События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, после главы «Первый учебный год закончен»)

***

— О, Древанхель уже закрыл своё общежитие? — окликнула я Гундольфа, когда увидела его в столовой. Он был смотрителем общежития Древанхеля. Из-за большего количества людей в крупных герцогствах на перемещение уходит на несколько дней больше, чем в малых.

— Да, сегодня днём, — ответил Гундольф. — Учитывая, сколько учителей сейчас в столовой, я думаю, что почти все герцогства уже закрыли свои общежития.

Когда студенты возвращаются в герцогства, слуги и повара, работавшие в общежитиях, также отправляются обратно. Остаются только рыцари, посменно прибывающие из герцогств для охраны комнаты перемещения. Из-за этого общежития закрываются, а смотрители начинают питаться в столовой для учителей. Из того, насколько заполненность столовой возросла, можно было судить о количестве уже закрытых общежитий.

— Некоторые студенты не хотели возвращаться, и это доставило мне немало головной боли, — продолжил Гундольф. — Я завидую тому, что ваша библиотека закрывается одновременно с окончанием занятий.

— Не совсем. Некоторые люди возвращают книги только в день закрытия их общежития, те же, кто не справился с экзаменами, приходят для улучшения своих знаний.

Библиотека, которой я руковожу, должна закрываться с окончанием моей работы после собрания герцогов. Но до прошлого года, даже после собрания, у меня всё ещё оставалось много работы, которую приходилось выполнять в одиночку. Однако в этом году, благодаря Шварцу и Вайсу, у меня, наконец, может появиться возможность закрыть здешнюю библиотеку и посетить библиотеку королевского дворца. Впервые за столь долгое время.

— Я уже видела здесь Примаверу¹, так что, похоже, все общежития должны быть закрыты, остался только Дункельфельгер, полагаю? — спросила я, проверяя, нет ли в столовой Руфена, но Гундольф медленно покачал головой.

— Я слышал, что в Нойехаузене, Лосренгере и Квандтребе всё ещё есть студенты, которым приходится навёрстывать знания, и их общежития не могут быть закрыты. Возможно, они посетят и библиотеку.

— О, благодарю за полезную информацию.

Герцогства, упавшие в рейтинге после поражения во время политических изменений, не имеют достаточного количества рабочей силы и денег, которые они могли бы направить на образование, так что оценки учащихся в этих герцогствах падали из года в год. А их студенты всё чаще вовлекались в инциденты с кражами и потерями книг. Зачастую я мало что могла с этим поделать, но благодаря госпоже Розмайн в этом году я могла пользоваться помощью Шварца и Вайса для отправки предупреждений, что уже было довольно неплохо.

— Похоже, что в этом году Эренфест в целом улучшил свои оценки, — раздался чей-то голос. — Я слышала, что никто не остался до последнего дня сдачи экзаменов.

Возможно, потому, что я думала о госпоже Розмайн, я инстинктивно обернулась, когда услышала слово «Эренфест». Там Хиршура разговаривала с учителем курса служащих.

— Из студентов дворянской академии в этом году я беспокоилась только за Ангелику. Но, к счастью, с помощью госпожи Розмайн она благополучно окончила академию.

Когда студенты остаются на дополнительные занятия, общежитие, естественно, должно быть открыто для их проживания, а повара и слуги — оставлены. Поскольку это было тяжёлым бременем для герцогства, смотрители всегда искали способы помочь студентам сдать экзамены и вернуться в герцогства как можно скорее. Однажды весной, несколько лет назад, ученице Эренфеста по имени Ангелика пришлось брать дополнительные уроки, и Хиршура пожаловалась, что это изматывает её физически и умственно.

— Теперь я наконец-то могу сосредоточиться на своих исследованиях, — заключила Хиршура.

— О, разве вы не всегда погружены в свои исследования? — спросил другой учитель.

Это замечание вызвало смех у остальных. Возможно, Хиршура уже забыла, как принц Анастасий сделал ей выговор за то, что она была настолько сосредоточена на Шварце и Вайсе, что забыла про своё занятие со студентами.

— Тем не менее, вы сразу же берётесь за исследования, как только общежитие закрывается, — заметил кто-то ещё. — Обычно смотрители общежитий заняты до окончания собрания герцогов.

Действительно, большинство дворян центра возвращается в свои родные герцогства в зимние месяцы для сбора информации. Смотрителям необходимо было получить у них сведения для подготовки к предстоящему собранию герцогов. А, значит, даже после окончания занятий в дворянской академии у смотрителей оставалось много работы.

Был, однако, человек, который, казалось бы, освобождён от всего этого — Хиршура, которая обычно живёт в общежитии для учителей и почти не заходит в общежитие Эренфеста.

— Вам действительно приходится нелегко, — ответила она. — Продолжайте в том же духе.

— Хиршура, это относится и к вам, не так ли? Стоит ожидать, что на следующем собрании герцогов будет много шума из-за госпожи Розмайн.

— Почти наверняка, но я не имею к этому никакого отношения. Я ничего не слышала об этом от ауба, так что я просто проведу своё исследование и подожду окончания собрания герцогов, как и делала в предыдущие годы.

С этими словами Хиршура встала, закончив трапезу, и поспешила обратно в свою комнату, вероятно, чтобы продолжить исследования. Глядя на неё, я вспомнила, сколько раз Хиршура просила меня одолжить ей Шварца и Вайса. Но, к сожалению, я не могла одолжить их никому в отсутствии хозяйки, госпожи Розмайн.

— Соланж, могу я спросить вас, кто тот человек, который прислал напоминание в этом году? — вдруг спросил меня смотритель общежития Аусвальда. — Ауб Аусвальд очень интересовался...

Тут же переглянулись ещё несколько смотрителей общежитий. Ученики с долгами были напуганы до смерти, когда получили ордоннанц от господина Фердинанда. Но единственные люди, понимающие о чём мы говорим, — смотрители тех герцогств, в которых были ученики, поздно возвращающие материалы. Смотрители, у которых не было таких учеников, и учителя, которые не являются смотрителями, — все они выглядели явно сбитыми с толку.

— Добрый человек согласился помочь мне. Благодаря его помощи в этом году все материалы были возвращены. Я бесконечно благодарна ему.

— Он звучал не очень дружелюбно...

Я слышала господина Фердинанда, когда он отправлял ордоннанц, поэтому могла полностью понять, как, должно быть, испугались студенты, услышав его, произносящего их имена. Однако я не намерена раскрывать его личности.

— Пожалуйста, не забудьте напомнить своим ученикам о необходимости своевременного возврата книг в следующем году, — сказала я с улыбкой, увильнув от вопроса, и вернулась к еде. Закончив, я направилась к библиотеке.

— Соланж вернулась.

— Время еды закончилось.

Я совершенно забыла, насколько приятно, когда тебя встречают в библиотеке. Благодаря госпоже Розмайн я снова могла работать с Шварцем и Вайсом. В этом году дворянская академия подарила много особых воспоминаний, которыми я буду дорожить.

— Шварц и Вайс, не хотите ли вы поразмышлять о том, как мы провели этот год в дворянской академии?

Примечания:

1. Примавера — смотрительница общежития Классенбурга

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

— Теперь очередь Корнелиуса, — сказала мама, наблюдая, как рыцари и слуги несут мой багаж к кругу перемещения.

Сегодня был день, когда я должен отправиться в дворянскую академию. Розмайн не смогла прийти проводить меня, так как она проходила интенсивный курс подготовки с господином Фердинандом. Она грустно кивнула, когда все сообщили ей, что следует в первую очередь завершить приготовления к собственному отъезду в дворянскую академию, а не провожать меня. Так что меня провожала только мама и брат Экхарт.

— Я действительно не ожидал, что ты придёшь меня проводить, брат Экхарт.

«Я был уверен, что он предпочтёт оставаться с господином Фердинандом в качестве эскорта», — мысленно добавил я. Даже отец и брат Лампрехт — оба сейчас выполняли свои обязанности, а не провожали меня.

— Я здесь только потому, что господин Фердинанд приказал мне проводить тебя, чтобы заменить Розмайн.

То есть без приказа он бы вообще не пришел? Да, это действительно тот Экхарт, которого я знаю.

Я кивнул в ответ на его объяснение, после чего Экхарт сделал серьезное выражение лица и сказал:

— С этого дня ты будешь жить в общежитии не только как рыцарь, но и как старший брат. В академии твоя жизнь будет совсем другой. Вся она начнёт сосредотачиваться вокруг твоей госпожи.

— Я чувствую, что моя жизнь уже сосредоточена вокруг Розмайн, — ответил я.

С того дня, когда я не смог защитить её, я твердо решил изучить всё, что рыцарь сопровождения должен знать, и стать сильнее всех. Поэтому с тех пор Розмайн стала центром моей жизни. Когда я сказал об этом своему брату Экхарту, он покачал головой.

— Нет, пребывание в Эренфесте совершенно отличается от того, что тебя ждёт в академии. Поскольку Дамуэль не может отправиться туда, ты, как человек с более высоким статусом, чем у Ангелики, и к тому же родной брат Розмайн, станешь руководить её эскортом в дворянской академии.

— Я понимаю это…

— Нет, ты не понимаешь. Единственной взрослой, с которой ты сможешь обсудить свои дела в это время, будет её главная слуга Рихарда. Однако работа слуг отличается от нашей, поэтому Рихарда не сможет дать тебе совет, как для рыцаря. Если ты не будешь помнить об этом, то однажды примешь её совет как есть, и у тебя возникнут проблемы с выполнением своих обязанностей.

Мне стало немного не по себе, когда я узнал, что не смогу найти никого, с кем можно было бы поговорить о моей работе как рыцаря. Экхарт улыбнулся при этом и ностальгически взглянул на круг перемещения, словно вспоминая прошлое.

— Кроме того, по моему личному опыту, чем самоотверженнее ты хочешь служить своему господину в дворянской академии, тем труднее тебе будет. Но также просто избегать обязанностей, используя свои занятия как предлог. Так что это возможность подумать о том, каким рыцарем сопровождения ты хочешь стать. Жизнь в дворянской академии без родителей, на которых можно опереться, обязательно заставит тебя повзрослеть, — сказал брат Экхарт, сжав кулак и протянув его ко мне. — Удачи.

Я, протянув руку, стукнул по его кулаку своим. Голубые глаза Экхарта ярко светились, явно грозя мне: «Не ленись». Кажется, что дворянская академия является важным испытанием для рыцарей сопровождения.

— Как брат Розмайн, я буду стремиться стать достойным рыцарем сопровождения, — заявил я, давая клятву рыцаря.

Брат Экхарт удовлетворённо улыбнулся и сделал шаг назад. Затем вперёд вышла мать.

— Розмайн только что проснулась после двухлетнего сна, и её разум остался в восьмилетнем возрасте. Хоть все и согласны с тем, что для неё лучше отправиться в академию сейчас, нежели носить клеймо поступившей на год позже, я всё равно очень беспокоюсь. В конце концов, она, скорее всего, будет уступать во многом другим кандидатам в аубы.

Если отложить поступление на год, то и выпустится на год позже, что приведёт к аналогичной задержке в получении статуса взрослого дворянина. Хоть это всего лишь год, окружающие начнут бросать нелестные взгляды. Из этих соображений лучше поступить в академию сейчас, даже если это негативно скажется на оценках.

Однако, в отличие от моей матери, я не беспокоюсь об оценках Розмайн. Она смогла указать на недостатки образования господина Вильфрида сразу после крещения, продавала собственные учебные материалы и даже ради Ангелики прочитала материалы курса рыцарей, многое запомнив. Я не думаю, что занятия первого курса в дворянской академии вызовут какие-либо трудности для неё.

— Теперь, когда господин Фердинанд также начал помогать с её образованием, я не думаю, что стоит беспокоиться насчёт теоретических занятий... Меня беспокоят практические, ведь она так слаба.

Я перечислил всё, что Розмайн сделала всего за год после крещения. Мама выслушала, задумалась на мгновение, а затем облегчённо улыбнулась.

— В таком случае, служа Розмайн в качестве рыцаря сопровождения, не забывай уделять внимание в первую очередь её здоровью. Главная цель — окончание ею первого курса целой и невредимой.

— Знаю, я не хочу подвергать Розмайн ещё большей опасности.

— Она скоро выберет себе последователей, но, поскольку это произойдет в год поступления в дворянскую академию, я, как мать, уже не смогу повлиять на решение.

Я думаю, что Лейзеганская знать что-нибудь предпримет. Когда прибудешь в академию, внимательно следи за действиями фракций и докладывай мне о них.

Это было похоже на очередное хлопотное поручение. Я еле сдержался, чтобы не застонать, вспомнив, как Хартмут стремился стать последователем Розмайн.

— Не только наша семья не намерена делать Розмайн следующим аубом, но и у неё самой нет никакого желания им становиться. Жаль, что Лейзегангские дворяне этого не понимают...

— Это слишком много, чтобы вынести мне одному.

Я поморщился при мысли о том, что у всех особенно упёртых дворян Лейзеганга одно желание, на что моя мать горько улыбнулась.

— Ну, пока ты заботишься о Розмайн, всё будет хорошо.

— Почему ты так смело утверждаешь подобное?

— Корнелиус, я твоя мать. Я видела, как усердно ты работал последние два года. Ты брат, которым Розмайн могла бы гордиться.

Слова моей матери вдохновили меня. Ощущая одновременно счастье, гордость и смущение я уверенно ступил в круг перемещения.

***

Мне нужно дождаться, пока мои вещи не занесут в комнату, и она не подготовят её для меня. Некоторые низшие и средние дворяне, похоже, сами занимаются вещами, но я оставляю это своему слуге. Как и в предыдущие годы, я сразу отправился в общий зал.

— Корнелиус, наконец-то пришло время для госпожи Розмайн официально назначить меня своим последователем, — заявил Хартмут, подойдя ко мне с широкой, не скрывающей радости, улыбкой на лице.

Его можно было назвать опьянённым радостью, или, возможно, “эйфория” была более подходящим словом. Так или иначе его вид вызывал у меня отвращение. Без преувеличения, Хартмут был счастливее, чем когда-либо прежде в жизни. Меня охватило желание выбежать из общего зала, но я сдержался, чтобы со стороны это не выглядело как побег.

Хартмут, которого я знал раньше, не был таким странным...

Он безукоризненно выполнял свою работу и безупречно скрывал свои эмоции, как полагается истинному высшему дворянину. Однако, похоже, он был крайне потрясён благословением Розмайн на церемонии крещения и стал после этого просить свою мать Оттилию о помощи, чтобы незамедлительно стать последователем Розмайн.

К счастью, Оттилия остановила его...

Оттилия была слугой Розмайн, и если она порекомендует его, надежды Хартмута, вероятнее всего, оправдаются. Но, как я слышал, неожиданные изменения в сыне напугали её, и она попросила Хартмута сначала подождать год, чтобы его эмоции немного улеглись.

Я также думал, что важно дать ему время успокоиться, и очень благодарен Оттилии за то решение. Однако после целого года, предоставленного для успокоения, энтузиазм Хартмута ничуть не утих. Даже после двухлетнего сна госпожи Розмайн в юрэ́ве, он, кажется, стал ещё более фанатично преданным, чем раньше.

— Хартмут, почему ты так уверен, что тебя изберут в свиту? Даже если Оттилия порекомендует тебя, я буду возражать.

Поведение Хартмута вызывает у меня предчувствие будущих проблем из-за него, поэтому, как старший брат, я хочу держать его как можно дальше от Розмайн. Но Хартмут проигнорировал мой настороженный взгляд и уверенно ударил себя в грудь.

— Корнелиус, что бы ты ни говорил, я буду избран в свиту госпожи Розмайн. Потому что я, как служащий из высших дворян, преуспел настолько, что и господин Вильфрид, и госпожа Шарлотта спрашивали меня, не хочу ли войти в их свиту. К тому же, моя мать — слуга госпожи Розмайн. Теперь, когда все остальные дворяне, добившиеся хороших результатов, стали последователями господина Вильфрида или госпожи Шарлотты, вполне естественно, что я буду первым среди кандидатов на место служащего-ученика в её свите.

Хотя Хартмут был высокомерен и раздражал меня до невозможности, он совершенно прав. Многие дворяне близкого с ним возраста уже были взяты на службу господину Вильфриду или госпоже Шарлотте, поэтому Розмайн было не из кого выбирать. При таком ограниченном выборе Хартмута бы выбрали уже только за то, что он сын Оттилии. Не говоря уже о том, что у него отличные оценки и, по мнению большинства… Эм, он добрый и дружелюбный. Мало кто знает истинное лицо Хартмута.

— И ты будешь моим коллегой, ха… Досадно.

— Я тут задумался, как лучше всего распространить славу святой Эренфеста в других герцогствах? До сих пор все были глухи к моим словам, но теперь, когда она здесь лично, я уверен, что её авторитет резко возрастёт. Не могу дождаться.

— Прошу, хватит!

Это невыносимо. Пока Розмайн спала, Хартмут уже во всю распространял в академии легенду о рождении святой в Эренфесте. Из-за него повсюду ходили слухи, что я старший брат святой, и меня этим дразнили. И впредь будет только хуже.

— Розмайн только что поправилась. Подобное станет лишь дополнительным бременем для неё. Ты действительно думаешь, что так следует вести себя её последователю? Для Розмайн первоочередная задача — безопасно окончить первый курс. Как её рыцарь сопровождения, я остановлю тебя

— Я позабочусь о том, чтобы это не стало для неё обременительным и не доставило слишком много проблем, — ответил Хартмут. Он не отказался от своих намерений, но выглядел задумчивым, когда покидал общий зал.

***

В дальнейшем я следил за каждым шагом Хартмута, но заметил, что он не просто с нетерпением ждал момента, когда его выберут в свиту. Он также усердно учился по собственной инициативе, говоря «если ты хочешь быть последователем госпожи Розмайн, то и твои оценки должны соответствовать этому статусу». Через несколько дней Розмайн прибудет в дворянскую академию, и мне нужно перечитать материалы моего курса. Я говорю «перечитать», а не «изучить», потому что, когда формировался «Комитет по повышению оценок Ангелики» под руководством Дамуэля, мы уже изучили многие темы рыцарского курса. Я думаю, что смогу получить хорошие оценки, даже когда перейду на 6-й курс.

Но справится ли Ангелика?..

Мысли о ней пронеслись у меня в голове. В последнее время Ангелика почти каждый день работала в группах с другими рыцарями, сопровождая служающих-учеников и слуг-учеников, что собирали ингредиенты для занятий по смешиванию. Однако в этом году Розмайн, как её госпожа, также будет присутствовать в дворянской академии. Мне не нужно будет за ней присматривать, Розмайн прямо прикажет Ангелике читать — просто и действенно. Я решил перестать думать об Ангелике.

***

Затем наступил день, когда первокурсники прибывают в дворянскую академию. Задачей старшекурсников было провести юных и нервно оглядывающих общежитие первокурсников в общий зал и оказать им радушный прием. В этом году, когда Розмайн и господин Вильфрид также поступили в академию, очевидно, что подготовка учеников была куда лучше, чем обычно.

Брюнхильда наверняка захочет войти в свиту Розмайн...

Брюнхильда — дочь гиба Грешеля, которая, как мне говорили, с юных лет воспитывалась как наследница. Должно быть, она планировала стать её слугой, чтобы наладить хорошие отношения с семьёй ауба и найти мужа, с которым можно было бы вместе управлять землями. В конце концов, она была благородной представительницей древнего рода Лейзегангов, и её отец, и другие родственники могли просто приказать ей действовать подобным образом.

Я наблюдал за обстановкой в общем зале, когда вошёл высший дворянин, учащийся на первом курсе. Увидев его, я вместе с Ангеликой отправился в зал перемещения — настала очередь Розмайн.

— Добро пожаловать в дворянскую академию, госпожа Розмайн.

Когда мы провожали Розмайн в общий зал, вышли последователи господина Вильфрида, чтобы встретить его. И как только мы, рыцари сопровождения, подвели Розмайн к приготовленному для неё месту, тут же подошли желающие войти в её свиту, ища её расположения. Я наблюдал за ними и предупредил не приближаться слишком близко. Однако Хартмута, так желавшего войти в свиту, нигде не было.

Чем он вообще может быть занят?

Я с подозрением огляделся и обнаружил, что Хартмут стоит поодаль и с полной уверенности ухмылкой смотрит сюда. Его поведение несколько раздражало меня, но это длилось недолго, поскольку я переключил внимание на Розмайн, которая внезапно проявила интерес к дворянам из бывшей фракции Вероники, собравшимся в углу зала. Я чётко дал понять роль двух фракций, но по тону её ответа было ясно, что она не совсем убеждена. Мне хотелось схватиться за голову.

Прошу, только не это!.. Пусть лучше моим соратником будет Хартмут, чем дворянин из бывшей фракции Вероники.

Неужели Розмайн не понимает, что причиной того, что она проспала два года, была фракция Вероники? Нет, этого не может быть. Господин Фердинанд должен был предупредить её. И всё же, хочет ли она взять этих дворян в свою свиту? Я был совершенно сбит с толку, не понимая, о чём она думает. Будучи мужчиной я не мог сопровождать Розмайн до её покоев, и с тревогой шёл рядом, кусая губы.

Я думаю, Рихарда сможет её вразумить, но мне всё равно тревожно…

***

Я просматривал записи Экхарта и переходил к плану, составленному Дамуэлем к занятиям Ангелики, когда Рихарда пришла сообщить мне о кандидатах в последователи.

— Кандидаты в свиту определены. Я хотела бы попросить тебя, Корнелиус, помочь с кандидатами-мужчинами.

— Мне сообщить им?

— Да. По идее это работа служащих, но у юной леди ещё нет их в свите. Я также хотела попросить Ангелику проинформировать будущих последовательниц, но я опасаюсь поручать ей такую задачу. Поэтому я займусь этим сама.

Я могу понять опасение Рихарды. Кто знает, какая оказия может произойти.

— Что касается кандидатов, которых следует опросить, то из рыцарей сопровождения — это Леонора, Трауготт и Юдит, из слуг — Лизелетта и Брюнхильда, а из служащих — Хартмут и Филина.

— Полагаю, присутствие Хартмута в свите было неизбежно…

— Он сын Оттилии и имеет отличные оценки, а юная леди, кажется, твёрдо стоит на том, чтобы Филина вошла в её свиту, так что госпоже Розмайн нужен служащий из высших дворян, чтобы он присматривал за Филиной, не так ли?

Рихарда, по всей видимости, была против решения Розмайн взять в последователи Филину. В конце концов, ни один кандидат в аубы никогда бы не захотел взять на службу низшего дворянина с малой магической силой. Даже то, что Розмайн не собиралась освобождать Дамуэля от обязанностей рыцаря сопровождения, сильно всех удивило.

— Она низшая дворянка, и это обязательно привлечет нежелательное внимание. В результате на её плечи возляжет слишком тяжёлый груз. Дамуэлю приходилось каждый день ездить в храм, потому что он был наказан, но затем он получил признание за свою работу, однако с Филиной другая ситуация. Сможет ли она справиться с этим? Я опасаюсь, как бы юная леди не разрушила тем самым жизнь юной девушки.

— Я не отрицаю, что Филине придётся нелегко, но независимо от того, войдёт она в свиту или нет, эта девушка уже поклялась в верности Розмайн. Я уверен, что она сможет это вынести.

Ранее, в детской комнате, Розмайн похвалила Филину, когда прочла истории, которые та записала за прошедшие два года. Я до сих пор живо помню образ Филины, которая была настолько тронута, что при всех поклялась в верности Розмайн.

— Список кандидатов отличается от того, что я ожидал, и, похоже, не в пользу Лейзегангов. Но ведь большинство людей, заинтересованных в том, чтобы стать последователями должны быть Лейзеганскими дворянами?

— Это была просьба госпожи Эльвиры, она хотела набрать как можно больше нейтральных дворян. Также, по собственным соображениям, я рекомендовала Трауготта.

Трауготт? Я знаком с ним с самого детства, но наши отношения нельзя назвать дружескими. Изменится ли что-то в будущем?

Трауготт тоже был внуком Бонифация. Возможно, в силу одного со мной возраста он провоцировал меня на каждом шагу. Боюсь, работа с ним будет в тягость, если он будет так себя вести в качестве рыцаря сопровождения. Хотя, конечно, он не должен смешивать личные чувства и работу.

— Значит, он не захотел служить господину Вильфриду. Я слышал, что госпожа Гудрун служила госпоже Георгине до женитьбы. Мне казалось, что он больше склонялся к бывшей фракции Вероники. К тому же, Трауготт так хорошо ладил с господином Вильфридом в детской комнате, что я подумал, что он станет его рыцарем...

Мать Трауготта Гудрун — дочь Рихарды. Они не являются Лейзегангами, при этом имеют родство с аубом, и, хотя они принадлежат к нейтральной фракции, я думаю, что они больше склоняются к бывшей фракции Вероники.

— Если ты так говоришь, то тебе следует знать, что раньше я служила и госпоже Веронике, и госпоже Георгине, и господину Карстеду.

— А? Моему отцу тоже?

— Именно. Но я никогда не причисляла себя ни к одной из фракций. В нас течёт кровь аубов, и моя семья верна Эренфесту. Я высшая дворянка, не принадлежащая к фракциям, и по приказу ауба служу разным господам.

Рихарда сказала, что по этой же причине она служит и Розмайн. Так что её реальным господином является ауб, нежели тот, кому она служит в данный момент.

— Приняв решение, Трауготт будет служить всем сердцем. Мы потомки аубов, и нас учили помогать и укреплять Эренфест. Конечно, родители Трауготта учили его тому же.

После краткого объяснения причин выбора Рихарда вышла из комнаты. Мне следовало проинформировать Хартмута и Трауготта о том, что их выбрали. Я вызвал ордоннанц и начал говорить:

— Хартмут, Трауготт, госпожа Розмайн хотела бы предложить вам обоим войти в её свиту. Моя госпожа выросла в храме и проспала два года, так что она может иметь много недостатков, по сравнению с другими кандидатами в аубы. Будете ли вы служить ей, несмотря на это?

Хартмут не скрывал радости, в то время как голос Трауготта звучал серьёзно, но оба они в унисон ответили:

«Мы будем служить госпоже Розмайн верой и правдой.»

***

Жизнь в качестве рыцаря сопровождения началась очень гладко. Хорошо, что Леонора помогла мне с распределением работы по сопровождению Розмайн в отсутствии Дамуэля, который до сих пор был постоянным источником советов.

— По сравнению с господином Вильфридом, у госпожи Розмайн не так много рыцарей-учеников в свите. Возможно, будет трудно организовать сопровождение, пока все не закончат свои занятия.

Когда я подумал, что мне, возможно, придется провести ещё несколько смен в одиночку, Леонора одарила меня улыбкой и сказала:

— Думаю, мы справимся. Так что тебе не стоит сильно волноваться, потому что я смогу сдать большинство предметов в первый день.

— Это замечательно. Я уверен, что также сдам всё в первый день, потому что занимался обучением Ангелики.

Работа в паре сгладит сложности. Трауготт также был высшим дворянином, и он должен быть уже знаком с содержанием курса, если он хотел добиться хороших оценок, потому я уверен, что он скоро сможет начать выполнять свои обязанности по сопровождению.

— Проблема в Юдит…

— Её избрание в последователи было неожиданностью для неё самой. Я думаю, что для неё будет лучше, если она начнёт усердно учиться, чтобы получать хорошие оценки на занятиях, а не работать в эскорте. Пока что ей в основном поручено охранять Розмайн в общежитии, а также покоях.

Ангелика совершенно не заслуживала доверия, при этом в общежитие к Розмайн допускались только женщины, так что я почувствовал облегчение от присутствия Леоноры. Но именно Ангелика порекомендовала Леонору, за что я должен её поблагодарить.

Обсудив всё с Леонорой, я решил, что, даже если рыцарей сопровождения будет немного, мы сможем с этим справиться. Но как раз в этот самый момент господин Вильфрид сказал то, что ни в коем случае не следовало. Кажется, в голове Розмайн что-то щелкнуло, и она начала рвать и метать, лишь бы добраться до библиотеки. Когда она заставила всех первокурсников сдать экзамены в первый день, я не мог отделаться от мысли, что должен защитить Филину и принести извинения за разбушевавшуюся младшую сестру. Держать Розмайн в узде оказалось гораздо труднее, чем возглавлять рыцарей сопровождения.

А Розмайн, казалось, совершенно не обращала внимания на реакцию окружающих, рассчитывая, что все сдадут всё с первого раза. Она казалась упрямой и одновременно необъяснимо беспокойной, как будто бы она полагала, что библиотеку кто-то украдёт, если она не поспешит. Впоследствии Розмайн не только рассердила учителя Фраулерм на занятии по созданию ездовых зверей, но и пересеклась с принцем Анастасием на занятиях по танцу посвящения. Однако оценки Розмайн не вызывали опасений, и она сдавала экзамены один за другим.

— Что?! Ты хочешь пойти в библиотеку одна? Не говори глупостей!

После того, как Розмайн наконец смогла пойти в библиотеку, закончив с занятиями, и задумалась о недопонимании между ней и госпожой Соланж, а затем вдруг заявила, что «хотела бы пойти в библиотеку одна». Я не мог поступить иначе, кроме как поговорить с ней напрямую, как старший брат, а не как её рыцарь сопровождения. Теперь, когда я был в общежитии, никто не станет меня отчитывать.

— Мне неловко просить тебя пойти со мной в библиотеку, потому что у вас у всех занятия.

— Если ты стесняешься, почему бы тебе просто не отказаться от похода в библиотеку?

— Я не могу. Я прибыла в дворянскую академию только ради этого. Господин Фердинанд согласился, что я могу отправиться в библиотеку, как только закончу занятия.

Я прекрасно знал, что моя сестра никогда не отступит, если дело касается библиотеки. Так было и до крещения. Тогда в награду за её успехи в обучении я предложил отвести её в домашнюю библиотеку, но она была так взволнована, что, не дойдя, потеряла сознание. Она даже пыталась на следующий день встать с постели с температурой и доползти до библиотеки. Теперь, когда она не только выполнила условие господина Вильфрида, но и получила разрешение господина Фердинанда, её никак нельзя было остановить.

— Розмайн, хотя ты и говоришь, что тебе жаль своих рыцарей, вполне естественно, что, как член герцогской семьи, ты должна иметь при себе эскорт. Будет хуже, если ты будешь действовать в одиночку, тогда проблем для нас будет только больше. На тебя напали два года назад, разве ты этого не понимаешь?

— Но вам всем нужно посещать занятия...

— Именно поэтому у тебя так много последователей, мы все должны корректировать своё расписание, чтобы иметь возможность сопровождать тебя в библиотеку. Если ты действительно думаешь о своей свите, даже не думай о том, чтобы пойти одной. От одной мысли о том, что подобное может повториться, нас бросает в дрожь.

— Дорогой брат Корнелиус, прости меня.

Казалось, что Розмайн сдалась и наконец-то прислушалась к моему совету. Похоже, вместо того, чтобы объяснять почтительно, как рыцарь сопровождения, лучше обращаться к ней как брат и быть более прямым, чтобы Розмайн лучше понимала. С тех пор как я это понял, я старался вести себя, как брат, насколько это было возможно в общежитии.

Я почувствовал облегчение от того, что Розмайн больше не намеревалась действовать в одиночку. Но потом произошло чаепитие в библиотеке, чаепитие с учителями музыки, вызов от королевской семьи и многое другое. Каждый день не походил на предыдущий, и я выбивался из сил, пытаясь уследить за всем происходящим.

Брат Экхарт однажды сказал: «Если ты хочешь серьезно служить своему господину в качестве рыцаря сопровождения, ты неизбежно должен будешь повзрослеть в дворянской академии, где у тебя не будет родителей, на которых можно опереться», и теперь я глубоко понимаю это. В то время, пока Розмайн спала, я думал, что у меня более чем достаточно мотивации, чтобы стать таким же сильным, как мой учитель. Я даже думал, что на этот раз я защищу Розмайн от любой угрозы и буду таким последователем кандидата в аубы, которым можно годиться. Однако запросы Розмайн всегда превосходили все мои ожидания.

Что ещё хуже, не имея возможности до конца разобраться с ситуацией Розмайн, мне приходилось помогать координировать взаимодействия Лейзеганской знати и господина Вильфрида. Брат Лампрехт сообщил мне, что после инцидента в Белой Башне господин Вильфрид считал себя частью фракции ауба и Флоренции, но дворяне в герцогстве были иного мнения.

У меня полно забот со своей госпожой, а мне ещё присматривать за другим кандидатом в аубы?!

Если бы я мог, я бы кричал об этом. Но даже мои отец и мать говорили мне: «Розмайн не хочет быть следующим аубом, поэтому сделай всё возможное для продвижения господина Вильфрида». Но, честно говоря, Розмайн настолько великолепна, что я думаю, это лишь вопрос времени, когда люди вокруг неё станут её сторонниками. И хотя у меня не было времени обращать внимание на Хартмута, он, кажется, тайком что-то предпринимал.

...Хм? Кажется, я понял нечто ужасное!

В этом году Розмайн только-только очнулась от своего сна, и библиотека привела её в неистовство, из-за чего в общежитии не было ни минуты покоя. Она была кандидатом в аубы, руководящим студентами Эренфеста, и на фоне этого было легко забыть, что на самом деле Розмайн ещё не полностью восстановила свое здоровье.

...Всё это произошло, когда она только оправилась от тяжёлой болезни, не имея возможности свободно передвигаться? Как будет выглядеть следующий год?

У меня заболела голова. Но сейчас нет смысла думать о следующем курсе, для этого нет времени. Размышляя о том, кого попросить быть в эскорте завтра, я последовал за своей лучезарно улыбающейся сестрой в библиотеку в качестве рыцаря сопровождения.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

Госпожа Розмайн всегда приветствует студентов, уходящих на лекции или возвращающихся с них. Сегодня она как обычно приветливо улыбнулась, когда увидела меня и Филину среди старшекурсников, выходивших из вестибюля.

— Филина, Родерих, у вас сегодня урок географии, не так ли? Внимательно слушайте учителя.

Мы с Филиной едва смогли сдать экзамены по географии и истории. И хоть сейчас мы считались сдавшими, нам зачли эти экзамены только после наших настоятельных просьб. Так что мы всё равно посещали уроки географии и истории, единственные среди первокурсников Эренфеста.

В отличие от первого занятия, на котором мы писали экзамен, теперь в каждом из классов было примерно вдвое меньше учеников, поскольку кандидаты в аубы и высшие дворяне сдали эти экзамены и больше не обязаны приходить. Средние и низшие дворяне составляют примерно половину от общего количества учеников, так что аудитория всегда казалась довольно пустой.

— Что?

Я не поверил своим глазам, когда вошел в зал в этот день. Сегодня, возможно потому, что все студенты сидели впереди, казалось, что вокруг много людей.

Может быть, мы ошиблись аудиторией?

На мгновение мне стало не по себе. Филина, пришедшая с мной, тревожно огляделась вокруг и спросила:

— Что происходит?

Вероятно, услышав ее шепот, стоявшая неподалеку студентка в синем плаще остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на нас.

— Я думаю, они поменяли места, потому что многие кандидаты в аубы и высшие дворяне прошли и им больше не нужно приходить на занятия. Сестра сказала мне, что подобное должно было вскоре произойти.

Другие студенты не запаниковали, потому что старшие предупредили их заранее. В Эренфесте студенты сейчас распределяются по группам в зависимости от года и курса обучения. И поскольку все первокурсники сдали экзамены сразу, старшекурсники не предупредили нас о том, что случится в середине курса.

— Спасибо за информацию. Мы были несколько сбиты с толку...

Поблагодарив, мы с Филиной стали искать свои места. На стульях должен быть указан номер территории.

— Это здесь, мы тринадцатые.

Мы нашли два места с нужным нам номером в середине одного из рядов, между 12 и 14. Раньше на Эренфест полагалось целых 8 свободных мест, где сидели только я и Филина. Теперь же рассадка была изменена и ученики сидели без зазоров.

— Рядом с нами будут сидеть студенты других герцогств, это немного нервирует, — беспокойно прошептала Филина, прижимая к груди свои классные принадлежности.

Я положил свои вещи на сиденье рядом с номером двенадцать и пожал плечами.

— Думаю, я больше нервничаю, когда сижу рядом со старшими из нашего герцогства.

Два года назад на охоте я, следуя указаниям отца, играл с господином Вильфридом, но оказалось, что я подговорил его совершить преступление. С тех пор на меня и детей, игравших тогда со мной, бросала холодные взгляды не только герцогская чета, но и дворяне моей фракции говоря, что «дворяне из бывшей фракции Вероники подставили господина Вильфрида, который должен был стать следующим аубом».

Я был в ужасе от трудной задачи Розмайн — сдать все экзамены в первый день, однако у сражавшихся вместе первокурсников родилось чувство солидарности, и они относились ко мне без отчуждения. Кроме того, студенты других территорий не знали, как со мной обращаются, поэтому на занятиях было гораздо проще, чем в общежитии.

— Господин Родерих, в последнее время вы ходите в библиотеку каждый день, также как и последователи госпожи Розмайн, верно?.. Эм, возможно сейчас вам также неуютно в общежитии, как впрошлом году в детской комнате? Я могу обсудить это с госпожой Розмайн, если вы не возражаете, — спрашивала меня шепотом Филина, пока занимала своё место рядом с 14.

Если я отвечу утвердительно, это может просочиться в бывшую фракцию Вероники, но если откажусь, то ничего не изменится. Я никак не мог ответить на этот вопрос. Я задумался на мгновение и покачал головой:

— Нет, в этом нет необходимости. Я всегда стараюсь держать необходимую дистанцию с госпожой Розмайн в библиотеке, и пока мне не мешают ходить в библиотеку, меня всё устраивает. Кроме того, сейчас я пишу рассказ для госпожи Розмайн...

Услышав мой ответ, Филина, казалось, поняла ситуацию и пробормотала в ответ:

— Думаю, он понравится госпоже Розмайн.

Ее опущенное лицо выглядело слегка виноватым от того, что в свиту выбрали только её, хотя мы вместе собирали и записывали истории в детской комнате.

— Я хотела бы задать вам ещё один вопрос, господин Родерих. Что вы намерены делать, когда госпожа Розмайн вернется в герцогство на церемонию посвящения?

В одно мгновение страх, охватил все мое тело. Сейчас, я хожу в библиотеку каждый день вместе с госпожой Розмайн, чувствуя себя в безопасности. Поэтому я совсем не думал о том, что буду делать, когда госпоже Розмайн придётся вернуться.

— Что мне делать... Я не знаю.

— На самом деле я тоже беспокоюсь об этом. Пока я с госпожой Розмайн, я в безопасности, но, учитывая мой статус, я довольно уязвима для зависти и злословия.

Я был шокирован этим заявлением. Одновременно я думал: «Очевидно, она ведь лишь низшая дворянка». Хотя я и не сказал это вслух, Филина наверняка поняла, о чём я думаю. Жаль, что она привлекает столько злобы. Но я не мог избавиться от зависти, которую испытывал к Филине, ставшей последовательницей госпожи Розмайн.

— Не волнуйся, Филина, в отличие от меня тебя могут защитить господин Хартмут и госпожа Брюнхильда, верно?

Я поджал губы, поняв, что мои слова приобрели нежелательную остроту. И тут я увидел, как какая-то рука потянулась к сиденью рядом с Филиной, а затем появился темно-фиолетовый плащ.

— Здравствуйте. Я Ансельм из Бершмана.

— Я Филина из Эренфеста.

После приветствия студент Бершмана, которое занимает 14 место в рейтинге, занял место рядом с Филиной. Я видел его раньше на практических занятиях, так что он, должно быть, средний дворянин. Я решил сам с ним поздороваться, чтобы не усложнять жизнь Филине, низшей дворянке.

— Приветствую вас, я Родерих из Эренфеста.

Студенты рядом с Ансельмом время от времени бросали на нас любопытные взгляды. Они даже легонько подталкивали Ансельма, наверное, у них есть какие-то вопросы или им требовалось собрать информацию.

Старшие всегда говорили нам, что следует быть чрезвычайно вежливыми при общении с территориями с более высоким рангом. И хоть старшекурсники уже привыкли к этому, но первокурсников, которые еще даже не начали общаться, такого рода сцены заставляли очень нервничать. На Ансельма к тому же давит его собственное герцогство. Я не мог не испытывать к нему симпатии и взял на себя инициативу по началу разговора.

— Мы учимся вместе на практических занятиях, так что мы уже встречались раньше, господин Ансельм.

После этого и Ансельм, которого вынуждали начать общение, и Филина, которая не знала, как реагировать, расслабили лица и облегченно вздохнули.

— Да. У меня есть несколько вопросов, если вы не против. Что делают в учебное время первокурсники в Эренфесте, уже сдавшие все экзамены?

— Что они делают?..

Не понимая смысла вопроса, мы с Филиной посмотрели друг на друга. Ансельм поспешно добавил:

— С другими территориями сложно взаимодействовать, потому что они еще не закончили свои лекции. Кроме того, первокурсники еще не могут заниматься тренировками или подготовкой зелий. Мы не могли представить, чем занимаются первокурсники Эренфеста в свободное время, поэтому нам стало интересно. Все ли довольны теперь, когда свободного времени стало больше?

С учетом сказанного, кажется, что в общежитии действительно было нечем заняться. Но как лучше сейчас ответить? Нас проинструктировали не рассказывать никаких подробностей о Комитете по улучшению оценок.

— Все в общежитии… учатся? Даже если нам не нужно посещать занятия, мы все равно должны выполнять задания, данные нам госпожой Розмайн. Нам сказали оставаться в общежитии, если нет веской причины, чтобы его покинуть, потому что все остальные еще учатся — ответила Филина, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

Я думаю, так и следовало ответить, так что я кивнул, подтверждая сказанное.

— В Эренфесте есть два кандидата в аубы первого года обучения, но старшие студенты еще не закончили свои курсы, поэтому нам приказали не покидать общежитие в учебное время, если мы не сопровождаем кандидатов в аубы.

Сейчас госпожа Розмайн ходит в библиотеку каждый день, и я хожу с ней, но господин Вильфрид не может входить и выходить из общежития, потому что его последователи еще не закончили свои курсы, так что это не ложь. Обычно мы остаемся в общем зале, читая справочники второго курса для подготовки к следующему году и создавая новые, но это опять же должно оставаться в секрете.

— Ах, это… Я имею в виду, что жизнь в академии не кажется такой уж веселой, даже когда ты сдаешь все экзамены в первый же день.

— На самом деле в Бершмане все хотят, чтобы мы усердно работали и улучшали наши оценки, чтобы не проиграть Эренфесту. Мы думали, что если мы узнаем, как идут дела у первых курсов Эренфеста, это дало бы нам некоторую мотивацию, но не похоже, что это принесет нам большую пользу.

— Приказы кандидатов в аубы касаются всех, так что когда они просто отдают приказ, не задумываясь, тем, кто находится под их началом, приходится нелегко.

Когда я впервые услышал, что все первокурсники должны сдать экзамены на первом занятии, у меня чуть сердце не остановилось от страха, но госпожа Розмайн подготовила достаточно материалов и проинструктировала нас, что читать. Из-за одних только воспоминаний о том, как сильно мне помогло то, что я мог практиковать фешпиль вместе с эксклюзивными музыкантами герцогской четы, я просто не мог кивнуть головой в знак согласия.

— Госпожа Розмайн она… — начала говорить Филина, ставшая выглядеть немного расстроенной после слов студентов первого курса Бершмана.

Я мог понять, что она не может смириться с тем, что кто-то плохо отзывается о ее госпоже, но её собеседником был средний дворянин, и для Филины, которая была лишь низшей дворянкой, было лучше не создавать проблем, говоря слишком много. Я похлопал Филину по руке и шепнул ей, чтобы она успокоилась.

— Конечно, нелегко всем этим заниматься, но это своего рода гербовые задания, так что тут есть свои плюсы. Правда, Филина?

— А? Ну, да. Если вы скопируете книгу, которой нет в библиотеке замка, госпожа Розмайн купит ее у вас. Если кто-то из студентов с других территорий заинтересуется гербовыми заданиями Эренфеста, пожалуйста, пожалуйста, сообщите нам об этом.

В дворянской академии существуют так называемые гербовые задания, за выполнение которых полагается плата. Они так называются, потому что когда вы берете их, вы получаете специальный документ, в котором указывается само задание, ваше имя и герб, чтобы вы точно могли получить оплату. Если она не произойдёт, вы сможете подать протест аубу во время состязания герцогств.

Большинство из оставшихся в аудитории студентов — низшие и средние дворяне, которые, в отличие от кандидатов в аубы и высших дворян, не особо богаты и не могут тратить достаточно средств на улучшение своих оценок, так что именно они особенно заинтересованы в гербовых заданиях. Студенты первого курса, в частности, еще не умеют делать зелья восстановления для продажи их рыцарям-ученикам, и не могут сами собирать ингредиенты и продавать их чиновникам-ученикам, поскольку это слишком опасно. Деньги, которые можно было заработать простым переписыванием, были очень привлекательными.

— Пожалуйста, сообщите нам подробности, когда мы закончим лекции и у нас будет свободное время.

Как только студенты из Бершмана начали интересоваться гербовыми заданиями, начались занятия по географии.

Лекции по географии и истории легко понять, если слушать учителя и пользоваться сборниками и справочниками, подготовленными госпожой Розмайн. Лекции аккуратно структурированы, так что можно сразу увидеть важные моменты, а не конспектировать самостоятельно.

Я думаю, что справочники, составленные госпожой Розмайн, определенно продавались бы по очень высокой цене.

Написанное госпожой Розмайн было для меня образцом. В первый год в детской комнате я отчаянно сочинял истории, чтобы одолжить игральные карты; во второй год в детской комнате я брал книги с рассказанными мною историями и переписывал их на деревянные доски. Поскольку мои родители не могли покупать мне дорогие книги, я изо всех сил старался копировать и запоминать их содержимое.

Несмотря на это, я только недавно понял, что устная речь отличается от письменной. Я пытался писать свои собственные истории, но обнаружил, что они читаются не так хорошо, как записанные госпожой Розмайн. Я пытаюсь это исправить, но не знаю, что именно следует изменить и с чего лучше начать.

В такие моменты я думаю, что если бы я принадлежал к той же фракции, что и госпожа Розмайн, я мог бы спросить ее.

На самом деле, я предполагаю, что если задам вопрос, госпожа Розмайн будет готова на него ответить. Но когда я попытался подойти к ней, меня встретили взгляды её последователей и последователей господина Вильфрида, которые не позволили мне приблизиться к ней.

Прозвенел четвертый колокол, занятие закончилось, и мы вернулись в общежитие на обед. Вторая половина дня начиналась с занятий по управлению магической силой. Средние дворяне были разделены на две группы в разных аудиториях: одна для территорий с первого по шестой ранг, другая — для территорий ниже седьмого ранга. Такое разделение вызвано многочисленностью больших территорий, но это также приводило к тому, что нам трудно пересекаться со средними дворянами с этих территорий на занятиях.

