма.

- Как у вас с Ватарасе Мамизу?

- Ничего не случилось.

- Так сделай что-нибудь. Ты же мужчина.

- Что мне сделать?

- Тебе просто нужно быть рядом с ней и слушать её.

Ответ Каямы был чем-то действительно очевидным. Это было похоже на обычный совет, который дают нормальным парам.

- Я тоже так думаю.

Мы с Мамизу считали дни, которые проводили вместе. Её состояние сильно колебалось, то улучшаясь, то ухудшаясь. Бывали моменты, когда она не принимала посетителей. Тем не менее, в те дни, когда она чувствовала себя лучше, мы могли вести ясные разговоры, как раньше. Мамизу больше не просила меня делать те "вещи, которые она хотела сделать перед смертью".

- Неужели тебе ничего не хочется больше сделать? - спросил я однажды.

- Ну...я хочу попробовать поцеловаться.

- А это значит, что мне, как обычно, нужно пойти куда-нибудь и поцеловать кого-нибудь вместо тебя, верно, Мамизу?

- Совершенно верно. Тебе просто нужно пойти и поцеловать того, кого ты хочешь поцеловать, Такуя-кун! Эй, погоди, а!

Я попытался толкнуть Мамизу и насильно поцеловать ее. Она боролась и сопротивлялась.

- Подожди! Ещё слишком рано!

Она так сильно сопротивлялась, что я остановился.

- Я люблю тебя, Такуя-кун. Я сожалею обо всём, что было до сих пор, - сказала Мамизу, словно утешая меня за то, что я не смог поцеловать её. - Эй, может быть, нам следовало стать такими же честными раньше? Сейчас уже слишком поздно, не так ли?

- Ну...что произошло, то произошло. Если бы такого не случилось, наши отношения могли бы сложиться иначе. Мы могли бы стать другими.

- Как тот непривлекательный снежный шар? - Мамизу улыбнулась, указывая на снежный шар у её кровати. Это был снежный шар, который я сделал вручную из стеклянной бутылки. Внутри стоял все тот же миниатюрный бревенчатый домик.

- Он тебе не нравится?

- Он неправильный, но...я думаю, он мне нравится.

В эти дни мне становилось всё труднее и труднее засыпать.

Так что вместо этого я спал во время занятий. Днем я только и делал, что спал, так что мой образ жизни стал совершенно ночным.

Я проснулся ночью. Я посмотрел на часы и увидел, что уже два часа ночи. С тех пор как я заснул, прошло меньше часа. Я снова попытался заснуть, но это казалось невозможным.

Делать мне было нечего, и я занялась уборкой.

Это не обязательно должна была быть уборка, я не возражал ни против чего, пока я мог погрузиться в это и быть в состоянии не думать ни о чём.

Моя комната была полна вещей, которые мне не нужны. Наверное, я всё это выброшу.

Из глубины ящика моего стола торчала веревка.

Это было то, что я взял из комнаты моей сестры Мейко и спрятал в своей собственной комнате.

Мейко часто пребывала в подавленном настроении после того, как её бойфренд погиб в дорожно-транспортном происшествии.

Тем не менее, я думаю, что она пыталась вести себя относительно бодро передо мной.

В то время я училась только на первом году средней школы, и, возможно, с точки зрения Мейко, я был слишком молод, чтобы считаться кем-то, кому можно открыться и проконсультироваться по поводу её проблем.

Такова была Мейко, но я беспокоился за неё.

Однажды, когда я вошел в её комнату, Мейко делала что-то странное.

Она завязывала кусок веревки в петлю.

- Что ты делаешь? - спросил я.

- Тебе следует научиться стучаться, Такуя, - она разозлилась.

- Что ты собираешься с этим делать?

- То, что ты видел сегодня, - секрет от всех, даже от мамы. Постарайся держать это в секрете, хорошо?

- Почему?

- От этого зависит достоинство человека.

Тогда я ещё толком не понимал смысла слов Мейко.

Но выражение лица Мейко было настолько серьезным, что у меня не было выбора, кроме как ответить: "Хорошо.”

Я не понимал смысла её слов, но не то чтобы я не понимал смысла веревки.

На следующий день автомобиль сбил Мейко, когда она переходила дорогу, и она умерла.

Говорили, что она пыталась перебежать главную дорогу без светофора или чего-то ещё, где машины ездили на большой скорости.

Никто не знал, почему она поступила так опрометчиво.

Но перед похоронами Мейко я вспомнила про эту веревку. Я вошёл в комнату Мейко, взял веревку и спрятал её в своей комнате. Я никогда никому об этом не рассказывала. У меня было такое чувство, что я не должен никому об этом рассказывать. Конечно, о том, чтобы упомянуть об этом во время консультации, не могло быть и речи.

Теперь мне казалось, что я могу понять значение слова "достоинство", которое упомянула Мейко.

Чувствуя это, я попытался просунуть голову в петлю, которую Мейко сделала из веревки.

Я немного прикрыл глаза и лег.

У меня было такое чувство, что я мог бы встретить Мейко во сне, если бы сделал это.

Я решил бросить свою работу на полставки в кафе. Поскольку я совершенно не мог сосредоточиться, то доставлял всем неприятности. С учетом сказанного, самой большой причиной было то, что я хотел ценить время, проведенное с Мамизу.

Но когда я сказал хозяину, что ухожу, мне вдруг стало очень грустно. Я чувствовал, что увольнение с работы означает, что я уже смирился со смертью Мамизу.

После моей последней смены, я как обычно, шёл домой с Рико-тян-сан.

- Ты в порядке?- Рико-тян-сан спрашивала меня уже в тридцатый раз с тех пор, как мы вышли. Это действительно стало немного раздражать.

Но зная, что, вероятно, у меня такое лицо, что кажется, что я совсем не в порядке, я не хотел отвечать. На самом деле, чувство вины предшествовало моему раздражению.

- Я в порядке.

Свет сменился с зеленого на красный. А я и не заметил. Даже не осознавая этого, я выработал привычку ходить с опущенной головой.

Рико-тян-сан первой пересекла пешеходный переход, обернулась и окликнула меня. - Окада-кун, это опасно, если ты не поторопишься и не перейдёшь дорогу.

Я огляделся и увидел, что движение было редким. Приближалась только одна машина.

- Всё в порядке.

Мое тело каким-то образом потеряло силу, и я ошеломленно уставилась на машину.

Я заметил, что это была та же модель автомобиля, которая сбила мою сестру Мейко.

В этот момент я почувствовал, как что-то мягко скользнуло в мое сознание.

Мне казалось, что если я ещё немного постою, то пойму, что чувствует Мейко.

Я не мог сделать ни одного шага.

У меня было такое чувство, будто меня разбил сонный паралич.

Рико-тян-сан что-то крикнула, приводя меня в чувство. Когда я пришёл в себя, она стояла передо мной. Она бросилась между мной и машиной.