— Сегодня я должен преуспеть в извлечении магической силы из камня.

— Я могу окрасить камень, но извлекать магическую силу, введенную в него, довольно трудно.

Господин Котинка закончил говорить и господин Элиас кивнул головой в знак согласия. Оба были средними дворянами из нейтральной фракции в Эренфесте. Когда-то давно они казались очень преданными госпоже Веронике, но после крещения госпожи Розмайн они стали поддерживать дружеские отношения с дворянами Лейзеганга, а затем немного отдалились от них после того, как госпожа Розмайн погрузилась в долгий сон. Вспоминая, что мой отец пошел на риск и втянул меня в опасное дело, чтобы угодить верхушке своей фракции, я думаю, что их двоих можно назвать безупречными средними дворянами нейтральной фракции.

Они шли, обсуждая свои цели на день, а я отошел на два шага назад и поставил себе цель: «Я должен сегодня преуспеть в окрашивании магического камня». Я средний дворянин, приближающийся к низшему дворянству. По сравнению с ними двумя, у меня довольно мало магической силы, поэтому мне тяжело даже вливать магическую силу в камень.

Учитель предоставлял для занятия лом магических камней. Все они использовались повторно, и поскольку ранее их окрашивали кандидаты в аубы и высшие дворяне, даже будучи очищенными, камни все ещё содержали остатки магической силы. Следует полностью заместить этот небольшой остаток своей собственной магической силой, но этот остаток принадлежал кандидату в аубы или высшему дворянину, так что заместить его моей магической силой практически невозможно.

Более того, мне трудно даже управлять магической силой по своей воле…

Дворянам при рождении даются магические инструменты, которые помогают избавляться от избытка магической силы, так что детям никогда не приходится полагаться на собственную волю, чтобы управлять ею. Поскольку я чувствую магическую силу, пока она течет к детскому инструменту, я могу понять, что должен самостоятельно заставить ее делать то же самое. Но знать и уметь — это две разные вещи. Я слышал, что кандидаты в аубы и высшие дворяне осваивают это за один урок, но мне всё это кажется чертовски трудным.

В этот день я взял в руки тот же небольшой магический камень и стал вливать в него магическую силу. После обретения штапа я смог лучше управлять ей, но я все еще не мог успешно вводить ее в камень.

— Ооу?!

Я почувствовал, что меня ударили, и магическая сила исчезла с моей ладони. Я чувствовал себя обессиленным, оттого что у меня ничего не получалось.

— Магический камень в вашей руке, возможно, раньше использовался учеником с большой магической силой. Не хотите ли вы попросить учителя Хиршуру дать вам новый?

— Заменить?

Когда я услышал эти слова от господина Элиаса, я посмотрел на прозрачный магический камень в своей руке.

—  Это только мой опыт, но, кажется, сложность зависит от камня.

До сих пор я проходил этот курс три раза, но ни разу не преуспел, поэтому не могу сказать, отличается ли сложность вливания магической силы для разных камней. Я всегда чувствовал, что проблема не в камнях, а в моей собственной плохой технике. Но раз мне дали совет, я не стал возражать и пошел к учителю.

— Учитель Хиршура, могу ли я поменять магический камень?

— На самом деле, вы должны быть в состоянии влить магическую силу в любой магический камень такого размера… Однако в любом случае, пока это просто практика, а не экзамен, так что всё в порядке. Вы, наконец, поняли, что есть разница, в какой камень вливать магическую силу, верно?

Профессор поставила передо мной коробку с магическими камнями. На самом деле, я просто следовал советам других, а сам ничего не понял. Я чувствовал себя немного виноватым, но оказалось, что разница действительно есть.

Однако, приглядевшись, я не смог определить, какой камень легче напитать магической силой…

В коробке были совершенно одинаковые прозрачные магические камни. Я поблагодарил учителя Хиршуру, заменил камень на случайный и вернулся на свое место.

— Хм... а?

По сравнению с тем, что было раньше, я мог вливать магическую силу гораздо более плавно. Хотя это было не быстро, я чувствовал, как она вливается в магический камень. Хотя камень тоже будто бы сопротивлялся, но не настолько сильно, чтобы победить меня, как это было только что. Я крепко сжал камень и продолжал вливать в него магическую силу. После некоторой концентрации на нем, между щелями моего кулака вдруг пробилось мерцание света.

— О, господин Родерих, у вас получилось?

Звук слов господина Котинки достиг моих ушей, и я с трепетом разжал кулак. Магический камень, ранее бывший прозрачным, теперь изменил свой цвет на желто-оранжевый. Это был цвет моей магической силы.

— Мне удалось... нет, в отличие от господина Котинки и господина Элиаса, в нем осталось немного чужой магической силы, так что это нельзя считать полным успехом...

— Наверное, вам нужно больше практики, но успех есть успех.

— Да. Господин Родерих, следующим шагом будет практика извлечения магии.

Господин Элиас похвалил меня, а господин Котинка помог мне поставить следующую цель. Хотя это только в классе, я очень рад возможности просто поговорить с ними. Из-за разных фракций у меня не было возможности так просто пообщаться.

Я очень благодарен госпоже Розмайн, которая создала комитет по повышению оценок.

Хотя магическая сила ранее всасывалась магическим инструментом, я мог ощутить, каково это — передавать куда-то магическую силу. Однако я никогда не пытался извлекать её из магического камня. Я понятия не имел, что нужно делать. Я мог только наклонить голову и катать магический камень на ладони. Вскоре я услышал колокол, свидетельствующий об окончании занятия. Мне сказали, что магическую силу, которую мы не сможем высвободить из камня, удалит учитель. Я положил магический камень обратно в коробку и вышел из класса.

***

После ужина мы по очереди ходили в ванну. Я занимал самое низкое положение в комнате, поэтому, естественно, я мылся последним. Выходя из столовой, я размышлял, стоит ли до того, как настанет моя очередь, заняться чтением досок или же лучше продолжить писать рассказ. Прервав мои мысли, Филина окликнула меня:

— Господин Родерих, завтрашний урок истории мне придется пропустить. Больше никто не может в это время быть в библиотеке.

Филина объяснила мне, что члены свиты корректируют своё расписание занятий, чтобы иметь возможность сопровождать госпожу Розмайн в библиотеку. Филине, которая вместе со мной посещала уроки географии и истории, тоже иногда приходится пропускать занятия. Хотя Филина выглядела извиняющейся, мне показалось, что она будто бы хвастается тем, что сопровождает госпожу Розмайн, и это меня немного разозлило.

— В конце концов, работа приближенной важнее, не говоря уже о том, что ты считаешься сдавшей экзамен...

И господин Хартмут, и господин Корнелиус оба пристально смотрели в нашу сторону, будто защищая Филину. Я завидовал Филине, о которой так хорошо заботились, при том, что она была лишь низшей дворянкой. Каждый раз, когда я вспоминаю, насколько моя ситуация отличается от ситуации Филины, негодование внутри меня почти выливается наружу.

Возможно, если бы я принадлежал к той же фракции, что и госпожа Розмайн, я бы не чувствовал себя так…

На самом деле, Филина не сделала ничего плохого, и я злился на себя за то, что злился на нее. Но эта негативная и непонятная эмоция продолжала разрастаться и не подавала признаков ослабления. Я завидовал Филине и в то же время желал изменить уродливую версию себя, мерзкую из-за ревности и обиды. Я не знаю, что со мной происходит.

Я бы хотел, чтобы это просто ушло вместе с грязью в ванной…

Я погрузился в ванну и теплая вода слегка смыла мрачные мысли. А движения пальцев Кашмира, слуги, мывшего мне голову, несколько успокоили раздражение.

— Кашмир, знаешь ли ты какой-нибудь способ заставить людей из другой фракций доверять вам?

Кашмир был родственником моей матери. Он, похоже, был не совсем согласен с образом действий моего отца, и очень по доброму относился ко мне. Это Кашмир подсказал мне раньше, что если я хочу найти место, где спрятаться, я могу пойти в библиотеку.

— Заставить людей из другой фракций доверять вам?..

Кашмир смотрел на меня с большим замешательством. Наверное, он не знал, как ответить на такой внезапный вопрос. Я поспешно отказался от своих слов. Не следует без нужды создавать слуге проблемы.

— Если его нет, ничего страшного. Ведь если бы он был, все бы уже пользовались им… верно?

Да, нет способа заставить госпожу Розмайн доверять мне. Я был подавлен ответом, который придумал, но Кашмир, заикаясь, заговорил:

— На самом деле, это не совсем невозможно...

— Так он есть?! — невольно вскочил я.

— Пожалуйста, не двигайтесь, я собираюсь смыть пену с вас.

Я вновь лег. Кашмир выдохнул и вылил горячую воду на мои волосы.

— Госпожа Вероника мало кому доверяла, и кажется, что дворяне прибегли по ее просьбе к определенным методам, чтобы завоевать ее доверие. Но, к сожалению, я не знаю деталей...

Полагаю, именно потому, что у него не было подробностей, Кашмир так медлил с ответом.

— Одно только знание о том, что такие методы действительно существуют, сильно успокаивает меня. Спасибо, Кашмир.

— Вам не нужно благодарить меня. Я лишь надеюсь, что жизнь господина Родериха в академии будет безопасной и спокойной...

Хотя я не получил никакой информации, от слов Кашмира, который беспокоился обо мне, у меня стало легче на душе.

— Смогу ли я однажды завоевать доверие госпожи Розмайн?..

Когда закончатся занятия первого года и я вернусь в Эренфест, я постараюсь узнать, что сделали дворяне, чтобы завоевать доверие госпожи Вероники.  Я сделал большую пометку в своем мысленном календаре.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации, до глав «Снятие мерок со Шварца и Вайса»-«Кража сокровищ»)

***

— Госпожа Ханнелора

После дневного урока рисования сразу как я вышла из маленькой комнаты для совещаний, служившей классом, ко мне подошла Кордула. Она была моей единственной взрослой сопровождающей в академии, в герцогстве же она была главной слугой.

— Юная леди, возникла чрезвычайная ситуация, пожалуйста, немедленно вернитесь в свою комнату, — прошептала мне на ухо Кордула, с доброй, спокойной улыбкой на лице, которая не давала никакого намека на чрезвычайную ситуацию.

Однако ее глаза были еще более строгими, чем обычно, как будто она ругала меня взглядом, говорившим: «Не веди себя так, будто ты в панике». Поэтому я медленно кивнула с такой изящной улыбкой, на какую только была способна.

Выгляжу ли я так, как должна выглядеть кандидат в аубы великого герцогства?

Я действительно подхожу на роль кандидата в аубы, если основываться только на моих магических способностях, но у меня никогда не получалось делать всё правильно, и моя семья часто ругала меня, говоря: «Ты думаешь и ведешь себя совсем не как кандидат в аубы». Из-за того, что меня так часто ругали, я была настолько не уверена в себе, что не могла ходить с высоко поднятой головой, как мой брат. Даже на занятиях по придворному этикету госпожа Линн дважды говорила мне: «вы слишком непочтительны, чтобы быть кандидатом в аубы великого герцогства». Мне все еще трудно получить у неё зачет.

— С возвращением, госпожа Ханнелора

Я была немного озадачена отсутствием людей в моем общежитии и вернулась в свою комнату. Моих рыцарей сопровождения, которые должны были собраться в комнате, нигде не было видно.

Может быть, старшекурсники еще не закончили занятия?

Но, увидев улыбку Кордулы, я сразу же отбросила эту идею. Отсутствие личной охраны должно быть как-то связано с чрезвычайной ситуацией.

— Что происходит?

Когда я открыла рот, чтобы спросить, добрая улыбка на лице Кордулы превратилась в горькую улыбку смущения.

— Похоже, что господин Лестилаут со своими рыцарями отправился в Эренфест.

Сообщение Кордулы было настолько неожиданным, что мои глаза расширились.

— Почему все дошло до этого? Утром не было никаких намеков на подобное, не так ли?

— Я слышала, что господин Лестилаут планировал обратиться с просьбой к Эренфесту, чтобы вы смогли стать владельцем больших шмилов из библиотеки. Поскольку эти два магических инструмента являются реликвиями королевской семьи, он, кажется, считает, что, если вы станете их хозяйкой, то это поможет повысить ваш престиж.

В настоящее время в библиотеке есть магический инструмент в виде гигантских шмилов, которые начали помогать профессору Соланж, и их хозяйкой является кандидат в аубы Эренфеста. Оба этих факта распространились по всей дворянской академии. Смотритель общежития, господин Руфен, также сказал, что магические инструменты в форме шмилов были королевскими реликвиями, которые потеряли своего владельца после государственного переворота и были без движения в течение многих лет.

Так как мне нравятся шмилы, меня очень взволновала эта новость, поэтому я пошла в библиотеку, чтобы проверить её. Два больших шмила, черный и белый, выглядели очень миленькими, когда помогали профессору Соланж. Я также с облегчением обнаружила, что в библиотеке было несколько студенток, которые, как и я, пришли посмотреть на больших шмилов, услышав новости.

Я вернулась в общежитие довольной и сказала Кордуле, которая всегда была со мной: «Они такие милые, я бы хотела стать хозяйкой одного из этих больших шмилов, если б у меня была такая возможность».

— Я правда так сказала. Но на самом деле я просто разговаривала сама с собой.

— Обычно такие разговоры про себя просто произносятся и забываются. Но, к сожалению, ваше бормотание, похоже, подслушал кто-то из окружения господина Лестилаута.

Разантарк — высший дворянин и мой двоюродный брат, служащий в свите моего брата. Говорят, именно он доложил моему брату: «Госпожа Ханнелора говорит, что хочет стать хозяйкой шмилов».

Я была так осторожна, чтобы не создавать проблем для окружающих, но я никогда не думала, что всё обернется таким образом!

Меня обвиняли в том, что окружающие пренебрежительно ко мне относятся, потому что я не уверена в себе и, похоже, часто проявляю трусость. Однако я никогда не хотела украсть должность хозяйки шмилов у кандидата в аубы Эренфеста и тем самым повысить собственный престиж. Если я привлеку к себе внимание таким образом, всем станет очевидно, что я вовсе не похожа на кандидата в аубы великого герцогства.

— Пусть так, но я создала такую большую проблему для Эренфеста. Я не могу сидеть и спокойно ждать, я должна пойти и остановить моего брата прямо сейчас!

— Принц Анастасий уже отправил ордоннанц, чтобы вызвать профессора Руфена. Ситуация больше не является чем-то, что может быть разрешено вами, юная леди.

Я не могла удержаться, чтобы не схватиться за голову после того, как Кордула заговорила, чтобы остановить меня. Если бы я сдала экзамены раньше, у меня был бы шанс поговорить с братом и остановить его, верно?

— Как обычно, вы упускаете суть, госпожа Ханнелора.

— Кордула, это совсем не утешение. Это все моя вина.

Что мне теперь делать? Я размышляла. Но принц Анастасий уже вызвал смотрителей общежитий, и бежать туда сейчас было бы бесполезно.

Я стала рассеянно ждать возвращения рыцарей. Когда они вернулись, время было уже ближе к обеду. Я сразу попросила старшего брата рассказать о произошедшем подробнее, но он уклонился, сказав: «Давай поговорим об этом за ужином». Мне пришлось подавить внутреннее волнение и пройти в столовую на ужин.

— Брат мой, на этот раз все началось с того, что Разантарк сообщил тебе странные новости, не так ли?

Я посмотрела на брата таким свирепым взглядом, на какой только была способна, и Разантарк поспешно вмешался.

— Госпожа Ханнелора, мне искренне жаль. Я не хотел ничего плохого. Я просто хотел исполнить желание госпожи Ханнелоры...

Разантарк — рыцарь-ученик с прямым и честным характером. Я знаю его с детства, поэтому понимаю, что тем докладом он не хотел причинить вреда. Я думаю, он просто услышал, что я чего-то хочу, и захотел помочь исполнить мое желание.

— Но я не хочу никого ничего лишать и не хочу устраивать из-за этого такой переполох. Разве можно ограбить кого-то без злого умысла?

— Мы не грабили, мы просто хотели вернуть реликвии королевской семьи...

Разантарк защищался, но как бы красиво он ни говорил, это была просто попытка отобрать у Эренфеста положение хозяина шмилов.

— Вопрос закрыт.

Брат махнул рукой с очень недовольным выражением лица, означающим, что я должна закончить разговор. Но он так и не рассказал мне, что произошло.

— Но, брат, ты ведь сам сказал, что расскажешь мне подробности за ужином, верно? Что произошло после того, как вы пошли разбираться с Эренфестом?

— Результат был очень жарким. Эренфест отказал мне в просьбе, сказав, что не может уступить место хозяина Дункельфельгеру.

Говорят, что принц прибыл на место происшествия как раз в тот момент, когда между двумя сторонами должно было начаться массовое противостояние. Затем позвали смотрителей двух общежитий, и тогда, по предложению профессора Руфена, было решено, что диттер решит, кто будет хозяином шмилов.

...и представить себе не могла, что любовь мистера Руфена к диттеру может пригодится.

В результате несмотря на то, что ранее всегда выигрывал Дункельфельгер, в этот раз победу одержал Эренфест, и было решено, что госпожа Розмайн останется хозяином двух шмилов. Я испытала огромное облегчение, когда узнала, что мы не украли права, принадлежавшие Эренфесту.

— Такая хитрая и коварная девушка имеет наглость называть себя святой.

Я слышала, что моему брату пришлось участвовать в соревновании по диттеру из-за госпожи Розмайн, и он с позором проиграл, поэтому он сейчас с такой яростью ест свой ужин. Однако, хотя господин Руфен и рыцари-ученики тоже были очень взволнованы, они не сказали ничего плохого про Эренфест, а в унисон восхваляли госпожу Розмайн.

— Господин Лестилаут, госпожа Розмайн не зловещая. Однажды и вам придется думать о том, как победить. По сравнению с внезапной атакой Фердинанда, внезапная атака госпожи Розмайн была довольно милой и у вас имелся способ противостоять ей.

Профессор Руфен с воодушевлением рассказал о сегодняшнем матче в диттер и о человеке по имени Фердинанд, который каждый раз побеждал Дункельфельгер, а затем начал планировать, как он будет тренировать рыцарей-учеников с завтрашнего дня.

Рыцари-ученики обменялись информацией о тактике, которую они слышали от своих старших и родных, о тактике, которую использовал господин Фердинанд, и даже сказали: «В следующий раз, какой бы ни была стратегия, мы победим!» Кажется, что рыцари-ученики стали более сплоченными, чем когда-либо.

— Нам придется усиленно тренироваться и попросить Эренфест провести еще одно сражение.

— Э-эм, профессор Руфен, пожалуйста, не создавайте больше проблем для Эренфеста.

— Госпожа Ханнелора, это не проблема. Мы просто играем в диттер.

То, что господин Руфена не просит ничего большего, чем сражение в диттер, это неплохая новость, не так ли? Однако я думаю, что мало кто из женщин обрадуется, если получит запрос на диттер.

В следующий раз я должна тщательно следить за собой, чтобы не только мой брат, но и смотритель не вышли из-под контроля.

Размышляя об этих вещах, я закончила свой ужин и вышла из столовой. После моего ухода не только рыцари-ученики, но и студенты, которые в это время смотрели игру, с удовольствием продолжили обсуждать игру в диттер в столовой.

Госпожа Розмайн, в отличие от меня, действительно хороший кандидат в аубы.

Пройдя все свои экзамены с первой попытки, победив Дункельфельгер в диттере и став обладателем королевской реликвии с одобрения принца, госпожа Розмайн, безусловно, является самым востребованным кандидатом в аубы в этом году.

Ходили слухи, что после нападения она два года спала в юрэве, из-за чего нисколько не выросла, и что она не сможет посещать академию в этом году, но, судя по тому, как она вела себя до сих пор, трудно поверить, что это правда. Ее появление ещё неокрепшей делает ее вдойне лучше.

Несмотря на молодость, госпожа Розмайн обладает красивыми, тонкими чертами лица, волосами цвета ночного неба с удивительным блеском, золотыми глазами, подобными луне, и с невиданными украшениями для волос. Кажется, что многие студентки в Дункельфельгера так стремятся получить информацию о ней, что я часто чувствую невидимое давление, чувствуя, как они говорят мне «быстро закончить все предметы и начать общаться».

Сначала нужно познакомиться с госпожой Розмайн, а затем пригласить ее на чаепитие, но прежде чем чаепитие состоится, нужно извиниться перед ней за поведение брата. Я уверена, что она была не слишком рада произошедшему, и мне придется подумать, что сказать, когда я приглашу ее.

Возвращаться к прошедшему, не по-женски, но, в конце концов, именно мой небольшой монолог доставил Эренфесту столько хлопот. Было бы стыдно, если бы я хотя бы не извинилась.

Но как лучше всего встретиться с госпожой Розмайн?

Мы с ней первокурсницы и мы могли бы встретиться в классе, но госпожа Розмайн сдала экзамены в первый день, так что у меня не было ни единого шанса познакомиться с ней.

Даже господина Вильфрида я вижу только в классе штапа. Они 13 в территориальном рейтинге, но все их кандидаты в аубы слишком хороши.

К счастью, завтра будет занятие по использованию штапа, так что я смогу встретиться с господином Вильфридом. Тогда я планирую спросить его, есть ли у меня шанс встретиться с госпожой Розмайн.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации, около главы «Кража сокровищ»)

***

Диттер — это средство для завоевания и защиты необходимого. Несколько минут назад господин Лестилаут, кандидат в аубы Дункельфельгера, и госпожа Розмайн, кандидат в аубы Эренфеста, возглавили в диттере рыцарей-учеников. Ставкой было владение магическими инструментами, а выбранной разновидностью диттера — кража сокровищ. Хотя сейчас правила  немного отличались, это был первый за много лет диттер такого типа в дворянской академии. Во время соревнования от наблюдения за тем, как кандидаты в аубы отдают приказы и пытаются использовать свои таланты, чтобы нивелировать разницу в навыках, моя кровь почти закипала от волнения. Не только рыцари-ученики, участвовавшие в соревновании, но и студенты, наблюдавшие за происходящим со стороны, похоже, чувствовали то же самое.

— Я никогда не думал, что мы проиграем. В конце концов, против нас выступал всего лишь Эренфест.

— Я был так впечатлен тем, как госпожа Розмайн смогла переломить ситуацию и одержать неожиданную победу несмотря на то, что рыцари-ученики Эренфеста явно не тренировались с той же интенсивностью, что и мы. Не говоря уже о том, как молодо она выглядит...

— Это не похоже на диттер на скорость — результат совершенно непредсказуем. Вот почему это так захватывающе.

— Да, это первый раз, когда я вижу такую напряженную игру в диттер. Это совершенно не похоже на обычный диттер...

Некоторым студентам было все равно, что они проиграли, и они просто радовались игре, но другие не могли смириться с тем, что Дункельфельгер проиграл. Я слушал разговоры всех с улыбкой на лице, но меня крайне волновали слова «совершенно не похоже на обычный диттер».

Стал ли диттер на скорость обычным для студентов?

В прошлом, когда в дворянской академии играли в диттер, это всегда был диттер по краже сокровищ. В последние годы, в связи с государственным переворотом проведение такого диттера стало слишком обременительным, поэтому он был заменён диттером на скорость. Однако с момента изменения прошло несколько лет, и теперь в сознании студентов обычным диттером был диттер на скорость. Это не очень хороший знак, если подумать о том, какое влияние это окажет на будущее.

— Мы бы выиграли, будь это нормальный диттер. Господин Руфен, они напали на нас, когда мы возвращались с сокровищем, это нечестно, не так ли? Если провести аналогию с диттером на скорость, это то же самое, если бы мы стали преследовать учителя, вызывающего магического зверя, чтобы после появления зверя начать атаковать изо всех сил.

Студенты были в ярости и использовали в качестве примере свой обычный диттер, думая, что Эренфест нарушил правила. В ответ я улыбнулся и покачал головой.

— Диттер на скорость действительно начинается только после того, как учителя вызовут зверей, но с диттером по краже сокровищ всё обстоит совсем не так. Он начинается с момента начала охоты за сокровищами. Поэтому, когда они провели атаку, диттер уже начался, так что это не было нарушением.

Хотя я ясно дал им понять, что тут применяются различные правила, ученики всё равно выглядели недовольными. Глядя на них, я не мог не усмехнуться. Боюсь, они были бы полностью разбиты, если бы сражались с рыцарями-учениками тех времён, когда мы еще играли в диттер по краже сокровищ в состязании герцогств.

— Как вы знаете, после переворота в состязании герцогств оригинальный диттер по краже сокровищ был заменён диттером на скорость из-за того, что он стал неудобен для ряда территорий, верно? В то время использовались еще более сложные стратегии. Не только неоднократные атаки на рыцарей-учеников, ловящих магического зверя, но и множественные хладнокровные нападения на различные территории, вызывающие хаос в турнире...

— Учитель, вы говорите о легендарном Дьяволе диттера? Я слышал, что он заинтересован вовсе не в победе собственной территории, а в максимальном беспорядке, и что он стремится заманить в ловушку территорию, которая часто побеждает...

— Да, именно так. Вы хорошо о нём знаете?

Я вспомнил, что первокурсники говорили об этом на занятиях. Помню, Хиршура тогда сказала всем, что госпожа Розмайн была «любимым учеником господина Фердинанда».

— Мой дядя однажды рассказывал мне о нём. Я слышал, что во время состязания герцогств Дьявол диттера посылал всего двух или трех своих людей, чтобы напасть на отряд из пяти или шести рыцарей-учеников, отправленный за сокровищем. Также говорили, что он использовал опасные магические инструменты, которые оставляли серьёзные раны, пусть и не убивали. Дьявол диттера даже вымогал так зелья восстановления, угрожая использовать эти инструменты. Но все эти рассказы слишком преувеличены, верно?

Я был ошеломлен, когда услышал, что подвиги Дьявола диттера считались хвастовством стариков. Но тут не было ни капли преувеличения.

Просто чем подробнее рассказ, тем больше людям хочется схватиться за голову и кричать от того, что противник может быть таким злобным и беспощадным.

— Этот Дьявол диттера — не кто иной, как господин Фердинанд, опекун госпожи Розмайн. Я слышал от Хиршуры, коменданта общежития Эренфеста, что эти двое, похоже, учитель и ученик.

— Неужели?..

Большая часть сезона общения тогда тратилась на составление планов сражений диттера по краже сокровищ. Слабые герцогства были заняты сбором информации и размышлениями о том, с кем из крупных герцогств объединить усилия, а крупные территории пытались понять, какие козыри есть у их соперников в этом году. Малые и средние территории объединялись в союзы с крупными, тогда как сильные герцогства боролись друг с другом за победу и поражение.

Однако когда господин Фердинанд, кандидат в аубы Эренфеста, вошел в дворянскую академию, его внезапные атаки свели на нет все сделанные приготовления. Он не только разбил отряд, посланный за сокровищами крупным герцогством, но и сообщил об успехе своего внезапного нападения средним территориям, с которыми герцогство было в союзе, а затем подтолкнул эти территории к предательству. В результате, сильно пострадавшее большое герцогство начало нападать на малые территории.

Однако Эренфест сосредоточился только на нападении на другие территории и так плохо защищал собственное сокровище, что не смог победить и подняться выше. Однако я думаю, что господин Фердинанд все же оказал огромное влияние.

Для того чтобы придумать больше стратегий, отразить внезапные атаки и помешать врагу сделать то же самое, служащие-ученики каждый год ломали голову, пытаясь разработать новые магические инструменты. Хотя современные студенты могут в это и не верить, в те времена было изобретено множество опасных магических инструментов. И после того, как они были впервые использованы во время диттера по краже сокровищ на состязании герцогств, многие аубы выкупили их, чтобы уничтожать магических зверей на своей территории.

Кстати, господин Фердинанд также был отличным гражданским служащим и учеником Хиршуры. Следует напомнить, что он каждый год делал новые магические инструменты для внезапных атак, и что многие люди покупали у него инструменты и для других целей.

Слуги также должны были быть начеку. Им следовало усердно работать над сбором информации, чтобы обеспечить безопасность и надежность путей снабжения. То, что состязание менялось из года в год, и было неизвестно, каким оно будет в этом году, заставляло зрителей с нетерпением ждать диттера.

— Подумайте о том, насколько тщательным был план господина Фердинанда и как он держал всё под контролем, без колебаний вовлекая в бой все возможные территории. По сравнению с его безжалостностью, трюк госпожи Розмайн был довольно милым.

— Хотя вы всегда говорите, что трюк госпожи Розмайн милый, я думаю, что ее план битвы превосходен! Я не прошла отбор на рыцарский курс из-за низкого роста, и я была впечатлена тем, как юная госпожа Розмайн смогла одолеть рыцарей-учеников.

Кларисса, служащая меча¹, ответила с задором, всем телом почти надвигаясь на меня, ее темно-коричневые локоны подпрыгивали позади нее. «Слуги и служащие меча» — это уникальный термин, характерный для Дункельфельгера.

В Дункельфельгере есть бесчисленное множество людей, стремящихся стать рыцарями, но нельзя сделать рыцарями всех, потому что существует потребность в слугах и гражданских служащих. Именно поэтому после крещения детям требовалось пройти отборочное испытание, чтобы учиться в дворянской академии на рыцарей. Тех, кто не добился успеха, но все равно тренировался так же усердно, как и рыцари, называли «служащими меча» и «слугами меча». Поскольку они изначально стремились стать рыцарями, они были в некотором смысле более преданы диттеру, чем рыцари-ученики.

— Кто бы мог подумать, что можно для защиты поместить сокровище в ездового зверя? К тому же, вряд ли у рыцаря больше магической силы, чем у кандидата в аубы, верно?

Кларисса сжала кулаки и заговорила о плане госпожи Розмайн с фанатизмом в глазах, которые были почти такого же голубого цвета, как плащ Дункельфельгера. Все служащие-ученики ранее наблюдали за сражением со смотровой площадки, поэтому мне было интересно, что они о нём думают, так что я попросил ее продолжить.

— Я тоже согласен, что мышление госпожи Розмайн интересно. Однако не только место, где она спрятала сокровище, привлекает внимание, не так ли? Что еще вы заметили?

— Например, несмотря на неожиданное предложение диттера по краже сокровищ она все равно как кандидат в аубы решительно заявила, что примет участие в противостоянии. На мой взгляд, именно таким и должен быть генерал, ведущий рыцарей. Кроме того, если оставить в стороне плюсы и минусы её блестящих идей, то, что она смогла придумать что-то, что сразу же сработало в реальной игре, означает, что у нее очень быстрый ум! Я думаю, это самое мощное оружие госпожи Розмайн.

Смелость и быстрота мышления?..

В дополнение к изобретательности рыцари-ученики также восхищались ею за способность спокойно видеть недостатки собственных рыцарей и умение хвалить врага после игры. Однако Кларисса предложила иную точку зрения, которая не совсем совпадает с нашей.

— Я слышала, что решение о диттере было принято по вашему предложению, учитель Руфен. Другими словами, ей вдруг предстояло сражаться без какой-либо подготовки. Хотя вы постоянно повторяете, что стратегии прошлого были ещё изощреннее, у госпожи Розмайн даже не было времени заранее подготовить необходимые магические инструменты. Несмотря на это, она смогла придумать хороший план до начала диттера, и смогла применить имеющиеся у нее под рукой магические инструменты на лету. Это поразительно!..

В голосе Клариссы было какое-то нетерпение, перед которым даже мне было трудно устоять. Однако несколько человек вокруг меня согласились, и в их глазах появился тот же задор. Я спокойно осмотрел толпу, размышляя над словами Клариссы.

За короткое время разработать план с ограниченными ресурсами действительно непросто...

В былые времена перед состязанием герцогств велись всевозможные переговоры между территориями; неизвестно, куда может затянуть господина Фердинанда. Каждый носил с собой магический инструмент или предмет, который можно было использовать как оружие.

Однако после переворота мощь страны значительно снизилась, и стычек между территориями больше не было. Вернее, больше не было сил для конфликтов. Окружающая среда больше не опасна, и студенты носят с собой лишь несколько магических инструментов.

— В последние несколько лет даже рыцари-ученики едва ли могут участвовать в диттере по краже сокровищ, но госпожа Розмайн сумела придумать столько хитроумных трюков, используя своего ездового зверя и имеющиеся в её распоряжении магические инструменты... Неужели одно лишь образование может привести к такому? Может быть, у госпожи Розмайн талант к диттеру?

Услышав мой шепот, Кларисса решительно заявила:

— Конечно! Она святая Эренфеста. Госпожа Розмайн так молода, потому что провела два года в юрэве! Это означает, что количество знаний, которыми она обладает, должно соответствовать ее внешнему виду. В конце концов, она вообще ничему не могла научиться во время двух лет сна.

Выслушав восторги Клариссы, я с удивлением понял, что она была права. В то время когда ауб подал заявку на особые условия для госпожи Розмайн, мы, учителя, думали: «Нам повезет, если ни один из предметов  не придётся пересдавать». Однако госпожа Розмайн сдала почти все предметы в первый день, поэтому мы заметили только её отличную успеваемость, но нам следовало глубоко задуматься о смысле, стоящем за этим.

— Госпожа Кларисса, вы имеете в виду, что госпожа Розмайн тренировалась с гораздо более раннего возраста?

— Пока я не до конца уверена, но я слышала от последователя госпожи Розмайн, что причина, по которой ауб взял её в качестве приемной дочери, заключалась в том, что она обладает огромной магической силой. Похоже, изначально она была дочерью капитана рыцарей, так что, возможно, она училась сражаться с детства.

— К тому же она ученица Дьявола диттера, так что, возможно, она прошла специальную подготовку по игре в диттер?

Поскольку госпожа Розмайн за короткое время придумала множество тактик, среди студентов возникло много споров о том, какое образование она получила, так что они обсуждали это с большим интересом. Но никто не был так взволнован, как Кларисса.

— Если бы госпожа Розмайн была кандидатом в аубы Дункельфельгера, я бы первой присягнула ей на верность!

Видя раздражение Клариссы по поводу того, что они с госпожой Розмайн принадлежат к разным землям, я вспомнил все те случаи, когда рыцари-ученики прошлого сокрушались: «Почему господин Фердинанд не кандидат в аубы Дункельфельгера?» Я поборол желание рассмеяться и уставился на Клариссу.

— Если бы ты только могла свататься к последователю госпожи Розмайн.

— Что это значит? Я не хочу выходить замуж в Эренфесте, я хочу служить госпоже Розмайн. Если я выйду замуж за последователя госпожи Розмайн это не приведёт к тому, что я сама войду в ее свиту.

— В целом, нет, но если речь идет о последователе, который может представить свою супругу госпоже, то у неё всегда будет возможность договориться, это не что-то исключительное. Однако я бы посоветовал вам сначала успокоиться. Вы слишком взволнованы.

После того, как я остановил Клариссу, я посмотрел на студентов, которые выдвигали дикие предположения и рассуждали о том, какое образование на самом деле получила госпожа Розмайн.

— И мой совет направлен не только Клариссе, но и всем остальным. Здесь нет смысла рассуждать, вам нужны факты, а не домыслы, верно? Неужели вы не понимаете, для чего существуют служащие? Или зачем слуги устраивают чаепития?

Толпа на мгновение затихла. Однако в их глазах по-прежнему пылал жаркий и яростный огонь. Их энтузиазм нельзя было погасить таким образом. При правильном руководстве благодаря ему студенты смогут значительно вырасти в своих областях.

— Особые условия, ранее запрошенные для госпожи Розмайн, были отменены только к концу осени. Впоследствии она не только выиграла диттер, но и, как ожидается, стала лучшей ученицей и в настоящее время продвигает несколько новых тенденций. Это уже неоспоримые факты. Я также слышал от учителя музыки, Полины, что госпожа Розмайн общалась с королевской семьей. Из этого ясно, что после следующего года ее личное влияние, вероятно, возрастет еще больше. Но это лишь предположение. Если нет достаточных доказательств, то это всего лишь личное предположение. С завтрашнего дня вы будете собирать информацию о госпоже Розмайн и обсуждать ее, основываясь на фактах.

— Да! — ответили громким голосом служащие меча.

Тем временем слуги-ученики планировали чаепитие с Эренфестом.

— Госпожа Розмайн учится в том же году, что и госпожа Ханнелора, а Эренфест нейтрален и не связан ни с одной фракцией, так что пригласить их на чаепитие не составит труда. Мы могли бы предложить помощь в продвижении новых тенденций и получить от них информацию?

— Поскольку они посещают один и тот же класс, они, вероятно, уже общались, так что приглашение не будет выглядеть странным. Госпожу Ханнелору также беспокоило, не причинила ли она неприятности Эренфесту. Можно предложить ей проявить инициативу и попросить прощения, это должно заинтересовать её. Затем стоит попросить госпожу Ханнелору пригласить госпожу Розмайн на чаепитие.

Все учащиеся на служащих и слуг излучали нервозность, редко встречающуюся в последние годы, и я очень рад этому.

— Рыцари-ученики также должны попрактиковаться в диттере по краже сокровищ. Поскольку это сражение в диттер, Дункельфельгер не должен проиграть во второй раз.

— Оо! — радостно воскликнули рыцари-ученики.

Похоже, лучше всего использовать перспективу еще одной битвы с Эренфестом как приманку, чтобы с завтрашнего дня увеличить интенсивность тренировок и пересмотреть наши тактики в диттере по краже сокровищ. Я также хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы попытаться обсудить возможность изменения занятий для рыцарей-учеников с диттера на скорость на диттер по краже сокровищ.

Предложу другим учителям обсудить это завтра...

***

Смотрители обычно покидают общежитие вскоре после завтрака, чтобы подготовиться к занятиям. Я был на полпути к корпусу рыцарей, когда увидел впереди себя учительницу. Это была смотрительница общежития Аренсбаха, Фраулерм. Ее голос был высоким и пронзительным, и она говорила не переставая, поэтому я немного притормозил, думая, что у меня будут неприятности, если она меня поймает. Однако мои усилия оказались напрасными, так как Фраулерм резко дернула головой назад.

— О, Руфен, доброе утро. Я вчера слышала, что Дункельфельгер проиграл Эренфесту в диттер... Это правда?

Она, казалось, была рада услышать, что Дункельфельгер проиграл, а в её глазах, обращенных ко мне, появилось легкое презрение. Похоже, что еще некоторое время многие люди будут смотреть на нас таким взглядом.

Должен ли я просить рыцарей-учеников не реагировать независимо от того, что бы они ни услышали? Или я должен сказать им, чтобы они активно реагировали на провокации, чтобы обе территории могли накопить больше опыта в диттере?

— Госпожа Розмайн проявила отличные лидерские качества, несмотря на то, что она только на первом курсе. Я благодарен ей за то, что она также помогла указать на слабые места Дункельфельгера и что рыцари-ученики...

— О Боже! Неужели госпожа Розмайн не дала господину Вильфриду, мужчине, отдавать приказы самому? — Фраулерм резко прервала меня, повысив голос и с очень нарочитым выражением удивления на лице.

Заметив обвинительный тон в ее голосе, я вдруг вспомнил слух, который до меня дошел некоторое время назад, о том, что госпожа Розмайн напала на Фраулерм на ездовом звере. Было бы неразумно восхвалять госпожу Розмайн в ее присутствии. Помня об этом, я сказал:

— Это потому, что господина Вильфрида там не было, — и быстро сменил тему, — Кстати, после переворота учебный план дворянской академии был резко изменен, и это оказало негативное влияние.

— Что вы имеете в виду под негативным влиянием? Вы имеете в виду, что состав учителей или содержание занятий после переворота плохи?

Фраулерм не скрывала недовольства на своем лице и так злобно смотрела на меня, что я вспомнил, что она была одной из тех, кто приехал преподавать после переворота. Возможно, это тоже не самая лучшая тема. Разговор с ней — сплошное мучение. Я постарался подчеркнуть, что имею в виду рыцарский курс, а затем сказал то, о чем думал все эти годы:

— Теперь, я думаю, из-за перехода к диттеру на скорость в состязании герцогств, рыцари-ученики стали слишком сосредоточенными на атаке, они пренебрегают оттачиванием других навыков. Такое ощущение, что у всех развилась дурная привычка и теперь они не учатся тому, чему должны учиться. Думаю, сейчас самое время вернуть диттер по краже сокровищ...

— Боже мой! Есть какие-то дурные привычки?!

Фраулерм прервала меня, снова повысив голос. Что на нее нашло в этот раз? Я настороженно следил за выражением ее лица, но она просто пробормотала и начала разговаривать сама с собой.

...а? Я сказал что-то, что помогло ей в ее исследованиях? Или это заставило ее о чем-то задуматься?

Большинство преподавателей на курсах гражданской службы думают только о собственных исследованиях. Всякий раз, как только у них появляется какая-то идея, они оставляют остальных и начинают работать над ней. К сожалению, после общения со всевозможными учителями в дворянской академии, я не удивляюсь такому поведению.

Могу ли я пойти готовиться к занятиям?..

Легко развернуться и уйти, но если вы ненароком отвлечёте учителя из гражданских служащих, который находится в середине размышления, и прервёте его мысли, он может прийти в ярость, поэтому нужно быть очень осторожным.

Когда я собирался пройти мимо как можно тише, Фраулерм холодно хлопнула меня по ладони.

— Я согласна с тобой, Руфен. Как учителя, мы должны проанализировать множество вещей, чтобы предотвратить развитие плохих привычек. Спасибо вам за вдохновение.

Фраулерм внезапно пришла в хорошее настроение и повернулась, чтобы уйти. Не знаю, какие слова вызвали какое вдохновение, но я просто испытал облегчение от того, что она не стала меня больше донимать, и двинулся в сторону корпуса рыцарей.

***

Что за кучка упрямых стариков!..

Я подошел к преподавателям рыцарского курса и рассказал им о недавнем сражении в диттер по краже сокровищ и о новых знаниях, которые рыцари-ученики получили в результате, указав, что текущее содержание курса следует пересмотреть, и добавив, что слишком много рыцарей-учеников, не знающих о диттере по краже сокровищ, — это опасно. Однако учителя, не понимающие как адаптироваться после моих предложений, возразили: «Диттер по краже сокровищ станет слишком большой нагрузкой для маленьких территорий. Как вы думаете, почему содержание курса было изменено?»

Но если вы не можете практиковаться в дворянской академии, вы думаете, что у вас всё получится, когда вы вернетесь в герцогство?!

Часть платы за обучение в дворянской академии оплачивает центр, а часть — каждый студент по отдельности. Конечно, крупные территории будут платить немного больше, а мелкие — немного меньше, но все учащиеся будут получать одинаковое образование. Неужели им никогда не приходило в голову, что именно потому, что на маленьких территориях недостаточно ресурсов для проведения диттера по краже сокровищ на своей территории, ученикам следует позволить получить больше опыта во время занятий?

Но, получив отпор, я ничего не мог с этим поделать. Я мало что могу сделать сам. Поскольку изменить содержание всей программы было сложно, мне следует сделать все возможное в рамках своих возможностей.

Нужно сначала хотя бы разобраться со рыцарями из Дункельфельгера...

Это был редкий случай, когда рыцари-ученики были в полном восторге и тоже проявляли интерес к диттеру по краже сокровищ, поэтому я не мог упустить такую прекрасную возможность. К счастью, в Дункельфельгере есть тренировочная площадка, и там можно заниматься.

***

После целого дня занятий и возвращения в общежитие я попросил рыцарей-учеников собраться на тренировочной площадке и велел всем разделиться на две группы для игры в диттер по краже сокровищ. Но не успел я отдать распоряжение, как увидел ордоннанц, вылетающий из двери. Кому именно он был отправлен? И какое сообщение было передано? Я недолго хмурился, когда двери на тренировочную площадку открылись. Господин Лестилаут вошел в сопровождении своей свиты и посмотрел на рыцарей-учеников, которые были разделены на две группы.

— Руфен, продолжай заниматься практикой диттера на скорость. Важнее получить хороший рейтинг в состязании герцогств. Ты должен победить Эренфест там, понял?

Господин Лестилаут — высокомерный человек, привыкший приказывать людям, но я не могу согласиться с его требованиями. Мне важнее всестороннее развитие рыцарей, чем место в состязании герцогств.

— Господин Лестилаут, при всем уважении, я не согласен, — господин Лестилаут повернул голову и попытался уйти, сказав то, что хотел, но я остановил его. — Диттер по краже сокровищ сильно отличается от диттера на скорость, и требует других способностей. Вы же говорите, что нам не нужно тренироваться в нём. Так почему?

— Хм, диттер по краже сокровищ больше не популярен, он просто устарел, не так ли?

Игра была настолько захватывающей, что она открыла глаза даже рыцарям-ученикам, но не кандидатам в аубы Дункельфельгера. Так отреагировал не только господин Лестилаут, но и госпожа Ханнелора, которая не видев игры, сказала мне: «Пожалуйста, не усугубляй беды Эренфеста».

Понятно, что рыцари-ученики, которые действительно выходили на поле боя, добились больших успехов, но кандидаты в аубы Дункельфельгера находится в таком состоянии, что это вызывает большое беспокойство за будущее Дункельфельгера.

Они должны быть на одном уровне с госпожой Розмайн. Она может не только спокойно анализировать недостатки своей стороны и сильные стороны противника, но и делать врагу комплименты после победы. Если так пойдет и дальше, Дункельфельгер будет слишком беспечен из-за своего многолетнего доминирования в диттере, и снова почувствует вкус поражения. Боюсь, его день не за горами.

— Смысл диттера не только в том, чтобы обучить рыцарей, как побеждать магических зверей, но и в том, чтобы каждый раз сражаться изо всех сил, чтобы получить желаемое и защитить то, что важно. То, что вы можете хорошо атаковать не значит, что вы можете победить, разве вы этого не понимаете?

На мою реплику господин Лестилаут скорчил гримасу, не скрывая своего недовольства. Я видел, что он предлагает мне заткнуться, но я все равно продолжал. Сегодня господина Лестилаута необходимо заставить раз и навсегда осознать этот провал. Не только ради самого господина Лестилаута, но и ради будущего всего Дункельфельгера.

— Причина, по которой я тогда предложил диттер по краже сокровищ, заключалась в желании понаблюдать за реакцией Эренфеста.

— Понаблюдать за реакцией Эренфеста? — господин Лестилаут удивленно моргнул своими красными глазами.

— Эренфест до сих пор занимал пассивную позицию, был нейтрален во время государственного переворота. После переворота они не смогли уклониться ни от одной просьбы вышестоящих территорий и всегда отвечали на них согласием. Но на этот раз, когда второй по рангу Дункельфельгер пришёл с кандидатом в аубы, Эренфест не проявил никаких признаков отступления. Господин Лестилаут, как кандидат в аубы, вы не чувствуете ничего странного? Просто считаете, что позиция другой стороны была слишком вызывающей?

Господин Лестилаут, скорее всего, никогда глубоко не задумывавшийся об этом, сложил руки на груди и уставился на меня, жестом показывая, чтобы я продолжал. Похоже, что, несмотря на свое недовольство, он готов выслушать мои мысли.

— Я не знаю, какую ценность Эренфест видел в магических инструментах библиотеки. Госпожа Розмайн сказала, что лучшее решение — уступить свое место хозяина высшему библиотекарю. Она также сказала, что не против уступить свое место хозяина кому-то, кто будет регулярно посещать библиотеку и будет готов предоставить свою магическую силу. Но поскольку претендент не соответствовал этим требованиям, она не отступила, даже когда речь шла о кандидате в аубы Дункельфельгера. Раз это настолько важно, Эренфест заслуживал того, чтобы иметь возможность защитить инструменты.

— Поэтому вы предложили кражу сокровищ?

— Если королевские реликвии настолько важны, что их нужно защищать, рискуя жизнью, то было бы правильнее, чтобы их владельцем был сильнейший. Слишком опасно оставлять инструменты в руках Эренфеста, который не принадлежит ни к одной фракции и не может защитить их сам.

Выслушав мои указания, господин Лестилаут хмыкнул.

— То есть, чтобы проверить способность другой стороны защитить реликвии королевской семьи, вы использовали нас?

— Как ты мог о таком подумать!? Как смотритель, я намеревался сделать все возможное, чтобы помочь господину Лестилауту. Я хотел посмотреть на реакцию Эренфеста, но в тот момент, когда был предложен диттер, я даже на секунду не подумал, что Дункельфельгер проиграет.

Выслушав мою провокационную речь, господин Лестилаут тут же стиснул зубы в знак протеста. Боюсь, в то время и половина из нас не ожидала победы Эренфеста. Даже принц Анастасий, вероятно, считал, что Дункельфельгеру, стороннику победителей, было бы уместнее стать владельцем королевских реликвий, чем Эренфесту, сохранявшему нейтралитет во время переворота.

— Результат, однако, превзошел все ожидания и предположения — победу одержал Эренфест. Как вы думаете, почему?

— Конечно, потому что Эренфест не сражался честно и справедливо и использовал грязные, подпольные уловки. Если бы они не применили эти грязные трюки, мы бы победили.

— Вы правы.

Я утвердительно кивнул головой. Господин Лестилаут тут же нахмурился, как бы прозревая мои истинные мысли.

— Я помню, как вы раньше хвалили коварные планы друг друга, не так ли?

— Если территория с низкой боевой мощью хочет победить, ей приходится использовать свои мозги, свои магические инструменты и тщательно формулировать план сражения. В этом и заключается суть такого вида диттера как кража сокровищ. Дункельфельгер был слишком привычен к диттеру на скорость, а госпожа Розмайн, вероятно, не знала, что такое скоростной диттер, и была заинтересована только в победе. Я думаю, что именно эта разница стала решающим фактором.

Конечно, незнание того, что такое скоростной диттер, было далеко не единственной причиной. Трудно представить, что госпожа Розмайн может придумать столько неожиданных планов, будучи еще только первокурсницей.

— Знаете ли вы, в чем разница между диттером на скорость и кражей сокровищ, господин Лестилаут? Знаете ли вы, что мы занимаемся диттером, чтобы развивать способности студентов?

— Ну, конечно, я это знаю. Все эти годы мы соревновались в диттере на скорость, чтобы обучаться и эффективно бороться с растущим числом магических зверей в герцогстве, верно? Рыцарям крайне важно улучшать свои атакующие способности и эффективность, чтобы уничтожать зверей.

Господин Лестилаут поднял на меня бровь, как бы говоря: «не спрашивай меня о чем-то таком, что знают все». Я кивнул в знак согласия, а затем повысил голос, чтобы все присутствующие рыцари-ученики могли слышать.

— Однако у каждого зверя есть своя схема действий. Поскольку зверь редко выходит за её рамки, наш стиль борьбы становится одномерным. В результате, теперь рыцарям-ученикам трудно реагировать на неожиданные ситуации.

— Ты хочешь сказать, что это причина нашего поражения в этот раз?

— По крайней мере, я думаю, что главная причина именно эта. В краже сокровищ приходится иметь дело не только со зверем, вызванным учителем, но и с людьми. Каждый должен сделать все возможное для победы. Что мы можем сделать, чтобы преодолеть разницу в силе? На какие детали следует обратить внимание, чтобы обнаружить ловушки, расставленные врагом?

Диттер по краже сокровищ сильно отличается от борьбы со зверями, действия которых практически постоянны. У нас нет возможности точно знать, какую стратегию придумал враг или какими магическими инструментами он владеет, и даже если общие теории и тактика разобраны, враг редко действует в соответствии с типичными прогнозами.

— Если статус-кво сохранится, и диттер будет соревнование на то, кто быстрее победит магических зверей, то ученики не смогут развиваться во всех областях. Вы, как следующий ауб Дункельфельгера, должны понимать, насколько опасна эта ситуация.

— Оригинальный диттер по краже сокровищ на самом деле был своего рода тренировочной битвой, позволяющей людям практиковаться в основах защиты территории, так что вы говорите, что я должен терпеть это, даже если другая сторона прибегает к такой зловещей уловке? — бросил на меня недобрый взгляд господин Лестилаут.

— Я не прошу вас терпеть это, я просто говорю вам, что слова проигравшей стороны в битве не важны.

Диттер по краже сокровищ — симуляция битвы, которая позволяет каждому понять, как должен действовать ауб с рыцарями, чтобы защитить герцогство, когда кто-то пытается захватить его основание. Когда основание захвачено, нет смысла называть другую сторону зловещей или подлой. Более того, когда ауб теряет свою территорию, он обычно теряет вместе с ней и свою жизнь и не имеет возможности пожаловаться.

— Руфен, ты!..

Господин Лестилаут выглядел озадаченным и схватился за штап. Рыцари-ученики некоторое время шумели, но я также взял штап, и спровоцировал противника, сказав:

— Господин Лестилаут, хотя вы и ругали рыцарей-учеников за плохую работу, вы даже не отдавали приказов и не вели всех к победе, как это делала госпожа Розмайн. Неужели после такого вы смеете называть себя следующим аубом Дункельфельгера?

— Что ты сказал?! Шверт!

Господин Лестилаут превратил штап в длинный меч и замахнулся им на меня.

— Ты хочешь сказать, что я не достоин стать следующим аубом?!

— Все назад! Шверт.

Я уклонился от атаки, одновременно превратив штап в длинный меч. Толпа вокруг нас удивленно вскрикнула, увидев, как мы внезапно набросились друг на друга, и поспешно отпрянула.

— После того сражения в диттер у тебя действительно не осталось ничего, кроме неудовлетворенности?

— ...

— Если это так, то я должен сказать, что господин Лестилаут недостаточно воспитан и сознателен, чтобы стать следующим аубом.

— Заткнись!

Господин Лестилаут двигался со свирепостью, поднимая меч раз за разом, чтобы нанести удар. В конце концов, с его подготовкой он сражался гораздо лучше, чем другие кандидаты в аубы. Однако я был преподавателем рыцарского курса, и этот уровень мастерства был недостаточен, чтобы победить меня, тренирующегося круглый год. К тому же, господин Лестилаут был настолько зол, что его движения были даже более небрежными, чем обычно во время тренировок, поэтому я легко заблокировал его атаку.

— Если Ауб потеряет свою территорию, то у него ничего не будет! Неужели ты этого не понимаешь?! Поэтому рыцари-ученики должны постоянно тренироваться в диттере по краже сокровищ. Чтобы удержать территорию, рыцари-ученики нуждаются в обучении!

Блестящий план госпожи Розмайн можно победить, если рыцари-ученики будут спокойны и собраны. Рыцарям просто необходимо тренироваться, чтобы уметь справляться с неожиданными ситуациями.

Однако господин Лестилаут, похоже, не прислушался к моему горькому совету, а просто уставился на меня и стиснул зубы, снова взявшись за свой длинный меч.

— Но это все уже в прошлом! Теперь у Юргеншмидта нет сил бороться друг с другом! Так что такого рода тренировки это просто пустая трата сил!

После переворота и окончания чисток все в стране действительно резко ослабли. Боюсь, что сегодня ни одна территория не может позволить себе нападать на другие. Ситуация такова, что даже если кто-то захватит чью-то территорию, то она станет лишь обузой. С точки зрения герцогской семьи, ясно, насколько серьезна ситуация. Следует отдать ему должное за то, что он ясно видит это.

— Если вы думаете, что то, что происходит сейчас, будет продолжаться вечно, значит, вы еще ребенок.

— Что ты сказал?!

Господин Лестилаут энергично взмахнул мечом, но я тут же поднял свой меч и отбил атаку, меч вырвался из его руки и отлетел в сторону. Пока он смотрел на улетающий меч, я схватил его за плащ и прижал к земле.

— Если вы будете слишком расхлябанным и небрежным, основание у вас отберут, господин Лестилаут.

— Ну...

— Большие перемены часто происходят, когда мы теряем бдительность.

По крайней мере, когда я был студентом, мне никогда не приходило в голову, что произойдет государственный переворот и в результате страна значительно ослабнет. В то время все думали, что Грутрисхайт по праву унаследует второй принц и что мирные дни продолжатся.

Внезапная смерть второго принца и короля в то время привела к потере Грутрисхайта, а затем произошел государственный переворот. За внезапной смертью второго принца последовали перемены и чистки, пока ситуация не стабилизировалась до сегодняшнего состояния, и все это произошло всего за десять лет. Нет никакой гарантии, что такие же драматические изменения не произойдут снова.

— Дункельфельгер — это королевский меч, и наша первоочередная задача — всегда иметь достаточно сил, чтобы справиться с любой ситуацией.

— Руфен...

— Если бы тот диттер по краже сокровищ был настоящим диттером, то, несмотря на всю силу и мощь герцогства господина Лестилаута, Эренфест отнял бы у вас основание.

Я поднял господина Лестилаута и посмотрел ему в глаза.

Посмотрите мне в глаза. Пожалуйста, поймите. Поймите мою горечь.

— Если вы не сможете посмотреть правде в глаза и не признаете, что проиграли блестящему плану госпожи Розмайн и не обратите это в свою пользу, то в будущем вы все равно снова почувствуете вкус поражения, даже когда станете аубом, ведь так? Сейчас тебе следует не препятствовать обучению рыцарей-учеников, а научиться быть аубом, достойным Дункельфельгера.

Несколько мгновений я обменивался взглядами с господином Лестилаутом, пока он резко не обернулся.

— Достаточно, чтобы в покоях находились мои слуги и служащие меча, чтобы охранять меня — рыцари, включая рыцарей сопровождения остаются.

— Господин Лестилаут, это...

Господин Лестилаут поднял правую руку, чтобы помешать рыцарям сопровождения возразить.

— Руфен, рыцари, включая моих последователей, — твои ученики.

— Как прикажете

Примечания:

1. В оригинале они обозначаются как 武より. Иероглиф 武 читается как «бу» и означает «военное дело; относящийся к военному времени». より — суффикс сравнительного падежа. На английском их назвали scholars of the sword и attendants of the sword.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

Я очень переживаю и всё время пытаюсь придумать, что делать.

Нет никаких вариантов. Когда библиотека используется в качестве приманки, Розмайн начинает действовать с непреодолимой силой. Вполне естественно, что я захотел воспользоваться этой возможностью, чтобы заставить всех первокурсников сдать экзамены.

Однако быть слишком жадным плохо. Теперь Розмайн стала еще более строгим учителем, чем дядя. Она пожертвовала своим сном, чтобы дать каждому информацию о его слабых местах, и с улыбкой пригрозила: «Обязательно сдайте все сразу».

Я даже пожалел Родериха, дворянина бывшей фракции Вероники, принадлежавшего к лагерю соперников, и укорил Розмайн за то, что она слишком сильно давит на всех, но она лишь застыла и покачала головой:

— Разве вы не хотели, чтобы я позаботилась о том, чтобы все сдали экзамены как можно быстрее, даже если мне придется заставлять? Поэтому вы и поставили условие, что все первокурсники должны сдать экзамен, верно? Я должна сделать всё, что в моих силах.

Нет, я вообще не могу её остановить.

— Господин Вильфрид, что теперь делать? Если мы не остановим госпожу Розмайн, то первокурсники не выдержат.

Мне не нужно, чтобы на это мне указывала моя свита, я понимаю такие вещи. Но я не знаю, как остановить Розмайн!

Я не мог не схватиться за голову и отчаянно думал, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы остановить разбушевавшуюся Розмайн. Розмайн, которую я знаю, настолько хороша, что может давать указания взрослым. Она часто была для меня примером для подражания. Это был первый раз, когда я видел ее настолько неуправляемой, и я понятия не имел, что делать.

— Господин Вильфрид, господин Корнелиус сказал, что вы слишком импульсивны. Он сказал, что как только упоминается библиотека, абсолютно ничего нельзя сделать, чтобы остановить госпожу Розмайн.

— Даже её родной брат, который знает Розмайн дольше, чем я, не может придумать выход, так что же мне делать! Если бы только я знал ее дольше… Точно! Мой дядя!

Я немедленно написал своему дяде, который хорошо знал Розмайн, и описал текущую ситуацию, а затем спросил, есть ли способ остановить Розмайн. Я уверен, что у дяди есть несколько хороших идей.

— Передайте это письмо рыцарям в комнате перемещения и попросите их как можно быстрее отправить его в Эренфест.

— Будет сделано.

Слуга Исидор схватил письмо и выскочил на улицу.

***

— Господин Вильфрид, господин Фердинанд прислал ответ!

— Покажи мне его.

Я сразу же посмотрел на деревянную доску, которую принес служащий Игнац. Однако ответ вызвал у меня еще большее желание схватиться за голову и зарыдать.

Нет, дядя! Это не тот ответ, который мне был нужен!

— Что там написано, господин Вильфрид?

От ожидающих взглядов тех, кто был рядом, у меня защемило сердце. Я развернул письмо так, чтобы все могли видеть его содержание: «В твоей свите нет гражданских служащих? Или они просто кучка некомпетентных людей, которые даже не знают формата письма с запросом? Скажи им, чтобы они больше тренировались. И это всего лишь письмо с запросом, ты должен научиться писать его сам».

— А?

Элегантный почерк начинался с длинного списка выговоров, а заканчивался словами: «Библиотека может быть как лекарством так и ядом. Использовать библиотеки для управления Розмайн так же сложно, как подбирать верное количество лекарства. Если за такое дело возьмётся кто-то некомпетентный, то его неумелые действия непременно приведут к катастрофе. Если бы речь не шла о библиотеке, можно было бы дать ей книгу, чтобы отвлечь, но вы использовали библиотеку в качестве приманки. Мы должны попросить первокурсников помнить об этом и стараться выполнять поставленные ею задачи. В любом случае, на первом курсе не так много предметов для сдачи». Это хоть и хороший совет, но он совершенно не помогает по существу.

— Хоть господин Фердинанд и сказал, что не так уж и много нужно изучить, нагрузка всё же не настолько мала, чтобы можно было сразу всё запомнить.

— Поскольку ваш дядя преподал все содержание учебного плана Розмайн после того, как она очнулась от своего двухлетнего сна, он основывался в своих предположениях на ней, а не на обычном студенте первого курса.

Несмотря на то, что Розмайн спала в юрэве в течение двух лет, она досконально запомнила содержание учебной программы первого курса и может обучать других первокурсников. Если такая как Розмайн является эталоном, дядя, должно быть, подумал про себя, что каждому нужно просто найти свои слабые места и восполнить их.

— Похоже, что и госпожа Розмайн, и господин Фердинанд искренне верят, что каждый может сдать экзамен.

— Ну… мы можем только извиниться перед другими первокурсниками.

***

Давление Розмайн сработало, и со слезами на глазах все первокурсники сдали экзамены, хотя некоторые были едва на грани. Тем фактом, что первокурсники сдали несколько предметов в свой первый день, они привлекли к себе большое внимание со стороны, многие посчитали: «Эренфест действительно потрясающий». Однако я вовсе не гордился собой, а скорее чувствовал облегчение и усталость.

С тех пор Розмайн продолжала попадать во всевозможные неприятности.

В дворянской академии ходило множество различных слухов: что она напала на учителя на верховом звере; что она ушла дальше всех в Сокровенном зале, чтобы найти божественную волю и не вернулась; что она стала обладательницей магического инструмента, просто зарегистрировавшись в библиотеке; что она прошла все занятия быстрее всех и с лучшими оценками; что она пошла в библиотеку и осталась там на весь день; что она забрала магические инструменты в общежитие для измерений и ввязалась в конфликт с другой территорией; что я с замиранием сердца ждал новостей в общежитии, пока наконец не узнал, что она победила в диттер; что она общалась с женщиной-кандидатом в аубы великого герцогства; что ее забрал из библиотеки принц, и что ее вернули потом без сознания...

Я не знал, что делать, поэтому мне пришлось писать письма с запросами и отсылать их в Эренфест. Я уже сдал все предметы, кроме урока по использованию штапа, но у меня не было ощущения, что я закончил учиться, потому что дядя всегда возвращал мне отчет для исправлений. Написать отчет, который удовлетворил бы моего дядю, гораздо сложнее, чем сдать экзамен. К счастью, мой двоюродный брат и старшая кузина еще не закончили занятия, и до начала чаепитий должно было пройти некоторое время. Я был благодарен за это и продолжил писать свой отчет о Розмайн.

— Господин Вильфрид! Хорошие новости!

С широкой улыбкой на лице Игнац, служащий-ученик, который обычно пишет отчеты вместе со мной, вернулся в свою комнату с доской. Похоже, на пути обратно он как обычно получил письмо от рыцаря в комнате перемещений.

— Прислал ли дядя какие-нибудь полезные ответы?!

Ранее, когда Розмайн отправилась в библиотеку, откуда ее увел принц Анастасий, она потеряла сознание посреди разговора без своих последователей. Я сообщил об инциденте и спросил, как поступить с принцем, и, судя по тому, как выглядел Игнац, он, должно быть, получил полезный ответ. Я протянул руку, но Игнац тихо вскрикнул «ах» и в растерянности отвернулся.

— Что-то случилось?

— Нет... На самом деле в этот раз отчет был совершенно не изменен господином Фердинандом. Он также хорошо отнесся к формату отчета. Я был так счастлив, что некоторое время ничего не мог с собой поделать...

— Что именно ответил мой дядя?

Я был счастлив, что наконец-то получил одобрение дяди, но в то же время я чувствовал бессилие и думал: «Это не то, к чему я стремился!» Затем, со смешанными чувствами, я посмотрел на доску. Как и говорил Игнац, его изящный почерк сначала похвалил наш формат, а затем последовало это предложение: «Пусть Розмайн немедленно возвращается в Эренфест, как только поправится».

— В результате Розмайн получила приказ вернуться назад.

— Я научился подготавливать идеальные отчеты, но не могу продолжить их писать, потому что мне больше не о чем отчитываться.

— Вам, очевидно, теперь не нужно писать отчеты, почему вы так разочарованы?

Слушая явно неуместные слова Игнаца, я не мог не вздохнуть и не перечитать доску еще раз. Это письмо явно было окончательным приказом о возвращении.

Как только Розмайн вернется в Эренфест, у меня будет немного больше времени на себя.

Время, которое было бы потрачено на подготовку отчетов, можно будет посвятить интересным для меня вещам и общению. До поступления в академию я представлял себе, что буду вести элегантную и свободную жизнь, когда отправлюсь сюда. Обнаружив, что теперь я могу сделать шаг вперед, я поднялся со своего места и от всего сердца поблагодарил отца, который отдал приказ о возвращении.

Пройдет еще некоторое время, прежде чем я узнаю, что из-за Розмайн, которая привлекла всевозможное внимание, мне последуют многочисленные приглашения на чаепития, и после ее возвращения моя жизнь в дворянской академии все еще не будет иметь ничего общего с элегантностью.

События происходят во время первого и второго томов четвёртой части (13-14 тома по сквозной нумерации, главы «Основы штапа»-«Приказ вернуться в Эренфест»)

***

В классе сейчас многие добавляют герб к своему штапу. Первым это сделал господин Вильфрид, кандидат в аубы Эренфеста, и когда все увидели результат, то захотели последовать его примеру. Включение герба позволяло создать штап, который бы отличался от всех остальных, а то, что все были знакомы со своим собственным фамильным гербом, помогал ясно представить будущий штап. Среди студентов, которые хотят выделиться, штап с гербом довольно популярен.

Пока класс был полон студентов, практикующих ротт или создание ордоннанцев, я искала господина Вильфрида. Ведь только на этом занятии у меня была возможность запросто пообщаться с кандидатом в аубы Эренфеста.

— Госпожа Ханнелора, вон там!

Высшие дворяне Дункельфельгера, находившиеся в том же классе, что и я, улыбались и указывали на место, где находился господин Вильфрид.

Я посмотрела в том направлении, куда они указывали, и обнаружила там кандидатов в аубы, собравшихся вместе, — они смеялись и шутили, время от времени формируя штап. Группа, похоже, хорошо проводила время, но среди них не было ни одной девушки. Неужели только я думаю, что в такой обстановке к ним тяжело подойти?

— Госпожа Ханнелора, что случилось?

Я стояла неподвижно и не решалась сделать первый шаг, поэтому высшие дворяне Дункельфельгера начали удивленно расспрашивать меня. Улыбки слуг-учениц, которым, вероятно, не терпелось устроить чаепитие с госпожой Розмайн, источали невидимое давление и не могли не создать у меня иллюзию, что Кордула, главная слуга, стоит здесь и ругает меня за нерешительность.

С годами опыта все они станут такими же, как Кордула, да?

— Вы хотели бы извиниться за неосмотрительность господина Лестилаута, не так ли?

Девушки передо мной явно имели потенциал стать отличными слугами, и каждая из них улыбалась и смотрела на меня так же, как Кордула. Я сделала энергичный вдох.

Сейчас не время нервничать. Нужно извиниться за грубость моего брата… Поэтому нужно спросить как дела у госпожи Розмайн, а затем уточнить, можно ли пригласить ее на чаепитие.

Я сделала первый шаг медленно, вспоминая то, что обсуждала с группой заранее, и составляя в голове список того, что нужно спросить и сказать.

— О, господин Ортвин, вы сделали герб объёмным.

— Так как священное животное на моем гербе — змея, её можно изобразить свернувшейся вокруг штапа и не потребуется слишком много магической силы, хоть узор и трёхмерный.

— Вот оно что. Герб Эренфеста — лев, и его трудно сделать объёмным.

Как бы мне ни было неприятно прерывать их, я должна была что-нибудь сказать, чтобы продвинуться дальше. Я набралась храбрости и открыла рот, чтобы начать говорить.

— Эмм, господин Вильфрид...

— Госпожа Ханнелора, вы тоже хотите добавить герб к штапу? Герб Дункельфельгера — орел, не так ли?

Господин Вильфрид обернулся ко мне и позволил мне присоединиться к ним с улыбкой на лице, показывая, что он рад пополнению своего окружения. Похоже, он посчитал, что я начала говорить, так как тоже хотела сделать штап с гербом. Нет, всё не так! Если он поймет меня неправильно, потом будет трудно перевести разговор на чаепитие, поэтому я поспешно покачала головой.

— Форма штапа, которую придумал господин Вильфрид, привлекательна, но поскольку однажды я собираюсь выйти замуж, я не собираюсь добавлять старый фамильный герб к штапу, который собираюсь использовать до конца жизни.

На самом деле, это всего лишь оправдание, а не реальная причина. Поскольку у меня нет большого опыта в управлении магической силой, и я не очень хорошо владею своими движениями, мне трудно даже материализовать простейший штап и сохранить его форму, я совершенно никак не могла добавить к нему герб.

— О да, девушки должны думать об этом. Я собираюсь еще немного подумать над формой и сделать трехмерный узор, как у господина Ортвина, потому что если я просто добавлю герб, то не буду слишком отличаться от других.

Господин Вильфрид материализовал собственный штап и стал пристально смотреть на него своими темно-зелеными глазами. Похоже, он не удовлетворен нынешним внешним видом штапа.

По сравнению со мной, желающей просто быстро пройти курс обучения, господин Вильфрид был действительно успешным и целеустремленным.

Я была втайне впечатлена и молча наблюдала за господином Вильфридом. Когда он на время развеял штап и остановился передохнуть, я сразу же спросила о госпоже Розмайн.

— Кстати, господин Вильфрид, как поживает госпожа Розмайн в эти дни?

Как только я произнесла этот вопрос, кандидаты в аубы, которые вместе с господином Вильфридом создавали штапы, закрыли рты и посмотрели на меня. Казалось, всем было интересно, чем сейчас занимается госпожа Розмайн, которая исчезла после занятий и, по слухам, стала обладательницей королевских реликвий. Женщины-кандидаты в аубы также молча наклонились.

— Будет ли проблемой для госпожи Розмайн, если я приглашу ее на чаепитие? Поскольку мой старший брат, казалось, был очень груб с ней раньше, я бы с удовольствием пригласила ее на чаепитие и извинилась перед ней.

Услышав мой вопрос, господин Вильфрид впал в легкую задумчивость. В этот момент я услышал чей-то шепот, как бы про себя: «Неужели Дункельфельгер сделал какую-то грубость Эренфесту...?». Не удержавшись, я повернула голову, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела господина Ортвина, кандидата в аубы Древанхеля, стоявшего с задумчивым видом.

— Это не конфликт между территориями, просто некоторое недопонимание между отдельными людьми, господин Ортвин. Я хотела бы попросить прощения вместо моего старшего брата... Хотя может быть странно слышать это от меня, так как я сама часто ссорилась с ним с самого детства.

Чтобы это не было истолковано как какой-то территориальный спор, я немедленно заявила об обратном, а затем вздохнула, как бы говоря: «Мой брат действительно часто раздражает». На это господин Ортвин энергично кивнул.

— Я понимаю. У меня тоже часто болит голова из-за моей старшей сестры. Но, конечно, ничего страшного, все это мелочи и пустяки.

Сестра господина Ортвина — госпожа Адольфина. Я помнила, что она производила впечатление умной и уравновешенной, но оказалось, что она также часто заставляла своего брата чувствовать себя беспомощным.

Ничего страшного, когда это просто мелочь. Но мой брат всегда всё усугубляет.

Господин Ортвин, который, казалось, всегда устранял последствия действий своих братьев и сестёр, согласился, и группа людей с глубоким чувством облегчения сказала: «Младшим братьям и сестрам всегда очень тяжело». Господин Вильфрид, старший брат, выглядел немного оторопевшим.

— Мне очень жаль, господин Вильфрид. Я задала вопрос, но потом сама начала говорить о другом...

— Все хорошо, но я, как старший брат, чувствую, что моя младшая сестра доставляет мне изрядное количество хлопот. Написание отчётов о её действиях занимает столько времени, что у меня не остаётся времени на себя.

Увидев недовольное лицо господина Вильфрида, господин Ортвин рассмеялся:

— О? И что же сделала госпожа Розмайн, у которой отличные оценки и которая закончила свой курс в кратчайшие сроки?

— Вы знаете, господин Ортвин, что ходят слухи, будто Розмайн пугает учителя своим ездовым зверем, что при получении штапа она ушла дальше всех в Сокровенном зале, но упала в обморок на полпути при возвращении обратно, а потом стала обладательницей магических инструментов библиотеки… Всё — головная боль.

— Ну, это правда, даже я не знаю, что делать с этими вещами. Похоже, что именно старшему брату труднее всего приходится на Эренфесте.

— Но приятно думать, что Вильфрид занят беготней за госпожой Розмайн. Ты действительно любишь свою сестру.

Все смеялись и хихикали, атмосфера была приятной. В этот момент господин Вильфрид повернул голову и посмотрел на меня.

— Госпожа Ханнелора, относительно последних новостей о Розмайн и вопроса о приглашении ее на чаепитие… Розмайн ходит в библиотеку каждый день с тех пор, как закончила курс, и, кажется, в последнее время устраивает чаепития со своими учителями и Классенбургом, так что я не думаю, что приглашение госпожи Ханнелоры причинит ей какое-либо беспокойство. И для меня было бы честью получить приглашение от Дункельфельгера.

Я вздохнула с облегчением от такого быстрого ответа, но господин Вильфрид продолжил, слегка опустив лицо.

— Кроме того, Розмайн планирует вернуться в Эренфест в середине зимы, так что времени может остаться не так много.

— Спасибо за информацию.

Теперь, когда мы уверены, что её можно пригласить, нам остается только снова пойти в библиотеку, встретиться с госпожой Розмайн наедине и договориться о чаепитии, после чего слуги будут отвечать за то, чтобы связаться с ее приближенными и подготовить всё необходимое. Наконец я опустила голову и сказала: «Я с нетерпением жду, когда вы окончательно сформируете ваш штап». С этими словами я покинула свое место и вернулась к небольшой группе, образованной синим плащом Дункельфельгера.

Все ученики с неконтролируемым волнением подбежали ко мне. По какой-то причине даже рыцари оставили свои тренировки со штапом, чтобы присоединиться к веселью. Разантарк, который так много говорил с моим братом раньше, был среди них, и с нерешительным выражением лица он спросил:

— Дал ли Эренфест утвердительный ответ, госпожа Ханнелора?

— Ну, господин Вильфрид сказал, что госпожу Розмайн можно пригласить на чаепитие. Я слышала, что она теперь каждый день ходит в библиотеку, так что сначала я собираюсь встретиться с ней там.

Только когда я ответила, Разантарк ослабил напряженные плечи, и радостно улыбнулся.

— Мы не можем разговаривать с их кандидатами в аубы по своему желанию. Но теперь, госпожа Ханнелора, я больше не буду вас беспокоить.

«Я бы хотела спросить госпожу Розмайн, как ей в голову пришли все эти блестящие идеи для игры в диттер», «Может, стоит спросить и об аксессуарах для волос?», «Более интересно, как ей удается постоянно поддерживать блеск своих волос…», — болтали слуги-ученицы, щебеча, как маленькие птички. У них в голове наверняка полно идей о том, как подготовиться к чаепитию.

— Госпожа Ханнелора, мне очень жаль, что я причинил вам неприятности.

— Разантарк, не вини себя так сильно. Я привыкла устранять последствия действий моего старшего брата… Просто в этот раз я сначала растерялась, потому что это произошло в дворянской академии, и там было множество других учеников, которых он вел.

Когда мой старший брат делал что-то не так, мама почему-то всегда ругала и меня, и мне приходилось помогать решать проблемы, возникшие из-за его действий, так что это происходило не в первый раз, и я уже привыкла к этому.

Хотя я не хочу привыкать к подобным вещам.

Я подумала про себя, что должна хотя бы загладить вину перед госпожой Розмайн до её возвращения в Эренфест. Когда у меня наконец-то появилось свободное время, я поспешила в библиотеку. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я расспрашивала господина Вильфрида, потому что до этого у меня не было достаточно свободного времени. В отличие от госпожи Розмайн, которая быстро закончила обучение в этом году, мне еще предстояло посетить несколько занятий.

Обойдя всю библиотеку, я испустила долгий вздох разочарования. К сожалению, мне не удалось встретиться с госпожой Розмайн.

— Мы получили отчет от чиновника-ученика, что госпожа Розмайн, вероятно, устраивает сегодня чаепитие с госпожой Эглантиной из Классенбурга.

Похоже, сегодня мне не везет.

Однако трудно заранее выяснить, на каких территориях проводятся чаепития, поэтому с этим ничего нельзя было поделать. Нам остается только ждать следующей возможности.

— Кордула, когда я смогу прийти в библиотеку в следующий раз?

— Следующий будет через три дня. Если госпожа Ханнелора сможет раньше закончить свои занятия, у нее будет больше свободного времени.

О теоретических предметах можно не волноваться, но остаются практические занятия. Во всех из них я не очень хороша. Даже в классе по созданию ездовых зверей я ещё не могла успешно представить форму шмила и вызвать зверя.

Поскольку его использование кажется таким удобным, я собираюсь всё-таки сделать себе ездового зверя закрытого типа.

Три дня спустя, когда снова появилось свободное время, я отправилась в библиотеку. На полпути туда я увидела принца Анастастия, двигавшегося куда-то с госпожой Розмайн, и мои плечи опустились.

Ах, и сегодня нет возможности извиниться перед госпожой Розмайн. Надеюсь, что в следующий раз богиня времени Дрефангуа благославит меня.

Госпожа Розмайн, выглядевшая довольно бледной, шла позади принца Анастасия, но все дальше и дальше от него. По тому, как она выглядела, я сразу поняла, что она получила вызов при обстоятельствах, которые не позволяли ей отказаться. От одной мысли о подобном вызове от королевской семьи, даже меня прошиб холодный пот.

На следующий день я пошла в библиотеку, но не увидела госпожу Розмайн. Когда я попросила чиновника-ученика выяснить причины её отсутствия, я узнала, что госпожа Розмайн прикована к постели.

— Госпожа Ханнелора, почему бы вам не оставить вопрос о личной встрече с госпожой Розмайн и просто послать ей приглашение на чаепитие? Вы слишком часто упускаете возможности.

Услышав предложение Кордулы, я на мгновение задумалась. Хотя мы вместе посещали занятия, в отличие от других кандидатов в аубы, которые постепенно знакомились друг с другом, я никогда не говорила с госпожой Розмайн ни полслова наедине, и только причиняла ей беспокойство — у нас никогда не было возможности познакомиться.

Я бы хотела хотя бы пригласить ее на чай после формального знакомства, но при таком раскладе я не успею извиниться и госпожа Розмайн вернётся в Эренфест.

— Кордула, пожалуйста, отправьте приглашение на чаепитие Эренфесту. Поскольку я еще не имела личных дел с госпожой Розмайн, адресатом должен быть кандидат в аубы Эренфеста.

— Как прикажете.

Я оставила Кордуле организацию чаепития и молилась о скорейшем выздоровлении госпожи Розмайн, усердно занимаясь. Надеюсь, у меня самой будет больше свободного времени.

— Госпожа Ханнелора, я слышала, что госпожа Розмайн появилась в библиотеке.

— Тогда мы отправимся прямо сейчас.

Я собрала свои книги и поспешила в библиотеку. Поскольку при движении приходится брать с собой большую компанию слуг, гражданских служащих и рыцарей, кандидаты в аубы редко ходят в библиотеку лично, ограничиваясь приказом служащим-ученикам взять книги, которые они хотели бы прочитать.

Почему же госпожа Розмайн остаётся в библиотеке и читает?

Если бы кандидаты в аубы ходили в библиотеку каждый день, это очень бы напрягло низших дворян, желающих занять место для чтения, и рыцарей сопровождения. Я думаю, что довольно трудно ходить с госпожой Розмайн в библиотеку каждый день, ведь у всех есть свои занятия.

Возможно ли, что последователи госпожи Розмайн также уже сдали все экзамены? Или дело в том, что, став хозяином гигантского шмила, человек должен соблюдать определенные правила, например, проводить определенное количество времени в библиотеке?

Если подумать, предыдущие владельцы этих двух шмилов оба были высшими библиотекарями в Центре и, вероятно, действительно проводили немало времеми в библиотеке.

Похоже я никак не могу быть их хозяйкой.

Пока я размышляла об этих вещах, мы прибыли в библиотеку, но не увидели госпожу Розмайн в читальном зале на первом этаже. Я часто оглядывалась туда-сюда по библиотеке, когда ко мне подошла госпожа Соланж.

— Что вы ищете, госпожа Ханнелора из Дункельфельгера?

— Я слышала, что госпожа Розмайн из Эренфеста приходила в библиотеку.

— Она вернулась в спальню. Госпожа Розмайн только что пришла сообщить мне, что вернется в Эренфест раньше, потому что плохо себя чувствует.

— Эм, э... Спасибо, что нашли время рассказать мне об этом.

Я испытала сильнейший внутренний шок и пожалела, что никто не пришел похвалить меня за то, что я вообще отвечаю с улыбкой на лице. Потому что, очевидно, я так часто приходила в библиотеку, но так и не смогла достигнуть цели.

Как это случилось?! Я еще не извинилась, а госпожа Розмайн уже возвращается! Богиня времени, Дрефангуа, на самом деле ненавидит меня, не так ли?

Я поборола желание присесть на корточки и вернулась в общежитие. Когда я вернулась в свою комнату, я повесила голову в огромном разочаровании, когда Кордула сказала: «Мы ничего не можем с этим поделать», медленно покачивая головой.

— Госпожа, похоже время вашего визита действительно неудачное

— Кордула, это совсем не утешение.

Я действительно могу каждый раз упускать возможность, неужели нет способа как-то исправить это?

Я и так была очень подавлена, а после этого произошло несколько событий, которые еще больше меня деморализовали.

Во-первых, приглашение, которое должно было быть отправлено госпоже Розмайн, оказалось в руках господина Вильфрида. Получив приглашение от кандидата в аубы Дункерфельгера, он просто не мог от него отказаться.

Я могла бы отозвать приглашение, но девушки, которые были так заинтересованы в нововведениях из Эренфеста, смотрели на меня с таким предвкушением, что мне не хватило смелости остановить чаепитие.

Мне очень жаль, господин Вильфрид!

И снова я была потрясена, узнав, что господину Вильфриду пришлось присутствовать на остальных чаепитиях, потому что он присутствовал на том, что устраивала я. Во время чаепития господин Вильфрид выглядел довольно неловко, поскольку все остальные присутствующие были женщинами, но ему удавалось улыбаться и отвечать на вопросы, не пропуская ни одного удара. Я мысленно извинилась перед ним, в отчаянии.

Я действительно не думала, что все так обернется, господин Вильфрид!

В конце концов, смотритель Руфен обратился к Эренфесту с просьбой о проведении еще одной игры в диттер. Когда я получила эту новость, у меня просто потемнело в глазах. Поскольку он так хвалил блестящий план госпожи Розмайн, я не ожидала, что он попросит еще одну игру тогда, когда госпожа Розмайн уже вернётся в Эренфест. Боюсь, Руфен не знал об этом.

Очень, очень, очень жаль, господин Вильфрид!

Даже если оно будет совсем небольшое, совсем незначительное, я искренне надеюсь, что Богиня Времени, Дрефангуа, даст мне какое-то благословение.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

Получив от отца приказ вернуться, Розмайн не уехала сразу, настаивая, что ей нужно время на подготовку, и отложила свой отъезд на целых три дня. В конце концов однако она все же вернулась в Эренфест.

С тех пор как я вошел в дворянскую академию я бесчисленное множество раз хватался за голову и восклицал: «Почему все сложилось именно так?» Однако теперь моя сестра, которая обезумела из-за библиотеки, каким-то образом связалась с королевской семьей и крупными герцогствами, и тем самым разозлила отца и всю семью, наконец-то уехала. Думаю, теперь я смогу жить немного свободнее.

— Я сдал почти все свои предметы, но я был так занят написанием отчетов о том, что сделала Розмайн, что даже не почувствовал, что после сдачи у меня стало хоть сколько-нибудь больше свободного времени. Но скоро я буду свободен!

— В будущем мне не придется писать отчеты, так что я смогу сосредоточиться на занятиях, — заметил Игнац и с облегчением вздохнул вместе с остальными, писавшими отчёты со мной.

Из-за всех неприятностей, которые причинила Розмайн, пострадала даже моя свита. В результате очень немногие из них закончили свои курсы, и я практически не мог покинуть общежитие, даже когда у меня было свободное время.

— Поторопись и закончи свои занятия в этом году как можно скорее.

— Будет сделано.

Однако удовольствие от свободы длилось только до вечера того же дня. Один из моих слуг, Исидор, теперь уже студент третьего курса, принес приглашение от Дункельфельгера.

— Приглашение на чаепитие? Госпожа Ханнелора однажды сказала, что хочет пригласить Розмайн.

Я вспомнил, что на уроке штапа Ханнелора, кандидат в аубы Дункельфельгера, спросила меня о Розмайн.

— Господин Вильфрид, я никогда не слышал, чтобы вы упоминали об этом… — расстроился Освальд

— Мне жаль. Поскольку это была лишь небольшая беседа в классе и она касалась Розмайн, я не думал, что мне нужно сообщать об этом вам, — извинился я и начал подробно всё объяснять: — Ханнелора сказала, что хотела бы пригласить Розмайн, чтобы извиниться за грубость, проявленную ранее господином Лестилаутом. Это приглашение предназначалось ей, я полагаю. К сожалению, госпожа Розмайн уже уехала...

Я посмотрел на приглашение в своей руке. Госпожа Ханнелора, должно быть, очень расстроится, но я ничего не могу с этим поделать.

— Исидор, теперь, когда Розмайн вернулась в герцогство, передай это приглашение ее свите и попроси их ответить на него отказом. Это приглашение моей сестре, я не могу его принять.

Не все последователи Розмайн вернулись с ней. Это приглашение было ее делом, так что улаживать дела должна её свита. Я протянул приглашение, но Исидор не взял его, а они с Освальдом посмотрели друг на друга:

— Нет, на этом чаепитии должен присутствовать господин Вильфрид.

— Почему? Госпожа Ханнелора сказала, что человек, которого она хочет пригласить, — это Розмайн. Если бы я присутствовал вместо неё из-за того, что Розмайн нет, это не устроило бы госпожу Ханнелору, ведь так?

Единственным человеком, из-за которого госпожа Ханнелора переживала, была Розмайн, она намеренно не спрашивала меня о том, могу ли я пойти на чаепитие. Но, несмотря на мои объяснения, Исидор настоял на том, чтобы я присутствовал. Главный слуга, Освальд, нахмурился.

— Господин Вильфрид, пожалуйста, посмотрите внимательно. Приглашение было адресовано не госпоже Розмайн по имени, а кандидату в аубы Эренфеста. Поскольку господин Вильфрид также является кандидатом в аубы, было бы невежливо отказываться.

Что?!

Все было бы хорошо, если бы это было чаепитие, в котором изначально планировалось участие мужчин, но на этом чаепитии будут только женщины, и мне будет очень неловко присутствовать на нем. Однако, похоже, я не могу отказаться.

— Несмотря на то, что я уже сказал другой стороне, что Розмайн скоро вернется в Эренфест, я всё равно не могу отказаться? Раз госпожа Ханнелора изначально собиралась послать его Розмайн, значит, это чаепитие для женщин, верно? — сказал я, съежившись.

Но Освальд покачал головой:

— Проблема не в этом. Согласно объяснению господина Вильфрида, госпожа Ханнелора хотела пригласить госпожу Розмайн на чаепитие и извиниться перед ней из-за грубого поведения господина Лестилаута, верно? В приглашении также говорилось, что они хотят воспользоваться этой возможностью, чтобы углубить свое общение.

— Да, именно это я и сказал...

— Это означает, что госпожа Ханнелора считает, что Дункельфельгер сделал что-то не так, и хочет извиниться за то, что Лестилаут пытался завладеть магическими инструментами библиотеки через игру в диттер.

Выслушав анализ Освальда, я кивнул головой. Поначалу я опасался, что Дункельфельгер так и не сможет отказаться от магических инструментов библиотеки и снова придет за ними, но если Ханнелора, кандидат в аубы, считает, что в этом деле виноваты они, то в дальнейшем она должна помочь остановить господина Лестилаута.

— Разве это не хорошо?

— Да. Это действительно хороший знак, госпожа Ханнелора в будущем, скорее всего, будет на стороне Эренфеста. Однако есть одна вещь, которой следует уделить особое внимание, — сказал Освальд, указывая на приглашение, где было написано «отправитель». На нем было написано имя только госпожи Ханнелоры. — То есть, единственным приглашающим человеком является Ханнелора. Название территории, Дункельфельгер, как и имя господина Лестилаута, который вызвал переполох ранее, здесь не указано. Это означает, что господин Лестилаут не считает себя виноватым в данном случае, просто госпожа Ханнелора лично считает, что тот поступил грубо.

Я кивнул и задумался. Это всего лишь имя отправителя, не слишком ли это сложно, чтобы вкладывать туда подобный смысл? Мне было бы сложно понять так много из простого письма-приглашения.

— Если господин Вильфрид откажется присутствовать на этом чаепитии, это будет означать, что хотя госпожа Ханнелора лично намерена загладить свою вину, но Эренфест не заинтересован.

— Что ты сказал?!

— Адресатом приглашения является не частное лицо, а Эренфест, так? Если господин Вильфрид откажется, это будет равносильно тому, что всё наше герцогство заняло твердую и бескомпромиссную позицию перед Дункельфельгером. Теперь, когда госпожи Розмайн здесь нет, господин Вильфрид обязан присутствовать.

Освальд закончил свое объяснение ровным голосом, и на какое-то время у меня закружилась голова. Это было просто чаепитие, и я совсем не думал, что оно серьезно повлияет на отношения между территориями.

— Но чаепития в Эренфесте были совсем не такими.

— В дворянской академии чаепития влияют на отношения между территориями. Поэтому опрометчивость в словах и поступках, свойственная госпоже Розмайн, приведшая к взаимодействию с королевской семьей и высшими герцогствами, является настоящей проблемой. Это произошло ещё и потому, что госпожа Розмайн не хотела уступать свое место хозяйки Дункельфельгеру, верно? Если бы мы просто отказались от своих магических инструментов и действовали в соответствии с порядком старшинства герцогств, то никакого конфликта вообще бы не возникло.

Освальд долго говорил, рассказывая мне, насколько важна разница в статусе и как важно знать текущую обстановку. Он сказал, что хоть Эренфест сейчас и находится в середине рейтинга, до переворота он всегда был в самом низу, поэтому территории, которые упали в рейтинге после переворота, негативно к нам относятся. Важно также не привлекать к себе излишнего внимания при посещении общественных мероприятий.

Если следовать тому, что он сказал, Розмайн совсем не годится для общения с людьми в дворянской академии, верно?

Из-за ее юной внешности одно ее присутствие в людном месте привлекает множество взглядов. Более того, хоть она и пришла в дворянскую академию только для учёбы, произошло крайне много вещей, о которых мне пришлось докладывать в герцогство.

— Поскольку приглашение было адресовано кандидату в аубы Эренфеста, самым важным для другой стороны было, чтобы Эренфест принял извинения. Если бы Ханнелора сочла нужным извиниться именно перед госпожой Розмайн, то указала бы ту адресатом приглашения.

— Нет, это не так. Я думаю, письмо было составлено так потому, что Розмайн и Ханнелора еще официально не знакомы друг с другом.

Без личных отношений нельзя указать другого человека адресатом приглашения, поэтому, по моему мнению, тут и был указан Эренфест. Услышав мои догадки, Освальд с озадаченным выражением лица скрестил руки.

— Господин Вильфрид, вы сказали, что госпожа Ханнелора — студентка первого курса, не так ли?

— Ну, да.

— Так почему же они не познакомились друг с другом, находясь в одном классе и в одной аудитории? Я бы понял, если бы они учились на разных курсах и были разного пола, но они одного пола и поступили в Академию в один год…

Идею Освальда в целом можно назвать здравым смыслом, и остальные с ней согласились. Только Грегор, рыцарь-ученик, учившийся со мной в одном классе, посмотрел на меня и кивнул:

— Я думаю, вполне естественно, что эти двое не смогли познакомиться, поскольку госпожа Розмайн почти по всем предметам посещала только первое занятие... Плюс я никогда не видел, чтобы она общалась с другими учениками.