- СТОЙ!

Машина резко затормозила и едва успела остановиться, чтобы не врезаться в Рико-тян-сан. Она с силой потянула меня на тропинку, почти волоча за собой.

Она посмотрела на меня с ужасом в глазах. Мне показалось, что она собирается что-то сказать мне. Я подумал, что ей будет приятно сказать мне что-нибудь. Но она ничего не сказала. Она подняла руку. Я подумал, что она собирается дать мне пощечину, но она этого не сделала, вместо этого она положила руку мне на щеку.

Рико-тян-сан плакала.

- Почему ты плачешь? - удивился я.

- Окада-кун, твое сердце разбито, - сказала Рико-тян-сан, повернулась ко мне спиной и ушла.

Я долго стоял в оцепенении на вечерней дороге.

Мамизу постепенно начала всё меньше и меньше разговаривать. У меня было такое чувство, что даже разговоры утомляли её.

Время от времени она начинала набрасываться на меня. Она начала спорить со мной из-за мелочей. Когда это случалось, она говорила что-то вроде “Тебе вообще-то лучше перестать приходить”. Подобные фразы уже стали для неё стандартными. Я никогда не отвечал на них по-настоящему.

Мамизу теперь часто плакала. Возможно, до сих пор она изо всех сил старалась не плакать передо мной. Возможно, она злилась на меня из-за того, что не решалась проявить слабость. В этом случае, как ни странно, у меня не было никаких негативных чувств по этому поводу.

- Умереть от болезни было бы досадно, так что, может быть, я попрошу тебя убить меня, Такуя-кун.

В тот день она была очень оживленной. И она была в хорошем настроении. Она много говорила, что было необычно в эти дни.

- Но я не особо хочу в тюрьму.

- Тогда может совершим двойное самоубийство? Такуя-кун, ты умрешь со мной? - Мамизу сказала шутку, над которой нельзя было смеяться.

- Конечно. Как ты хочешь, чтобы мы сделали это?

- Самоубийство через утопление довольно распространенное явление, не так ли?

- Тебе действительно нужно так много думать об этом?

- А как насчет повешения?

Я попытался представить себе это. Наши два трупа, болтающиеся где-то рядом. Мне это показалось глупым.

- Тогда как насчет того, чтобы спрыгнуть со здания? - предложила она.

Мы вдвоем летим по воздуху вместе. Это тоже казалось глупым. Это было больше похоже на какой-то особый боевой приём, чем на что-то романтическое.

- Сеппуку? - я пытался предложить.

- Не слишком ли это? И для этого нужно, чтобы кто-то обезглавил нас, чтобы прикончить. Один из нас не смог бы умереть. Знаешь, будет очень больно, если ты не умрёшь. Я думаю, что более обычное двойное самоубийство было бы лучше.

- А как насчет того, чтобы замерзнуть до смерти?

- Но где?

- Высоко в горах?

- Слишком далеко!

- Может внутри холодильника?

- А есть такой, который смог бы вместить двух людей?

- Промышленного размера.

- Тогда нам нужно его найти, не так ли?

Хотя мы и обменивались подобными шутками, я не чувствовал себя лучше.

Я на самом деле хотел, чтобы она говорила более понятные, эгоистичные вещи и смеялась.

Я хотел, чтобы она заставила меня сделать что-то нелепое, что, казалось, было бы игрой в наказание, а затем смеялась надо мной, наблюдая, как я терплю это, как она делала в начале.

- Неужели у тебя больше нет никаких "дел, которые ты хотел бы сделать перед смертью"? - спросил я.

- Ну есть последнее, - сказала Мамизу, глядя мне прямо в глаза.

Слово "последнее" поразило меня.

- Я хочу узнать, что будет после смерти.

Услышав эти слова, мне вдруг пришла в голову одна мысль.

День, когда Каяма спас меня, был в моей голове.

С того самого дня, когда я не умер, он всегда был рядом.

Я всегда чувствовал себя мёртвым.

Итак, я придумал хороший способ.

- Мамизу. Я навещу тебя ещё раз сегодня вечером, - сказала я и вышел из палаты.

На её лице появилось странное выражение. Это было выражение, которое говорило: "Я не понимаю.”

"Скоро ты все поймешь." - подумал я.

Я вернулся домой, успокоился и обдумал свою идею. Но это была не та идея, которую я придумал импульсивно. Вот почему я не колебался. Я подумал, что это была лучшая идея.

Я сжала руки перед буцуданом Мейко.

Сестра.

После твоей смерти я снова и снова задавался вопросом, почему ты умерла. Я думал об этом раз сто. Но я совсем не понимал твоих чувств. Я думал, что ты дура. Я вообще не мог понять, каково это - умирать. Я даже перестал пытаться понять, думая, что ничего не могу поделать, потому что мы были совершенно разными людьми, несмотря на то, что мы были братом и сестрой. Но всё равно это не выходило у меня из головы.

Если ты умерла, потому что умер твой парень, то я никак не мог понять твои чувства тогда. Я никогда никого не любил и не испытывал серьезных проблем из-за смерти кого-то важного.

Но я, наконец, понимаю.

Я понимаю смысл этого отчаяния.

"Когда тот, кого мы любим, умирает, мы тоже должны умереть."

На днях я тоже пытался попасть под машину и чуть не попал.

В тот момент я почувствовал, что наконец понял.

Я наконец понял твои чувства.

- Эй, как долго ты собираешься молиться Мейко?

Голос матери вернул меня в реальность. Я видел, как она деловито ставит еду на обеденный стол.

- Я помогу, - сказал я, вставая рядом с мамой.

- Это довольно необычно.

На ужин был карри с рисом. Это было любимое блюдо Мейко. Даже после смерти Мейко моя мать продолжала готовить его каждую неделю.

- Карри и рис, которые у нас есть, очень странные, не правда ли? - сказал я.

Выражение лица моей матери преисполнилось удивлением.

- Я имею в виду, что карри состоит из морепродуктов. Обычно ведь это мясо, не так ли? Соответствует ли это вкусам сестрёнки?

Мама рассмеялась.

- Вообще-то, это мне нравится, - сказала она. Она никогда не говорила мне об этом раньше. - Твой отец не любит карри, верно? Поэтому мне было трудно поставить его на обеденный стол, пока не родилась Мейко. Но Мейко пошла в меня. Она любила карри из морепродуктов. Вот так я и начала уверенно ставить его на стол.

- То есть, другими словами, ты всегда готовила его только потому, что хотела его сама?

- Именно.

- Добавки, пожалуйста, - сказал я, хоть и был сыт.

- Иди и положи сам.

- Ты знаешь, мам, теперь я в порядке.

На мгновение моя мать сделала такое выражение лица, которое показывало, что она не понимает, о чём я говорю. А потом это превратилось в выражение понимания.