После того, как Грегор высказал свое мнение, я кивнул головой в знак согласия. Розмайн сдала не только теоретические, но и практические предметы почти сразу. Думаю, она думала только о том, как сдать экзамены, и даже не думала о том, чтобы поговорить со студентами.

У нее, очевидно, не было личного общения с людьми, которые проходили тот же курс, но при этом она близко общается с королевской семьей и госпожой Эглантиной из Классенбурга и каждый день ходит в библиотеку. Межличностные отношения Розмайн действительно странные. Но даже если я вновь пойму, насколько Розмайн отличается от обычных людей, ситуация не изменится, и мне все равно придётся присутствовать на чаепитии Дункельфельгера.

— Я не хочу, но у меня нет другого выбора, кроме как посетить чаепитие. Однако такого рода чаепития, на которых присутствуют только женщины, я раньше посещал только когда к моей бабушке приходили гости и во время семейных чаепития с мамой и Шарлоттой. Это действительно нормально?

Я посмотрел на тех, кто был рядом, и все беспокойно переглянулись между собой. Освальд, со смешанным вздохом, заговорил.

— Господин Вильфрид, мы, слуги, тоже встревожены. Как слуги, мы знаем немного о женском обществе, но мы в течение многих лет никогда не были на женских чаепитиях. Не говоря уже о том, что мода и здравый смысл среди женщин, которые известны только им, постоянно меняются. К тому же, на этот раз нас пригласило одно из великих герцогств, пренебрежительно относившихся в предыдущие годы к Эренфесту.

Не только Освальд, но и все мои последователи — мужчины, и никто не понимает, как общаются женщины. Вполне вероятно, что одни мы не сможем удовлетворительно справиться с женщинами.

— Что же мне делать?

— Как насчет того, чтобы попросить помощи у последователей, которые всё ещё остались в покоях госпожи Розмайн? Они уже проводили чаепития с принцем Анастасием, а также кандидатом в аубы Классенбурга, и я помню, что госпожа Розмайн поручила им помогать нам. Кроме того, поскольку они уже могли сопровождать своего хозяина в библиотеку, они также должны быть близки к завершению всех своих курсов.

Столь частые ежедневные походы Розмайн в библиотеку могут стать большим бременем для свиты. Меня расстраивало это раньше, но я не ожидал, что её выход из-под контроля может иногда помочь.

— Ну, если почти все ее близкие помощники закончили свои занятия и теперь у них есть свободное время, это было бы как раз то, что нужно. Это чаепитие, которое изначально должна была посетить Розмайн. Так что давайте оставим все на её слуг, которые организуют чаепитие с Дункельфельгером.

С этим я решил оставить подготовку к чаепитию полностью на слуг Розмайн. У моих близких помощников было довольно много занятий, поэтому мне показалось логичным, что именно те, у кого есть свободное время, должны помочь с делами.

***

— Для меня большая честь присутствовать сегодня на чаепитии Дункельфельгера.

— Господин Вильфрид, хотя это может быть вам в тягость, я рада, что вы готовы присутствовать.

Госпожа Ханнелора слегка опустила красные глаза, было видно, что ей жаль меня. Я быстро осмотрел чайную комнату и не нашел ни одного мужчины, кроме меня. Слабые ожидания, которые я питал, были окончательно разрушены.

— Господин Лестилаут не присутствует.

— Действительно очень жаль, это моё личное чаепитие.

— Нет, я понимаю. Я был морально готов к этому. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

Я сделал глубокий медленный вдох, собрался с силами и пошел к своему месту как мне указывали. Не знаю, что у них было на уме, но все женщины в комнате ярко сияли. Окруженный ими, я почти хотел убежать от них, но я держал грудь высоко поднятой и улыбался.

Всё в порядке, они не страшные, они не страшные.

Я повторял эти слова в уме, как мантру, исподтишка наблюдая за движениями слуг. Последовательница Розмайн передавала подарок приближенной госпожи Ханнелоры, а служащая-ученица готовила перо и бумагу. Вероятно, из-за того, что у них уже был опыт чаепитий с Классенбургом, они были очень искусны в своих движениях. Они действительно надежны. Я надеюсь, что они смогут заменить мою свиту и помочь мне. Мои последователи слишком нервничали, чтобы участвовать в чаепитии только для женщин.

— Ну и ну, господин Вильфрид, это блюдо тоже новая тенденция на Эренфесте?

— Да, это называется фунтовый пирог.

— Есть два вкуса, но являются ли они одним и тем же блюдом? Удивительно, насколько разные вариации можно сделать.

— Да, да, это все одно блюдо.

Плохо, я не могу поддержать разговор.

Фунтовый торт, изобретенный Розмайн, сегодня является очень популярным лакомством в Эренфесте. Хотя я ел его несколько раз в замке, я понятия не имел, какие виды фунтового пирога существуют и какие вкусы готовятся сегодня. Точнее, перед чаепитием мне сказали, что сегодня подают с «оригинальным вкусом» и «румтопф», но что из них что.

Обычно я просто повернулся бы и спросил Освальда, но в комнате для чаепитий, где мы находимся, нельзя повернуться и поговорить со слугой. Все, что мог сделать слуга, это дать небольшой совет, пока он наливает чай.

Я слегка приподнял свою чашку чая, жестом попросив слугу наполнить ее для меня. Освальд, стоявший сзади, сказал: «Мои извинения, господин Вильфрид». Затем он шагнул вперед, чтобы взять чашку с чаем.

Сейчас!

— Какой из них имеет оригинальный вкус?

Я продолжал носить на лице вежливую улыбку и быстро спросил так, чтобы слышал только Освальд. Выражение лица Освальда не изменилось, когда он слегка отступил назад, чтобы помочь мне налить свежий чай и принести еще одну чашку.

— Это тот, в который ничего не добавлено.

Очень хорошо. Тот, в который ничего не добавлено, — оригинал, а тот, в который что-то добавлено, — румтопф.

Однако почему Розмайн так странно их назвала? Невозможно узнать ингредиенты по тем словам, которые вы слышите. Названия слишком странные.

— Господин Вильфрид, что добавляют к вкусу здешнего фунтового пирога?

— Этот фунтовый торт с румтопфом.

Да? Подождите. В нем есть румтопф, верно? Но что такое румтопф?

Я был полон сомнений, когда женщина, сидевшая рядом со мной, похоже, задала тот же вопрос и спросила меня.

— Что такое румтопф? Этот фунтовый пирог имеет сильный винный аромат, его в основном предпочитают мужчины?

Освальд! Что такое румтопф?!

Но так получилось, что я только что попросил его долить чай и не мог попросить его налить его снова. Теперь я остался один в этой ситуации. В любом случае, сначала выдавлю из себя улыбку.

— Да, лично мне  нравится, но разве такое не нравится женщинам? Тогда в следующий раз я выберу вкус, подходящий для женщин и не пахнущий вином.

— О, я с нетерпением жду этого.

Да, я справился с этим.

Все это время я чувствовал себя как на краю обрыва, но, по крайней мере, темой обсуждения был съеденный мною фунтовый торт, так что ничего страшного не происходило. Даже если ответы были двусмысленными, я справлялся. Женщины действительно пробовали его и кивали в ответ, хоть я и не ответил на вопрос. Однако, когда разговор зашел об аксессуарах для волос и унишаме, настроение вокруг стало совсем другим.

— На конференции все обратили внимание на прически девушек из Эренфеста. Какие средства они используют, чтобы их волосы так блестели?

— Как производятся продукты? А, это секрет, не так ли? Поскольку это новая тенденция от Эренфеста, будет ли она доступна для продажи в будущем? Я обязательно куплю его.

— Я думаю, что украшения для волос на голове госпожи Розмайн, более интересны. Могу ли я сделать заказ прямо сейчас?

Группа людей бессвязно забрасывала меня вопросами. Подождите минутку, слишком много людей одновременно говорят, я не могу их четко расслышать. Нельзя ответить на вопрос, если вы его не слышите. Более того, торговые вопросы решает мой отец, а не я. Девушки сказали, что хотят увидеть всё в реальной жизни и опробовать на себе, а также спросили меня, какие ощущения после использования. Но это продукты для женщин, так что откуда мне знать!

Как бы то ни было, я изо всех сил старался продолжать улыбаться, как в тот раз, когда я отчаянно хвалил свою бабушку, и повторял свой ответ: «Пожалуйста, спросите Розмайн, когда она вернется».

***

Наконец-то всё закончилось.

Хотя слуги Розмайн помогли подготовить чаепитие, они не обеспечили меня информацией, необходимой для того, чтобы отвечать людям. Более того, во время чаепития слуги и служащие с большим энтузиазмом обменивались информацией. Они даже не смотрели на меня и не протянули мне руку помощи, когда я оказался в таком бедственном положении вместо их госпожи.

Изначально это должно было быть чаепитие вашей госпожи! Мне пришлось пойти на посещение женского чаепития, которое не было запланировано, так что вам следует быть более внимательным к своему текущему господину!

Хотя я был очень недоволен, мне пришлось проглотить свои слова, так как Рихарда и Розмайн, которые отвечали за руководство свитой, были в отъезде, и Освальд сказал, что было бы неуместно пропустить в своих наставлениях их двоих.

«Все равно это только один раз, так что нет необходимости специально напоминать им...» — подумал я про себя, чтобы подавить свой гнев, но затем я стал получать одно приглашение за другим.

— Почему я получил приглашение, когда на чаепитии я неоднократно четко заявлял, что Розмайн отсутствует?

— Полагаю, господин Вильфрид произвёл хорошее впечатление и они решили, что вы справитесь со всем даже на женском чаепитии? Или, может быть, унишам и фунтовый пирог были просто настолько новыми, что каждый хотел получить информацию раньше других территорий.

Первоначально в дворянской академии период общения наступал лишь во второй половине зимы, когда большинство людей заканчивали свои занятия, и мало кто проводил чаепития сейчас.

— Освальд, мне обязательно посещать все эти чаепития?

— Да. Потому что на этот раз приглашения были адресованы лично господину Вильфриду.

— Мммм… — простонал я, глядя на приглашения в руке Освальда, однако их оставалось всё также много.

Так, в отсутствие Розмайн мне пришлось неоднократно посещать чаепития с участием женщин, а слуги, которым приходилось меня сопровождать, были измотаны.

— Женские чаепития так утомительны, я бы хотел посещать и мужские светские мероприятия.

— Мы очень хорошо понимаем ваши чувства.

Изначально на этих чаепитиях должна была присутствовать Розмайн, так что естественно, что сейчас мне помогала и её свита, но я слышал, что ее слуга вежливо выразила Освальду свое недовольство.

— Слуги госпожи Розмайн сказали мне, что господин Вильфрид, который не является их господином, оставил им слишком много работы, и что они надеются, что вы будете дважды думать, прежде чем ответить «да», и отложите некоторые приглашения на чаепитие.

— О чем говорит этот человек? Я кандидат в аубы, я хоть и не их господин, но человек наиболее высокого ранга в общежитии теперь, когда Розмайн в отъезде, верно?

— Вы правы. Они не могут отказаться, если вы прикажете.

Я кивнул, когда Освальд закончил. Я имел право на все приказы, что отдал, свита Розмайн слишком бестактна. Хотелось бы, чтобы они могли понимать намерения вышестоящих.

— К тому же, они также как и мы дворяне фракции Флоренции, так что они должны быть более чем счастливы помочь.

— Они скорее Лейзеганги, я думаю. Лейзеганская знать с давних времен всегда была трудна для герцогской четы, и они часто не соглашалась с аубами.

Говорят, что у этих двух сторон была долгая история вражды, например, они были не готовы принимать дворянок из Аренсбаха, издевались над моей бабушкой, когда она была молода, и делали все возможное, чтобы дворянка Лейзеганга вышла замуж за моего отца в качестве второй жены, зля тем самым бабушку.

— Вполне вероятно, что дворяне Лейзеганга стали еще более высокомерными, когда госпожа Розмайн, член того же рода, стала приемной дочерью ауба. Однако им необходимо дать понять, что кандидаты в аубы имеют более высокий статус. Пожалуйста, господин Вильфрид, столкнувшись с ними, проявите стойкость и выдержку.

— Может быть, Розмайн недостаточно дисциплинировала свою свиту?

Я до сих пор отчетливо помню, как они с Рихардой жаловались на мои успехи в учебе. Она так гордилась собой, но при этом не воспитала своих последователей должным образом.

— Господин Вильфрид, то, что с дворянами Лейзеганга несколько сложно иметь дело, и недостаточное образование, которое они получили от госпожи Розмайн, следует рассматривать отдельно.

— Хм? Что ты имеешь в виду?

— Все они были назначены только после приезда госпожи Розмайн в дворянскую академию. Как вы думаете, сколько времени прошло с момента, когда она определились со своей свитой, до момента, когда она вернулась в Эренфест? Всего лишь около месяца. Так что не стоит ожидать слишком многого.

Хотя было очевидно, что последователи Розмайн были недостаточно внимательны, я вдруг почувствовал, что в этом нет ничего плохого, когда подумал, что они были в свите всего около месяца. Мои последователи начали прислуживать мне в очень раннем возрасте, и с ними, я полагаю, нельзя сравниться.

Теперь, похоже, мне придется смириться с этим и просто надеяться, что последователи Розмайн смогут вырасти до наступления следующего года.

Я сказал себе: «Бесполезно злиться», — посмотрел на последнее приглашение, которое получил, и написал, что я приму участие в чаепитии.

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, первая половина главы «Ритуал посвящения и возвращение в замок»)

***

— Отец, мать, могу ли я остаться на ночь в храме во время церемонии посвящения? Ведь сейчас время года, когда снег и ветер сильнее всего, и госпожа Розмайн опасается, что мне может быть опасно добираться туда и обратно каждый день.

И господин Фердинанд и капитан рыцарей согласились, что я могу выполнять обязанности по сопровождению в храме, но я должна была спросить у родителей разрешения остаться в храме на ночь. Поскольку мои родители очень часто запрещали мне делать что-либо, я не могла не беспокоиться об этом, но я не могла не спросить.

— Храм — не место для незамужних дворянок, не так ли? Ангелика, тебе придётся оставаться в таком месте в течение нескольких дней... Это действительно нормально? — с обеспокоенным выражением лица спросила мать.

Но я лишь склонила голову. Чего плохого в том, чтобы жить в храме?

— Госпожа Розмайн тоже является незамужней дворянкой и она была воспитана в храме. Вполне естественно, что я должна быть рядом с моей госпожой, ведь я — рыцарь сопровождения госпожи Розмайн. Является ли храм опасным местом с твоей точки зрения? Если так, то тем более я должна оставаться вместе с госпожой Розмайн.

В первый раз, когда я пришла в храм, я встретила только серых служителей, служивших прислугой, и слушала Дамуэля, объясняющего, в чем заключается моя работа. Я не столкнулась ни с какой опасностью. Позже я несколько дней не ходила в храм, потому что должна была присутствовать на допросе господина Бонифация, который называл это обучением. Мой учитель очень любит госпожу Розмайн и хочет знать каждый ее шаг в дворянской академии.

Теперь, когда учитель наконец-то разрешил мне пойти в храм, мне следует знать, если храм всё же опасное место, о котором беспокоятся даже мои родители. Важно заранее предполагать, какие опасности могут там подстерегать. Я протянула руку к Штернлюку, но отец лишь махнул рукой и вздохнул.

— Это не та опасность, о которой ты думаешь. Мы действительно беспокоимся из-за дурных слухов о храме, но он, кажется, сильно изменился со старых времен. Главой храма теперь является госпожа Розмайн, господин Фердинанд же следит за ним в качестве главного священника. Немаловажно также, что ради безопасности госпожи Розмайн дворянам было запрещено входить и выходить из храма в течение последних двух лет, когда она была в юрэве.

— Вот как. Кажется, я поняла.

Меня не интересует предыдущее состояние храма, поэтому у меня нет точных сведений, но я слышала, что из-за госпожи Розмайн в разных областях произошло немало изменений. Например, я думаю, обстановка в приюте уже не такая, как раньше.

— Кроме того, когда тебя сделали рыцарем сопровождения, условием твоего назначения было то, что ты должна свободно входить в храм, верно? Так что я не думаю, что Ангелике повредит остаться на ночь в храме.

— Но входить и выходить из храма и оставаться на ночь — это две разные вещи, не так ли?

Отец наконец дал разрешение, но мама была против. Я знала, что если я заговорю в этот момент, то только вызову у нее еще больше возражений, поэтому лучше всего будет подождать, пока она успокоится. Я не сказала ни слова и молча наблюдала за отцом.

— На этот раз Ангелика даже закончила все свои занятия в дворянской академии в середине зимы. И видно, что госпожа Розмайн действительно беспокоится о ней. Поскольку госпожа Розмайн желает, чтобы наша дочь осталась на ночь в храме, долг Ангелики как последователя — подчиняться этому желанию. В оставшееся время ты должна служить своей госпоже.

— Да, отец.

Я энергично кивнула при мысли о госпоже Розмайн, которая, чтобы мотивировать меня, сказала, что научит четвертой ступени магического сжатия. Без этой награды я бы точно не смогла сдать все экзамены вовремя.

— Но что подумает жених Ангелики, если она проведет ночь в храме...

— Брак между господином Трауготтом и Ангеликой стал возможен благодаря господину Бонифацию, так что не похоже, что небольшой слух мог бы его отменить. Если планы на брак могут быть отменены только из-за нахождения в храме, лично я испытаю только облегчение от расторжения такой помолвки, — сказал мой отец, опустив плечи.

Однако моя мать смотрела на меня с нервной улыбкой. В такие моменты мне было немного грустно от того, что я не могу соответствовать ожиданиям моих родителей. Но в этот раз все было по-другому. Я выпятила грудь. Даже я могу исполнить желания своих родителей.

— Не волнуйтесь, отец и мать. Поскольку господин Трауготт ушел из свиты госпожи Розмайн, помолвка со мной отменяется. Рихарда и господин Бонифаций сказали, что сообщат мне, когда примут дальнейшее решение на семейном собрании, и что мне следует ждать новостей.

— Что?..

Оба родителя уставились на меня широкими, немигающими глазами. Не похоже, чтобы они были рады услышать, что помолвка по каким-то причинам разорвана. На лицах обоих было удивленное выражение, одновременно излучающее опасность.

Что?..

Этот взгляд безмолвного удивления является предвестником болезненного времени, которое вот-вот начнется. Они наверняка без устали много раз будут задавать мне вопросы, на которые я не смогу ответить. Я быстро развернулась, прежде чем мои родители успели заговорить, вызвала своего ездового зверя и, вскочив на него, полетела к рыцарским покоям в замке. Отец дал мне разрешение провести ночь в храме, и мне нельзя было терять время.

Кое-как вышло...

Вырвавшись из лап родителей, я встретилась с Дамуэлем в рыцарских покоях и направилась в храм.

— Ангелика, тебя долгое время не было видно, — госпожа Розмайн приветствовала меня с улыбкой на лице.

Вероятно, из-за того, что эта должность действительно подходит мне, я всегда чувствовала, что при выполнении заданий по сопровождению я лучше всего могу быть той, кто я есть.

Даже в храме госпожа Розмайн практиковалась в игре на фешпиле. Глядя на её фигуру, совершенно не подходящую для занятий музыкой, я чувствовала, что быть кандидатом в аубы действительно тяжело. Если бы от меня требовалось соответствовать стандартам сдачи экзаменов для кандидатов в аубы, боюсь, я бы никогда не смогла завершить учёбу.

Вскоре прозвенел третий колокол. Чтобы помочь господину Фердинанду с его официальными обязанностями, госпожа Розмайн направилась к покоям главного священника. Мы с Дамуэлем сопровождали её в качестве рыцарей сопровождения. Груда бумаг в покоях главного священника оказалась настолько большой, что почти достигала веса взрослого человека. Госпожа Розмайн приняла её как должное, с чувством собственного достоинства говоря:

— ...единственное, что я могу сделать, так это помочь с расчётами.

— Ох, нет. Я думаю, вы удивительная, раз можете столько рассчитать.

Несмотря на то, что госпожа Розмайн только что вошла в дворянскую академию, она уже могла справляться с нагрузкой, сравнимой с нагрузкой взрослого человека, и я восхищалась ее мастерством. Но восхищение длилось лишь до тех пор, пока господин Фердинанд не отдал распоряжения.

— Экхарт, возьми это. Дамуэль, вон то. Ангелика, ты будешь с Дамуэлем…

— Как рыцарь сопровождения я буду на страже у двери.

Понимая, что бумаги вот-вот свалятся мне на голову, я поспешно прижалась к двери. Я никогда не слышала, что рыцари сопровождения тоже должны были помогать в расчетах! Было так трудно закончить курс в дворянской академии и оторваться от учебы. Я была полна решимости сопротивляться несмотря ни на что, когда услышала, как господин Фердинанд продолжил:

— ...Поручать работу некомпетентному человеку будет напрасной тратой времени… Начнём. — и призвал всех, кроме меня, приступить к работе.

Господин Фердинанд воистину мудр и разумен.

Я очень уважала его за то, как он действовал, никогда не теряя времени даром. У меня совсем не было таланта к вычислениям, из-за чего мои родители и другие родственники часто с вытянутыми лицами смотрели на меня и говорили, что после меня им придётся делать всё заново. Но, зная это, по какой-то причине они всё равно хотели, чтобы я занималась бумажной работой. Потом они всегда были недовольны тем, что я медлила и делала много ошибок, или жаловались, что я заставила их потратить много времени на повторные расчеты. Меня крайне удивляет, что они не понимают очевидную вещь: просить меня делать одно и то же снова и снова и предъявлять мне одни и те же жалобы — просто пустая трата времени. Каждый раз это заставляет меня чувствовать себя бесполезной и портит настроение.

В настоящее время единственными звуками в комнате являются щелчки, щелчки и щелчки… звуки вычисляющих людей и письма. Разве в храме нет четкого разделения между тем, чем должны заниматься гражданские служащие и все остальные? В данный момент последователи госпожи Розмайн занимались бумажной работой. Я стояла у двери и осматривала покои главного священника. Помимо главы храма, главного священника и двух священников, вычислениями занимались даже Дамуэль и господин Экхарт, которые явно были рыцарями сопровождения. Как рыцарь сопровождения, по идее я тоже должна была присоединиться к ним?

Похоже, я недооценила работу, которую рыцари сопровождения должны выполнять в храме.

В этот момент за дверью раздался звон колокольчика. Служитель, работавший рядом со мной, сразу же поднялся, шагнул вперед, чтобы открыть дверь, и сказал:

— Господин Канфель, я жду вас.

Я с опаской положила руку на Штернлюка. Синий священнослужитель и сопровождающие, которых он привел, стояли за дверью. Увидев меня, они в унисон широко раскрыли глаза.

— Это госпожа Ангелика, новый рыцарь сопровождения госпожи Розмайн, Отныне она будет входить и выходить из храма. Госпожа Ангелика, они здесь только для того, чтобы принести документы, нет необходимости в такой бдительности.

— Вот и всё...

Поскольку я еще не слышала разницы между колокольчиками и не могла определить, кто посетитель, я поднимала тревогу всякий раз, когда слышала звон, и тем самым пугала синих священников, которые приходили отдать свои бумаги.

***

После четвертого колокола наступило время обеда. Сначала пообедала госпожа Розмайн, затем по очереди ели мы с Дамуэлем. Меня обслуживала Моника. Я хотела поесть так же быстро, как и в рыцарских покоях, но еда неожиданно оказалась настолько вкусной, что я не могла не замедлиться и не насладиться ею.

— Еда в храме такая же вкусная, как и в дворянской академии.

— Это потому, что блюда здесь готовят собственные повара госпожи Розмайн, которые, как я слышал, работали и в Академии.

Похоже, господин Дамуэль оказался доволен трапезой в храме, и был рад, что мне еда тоже нравится.

Затем, готовя чай после ужина, Моника заметила мое выражение лица и сказала:

— Госпожа Ангелика, не могли бы вы уделить мне минутку?

Она сказала, что речь идет о жизни в храме и что она хочет мне кое-что рассказать.

Слушать — это нормально, однако запоминать — совсем другое дело.

— Поскольку госпожа Ангелика будет жить в храме, есть кое-что, на что я хотела бы попросить вашего разрешения.

— Что это?

— Мне говорили, что все слуги дворянок одного пола, но служанки, которые будут заботится о вашей повседневной жизни в храме, также служат госпоже Розмайн, поэтому одни женщины не смогут выполнять все обязанности.

Когда Моника сказала это, я вспомнила о служителях, которых видела в храме, и действительно, они были в основном мужчинами.

— Задачи, касающиеся кожи, такие как купание и одевание, буду делать я или Никола, или же Вильма из приюта. Однако, если не попросить слугам-мужчинам носить горячую воду для ванны, убирать комнату и подавать еду, можно не успеть сделать всё вовремя. Поэтому не могли бы вы разрешить мужчинам входить в комнату?

Услышав это, я поняла, что даже дома слуги противоположного пола крайне редко заходят в комнату. Так вот почему мои родители считали храм опасным? У меня есть смутное ощущение, что многие дворянки действительно были бы обеспокоены этим.

— Хотя дворяне, возможно, и не знают об этом, в храме мало магических инструментов. Мы должны использовать свои руки и ноги, чтобы черпать воду из колодца, кипятить горячую воду для бани и убирать комнаты. Поэтому, имея всего несколько служанок, мы не можем выполнять всю работу.

Я затаив дыхание слушала ее объяснения и на мгновение задумалась. Я не совсем понимала, что происходит, но, мне казалось, одно я знаю точно: если я спрошу кого-нибудь об этом, мои родители наверняка снова вмешаются в мою работу по сопровождению в храме.

— Делала ли Бригитта то же самое в своё время?

— Да. Кажется, госпожа Бригитта дала разрешение, потому что такая же ситуация в ее родном городе Илльгнере.

Раз Бригитта, сестра Гиба, согласилась на это, нет ничего плохого в том, что я соглашусь, верно?

— Если в храме так принято, то я не возражаю.

Я ответила с настолько серьезным выражением лица, насколько могла, и Моника сказала со вздохом облегчения:

— Спасибо, госпожа Ангелика.

По крайней мере, по мнению служителей храма, я не ошиблась, отвечая именно таким образом.

— Тогда, пожалуйста, простите меня за то, что я передаю работу Заму.

Заварив чай, Моника извинилась и вышла из комнаты. Поскольку скоро потребуется проверить физическое состояние госпожи Розмайн, Моника сказала, что ей нужно закончить обед как можно скорее.

Слугам в храме тоже приходится нелегко.

Заметив, что Зам не сводит с меня глаз, готовя обед для Дамуэля, я допила свой чай, а затем передала очередь Дамуэлю.

***

Вторая половина дня началась с проверки здоровья госпожи Розмайн, и в это время я стала заниматься с господином Экхартом. Господин Фердинанд — великий человек, раз устроил мне тренировку.

Корнелиус напоминал мне ранее: «Хотя господин Фердинанд является опекуном госпожи Розмайн, он очень страшен, поэтому ты должна защищать госпожу Розмайн даже от него. Но каким бы ужасным он ни был, он все равно хороший человек».

— Не забудь переодеться в полную броню, когда выходишь на улицу, — приказал господин Экхарт, так что, сделав это, я открыла дверь возле покоев главного священника и пошла вперёд.

Как только дверь открылась, снаружи задула метель, а затем смутно стали видны белые ворота, сливающиеся со снегом.

— Ангелика, ты видишь площадь перед дворянскими воротами? Именно здесь останавливаются кареты, когда ворота открыты. Я собираюсь проводить свои тренировки на площади. Во время метели никто не будет выходить на улицу, поэтому это хорошее место.

— Хорошо, господин Экхарт.

Я вызвала ездового зверя и последовала за господином Экхартом. Снежинки, летящие горизонтально, с большой силой ударялись о мои доспехи, издавая шумный звук, но броня, созданная из магических камней, защищала от изменения температуры и была вполне комфортной. Я не могла не думать о госпоже Розмайн, которая всегда носила бесчисленное количество одежды, чтобы защититься от холода. Возможно, ей также стоит пройти рыцарский курс и научиться использовать магические доспехи.

Но госпожа Розмайн ненавидит диттер и, скорее всего, не будет проходить рыцарский курс.

Оказавшись перед дворянскими воротами, господин Экхарт замер в воздухе. Я также попыталась полностью остановить ездового зверя, но, видимо, буря была настолько сильной, что я не смогла сохранить удержать его в фиксированной точке.

— Обычно несложно двигаться к цели даже в метель, но нелегко оставаться на месте, не так ли?

Я смотрела на неподвижного господина Экхарта и изо всех сил пыталась устоять на ногах, но меня продолжало сносить ветром и снегом. Мне совсем не приходило в голову, что пребывание в неподвижной точке в метель сильнее расходует магическую силу, чем постоянное движение.

— Я поражена тем, что не могу остаться на месте. Когда я тренируюсь в замке, я обычно делаю это на тренировочной площадке, и это первый раз, когда я выхожу на улицу в снежную бурю.

— Да. Тренировки в метель необходимы для победы над Повелителем зимы. Мы не можем позволить себе возиться с рыцарями-учениками, которые пока не могут принять участие в походе, но, я думаю, что их стоит обучать в снежные дни, когда они остаются в замке. Если они не сумеют приучить себя к этому, то не смогут удерживать своих ездовых зверей и использовать оружие во время снежной бури.

Объяснив это, господин Экхарт научил меня, как избегать летящего снега и как удерживать своего зверя в неподвижном состоянии. Это приёмы сражения в метель. Он сказал, что помимо плохой видимости во время метели вой ветра и снега перекрывает малейший звук, поэтому незаметное оружие становится опаснее, чем светящиеся магические атаки.

— Господин Экхарт, вы очень сильны, мне было приятно тренироваться с вами.

— Ты, похоже, тоже стала намного лучше, как любимая ученица дедушки. И твоя реакция тоже была превосходной: ты подняла меч против господина Фердинанда, чтобы защитить свою госпожу.

— Спасибо.

Удивительно, но я получила похвалу от господина Экхарта. Он сказал, что в любое время независимо от того, кто нападает, рыцарь охраны не должен быть вялым и беспечным и должен защищать своего господина.

— Вы похвалили меня, но если бы я действительно замахнулась мечом на господина Фердинанда, смог бы господин Экхарт защитить господина Фердинанда?

— Безусловно. Если бы господин Фердинанд не остановил тебя...

Когда господин Экхарт с улыбкой закончил, я услышала «лязг» и почувствовала, как что-то стукнуло меня по руке. Удар пришелся именно по той части, которая в легкой броне имеет низкую защиту. Когда я посмотрела вниз, я увидела маленький нож, упавший вниз. Если бы на мне в этот момент не было полного доспеха, нож вонзился бы мне в руку.

Если бы господин Фердинанд не остановил меня?..

При этой мысли у меня по позвоночнику пробежал холодок. Даже в такую метель господин Экхарт сумел точно попасть в мою руку, так что ему, должно быть, не составило бы труда прицелиться в горло своего врага. Но мое потрясение было не столько от того, что господин Экхарт ударил так точно, сколько от того, что я не была особенно внимательна во время тренировки и вообще не заметила, как он направил на меня свой нож. Это было шоком.

Он смог провести свою атаку совершенно незаметно.

Это нападение отличалось от тех, что я видела на предыдущих тренировках. Боюсь, в дальнейшем я не увижу такой атаки во время наших занятий с мастером. Если бы врагом госпожи Розмайн был господин Экхарт, я бы не смогла защитить ее. Мгновенно у меня внутри все перевернулось. Я должна сделать себя достаточно сильной, чтобы блокировать такую атаку, а также изучить эту технику. Я поставила перед собой предельно ясную цель.

— Господин Экхарт, я рассчитываю на вас в сегодняшней тренировке.

Нужно сказать заклинание, чтобы превратить штап в оружие, волшебный меч же светится магической силой, поэтому его легко обнаружить. Так что обычный нож идеально подходит для того, чтобы держать врага на расстоянии или атаковать незаметно. В такую метель, следуя направлению ветра, можно удвоить эффективность.

— Что за враг у господина Фердинанда, который требует такой бдительности?

Такое мастерство выходит за рамки того, что должен уметь обычный рыцарь. Когда я высказала свои сомнения, господин Экхарт вдруг мягко улыбнулся и посмотрел в сторону замка.

— Это правда, что раньше были враги, с которыми приходилось постоянно быть начеку… и хотя сейчас остался только сброд, в будущем потребуется еще большая бдительность. Тебе также следует быть более бдительной и иметь другие средства для атаки помимо Штернлюка. Учитывая особое положение Розмайн, я боюсь, будет всё больше и больше хитрых врагов.

Хотя я не понимаю, что именно подразумевается под особым положением, я прекрасно осознаю опасность, которой может подвергнуться госпожа Розмайн. Два года назад она бросилась на своем ездовом звере, чтобы спасти госпожу Шарлотту, а в дворянской академии она осмелилась бросить вызов Дункельфельгеру и открыто и бесстрашно высказать свое мнение.

Думаю, в будущем что-то подобное повторится.

Если я хочу служить госпоже Розмайн, я также должна научиться мастерству господина Экхарта. Я надеюсь, что смогу научиться у него многому в процессе обучения.

Затем, натренировавшись до такой степени, что даже в снежную бурю я могла стоять неподвижно и не терять равновесия, одновременно владея Штернлюком, я вернулась к входу в храм, чтобы немного отдохнуть. После дематериализации ездового зверя я пошевелила нижней частью тела. Чтобы оставаться неподвижной в метель, мне пришлось подолгу сидеть на звере и напрягаться не так, как обычно, так что бедра и колени очень болели.

— Ангелика, могу я воспользоваться случаем и задать тебе вопрос? Мать попросила меня спросить, что вы думаете об аннулировании вашей помолвки с Трауготтом...

— Мне рассказали об аннулировании Рихарда и господин Бонифаций. Теперь я чувствую облегчение от того, что помолвки больше нет, и я могу не выходить замуж.

— Вы говорите, что вам стало легче?

Хотя сейчас я отдыхала, из-за недавней тренировки, вероятно, я не могла удержаться от того, чтобы не отдать предпочтение правдивому ответу, а не соблюдению сдержанности, ожидаемой от дворянки. Кажется, я ответила слишком честно, и господин Экхарт резко посмотрел на меня. Я отчаянно пыталась придумать правильный ответ для дворянки, но не смогла придумать его сразу. Я не очень хорошо умею думать о сложных вопросах во время тренировки.

...Стоп, у меня это довольно плохо получается, даже не во время тренировок.

— А, нет. Дай мне подумать об этом, я действительно чувствую сожаление по этому поводу?

— Это вопрос вашего будущего, почему вы так неопределенны в своем ответе?

Господин Экхарт забавно приподнял уголки рта. Казалось, в отличие от моего отца и других, он не обидится, даже если я не буду возиться с ответом. Я немного расслабилась.

— В конце концов, решать, на ком жениться, будет мой отец и его семья, а я лично не заинтересована в замужестве.

— Ты учишься на последнем курсе и не надеешься выйти замуж?

— Нет, у меня нет никаких ожиданий, ни больших, ни малых. Я хочу продолжать быть рыцарем сопровождения госпожи Розмайн, поэтому я надеюсь, что человек, с которым я буду вместе, позволит мне служить госпоже Розмайн как можно дольше. Потому что, выйдя замуж и забеременев, женщина должна бросить работу, верно? Я этого не хочу, поэтому мне нужен человек, который не хочет детей, желательно стать второй или третьей женой. Если бы я могла просить большего, то хотела бы, чтобы это был кто-то, кто лучше меня, чтобы мы могли бы тренироваться вместе. В этом случае мне не к чему будет придраться.

После того, как я честно высказала свои желания, господин Экхарт уставился на меня еще более пристально. Этот взгляд был мне хорошо знаком. Это взгляд, который вы получаете, когда смотрите на кого-то, кого не можете понять или даже чьё существование вы считаете невозможным.

Похоже, это не очень хорошая ситуация.

Кажется, я выпалила ответ, который как дворянка не должна была говорить. Я решила сразу же извиниться и попросила его никому не говорить. Я осторожно поднесла руку к щеке, а затем слегка опустила голову. По моему многолетнему опыту, шансы на то, что человек простит меня после этого жеста, выше всего, и это может положить конец неприятным разговорам.

— Мне очень жаль, кажется, я случайно сболтнула лишнего. Пожалуйста, не говорите моему отцу и остальным. Они всегда предупреждали меня, чтобы я не болтала лишнего на улице.

— Но это хорошая идея — сказать, чего вы хотите, особенно по поводу такой важной вещи. Иногда нужно быть честными, чтобы понять мысли друг друга. Я уверен, что твои родители примут это во внимание.

«Такое абсолютно невозможно», — мысленно ответила я, но сейчас важнее всего было закончить разговор.

— Я надеюсь на это, — сказала я и с улыбкой склонила голову.

Без лишних слов господин Экхарт кивнул головой.

Мне удалось сейчас успешно покончить с этим!

— Итак, теперь, когда мы достаточно отдохнули, давайте вернемся к тренировкам, господин Экхарт.

— Сейчас я понимаю, почему родители велели тебе держать язык за зубами, когда ты выходишь на улицу.

После минутного молчания господин Экхарт тихонько рассмеялся и продолжил свои занятия.

***

— Ангелика, тебя не должно быть так легко обмануть.

Как только я вернулась в покои главы храма после тренировки, госпожа Розмайн упрекнула меня. Кто-то обманул меня? Я не помнила, чтобы мне лгали, поэтому я пыталась придумать, что ответить, но не смогла сразу придумать хороший ответ. У меня не было другого выбора, кроме как сообщить о своем обучении у господина Экхарта.

Следует подождать и спросить Дамуэля, за что госпожа Розмайн сделала мне замечание.

Пока госпожа Розмайн принимала ванну, я нашла время, чтобы расспросить Дамуэля.

— Ты действительно не понимаешь, да? Хотя я и сам только недавно это понял, — со вздохом сказал Дамуэль, — госпожа Розмайн отчитывала тебя из-за того, что когда господин Фердинанд попросил тебя выйти на тренировку, ты сразу же ушла вслед за господином Экхартом

— Но господин Фердинанд дал разрешение, так почему меня должны за это ругать?

Я чувствовала себя еще более непонятно, а Дамуэль держался за лоб.

— Господин Фердинанд только предположил, что ты можешь это сделать, но госпожа Розмайн не давала разрешения, не так ли?

— Да...

— Ты даже не понимаешь, что я говорю, да? — уверенно сказал Дамуэль, посмотрев на меня.

Он был прав.

— Ангелика, предположим, что ты охраняешь госпожу Розмайн и на полпути к кабинету ауба господин Вильфрид неожиданно предложил тебе отправиться на тренировку с рыцарями сопровождения, как бы ты отреагировала в этой ситуации?

— Сначала я должна дождаться окончания миссии и получить разрешение от своей госпожи... Я отвечу так

Обычно нельзя отвлечь рыцаря сопровождения на задании. Пока я размышляла об этом, Дамуэль сначала пробормотал:

— Ты всё ещё не поняла? — а затем добавил, — если так, то почему ты приняла предложение господина Фердинанда, который не является твоим господином, отправиться на тренировку с господином Экхартом, когда ты сегодня стояла на страже в храме?

Дамуэль сказал мне, что ситуация сегодня фактически такая же, как в примере, который он только что привел, и тут меня осенило. Как сказал Дамуэль, ни господин Вильфрид, ни господин Фердинанд не были моими хозяевами.

— Но господин Фердинанд — опекун госпожи Розмайн, а Дамуэль тоже действует в соответствии с инструкциями господина Фердинанда, ведь так?

Именно господин Фердинанд отвечал за раздачу указаний во время дежурства в храме и при перемещении госпожи Розмайн между замком и храмом. Поскольку подчинение его приказам всегда считалось само собой разумеющимся, я не считала неправильным принятие предложения господина Фердинанда.

— До тех пор, пока у госпожи Розмайн нет явных враждебных отношений с господином Фердинандом, я, естественно, буду подчиняться его приказам. Но, в отличие от меня, Ангелика, ты без колебаний можешь поднять Штернлюка против господина Фердинанда. Не потому ли, что ты считаешь господина Фердинанда возможным врагом?

— Это потому, что Корнелиус предупредил меня, что, защищая госпожу Розмайн, я должна также остерегаться господина Фердинанда.

— Корнелиус… — взгляд Дамуэля немного устремился вдаль, но затем он вздохнул и покачал головой. — Что касается сущности рыцаря сопровождения, то Корнелиус не ошибся. Ведь даже самые близкие люди могут стать врагами. Но это неважно, господин Фердинанд не приказывал проводить сегодняшнюю тренировку, он лишь предложил ее. Принятие чужого предложения без разрешения господина равносильно оставлению обязанностей по сопровождению. Именно в этом тебя винит госпожа Розмайн.

Равносильно оставлению обязанностей по сопровождению?...

Услышав это, я наконец-то поняла всю серьезность вопроса. Будучи рыцарем сопровождения, я сделала то, чего не должна была делать. Осознав, что я совершила непоправимую ошибку, я вдруг почувствовала, как кровь стучит по всему моему телу, а земля уходит из-под ног, стиснутые зубы начали стучать.

— ...Мне очень, очень жаль, — пробормотала я слабое извинение шепотом.

Дамуэль слушал с горькой улыбкой, чувствуя, что у него начинает болеть голова.

— Ты не должна извиняться передо мной, ты должна извиниться перед госпожой Розмайн, но в данный момент, даже если бы ты извинилась, госпожа Розмайн не знала бы, как реагировать, не так ли?

Придя в храм, я не только не смогла помочь с бумажной работой, но и оставила свои обязанности по сопровождению, и на этот раз я, возможно, действительно буду освобождена от своих обязанностей. Я столько тренировалась, чтобы защитить госпожу Розмайн, я получила столько наставлений, чтобы как можно быстрее пройти курс дворянской академии, и поставила себе цель всегда служить госпоже Розмайн. Теперь она словно ускользала из моих пальцев, и чувство беспредельного отчаяния застилало глаза.

— Дамуэль, так что же мне делать...

— Ты, Ангелика, не можешь быть освобождена от своих обязанностей сразу же, не так ли? Поскольку у госпожи Розмайн не хватает женщин-рыцарей, для тебя даже было сделано исключение по сопровождению в храме.

Официально я еще не достигла совершеннолетия, и на этот раз мне разрешили покинуть дворянский район в качестве исключения. Причина такого исключения заключается в том, что я учусь на последнем курсе школы и закончила все свои занятия, а также в том, что, хоть я еще не прошла церемонию совершеннолетия, я родилась летом и скоро стану взрослой. Дамуэль также сказал, что это произошло потому, что без этого исключения не нашлось бы женщин-рыцарей, готовых последовать за госпожой Розмайн в храм.

— Если же говорить о том, зачем нужны женщины-рыцари, то и в покоях замка рыцарям противоположного пола не разрешается заходить в некоторые комнаты, не так ли? Точно также и в храме есть места, куда я, как представитель противоположного пола, не могу войти. Например, при проверке здоровья госпожи Розмайн, как сегодня, нужно приподнимать подол её платья и касаться её кожи, я не могу сопровождать её, нужен рыцарь того же пола. Вы должны помнить об этом.

— ...

Во время жизни в общежитии дворянской академии я узнала, что есть места, куда могут входить только представители одного пола. Но поскольку в храме есть и мужчины, и женщины, и все они также входят и выходят из покоев главного священника, я забыла задуматься над тем, что не все места на самом деле доступны для мужчин.

— Я знаю, что Ангелика плохо умеет слушать и понимать смысл слов. Но дело не только в господине Фердинанде, нельзя так легко вестись на предложения других и поддаваться на обманы.

— Так что же мне делать в такой ситуации?

Я попросила Дамуэля просветить меня, и он улыбнулся с облегчением. Он улыбался так, как улыбался бы, если бы думал, что ему наконец-то удалось заставить меня понять.

— Все просто, всегда сначала советуйся с госпожой... Повторяй!

— Всегда сначала советоваться с госпожой!.. Дамуэль, спасибо. В тот раз, когда господин Фердинанд предложил мне пойти на тренировку, я должна была сначала спросить разрешения у госпожи Розмайн, верно?

— Хорошо, что ты понимаешь.

Вероятно, ожидая, пока мы закончим разговор, Зам тут же позвал Дамуэля, и тот ушел принимать ванну.

— Фран, Дамуэль первым пришел купаться?

Я спросила Франа, который готовил чай, чтобы подать его госпоже Розмайн после купания. Фран огляделся вокруг со сложным лицом, затем вздохнул и ответил с несколько жестким выражением лица:

— Мне очень жаль. Поскольку служанки заняты госпожой Розмайн, госпоже Ангелике придется подождать. У нас нет времени, чтобы дожидаться, пока Ангелика закончит купаться, и просить господина Дамуэля идти позднее, поэтому порядок купания в храме не основан на статусе. Прошу прощения.

— Я уже слышала, что в храме все по-другому, и я просто немного растерялась, потому что все было не совсем так, как обычно, но теперь, после объяснений, все в порядке.

Я кивнула головой, повторяя:

— Порядок купания не зависит от статуса.

Фран также с облегчением расслабил мышцы лица и сказал:

— Это замечательно, что такой разумный человек, как госпожа Ангелика, является рыцарем сопровождения госпожи Розмайн.

Почти одновременно с тем, как Фран приготовил чай, госпожа Розмайн вышла из ванной. Она оглядела комнату, потягивая чай, который приготовил Фран.

— Ой, Дамуэль ещё не помылся?

— Я думаю, он уже скоро закончит.

Когда я услышала ответ Франа, мне захотелось найти сугроб, чтобы зарыться в него. Должно быть, долгий разговор после моего вопроса Дамуэлю помешал всем в храме работать и отдыхать.

Как будто я только что услышала проповедь от своего отца.

Все мои родные, кроме меня, были слугами, поэтому я точно знала, как сильно нарушение распорядка отражается на них. Если бы Фран был моим отцом, он бы хорошенько отругал меня. У меня было тяжело на сердце, когда в голове промелькнули выговоры отца.

— Я заставил вас всех ждать.

Было видно, что Дамуэль очень торопился, так что он быстро помылся и принял ванну.

— Эм, Дамуэль...

— Ангелика, мне очень жаль, но сначала иди и прими ванну, а потом мы поговорим. Если ты не поторопишься и не помоешься, Моника и Никола не смогут закончить свою работу.

— Госпожа Ангелика, я Никола, сегодня я буду помогать вам при мытье, не стесняйтесь учить меня.

В результате, прежде чем я успела извиниться перед Дамуэлем, госпожа Розмайн приказала мне поспешить помыться, и мне пришлось вернуться в свою комнату вместе с Николой.

— Скоро будет готово, пожалуйста, подождите.

Слуги госпожи Розмайн, Гил и Фриц, по очереди носили ведра с горячей водой в мою комнату и обратно. Будь то дома, в рыцарских покоях или в общежитии дворянской академии, слуги всегда использовали магические инструменты для приготовления горячей воды, поэтому этот образ был для меня совершенно новым.