Было трудно высказать всё, что было у меня на уме, так что это был единственный способ.

- Неужели? - она выглядела счастливой.

Я почувствовал укол боли в груди, когда посмотрел на неё.

- Да, я в порядке.

После этого я принял душ, почистил зубы и переоделся в белую рубашку.

Я вышел на веранду и позвонил Каяме.

- Что тебе надо?

- Я меняю школу, - я ведь не мог сказать ему всё.

- Что? Это неожиданно.

- Мой отец сменил работу.

- Где?

- А ты как думаешь?

- За границей?

- Именно.

- Здесь будет очень одиноко.

- Каяма, спасибо за всё.

Мы ненадолго затихли.

- Ты ведь лжешь. Окада, где ты сейчас?

Я завершил вызов и выключил телефон.

После этого я дал Каменноске много еды. Каменноске бродил вокруг своего аквариума, глядя на меня всё с тем же беззаботным, сонным выражением лица. "Если я перерожусь, то хочу быть черепахой", - подумал я, несмотря на то, что думал, что такой вещи, как реинкарнация, скорее всего, не существует.

Я вышел из дома после десяти часов.

- Куда это ты собрался в такое время? - обеспокоенно спросила мама, останавливая меня. Возможно, она что-то заметила.

- Я прогуляюсь. Буду недалеко.

А потом я вышел из дома.

Посреди ночи я прокрался в комнату Мамизу. Когда я вошёл внутрь, Мамизу ждала меня, затаив дыхание.

- Ты поздно, Такуя-кун.

Я поставил кресло-каталку в угол комнаты и придвинул его к кровати. Тело Мамизу настолько ослабло, что она едва могла ходить.

- Куда мы идём?

- На крышу.

- Эй, лифт поднимается только на седьмой этаж, так что мы не можем подняться на крышу, - сказала Мамизу, имея в виду, что из-за этого мы не можем пользоваться инвалидной коляской. - Ты понесёшь меня?

Она казалась немного взволнованной. Я тоже был взволнован.

Я никогда раньше не носил девушку на спине, поэтому не был уверен, но сейчас не время волноваться или делать ошибки. Я спокойно наклонился к кровати и жестом пригласил её сесть.

Мамизу запрыгнула мне на спину, как бы обнимая меня. Сначала я подумал, что она просто дурачится, но быстро понял, что у неё больше нет сил, чтобы медленно опуститься мне на спину и мягко опереться на меня всем своим весом.

Я открыл дверь и вышел в коридор.

Не было никаких признаков врага, медсестер, которые могли бы помешать нам. Это было прекрасно.

Я повернулся в конце коридора и подошел к лестнице. Я поднимался осторожно, ступенька за ступенькой.

Мамизу цеплялась за меня, не говоря ни слова.

Я думал, что это и есть счастье.

Мне совсем не было грустно.

Мне даже казалось, что я родился в этом мире для того, чтобы прожить этот самый момент.

Лелея этот очень короткий промежуток времени, я поднялся по лестнице на крышу.

Мы прибыли.

Это была крыша больницы, которую мы не посещали с тех пор, как смотрели на звезды.

- Здесь кромешная тьма, не так ли?- Мамизу прошептала мне на ухо.

Снаружи было ясное, безоблачное ночное небо. Луна и звезды мерцали в темноте. Возможно, потому, что была осень, луна выглядела еще красивее, чем раньше.

Я шёл вперед, шаг за шагом, по бетонному полу крыши.

- Ах, - Мамизу издала удивлённый возглас.

В то же время я почувствовал свет на своей спине.

- Я правда свечусь, не так ли?

Я оглянулся через плечо и увидел, что её тело сияет совершенно ослепительно.

По мере прогрессирования болезни свет становится сильнее. Тело Мамизу излучало свет такой силы, что он был несравним с тем временем, когда мы смотрели на звезды.

- Я милая, как светлячок, да? - она была смущена.

- Ты самый красивый человек во вселенной.

Я усадил Мамизу на скамейку.

- Ветер такой приятный, правда?- сказала она. Её длинные волосы колыхались, не в силах сопротивляться ветру. - Я очень рада, что встретила тебя, Такуя-кун.”

В этой темноте выражение лица Мамизу было единственным, что я мог ясно разглядеть. Я видел её даже яснее, чем далекую луну и звезды.

- У меня не осталось ничего, о чём я могу сожалеть, - сказала она с довольной мордашкой.

Это лицо того, кто полностью принял смерть, подумал я.

- Но не у меня.

- Ты отличаешься от меня, Такуя-кун.

- Вовсе нет.

Моя жизнь уже превратилась в ничто[無].

- Будь другим, - взмолилась она.

Я закрыл ей глаза пальцами.

- Что ты делаешь?

- Просто делай, как я говорю. Держи глаза закрытыми, пока я не скажу тебе открыть их. Ладно?

- ...Хорошо...

И вот тут-то всё и началось по-настоящему.

Я быстро подошел к углу крыши. Одним прыжком я перемахнул через перила, которые были там, чтобы предотвратить падение людей. Темнота простиралась передо мной. Я был на девятом этаже. Так что это наверняка. Второй этаж здания не шёл ни в какое сравнение с этим.

Если бы я сделал ещё несколько шагов, то смог бы совершить блестящий прыжок. Я мог бы выполнить настоящий прыжок, с которым прыжок Каямы тогда не мог бы сравниться. Я подошёл к самому краю.

Оказавшись в полушаге от края, я обернулся и посмотрел назад.

- Теперь ты можешь открыть глаза, Мамизу!”

Мамизу открыла глаза. А потом она посмотрела на меня с явным недоумением.

- Что...ты делаешь?

- Я собираюсь умереть.

Я что, спятил? Дело не в этом. Что безумно, так это этот мир, мир, где Мамизу умирает.

- Я расскажу тебе, что происходит после смерти, - сказал я.

- Ты что, тупой?

- Я научу тебя, что смерть не страшна.

- Не может быть, чтобы это не было страшно, - прокричала она дрожащим голосом. - Не может быть, чтобы это не было страшно! Конечно, это страшно! Даже для меня! Я все еще безнадежно боюсь умирать!

- Я гораздо больше боюсь жить. Я боюсь себя, что будет продолжать жить дальше и забудет. Я боюсь себя, что начнет вспоминать английские слова, имена одноклассников, о которых я не забочусь, как добраться до новых мест и как вручить людям мою визитную карточку вместо твоего голоса, как ты смеёшься, как ярко выражаешь свои эмоции и как вы вздыхаешь. Если я буду продолжать жить даже после того, как ты умрёшь, может наступить момент, когда я подумаю, что жизнь не так уж плоха. Я боюсь этого.

- Значит, из-за этого, ты умрёшь?

- Я всегда чувствовал себя виноватым за то, что живу.

Всегда, с тех пор, как умерла Мейко.

- Тебе не кажется, что мир жесток? Я думаю, что да. Каждый день люди умирают один за другим, и рождаются новые люди. Все забывают о погибших и устремляют свои взоры в светлое будущее. Драгоценные люди умирают, но мир продолжает существовать. Есть ли что-нибудь более жестокое, чем это? Я не могу вынести это.

- Это безумство, Такуя-кун.

- Я хочу, чтобы ты видела, как я умираю, и видела, что будет после моей смерти. Тебе ведь интересно, верно? И мне тоже. Может быть, именно поэтому меня всегда тянуло к тебе. Я хочу умереть раньше тебя.

С этими словами я повернулся спиной к Мамизу.

Мои глаза начали постепенно привыкать к темноте ночи.

Я посмотрел вниз и увидел далёкий бетон, далеко внизу. Девять этажей - это довольно высоко. Мгновенная смерть была неизбежна.

Каяма.

Я собираюсь совершить куда более невероятный прыжок, чем ты.

Я думал, что с этим я наконец-то пойму истинные чувства Мейко. Я думал, что смогу стать ближе к ней.

Мои ноги дрожали.

Я услышал металлический шум позади себя.

Это был шум сотрясаемых перил.

Я удивленно обернулся.

Я не мог в это поверить.

Мамизу стояла по другую сторону перил.

Хотя предполагалось, что она почти не может ходить.

Она использовала свою силу воли, чтобы проползти весь путь сюда.

- Мне не важно, - сказала она. - Мне не важно, что случится после смерти.

Я был совершенно сбит с толку.

Тебе неважно?

Такого быть не может.

Ты вот-вот умрешь, Мамизу. Это естественно, что это больше всего интересно. У всех так. Даже для такого здорового человека, как я. Мы не знаем, что происходит после смерти, и боимся этого.

- Я только сейчас поняла, что мне всё равно. Я всегда думала, что хочу знать. Но я ошибалась. Благодаря тебе я наконец-то поняла это.

Я думал, что она лжёт. Мамизу лжёт. Она просто хотела остановить меня.

- Я всегда знала, что ты восхищаешься мной, потому что я скоро умру

Мамизу ухватилась обеими руками за перила и неуверенно поднялась. Она встала на ноги, опираясь всем телом на перила. Моё сердце сжалось.

- Я всегда беспокоилась о тебе. Но я не могла достучаться до тебя. Потому что я думала, что не могу понять отчаяние людей. Твое отчаяние отличается от моего. Я подумала, что если мое отчаяние - это отчаяние умирающего, то твое отчаяние - это отчаяние того, кто должен жить дальше. Я думала, что мы были очень, очень далеки друг от друга.

- Я всегда отчаянно пыталась смириться со своей смертью. Я говорила себе, что смерть - это божественный дар, данный людям. Нет такой вещи, как человек, который не умирает. Я хотела стереть свои привязанности к жизни, одну за другой. Вот почему я составила список того, что хочу сделать перед смертью.

- Но это было действительно больно. Я подумала, что лучше было бы никогда не рождаться, чем чувствовать эту боль. Бесчисленное множество раз я думала, что если бы мне суждено было умереть вот так, то лучше бы я вообще не рождалась. Я подумала, что если есть Бог, то он, должно быть, хладнокровный психопат или что-то в этом роде. Он позволил мне родиться и попробовать все на вкус, только чтобы забрать всё это у меня и убить меня в конце концов. Я думала, что жизнь - это то, о чем можно сожалеть. Я была разочарована тем, как счастливые и веселые вещи стали ужасными и горькими. Я страдал из-за этого.

- Было бы лучше, если бы моя жизнь была пустой [無] с самого начала. Было бы лучше, если бы она была пуста от начала до конца. Если бы я не знала, что такое жизнь, я бы не чувствовала боли от приближения смерти. Я всегда хотела стать ничем [無]. Я всегда хотела стать ближе к пустоте. Я хотела чтобы, моей жизни никогда не было. Я хотела потерять интерес к этому миру.

- Но появился человек, который изменил меня. Это был ты. Даже если бы я отказалась от всего остального, ты был единственным, от чего я не смогла отказаться. Хотя я всегда старалась. Может быть, я сошла с ума, раз думаю, что ты для меня важнее, чем я сама для себя.

- Только что я представила себе будущее в мире, где ты умер. Я подумала: "этого не может быть." В тот момент я поняла, что я всё ещё жду чего-то от этого мира. Я подумала, что мир, в котором ты жив, и мир, в котором ты мёртв, будут совершенно отличаться друг от друга.

- А потом я осознала желание, которое всегда держала в себе запечатанным. Я хотела жить. Я хочу жить. Я хочу жить дальше. Я хочу жить намного дольше. Я хочу прожить сто, тысячу, десять тысяч лет. Я хочу жить вечно. Мне всё равно, что будет после смерти! Я просто хочу жить. Я хочу жить, Такуя-кун. Из-за тебя я так хочу жить, что ничего не могу с собой поделать. Поэтому, пожалуйста, возьми на себя ответственность за то, чтобы кто-то, кто собирался умереть, чувствует себя так.

Голос Мамизу звучал как будто совсем рядом со мной. Её голос хорошо разносился на этой крыше.

- Я, Ватарасе Мамизу, сейчас объявлю о своей последней просьбе Окаде Такуя-куну. Пожалуйста, слушай, - сказала она с восхищенным выражением на лице. - Я хочу знать, что будет, если ты останешься в живых. Мне так интересно, как будет жить мир после моей смерти, что я чувствую, как моё сердце разрывается. Это из-за тебя я чувствую себя так.

- До встречи с тобой я думала, что после моей смерти наступит конец света. Если я умру и стану ничем [無],я не смогу узнать, существует мир или нет. Вот я и подумала, что это будет конец света.

- Но именно ты заставил меня понять, что я ошибаюсь. Я интересуюсь этим чудесным миром, где ты существуешь, Такуя-кун. Так что...

Мамизу глубоко вздохнул и продолжила.

- Пожалуйста, живи вместо меня. Пожалуйста, исследуй каждый уголок этого мира, смотри, слушай и попробуй множество разных вещей. И пожалуйста, продолжай учить смыслу жизни меня, живущую внутри тебя.

Не раздумывая, словно меня затягивало внутрь, я отошёл к перилам с края крыши. Я приближался к жизни, уходя от смерти.

Это моё поражение.

Я был повержен Ватарасе Мамизу.

- Ты исполнишь моё последнее желание?

Её губы были близко.

Не колеблясь, я поцеловал её.

Мамизу быстро оттолкнула меня и посмотрела.

А затем поцеловала меня в ответ.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Я говорил ей это снова и снова.

***

После той ночи, Ватарасе Мамизу прожила ещё четырнадцать дней.