Сначала я чувствовала себя немного неловко, но вскоре привыкла к тому, что мужчина входил и выходил из моей комнаты. Еще больше меня заинтересовало то, что я почти никогда не видела этих двух мужчин в покоях главного священника.

— Я не видела их в покоях главного священника, но эти двое также являются слугами госпожи Розмайн, верно?

— Да. Они вдвоем управляют мастерской по приказу госпожи Розмайн. Гилу приходится путешествовать с Гуттенбергами в качестве представителя госпожи Розмайн, поэтому он обычно проводит очень мало времени в храме, не говоря уже о покоях главного священника.

Никола объяснила мне это так. Она сказала, что эти двое занимались печатным делом, которое так ценила госпожа Розмайн. Фриц казался примерно одного возраста с Франом, Гил же — примерно моего возраста. Однако именно Гила, а не Фрица, госпожа Розмайн назначила своим представителем.

— Как Гил завоевал доверие госпожи Розмайн?

— А?

Выражение лица Николы на мгновение застыло. Но мне было очень любопытно, и я должна была что-нибудь сделать, чтобы компенсировать сегодняшнюю неудачу.

— Раз именно Гилу, а не более старшему Фрицу доверено быть представителем, значит, что госпожа Розмайн больше доверяет Гилу, верно? Как рыцарь сопровождения, я тоже хочу завоевать доверие госпожи Розмайн. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, что он сделал.

Услышав мой вопрос, Гил расширил глаза, затем улыбнулся, надул грудь и сказал мне:

— Мои должностные обязанности отличаются от обязанностей рыцаря, поэтому не могу гарантировать, что мои советы помогут вам. Однако я очень усердно работаю в своей мастерской и никогда никому не уступаю. Я всегда говорю, что раз желание госпожи Розмайн — развивать печатное дело в герцогстве, то я должен помочь ей в этом! По этой причине я запомнил все материалы и способы создания бумаги, доступные в Эренфесте, и теперь могу учить других печатать. Именно поэтому я был назначен ее представителем, чтобы помочь ей продвигать печать и производство бумаги в герцогстве.

Гил без колебаний заявил о своих надеждах с пониманием того, какие усилия он приложил, и я вдруг подумала, что он сияет. Могла ли я выполнять свои обязанности сопровождающего с высоко поднятой головой, как это делал он? Подумав об этом, я тут же вспомнила, сколько всего я сделала неправильно только сегодня, и моя воля начала ослабевать.

— Э... Хотя я не знаю, что беспокоит госпожу Ангелику, у каждого есть свои сильные стороны, и они могут пригодиться для разных вещей. Госпожа Розмайн сказала, что нам просто нужно помогать в тех областях, в которых мы хорошо разбираемся. Поэтому я приложу все усилия, чтобы выполнять работу в мастерской. Есть нечто большее в работе слуги, чем просто пребывание в покоях главного священника, — сказал Гил с ослепительной, притягивающей взгляд улыбкой и вышел из комнаты, унося горячую воду.

Я начала мыться по настоянию Николы, одновременно размышляя.

Я даже не полезна в тех областях, в которых я хороша, так что же мне делать?

Я не могу заниматься бумажной работой, и сегодня я была очень небрежна как рыцарь сопровождения. Если подумать о работе, связанной с храмом, то госпожа Розмайн однажды приказала мне ладить со слугами в храме.

— Никола, пожалуйста, поладь со мной!

— Хм? А?

Никола, которая готовилась мыть мои волосы, бросила на меня полный замешательства взгляд.

— Госпожа Розмайн поручила мне наладить отношения со слугами в храме, так как мы служим одной и той же госпоже, хоть я и работаю в другом месте. Так что если мне удастся поладить с Николой, я смогу немного помочь госпоже Розмайн.

Выслушав меня, Никола несколько раз моргнула, а затем очень счастливо улыбнулась. Хотя она и обычно улыбалась и казалась очень счастливой, эта ее улыбка была совсем не похожа на ту, что она носила раньше. Это была такая улыбка, которую я редко видела в своей жизни дворянина, улыбка, которая показывала все внутренние чувства.

— Мы рады, что госпожа Ангелика готова так думать.

Люди храма действительно отличаются от дворян, которых с детства учили подавлять свои эмоции. Хоть со стороны мы и кажемся одинаковыми, в данный момент я чувствую, что мы действительно живем в совершенно разных мирах. Однако это отличие в Николе заставляло меня испытывать к ней сильные чувства. Это потому, что приятно видеть улыбающееся лицо Николы? Окружающие часто укоряют меня за то, что я плохо читаю, а в остальное время всегда смотрят на меня с беспокойством, боясь, что я раскрою свои недостатки, они редко улыбаются мне.

— Никола так счастлива, и я тоже счастлива. Поскольку я была так небрежна в качестве рыцаря сопровождения, я не только не смогла помочь в оформлении документов после прихода в храм, но и допустила ошибку в своих сегодняшних обязанностях по сопровождению. Но, имея возможность поладить с людьми в храме, я наконец-то чувствую, что немного выполнила свой долг.

— А, вы сейчас немного подавлены, потому что многое не смогли сделать правильно. Все в порядке. Даже если мы сделаем что-то не так, госпожа Розмайн не будет нас строго ругать. Просто будьте осторожны и не повторяйте тех же ошибок.

Никола начала мыть мои волосы, делясь своим опытом ошибок. Ее пальцы были такими нежными, и она промывала мои волосы так тщательно, что я постоянно чувствовала, как она прикасается к моей голове.

— Когда я расстроена, я ем сладости и разговариваю с Эллой о том, на что стоит обратить внимание в будущем, и тогда мне удается вернуть себе бодрость духа. Так что позвольте мне тайно принести вам угощения. Держите это в секрете от госпожи Розмайн.

Никола утешала меня совсем не так, как слуги в моем старом доме, что меня удивило, но я также ясно чувствовала ее желание ободрить меня, и мои глаза не могли не загореться. Я могла понять, почему госпожа Розмайн, ставшая приемной дочерью ауба, хотела жить в храме больше, чем в замке.

После купания Никола принесла мне поднос с едой. Она также аккуратно приготовила чай, так что сцена была похожа на небольшое чаепитие.

— Я не слишком много знаю о работе рыцаря сопровождения, но что касается бумажной работы, я могу понять вас. Сейчас я обычно на кухне, но раньше я часто работала в покоях главного священника. Тогда я думала: «Главный священник очень страшный» или «Я не очень хорошо разбираюсь в бумажной работе и хотела бы заняться чем-то другим». Так что я приходила и помогала готовить. Что бы это ни было, предоставьте это мне! — Никола сказала это с улыбкой, похлопывая себя по груди.

Даже я не могла не рассмеяться вместе с ней. Поскольку мне было бы трудно вести разговор, если бы она стояла позади меня и обслуживала меня, я решила попросить Николу присесть и перекусить со мной. Я не думаю, что это будет проблемой, раз нам все равно придётся держать все это в секрете.

— Могу ли я действительно сесть... вас потом не будут ругать?

— Ты ведь всё равно не можешь рассказать госпоже Розмайн об этих угощениях, не так ли?

— Это правда... О, тогда простите меня за грубость.

Никола, дрожа, села напротив меня. Но как только она взяла своё угощение, счастливая улыбка тут же расплылась по ее лицу, а нервозность, которую она чувствовала раньше, исчезла неизвестно куда.

Так вот почему Лизелетта так счастлива, когда кормит шмилов, кажется, я могу понять, что она чувствует.

— А ты, Никола, тоже не умеешь работать с бумагами?

— Не то чтобы я не могла все это делать, но я не настолько хороша, как Моника. На самом деле я больше боюсь оказаться в покоях главного священника, чем бумажной работы. В тишине, когда только и слышно, как люди пишут во время работы… Разве не хочется в такой момент пообщаться? Мне ужасно некомфортно в такой атмосфере.

Никола сказала, что поэтому она начала работать помощницей Эллы и засчёт работы на кухне сократила свои визиты в покои главного священника, готовя обеды.

— Может, я и избегаю покоев главного священника, — продолжала Никола, — но я усердно готовила обед, так что не могу сказать, что бездельничала. Не хотите ли вы, госпожа Ангелика, попробовать не работать в покоях главного священника?

— Я от всего сердца согласна с идеей, что мне следует покидать места, которые я нахожу сложными, но моя работа — защищать госпожу Розмайн и не покидать её.

— Это действительно дилемма.

Мы обе мучительно размышляли вместе. В этот момент раздался стук в дверь.

— Госпожа Ангелика, мне очень жаль, что я беспокою вас перед сном. Госпоже Розмайн уже пора спать, а Никола опаздывает...

Моника вошла с крайне испуганным выражением лица. Никола с трудом запихнула свою закуску в рот и поспешно поднялась, чтобы встать, но все это уже было на виду у Моники.

— Никола, что ты делаешь?!

Моника тут же вскинула глаза. Поскольку эмоциональные взлеты и падения у служителей храма были более выражены, чем у дворян, даже я с первого взгляда могла понять, что Николу позже будут ругать.

— Моника, почему ты вдруг так громко шумишь? Никола что-то делает с госпожой Ангеликой...

Слова Франа последовали за словами Моники. Поскольку это была моя комната, Фран, мужчина, стоял за дверью, но, похоже, собирался прийти с Моникой, чтобы проверить ситуацию. Маленькое личико Николы заметно побелело, а все ее тело начало неистово дрожать.

— Сидеть за одним столом с госпожой Ангеликой, которая является дворянкой, при том, что ты слуга...

— Моника, лекция будет позже. Во-первых, немедленно извинись.

— Мне очень жаль, госпожа Ангелика. Я немедленно заберу Николу...

При напоминании Франа Моника внезапно испугалась, но тут же справилась с эмоциями на своем лице. Казалось, они собирались увести Николу, и судя по тому, как все шло, эти двое наверняка устроят ей разнос. Никола хорошо утешила меня, поэтому я не хотела, чтобы ее ругали.

— Моника, Фран, все в порядке. Я просто разговариваю с Николой, чтобы обсудить свои проблемы, так что, пожалуйста, не ругайте ее.

Как только я закончила говорить, вежливая улыбка на лице Моники улетучилась, а ее глаза стали очень подозрительными. Она смотрела туда-сюда между мной и Николой, ее глаза были серьезными, когда она спрашивала.

— Поговорить с Николой о проблемах?.. Но я думаю, что она в основном занимается работой слуги, может ли она действительно помочь вам?

— Конечно, она мне очень помогла... Если возможно, я надеюсь, что Моника и Фран тоже смогут дать мне совет. Пожалуйста, входите.

Я попросила их войти, не говоря ни слова. Моника и Фран посмотрели друг на друга, прежде чем войти в комнату с тяжелым и беспомощным выражением лица.

— Вы сказали, что хотите обсудить проблемы?.. Может ли быть, что в жизни в храме что-то не так?

— Никола, пожалуйста, объясни им.

Люди часто считают мои объяснения неадекватными и трудными для понимания, поэтому я решила предоставить все объяснения Николе, сама же я в это время выпью чашку чая. Поскольку теперь все вовлечены, я думаю, что Фран и Моника не смогут сделать выговор Николе.

— Хотя ко мне обратились, чтобы обсудить проблемы, на самом деле я не придумала никаких хороших ответов… Госпожа Ангелика сказала, что она не сильна в бумажной работе, но все же хочет помочь госпоже Розмайн, насколько это возможно, так что же именно лучше всего для этого сделать?

После того как Никола объяснила, что меня беспокоит, двое, видевшие работу в покоях главного священника, с серьезными лицами задумались. Увидев это, Никола пошевелила губами и сказала без единого звука:

«Теперь они не будут на меня сердиться, правда?» Я кивнула головой с вынужденной улыбкой. Благородное воспитание, при котором эмоции должны подавляться, может быть полезным время от времени.

— Давайте посмотрим. Поскольку госпожа Ангелика не очень хорошо разбирается в бумажной работе, как насчет того, чтобы добавить что-то еще, кроме этой части?

— Добавить другие работы? Какую работу, например?

Несмотря на то, что ее неожиданно вызвали в комнату и попросили совета, не зная, чего ожидать, Моника хорошо обдумала ответ. Я слегка наклонилась вперед, как будто увидела проблеск надежды, когда услышала, что можно выполнять и другую работу.

— Что вы думаете о том, чтобы научиться узнавать колокольчики и помогать объявлять о них во время несения службы? Потому что здесь, в главном зале храма, тебе нужно уметь распознавать колокольчики посетителей, когда ты стоишь у дверей.

Умение распознать звонок посетителя и информировать о нём — это действительно важный навык для привратника.

— Но у дверей покоев главного священника уже стоит служитель, отвечающий за это, разве я не лишу его работы?

— Если госпожа Ангелика готова помочь, служитель, который отвечал за это, сможет сосредоточиться на помощи господину Фердинанду в его официальных обязанностях.

Моника объяснила, что до тех пор, пока есть другой человек, который может заниматься бумажной работой, то даже если я не выполняю её, другой человек может помочь завершить мою долю. Узнав, что и я могу быть полезна, мир вдруг стал ярким и обнадеживающим на моих глазах.

— Моника, твое предложение просто фантастическое. Это угощение за мой счет в качестве награды.

— Госпожа Ангелика, это...

Это делает ее полным соучастником, неспособным сделать замечание Николе, раз она съела угощение, ведь так? Моника бросила взгляд на Николу, прежде чем взять кусочек закуски с тарелки, которую я держала в руках:

— Госпожа Ангелика, спасибо за награду.

Следующий — Фран.

Я посмотрела на Франа, но увидел, что он качает головой с горькой улыбкой на лице.

— Я не буду ругать Николу, поэтому нет необходимости угощать меня. Госпожа Ангелика, вы очень сожалеете о том, что не умеете работать с бумагами, но в первую очередь следует отметить, что это не входит в обязанности рыцаря сопровождения. Госпожа Розмайн завалена горой работы, потому что она два года была в юрэве, но это всё ещё не обязанности рыцаря сопровождения.

— Неужели? Но я вижу, что и Дамуэль, и господин Экхарт делают это...

Я думала, что мне нужно заниматься расчетами в храме, я все неправильно поняла? После того, как я нахмурилась, Фран пояснил мне:

— Знаете ли вы, что господин Дамуэль начал входить и выходить из храма из-за наказания?

— Ну, да... это было, когда его понизили до рыцаря-ученика, не так ли? — я сказала это с неопределенной улыбкой в голосе.

Я слышала о Дамуэле раньше, когда слушала инструкции о том, что нужно делать при входе и выходе из храма, но подробности были неясны. Мне сказали, что я должна помнить, что Дамуэль был наказан за свою ошибку в походе против тромбе и понижен до рыцаря-ученика, и что он должен охранять госпожу Розмайн в храме.

— Он помогает только с тех пор, как главный священник предложил ему взять на себя часть бумажной работы, чтобы увеличить доход господина Дамуэля. Господин Экхарт, с другой стороны, считал, что в его обязанности как последователя также входит предоставление господину немного большего количества свободного времени, поэтому он помогал, как мог, но это был лишь акт доброты с его стороны.

Когда я поняла, что бумажная работа ни в коем случае не является обязательной, мое тело, которое всегда было немного напряженным, наконец-то расслабилось. Кажется, что мне не нужно заниматься бумажной работой.

— Главный священник также хотел, чтобы все знали, что в храме действительно работают дворяне, чтобы легче было поручить работу гражданским служащим, отвечающим за печатное дело, когда они начнут приходить и уходить из храма. Но я не думаю, что он считает это работой рыцаря сопровождения.

— Значит, ничего страшного, если я не буду оформлять документы?

— Да. Напротив, мы были бы более признательны, если бы вы, как рыцарь сопровождения, научились различать колокольчики, используемые каждым из синих священников. Потому что, когда приходят некоторые священники, иногда всё ещё требуется сохранять бдительность.

Когда я услышала слова Франа, я не могла не стать серьезной. Похоже, несмотря на то, что храм сильно отличается от благородного общества и выглядит на первый взгляд очень мирно, есть те, за кем нужно следить. Мой долг как рыцаря сопровождения — держать опасных людей подальше от госпожи Розмайн.

— Завтра я скажу Заму, чтобы он научил вас различать колокольчики. Сегодня уже поздно, так что, пожалуйста, отдохните.

— Поняла, Фран, спасибо.

Из-за того, что Никола украла угощения во время работы, Фран и Моника наказали ее уборкой после нашего чаепития. Никола улыбнулась и сказала: «Теперь я чувствую облегчение», — и быстро принялась всё убирать.

— Замечательно, что ваши проблемы, госпожа Ангелика, наконец-то разрешились.

— Это все благодаря тебе, Никола, спасибо.

— Хотя вы сказали, что были бесполезным рыцарем сопровождения, Фран сказал, что вы очень легко приняли правила и оказали нам большую услугу, не жалуясь. Все слуги рады, что новым рыцарем сопровождения стали вы, госпожа Ангелика. Поэтому, пожалуйста, хорошенько отдохните.

...рады, что новый рыцарь сопровождения — это я?

Я застыла на месте, с недоумением наблюдая, как Никола выходит из комнаты. Впервые в моей жизни кто-то сказал мне в лицо: «Я рада, что это ты»

Я почувствовала, как мое сердце потеплело, и зарылась под одеяло. Хотя я не смогла многое сделать хорошо, я чувствовала, что у меня был полный и приятный день. Я чувствую, что буду очень счастлива в храме в будущем.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

— Юдит, не хочешь выпить чашечку чая?

Всякий раз, когда я выхожу после купания, Филина спрашивает меня об этом. После моего согласия обычно мы вдвоем пьем чай, приготовленный сопровождающей Филины, Исбергой, а моя сопровождающая, Фредерика, пользуется этим временем, чтобы подготовить ванну для Филины. Поскольку мы живем в одной комнате, слуги обслуживают нас обеих, что снимает с них нагрузку. Высшие дворяне, у которых было достаточно денег, чтобы иметь отдельную комнату, могли оплачивать своих слуг и без колебаний распределять работу между ними, но средние и низшие дворяне не могли тратить так много денег на свою повседневную жизнь.

— Да, давай.

Я села, и Исберга налила нам чай. Хотя я не думала, что Филина и Исберга могут отравить его, пропустить следующую процедуру было невозможно, это была дворянская традиция. Филина закончила проверять чай на яд, и я снова взяла свою чашку, а затем взглянула на стопку бумаг, которую Филина переложила в книжный шкаф, чтобы освободить место для чая.

— Ты сегодня собирала новые истории?

— Да. Если не принимать во внимание тот факт, что нам заплатят только в следующем году, такая работа довольно привлекательна…

Поскольку госпожа Розмайн осуществляет выплаты только после возвращения в Эренфест из-за необходимости тщательной проверки, такая работа не подходила для тех, кто хотел получить деньги немедленно. Однако, так как вы можете заработать деньги просто за работу по переписыванию при том, что госпожа Розмайн предоставляет необходимые чернила и бумагу, такой метод заработка довольно популярен среди младшекурсников, у которых пока не так много других возможностей.

— К счастью, когда Юдит рядом, я могу уверенно разговаривать со студентами, с которыми работаю. Спасибо, что каждый раз сопровождаешь меня в библиотеку.

— Но я просто остаюсь в библиотеке и читаю.

— Однако ты ещё специально надеваешь лёгкие доспехи, чтобы сопровождать меня, это успокаивает.

Раньше Филина ходила в библиотеку с госпожой Розмайн и остальными, но теперь, когда госпожа Розмайн вернулась в Эренфест, рыцарей сопровождения там, конечно, больше нет. Будучи низшей дворянкой и отправляясь в библиотеку для работы одна, она рисковала привлечь внимание других студентов, которые могли навредить ей. Обеспокоенные этим, Хартмут и Брунгильда попросили меня как можно чаще сопровождать Филину в библиотеку и защищать её.

К тому же, мне тоже платят за сопровождение. Это ценная возможность заработать деньги для меня.

Хотя я обеспечивала безопасность последователей по приказу госпожи Розмайн, я думаю, что на самом деле лично мне этот приказ приносит даже больше пользы. Я постоянно сетовала на то, что могу только учиться целыми днями, но не могу заработать карманные деньги или выполнять свои обязанности рыцаря сопровождения. Честно говоря, учиться в легких доспехах неудобно, но, в конце концов, так я могла зарабатывать карманные деньги и одновременно учиться. Я должна быть терпеливой.

— Какие истории ты собрала сегодня?

— Сегодня я записала историю о походе против магического зверя, которая передавалась в Бершумане. Это не совсем рыцарская истории, скорее сборник слабых мест зверя.

— Звучит очень интересно.

Как рыцарю, мне полезно знать больше о слабых сторонах магических зверей, чтобы увеличить свою силу. Я уже собиралась попросить больше информации, как Фредерика высунула голову.

— Госпожа Филина, я заставила вас ждать.

Филина отставила свою чашку чая и вместе с Исбергой пошла в ванную. Только когда фигура Филины полностью исчезла, я достала свои учебные материалы и начала готовиться к завтрашнему уроку.

— Ваша семья, госпожа Юдит, удивится, узнав, что вы назначены на службу госпоже Розмайн. Но еще больше они удивятся тому, что вы так усердно учитесь. Господин Теодор сказал бы, что не может в это поверить.

Фредерика хихикнула и начала заправлять постель. Я надулась и стала внимательно изучать информацию. Поскольку раньше я не понимала, что у рыцарей сопровождения должны быть отличные оценки, теперь я усердно училась.

— Если бы только госпожа Розмайн проснулась раньше и я знала, что меня выберут в качестве последовательницы, я бы больше читала летом или осенью.

— Это значит, что вам следует усердно учиться, чтобы вы могли справляться с любыми неизвестными ситуациями.

Услышав намёк Фредерики на то, что раньше я уделяла слишком много внимания рыцарской подготовке и слишком мало чтению, я молча продолжила читать материал. Я хотела поскорее закончить свои занятия и присоединиться к обучению рыцарей. Работа по сопровождению, которую мне до сих пор поручали, была недостаточна, чтобы я могла поднять голову и заявить, что являюсь рыцарем-стражем госпожи Розмайн. Я хочу добиться хороших результатов и потом с гордостью рассказать своей семье, что я очень много работала после того, как стала рыцарем сопровождения герцогской четы.

После того, как Фредерика застелила постель, приготовила одежду на завтра и начала готовить чай, Филина вышла из ванной. Я на мгновение прекратила чтение, пригласила ее присесть, и, как недавно сделала сама Филина, попробовала немного чая.

— Юдит, когда мы были в детской комнате, госпожа Шарлотта спросила тебя, хочешь ли ты стать ее рыцарем сопровождения, не так ли? Почему же ты столько ждала, пока проснется госпожа Розмайн?

— Изначально я хотела вернуться в Кирнберг в качестве рыцаря и никогда не думала о том, чтобы стать рыцарем сопровождения. Но Ангелика, несмотря на то, что была рыцарем среднего ранга, стала самой ценной ученицей господина Бонифация, не так ли? Хотя она и средняя дворянка, Ангелика сильнее многих высших дворян. Именно из-за восхищения ею я решила, что если мне и суждено стать рыцарем сопровождения, то рыцарем госпожи Розмайн.

«Хотя я была потрясена, когда узнала, какова Ангелика на самом деле», — мысленно добавила я. Я еще не была зачислена в академию, когда Ангелике пришлось посещать дополнительные занятия, и у меня не было старших братьев и сестер, поэтому мне было трудно получить информацию от людей старше меня, так что я не знала об этом качестве Ангелики, но оказалось, что она в действительности очень плохо училась.

Я всегда думала, что Ангелика хороша во всём, поэтому я была потрясена, когда узнала правду. Однако, хоть оценки Ангелики все еще болтаются на нижней грани, то, что она при этом продолжает оставаться рыцарем сопровождения и любимой ученицей господина Бонифация, заставляет меня восхищаться ею еще больше.

В большинстве случаев господин не вынес бы подобного и давно уволил бы ее, либо же члены её рода потребовали бы увольнения по собственному желанию, чтобы она не дискредитировала их в будущем

— Юдит, что это за место — Кирнберг? Мне любопытно узнать, каковы другие места, потому что я никогда не покидала дворянский район.

Мягкие зеленые глаза Филины сияли. Я слегка закрыла глаза и начала вспоминать вид моего родного города, Кирнберга.

— В земле Кирнберг находятся пограничные ворота. Хотя ворота были закрыты давным-давно, рыцари Кирнберга охраняют их и по сей день. Мой отец также является рыцарем гиба Кирнберга.

— Как выглядят пограничные ворота?

— Они прекрасны и великолепны. Ворота также невероятно сияют. Поскольку чтобы увидеть их, требуется оседлать зверя и самостоятельно долететь до ворот, можно сказать, что это исключительная привилегия рыцарей Кирнберга — иметь возможность увидеть пограничные ворота своими глазами. Я не могла на них посмотреть, пока не научилась сама вызывать ездового зверя.

Я впервые увидела Пограничные ворота после окончания первого года обучения в дворянской академии. Это было прекрасно. Я до сих пор помню, как я гордилась тем, что буду охранять эту землю.

— Хотя я, вероятно, не смогу увидеть их снова...

— Почему?

— Я не могу быть рыцарем Кирнберга, потому что я уже рыцарь сопровождения госпожи Розмайн, не так ли? А после возвращения в замок рыцарь сопровождения должен жить в рыцарских покоях, чтобы служить своему господину. С этого момента у меня мало шансов вернуться в Кирнберг.

Возвращение в Кирнберг на лошади и телеге заняло бы несколько дней, на ездовом звере я могла бы добраться туда за день, но даже если бы мне дали разрешение, я не уверена, что смогу отправиться в путь без колебаний, поскольку у меня нет опыта таких дальних путешествий на ездовом звере.

— Юдит...

Филина посмотрела на меня с обеспокоенным выражением лица, и я слабо улыбнулась ей.

— Это то, что я выбрала, поэтому у меня нет никаких претензий. Единственное, чем я недовольна, так это тем, что мне приходится каждый день усердно учиться и стараться получать хорошие оценки, но при этом я почти не могу сопровождать госпожу Розмайн!

Если не тренироваться, тело ослабнет, но Леонора хочет, чтобы я отдавала предпочтение учебе, и не разрешает мне участвовать в тренировках. Я учусь на втором курсе, поэтому в учебном плане все предметы общие. Если бы я уже начала рыцарский курс, я бы могла воспользоваться практическими занятиями для тренировок, но второкурсники все еще практикуют превращение штапа в оружие.

— Я так хочу тренироваться. До этого мы сомневались, сдаст ли Ангелика экзамен, но она сдала всё так быстро и вернулась с госпожой Розмайн. Неужели госпожа Розмайн решит, что я еще глупее, чем Ангелика?

— Ангелика с трудом сдала все свои предметы. В отличие от неё, ты получаешь высокие оценки по всем предметам, так что госпожа Розмайн не подумает, что ты глупая. Я едва сдала географию и историю, так что люди думают, что это я последовательница, которая плохо учится.

Единственная причина, по которой оценки Филины упали на грань проходного балла, заключалась в том, что госпожа Розмайн навязала ей раннюю сдачу экзаменов, когда потеряла голову от библиотеки. В конце концов, низшей дворянке, ставшей последовательницей кандидата в аубы, следовало добиваться как можно более высоких результатов, чтобы избежать ненужной зависти. Но для Филины в то время самым важным было как можно быстрее сдать экзамены. Я могла только горько улыбнуться в знак сочувствия.

— Хотя госпожа Розмайн ужасно всех подгоняет, я все равно завидую тому, что ты уже сдала свои предметы. Я бы с удовольствием получила копию справочника госпожи Розмайн.

— Госпожа Розмайн уже организовала материалы для второго курса на следующий год. Не хочешь посмотреть их?

— Да, пожалуйста, одолжи мне их!

Взяв у Филины справочный материал для второго курса, я нашла предметы, которые еще не сдала. Читая справочник, я не могла не поразиться, что содержание было очень легко понять.

— Осмелюсь утверждать, что когда госпожа Розмайн будет на втором курсе, она точно будет получать оценки лучше, чем я сейчас.

— Когда меня крестили, госпожа Розмайн сама читала тяжелые и трудные книги в детской комнате и прекрасно проводила время при этом. Именно она научила меня писать и сочинять истории. С того дня, как я встретила ее, она была моим учителем.

Филина говорила с ностальгической улыбкой на лице. Я также вспомнила, как проводила время в детской комнате с госпожой Розмайн, когда мне было восемь лет. Хотя мы там и учились, я была вне себя от радости, увидев новое развлечение. Мне также очень хотелось выполнить домашнее задание, данное госпожой Розмайн, чтобы получить лакомство в награду.

— Я помню, что госпожа Розмайн также давала указания мистеру Морицу, выступая скорее как учитель, чем как ученик, верно? Однако, поскольку это был первый год, когда в комнате появилось столько развлечений, я так веселилась в детской комнате, что мало что помню о том, как госпожа Розмайн любила читать...

Я помню, что была настолько поглощена игрой, что редко обращала внимание на госпожу Розмайн. Честно говоря, я даже не очень хорошо помню, чем в то время она занималась. Мне нравилось время, проведенное на рыцарской тренировочной площадке, но хрупкая госпожа Розмайн всегда занималась своими делами и была одна, так что я редко замечала ее.

— Поскольку госпожа Розмайн читала мне книги вслух и помогала записывать рассказы моей мамы, я была очень счастлива видеть госпожу Розмайн в детской комнате… — сказала Филина, слегка покраснев.

Да, Филина в детской комнате клялась в верности госпоже Розмайн.

— Филина, ты тоже почти закончила свой курс в этом году?

— Нет, практические занятия даются мне с трудом. У меня не так много магической силы, поэтому я не могу выполнить задания. Штап расходует ману даже на поддержание формы, не так ли?

— Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я определилась с внешним видом штапа, но я почти не чувствовала, что трачу магию на его поддержание. Может, это потому, что ты еще не привыкла?

— Полагаю, в этом и заключается разница между средними и низшими дворянами. Когда я слышу об этой разнице, я всегда понимаю, почему низших дворян обычно не выбирают в свиту кандидатов в аубы.

Как сказала Филина, в чрезвычайной ситуации рыцари бесполезны, если они из-за малой магической силы не могут защитить своего господина, в равной степени же бесполезны гражданские служащие, если они не могут пользоваться магическими инструментами из-за недостатка маны.

— Госпожа Розмайн сказала мне, что хотя я не обладаю большой магической силой, ей нужны мои способности и энтузиазм для сбора историй. Тем не менее, я все еще хотела бы иметь больше магической силы, чтобы не чувствовать себя слабой в качестве последовательницы кандидата в аубы. Я хочу быть как Дамуэль, пытающийся увеличить свою магическую силу с помощью изучения метода сжатия госпожи Розмайн.

Дамуэль был одним из первых рыцарей, начавших служить госпоже Розмайн. Хоть он низший дворянин, я слышала, что после того, как госпожа Розмайн научила его методу сжатия, его магическая сила теперь выросла до уровня средних дворян. В это трудно поверить, но, похоже, это правда.

— А я хотела бы поработать над своими навыками дальнобойного оружия, поскольку госпожа Розмайн уже хвалила их. Кроме того, я хочу увеличить свою магическую силу настолько, насколько это возможно. Если я смогу довести свою магическую силу до уровня высших дворян, я смогу использовать ее для изготовления стрел. С моей нынешней магической силой я пока не могу долго сражаться.

Как только магическая сила увеличится, я смогу вырастить волшебный меч, как у Ангелики, и уменьшить количество оружия и вещей, необходимых для боя. Когда рыцарь сражается, количество магической силы имеет решающее значение.

— Если я не буду ничего предпринимать, у меня может оказаться меньше магической силы, чем у низшего рыцаря Дамуэля. Для рыцаря среднего ранга это очень серьёзно.

— Но Дамуэль уже взрослый, а Юдит только на втором курсе, поэтому я не думаю, что вас можно сравнивать. Однако, думаю, госпожа Розмайн наверняка сказала бы, что попробовать стоит. Я также постараюсь собрать истории и получить похвалу от госпожи Розмайн.

Мы обе просто поставили себе цели и собираемся упорно работать для их достижения.

После нескольких таких дней я, наконец, закончила все уроки за год, побив свои собственные рекорды по всем предметам. Большинство членов свиты — высшие дворяне, так что мои оценки были лишь немногим лучше средних, но я думаю, что была бы в числе лучших среди средних дворян.

Однако оценки сейчас не важны, давайте просто порадуемся, что можно наконец-то приступить к тренировкам!

— Ты сдала все экзамены? Поздравляю. Леонора отвела рыцарей в Рыцарский корпус для обучения. Ты закончила занятия, так что почему бы тебе не пойти и не присоединиться к ним?

Услышав эти слова Хартмута в общежитии, я сразу же с большим энтузиазмом побежала на тренировочную площадку в здании Рыцарского корпуса. В тот момент я еще не знала, что сразу после ада учебы меня ждет ад специальной подготовки, и я просто бросилась на тренировочную площадку.

— Леонора, я наконец-то сдала все экзамены! Пожалуйста, позволь мне присоединиться к тренировке!

Что касается того, что произошло потом… я никогда в жизни больше не хочу думать об этом.

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

Когда я получил ордоннанц от Рихарды о том, что Эренфест собирается сразиться с Дункельфегером в диттер из-за магических инструментов библиотеки, я тут же поспешил покинуть общежитие. Тогда Эренфест под командованием госпожи Розмайн одержал победу. Если честно, я никогда не думал, что мы сможем победить Дункельфегер. Кто-нибудь мог помыслить об этом до начала матча?

Это потрясающе.

Когда я наблюдал за блестящими трюками госпожи Розмайн по удержанию Дункельфегера на расстоянии, с обеих сторон смотровой площадки раздавались возгласы восхищения и восторга. Я не мог не испытывать эмоций и громко поддерживал деятельность моей госпожи, одновременно мысленно критикуя наших рыцарей за то, что они так медленно реагируют и отступают. Однако, услышав комментарии господина Лестилаута, мой пыл на мгновение угас.

— Ты настолько коварна и хитра, что я никогда не признаю тебя святой!

Пусть это звучит так, как будто он просто все еще не принял своего поражения, человек, сказавший это, был кандидатом в аубы второй по рангу территории, и неизвестно, как это повлияет на будущее. Хоть госпожа Розмайн и сказала, что испытывает некоторое облегчение от того, что кто-то осознал реальность, но на самом деле это ничуть не хорошо.

Это значит, что необходимо приложить еще больше усилий для продвижения легенды о святой.

Её словно благословленные богом тьмы волосы цвета ночного неба ярко сверкают, цвет же золотых глаз госпожи Розмайн, будто благословленных богиней Света, идеально ей подходит. Проспав два года, она болезненно молода на вид, но щедра и добросердечна, как Лонгшмер¹. Она открыла много нового и сделала много новых изобретений, и, несомненно, является любимицей Местиниоры, богини мудрости. С благословения богов ее магическая сила огромна, а ее благословения должны быть самыми сильными и священными во всем Юнгершмидте. Чтобы встретиться со мной, боги привели госпожу Розмайн в Эренфест и сделали так, чтобы мы были ровесниками и вместе посещали дворянскую академию. Эта встреча была чудом!

— Хартмут, пожалуйста, возноси молитвы богам, после обеда, когда вернешься в свою комнату.

Брунгильда прервала мои мысли, и мне ничего не оставалось, кроме как продолжить трапезу. Сейчас было время для светских мероприятий в дворянской академии, но госпожа Розмайн уже вернулась в Эренфест по приказу ауба. Я был служащим-учеником, поэтому, хотя я уже и закончил свои уроки, не мог вернуться с ними. Я так завидую рыцарям сопровождения, и меня так раздражает мой собственный статус! Честно говоря, я не думал, что в отсутствие госпожи Розмайн всё будет выглядеть настолько иначе.

Она достойна того, чтобы служить ей — госпожа Розмайн, святая, которая привносит цвета в мой мир.

— Разве ты не чувствуешь большую пустоту в своей повседневной жизни в отсутствие своей госпожи, Филина?

— Да, мне одиноко, — Филина закончила с легкой улыбкой. — Но у меня много работы, я собираю истории и переписываю книги для госпожи Розмайн, так что это не проблема. В конце концов, я счастлива, что госпожа Розмайн наконец-то проснулась после двух лет сна, и она даже сделала меня своей последовательницей. Вместо того, чтобы чувствовать себя одинокой из-за ухода госпожи Розмайн, я бы предпочла сделать для нее всё, что в моих силах.

Филина двигалась прямо к своей цели, и блеск в ее глазах заставлял людей чувствовать облегчение. Я был удивлен, услышав, что на ее должность была назначена низшая дворянка, но теперь я понимаю, что госпожа Розмайн ценит в ней.

Она действительно заслуживает того, чтобы быть с госпожой Розмайн.

Однако верно и то, что в качестве гражданской служащей кандидата в аубы, способностей Филины постоянно не хватает. Мой долг как служащего высшего ранга — направлять Филину так, чтобы она не создавала проблем для госпожи Розмайн.

Придется водить Филину на собрания гражданских служащих, знакомить её со всеми и учить, как собирать и покупать информацию...

Я сформулировал в своей голове план обучения Филины. К этому времени Брюнхильда закончила трапезу, попросила чай и начала его пить.

— Кстати, насчет завтрашнего чаепития, Хартмут, не мог бы ты пойти с нами?

Брюнхильда была полна энергии и говорила, что это прекрасная возможность продвижения тенденций, но я был совершенно не вдохновлен. Если бы это была госпожа Розмайн, которая хочет распространить свои новые идеи, тогда я был бы готов пройти огонь и воду, но просить меня посетить чаепитие с господином Вильфридом, на котором госпожа даже не будет присутствовать — я не вижу в этом никакого смысла.

...может подождать до возвращения госпожи Розмайн или до следующего года.

Госпожа Розмайн приняла поручение от королевской семьи по заказу украшений для волос, а кандидат в аубы Классенбурга намекнула, что хотела бы приобрести унишам. Сейчас мы уже привлекли внимание студенток из других герцогств, даже если господин Вильфрид вообще не будет участвовать в светских мероприятиях, они, пусть и без особого желания, будут источниками необходимой нам информации. Господин Вильфрид не настолько важен, чтобы просить о подобном. Брюнхильда должна быть сосредоточена на госпоже Розмайн, которая создала новые тенденции и способствовала их распространению.

Кроме того, эти новые тенденции не принадлежат Эренфесту, они были созданы госпожой Розмайн.

Честно говоря, я даже не могу смириться с мыслью, что господин Вильфрид будет стоять рядом с госпожой Розмайн в качестве кандидата в аубы. Поскольку господин Вильфрид считает, что вносит свою лепту в продвижение новых тенденций госпожи Розмайн, у меня нет ни малейшего желания помогать ему.

После крещения господина Вильфрида среди знати Лейзегангов ходило много разговоров о том, что будущий ауб — капризный, самодовольный и совершенно необразованный человек из-за опеки госпожи Вероники. После подтверждения истинности этого мы изначально планировали использовать зимний дебют, противостояние между ним и Шарлоттой, которую воспитала госпожа Флоренция, и его достижения в дворянской академии, чтобы найти доказательства бездарности господина Вильфрида и свергнуть госпожу Веронику. Все говорили, что господин Вильфрид — идеальное оружие, чтобы оставить пятно на госпоже Веронике.

Однако на самом деле госпожа Вероника пала по причинам, не имеющим никакого отношения к господину Вильфриду, а госпожа Розмайн помогла восполнить недостаток образования; именно госпожа Розмайн пришла ему на помощь, когда все думали, что он будет низложен из-за Белой башни. И по сей день господин Вильфрид считает своё положение кандидата в аубы выше всех остальных, как нечто само собой разумеющееся. Я глубоко тронут ее состраданием, но как же отвратителен господин Вильфрид.

Поскольку госпожа Розмайн решила помочь ему, я не буду действовать агрессивно, но, честно говоря, как бы я хотел избавиться от него, пока еще могу. Однако, опасаясь, что я рискую разозлить госпожу Розмайн, как это сделал Трауготт, я думаю, что лучшая политика — держаться на расстоянии.

— В любом случае, там будете вы, Брюнхильда, а вы наиболее осведомлены о новых тенденциях госпожи Розмайн, также у самого господина Вильфрида, как я полагаю, есть последователи. Хотя я согласен, что мне следует пойти с вами и собрать информацию, это женское чаепитие, и, я думаю, что будет лучше, если Филина будет присутствовать там вместо меня и набираться опыта.

Мне невыносима мысль о том, что Филина допустит ошибку на чаепитии у госпожи Розмайн, но теперь, на чаепитии у господина Вильфрид, я вполне допускаю такую возможность. Даже если будут какие-нибудь промахи, Филине нужно набираться опыта.

— Поскольку господин Вильфрид будет присутствовать на женском чаепитии, я не думаю, что есть необходимость в дополнительных мужчинах, и было бы более уместно пригласить кого-то, кто мог бы дать совет с женской точки зрения.

Я точно не хочу присутствовать на чаепитии, — Брюнхильда, поняв, кажется, мою решимость, беспомощно опустила глаза, а затем посмотрела на Филину.

— Хартмут, похоже, тоже прав. Тогда я обращусь к Филине

— Да, да, — пронзительным голосом ответила Филина, услышав, что они вместе будут присутствовать на чаепитии.

Было видно, что она нервничает.

Я говорил как можно мягче, чтобы завоевать доверие Филины как наставник.

— По сути, ты просто должна оставить все гражданскому служащему господина Вильфрида. Поскольку ты являешься служащей более низкого ранга, ты привлечешь много ненужного внимания, если станешь слишком заметно действовать. Тебе следует немного отойти в сторону и понаблюдать за атмосферой и тем, о чем говорят люди, чтобы позже ты могла доложить об этом госпоже Розмайн.

— Хартмут, спасибо за то, что ты так конкретен в своих советах. Кажется, я могу работать с этим.

Я надеюсь, что Филина сможет вырасти такой же конкретной. Потому что госпожа Розмайн нуждается именно в таких людях вокруг себя.

Даже не сопровождая господина Вильфрида на чаепитие, теперь я могу легко собрать информацию. После игры в диттер меня стали приглашать на собрания служащих-учеников Дункельфельгера, и мои шансы собрать информацию с высших территорий резко возросли.

Это достойно госпожи Розмайн — сделать так много за короткий промежуток времени до начала сезона общения.

Даже встречи служащих зависели от рангов территорий, и иногда информация была легко доступна, а иногда нет. Существует несколько видов информации, некоторые из которых циркулируют только между верхними территориями, некоторые — между верхними и средними, некоторые — между средними, а некоторые — предоставляются средними территориями нижним. Какая информация может быть получена, зависит от способностей самих служащих. Хотя Эренфест иногда приглашали на собрания, организованные средними территориями, он почти всегда обменивался информацией только с нижними территориями, а получить информацию с верхних территорий было трудно.

Поэтому было очень важно действительно понять отношения между людьми, а также подружиться с людьми того же года обучения в классе и получить как можно больше информации. Однако, в то время как я потратил годы на попытки расширить свои связи, госпожа Розмайн за две или три попытки сумела создать для меня возможности общения со служащими в крупном герцогстве, как бы посмеявшись над моими многолетними усилиями. Ко мне обращались люди из верхних территорий за информацией, и мне не составило труда ее получить.

Может ли кто-нибудь не быть очарован тем, что перед ним предстает ситуация, сильно отличающаяся от прошлой? Я уверен, что нет.

В этот день я, как гражданский служащий госпожи Розмайн, был приглашен на собрание, на котором присутствовали все служащие верхних территорий. Это был первый раз с тех пор, как я вошел в дворянскую академию. Первым высказался чиновник Древанхеля:

— Господин Хартмут, когда госпожа Розмайн рассчитывает вернуться в дворянскую академию? Мой господин очень хотел бы устроить чаепитие с ней...

— Моя госпожа немощна и подумывала об отсрочке на год, так что, скорее всего, она не вернется, пока дворянская академия не закроется. Какого рода информацию Древанхель хочет получить во время чаепития?

— Мой хозяин, кажется, заинтересован в магических инструментах библиотеки. Потому что даже после расспросов госпожи Соланж, мы все еще не совсем понимаем, как именно госпожа Розмайн смогла получить права на них...

Если мы хотим хорошо поговорить за чаепитием, предварительная подготовка просто необходима. Я записал в уме, что в дополнение к новым тенденциям Древанхель интересуется магическими инструментами библиотеки, и улыбнулся.

— Госпожа Розмайн стала хозяйкой магических инструментов библиотеки благодаря благословению Местиниоры, богини мудрости.

— Нет, вы должно быть шутите.

— О? Я не шучу, это правда. После того как госпожа Розмайн вознесла молитву Местиниоре и дала свое благословение, Шварц и Вайс снова начали двигаться. Это было невероятное зрелище. Госпожа Розмайн была так счастлива, что смогла зарегистрироваться в библиотеке, что выпустила желтое благословение, благородный цвет ветра. В это время она выглядела крайне благородно, она была настоящей святой...

— Мы прекрасно понимаем, господин Хартмут. Так мы и доложим господину.

Я только наполовину закончил свою речь, когда меня жестко прервали, но я уже привык к этому. Хотя когда я хвалил выступление госпожи Розмайн во время игры в диттер, служащие-ученики Дункельфельгера кивали в знак согласия со мной.

— Я также слышал, что госпожа Розмайн написала эту песню во время чаепития для учителей музыки...

— Ну, госпожа Розмайн уже давно сочинила несколько композиций, не стоит из-за этого суетиться. Настоящая ценность госпожи Розмайн не в сочинительстве.

— Что вы под этим подразумеваете?..

Служащие все наклонились ко мне, чтобы задать вопросы, но я первым получил нужную мне информацию. Например, каковы их впечатления от Эренфеста, что они думают о госпоже Розмайн и господине Вильфриде, что они думают о новых тенденциях, которые мы сейчас начали продвигать, и так далее.

— Итак, какова реальная ценность госпожи Розмайн? Есть ли в этом что-то большее, чем сочинение музыки?

— Истинная ценность госпожи Розмайн заключается в ее игре. Слушали ли вы когда-нибудь звуки фешпиля и чувствовали, как благословения парят в воздухе?

— А? Э-э… вы говорите об игре, верно?

— Да. Госпожа Розмайн не только обладает чарующим голосом, но и использует свой детский и яркий голос для пения гимнов, посвященных богам. Затем, словно принимая ее молитвы, красочные благословения выплывают вместе со звуками фешпиля… Каждый, кто хоть раз видел эту сказочную сцену, сразу поймет, как сильно боги любят святую госпожу Розмайн.

Служащие-ученики начали недоверчиво переглядываться, но я продолжал тараторить. Хотя они выглядели так, как будто понятия не имели, о чем я говорю, я был уверен, что однажды они поймут, насколько замечательной была моя госпожа.

— Я хотел бы увидеть это своими глазами в будущем. Ах, господин Хартмут, простите, что прерываю вас, но у меня урок, поэтому прошу меня извинить.

— О, да. Госпожа Розмайн также интересуется историями из разных герцогств и готова купить рукописные книги по высокой цене. Хотя я уже дал объявление об этом в библиотеке, я был бы благодарен, если бы вы передали его еще раз низшим гражданским служащим.