Не думал я, что когда-нибудь ещё раз пойду один в парк развлечений.

Меня больше не волновали те, кто смотрел на меня, как на сумасшедшего, так что я просто направился прямо к американским горкам, минуя всех.

Поскольку был будний день, здесь было довольно пустовато.

Я сказал сотрудникам, что заплачу за двух человек, и попросил их оставить место рядом со мной пустым. Они немного поспорили со мной, но я вежливо и честно объяснил им свои обстоятельства, и они мне это позволили.

Американские горки медленно достигли вершины. Я чувствовал себя в той же неприятной ситуации, к которой ещё не привык. Мне казалось, что я никогда в жизни не смогу полюбить их.

И в следующее мгновение мы начали стремительно ехать вниз.

Я беззвучно закричал.

"Дорогой Окада Такуя-сама.

Интересно, что ты почувствуешь, когда прослушаешь эту запись? Я даже не могу себе этого представить. Я хотела бы написать письмо или сделать видеозапись, но у меня не было сил. Так что я просто записала голос.

Вообще-то я хотела пойти куда-нибудь с тобой вдвоем. Но я думала, что тебе будет больно, если я скажу это вслух. Нет, мне было бы больно больше, чем кому бы то ни было, поэтому я была слишком напугана, чтобы сказать это.

Такуя-кун, я хочу сходить в парк развлечений вместе с тобой."

***

Тогда я усердно кое над чем работал.

В ту ночь в больнице я получил записную книжку, в которой были записаны все вещи, которые Мамизу хотела сделать перед смертью. Она сказала мне, что дарит её мне, потому что будет неловко, если однажды это увидят её родители. Когда я вернулся домой и внимательно осмотрел её, то увидел, что в ней всё ещё были написаны некоторые вещи, которые я не сделал. Одна из них особенно привлекла мое внимание.

Я хочу сделать новый снежный шар.

Один из этих.

↓↓↓

В записной книжке были каракули, изображающие определенную сцену из жизни. Трудно было назвать хорошим произведением, но я хорошо знал, что это за картина.

Я купил пластилин и попытался воспроизвести с его помощью картину Мамизу, но я всегда был неуклюжим, так что ничего хорошего из этого не вышло. Но я продолжал использовать метод проб и ошибок, движимый своим желанием сделать так, чтобы это произошло.

Тогда-то всё и случилось.

Поздно ночью мне позвонил Макото-сан.

Несколько дней назад Макото-сан перестал бояться сборщиков долгов и стал проводить много времени в больничной палате Мамизу. Отчасти потому, что её смерть была близко. И главная причина, по которой он боялся, что сборщики долгов обратятся к матери Мамизу, заключалась в плате за лечение Мамизу. Итак, Макото-сан начал часто навещать больничную палату Мамизу, и хотя я чувствовал облегчение, у меня также были несколько противоречивые эмоции. Потому что это также показывало, насколько близка была смерть Мамизу.

- Мамизу сказала, что хочет увидеть тебя в последний раз, - сказал он.

Я тут же влетел в такси и отправился в больницу.

Но я опоздал.

Когда я прибыл в госпиталь, Мамизу уже была мертва.

Значит, они действительно надевают на людей белые тряпки, когда те умирают, подумал я как идиот.

- Она была в сознании всего минуту назад, - сказал Макото-сан с болью в голосе.

- Я много разговаривал с ней, пока она была жива, - выдавил я

Я попросил Макото-сана и Рицу-сан показать мне лицо Мамизу.

Она улыбалась.

Может, это всё иллюзия?

Но я мог бы описать её вид, как умиротворённый.

- Мамизу велела мне передать это тебе, Такуя-кун.- Макото-сан протянул мне диктофон. - Может быть, дней десять назад? Похоже было, что она записывала всё понемногу. Она сказала, что хочет, чтобы ты её послушал.

Я ничего об этом не знал. И она ни разу передо мной не пользовалась диктофоном.

Я попрощался с Макото-саном и Рицу-сан, а затем покинул больничную палату.

Было около трёх часов утра. На дороге ещё даже не было видно машин.

Мой дом был немного далеко отсюда: обычно мне требовалось около полутора часов, чтобы добраться туда из больницы. Но мне хотелось идти домой пешком, и я так и сделал. Вероятно, наступит утро, и солнце начнет освещать дорогу, пока я буду идти.

На главной дороге почти не было машин. Эта мысль внезапно пришла мне в голову, и я выбежал прямо на середину дороги.

На четырехполосном шоссе, по которому обычно ездит огромное количество машин, был только я.

Вот так я и продолжал идти по центру главной дороги широкими шагами.

Я взял диктофон, вставил наушники, которые когда-то подарила мне Мамизу, и попытался прислушаться к её голосу.

Странно, но слез не было видно. Пребывая в рассеянном состоянии духа, я подумал, что мне ещё рано плакать.

“Так вот, у меня действительно осталось несколько дел, которые я хочу сделать перед смертью. Оставить эту запись было одним из них. Ты находишь это неприятным? Даже если так, пожалуйста, слушай внимательно. Я думаю, что сейчас объявлю свои желания. Тадааа! Это первая просьба. Когда я умру, пожалуйста, кремируйте моё тело ночью."

Выслушав всё это, я поспешно позвонил Макото-сан и объяснил ситуацию. Почему она сказала это мне, а не своей семье? Может быть, Мамизу хотела, чтобы я так запаниковал, а может быть, ей было немного неловко объяснять своей семье "один луч света" Сидзусавы Со.

На похороны Мамизу пришло много народу. Одноклассники, которых я обычно даже не видел, были там, громко плача.

Я не плакал.

- Окада, вы с Ватарасе-сан были близки? - с любопытством спросил один из моих одноклассников, увидев, как я беседую с Макото-сан и Рицу-Сан.

- Она была моей девушкой.

- Что!? - воскликнули мои одноклассники.

- Вы слишком громкие.

"Пожалуйста, присутствуй на моих похоронах, Такуя-кун.

И пожалуйста, скажи всем, что я была твоей девушкой. Интересно, я твоя девушка или нет? Мы никогда не говорили об этом, так что я не совсем уверена.

Если ты так не думаешь, тогда, пожалуйста, сделай меня своей девушкой прямо сейчас. Потому что я хочу, чтобы ты показал всем, что даже у этой бедной девушки, которая умерла преждевременной смертью, был такой замечательный парень. И я хочу, чтобы ты показал, что у тебя была такая же красивая девушка, как я, Такуя-кун."

Конечно, крематорий обычно не работал по ночам. Но, по-видимому, они время от времени получали такого рода просьбы. Больные люминесцентной болезнью иногда писали в своих завещаниях, что они хотят, чтобы их останки кремировали ночью. И поэтому они сделали исключение.

Обычно только близкие родственники должны были присутствовать на кремации, но я пригласил Каяму, и мы вдвоем отправились туда. Конечно, Макото-Сан позволил Каяме прийти.