— Хорошо.

Служащие-ученики уходили один за другим, словно убегая, но я не мог насмотреться на них.

Жаль, что рядом нет никого, кто мог бы присоединиться ко мне в восхвалении чудесной госпожи Розмайн. Печально, что единственный человек, серьезно слушающий меня, — это Филина, которая как и я служит госпоже Розмайн.

В основном это связано с тем, что госпожа Розмайн вернулась на территорию, почти не появляясь на занятиях. С другой стороны, это сильно возбудило всеобщее любопытство, и многие захотели прийти и расспросить о ней. Я также воспользовался возможностью выведать у них информацию. Моя активность была связана с тем, что если вы хотите научиться методу сжатия госпожи Розмайн, то и высшим дворянам требуется зарабатывать свои собственные деньги.

Пока Филина копировала книги для госпожи Розмайн, я в библиотеке продвигал растительную бумагу, периодически покрикивая на студентов, которые хотели подойти поближе к Шварцу и Вайсу, а также рассказывал студентам, усердно работавшим над справочниками, что госпожа Розмайн заинтересована в покупке историй по высокой цене. Каждый день был чрезвычайно насыщенным.

— Эм, господин Хартмут. Служащая-ученица из Дункельфельгера только что пришла спросить меня о вас и господине Корнелиусе…

Ко мне обратился служащий, который учился на третьем курсе и не был ничьим последователем, и начал говорить. Я свернул руки и слушал его. Хотя я заметил, что один из служащих выясняет информацию не о госпоже Розмайн, а о ком-то из ее приближенных, было неясно, что они замышляют. Также казалось, что другая сторона ловко избегает меня и собирает информацию у всех осьальных. Представляется необходимым спросить об этом и других служащих в общежитии.

— Игнац, она тоже просила у тебя информацию?

— Она спрашивала меня о последователях госпожи Розмайн, особенно о высших дворянах. Возможно, из-за того, что она принадлежит ко второй по рангу территории, даже если она хочет установить дружбу с кем-то, она сначала выясняет ранг человека.

Выслушав ответ Игнаца, я долго размышлял. У студентов Дункельфельгера на уме был только диттер. С тех пор как госпожа Розмайн победила на турнире, их отношение изменилось на сто восемьдесят градусов: они превозносят ее до небес, пытаются привлечь на свою сторону, готовы слушать, как я восхваляю свою госпожу. Все, независимо от класса или фракции, и рыцари, и гражданские служащие, и слуги, хотели получить информацию о госпоже Розмайн и о господине Фердинанде в диттере. Из того, что я знаю об их территории, вполне возможно, что они могут поинтересоваться, сильны мы или нет, но их не должен волновать ранг.

Это показалось мне слишком подозрительным, поэтому я навел справки о подозрительной служащей и узнал, что ее зовут Кларисса. На год младше меня, она была высшей дворянкой, но не из числа кандидатов в аубы, а обычная студентка, не имеющая особого значения.

Прежде чем госпожа Розмайн вернётся, лучше выяснить, что Кларисса задумала.

Итак, как именно мне подойти к Клариссе? Пока я беспокоился об этом, другая сторона проявила инициативу и попросила меня встретиться. Если вы хотите пошептаться так, чтобы вас никто не видел, беседка — самое подходящее место.

Однако обычно в это место приходят только мужчины и женщины, ставшие любовниками...

«Разве она не боялась, что кто-то поймет это неправильно?» — подумал я, рассматривая Клариссу перед собой. Ее длинные темно-каштановые волосы были заплетены в косу, и она позволяла им колыхаться позади нее, глаза были такими же синими, как плащ Дункельфельгера, и светились приятным блеском. Все ее тело источало ту же ауру, что и те студенты Дункельфельгера, которые хотели получше узнать госпожу Розмайн.

— Господин Хартмут, я хочу вам кое-что сказать.

— Вы, кажется, рыскали вокруг нас, и на этот раз вы хотите спросить о госпоже Розмайн?

— Нет, я хочу сказать вам что-то важное.

Кларисса мило улыбнулась и внезапно исчезла из моего поля зрения.

...А?

В этот момент я почувствовал, как что-то ударило меня по ноге, в следующее мгновение мое тело зависло в воздухе, и она схватила меня за воротник. Мой взгляд сразу же встретился с ее голубыми глазами, которые были похожи на глаза зверя, поймавшего добычу, и я услышал короткое заклинание: «Меса»².

Я упал на спину, но не так сильно, чтобы удариться головой, так как она мгновенно схватила меня за воротник. Но, к моему удивлению, Кларисса плавным движением села напротив меня, с ножом, все еще находящимся в ее руке, напротив моей шеи. От холодного прикосновения кровь в моем теле словно начала течь вспять, и я не мог не сглотнуть.

Я был совершенно сбит с толку. До сих пор я ни с кем не вступал в физическую конфронтацию, и, кроме того, мне и в голову не приходило, что студентка, не являющаяся рыцарем-учеником, воспользуется оружием и нападет на меня.

— Что ты, что ты делаешь ...... а?!

Я уже собирался протестовать, когда Кларисса внезапно запечатала мои губы, между нашими губами струилась магическая сила. Ощущение покалывания испугало меня, и я не мог не сопротивляться, но Кларисса, сидящая на мне, не двигалась. К счастью, нож, прижатый к моей шее, нанес лишь небольшой порез.

Кларисса быстро отвела губы и облизнула их, чтобы проверить мою магическую силу.

— Кажется, с магией нет проблем, поэтому я чувствую облегчение. Господин Хартмут, пожалуйста, дайте мне задание для предложения руки и сердца.

— А?

Предложение? Задание?..

Я совершенно не понял просьбу Клариссы и поднял на нее пустые глаза. Вероятно, почувствовав, что я не понимаю, Кларисса начала объяснять, как Дункельфельгер делает предложение. Оказывается, в Дункельфельгере существует обычай, согласно которому женщина, которая может в одиночку победить мужчину по своему выбору и получить от него задание, может выйти за за него замуж после выполнения этого задания. Я слышу об этом впервые. И благодаря личному опыту!

Я действительно столкнулся с таким странным способом делать предложение!

— ...Так как я хочу служить госпоже Розмайн, несмотря ни на что. Однако, к сожалению, мой нынешний статус — это служащая-ученица Дункельфельгера.

Она сказала, что для того, чтобы служить госпоже Розмайн, нужно стать дворянкой Эренфеста, а самый простой и быстрый способ сделать это — выйти замуж. Из высших дворян, служивших госпоже Розмайн, только Корнелиус и я были подходящими кандидатами, учитывая наш возраст. Но она уже была отвергнута Корнелиусом, к тому же ей было трудно наброситься на рыцаря-ученика, поэтому она и выбрала меня в качестве своей цели.

— Нет времени на формальный запрос с магическим сопоставлением атрибутов, к тому же есть вероятность, что кто-то из Эренфеста в будущем также может присмотреться к последователям госпожи Розмайн, поэтому я совершенно не могу упустить эту возможность. Пожалуйста, женись на мне.

— Возможно, у вас мало времени, но это не очень хорошая идея — навязывать поцелуй без предупреждения...

Я мысленно прикрикнул на себя, чтобы успокоиться, пока размышлял, есть ли способ разрешить эту трудность. Однако Кларисса крепко прижала меня к себе, и мне казалось невозможным освободиться от своих оков.

— Боже, ты собираешься кому-нибудь об этом рассказать? Что тебя прижимала к себе, страстно добивалась и даже насильно целовала девушка на год младше?

— Это унизительно для мужчины, не так ли? — Кларисса хихикнула, не собираясь отпускать меня.

Затем она сохранила свою позу и продолжила рассказывать о том, какой замечательной и блестящей была госпожа Розмайн.

— Я была очень впечатлена! В Дункельфельгере, поскольку слишком много людей хотят стать рыцарями-учениками, мы должны пройти отборочные испытания. Из-за маленького роста я не смогла пройти его. Однако госпожа Розмайн, являющаяся кандидатом в аубы, была ещё меньше, чем я, когда проходила испытания, и всё же она победила противников в диттере. Не силой, а мудростью! Знаете ли вы, как я была тронута тем, что она победила, несмотря на то, как она мала? По мере того, как я собирала всё больше информации о госпоже Розмайн, я восхищалась ею всё больше!

Кларисса разинула рот, а в ее глазах пылал огонь, и я понял, что она — та, кого я искал. Слушая восхваления госпожи Розмайн из уст других, я не мог не испытывать восторга.

Ну, это не так уж плохо...

Я почувствовал магическую силу, которая все еще оставалась во рту, и долгое время просто слушал, как она восхваляет госпожу Розмайн.

— Кларисса, я понимаю, с каким уважением ты относишься к госпоже Розмайн. Но одних слов недостаточно, чтобы доказать это.

— Я не даю пустых обещаний. Пожалуйста, дайте мне задание, чтобы я могла доказать свое уважение.

Глядя на Клариссу, которая, как я боялся, не сдастся, если я не дам ей задание, я немного поразмышлял о том, что мне следует искать в брачном партнере. Ответ был прост.

Это должна быть кто-то, кто восхищается госпожой Розмайн так же, как и я, и хвалит её также сильно, верно?

— Я намерен жениться на вас только если вы сможете понравится госпоже Розмайн. Перед открытием дворянской академии в следующем году, пожалуйста, подготовьте для госпожи Розмайн подарок, который сделает её счастливой. Дай мне посмотреть, насколько хорошо ты умеешь собирать информацию и насколько решительно ты настроена стать служащей госпожи Розмайн.

Голубые глаза Клариссы бесстрашно загорелись, она улыбнулась, сказав: «как раз то, что я хотела», — и, наконец, убрала нож.

Итак, что именно она принесет? Это действительно заставляет с нетерпением ждать следующего года.

Примечания:

1. Лонгшмер — богиня исцеления

2. messer [ˈmɛsɐ] (нем.) — нож

События происходят во время второго тома четвёртой части (14 том по сквозной нумерации)

***

Из-за того, что я посетил уже несколько женских чаепитий, сезон общения начался незаметно. Я был чрезвычайно счастлив, когда получил приглашение на игру в гевиннен от господина Ортвина из Древанхеля. Это было мужское общественное мероприятие, которого я так долго ждал! Я несколько раз перечитал приглашение господина Ортвина и тут же приказал Исидору ответить, что буду присутствовать.

Я практиковался в гевиннене специально для этого дня!

Гевиннен — это настольная игра, в которую очень часто играют мужчины во время общения. Чтобы выиграть, вы должны использовать свою магическую силу для управления фигурами на доске и захвата сокровищ противника, своего рода настольный диттер. Дабы не потерять лицо при общении с людьми из дворянской академии, я всё время практиковался играть в гевиннен с членами своей свиты. Это веселее, чем упражняться в фешпиле или танце посвящения. Хотя раньше я проигрывал Розмайн и в игральные карты и в каруту, я чувствую, что должен быть в состоянии победить её, если это будет гевиннен.

— Игнац, не хочешь ли ты сейчас посоревноваться со мной?

— Я бы сыграл, но…

Игнац поднял глаза и взглянул на Освальда. Игра в гевиннен требует много времени, и дни, когда все заняты, не подходят для игры. Из-за этого люди обычно играют в гевиннен зимой, когда снег слишком глубок, чтобы выходить на улицу. По этой же причине, я думаю, мужчины часто играют в гевиннен в дворянской академии во время зимнего периода общения.

— Освальд, мы не можем проиграть Древанхелю в гевиннен. Мне нужна практика, — я утверждал, что я впервые участвую в мужском общественном мероприятии, и не должен потерпеть неудачу.

Освальд задумался на мгновение, а затем согласился:

— Тогда только один матч.

— Игнац, иди и принеси фигуры. Алексис, вы с Освальдом подготовьте доску.

В случае с гевинненом, в основном, все используют свои личные фигуры. Многие из них, выполненные в форме рыцарей, представляют собой большую художественную ценность, поэтому рассматривать чужие фигуры — одно удовольствие.

Я привык видеть фигуры последователей, поэтому мне очень хочется увидеть, как они выглядят у других кандидатов в аубы.

Пока Игнац ходил за фигурами, Алексис, рыцарь сопровождения, и Освальд, мой главный слуга, готовили доску для игры в гевиннен. Доска представляет собой прямоугольник с довольно большим количеством магических камней, что делает ее очень роскошным и дорогим предметом. Поскольку гевиннен — игра, в которой фигурами манипулируют с помощью магии, естественно, что доска и фигуры также сделаны из волшебных камней.

— Давайте для начала обменяемся фигурами.

Игнац открыл коробку, принесённую из комнаты, и протянул ее мне. Я тоже открыл коробку, которую держал Освальд, и передал ее Игнацу. Первое, что нужно сделать, — проверить фигуры друг друга. Это нужно, чтобы проверить, не осталась ли в них магическая сила с предыдущей игры.

— Ну, проблем нет.

— Господин Вильфрид, мне кажется, у вас в этой фигуре еще осталось немного магии. Лучше проверить.

— Я думаю, что в ней на самом деле почти нет магической силы, но будем осторожнее.

Взяв пустой магический камень, я прислонил его к фигуре, на которую указал Игнац и полностью удалил остатки магии, после чего позволил Игнацу проверить фигуру еще раз. Когда все убеждаются, что фигуры свободны от остатков магической силы, их возвращают друг другу и расставляют на доске.

— Одного волшебного камня на сегодня достаточно, верно? — спросил Игнац.

Я кивнул, открывая крышку на короткой стороне доски. Под крышкой было пять волшебных камней, и я коснулся одного из них, наполнив магической силой. Сложность игры можно регулировать количеством используемых камней. Чем больше магической силы вложено, тем больше фигур можно использовать во время игры и тем разнообразнее атаки. Поэтому важно, чтобы оба игрока убедились, что только один магический камень наделен магической силой. После этого крышку нельзя открывать до тех пор, пока не будет определен победитель, иначе вы проиграете игру.

— Воспользуемся десятью фигурами, — сказал я Игнацу, доставая их из своей коробки.

Первой я достал фигуру сокровищ. Поскольку гевиннен — это соревнование по тому, кто первым захватит сокровища соперника, независимо от сложности игры и количества доступных фигур, на доске всегда должны находиться сокровища.

Что еще выбрать?

В игре со сложностью в один камень можно использовать лучников, мечников и копейщиков. В дополнение к сокровищам, мне следовало выбрать еще девять фигур. Брать только лучников или мечников не запрещается, но так как у каждой фигуры свой диапазон атаки, обычно выбирают несколько разных фигур.

Количество магической силы, используемой во время игры, регулируется с помощью камней. С увеличением объема магической силы, игра усложняется, так как атаку, защиту и скорость каждой фигуры каждый игрок регулирует самостоятельно. Также появляется возможность добавлять фигуры служащих, устанавливающих ловушки, и слуг, отвечающих за доставку зелий восстановления.

До сих пор я не увеличивал количество фигур, но когда мой отец играл с дядей, шансы дяди победить росли с увеличением числа фигур.

В итоге я взял 3 фигуры каждого вида: лучников, мечников и копейщиков — и расположил их на поле. После установки фигур мы позволяем магической силе перетечь к ним. Они начнут светиться, когда наполнятся магической силой. Время до заполнения мы используем, чтобы определиться с порядком атаки.

Я взял из коробки одного служащего и одного слугу, зажал их в ладонях каждой руки, и выставил кулаки перед Игнацем.

— Какую руку ты выбираешь?

— Левую, пожалуйста, господин Вильфрид.

Я раскрыл левую руку, и на ней оказался гражданский служащий. Игнац ходит первым.

Когда все фигуры стали ярко светиться, началась. Игнац помахал пальцем.

— Тогда я начинаю.

***

До собрания, устроенного господином Ортвином, я просил своих последователей каждый день быть моими противниками, чтобы практиковаться в гевиннен. Хотя я всегда выигрывал у Игнаца, я часто проигрывал Алексису, что немного обижало меня.

— Исидор, ты все принес? Освальд, мы готовы идти?

— Пожалуйста, подождите, пока прозвенит третий колокол. До комнаты для чаепития совсем недалеко.

Я неловко сидел, ожидая третьего колокола, а затем вышел из общежития вместе со своей свитой и направился в комнату для чаепитий Древанхеля. Это был первый раз, когда я посещал мужское светское мероприятие. Нервничая, я стоял перед дверью с цифрой три.

— Господин Вильфрид, я ждал вашего прибытия.

Когда мы вошли в комнату для чаепитий, господин Ортвин вышел вперед, чтобы поприветствовать меня. В комнате стояли две доски для игры в гевиннен. Оглядевшись, я увидел, что первыми прибыли господин Давид, в сине-зеленом плаще Линденталя, и господин Конрадин, в коричневом плаще Гауссбюттела. Теперь присутствовали все мужчины-кандидаты в аубы первого года обучения.

— Сегодня здесь нет старшекурсников

— Ну, они еще не закончили занятия, я думаю. Поскольку у них гораздо больше занятий, чем у нас, они не смогут участвовать до второй половины сезона общения. А пока я подумал, что мы, первокурсники, должны привыкнуть к атмосфере, поэтому я и организовал сегодняшнюю встречу.

Выслушав объяснения господина Ортвина, я кивнул в ответ: «Вот оно что». В отличие от Древанхеля, где было много кандидатов в аубы, я даже не знал, сколько занятий было у старшекурсников. Думаю, лучше всего собрать информацию о кандидатах в аубы, пока есть возможность.

— Когда мы перейдем на третий курс, мы все сможем ходить на охоту, верно? Я с нетерпением жду этого, — сказал господин Давид с улыбкой.

На первом курсе мы только получили свои штапы и научились вызывать ездовых зверей. Во время второго курса на практических занятиях мы научимся делать доспехи из магических камней и превращать штап в оружие. После этих занятий, начиная с третьего года обучения, как мне говорили, мужчины-кандидаты в аубы смогут брать на охоту своих рыцарей сопровождения. Похоже, господин Давид тоже хорошо осведомлен об этих вещах. Я кивнул головой в ответ на его слова.

— Когда закончатся занятия второго курса, я смогу попрактиковаться в охоте с рыцарями на своей собственной территории. Когда я вижу, что мои старшие братья участвуют, я хочу поскорее присоединиться к ним.

У господина Конрадина и остальных есть старшие братья, и то, что я услышал от них о кандидатах в аубы, было очень ценно, поскольку о том, как мужчины должны общаться друг с другом, мне в основном рассказывал только мой отец. Он также предупредил меня, что сейчас, после переворота, все может быть совсем по-другому, и что информации за последние годы было не так много. Хотя рыцари и предоставляют некоторую информацию, им трудно собирать сведения о кандидатах в аубы, так что я могу ее только собрать сам.

Если говорить о родственниках, то на самом деле есть ещё дядя, но мы с ним не настолько близки, чтобы говорить об этом.

Для меня дядя был существом, который давал мне кучу домашних заданий при каждой нашей встрече. Точнее говоря, он звал меня к себе только тогда, когда ему нужно было дать мне новое домашнее задание. Я почувствовал некоторое облегчение от того, что после пробуждения Розмайн мой дядя сосредоточился на ее образовании.

Мы обменялись информацией за чаем и продолжили играть в гевиннен. Сначала я играл против господина Ортвина, а господин Давид — против господина Конрадина.

Первое, с чего следует начать, это, естественно, изучить фигуры друг друга. Фигура сокровищ господина Ортвина была светло-коричневого цвета, а все остальные фигуры были красно-фиолетовыми.

— Они имеют тот же цвет, что и ваши волосы и глаза, господин Ортвин.

— Их заказал для меня мой отец. Я слышал, что много работы ушло на то, чтобы сделать их все одного цвета. Тогда фигуры господина Вильфрида...

— Тут сыграл роль не цвет моих глаз, а цвет моего сезона рождения.

— Какие прекрасные фигуры.

Мы вели светскую беседу, пока проверяли фигуры. До этого я как обычно прекрасно удалил всю магическую силу, так что проверка прошла без проблем.

— На этот раз, раз уж мы впервые играем друг против друга, давайте установим сложность в один магический камень.

— Так ты хочешь увеличить сложность в следующий раз? — спросил я с любопытством, и господин Ортвин кивнул, вводя свою магическую силу.

— Я думаю, что прежде чем старшекурсники начнут приглашать нас, следует достаточно тренироваться, чтобы иметь возможность играть на сложности двух камней. В конце концов, иногда некоторые старшеклассники любят провоцировать и спрашивать: «Вы никогда не повышали уровень сложности?..»

Ранее отец говорил, что на первых курсах, поскольку мы не привыкли к сжатию, будет достаточно уметь играть в гевиннен на сложности в один камень, но теперь, похоже, придётся увеличить сложность при тренировках в дальнейшем. К счастью, я узнал об этом сегодня. Когда я вернусь в общежитие, мне придется некоторое время усиленно тренироваться играть в гевиннен, иначе я могу почувствовать трудности во второй половине сезона общения.

Размышляя об этих вещах, я расставлял фигуры. Господин Ортвин, закончивший расставлять фигуры первым, достал фигуры служащего и слуги, зажал их в ладонях каждой руки и протянул кулак мне.

— Какую руку вы выберете, господин Вильфрид?

— Я возьму правую, пожалуйста.

Господин Ортвин раскрыл правую руку, и на его ладони оказался слуга. Первую атаку проводит господин Ортвин.

— Тогда я нападу первым.

Господин Ортвин положил две фигурки обратно в коробку, затем посмотрел на фигуры, что использовал я, сложил руки и задумался. Интересно, как господин Ортвин будет атаковать? Я также смотрел на фигуры, которые он расставил, и размышлял. Когда все фигуры засветились, господин Ортвин взмахнул пальцами, чтобы начать передвигать фигуры. Мечник и копейщик плавно воспарили и переместились на одну клетку вверх. Настала моя очередь.

Сначала никто из нас не делал ничего особенного. Я продумывал несколько ходов, мысленно передвигая фигуры.

— Господин Вильфрид использует стандартную стратегию.

— Мой отец сказал, что я недостаточно силен, чтобы делать что-то экзотическое, и что сначала я должен привыкнуть к основам. Он также отругал меня за то, что я слишком много внимания уделяю атаке, имея множество дыр в защите.

В первый раз, когда я практиковался в определении атаки, защиты и скорости каждой фигуры, я настолько сосредоточился на атаке, что пренебрег защитой, и в результате лучники отца сразу же победили меня с большого расстояния. Я отчаянно пытался уменьшить количество отцовских фигур, но по моему незнанию сокровища оказались захвачены.

Мой отец сказал, что с моим текущим уровнем потребуются годы практики, чтобы разработать умную тактику.

— Кстати, моя сестра очень заинтересовалась украшениями для волос Эренфеста, — произнёс господин Ортвин, одновременно управляя своей фигурой легким взмахом левой руки.

Я быстро взглянул на него, и мой взгляд тут же вернулся к доске. Обдумывая мой следующий ход, я ответил:

— Для меня большая честь, что я заинтересовал госпожу Адольфину.

Почему господин Ортвин заговорил об украшениях для волос на мужском светском мероприятии? Может быть, он хочет попросить меня подобрать украшения для волос госпожи Адольфины?

Думая о различных просьбах, с которыми ко мне обращались во время женских чаепитий, я не мог не смотреть на фигуры гевиннена. Честно говоря, я не очень хорошо разбираюсь в выборе аксессуаров. Из-за моей бабушки я хорошо знаю, что когда женщины задают вопросы, на самом деле они уже приняли решение и просто ищут согласия. Женщины часто разочаровываются, если чужой выбор не соответствует их внутреннему убеждению.

Господин Ортвин, нет. Ни за что не спешите. Выбор товаров для женщин — задача не из легких.

Но я решил держать язык за зубами, пока у господина Ортвина не будет каких-либо предложений или распоряжений по этому поводу, и сосредоточился на игре в гевиннен.

— Вы устали, господин Вильфрид? — после некоторого молчания господин Ортвин вгляделся в выражение моего лица и спросил.

Я не мог понять, почему он спрашивает, не устал ли я. Потому ли, что я погрузился в глубокую задумчивость, не сказав ни слова, и моя реакция оказалась неуместной?

— Нет, я просто сосредоточился на гевиннене, я не чувствую особой усталости. А что?

— Хоть это и редкая возможность, у вас, похоже, нет ни малейшего намерения продвигать новую тенденцию Эренфеста, что меня немного удивляет.

Верно… Получается, что это на самом деле было поводом для продвижения новых тенденций?

Но новая тенденция Эренфеста больше нравится женщинам, чем мужчинам. Разве могу я продвигать её сейчас? Я сам никогда не пользовался унишамом, да и не могу сказать, хороши ли новые аксессуары для волос или плохи. Я бы хотел оставить все это Розмайн.

— Ну, это потому, что теперь, когда Розмайн вернулась в Эренфест и не находится в дворянской академии, я, мужчина, был приглашен на множество женских чаепитий, где мне приходилось говорить одно и то же миллион раз. Хотелось бы, чтобы Розмайн вернулась поскорее.

— Это правда, что для мужчины может быть утомительно присутствовать на женском чаепитии в одиночку. Иногда мне приходится посещать чаепития, которые моя сестра устраивает со своими подругами, и это очень утомляет.

Господин Ортвин, казалось, был в том же настроении, что и я, в его тоне сквозила легкая скука. Хотя Розмайн еще ни разу не заставляла меня сопровождать ее на светские мероприятия, одна только мысль, что меня поведут на чаепитие с госпожой Эглантиной или госпожой Ханнелорой, утомляет.

— Я был у бабушки на чаепитиях и думал, что немного привык к подобному, но темы и атмосфера все-таки сильно отличаются от мужского общения… Аксессуары для волос не упоминаются во время мужских светских мероприятий, и это позволяет мне расслабиться, — многозначительно пробормотал я, подразумевая, что даже если бы он спросил об украшении для волос, я бы не знал, как ответить, поскольку никогда не носил его.

Господин Ортвин тихонько рассмеялся, забавляясь. В его улыбке было довольно много сочувствия

— Моя сестра недавно попросила меня выбрать для нее магические камни. Она сказала, что я должен буду подарить ожерелье из магических камней девушке, на которой женюсь, и что я должен буду помогать подбирать ткань для пошива костюма, так что мне нужно набраться опыта. Тем не менее, я думаю, что все они выглядит одинаково.

Я понимаю!..

— Они всегда предлагают несколько вариантов на выбор, но разница между ними настолько мала, что я ее вообще не вижу. В конце концов, я просто думаю, что каждый из вариантов подходит. Я просто не понимаю критериев выбора женщин.

Даже когда я слышал их объяснения о том, что тут цвет немного отличается и потому он не подходит к наряду, я все равно оставался в замешательстве. Раз вы сразу знали, что он не подойдет, с самого начала не следовало рассматривать этот вариант. Но я осмеливался так ответить только в своих мыслях, потому что если бы я сказал это вслух, наставления моей бабушки стали бы невыносимыми. Когда я поделился своим опытом, господин Ортвин энергично кивнул с выражением глубокого сочувствия.

Друг!

— Кажется, мы с тобой можем стать очень хорошими друзьями, могу я называть тебя просто Вильфрид?

Господин Ортвин усмехнулся и передвинул фигуры. У меня на уме была та же мысль.

— Да, с удовольствием. Тогда могу ли я также обращаться к вам просто Ортвин?

— Ну, нет проблем. И тебе нужно перестать быть таким формальным в своей речи.

В конце концов, другая сторона всё же была кандидатом в аубы крупного герцогства, так что я все равно сначала спросил разрешения, и Ортвин с готовностью кивнул.

Ортвин?.. Всё правильно?

Так у меня появился первый друг в дворянской академии, чему я был несказанно рад.

«Конечно же, мужчины должны участвовать в мужских светских мероприятиях»

Хотя я проиграл игру в гевиннен, я нашел новых друзей и мысленно поставил себе цель победить Ортвина в следующей игре, так что я был в очень счастливом настроении. Далее я планирую больше участвовать в светских мероприятиях для мужчин и меньше в женских чаепитиях. В следующем году Шарлотта тоже пойдет в академию. Если две мои сестры будут приглашены на чаепитие и я буду вынужден пойти на него, моя жизнь ужасно омрачится. Отныне я хочу потихоньку отходить от женских чаепитий и решительно откажусь от приглашений в следующем году.

Отличный план...

Однако план, который я наметил, был идеальным лишь на очень короткое время. Вскоре после официального начала сезона общения меня попросили дворяне других герцогств и мое собственное герцогство: «Пожалуйста, не только посещайте мужские светские мероприятия, но как кандидат в аубы, пригласите кандидатов других герцогств на чаепитие». Но я боюсь, что после того, как оно состоится, мне ещё долго придётся ходить на чаепития. Я не справлюсь с этим сам.

Мало того, периодически приходили письма от королевской семьи и крупных герцогств с вопросом: «Когда вернется Розмайн?»

— Отец, пожалуйста, верните Розмайн в дворянскую академию как можно скорее!

— Мне жаль, Фердинанд сказал, что она не сможет вернуться, пока не начнется состязание герцогств. У тебя будут неприятности, если она создаст ещё большие проблемы, не так ли?

Сначала я мог понять такой ответ моего отца. Я очень не хотел, чтобы Розмайн снова становилось источником бед. Поскольку и мой отец, и мой дядя считали, что лучше вернуть ее к моменту начала состязания герцогств, я согласился с этим, потому что это позволит уменьшить количество возможных неприятностей. Однако когда принц Анастасий пришёл на мужское светское мероприятие, которое я посещал, и во время игры в гевиннен все время спрашивал меня о времени возвращения Розмайн, я тут же изменил свое мнение. Лучше бы я потратил свое время на составление отчета о неприятностях, которые причинила Розмайн, чем на вопросы королевской семьи.

— Отец, именно потому, что Розмайн здесь нет, ситуация очень серьезная. Пожалуйста, скажите мне хотя бы точное время, когда она вернётся!

Моя сестра, Розмайн, является головной болью как в Академии, так и вне её. И вскоре она вернется сюда.

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, главы «Начало сезона общения»-«Чаепитие со всеми герцогствами»)

***

— Юстокс, Трауготт теперь в твоих руках.

С этими словами мама доверила меня дяде, я чувствовал себя униженным и оскорбленным и хотел как можно скорее уехать домой. Я почувствовал облегчение, когда смог сделать это после семейного собрания. Хотя среди дворян было дурным тоном уходить с должности члена свиты герцогской четы, меня раздражали нотации, которые я из-за этого на протяжении нескольких дней получал.

Мой дед предвзято относится к госпоже Розмайн только потому, что она его единственная внучка, не так ли?

Хорошо известно, что мой дед, господин Бонифаций, любит свою единственную внучку, госпожу Розмайн, больше остальных внуков. Но я думаю, что он слишком сильно любит ее, и это повлияло на его суждения.

— Как ты смеешь презирать Розмайн? Это неприемлемо! Независимо от того, насколько ты глуп, ты должен понимать, насколько её статус выше!

Несмотря на то, что говорил дедушка, госпожа Розмайн была наименее чистокровной из всех кандидатов в аубы, и это очевидный факт, который нельзя изменить. Ей было далеко до господина Вильфрида или госпожи Шарлотты, родных детей ауба. По правде говоря, даже некоторые высшие дворяне имеют происхождение лучше.

Я и госпожа Розмайн внуки одного деда. Если же смотреть по материнской линии, то госпожа Розмайн — дворянка Лейзеганга, а я член побочной линии семьи ауба. Моё происхождение всё же более благородно, чем ее. Нет никаких причин думать, что она выше меня.

Причиной недовольства послужило не только это. Дед был в ярости от того, что я хотел войти в свиту госпожи Розмайн только ради изучения метода сжатия магической силы. А ещё больше он возмутился тому, что я не подчинился указаниям госпожи Розмайн во время диттера. Дед кричал, что мой брак с Ангеликой должен быть аннулирован.

Но была ли необходимость так злиться?

Бабушка Рихарда говорила: «Неважно, по какой причине ты стал последователем, если ты хорошо служишь своему господину, проблем не будет». Так что это не важно, что моей причиной было желание изучить метод сжатия. Если бы не это желание, я бы стал рыцарем господина Вильфрида. Мне пришлось защищать госпожу, которая теряет сознание при малейшем прикосновении снежка. Честно говоря, меня не радует такая хлопотная работа. Более того, большинство светских мероприятий для дворянок  — это чаепития, работа эскорта на которых заключается в том, чтобы стоять в стороне. Это попросту скучно. Гораздо веселее быть рыцарем кандидата в аубы того же пола, вместе ходить на охоту и играть в гевиннен с господином.

Чтобы научиться методу сжатия, я служил худшей из господ и рабски трудился до сих пор...

При вмешательстве госпожи Розмайн в диттер было очевидно, что она моя госпожа, и тогда мое отношение, возможно, действительно было несколько неуважительным, но я не мог сдержать свой гнев. Что может знать о диттере маленький ребенок, который падает в обморок, когда в него попадает снежок? Я был так зол от того, что нам запретили атаковать во время диттера.

Кроме того, брачный контракт с Ангеликой был лишь решением моего деда, хотевшего, чтобы его любимая ученица вышла замуж за члена его семьи. Дело было не в том, что я хотел жениться на ней... Ангелика сильна как рыцарь, но она все еще всего лишь средняя дворянка, которая плохо учится и не подходит для посещения светских мероприятий. Так что я никогда не считал, что она годится мне в жены. Возможно, это беспокоит Ангелику, которая вот-вот закончит школу, и ее родственников, но даже если помолвка будет расторгнута, это особо не побеспокоит меня.

Мой дед, принадлежавший к семье ауба, был в ярости, а мои родители очень критиковали меня, но я был доволен тем, как все сложилось. Наконец-то я был свободен. Хотя Хартмут пугал меня до смерти, к счастью, госпожа Розмайн дала мне то, чего я хотел. Не знаю, назвать ли ее добросердечной или просто наивной. Она обещала научить меня методу сжатия магической силы, который я всегда хотел знать, и попросила меня уйти в отставку, а не уволила. Она даже помогла остановить мою бабушку, которая была в ярости, и не причинила особого вреда моей благородной репутации.

Что бы ни говорили моя ворчливая бабушка и родители, я уже уволился и больше не являюсь её последователем.

Мне больше не нужно звать своей госпожой маленькую девочку, которая настолько слаба, что ей приходится носить магические инструменты, чтобы ходить, и настолько юна внешне, что над ней смеются другие дворяне. Мне больше не нужно сотрудничать с этой тиранической девчонкой, которая постоянно доставляет неприятности. Она каждый день ходила в библиотеку, не обращая внимания на то, как сильно эти походы нагружали рыцарей сопровождения и то, что госпоже Соланж приходилось каждый день иметь дело с кандидатом в аубы, хотя она могла просто приказать слугам принести ей книги.

Я действительно почувствовал, что «принял плохое решение», когда меня ругали на семейном собрании. Но я имел в виду службу госпоже Розмайн, а не свою отставку.

Теперь я свободен...

Нет, это не истинная свобода. Ведь до конца зимы мой дядя Юстокс будет сопровождать меня в дворянской академии в качестве слуги. Он был назначен моими родственниками, чтобы присматривать за мной.

— Несмотря на приказ семьи, я все еще тысячу раз не желаю быть слугой такого некомпетентного племянника.

Я был взбешен, услышав, что он назвал меня некомпетентным. Однажды я узнал, что мой дядя не смог состоять в свите госпожи Георгины, потому что был слишком поглощен собственными интересами и не мог хорошо служить, так что по приказу бывшего ауба его отправили служить господину Фердинанду, которым пренебрегала госпожа Вероника.

Но, учитывая недавнее восклицание моей бабушки «позвольте мне стать слугой Трауготта и полностью перевоспитать его!», я был рад, что именно дядя был приставлен ко мне, хоть он и не очень компетентен. По крайней мере, господин Фердинанд не отстранил его от должности, а это означало, что у него все еще есть какие-то базовые навыки слуги.

Пока я приходил к такому выводу, господин Карстед достал письмо и протянул его моему дяде.

— Я получил согласие господина Фердинанда, он сказал, что так будет лучше, и что он готов вас одолжить.

Прочитав письмо-согласие, дядя кивнул головой, а затем без предисловий ответил:

— Понятно. Тогда пойдемте.

Похоже, что дядя очень послушен приказам своего хозяина. Тогда ему не составит труда стать моим слугой. Я думаю, что это довольно хорошо.

— Мама, пожалуйста, иди и останься с отцом. Его здоровье снова ухудшается, не так ли?

— Трауготт, ты сам виноват во всех своих неприятностях. Когда ты попадешь в дворянскую академию, ты должен хорошенько подумать о том, в каком ты положении, ты понимаешь?

Под пристальным взглядом матери я вошел в круг перемещения вместе с дядей. Когда я вернусь в академию, это будет мое личное дело. Вот о чём я действительно думал в этот момент.

— Тогда я пойду в общий зал.

— О чем ты говоришь? Иди сюда.

Сразу после возвращения в академию я планировал пройти в зал и подождать, пока будут закончены приготовления в моей комнате, но дядя схватил меня за воротник и потащил в комнату. Он же не собирается читать мне нотации? Я напрягся, но дядя указал на груду деревянных ящиков, которые принесли в комнату, и сказал:

— Поторопись и разбери вещи.

— О? Я должен собирать вещи? Разве это не твоя работа как слуги?

— Если ты быстро не соберешь вещи, я не смогу помочь тебе одеться и выполнить свою работу. Так что поторопись.

Это было необъяснимо. Разве распаковка вещей не входила в обязанности моего дяди?

— Юстокс, ты...

— Зови меня дядя. Я здесь как твой слуга не потому, что подписал с тобой договор хозяина и слуги, а только из-за того, что такое решение было принято на семейном собрании, и мой господин с ним согласился. Помни, ты мне не господин.

— Что, что ты сказал?..

Мы и правда не подписывали договор хозяина и слуги, но раз он в качестве слуги пришел со мной в дворянскую академию, его господином должен был стать я. Я вообще ничего не понимаю.

— Мой хозяин, господин Фердинанд, поручил мне собирать информацию в дворянской академии, следить за тем, что происходит внутри академии, а также обучать гражданских служащих. Быть твоим слугой — наименее важная из этих задач, поэтому я буду делать это, когда у меня будет время. Сейчас я занят, не беспокой меня.

После того, как мой дядя закончил говорить, он начал распаковывать свой багаж вместо моего.

— Что?! Но после прихода в дворянскую академию, твой господин — только я...

— Когда и где бы я ни был, я всегда буду подчиняться только господину Фердинанду. Ты забыл, что принимаешь наказание, назначенное семьёй? Ты действительно наивен. Но каким бы некомпетентным ты ни был, ты должен понимать такую простую истину. Как же с тобой хлопотно.

Мой дядя действительно распаковал только свой собственный багаж, а затем сел за мой стол и занялся просмотром информации. Он мог помочь мне с моими вещами хотя бы после того, как закончил со своими...

— Дядя, раз уж ты закончил распаковывать свой багаж, вот мой...

— Это всего лишь небольшой багаж, разве ты ещё не закончил? Я собираюсь сделать обход общежития, так что займись чем-нибудь хотя бы до моего возвращения.

Дядя посмотрел на меня полным презрения взглядом, собрал свои бумаги и вышел из комнаты. В этот момент я понял, что дядя действительно не собирается помогать мне распаковывать вещи. Студентам разрешалось приводить в дворянскую академию только одного слугу, и теперь, поскольку мне назначили дядю, я больше не мог жить своей обычной жизнью как дворянин.

Это наказание, которое назначили мне?

Я стиснул зубы и принялся за работу. Прошло совсем немного времени до того, как вернулся мой дядя.

— Ты всё еще распаковываешь вещи?

Он оглядел комнату и снова сел за мой стол, чтобы писать. Он выглядел совсем как государственный служащий.

Я не знаю, что он делал, но это в любом случае неприлично.

Если подумать, я почти ничего не знаю о своем дяде. Я помню только, как мои мама и бабушка с недоумением говорили: «Юстокс очень любит находить бесполезную информацию…» Но я не часто встречался с ним лично.

— Хм? Ордоннанц?

Увидев влетевшую в комнату белую птицу, я протянул руку, чтобы она остановилась. Однако ордоннанц перепрыгнул через меня и приземлился перед моим дядей:

— Господин Юстокс, это Корнелиус, я только что вернулся в дворянскую академию. Госпожа Розмайн также скоро прибудет.

Ордоннанц повторил это три раза, а затем снова превратился в желтый магический камень. Дядя ответил:

— Понял, мы подойдем и поприветствуем вас.

Затем он положил ручку.

— Мы должны отправиться приветствовать госпожу Розмайн. Ты так и не распаковал вещи? Действительно ли ты сын моей сестры?.. Хотя, в конце концов, каков отец, таков и сын.

— Что ты сказал, дядя?!..

— Я сказал тебе поторопиться и привести себя в порядок.

Закончив говорить, дядя начал распаковывать оставшиеся сумки. Видя, как он сделал это за пару минут, я жалел, что Юстокс не помог мне раньше. Я был рыцарем-учеником, не получившим образования слуги, и мой дядя требовал от меня слишком многого.

— Трауготт, пойдем.

— Куда?..

— Ты вообще никого не слушаешь. Разве я только что не сказал, что госпожа Розмайн возвращается в академию и я хочу поприветствовать её?

Дядя посмотрел на меня с презрением, и я не мог не рассердиться.

— Почему мой слуга должен идти и здороваться?

— У меня есть работа, о которой меня попросил господин Фердинанд. Кроме того, ты должен извиниться перед госпожой Розмайн. Ты не понимаешь, что натворил даже после того, как тебя так сильно отругали на семейном собрании, верно?

«Я не думаю, что что-то, что я сделал, настолько серьезно...» — думал я про себя, но я промолчал, опасаясь, что если скажу это вслух и мой дядя об этом доложит, то придется созывать еще одно собрание после окончания занятий в дворянской академии. Я думаю, что лучше было бы извиниться перед госпожой Розмайн, чтобы избежать нотаций.

— Мы давно не виделись, юная леди Розмайн

Мой дядя начал говорить, прежде чем я успел открыть рот. Я был уверен, она удивлена тому, что к ней подошёл мой слуга, не будучи представленным. Однако вместо этого госпожа Розмайн с улыбкой приняла его приветствие.

— Я слышала много лестных слов о тебе от компании «Планте́н». Благодаря твоей работе они пережили два года моего сна без особых проблем. Юстокс, я очень признательна тебе и надеюсь, что ты и дальше продолжишь нас поддерживать.

Благодаря моему дяде?..

Я был удивлен, узнав, что мой дядя был знаком с госпожой Розмайн, хотя даже я редко видел его и не знал, чем он занимается. Оглядываясь назад, это можно было предсказать по тому, что господин Фердинанд был опекуном госпожи Розмайн. Однако я не ожидал, что она будет так близко общаться с последователем своего опекуна.

Какую работу до сих пор выполнял мой дядя?..

Раньше, основываясь на жалобах бабушки и матери на него, я всегда считал его некомпетентным, разве это неправда?

— Ай!

Когда я погрузился в свои мысли, внезапная резкая боль пронзила мой бок. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это мой дядя сильно ударил меня локтем в бок живота. Как бы мне ни хотелось крикнуть «Что ты делаешь?!», — мне было слишком больно, чтобы издать хоть звук. Мне потребовалось все мои силы, чтобы удержаться от слёз и не опозориться.

— Трауготт, разве тебе нечего сказать юной леди? Почему ты всё ещё мнёшься?

Устрашающий низкий голос и ледяной взгляд заставили меня затаить дыхание. Я чувствовал яростный гнев дяди и не смел сопротивляться, поэтому стиснул зубы и встал на колени перед госпожой Розмайн.

— Госпожа Розмайн, моё поверхностное мышление привело к тому, что я был очень груб с вами. Мне искренне жаль. Я прошу прощения от всего сердца.

«...Все в порядке, не так ли?» — подумал я про себя, но увидел, что глаза моего дяди стали еще холоднее. Он сказал госпоже Розмайн, что ей не стоит принимать мои извинения, а затем стал игнорировать меня. Обсуждая с госпожой Розмайн вопросы образования гражданских служащих, он вошел в общий зал. Я превратился в часть декора.

В зале все студенты собрались, чтобы приветствовать госпожу Розмайн. Так как я больше не являлся её последователем, я уже хотел уйти, но мой дядя снова ударил меня в живот туда же, куда уже бил.

— Оооох...

— Куда ты идешь? Ты не должен покидать меня, пока я не закончу разговор с госпожой. Пора бы тебе ясно осознать свою ситуацию.

Дядя говорил это тихо, чтобы никто другой не мог его услышать. На половине фразы раздался голос госпожи Розмайн. Но звала она не меня, а моего дядю.

— У нас нет смотрителя общежития, на которого можно было бы положиться. Поэтому не мог бы ты дать мне совет как служащий господина Фердинанда, а не как слуга Трауготта.

«Служащий Фердинанда»? Не слуга?

В отличие от меня они оба, казалось, четко понимали, что это значит. Затем он начал расспрашивать окружающих его студентов о текущей ситуации, а затем стал давать четкие указания одно за другим. У меня отпала челюсть, когда я увидел, что мой дядя вовсе не такой некомпетентный, каким я его считал.

Пока я осмысливал это, дядя сказал, что завтра он будет не со мной.

— Сегодня я буду сопровождать госпожу Розмайн на чаепитие с королевской семьёй. В это время мама будет вместо меня. Мне нужно сделать приготовления, так что можешь идти в зал.

— Ох… хорошо…

Они уже все решили, и чтобы я ни сказал, ничего не изменится. Я кивнул головой. Моя бабушка явно будет поучать меня гораздо больше, чем дядя, ставящий работу на первое место, но я был уверен, что она хорошо справится с ролью слуги. Я выдохнул с некоторым облегчением.

Итак, я направился в зал общения, так как пришло время решить, как мы будет дейстовать состязании герцогств. Хотя говорилось, что это обсуждение будет сосредоточено на последователях господина Вильфрида, на самом деле именно слова Корнелиуса и Леоноры в вопросах диттера имели больший вес.

В то время, когда госпожа Розмайн была в герцогстве, у нас было еще одно сражение в диттер с Дункельфельгером, которое закончилось полным провалом. Поэтому все обратили внимание на указания, данные госпожой Розмайн во время первого сражения, а также на рыцарей сопровождения, которые продемонстрировали свои навыки в то время. С помощью собранной Леонорой информации о типичном поведении зверей и качествах наших рыцарей-учеников, был заново сформирован план сражения, при этом неоднократно подчеркивалась важность командной работы. Во время диттера мне несколько раз говорили: «Перестань мешать команде», так что я чувствовал себя довольно униженно. Даже когда я стал утверждать, что в скоростном диттере атакующая мощь важнее командной работы, все только возмутились: «Неужели вы не понимаете, насколько важна командная работа?» Это первый раз, когда меня игнорировали до такой степени.

— О?.. Кто это?

В этот момент в функциональную комнату неожиданно вошла незнакомая женщина. Она была немного толще моей матери, но выглядела очень похоже. Я сразу понял, кто она. Это был мой дядя.

...Дядя, что ты делаешь?