Мы ушли в какой-то момент во время подготовки, и вместо того, чтобы остаться, чтобы забрать прах Мамизу, мы поднялись на холм, откуда был бы хорошо виден столб дыма от кремации.

Поблизости вообще было тихо. Но время от времени мы слышали, как по какой-то очень далекой дороге проезжают машины.

И началась кремация.

На небе была полная луна.

Тело Мамизу горело, превратившись в столб дыма, который танцевал в воздухе. Этот бледно-белый дым окружал слабый свет.

Освещенный луной, дым превратился в луч света, который поднялся в небеса.

На фоне безоблачного ночного неба бледно светился дым от тела Мамизу.

Дни, которые я до сих пор проводил с Мамизу, на мгновение вспыхнули в моем сознании и снова исчезли с невероятной скоростью.

Это было мёртвое тело Мамизу.

Невозможно было поверить, что эта сцена происходит на самом деле.

Возможно, это было впечатление, но... этот свет был намного красивее любого полярного сияния или сверкающей радуги. Это было так прекрасно, что у меня по спине побежали мурашки.

Глядя, как этот свет растворяется в ночном небе, я принял решение.

Я решил, что никогда в жизни не забуду эту сцену.

"Я хочу показать Мамизу это зрелище", - бессмысленно подумал я несколько мгновений спустя.

- Он гораздо красивее, чем я думал, - сказал Каяма.

- Он гораздо красивее, чем "один луч света".

Мы вдвоем курили вместе. Мы оставались там, в тишине, пока этот свет не исчез. Мы не хотели разговаривать. В жизни человек сталкивается с ситуациями, когда лучше не разговаривать. Это была одна из таких ситуаций.

Затем, мы пошли домой.

Каяма приехал на своем велосипеде, и мы решили ехать домой вместе.

"Пожалуйста, заведи побольше друзей. В конце концов, у меня не было никого, кого я могла бы назвать близким другом. Мне нужны были друзья. Пожалуйста, заведи много друзей вместо меня, Такуя-кун.”

Мой дом был довольно далеко от дома Каямы, несмотря на это, Каяма отвез меня довольно близко к моему дому. Я поблагодарил его и слез с велосипеда.

- Бывай, -коротко бросил он.

- Эй, Каяма! - Крикнул я, потеряв терпение.

Что можно было сказать, сделав над собой усилие, находясь в десятках метров друг от друга? Что же это такое, чего нельзя сказать на обычном расстоянии? Я подумал об этом, а потом сказал:

- Мы ведь друзья, верно?

Каяма бесстрастно посмотрел на меня. Его глаза, казалось, смотрели прямо на меня.

- Ну конечно. Не задавай таких неловких вопросов!

Каяма рассмеялся и снова принялся крутить педали велосипеда.

Он не повернулся ещё раз.

“Хорошо ли чувствует себя Каменоске? Убедись, что ты правильно его кормишь. Пусть он проживет долгую жизнь. Пожалуйста, подари ему свою любовь и побалуй его.”

Недавно я понял, что Каменоске настоящий преступник.

Он часто сбегал.

Он каким-то образом выползал из своего резервуара с водой без моего ведома и обходил все места внутри дома. Каждый раз, когда это случалось, мы с мамой поднимали огромный шум, чтобы найти его. Особенно ему нравилась ванная комната.

- Интересно, хочет ли он вернуться в океан, - сказала моя мама.

- Был человек. который тоже так думал.

- Мне вызвать машину?

В конце концов я согласился на её предложение, и мы вдвоем плюс одна черепаха отправились в гараж.

Мы уже давно не выбирались никуда, не так ли? Мы ведь не делали этого с тех пор, как умерла Мейко?

- Ну, это необычно - ходить куда-то с матерью в моём возрасте.

Всё ещё стояла зима, поэтому было холодно. Но небо было ясным. Мы прибыли на тот же самый пляж, на который я когда-то пришёл. Поблизости было не так уж много пляжей, так что тут уж ничего не поделаешь.

Моя мать принесла пляжный коврик. Она положила его на песок, и мы сели на него. А потом мы вытащили Каменоске из его аквариума и выпустили его на песчаный пляж. Он пошёл прочь спокойными шагами. Он выглядел довольно энергичным.

- Такуя, ты ведь недавно был на похоронах одноклассника?

- Да.

Я всё ещё не рассказала маме подробно о Мамизу. Отчасти потому, что мне было неловко, но также и потому, что было бы трудно привести все события в порядок и рассказать ей всё как следует.

- Это был кто-то, кого ты знал?

- Да...

- Понятно.

Моя мать больше ни о чём не спрашивала. Это было немного неожиданно.

- Эй, мам.

- Хмм?

- Знаешь, я очень любил Мейко.

- Я знаю, - сказала она улыбаясь.

- Я вовсе не холодный человек, - я чувствовал, что мой голос начинает дрожать. Я отчаянно пытался предотвратить это.

Но это было невозможно.

Это было странно.

Слезы полились из моих глаз.

Я не понимал, почему не смог заплакать в нужный момент, а потом вдруг разрыдался в совершенно другой момент.

- Я знаю, Такуя, - сказала мама, поглаживая меня по голове.

Я не двигался, позволяя ей утешать меня.

После этого мама вдруг встала и поднесла руки ко рту. Она сложила руки в форме Мегафона и без предупреждения издала громкий крик.

Я удивился. Не только я. Каменоске, который шёл к морю, удивленно обернулся.

- Что такое?

- Ничего.

Слышен был только шум волн. Я чувствовал только запах мокрого песка.

- Пойдем домой? - спросила она.

Я посмотрел на Каменоске, который продолжал свои идти, становясь мокрым от морской воды.

- Может, нам оставить здесь Каменоске?

- Такуя. Не говори таких глупостей.

- Я шучу.

Мы забрали Каменоске и сели в машину.

- Остановись рядом с магазином, - попросил я маму по дороге домой.

- Зачем?

- Я подумываю о том, чтобы помочь Каменоске завести подружку, - сказал я, глядя на резервуар с водой позади меня.

Каменоске с любопытством посмотрел на меня.

“Я хочу выйти замуж и, если это возможно, иметь троих детей. Я хочу девочек, но я думаю, что мальчики тоже милые. Я не возражаю, если он маленький, но я хочу дом на одну семью с садом. Но говорят, что дом домом делают люди. Так что думаю, что была бы счастлива везде.

До сих пор я никогда об этом не думала. Я имею в виду, что это очевидно, не так ли? Ведь не может же человек, который хотел бы никогда не рождаться, думать о том, чтобы иметь детей, не так ли? Но сейчас я думаю об этом.”

Через некоторое время зимние каникулы закончились, и в начале нового года было немного новостей.

Йоси-сенсей вышла замуж, и в конце учебного года ей предстояло уйти в отставку.

По слухам, она нашла своего партнера через брачное агентство. Она встречалась с Каямой всего полгода назад, так что я был немного удивлен тем, как быстро это произошло.

С другой стороны, казалось, что Каяма на самом деле не был так уж шокирован. - Он обычный служащий компании. Но когда я увидел фотографию, которая ходит по рукам, то увидел, что он так уродлив, что мне захотелось смеяться.

Кто же передавал такую фотографию? Я удивился, но когда взглянул на фотографию, которую прислал мне Каяма, то увидел, что у этого человека блестящая лысая голова, напоминающая Нурарихена из фольклора.

Однажды, вскоре после этого, когда у Йоши-сэнсей был первый урок национального языка, я вошёл утром в класс и увидел, что кто-то что-то нацарапал на доске.

Йоши-тян, поздравляю тебя с женитьбой.

Рядом с этими словами был нарисован мелом портрет этого Нурарихионского человека и сердце.

Вошла Йоши-сэнсей, увидела это и поспешно начала стирать с доски, выглядя смущенной.

- Эй, чей это розыгрыш?- сказала она, но мне показалось, что ей это не совсем не нравится; она выглядела немного счастливой.

Я знал, что в классе есть только один человек, который может провернуть такое, и Йоши-сэнсэй, вероятно, тоже это знала.

- Ты удивительно хорошо рисуешь, - сказал я Каяме.

- О чём ты? - прикинулся он дурачком.

Однако я не упустил из виду меловую пыль на рукавах его мундира. Но в конце концов я отстал от него и притворился, что ничего не заметил.

“У меня было много вещей, которые я хотела сделать для тебя. Я хотела сделать для тебя хоть что-нибудь. Я всегда только заставляла тебя делать что-то для меня, и я действительно ничего не могла сделать для тебя, не так ли, Такуя-кун? Прости меня за то, что я была плохой девушкой.

Но было бы здорово, если бы ты быстро нашел себе новую подружку. Мужчины не могут постоянно думать о своих бывших подружках. Но всеёравно, это нормально, если ты тоже будешь вспоминать меня время от времени, верно?”

Однажды, я увидел Рико-тян-сан.

В воскресенье, проходя мимо кафе, я увидел её на тротуаре по другую сторону дороги.

Рико-тян-сан шла рядом с высоким парнем и они держались за руки.

Я хотел было крикнуть и позвать её, но в конце концов решил этого не делать.

Эта сцена почему-то показалась мне очень счастливой. У Рико-тян-сан была широкая улыбка на лице, когда она вступила в оживленный разговор с парнем. Я не хотел прерывать эту сцену.

Я хотел, чтобы этот момент длился вечно. Мне очень хотелось, чтобы это произошло. А потом я почувствовал легкую ревность.

После этого я никогда более не видел Рико-тян-сан.

Прошел 49-й день, и через полгода я сходил на могилу Мамизу. Макото-сан пригласил меня вместе с ним посетить её. Сначала я думал, что сам пойду и тайно навещу её позже, потому что мне было немного неловко.

Но мне казалось, что если я сделаю это, то ничем не буду отличаться от себя прежнего.

Когда тот, кого мы любим, умирает,

Мы тоже должны умереть.

В этом стихотворении, написанном Накахарой Чуйей, на самом деле было больше строк.

Тогда я ещё не дочитал её до конца, но когда на днях перечитал снова, там было написано кое-что ещё.

Так оно и продолжалось.

Но если мы продолжим,

За гранью,

Давайте пожмём друг другу руки.

Какое-то время я размышлял, что же означает это стихотворение. А потом я понял, что в этом не было достаточно смысла, чтобы так глубоко задуматься об этом. Вероятно, это означало, что люди, которые живут дальше, должны ладить с другими людьми, которые живут дальше.

Во всяком случае, при таких обстоятельствах я пригласил Каяму и пошёл к выходу из здания вокзала, где мы договорились встретиться. Все было обговорено так, что Макото-сан приедет и заберет нас оттуда.

- Да что же это такое?! - воскликнул Каяма, когда увидел меня.

Я принёс Каменоске и его любовницу в ведре, которое было наполнено небольшим количеством воды. Кстати, я ещё не дал второй черепахе имени. Но я планировал в ближайшее время как следует над этим подумать.

- Ну, я решил взять с собой этих черепах.

- Не думаю, что нормальные люди берут с собой черепах, когда идут навещать чью-то могилу.

Пока мы разговаривали, подъехала машина Макото-сана.

- Давно не виделись, - произнёс он.

Макото-Сан сменил работу. Он работал в отделе продаж, и атмосфера вокруг него немного изменилась. Он также начал одеваться несколько солиднее. Он не выглядел особенно удивленным, увидев Каменоске и другую черепаху.

- Давно не виделись, не так ли, Такуя-кун?- спросила Рицу-сан, сидевшая на пассажирском сиденье. Она и Макото-сан не внесли себя обратно в семейный реестр, но, похоже, они встречались гораздо чаще, чем раньше.

Если подумать, то это первый раз, когда Рицу-сан назвала меня по имени.

- У тебя всё хорошо? - спросил меня Макото-сан, будто отец, впервые за долгое время увидевший своего сына.

- Я недавно начал кататься на скейтборде, - встрял Каяма, сидевший рядом со мной.

Он действительно начал кататься на скейтборде, и у него было множество мелких травм и ссадин от падений. Я понятия не имел, что в этом такого веселого, поэтому мне не хотелось присоединяться к нему.

Услышав это, Макото-сан вступил в разговор с Каямой и рассмеялся, как будто ему было очень весело.

- Такуя-кун, неужели ты ничего не начал делать?

- Я собираюсь заняться кое-чем.

Я не знал, чем, но мне показалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы я смог что-то начать. Если я буду слишком долго тянуть, Мамизу будет разочарована. Нет, вместо того чтобы разочаровываться, она будет чувствовать себя скучно и беспокойно. Так я и думал.

Теперь, когда я думал об этом, в записной книжке Мамизу было еще несколько вещей, которые я ещё не сделал. На днях я глянул в него и рассмеялся над тем, что он написала: "Я хочу дотронуться локтем до своего подбородка, прежде чем умру.”

- Эй, Каяма, ты можешь дотронуться локтём до подбородка?

- Разве это не невозможно?.. - он попытался было сделать это, но быстро сдался.

Макото-сан попытался присоединиться к нам, но мы поспешно остановили его. Это было удивительно трудно; казалось возможным, и все же это было невозможно. Вполне возможно, что это была более сложная проблема, чем гипотеза Пуанкаре.

- Я хотел бы дать новой черепахе имя. Нет ли у вас каких-либо идей?

- Сакура, - сказал Макото-сан, глядя в окно на ещё не распустившуюся сакуру.