Только что он сказал, что собирается готовиться к чаепитию, но кто бы мог подумать, что он нарядится женщиной! Я посмотрел в сторону бабушки, у которой явно должен был быть способ остановить дядю, и увидел, что она скривила лицо от отвращения, но похоже она не собиралась это останавливать.

Бабушка уже знала об этом?!

Я открыл рот, чувствуя себя так, будто меня предали. В этот момент мой дядя подошел к госпоже Розмайн и опустился на колени. Госпожа Розмайн выглядела удивленной, очевидно, она впервые увидела его в таком наряде.

Госпожа Розмайн, пожалуйста. Пожалуйста, отругайте моего дядю и скажите ему, чтобы он немедленно переоделся!

Однако моя печальная молитва не была услышана — госпожа Розмайн повернула голову и спросила:

— Ты можешь изменять свой голос… Юстокс?

Это действительно нормально?! Она собирается ходить с ним повсюду?!

Я не понимаю, как у госпожи Розмайн хватает терпения, чтобы так легко смириться с этим и принять как должное. Хартмут даже сказал с задумчивым выражением лица:

— Я тоже должен овладеть этим навыком?

...Как гражданскому служащему могут понадобиться такие навыки!

Студенты в общежитии сочувственно смотрели на меня, когда мой дядя использовал имя моей матери в качестве псевдонима. Он остался глух ко всем моим возмущениям. Если это было мое наказание от семьи, то оно было слишком жестоким.

— Бабушка, это мое наказание? — спросил я у бабушки, когда вернулся в свою комнату после того, как увидел, что дядя ушел.

— Да. Так, что ты должен страдать молча, — это твое наказание. На самом деле, я предложила отправить вас в храм, но юная леди возразила. Затем юный господин Фердинанд обратился ко мне, сказав, что хочет отправить Юстокса в дворянскую академию и просит моей помощи.

Я вздрогнул, услышав, что отставка с поста последователя настолько серьезна, что может лишить меня статуса дворянина. Я не думал, что все так серьезно.

— Я бы не хотела, чтобы Юстокс в таком обличье был рядом с моей госпожой. Но поскольку это была просьба господина Сильвестра и юного господина Фердинанда, и госпожа Розмайн согласилась, я ничего не могла с этим поделать. Это наказание и для меня, так что я вынуждена терпеть эту ситуацию.

— Наказание для бабушки?..

— Потому что именно я рекомендовала тебя в свиту госпожи.

Бабушка ссутулила плечи и покачала головой. Я вспомнил разговор, который состоялся с моей бабушкой в то время. Госпожа Розмайн все еще спала в Юреве, а господин Вильфрид спросил меня, не хочу ли я стать его рыцарем сопровождения.

— Трауготт, будешь ли ты рыцарем господина Вильфрида или дождешься пробуждения госпожи Розмайн?

— Я буду ждать, моя бабушка. Поскольку я хочу научиться методу сжатия магической силы, я надеюсь, что ты порекомендуешь меня в качестве рыцаря сопровождения госпоже Розмайн, когда она пробудится.

У меня не было другого выбора, кроме как сказать, что я хочу стать рыцарем госпожи Розмайн, потому что рыцари господина Вильфрида не смогли бы изучить метод сжатия магической силы. Как только Корнелиус и Ангелика начали сжимать свою магическую силу, она стала расти с умопомрачительной скоростью. Изначально они были не сильнее меня, но теперь я далеко позади. Это невыносимое унижение.

— Госпожа будет спать еще год или больше, и желающих так долго ждать не так много. Трауготт, пусть твоя цель — метод сжатия магической силы, но ты искренне готов служить ей, не так ли? Если это так, я порекомендую тебя.

Тогда я согласился со словами бабушки, но в душе добавил: «Я буду служить ей добросовестно, пока не научусь методу сжатия». Моя бабушка была слугой герцогской четы и всегда служила разным господам в зависимости от ситуации. Тогда я буду делать тоже самое. После достижения цели я могу просто сменить господина.

«Разве моя бабушка не служила разным людям? Почему меня так критикуют за отставку?» — подумал я про себя, но глядя на изможденную бабушку, я не мог больше задавать никаких вопросов, поэтому просто промолчал.

— Я должен быстро написать свой отчет… Трауготт, пройдем со мной в комнату.

Как только мой дядя, ушедший с госпожой Розмайн, вернулся в общежитие, он попросил меня присоединиться к нему в его комнате. Я все еще обсуждал вопрос о состязании герцогств, но я не успел сказать дяде об этом. Все уговаривали меня пойти в комнату, говоря: «Тебе лучше поторопиться и не отставать, верно?»

Из-за общественных мероприятий и предстоящего состязания герцогств у всех было бесчисленное множество дел, но дядя смог быстро и правильно распределить их, так что всего за два дня он заручился поддержкой студентов. Будучи студентом, я теперь подчинялся своему дяде в общежитии. Я сказал себе: «Это наказание», — и вернулся в свою комнату.

— Что я могу сделать для тебя, дядя?

Я неохотно окликнул дядю, который снимал головной убор. Он не оглянулся и кокетливо сказал:

— У меня мало времени, так что ты можешь помочь мне раздеться.

— Я сделаю это, но, пожалуйста, не одевайся так больше. И перестань говорить... женским голосом.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мою работу. Мне нужно было переодеться женщиной, чтобы узнать, о чем королевская семья и Классенберг говорили с юной леди, но это оказалось полезнее, чем я думал. Господин Фердинанд будет очень доволен.

Он на самом деле предложил  дяде переодеться в женщину... У господина Фердинанда что-то не так с головой?

Это определенно ненормально — сохранять такого последователя. Мой дядя спросил меня, есть ли у него еще украшения на голове, и я осмотрел его каштановые волосы, которые напоминали волосы моей матери.

— Опять же, хорошо, что у тебя есть полный комплект женской одежды для слуг.

— Я посмотрел на одежду моей матери и сестры и сшил ее, чтобы имитировать их внешний вид, но это не настоящая одежда слуги. У тебя, как я вижу, даже зрение не очень хорошее.

Хотя я не могу этого заметить, похоже, что детали отличаются. Дядя сказал, что пока издалека они выглядят похожими, все будет хорошо. Но из этого диалога я, похоже, узнал еще более поразительную правду.

— Когда ты говорил «сшить», ты имел в виду своими собственными… руками?

— Конечно. Это костюм для переодевания в женщину и он должен быть таким, чтобы я мог надеть его сам, так что у меня не было возможности рассчитывать на чью-то помощь.

Нет, подробности не важны. Прежде всего меня удивляет, что мой дядя умеет шить!

Сколько себя он посвятил женской одежде? От одной мысли об этом у меня разболелась голова. Дядя щелчком снял парик, затем развязал тонкий шнур на шее и снял украшения, прикрывающие пуговицы на груди.

— Я сделал это платье только очень похожим внешне, но я могу надевать и снимать его сам, а также прятать внутри много нужного… как ты видишь

— Пожалуйста, не задирай платье! Я не хочу этого видеть!

Затем я помог дяде развязать шнуры на платье и сложил вещи в ящик. Во время этой помощи моё мнение о себе как о рыцаре-ученике, казалось, давало трещину.

Однако, на удивление, все в общежитии отнеслись к женскому обличью дяди с пониманием. Возможно, они решили не сталкиваться с этим, раз это не имеет к ним отношения. В то же время по общежитию распространился слух, что дядя очень пренебрежительно ко мне относится, так что люди смотрели на меня с некоторым сочувствием. В конце концов, слуга, который должен был заботиться о моей повседневной жизни, теперь делал все, что хотел, и не принимал от меня никаких приказов. В этом плане я, вероятно, был в худшем положении, чем низшие дворяне.

Однако, немного успокоившись и посмотрев на ситуацию в общежитии со стороны дяди, я понял, что центральными фигурами, отвечающими за студентов, были последователи госпожи Розмайн. В будущем доминирующей силой будет уже не господин Вильфрид, а госпожа Розмайн, верно?

И раньше одной из этих фигур был я...

Теперь я пожалел о том, что подал в отставку, и тогда мне пришла в голову хорошая идея, которая могла бы положить конец этой жалкой жизни. Я был наказан за то, что отказался от должности рыцаря сопровождения госпожи Розмайн. Тогда, если я хочу держать дядю подальше от себя, мне следует просто вернуться в свиту госпожи Розмайн. Это, несомненно, умерит гнев деда и семьи, и такому жестокому наказанию придет конец, верно?

Я вернулся в свою комнату и сказал дяде:

— Я решил искренне извиниться перед госпожой Розмайн и вернуться, чтобы стать ее рыцарем. Дядя несколько раз моргнул, а затем издал хриплый смешок.

— Госпожа уже давно списала тебя со счетов, какую чушь ты только что сказал… Это уже за гранью глупости.

— Что?! Но...

Госпожа Розмайн великодушна и наивна. Нужно просто притвориться, что пролил несколько слез, и вести себя задумчиво, и она наверняка простит меня, верно?

Хотя я не сказал этого вслух, дядя, казалось, все равно понял мои мысли. В следующий момент у меня в груди возникла резкая боль, и я несколько секунд не мог дышать. Когда я наконец смог выдохнуть, меня схватили за горло и повалили на землю.

— Ууу... ух...!

То, что я был прижат к земле и не мог дать отпор своему дяде, который даже не был рыцарем, разрушил мою самооценку как рыцаря-ученика.

— Госпожа Розмайн уже порвала с вами все связи. Я слышал, что она просила мать не рассматривать возможность отправить тебя в храм в качестве наказания, потому что она не хотела видеть тебя рядом и не хотела тратить на тебя свое время. В глазах госпожи ты даже менее ценен, чем сироты храма.

Как это возможно...

Когда я услышал, как бабушка сказала, что госпожа Розмайн была против отправки меня в храм, я подумал про себя: «Она действительно мягкосердечная». Но неужели я ошибся? Нет, этого не может быть.

Как раз перед тем, как я собирался потерять сознание, дядя немного ослабил хватку на моей шее, и я смог вздохнуть. Но он не убрал руку, все еще способную убить меня в одно мгновение, и ошеломленно посмотрел на меня сверху вниз.

— Тебя так сильно ругали на семейном собрании, а ты до сих пор ничего не понял? Ты сказал, что сам подаешь в отставку, но факт твоего увольнения хорошо известен. Матушка и господин Карстед сообщат об этом, и я уверен, что это дойдет до ушей герцога и его жены.

— Ну и что? Я хочу стать капитаном рыцарей, никому не служа, как мой дед. Госпожа Розмайн также поняла мои ожидания.

Выслушав мое заявление, дядя на мгновение мрачно посмотрел на меня, а затем уголки его рта дернулись в усмешке.

— Только кандидаты в аубы могут стать капитаном рыцарей, никому не служа. Ты лишь высший дворянин, и подобное тебе недоступно.

— Ты говоришь глупость... Госпожа Розмайн, она...

— Действительно ли юная леди сказала, что у тебя есть способ стать капитаном рыцарей? Разве она просто не подтвердила тебе, что поняла твои желания?

На мгновение мне показалось, что моя кровь застыла. Мой дядя был прав, госпожа Розмайн просто сказала: «Я понимаю твою позицию». Если подумать, мне кажется, она также сказала что-то вроде: «Тебе трудно будет стать капитаном рыцарей, не так ли?» В то время я интерпретировал это как то, что я недостаточно силен, но на самом деле она имела в виду мой статус?

— Твои шансы стать капитаном рыцарей были уничтожены твоими собственными действиями. Ты ничем не отличаешься от господина Вильфрида, который проник в Белую Башню. Поторопись и осознай, что твой грех — это невежество. У твоего отца нет никаких больших талантов, кроме как хвастаться тем, что он из побочной ветви рода аубов, и ты, очевидно, находишься под его влиянием. Но в глазах окружающих вы просто высшие дворяне. Поскольку нельзя допустить, чтобы ты всех опозорил, семья не позволит тебе отправиться в другие герцогства. Так что твоя судьба заключается в том, чтобы быть простым рыцарем в Эренфесте.

Слова моего дяди стерли мое представление о будущем, которое вот-вот сгинет во тьме. Я отчаянно боролся, пытаясь защитить свое будущее. Поскольку я не мог быть капитаном рыцарем без хозяина, мне нужно было просто найти кого-нибудь ещё, чтобы служить. Моя бабушка тоже меняла господ в зависимости от ситуации.

— Нет, ты не прав. У меня еще есть шанс стать капитаном рыцарей. Я просто буду служить кому-то другому как моя бабушка...

— Не смеши меня.

Глаза дяди остекленели, и он надавил на руку, которая сжимала мою шею. Я чувствовал, что дядя действительно хочет меня убить, и затаил дыхание.

— Моя мать — представительница побочной ветви герцогской семьи, поклявшаяся в верности Эренфесту, и она никогда не выбирала господ по собственной воле. Она всегда служила по приказу ауба Эренфеста тем кандидатам в аубы, которым было нелегко найти последователей. Я не позволю тебе оскорблять ее образ жизни.

Я никогда не знал об этом… Нет, я слышал, но не понимал значения.

Я пытался говорить, но не мог издать ни звука и не мог дышать. Слезы навернулись мне на глаза, и мой разум начал затуманиваться, но дядя не отпускал меня.

— Если ты и дальше будешь так глуп и не раскаешься, то в следующий раз я действительно отправлю тебя подниматься по высокой лестнице.

Мой дядя фыркнул, и когда он отпустил меня, мое сознание погрузилось в темноту.

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, главы «Начало сезона общения»-«Юстокс и подготовка к состязанию герцогств»)

***

В день возвращения Розмайн Юстокс прибыл в дворянскую академию качестве нового слуги Трауготта. Под его руководством все эти до ужаса раздражающие мероприятия, от пребывания на которых не было никакого толка и мне хотелось просто схватиться за голову и кричать, перешли к Розмайн, а я мог начать подготовку к куда более приятному — состязанию герцогств. За одно только это, я был ему уже очень благодарен.

Юстокс также дал нам много советов о том, как лучше подготовиться к надвигающемуся противостоянию.

В прошлом, во время сбора сырья мой дядя собирал информацию о слабых сторонах и поведении магических зверей. Юстокс не только скопировал эти материалы, но и записал различные приемы, которые дядя использовал во время диттера, и передал их рыцарям-ученикам.

— В командной игре важно иметь кого-то, кто может посмотреть на сражение со стороны и дать указания. И все должны слушать эти указания. Если кто-то хочет сражаться в одиночку и присвоить себе все заслуги, то стратегия теряет смысл, — сказал Юстокс, глядя на Трауготта.

Трауготт — рыцарь-ученик, который отказался от должности рыцаря сопровождения в свите Розмайн. По словам рыцаря из моей свиты, он ослушался приказа Розмайн во время сражения с Дункельфельгером, точнее, он вообще не слушал свою госпожу. Многие слышали негодующий голос Рихарды в общежитии, и многие считают, что это отставка фактически равносильна увольнению.

Трауготт — внук господина Бонифация, и он очень силен для своего возраста. Я спрашивал его, не хочет ли он стать моим рыцарем сопровождения, но он отказался. Я был весьма удивлен тому, что теперь он попросил об отставке, хотя тогда говорил, что хочет вступить в свиту Розмайн.

После возвращения Розмайн в Эренфест Дункельфельгер предложил матч-реванш, от которого мы не смогли отказаться.

Я помню, как Трауготт первым бросился на врага. Я считал его храбрым и полным борьбы. Глядя на него, я думал, что он смелый и целеустремленный, но, если судить по словам Юстокса и тому, как он на него сейчас смотрел, я думаю, что это то, что Юстокс назвал бы «сражаться в одиночку».

Говорят, что в прошлый раз Эренфест победил благодаря блестящему плану Розмайн, но на этот раз без стратегии и без главных бойцов, Корнелиуса и Ангелики, он был побежден Дункельфельгером за считанные секунды.

Видя разочарованное выражение лица учителя Руфена, рыцари-ученики Дункельфельгера даже начали утешать его, говоря: «Когда госпожа Розмайн вернется, вы сможете снова попросить об игре».

Не говорите о подобном!

После прошлой игры в диттер Трауготт был отозван обратно в Эренфест.

Сегодня он вернулся в общежитие одновременно с Розмайн, но его слугой теперь был Юстокс, а сам он выглядел осунувшимся, так что, должно быть, родственники отругали его за отставку с поста рыцаря сопровождения Розмайн. Если говорить о родственниках Трауготта, то первым приходит на ум господин Бонифаций. Я слышал, что когда он кого-то ругал, то так злился, что замахивался кулаками.

Я рад слышать, что Трауготт остался цел и невредим...

Кстати, Розмайн сказала мне, что Юстокс также получил много заданий в качестве гражданского служащего от моего отца и дяди. Должно быть, ему очень трудно одновременно заботиться о Трауготте и заниматься этой работой. Но поскольку смотритель общежития, учитель Хиршура, совершенно ненадежна, мне пришлось обратиться к нему за помощью.

— Юстокс, учитель Хиршура собирается представить свое исследование по большим шмилам в библиотеке на состязании герцогств, это нормально?

Большие шмилы в библиотеке — реликвии старой королевской семьи. Я не могу не быть осторожным, когда вспоминаю весь переполох, поднятый вокруг них.

Когда Розмайн стала хозяйкой этих шмилов, я хотел ей сказать, что раз библиотека может функционировать как обычно, то даже если они не могут двигаться без неё, она всё равно может отказаться от роли их хозяйки.

Однако привязанность Розмайн к библиотеке и восторг госпожи Соланж не позволили мне сказать об этом, так что мне пришлось отказаться от самого простого способа не создавать скандалов.

И вот результат. Я думаю, что все мои страдания начались с этих шмилов.

Когда она стала новой хозяйкой, Розмайн пришлось взять на себя ответственность за их измерения и изготовление новой одежды. Это привело к с спору с Дункельфельгером и к игре в диттер, что в свою очередь привело к встрече с принцем. Поэтому в этот раз я хотел быть более осмотрительным.

Слушая мой вопрос, Юстокс медленно поглаживал подбородок, размышляя.

— Я не думаю, что возникнут большие трудности, но поскольку госпожа Розмайн, кажется, завтра встречается с принцем, я попрошу спросить у него об этом... Разрешение принца, я уверен, развеет все опасения господина Вильфрида.

— Да, пожалуйста.

Следует избавиться хотя бы от одного источника беспокойства. Это то, что я узнал, когда познакомился с Розмайн. Важно быть готовым ко всему. Хотя в большинстве случаев поведение Розмайн настолько причудливо, что готовиться к нему — пустая трата времени.

— В этом году слуги-ученики, вероятно, будут сильно заняты во время состязания герцогств.

— Это правда? Но я слышал, что каждый год именно у слуг-учеников меньше всего работы в это время, зачастую им совсем нечем заняться…

— Ох, какая ностальгия. Господину Фердинанду в год его поступления в школу, слуга-ученик сказал то же самое и ему пришлось пережить горький опыт.

Юстокс бросил тоскливый взгляд и сузил глаза в слабой улыбке.

— Горький опыт? Что натворил мой дядя?

— Господин Фердинанд был как всегда на высоте. Он просто добился наилучшего результата, оставаясь абсолютно невозмутимым.

Мне рассказывали, что в тот год, когда дядя вошел в дворянскую академию, мой отец был на последнем курсе, так что в академии было одновременно два кандидата в аубы. Отец умел заинтересовать и мотивировать всех, а также распределять задачи, а дядя — проверять, действительно ли всё идет хорошо и нет ли проблем, поэтому они хорошо работали вместе.

— По совокупности причин, включая блестящее выступление господина Фердинанда и огромные усилия господина Сильвестра по приглашению госпожи Флоренции, Эренфест в тот год во время состязания герцогств был гораздо более популярен, чем обычно, — после того, как Юстокс закончил говорить, выражение его лица омрачилось. — Количество посетителей настолько возросло, что ученики Эренфеста уже не могли справиться с этим.

— Неужели?

По его словам всё погрузилось в такой хаос, что пришлось даже позвать взрослых сопровождающих, но чая и сладостей по-прежнему не хватало, и в результате слуги-ученики получили самую низкую оценку за свое выступление в состязании герцогств.

— В этом году, с господином Вильфридом и госпожой Розмайн здесь, если учесть распространение новых тенденций, привлечение внимания крупных герцогств и встречи с принцем, мы можем ожидать еще большего хаоса, чем тогда.

При словах Юстокса лица учеников изменили цвет.

— Я думаю, что в этом году нам нужно приготовить как минимум в три раза больше чая и сладостей, чем мы предполагали, также мы должны попросить студентов взять с собой сопровождающих, чтобы они были готовы в любой момент прийти на помощь

— В три раза больше?..

Необходимо ли это? Видя сомнения на лицах слуг, Юстокс пожал плечами и сказал:

— Господин Вильфрид сам решит, прислушаться ли к моему совету или нет.

— Просто делайте то, что говорит Юстокс. Из того хаоса, который мы наблюдали в отсутствие Розмайн, ясно, что ваш предыдущий опыт не поможет нам в этом году. Лучше прислушаться к советам опытных людей.

Выражения лиц слуг-учеников стали серьезными, они возобновили свои обсуждения и обратились за советом к своему предшественнику, Юстоксу.

Только на следующий день мы узнали, что Юстокс с удовольствием переодевается в женскую одежду и расхаживает по дворянской академии в качестве слуги Розмайн вместо Рихарды. Со временем все с сочувствием посмотрели на Трауготта, чьим сопровождающим был такой странный человек.

Будь то Юстокс или Розмайн, мой дядя любит, чтобы рядом с ним были талантливые чудаки. Странный вкус.

Может быть, это от того, что дядя сам чудак?..

Когда эта мысль пробежала у меня в голове, мгновенно, без видимой причины, по моей шее пробежал холодок.

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, глава «Чаепитие со всеми герцогствами»)

***

Эренфест хочет устроить масштабное чаепитие, на которое приглашается по одному представителю от каждой территории. Поскольку в Эренфесте есть женщины-кандидаты в аубы, их высшие дворяне не могут самостоятельно пригласить других кандидатов в аубы на чаепитие. Чаепитие мог бы устроить господин Вильфрид, но, я думаю, он слишком занят мужскими светскими мероприятиями. Поэтому мы получили приглашение от Эренфеста, только когда госпожа Розмайн вернулась в дворянскую академию.

— Девушка, которая называет себя святой, отказала Дункельфельгеру в его просьбе. Ханнелора, тебе тоже не обязательно посещать чаепитие.

Мой брат сказал мне, что на всех чаепитиях, которые Эренфест устраивал до этого присутствовали только территории среднего и низшего ранга, поэтому Дункельфельгер и на этот раз присутствовать не обязан. Однако я считаю, что это чаепитие — благословение Дрефангуа, богини времени. Я упустила госпожу Розмайн, и это шанс, который Богиня Времени наконец дала мне, чтобы исправиться.

— Нет, мой брат. Я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы официально познакомиться с госпожой Розмайн.

Я настаивала на том, что хочу присутствовать, и моему старшему брату пришлось с неохотой согласиться на моё присутствие. Но при одном условии — я должна была взять с собой его последователя, Кентрипса.

Несмотря на все ворчание, не слишком ли много мой старший брат переживает об Эренфесте?

Я приняла предложение моего брата, поскольку важнее всего для меня — иметь возможность присутствовать на чаепитии.

— Госпожа Ханнелора, госпожа Ханнелора, когда вы прибудете на чаепитие, пожалуйста, не забудьте передать госпоже Розмайн предложение о диттере.

Все еще не успокоенный мыслью об еще одном диттере, Руфен не сдавался и смотрел на меня умоляющими глазами. Я нахмурилась.

— Разве госпожа Розмайн уже не отказалась официально через смотрителя общежития, учителя Хиршуру?

Узнав о возвращении госпожи Розмайн в дворянскую академию, учитель Руфен немедленно потребовал реванша, в котором учитель Хиршура отказала по более чем уважительным причинам. Она сказала: «Предыдущая игра в диттер была вызвана тем, что госпожа Розмайн стала хозяйкой шмилов в библиотеке. Однако госпожа Розмайн не является рыцарем-учеником и даже не достигла 3 курса. Она не имеет права участвовать в соревнованиях, поэтому я не буду отвечать на просьбы о реванше». Руфен проводил свои дни, вздыхая по этому поводу, но отказ Хиршуры был действительно вполне обоснованным.

— Служащие-ученики сказали мне, что госпожа Розмайн сейчас занята светскими мероприятиями, потому что она долго отсутствовала и у неё совершенно нет времени на диттер.

Однажды я написала в Эренфест и спросила, было бы им удобно принять участие в личном чаепитии? Однако моя просьба была отклонена. Эренфест утверждал, что они уже получили приглашения от принца Анастасия и госпожи Эглантины из Классенбурга и потому они не смогут участвовать в других чаепитиях.

Похоже, что многие люди пытались завязать дружбу с госпожой Розмайн, которая в этом году показала множество новых вещей, но, согласно отчету служащего-ученика Эренфест отказал им всем и сказал: «Скоро будет чаепитие, которое устраивает Эренфест, так что, пожалуйста, посетите его». Так что даже если мне отказали в приватном чаепитии, это не значит, что госпожа Розмайн ненавидит меня, ведь так?

— Тогда я пойду на чаепитие, брат мой.

— Ханнелора, неизвестно, что они сделают. Это всего лишь чаепитие, но ты не должна быть беспечной. Кордула, Кентрипс, вы тоже должны быть бдительны.

По словам Кентрипса, служащего-ученика моего брата, Лестилаут на самом деле очень обеспокоен. В приглашении Эренфеста было указано: «поскольку приглашены все территории, убедительно просим каждую территорию присылать для участия в чаепитии по одному представителю». Он сказал, что мой старший брат долго думал над тем, существует ли способ поучаствовать ему со мной в чаепитии вместе.

— Но я не думаю, что госпожа Розмайн опасна.

Хотя я лишь мельком видела ее в классе и слышала о ней немного от господина Вильфрида, я не думаю, что госпожа Розмайн — такая зловредная особа, как о ней говорит мой старший брат. Ее также хвалили рыцари-ученики из Дункельфельгера: «госпожа Розмайн придумала блестящий план, чтобы компенсировать недостатки своей стороны, и, несмотря на последующую победу в турнире, она вовсе не была высокомерна. Она даже смогла спокойно проанализировать свои слабые стороны и сильные стороны своих соперников».

Дункельфельгер — это земля, где ценится личная сила. Я могу только надеяться, что мы не произведём на госпожу Розмайн плохого впечатления из-за неоднократных просьб о битве со стороны Руфена.

Я вышла из общежития одновременно со звонком третьего колокола, ускорив шаг, насколько могла, но при этом стараясь не слишком спешить, и направилась в комнату для чаепитий Эренфеста.

Подойдя к двери с номером тринадцать на табличке, Кордула прикоснулась к магическому камню на двери, а затем осторожно позвонила в колокольчик, оповещающий о прибытии посетителей. Дверь медленно открылась, и вышел господин Вильфрид, чтобы поприветствовать меня:

— Добро пожаловать, госпожа Ханнелора.

— Я очень признательна вам за приглашение, господин Вильфрид. Я очень ждала сегодняшнего дня.

Разумеется, я прибыла как можно раньше, но увидела, что госпожа Дитлинда к этому времени уже заняла свое место, а госпожа Розмайн беседовала с господином Рюдигером из Фрёбельтака.

— Господин Рюдигер, вы видите меня сестрой, несмотря на то, что я только удочерена аубом?

— Я хочу, чтобы наши отношения были как можно лучше.

...Удивительно, как легко он может разговаривать с госпожой Розмайн, я так завидую господину Рюдигеру.

— А госпожа Розмайн... Вижу, она занята. Я поприветствую её позже.

Я тихо вздохнула при мысли о том, что мне снова придется войти в такое неподходящее время.

Меня усадил господин Вильфрид, а затем госпожа Дитлинда улыбнулась мне. Госпожа Дитлинда — кандидат в аубы Великого герцогства Аренсбах, она учится на в том же курсе, что и мой брат, господин Лестилаут, поэтому в этом году я была приглашена на несколько ее чаепитий.

Она была старше меня, у нее были впечатляющие пушистые светлые волосы и темно-зеленые глаза, она была великолепна, и, как мне сказали, изо всех сил пыталась найти кого-то, за кого можно было бы выйти замуж, кто был бы подходящего возраста и имел бы достаточный запас маны, чтобы присоединиться к Аренсбаху.

Людям, которые намерены стать следующим аубом, довольно тяжело.

Я никогда не хотела сама стать аубом Дункельфелгера, поэтому я выйду замуж за того, кто мог бы быть полезен моему брату. Мой отец и другие также обсуждали, что с моей удачей и неуверенностью в себе, боюсь, мне будет трудно вступить в брак с королевской семьей. Но, честно говоря, я почувствовала от этого некоторое облегчение.

Пока я некоторое время болтала с госпожой Дитлиндой, гости прибывали один за другим, прибыла и госпожа Эглантина из Классенбурга.

— Госпожа Розмайн, я очень признательна вам за приглашение на чаепитие. Позвольте мне сегодня представить вам моих подруг.

И госпожа Эглантина, и госпожа Розмайн обменивались любезностями с задушевными улыбками на лицах. Я неотрывно наблюдала, как сначала госпожа Розмайн была представлена друзьям госпожи Эглантины, а затем окружена группой старшекурсниц. Уже имея дело с госпожой Эглантиной из Классенбурга, госпожа Розмайн, возможно, не захочет стать моей подругой.

Хотя во время предыдущего переворота и Классенбург, и Дункельфелгер также последовали за Пятым принцем, отношения между двумя территориями были несколько натянутыми из-за того, что у Классенбурга была госпожа Эглантина, бывшая принцесса, из-за чего Классенбург был ближе к королевской семье.

Но Эренфест занимает нейтральную позицию, так что для меня еще есть надежда. Господин Вильфрид не проявил ни презрения ко мне, ни, похоже, доброй дружбы с Аренсбахом, так что, думаю, беспокоиться не о чем.

Но когда я думала об этом, меня вдруг осенило неожиданное осознание. Поскольку позиция Эренфеста была нейтральной, возможно, госпожа Розмайн отвечала за все дела с Классенбургом и его дружественными владениями, а господин Вильфрид — за дела с Дункельфелгером и Аренсбахом.

Как мне может так не везти.

Я чуть не уронила голову, но поспешно выпрямила спину. Никогда не показывайте поникшую голову на чаепитии.

— Кордула, я бы хотела выйти из-за стола на минутку.

Я вышла из-за стола на некоторое время под предлогом, что мне нужно в туалет. Затем я осталась в уединенном месте, повесив голову и протяжно вздохнув.

...не стоит расстраиваться, чаепитие только началось.

Дункельфельгер может последовать примеру Эренфеста и оставить дела с Аренсбахом и другими моему брату, как обычно, а я буду заниматься нейтральными территориями вроде Эренфеста.

И я решила, что должна сегодня же попросить прощения у госпожи Розмайн.

Я с новыми силами вернулась на свое место и увидела, как госпожа Розмайн раздает маленькие бутылочки своим друзьям. Когда я вернулась на свое место, Кентрипс, который не сопровождал нас в туалет и наблюдал за чаепитием со своего места, тут же прошептал что-то на ухо Кордуле, только для того, чтобы Кордула крепко зажмурила глаза.

— Что случилось?

— Кажется, вы вышли немного не вовремя. Кентрипс сказал мне, что госпожа Розмайн хотела подойти и поздороваться с вами в тот период, когда вас не было за столом.

Неужели Дрефангуа, богиня времени, совсем не хочет обращать на меня внимания?

Дух, который так легко было возродить, казалось, снова увял.

— Госпожа Розмайн, что в этих флаконах? Оно пахнет очень приятно.

— Это униша́м, средство, что придаёт волосам блеск. Но, боюсь, количество ограничено, а потому в этот раз я могу раздать флаконы только своим друзьям.

— Ах, но разве вы не собираетесь раздать их и друзьям господина Вильфрида? — спросила Дитлинда. Её широко раскрытые глаза обратились на Вилфрида, и довольно скоро на нем скрестилось много других взглядов.

— Дело в том, что именно Розмайн придумала униша́м, — ответил Вилфрид с улыбкой, поддерживая Розмайн, — В отличие от девочек, меня не слишком интересует блеск волос, а потому я обычно оставляю связанные с косметикой вопросы на неё.

Я слышала, как господин Вильфрид говорил об этом, поэтому знала, что унишам, придающий блеск волосам, был очень популярен в Эренфесте. Из разговоров студентов я также знала, что это новая тенденция распространилась под руководством госпожи Розмайн. Однако я впервые услышала, что и человеком, которому пришла в голову идея унишама, была сама госпожа Розмайн.

...не только чтение и диттер, госпожа Розмайн даже изобрела унишам?!

Я была ошарашена. Я всегда изо всех сил старалась скрыть свое лицо, будучи кандидатом в аубы, но госпожа Розмайн очень отличалась от меня. Пока я терялась в мыслях, госпожа Дитлинда начала умолять госпожу Розмайн дать ей долю унишама.

— Понятно… Значит, госпожа Розмайн, вы дадите флакон и мне, верно?

— Это невежливо, госпожа Дитлинда. Разве госпожа Розмайн только что не сказала, что раздаст их только своим друзьям? Мне не показалось, что до сих пор ваши слова и действия походили на дружеские.

Госпожа Эглантина сказала это с мягкой улыбкой и обвинительным тоном, заслоняя собой госпожу Розмайн, которая моргала, не зная, что делать. Её подруги, которые уже приобрели унишам, кивали головами в знак согласия. Казалось, что за то время, пока меня не было, госпожа Дитлинда вела себя по отношению к госпоже Розмайн совсем не так, как она относится к своим друзьям.

Сразу же после этого госпожа Дитлинда начала приводить доводы, рассказывая, что госпожа Розмайн — её драгоценная двоюродная сестра.

— Я даже не подозревала, что вы, госпожа Дитлинда, считаете меня драгоценной двоюродной сестрой. Прошу меня простить. Давайте отныне станем ближе как сёстры.

С улыбкой госпожа Розмайн передала флакон с унишамом, и госпожа Дитлинда взяла его с восхищенной улыбкой. Было ясно, что именно госпожа Розмайн сделала уступку, и я была впечатлена тем, как хорошо она отреагировала.

После того, как госпожа Дитлинда получила долю унишама, девушки рядом также бросились просить его.

— Госпожа Ханнелора, разве вам не нужен один?

— Мне не нужен унишам, но я хочу быть подругой госпожи Розмайн. Я подойду и поздороваюсь, когда тема унишама подойдет к концу.

Я не хотела, чтобы госпожа Розмайн подумала, что я нацелилась на унишам, поэтому я ждала окончания разговора. Если бы я извинилась за слова и действия моего брата после принятия унишама, другая сторона не посчитала бы меня искренней.

Затем разговор перешел от унишама к госпоже Эглантине и церемонии вручения дипломов. Я подумала про себя, что это хорошая возможность подойти к госпоже Розмайн.

О Дрефангуа, богиня времени, даруй мне свое благословение.

Я сцепила руки перед грудью и сделала глубокий вдох, прежде чем открыть рот, чтобы воззвать к госпоже Розмайн.

— Эм-м, госпожа Розмайн… Госпожа Розмайн, я хотела бы кое-что вам сказать…

Я взглянула на госпожу Розмайн, которой ее сопровождающие помогли подняться с кресла, и, хотя это было вполне естественно, в тот момент я поняла, что она немного ниже меня ростом. Мне часто говорили, что я ниже своих сверстников, и это был первый раз, когда я встретила сокурсника, который был меньше меня.

Я беспокоилась, что после всего того, что произошло с диттером из-за моего старшего брата, госпожа Розмайн может возненавидеть Дункельфельгер, но она посмотрела на меня со счастливой улыбкой, которая заставила меня немного расслабиться.

Я хочу извиниться за поведение моего старшего брата, а затем попросить ее подружиться со мной...

Я приложила силу к своим сцепленным рукам и приготовилась говорить. Но как раз в это время госпожа Розмайн открыла рот и начала говорить.

— Я уже давно хотела должным образом поприветствовать вас, госпожа Ханнелора. Но такое чувство, что сегодня обстоятельства мешали нашей встрече.

Я чуть не начала извиняться перед госпожой Розмайн, даже не поздоровавшись!

Хотя я была рада, что на самом деле не сделала ничего настолько грубого, что мне хотелось схватиться за голову и закричать. Глядя на госпожу Розмайн, которая так хорошо отреагировала, я чувствовала себя настолько недостойной быть кандидатом в аубы, что мне хотелось убежать обратно в свою комнату и спрятаться. Я была опустошена, но внешне мне удалось надеть свое лучшее лицо и сделать официальное приветствие. Однако госпожа Розмайн посмотрела на меня с тревогой на лице.

Может ли быть так, что я что-то забыла, и госпожа Розмайн заметила это?

Сделала ли я что-то не так? Я беспокойно огляделась. Я не могла не побледнеть при виде того, как все люди бросали на нас любопытные взгляды, гадая, что будет дальше.

При таком количестве людей, наблюдавших за происходящим, я не могла ничего сказать об оплошности моего брата и извиниться перед госпожой Розмайн. Поскольку извиниться хотела именно я, а мой брат не собирался приезжать сюда, чтобы официально принести извинения, мне следует извиняться перед госпожой Розмайн наедине.

— Госпожа Розмайн, я хотела бы поговорить с вами о моём брате, но, наверное, здесь не лучшее место. Давайте отложим этот разговор до другого раза.

Могу ли я действительно извиниться без проблем?

В любом случае, что касается поведения моего старшего брата, в будущем просто следует говорить: «Мне очень жаль, что так получилось», верно? Я должна подружиться с госпожой Розмайн.

Легко ли она согласится подружиться со мной?

Мое сердце бешено колотилось, когда я обращалась с мольбой к госпоже Розмайн.

— И не только это… Я также хотела спросить, не могли бы мы стать друзьями…

— Госпожа Ханнелора, мне очень жаль, но у нас закончились все флаконы.

— А-а?

Неожиданный ответ заставил меня моргнуть. С выражением крайнего смущения госпожа Розмайн поспешно посмотрела на своих последователей.

В результате то, что я сейчас говорю, равносильно принудительному требованию к госпоже Розмайн дать мне то, что уже давно выдано! Но я не это имела в виду, что мне делать? Я просто хочу стать ближе к госпоже Розмайн...

Мысль о том, что я не хочу, чтобы госпожа Розмайн подумала, что я нацелилась на унишам, произвела обратный эффект. Не в силах больше сдерживаться, я слегка опустила голову и несколько раз медленно покачала ею: «Нет».

— Госпожа Розмайн, мне кажется, госпожа Соланж упоминала, что госпожа Ханнелора часто посещает библиотеку. Может быть, вы могли бы одолжить ей одну из ваших книг в качестве доказательства вашей дружбы?

Неожиданно раздался нежный голос, и я удивленно подняла глаза, обнаружив, что это последователь госпожи Розмайн предлагает ей это.

— Ах! Госпожа Ханнелора, так вы любите книги?

Смущение на лице госпожи Розмайн полностью исчезло, и она повернулась и посмотрела на меня с широкой улыбкой. В этот момент я не могла сказать: «Вообще-то, я пошла в библиотеку только для того, чтобы увидеть шмилов и поискать вас, а так я не особенно люблю читать книги».

— Д-да, так и есть... Я не испытываю к ним неприязни.

Когда я ответила, щеки госпожи Розмайн раскраснелись от восторга, а ее золотые глаза ярко заблестели. По ее выражению лица было понятно, как сильно она любит книги.

— Госпожа Ханнелора, у меня несколько историй о рыцарях, но какие вам больше нравятся: истории о сражениях или о любви? Учитывая, что вы кандидат в аубы из Дункельфельгера, я предполагаю, вам больше нравятся битвы?

Мне не нравится ни то, ни другое, но если бы мне пришлось выбирать, то романтическая история была бы менее болезненной для чтения, я думаю.

— Если выбирать, то, пожалуй, я бы предпочла истории о любви.

— Тогда я велю немедленно доставить вам книгу. Я очень рада, что у меня появился друг, который тоже любит читать.

Глядя как госпожа Розмайн, выглядещая меньше меня, говорит это и невероятно мило улыбается, я почувствовала себя немного похожей на старшую сестру.

Хоть, похоже, госпожа Розмайн и определила меня в любительницы книг, мне, по крайней мере, удалось с ней подружиться. Раз уж она хочет одолжить мне книги в знак дружбы, я должна одолжить ей книгу в ответ, верно?

Цена книг очень высока. Раз она готова одалживать мне книги, значит, госпожа Розмайн мне очень доверяет. Я также должна что-то показать в ответ на ее доверие.

— Тогда, я могла бы взамен одолжить вам собственную книгу. Госпожа Розмайн, какие книги вам нравятся?

— Я была бы рада любой книге, но особенно мне бы хотелось прочитать истории о рыцарях или о любви, что передаются только в Дункельфельгере.

Госпожа Розмайн ответила после минутного раздумья со счастливой улыбкой, которая, казалось, слилась с её лицом. Было видно, что она действительно счастлива. Ведь улыбка на ее лице в данный момент была куда более невинной, чем во время чаепития, и больше соответствовала ее возрасту.

— Я доставлю её вам как можно скорее. Я так рада, что мы можем быть друзьями, госпожа Розмайн.

Я взяла маленькую руку госпожи Розмайн и сжала ее чуть сильнее, и госпожа Розмайн вернула мою хватку.

— Госпожа Ханнелора, я тоже очень-очень надеюсь, что мы с вами станем хорошими друзьями. А?

Госпожа Розмайн улыбнулась и вдруг в середине разговора неожиданно опустилась на землю.

Я едва успела схватить ее за руку, когда госпожа Розмайн рухнула на землю, как сломанная марионетка, и прежде чем я поняла, что происходит, я упала на землю вслед за ней.

— Ох, ах…

— Розмайн!

— Господин Вильфрид, пожалуйста, останьтесь и успокойте толпу. Я отведу госпожу Ханнелору в ее комнату.

Это случается постоянно, — сказала слуга госпожи Розмайн, подхватывая её и разворачиваясь, чтобы вернуться в свою спальню.

Поднялся шум и гам, когда господин Вильфрид и ученики Эренфеста объяснили собравшимся, что госпожа Розмайн слаба и склонна к обморокам.

— Это было, это было из-за того, что я пожала ей руку?

— Нет, госпожа Ханнелора. Розмайн действительно очень слаба.

— Я не думала, что все так обернется... Я действительно просто хотела подружиться с госпожой Розмайн...

— В этот раз это действительно не имеет к вам никакого отношения! Я увидел ее в таком состоянии в первый раз, когда был еще...

Господин Вильфрид рассказал мне, что он только взял за руку госпожу Розмайн и побежал вперед в день ее крещения, и тут же произошла ужасная трагедия; что госпожа Розмайн потеряла сознание после того, как в неё попало несколько снежков, оставив присутствующих рыцарей бледными от испуга, а потом продолжал уверять меня, что «это случается постоянно».

Но вид беспомощной, хрупкой фигуры госпожи Розмайн до сих пор стоял перед моими глазами. Ее маленькая рука внезапно скользнула вниз, и это прикосновение до сих пор остается в моей ладони.

Позже господин Вильфрид проводил меня до самого общежития, объяснил учителю Руфену, что произошло во время чаепития, извинился за то, что напугал меня, и вернулся обратно.

— Что? Кентрипс, правда ли то, что вы говорите? Ханнелора просто пожала руку и побила эту святую? Молодец! Ханнелора, ты настоящий кандидат в аубы Дункельфелгера!

— Господин Лестилаут, пожалуйста, не истолковывайте содержание моего отчета неправильно.

— Мой брат, Кентрипс прав.

Чем, черт возьми, господин Лестилаут слушал, когда Кентрипс просто прямо сообщал правду, если он неправильно истолковал всё в таком смысле? Видя, что я разгневана, мой брат по-прежнему не проявлял беспокойства, по прежнему настаивая, что я победила святую, совершенно не заботясь о том, как я беспокоюсь о госпоже Розмайн и какова правда. Господин Вильфрид даже поделился со мной своим неудачным опытом, чтобы утешить меня, в то время как мой старший брат был совсем не похож на него.

Я бы хотела, чтобы мой брат и господин Вильфрид поменялись местами!

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, около главы «Чаепитие со всеми герцогствами»)

***

— Господин Ортвин, вас ищет госпожа Адольфина.

— Уже?

Я посмотрел на ученика, который пришел передать сообщение, и скривился. Вероятно, ожидая, что я буду выглядеть недовольным, служащий-ученик поднял бровь и горько улыбнулся.

— Другие кандидаты в аубы отреагировали примерно также. Потому что задолго до того, как начались студенческие встречи, в зале заседаний уже был ажиотаж.

Я как раз вернулся в общежитие после студенческих встреч, когда сестра попросила меня зайти к ней. Хотя мы были родными братом и сестрой, правила общежития запрещали мужчинам и женщинам заходить в комнаты противоположного пола, поэтому местом, которое она указала, была одна из комнат для собраний в общежитии. Вероятно, сводные и приемные братья и сестры, как и мы, собирали своих родных и последователей, чтобы обсудить, что они будут делать в дворянской академии в этом году.

Почему атмосфера в общежитии кажется более убийственной, чем в замке?..

Количество кандидатов в аубы в Древанхеле довольно велико по сравнению с другими герцогствами. Причина этого в том, что дети дворян усыновляются аубом до принятия в дворянскую академию, если имеют достаточно большой объем магической силы и выдающиеся способности. Другими словами, помимо детей первой, второй и третьей жены, у ауба есть множество приемных детей. Дети неизбежно обращаются за помощью к своим братьям и сестрам, с которыми они выросли вместе.

В среднем на каждый курс приходится не менее одного кандидата в аубы, и это действительно много. Когда я присутствовал на студенческих встречах, я был потрясен тем, как мало у них было кандидатов в аубы.

Поскольку любой кандидат в аубы имеет шансы унаследовать герцогство, почти каждый стремится стать аубом, не исключая и приемных детей. Но при таком количестве кандидатов, чтобы тебя признали следующим аубом, требуется добиться немалых успехов. Поэтому многие кандидаты в аубы прилежно учатся и посвящают себя исследованиям, пытаясь изобрести новые магические инструменты. В свою очередь, их свита идёт по стопам хозяев, и таким образом общий успех герцогства увеличивается. Сейчас говорят, что самое сильное оружие в Древанхеле — это наши исследователи.

Моим конкурентом на становление отличником, если я захочу им быть, будет кандидат в аубы Дункельфельгера, госпожа Ханнелора.

Все говорят, что в Древанхеле конкуренция за должность следующего ауба гораздо острее, чем в других герцогствах, так почему же ауб Древанхеля продолжает усыновлять одного приемного сына за другим, если конкуренция уже столь велика?

Причиной этого является то, как в Юргеншмидте устроена система образования. Для того чтобы управлять герцогством, кандидаты в аубы должны получить специальное образование, отличное от образования обычных дворян. Бывшие аубы Древанхеля считали, что те, кому предстоит стать гибами, должны получить такое же образование.