- Может ли быть, что когда вы давали имя Мамизу...

- Конечно. Я пил воду. У меня было похмелье, знаешь ли.

- А если бы вы в это время пили чай? - спросил Каяма.

- Если бы это был зелёный чай, то, наверное я бы назвал её Мидори.

- Вы худший, - рассмеялся я.

(П.п. - Не уверен насчет "Ма" в Мамизу, но mizu - это вода. Ну а midori - зелёный.)

- Такуя-кун, разве ты не стал более весёлым?

- Я пожимаю руки в хорошем ритме.

(П.п. Честно? Я не понимаю. Позже исравлю на что-то более удобоваримое, наверное, как пойму смысл той странной поэмы.)

Макото-сан выглядел озадаченным. Я не мог винить его в этом.

А потом один идиот присвистнул и протянул мне руку. Конечно же это был Каяма.

- Мне помогает то, что ты идиот, - сказал я, пожимая ему руку.

До кладбища было около двадцати минут езды на машине. Это было просторное кладбище с видом на переполненный храм, который был чем-то вроде достопримечательности.

- Ух ты, какая блестящая, чувствуется новизна, - сказал Каяма, увидев могилу Мамизу.

Макото-сан рассмеялся, а я посмотрел на него и заметил, что теперь он был одет в шарф. Наверное, он надел его, когда мы вышли из машины. Это был шарф, который связала Мамизу.

- Вы носите шарф, но сейчас весна, - бросил я ему.

Макото-сан смущенно улыбнулся. Был ещё только конец марта, так что было немного прохладно, но Макото-сан был единственным человеком, одетым в шарф. Ну, я, наверное, тоже был единственным парнем, который держал черепах.

Я достал из кармана снежный шар, который совсем недавно доделал, и положил его рядом с могилой Мамизу.

Внутри снежного шара рядом стояли два человека, одетые в свадебное платье и смокинг. Как будто время остановилось внутри него.

А потом мы вчетвером сложили руки вместе и закрыли глаза перед могилой.

Скоро наступит весна.

Время года, когда мы с Мамизу впервые встретились.

Но я не хочу умирать.

Я даже с нетерпением жду, когда зацветет сакура.

Я достал из кармана диктофон и вставил в уши наушники.

Я закрыл глаза и еще раз прислушался к голосу Мамизу, повторяя слова, которые слышал уже много раз.

“Мой отец звонил тебе по телефону. Я уверена, что мой последний момент скоро наступит. Это моя настоящая, искренняя, последняя просьба.

Я люблю счастье. Я так боюсь умереть, что ничего не могу с собой поделать; я так боюсь, что моё сердце остановится от страха. Но я больше не боюсь. Я счастлива.

А как насчет тебя, Такуя-кун? Пожалуйста, сделай все возможное, чтобы стать счастливым ради меня. Я молюсь о твоем счастье от всего сердца."

Это последнее сообщение от Ватарасе Мамизу.

"Прощай. Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя."

На могиле Мамизу не было написано "無", как на могиле Сидзусавы Со.

Там просто было написано.

"Ватарасе Мамизу"

"Это прекрасно" - подумал я.

Всем привет. Это моя дебютная работа.

Большое вам спасибо за то, что прочли её.

Персонажи этого романа могут показаться немного странными.

То, как главный герой Такуя живет своей жизнью, несколько безрассудно, и Каяма, похоже, живет простым, гедонистическим образом, поэтому они оба довольно искажены. Остальные персонажи тоже немного странные.

Но мне они не кажутся такими уж странными. Дело не в том, что они сознательно живут своей жизнью странным образом. Они отчаянно стараются жить по-своему, как только могут, и в результате взваливают на себя все тяготы жизни.

В подростковом возрасте я чувствовал тяготы жизни так же, как и они.

Я чувствовал, что мне некуда идти, но меня спасли романы. Вот почему, прежде чем я понял это, я, естественно, сам начал писать романы. Я думал, что хочу стать писателем, но в то же время думал, что это может быть невозможно.

В конце концов я окончил университет и нашел работу. Загнанная в угол своей работой, моя мотивация писать романы постепенно исчезла.

“Я никак не могу стать писателем.”

Это моя любимая фраза.

У меня был друг, который сказал мне: "Ты определенно сможешь."- Они с интересом читают то, что я пишу. Я работал в своей компании в ту ночь, когда мой друг покончил с собой.

С тех пор я, как и главный герой этого романа, чувствовал себя виноватым за то, что живу. И по правде говоря, долгое время я не мог понять, о чем думал мой умерший друг.

Не в силах заснуть, я часто выходил на ночные прогулки. Я продолжал ходить часами, и на одной такой прогулке, когда наступило утро, я решил писать романы.

И вот я уволился с работы и начал писать романы.

Этот мир полон неразумных, болезненных и жестоких вещей.

Я думаю, что это очень естественная вещь - хотеть умереть.

Я хотел написать роман, который заставил бы его читателей жить дальше, несмотря на это.

Если бы моя работа заставляла кого-то чувствовать себя так, пусть даже немного, это сделало бы меня чрезвычайно счастливым.

Теперь, когда я стал писателем, оглядываясь назад, я понимаю, что слова моего покойного друга были верны. Я не знаю, что будет делать Такуя с этого момента, но я хочу, чтобы он и каждый человек в мире, который берет на себя все трудности, которые приносит жизнь, делали всё возможное.

Всё в порядке. Вы определенно можете это сделать.

Много людей помогло мне выпустить эту книгу. Loundraw-сама, который рисовал образы, намного превосходящие то, что я, автор, себе представлял. Когда я впервые увидел иллюстрации, я прошептал: “Вау”, чувствуя себя тронутым. Кроме того, Ямагути Кузабуру-сама, Аясаки Шун-сама, Аой Блю-сама, которые предоставили мне замечательные рекомендации и комментарии. От всех этих людей, которыми я восхищаюсь, я получал слова, которые, как мне казалось, были почти бесполезны для меня. Ответственные Редакторы - Юдзава-сама и Эндо-сама. Они определили подходящие направления для неумелого автора и его неумелой работы. Я искренне благодарю всех, включая тех, чьи имена я здесь не упомянул. В подростковом возрасте я никогда бы не подумал, что работа, которую я начал писать сам, получит помощь от стольких людей и выйдет в мир.

Может быть, есть некоторые плохо написанные части, но я вложил в этот роман все, что у меня было до сих пор.

"Я напишу всё, что смогу, прямо сейчас, в работе, которая передо мной." Я всегда так думаю, и через три дня после окончания работы мне снова хочется писать. Мне всегда кажется, что есть вещи, о которых я ещё не писал.

Вот почему я буду продолжать писать романы до самой смерти.

Я надеюсь увидеть вас снова в моём следующем романе.

Сано Тецуя

Страница книги Ты сияешь лунной ночью в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

О книге