Так что в Древанхеле титул гиба в отличие от титула ауба даже не является наследственным. Человек, получивший специальное образование кандидата в аубы, станет гибом и получит землю. Если у гиба был ребенок, усыновленный аубом, после окончания дворянской академии, этот ребенок будет иметь повышенные шансы стать гибом этой земли. Однако, если достаточно хороших детей для усыновления аубом нет, титул гиба не будет передан следующему поколению.

Я действительно не знаю, считать ли это чрезмерно строгим подходом или неплохой попыткой держать дворян в узде.

Тем не менее в Древанхеле мы не могли вести праздный образ жизни. Чтобы иметь возможность учиться столько, сколько им хотелось, некоторые из кандидатов в аубы даже намеренно просили высших дворян Центра усыновить их и становились центральными дворянами после окончания дворянской академии.

Таким был и господин Гунсдорф, смотритель общежития Древанхеля...

Он был кандидатом в аубы и дядей текущего ауба. Единственные люди, которых я не мог ослушаться в общежитии, — это господин Гунсдорф и моя сестра. Поэтому, получив приглашение от сестры, я начал действовать без промедления.

Однако откуда же берется это чувство, которое, кажется, неотъемлемо укоренилось на дне моего сознания, что я никогда не смогу бросить вызов своей сестре и взрослым?..

Как только я вошел в комнату для собраний, я увидел свою сестру с волнистыми бордовыми волосами и серьезными глазами, обсуждающую дела со своими последователями, и в моем сердце зародилось зловещее предчувствие. В атмосфере этой сцены я чувствовал признаки надвигающейся беды и мне захотелось немедленно развернуться и уйти.

Тем не менее, я твердо стоял на своем месте. Меня уже вызвали и я уже тут, что же будет, если я уйду, даже не поздоровавшись? Я знал, что ситуация станет еще более опасной. Так что я попытался окликнуть сестру, но так тихо, что меня едва можно было расслышать:

— Что тебе нужно от меня, сестра моя?

Если она этого не услышит, я сразу вернусь. Но несмотря на мои ожидания у моей сестры был острый слух, и она услышала меня.

— Как всегда в твоей речи нет никакой уверенности, — пожаловалась она, позвав меня рукой. Ее янтарные глаза ярко блестели. — Ортвин, ты тоже видел это? Блеск в волосах тех людей в Эренфесте, и украшения для волос! Они наверняка будут популярны в дворянской академии в будущем, тебе не кажется?

Сестру, похоже, интересовало, почему у студенток из Эренфеста блестят волосы и откуда у них редкие украшения на голове, но у меня это не вызывает интереса. В лучшем случае, мне интересно, что используется для создания блеска волос, но у меня нет такой самоотдачи и энтузиазма, как у сестры.

Гораздо интереснее обсуждать, как улучшать зелья...

Я ответил на её вопрос мысленно, но я бы никогда не посмел произнести подобное вслух. Потому что если моя сестра узнает, она просто разозлится и начнет язвить в ответ, она очень заносчива… Это правда, в этом нет никакой логики, она просто любит создавать проблемы.

— Ортвин, ты не можешь просто стоять и ничего не делать. Когда ты слишком беспечен, тебя могут обогнать даже кандидаты в аубы Эренфеста. Как ты знаешь, академические результаты Эренфеста в последние годы растут, не так ли?

— Я проиграл Эренфесту? Не кандидату в аубы Дункельфельгера?

Моя сестра смеялась и подтрунивала надо мной в такой манере, но мне было совсем не до смеха. Эренфест — тринадцатый в списке, и даже если там есть выдающиеся кандидаты в аубы, я не думаю, что проиграл бы им как кандидат в аубы Древанхеля.

— Эй, ты не проиграешь кандидату в аубы Эренфеста. Но если говорить о госпоже Ханнелоре из Дункельфельгера, ты должен превзойти ее во всех отношениях. Поскольку тебе придется делать ей предложение, будет стыдно, если проиграешь ей в оценках.

— Да?

Когда моя сестра указала на меня и закончила говорить, я не знал, как реагировать. Я полагал, что моим главным соперником в борьбе за успеваемость будет госпожа Ханнелора из Дункельфельгера, но мне и в голову не приходило просить ее выйти за меня замуж. Почему сестра вдруг стала говорить такие необъяснимые вещи?

— Потому что госпожа Ханнелора — дочь первой жены, и если ты сможешь удачно жениться на ней, ты станешь следующим аубом, — сказала она.

Древанхель — третье по рангу герцогство, выше нас только Классенбург и Дункельфельгер, но госпожа Эглатина слишком решительно настроена на брак с членом королевской семьи, так что она не женится ни на ком из моих сводных братьев. Поэтому моя сестра решительно заявила, что если я хочу стать следующим аубом, то самой подходящей невестой для меня будет госпожа Ханнелора.

— Но я нахожу исследования более приятными и не намерен становиться аубом...

Моя сестра — не мой отец, поэтому она не может решать за меня, на ком мне жениться. Я посмотрел на сестру, но она изумленно моргнула.

— Упс, но я уже настроилась выйти замуж за принца Сигизвальда или принца Анастасия... Того, кого не выберет госпожа Эглатина. Если ты не станешь следующим аубом, мне будет плохо. После женитьбы на королевской семье мне было бы гораздо легче, если бы аубом Древанхеля был человек, который меня поддерживает. Я очень хочу, чтобы ты был аубом.

Если я стану аубом, мне придётся возиться с моей старшей сестрой, так что я не хочу...

Не только в герцогстве, но и в дворянской академии, все её любят как надежную выпускницу с серьезным характером и отличными оценками. Но ее внутреннее «я» сильно отличается от внешнего, и время от времени она обращается со своим младшим братом как с членом своей свиты. Мне бы хотелось, чтобы она поставила себя на мое место и подумала обо мне — человеке, который всегда находится в ее власти. Хотя я понимаю ее чувства, что в будущем она скорее хочет поддерживать связь в герцогстве со мной, родным братом, чем со сводными братьями и сестрами.

— Кстати говоря, в этом году Эренфест будет в центре внимания. На первом курсе у них два кандидата в аубы. Ты должен собрать информацию, Ортвин.

— Безусловно, я тоже понимаю, как важна информация, сестра.

***

Хоть я и поклялся своей сестре, что соберу информацию, кто же знал, что госпожа Розмайн вернется в Эренфест вскоре после этого.

Когда я случайно подслушал разговор господина Вильфрида с госпожой Ханнелорой во время урока штапа, у меня закружилась голова. Как может существовать кандидат в аубы, возвращающийся в герцогство в то время, когда было принесено столько новшеств, каждое из которых явно было способно вызвать ажиотаж?

Будь то аксессуары для волос или средства, придающие волосам блеск, — все это новые тендценции, популярные среди женщин. Почему госпожа Розмайн возвращалась? Для приемной дочери это уникальная возможность, чтобы стать следующим аубом, верно?

О чем, черт возьми, она думала? У меня было так тревожно на сердце. Но я также слышал, что есть территории, где, в отличие от Древанхеля, приемным детям трудно получить шанс стать следующим аубом. Возможно, госпожу Розмайн, у который, несомненно, есть огромные заслуги, попросили уступить место господину Вильфриду, родному сыну ауба.

Нет, если бы это было так, она бы намеренно старалась не выделяться в достижениях и оценках... Подождите. Помнится, однажды я слышал, что господин Фердинанд, гений Эренфеста, не имел намерения стать следующим аубом, но при этом он несчётное число раз становился лучшим учеником на курсе.

Я вспомнил человека, которого господин Гунсдорф описывал как «одинокий гений, рожденный в несчастье». Говорят, что хотя господин Фердинанд создавал множество новых магических инструментов, он не мог спокойно жить в своем герцогстве, потому что не имел матери и подвергался гонениям со стороны первой жены ауба. Потому-то он и взрастил в себе эти таланты.

Мои мысли сейчас слишком путаются, нужно успокоиться...

То, о чем мне нужно думать в первую очередь — это получение информации об Эренфесте. Приказ моей сестры состоял в том, чтобы подружиться с кандидатом в аубы Эренфеста, а не с госпожой Розмайн. Кандидат в аубы Эренфеста не один, есть ещё господин Вильфрид. Если я смогу пообщаться с ним и получить информацию, все будет хорошо.

Включая практические занятия, госпожа Розмайн сдала почти все предметы первого курса с первого раза. Господин Вильфрид, хотя и не сравнится с ней, тоже преуспел, учитывая рейтинг территории. Он не только первым сдал экзамен в классе штапа, но и продвинул новую тенденцию — студенты стали добавлять гербы к штапам.

Ездовой зверь закрытого типа, придуманный госпожой Розмайн, безусловно, тоже очень инновационный, но для его создания требуется много магической силы, и не каждый может его создать.

Если говорить об установлении новых связей, то с господином Вильфридом будет легче найти общий язык, чем с госпожой Розмайн.

— На этом все, сейчас я много общаюсь с господином Вильфридом в классе и сближаюсь с ним, но пока мне сложно пригласить госпожу Розмайн на чаепитие к тебе, сестра.

Вызванный в этот день в комнату для собраний, я сообщил своей сестре новости, услышанные на уроке, и о своей заинтересованности в углублении дружбы с господином Вильфридом. Выслушав меня, она мягко покачала головой.

— Тебе... следовало бы дружить с госпожой Розмайн, а не с господином Вильфридом. Ей удалось создать столько новых тенденций, несмотря на то, что она два года провела в юрэве. И при этом она талантливая девушка, которая, несомненно, станет лучшим учеником на курсе.

— У госпожи Розмайн, конечно же, наибольшие шансы.

— Ортвин, ты совсем не удивился? Я была очень удивлена, когда господин Гунсдорф сказал мне об этом только что...

Моя сестра посмотрела на меня и удивленно моргнула своими янтарными глазами, но меня, конечно, это не могло удивить. Я бы удивился, если бы узнал, что это я являюсь наиболее вероятным кандидатом на становление лучшим учеником. Действительно ли любовный интерес гения тоже должен быть гением? Когда ей задавали различные вопросы, госпожа Розмайн давала не те ответы, которые все выучили или которые хотел услышать учитель, а ответы, которые придумала сама. И они всегда были разумны и не противоречили учителю или системе.

— Поскольку вы согласны, что госпожа Розмайн очень хороша, всё будет легко. Я не думаю, что будет слишком сложно жениться на кандидате в аубы Эренфеста. Хотите ли вы стать аубом или сосредоточиться на собственных исследованиях, она была бы очень интересной парой, не так ли?

Интересна ли она?.. Можно ли считать ее интересной только с точки зрения наблюдения?

Выслушав мою сестру, я наклонил голову. Во всех отношениях госпожа Розмайн отличалась от обычных людей. Я не знаю, как это описать, но я чувствовал, что место, где она находится, и место, куда она смотрит, отличаются от наших. Мне кажется, я не могу понять, о чем думает госпожа Розмайн и почему так себя ведет. Думаю, именно поэтому госпожа Розмайн показалась мне скорее немного жуткой, чем интересной.

— В этом году у меня нет возможности поговорить с ней наедине, поскольку она в ближайшее время возвращается в герцогство. В следующем году я постараюсь поговорить с госпожой Розмайн.

....если захочу.

— Господин Вильфрид, кажется, посетил несколько чаепитий, но большинство из них устраивал Дункельфельгер или Аренсбах, не так ли? Похоже, что мы не сможем собрать никакой полезной информации в течение некоторого времени.

В последнее время господин Вильфрид посещал чаепития, устраиваемые Дункельфельгером, Аренсбахом и территориями, дружественными им, но ни одно из этих герцогств не было особо дружно с Древанхелем, поэтому сестра не могла присутствовать на них.

— Поскольку вы сблизились с господином Вильфридом на занятиях, вы могли бы пригласить его на чаепитие с Древанхелем...

— Но я уже сделал одно приглашение, так что я не могу сразу пригласить его на чаепитие, не так ли? Вчера я объявил о проведении мужского светского мероприятия, и пригласил его сыграть в гевиннен. Я собрал мужчин-кандидатов в аубы первого года обучения, формально для того, чтобы привыкнуть к светским мероприятиям до наступления сезона общения… Господин Вильфрид ответил, что будет присутствовать. Поскольку на первом году обучения всего четыре кандидата в аубы мужского пола, не хочешь ли ты, сестра, присоединиться к нам?

Гевиннен сродни настольному диттеру, поэтому в него часто играют на мужских светских мероприятиях, но есть немало и женщин-кандидатов в аубы, весьма искусных в нём. Это связано с тем, что если они хотят стать следующим аубом, им нужно играть в гевиннен, чтобы понять, как защищать свою территорию, и разбираться в отчётах ордена рыцарей. Кстати, я всегда проигрываю своей сестре. Возможно, чем хуже характер человека, тем лучше у него получается играть гевиннен?

— Я не буду участвовать. Мужчины настолько сосредоточены на противостоянии, что забывают обмениваться информацией каждый раз, когда играют в гевиннен, так что это просто пустая трата времени. Не говоря уже о том, что все там первокурсники, верно? Если кто-то из них проиграет женщине, то это может стать ударом по мужскому самолюбию. Я не хочу, чтобы это произошло.

Сестра действительно принимает во внимание мужское самолюбие? Я впервые слышу об этом.

— Я буду продолжать устраивать чаепития с госпожой Эглантиной, это принесет мне больше пользы.

— Ну, я слышал, что госпожа Розмайн устроила чаепитие с госпожой Эглантиной перед возвращением, так что, возможно, будет быстрее получить информацию оттуда.

Я рассказал то, что слышал от государственных служащих, и моя сестра кивнула с видом давней осведомленности, добавив:

— Госпожа Эглантина также сказала, что госпожа Розмайн несмотря на скорое возвращение на территорию поддерживает глубокую связь с принцем Анастасием.

— Неужели? Я этого не знал. Кстати, похоже, между ней и Дункельфельгером что-то произошло. Нечто подобное говорила госпожа Ханнелора.

Когда моя сестра рассказала мне новую информацию о королевской семье, я не мог удержаться от желания противостоять ей и рассказать ей новые сведения о Дункельфельгере. Мгновенно янтарные глаза моей сестры засветились резким светом.

— Ортвин, очевидно, что королевская семья, Классенбург и даже Дункельфельгер пересекались с госпожой Розмайн, так почему же Древанхель до сих пор не имел с ней никакой связи?

Разве это моя вина?!

Голос моей сестры стал резким, кончики ее пальцев нетерпеливо играли с волосами — от всего этого у меня по спине побежали мурашки и холодный пот. Плохо, это очень плохо. Что, если я проболтаюсь о своих истинных чувствах: «Но принц Анастасий и госпожа Эглантина, очевидно, учатся на разных курсах с госпожой Розмайн и все еще общаются с ней, так может ли быть, что это ты, моя сестра, недостаточно стараешься?» Я уверен, что тогда моя судьба будет печальна.

— Я предложу господину Вильфриду обсудить с аубом возможность скорейшего возвращения госпожи Розмайн в дворянскую академию. Как только она вернется, я приглашу её на чаепитие с Древанхелем.

На этом чаепитии мы с господином Вильфридом могли бы сыграть в гевиннен, сестра и госпожа Розмайн обсудили бы популярные темы. После моего предложения сестра на мгновение задумалась и неохотно кивнула.

— Я слышала, что на чаепитиях с Эренфестом подают невиданные ранее угощения. Пусть вы и планируете сейчас мужское общественное мероприятие, но у тебя должна быть возможность узнать подробности или получить угощение, верно?

— Понял. Я также попрошу господина Вильфрида принести угощения на нашу встречу.

На самом деле я сказал это тогда, чтобы смягчить гнев сестры, но, к счастью, мне удалось попросить Вильфрида принести фунтовый торт Эренфеста. Поскольку я заранее предупредил слуг, они помогли сохранить порцию для моей сестры. Затем я пригласил свою сестру прийти в комнату для собраний и устроил небольшое чаепитие. Она осмотрела фунтовый торт со всех сторон, а затем взяла нож и вилку.

— Он выглядит так просто.

— Вильфрид сказал мне, что когда он посещает женские чаепития, он также приносит сливки, мед и фруктовые начинки, чтобы каждый мог наслаждаться им в соответствии со своими предпочтениями.

— Госпожа Адольфина, мед и сливки мы можем приготовить немедленно…  — с умным видом заговорила слуга сестры.

— Ну, это не будет проблемой, — сестра мягко кивнула и велела им идти готовиться.

— Но опять же, всего после одной игры в гевиннен вы с господином Вильфридом стали настолько близки, что можете называть его просто по имени.

Пока слуга готовила сливки и мед и украшала тарелки, моя сестра спросила, как я так сблизился с Вильфридом. Трудно признаться, что это произошло потому, что я услышал, как Вильфрид жаловался на женские чаепития, и что таким образом мы прониклись друг к другу симпатией и стали хорошими друзьями.

— Я так счастлив, что могу заводить связи с помощью игры в гевиннен. И это не только Вильфрид, я также стал хорошим другом господина Конрадина из Гауссбюттела и господина Давида из Линденталя.

Я проигрывал своей сестре каждый раз, когда играл в гевиннен, но с помощью нескольких осторожных ходов я смог победить Вильфрида, а против Давида — одержать безоговорочную победу. Только Конрадин оставил меня в сомнениях. Несмотря на то, что я выиграл, было ощущение, что он намеренно уступает мне. Возможно, это из-за того, что он ребёнок третьей жены и ведет себя сдержанно и осмотрительно.

— Ты должен внимательно наблюдать, чтобы понять, намерена ли другая сторона позволить вам это.

Пока моя сестра увещевала меня таким образом, на стол принесли красиво сервированный десерт. Моя сестра сразу же откусила кусочек фунтового торта.

— О, он стал таким роскошным. Что касается вкуса… он довольно неплох. Мне это нравится больше, чем сахарные лакомства Аренсбаха.

— Вильфрид сказал, что госпожа Розмайн обожает еду и заказывает собственному повару разработку всевозможных новых рецептов. Он сказал, что этот фунтовый торт имеет оригинальный вкус, и, кажется, есть еще несколько разных.

— Есть несколько разных вкусов?

С выражением непонимания на лице сестра посмотрела прямо на фунтовый торт на тарелке.

— Ортвин, когда вернется госпожа Розмайн? Что сказал господин Вильфрид?

— Он сказал, что ауб и опекуны должны решить, когда госпожа Розмайн сможет вернуться. Вильфрид также сказал, что если бы к его совету прислушались, она бы уже вернулась… По правде, сейчас он тоже ждет возвращения госпожи Розмайн.

Сам Вильфрид, похоже, получал множество приглашений, поскольку девушки хотели получить на чаепитиях информацию о новых тенденциях, таких как украшения для волос. Такому большому количеству приглашений я отнюдь не завидую, наоборот — я глубоко сочувствую ему. Очевидно, что эти новые женские тенденции должны продвигать женщины-кандидаты в аубы, но теперь Вильфриду, мужчине, приходится справляться в одиночку, поэтому он, должно быть, чувствует себя измотанным.

— О чем, черт возьми, думал ауб Эренфест? В чем смысл продвижения новых тенденций, если не заниматься ими, пока есть интерес? Если он хочет, чтобы тенденции распространились, ему следует как можно скорее вернуть госпожу Розмайн в дворянскую академию, или же господину Вильфриду следует активнее посещать женские чаепития...

— Я дам понять, что это совет с высшей территории, и передам твое мнение Вильфриду, сестра. Возможно, в результате ауб Эренфест немного изменит свое мнение.

Когда я сказал это своей сестре, я также вспомнил слова Вильфрида. Хотя он и сказал, что надеется на возвращение госпожи Розмайн, выражение его лица было несколько неискренним.

«Меня ждёт головная боль, если Розмайн не вернется, но когда она вернется всё, вероятнее всего, опять придет в беспорядок. Так что я могу понять соображения отца» — тогда Вильфрид сказал это, глядя вдаль.

Я не понимал, о чем он говорит, но, казалось, госпожа Розмайн делает одну странную вещь за другой. Я содрогнулся при виде того, как Вильфрид вытягивает пальцы и подсчитывает, сколько неприятностей она доставила в классе. Он сказал, что «в классе». Итак, было ясно, что за пределами класса госпожа Розмайн также сделала немало странного.

Я не могу представить госпожу Розмайн в качестве брачного партнёра, это абсолютно невозможно.

Я не хочу жениться на человеке, который может доставить ещё больше проблем, чем моя сестра. Я уже давно исключил госпожу Розмайн из списка кандидаток и никогда не подумаю о женитьбе на ней.

***

Не за горами было состязание герцогств, которое станет завершением сезона общения. Как раз когда все перестали общаться и сосредоточились на подготовке к состязанию герцогств, ко мне подошла сестра. Когда я вошел в комнату для собраний, у меня перехватило дыхание от того, что я обнаружил — вся моя свита была отпущена. Это редко случается во время нашего общения. В прошлый раз это произошло, когда семья объявила, что сестра выйдет замуж за члена королевской семьи. Я помню тот случай, тогда сестра плакала.

— Если вам нужна женщина-кандидат в аубы из Древанхеля для брака с членом королевской семьи, вы можете выбрать любую другую.

— Тебя выбрали, потому что ты дочь первой жены, Адольфина. Ты можешь это понять?

— Я понимаю. Конечно, я понимаю, насколько важно мое происхождение, и именно поэтому никто вообще не принял во внимание мои усилия и ожидания...

Она не заслужила брак своими заслугами, вопрос о нём решался в зависимости от положения в герцогстве и возраста, и это не нравилось сестре. Изначально она хотела стать следующим аубом, а не невестой члена королевской семьи. Более того, несмотря на разговоры о свадьбе с принцем, решение о том, с каким именно принцем, не было принято — ведь тот, кого выберет госпожа Эглантина из Классенбурга, станет следующим королем, а тот, кого не выберут, станет тем, за кого выйдет замуж сестра. Это было несколько смешно.

Однако сестре пришлось смириться с этим. Так обстоят дела с политическими браками. Королевская семья и Древанхель нуждались в этом браке, чтобы соединить две стороны и получить взаимную выгоду, и как только ауб Древанхель принял решение, сестра не могла ослушаться.

Только после этого моя старшая сестра начала просить меня стать следующим аубом.

Как известно, госпожа Эглантина изначально была принцессой до того, как ее родные были убиты во время переворота. Говорят, что бывший ауб Классенбурга поддержал нынешнего короля в то время также ради мести и возвращения госпожи Эглантины в королевскую семью.

Моя сестра сказала, что хоть сторона Эглантины в итоге одержала верх, вся её семья была убита, и потому она возненавидела конфликты. Поэтому моя сестра считает, что госпожа Эглантина, скорее всего, выберет принца Сигизвальда. Известно, что принц Анастасий влюблён в госпожу Эглантину, но выбор его следующим королем неизбежно вызовет конфликты. Сестра тогда отвела взгляд и с неудовольствием сказала, что ее выдадут замуж за принца Анастасия, обожающего Эглантину.

Что, черт возьми, происходит на этот раз?..

— Сестра?

Я позвал, и моя сестра с поджатыми губами и жестким выражением лица протянула мне магический инструмент для предотвращения подслушивания. Она никогда раньше не вручала мне магический инструмент, не сказав ни слова. Смутное беспокойство поднялось внутри меня, и я почувствовал себя еще более нервным, так что я протянул руку и взял инструмент.

— Было решено, что Эглантина выйдет замуж за принца Анастасия. Она рассказала нам об этом лично на сегодняшнем чаепитии.

— Принц Анастасий? Значит ли это, что принц Анастасий станет следующим королем? Трудно представить, что твое предсказание, сестра, оказалось неверным...

— Нет, следующим королем будет принц Сигизвальд. Я слышала, что принц Анастасий добровольно отказался от борьбы за трон, чтобы доказать госпоже Эглантине, что он действительно любит ее, а не хочет жениться ради трона.

— Да?..

Это необъяснимо. Если наследник родится у госпожи Эглантины, у которой самая сильная королевская родословная, это обеспечит мир и стабильность для следующих поколений, не так ли? Поэтому моя сестра и находилась в таком неловком положении, она была вынуждена согласиться на брак, не зная за какого принца выйдет замуж.

— Это результат одержимости принца Сигизвальда троном и одержимости принца Анастасия госпожой Эглантиной. Госпожа Эглантина сказала, что она пыталась убедить ауба, что хочет ответить на чувства принца Анастасия, но не хочет вызывать конфликтов.

Так принц Сигизвальд получил трон, принц Анастасий — любимую женщину, а госпожа Эглантина — мирную жизнь. И каждый получил, что хотел. Довольно неплохо.

— Ты, сестра, говорила, что тебе тяжело выйти замуж за принца Анастасия, обожающего госпожу Эглантину, так что, говоря иначе, для тебя это хороший исход, не так ли? Если ты выйдешь замуж за принца Сигизвальда, ты станешь первой женой следующего короля.

— Если бы все было так просто...

Лицо моей сестры в эту минуту было мрачным и темным, чем сильно отличалось от обычного. Чаще всего она всегда решительна и сильна, а ее взгляд устремлен прямо вперед.

— Принц Сигизвальд очень любит госпожу Наэлахе. Ради трона он был готов жениться на госпоже Эглантине и оказывать ей уважение, которого она заслуживает, даже если он особо не любит ее, но что насчёт меня?

— Но это политический брак, королевская семья не будет легкомысленно относиться к Древанхелю, герцогству третьего ранга.

Случай с госпожой Эглантиной особенный, но я не думаю, что к сестре будут относиться с пренебрежением.

— Ты слишком много размышляешь об этом, — продолжил я.

— Да, наверное, я слишком много думаю. Потому что с этого момента ко мне будут относиться как к невесте… — ответила сестра со слабой улыбкой на лице.

Именно тогда я понял, что к моей сестре до сих пор никто не относился как к невесте. Чтобы получить трон и завладеть сердцем госпожи Эглантины, оба принца дарили ей подарки и просили её руки, но ничего не делали для моей сестры, относясь к ней также, как к любой другой дворянке.

Сестра еще не стала официально невестой, поэтому не было необходимости посылать подарки и поздравления. Она должна была ждать, пока госпожа Эглантина не сделает свой выбор.

— Когда помолвка будет официально оформлена, все обязательно изменится, — я подавил свое внутреннее возмущение и успокоил сестру. После слабой улыбки она, казалось, скучающе вздохнула.

— С этого момента, что бы я ни делала, меня будут сравнивать с госпожой Эглантиной. Мой статус станет даже не таким же, а более высоким, чем у неё. Она — кандидат в аубы Классенбурга, неоднократно становившаяся отличницей, в прошлом — принцесса королевской семьи… Я же никогда не ожидала, что стану первой женой следующего короля, так что у меня действительно тяжело на сердце.

Если бы первой женой следующего короля стала госпожа Эглантина, можно было бы просто продолжать восхищаться ею. Так же, как и все, кто до сих пор шел за Классенбургом, занимающим первое место. Однако теперь, когда сестра должна была стать первой женой следующего короля, а Эглантина — первой женой члена королевской семьи, роли поменялись местами. Бремя, лежащее на моей сестре, невозможно представить.

— Я буду помогать тебе, сестра, всем, чем смогу, — я не мог не сказать это, глядя на сестру, которая глубоко задумалась о своем будущем.

***

— Господин Ортвин, вас ищет госпожа Адольфина. Она хочет, чтобы вы прошли в обычную комнату для собраний.

— О, она вернулась с чаепития на Эренфесте? Всё действительно быстро закончилось.

Я сразу же встал. Как раз когда сезон общения подходил к концу, госпожа Розмайн наконец-то вернулась в дворянскую академию. Какой смысл было возвращаться так поздно, когда уже не было времени устраивать несколько чаепитий? Я не мог думать иначе, но я не ожидал, что она пригласит представителя от каждого из герцогств на чаепитие, и таким образом заменит все общественные мероприятия, которые должны были состояться раньше. Сегодня был день этого чаепития.

Хотя я бы с удовольствием принял участие, место от Древанхеля заняла моя сестра. Другие кандидаты в аубы не обрадовались этому, но она отказалась уступить свое место, заявив, что «мое присутствие на церемонии в наибольшей степени соответствует интересам герцогства, поскольку я скоро выйду замуж за члена королевской семьи».

Потому что было важно, чтобы знакомство состоялось через госпожу Эглантину, у которой уже есть личные отношения с госпожой Розмайн...

Я слышал, что несмотря на то, что осталось не так много времени, госпожа Розмайн была вызвана на встречу с принцем Анастасием и госпожой Эглантиной. Новость об этом уже распространилась по дворянской академии. Многие хотели узнать, почему они так ценили госпожу Розмайн.

— Похоже, у тебя очень хорошее настроение, сестра моя. Я думал, ты вернёшься позже.

Моя старшая сестра сидела в комнате для собраний и выглядела очень счастливой, совсем не такой, как в прошлые дни. Она держала в руках маленькую бутылочку и нюхала ее, а на ее губах играла улыбка.

— Чаепитие закончилось раньше времени, потому что госпожа Розмайн потеряла сознание во время чаепития.

— Да? А?

Я не совсем понимаю, каково это — потерять сознание во время чаепития. Можно ли настолько устать, чтобы потерять сознание на месте, когда вы просто сидите и болтаете?

— Госпожа Розмайн действительно очень слаба. Неудивительно, что ауб Эренфест не хотел, чтобы она возвращалась в дворянскую академию. Люди из Эренфеста довольно умело действовали и отвели госпожу Розмайн обратно в общежитие, так что, я уверена, это является обычным явлением в их герцогстве. Вместо этого проблему, похоже, составляла необходимость успокоить шумных гостей. Госпожа Розмайн упала в обморок прямо на глазах госпожи Ханнелоры. Её маленькое личико стало настолько бледным, что впору было начать переживать и за неё.

Должно быть от испуга кровь отлила от лица...

Малейшая оплошность может привести к подозрению в покушении на убийство, что может обернуться конфликтом между герцогствами. Однажды Вильфрид сказал: «Меня ждёт головная боль, если Розмайн не вернется, но когда она вернется всё, вероятнее всего, опять придет в беспорядок». Это заявление было воистину пророческим.

К счастью, я не присутствовал...

Я не хочу быть на чаепитии, которое так повредит моему сердцу. В отличие от моей смелой сестры, которая присутствовала при всем этом и могла сказать: «Это чаепитие было крайне интересным», — я человек чувствительный и деликатный.

— Ортвин, тебя испугало мое описание произошедшего, но это чаепитие было крайне интересным. Я не только попробовала несколько видов фунтового торта, но и получила унишам.

Моя сестра протянула мне маленькую бутылочку в руке и широко улыбнулась. Она сказала, что унишам — это жидкость, которая придает блеск волосам и должна использоваться при мытье. Я взял его и заглянул в бутылку. Во флаконе была немного густая бледно-белая жидкость с фруктовым запахом феридзи́на.

— Этот унишам также похоже имеет несколько ароматов.

— Да. Госпожа Розмайн сказала, что на этот раз она приготовила тот же унишам, что раньше давала госпоже Эглантине.

Будь то фунтовый торт или унишам, личность госпожи Розмайн просто не может смириться с мыслью, что у неё есть только один выбор. Было бы полезно иметь несколько из них для сравнения. Размышляя об этом, я вылил каплю унишама на ладонь, понюхал его, а затем попытался распределить кончиками пальцев. Было видно, что по большей части он состоял из масла.

Имеет ли он связь с мылом?..

— Ортвин, когда ты закончишь изучать унишамом, изготовь его копию.

— А?

— Потому что я хочу унишам. Мне кажется, ты тоже им заинтересовался, и не кажется ли тебе, что было бы здорово, если бы мы могли производить его сами в родном герцогстве? Это сделает тебя на шаг ближе к становлению отличником в следующем году.

Тон сестры показывал, что она совершенно не потерпит возражений. Я поднял голову и увидел, что моя сестра указывает на меня. Это был приказ.

— Но даже если я повторю его, я думаю, это не имеет ничего общего с достижениями в дворянской академии...

— Это проявление моей любви к тебе. У тебя появилась новая цель для исследований. Я рассчитываю на тебя.

Закончив то, что хотела, моя сестра сразу же ушла. А унишам остался у меня.

Я не хочу такой любви! Это просто лишний повод для волнений!

В главе содержатся спойлеры к четвёртому тому четвёртой части (16 том по сквозной нумерации, глава «Приватное обсуждение итогов»)

События главы происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации)

***

Я отправила письмо с соболезнованиями госпоже Розмайн после того, как она упала в обморок во время чаепития, но не получила ответа, что она пришла в себя, потому беспокоилась о том, действительно ли она цела и невредима. Так прошло три дня, когда наконец настал день проведения состязания герцогств.

Состязание герцогств — крупнейшее событие в дворянской академии и один из самых объединяющих и ярких дней в Дункельфельгере. Почти все рыцари герцогства приходят в дворянскую академию, оставляя только минимум для поддержания связи, так что можно легко увидеть, насколько фанатично все относятся к этому мероприятию. Крайне напряжённо.

В утро состязания я закончила завтрак в своей комнате и спустилась вниз, чтобы заняться приготовлениями, и увидела в просторной столовой рыцарей, прибывших в дворянскую академию через круг перемещения. Они пили визе¹ и вдохновляли рыцарей-учеников.

В ресторане стоял такой сильный запах алкоголя, что я не могла не нахмуриться. В этот момент капитан рыцарей, из-за энергичности которого только с трудом можно было поверить, что ему уже за сорок, заметил меня и усмехнулся.

— О, госпожа Ханнелора, доброе утро. Я слышал, что на днях вы победили любимого ученика господина Фердинанда.

— Это, это недоразумение. Я не...

Должно быть, мой старший брат передал эту ложь капитану рыцарей.

— Я, я просто хочу быть подругой госпожи Розмайн. Она...

— Благодаря диттеру враги могут стать друзьями. Я так рад, что госпожа Ханнелора тоже это понимает.

— Это не то, что я имела в виду.

Я единственная, кто считает, что другой стороне на него наплевать?

— Отец, дядя, хорошо известно, что госпожа Розмайн — любимая ученица господина Фердинанда, и блестящий план, который она придумала, застал нас врасплох. Но несмотря на победу в сражении, она не была высокомерной и похвалила нас за командную работу.

— О, это интересно. Любимая ученица господина Фердинанда? Я с нетерпением жду сегодняшнего состязания герцогств. И каков был ее план?

Один из старших рыцарей-учеников, младший сын капитана, увлеченно начал рассказывать о том, какой блестящий план разработала в тот день госпожа Розмайн, а остальные внимательно и восторженно слушали.

Что касается чудесных трюков, которые использовала госпожа Розмайн, то я слышала о них всех вдоль и поперек. Поэтому я сразу же развернулась и тихо пошла прочь.

Я вовсе не собиралась побеждать госпожу Розмайн!

Она получила похвалу за отличную учёбу от Короля, но не смогла присутствовать, так что, возможно, госпоже Розмайн тоже не слишком благоволит Древангуа, богиня времени.

— Она не только лучшая из лучших, но и единственная в этом поколении, кто способна на такие трюки… Я помню, что госпожа Розмайн как раз подходящего возраста, чтобы стать женой господина Лестилаута, не так ли?

— Ну, конечно.

— Отец, дядя, мне жаль говорить, что ни господин Лестилаут, ни госпожа Розмайн, похоже, не испытывают друг к другу симпатии.

— Не волнуйся. Через диттер они обязательно узнают друг друга. Как я и господин Фердинанд.

В результате госпожа Розмайн не смогла даже присутствовать на выпускной церемонии на следующий день, но ее здоровье, похоже, несколько улучшилось. Она написала мне ответное письмо, в котором поблагодарила за соболезнования и заодно одолжила экземпляр книги Эренфеста.

— Это...

Глядя на книгу, врученную мне Кордулой, я чувствовала, что мое лицо начинает краснеть.

— Кордула, может ли быть так, что госпожа Розмайн узнала, что на самом деле я не очень люблю читать?

— Госпожа, вы мыслите слишком негативно. Поскольку на чаепитии госпожа Розмайн назвала вас подругой, которая любит читать, я полагаю, она ничего об этом не знает.

— Это так?

Но раз она одолжила мне такую тонкую книгу, не считает ли она, что я не осилю толстую книгу? Я беспокоюсь.

— Вы должны стараться мыслить позитивно, когда думаете о чем-то, госпожа. Если вы будете думать плохо, то попадете в тот же порочный круг, что и всегда. Эта книга настолько тонкая, что даже юная леди сможет дочитать ее до конца. И если вы прочитаете её достаточно внимательно, вам будет легче поделиться своими мыслями.

— Это правда.

Воодушевленная Кордулой, я взяла книгу, которую одолжила мне госпожа Розмайн. Оказалось, у книги нет обложки, была только сама книга, но передняя часть была сделана из очень необычной бумаги, она выглядела так, будто настоящие цветы запечатаны в бумагу.

— Бумага не совсем такая, какую я обычно использую, она очень тонкая, а цвет — белый. Она и пахнет по-другому...

— Я думаю, что это бумага Эренфеста, не так ли? Я помню, как служащий-ученик сказал, что Эренфест сделал новую бумагу.

Кажется, что даже бумага в Эренфесте отличается от бумаги на других территориях. Я переворачиваю страницы.

— Оо!

— Госпожа, что случилось?

— Формулировки в этой книге такие новые и очень простые для понимания.

Книги Дункельфельгера были настолько старыми и трудными для чтения, что мне всегда требовалось много времени, чтобы понять, что в них написано, но это не относилось к книгам, которые одолжила мне госпожа Розмайн. Их я могла прочитать очень быстро, хоть я и не была усердной читательницей.

По содержанию книга оказалась, как я и надеялась, романтической рыцарской историей, но при этом сильно отличающейся от рыцарских сказаний Дункельфельгера. Она была полна прекрасных историй о бьющей через сердце любви, подобно поэмам, которые пели барды. Что делает эти истории еще более привлекательными, так это иллюстрации в книге. Здесь есть сцены, в которых прекрасные рыцари доблестно сражаются за любимых женщин, а в других — рыцари держат в руках магические камни и делают предложение любимым женщинам, и каждая иллюстрация прекрасна и трогательна. Она совсем не похожа на книги Дункельфельгера, где есть только текст.

Ее так легко читать, потому что ее можно держать в одной руке и переворачивать страницы без усилий, а слова написаны на нашем современном языке. Чтение может быть таким приятным... Я полностью понимаю, почему госпожа Розмайн любит читать. Если бы я родилась в Эренфесте, я бы, наверное, не ненавидела читать книги.

Я написала ответ, чтобы выразить свои собственные мысли о книге. Впервые в жизни я хочу прочитать еще одну книгу. Если они будут из Эренфеста, не думаю, что у меня возникнет проблема с тем, что мне придется прочитать много книг.

— Мне очень приятно видеть, как госпожа любит читать. Но, вы ведь сказали, что одолжите книгу Эренфесту, не так ли?

Я удивленно подняла глаза, когда Кордула напомнила мне об этом. Да, мне тоже нужно одолжить книгу госпоже Розмайн. Но я не знала, какие книги были в Дункельфельгере.

— Кордула, что нам делать? В Эренфесте есть такие книги, но есть ли в Дункельфельгере подходящая книга, которую можно было бы одолжить госпоже Розмайн?

— Вы хотите попросить о встрече с семьей?

Выпускная церемония уже закончилась, но мои родители все еще находились в Дункельфельгере и должны были вернуться в Центр завтра. Я взяла с собой книгу госпожи Розмайн, чтобы позже объяснить, что я хочу отправить книгу в обмен на полученную, вышла из комнаты и пошла вниз по лестнице.

Общежития и замок в Дункельфельгере крайне просты и прочны, здания почти не украшены, и создается впечатление, что все вокруг белое. В лучшем случае, есть оттенки синего цвета, цвета территории, из-за чего в общежитиях, которые используются только зимой, создаётся ужасное холодное впечатление.

— Я думаю, что Дункельфельгеру также следует украсить здание. Хотя бы вырезать цветы на стенах, или, может быть, если бы цвет нашей территории был красным, это создало бы ощущение теплоты?

— Но общежитие появилось здесь задолго до того, как стало модно украшать здания красивой резьбой, так что теперь его не изменить. Если вы так обеспокоены, почему бы самой не подумать о том, как бы его украсить?

Когда меня приглашают на чаепитие в другую территорию, я часто поражаюсь великолепию украшений. Однако я не могу понять как со вкусом оформить собственную комнату. Я иногда украшала её, но это всегда выглядело так странно, что я не могла продержаться дольше трех дней, прежде чем она снова становилась прежней.

— Кордула, ты же знаешь, что я не могу? Это так подло.

— Неплохо было бы попытаться найти себе занятие по душе. Так же, как вы наконец-то нашли книгу, которую можете читать, возможно, вы сможете найти украшение по своему вкусу.

— Ханнелора, что случилось? Кажется, у тебя сегодня хорошее настроение.

Когда я вошла в комнату для разговоров, я увидела, что мой отец, мать и брат собрались вместе, чтобы о чем-то поговорить.

Заметив, что я вошла в дом, отец махнул мне рукой, и я подошла к нему.

— Отец, мать, госпожа Розмайн из Эренфеста одолжила мне эту книгу. Я прекрасно провела время, читая ее, и с удовольствием посмотрела бы другие книги Эренфеста.

— Ну и ну, редко когда Ханнелоре хочется почитать книгу.

— Мама, пожалуйста, взгляните тоже. В книге есть замечательные истории о рыцарях.

Я подошла к маме с книгой в руках, и мой старший брат тут же скривил лицо от отвращения.

— Рыцарская сказка от Эренфеста? Дело ведь о том, насколько зловещим может быть рыцарь и сколько странных трюков он может проделать?

— Нет, брат. Эта книга — трогательная рыцарская сказка с упором на романтику.

— Это история любви? Они такие мягкие...

Мой брат фыркнул, но я проигнорировала его и передала книгу маме. Выражение лица мамы было таким же удивленным, как и у меня, она не отрываясь смотрела на книгу госпожи Розмайн.

— Это книга?

— Да, ее одолжила мне госпожа Розмайн, и я думаю, что это действительно та самая книга Эренфеста. Она тонкая, легкая и легко читается.

— Неужели Эренфест не может даже украсить обложку?

Мать остановила брата, быстро перевернула страницу и начала читать.

— Содержание действительно легко понять. Она написана современным языком, легка для понимания и имеет прекрасные иллюстрации.

— Эренфест — новая территория с небольшой историей, поэтому на этой территории нет книг, написанных на старом языке. Это печально.

— Лестилаут, я сейчас разговариваю с Ханнелорой. Веди себя тихо.

Мать слабо улыбнулась и снова остановила моего брата.

— Я уверена, что копирование книги было поручено хорошему служащему, почерк очень красивый. Ханнелора может использовать ее в качестве образца… Кстати, бумага в этой книге довольно редкая, кажется, она отличается от обычной даже на ощупь.

— Она называется «бумага Эренфеста», и, похоже, это новая бумага, которую они сами производят. Я слышала, что в этом году в дворянской академии её уже используют служащие-ученики.

— Правда? — тихо спросила моя мать, задумчиво и спокойно глядя на книгу.

— Книга Эренфеста — новая, с прекрасным сюжетом, не так ли? Я также сказала, что одолжу книгу госпоже Розмайн. Она сказала, что хотела бы прочитать рыцарскую сказку из тех, что есть в Дункельфельгере, но какую книгу лучше ей дать?

Я поинтересовалась у своего отца, и глаза моего брата сразу же ярко засветились.

— Как раз вовремя, чтобы показать этой святой самозванке, как выглядит настоящая книга. Не одну из этих грубых подделок с текстом внутри, а настоящую вещь.

— Ну, раз кандидат в аубы Эренфеста любит книги, связанные с рыцарями, тут как раз есть подходящая.

— Правда, отец?!

Рыцарей Дункельфельгера нельзя недооценивать, потому я слышала, что рыцарские истории присутствуют в избытке. Мой отец — ауб, поэтому книги, которые он порекомендует, должны быть замечательными.

На следующий день мой отец, который вернулся в герцогство первым, доставил большую книгу с помощью круга перемещения. Однако книга была настолько велика, что даже открыть ее обложку было непросто, а при неосторожном обращении существовал риск раздавить госпожу Розмайн.

— О чем только думал отец?

Я посмотрела на большую, старую, тяжелую книгу, которую можно было назвать историей Дункельфельгера, а затем на книгу, которую мне одолжила госпожа Розмайн. Кордула подняла деревянную панель на толстой книге и прочитала на ней послание.

— На доске написано «Поскольку Эренфест соревнуется с помощью новейшей книги, Дункельфельгер будет бороться с ней через историю, которой они никогда не смогут подражать».

— Но я даже не хочу соревноваться с госпожой Розмайн...

Почему все так хотят, чтобы я сражалась с госпожой Розмайн? Разве не очевидно, что я проиграю в любом случае? Я не могу конкурировать с ней.

Я опустила плечи от необъяснимого намерения окружающих меня людей и попросила отправить книгу госпоже Розмайн.

Однако, к сожалению, все студенты Эренфеста вернулись на территорию, а двери общежития оказались полностью закрыты. Служащие спросили меня, не хочу ли я попросить охрану, оставшуюся в общежитии, отправить книгу в Эренфест, но я только беспомощно покачала головой. Книга такой высокой ценности не могла быть доверена простым рыцарям, а должна была быть передана напрямую.

— Я одолжу эту книгу госпоже Розмайн, когда приеду в дворянскую академию в следующем году, хорошо? В конце концов, госпожа Розмайн сама нездорова, и я уверена, что она не будет винить вас за то, что она не сразу получила книгу.

— Это правда.

— Не расстраивайтесь. Просто всё немного не вовремя, госпожа.

Я испустила долгий вздох в ответ на заверения Кордулы.

Я обещала, что одолжу книгу госпоже Розмайн, но она уже вернулась. Как и всегда, я не могу правильно выбрать время.

Поэтому я попросила Кордулу помочь мне убрать письмо и толстую книгу в деревянный ящик для хранения ценностей, который можно было бы запереть.

Я собиралась подарить ее госпоже Розмайн в следующем году, но перед тем, как пойти на собрание герцогов, мой отец открыл ящик с ценностями, чтобы что-то поискать, увидел книгу и письмо, забрал их и передал без разрешение в Эренфест. Я никогда не хотела этого!

Примечания:

1. Визе — алкогольный напиток Дункельфельгера

События происходят во время третьего тома четвёртой части (15 том по сквозной нумерации, после главы «Первый учебный год закончен»)

***

Прошло несколько дней после церемонии выпуска — студенты вернулись на свои территории, так что дворянская академия опустела, и почти никто не посещает библиотеку. Однако это не означает, что я перестала работать. После завтрака я отвела Шварца и Вайса в свой кабинет и стала наполнять их магической силой. При одном только виде пульсирующих ушей Шварца и Вайса уголки моего рта непроизвольно приподнялись.

— Благодаря госпоже Розмайн в этом году я довольно счастливо провела время в дворянской академии.

С тех пор как в академию прибыла эта обожающая библиотеки кандидат в аубы Эренфеста, моя жизнь в дворянской академии радикально изменилась. Шварц и Вайс, которые уже много лет не двигались, снова начали работать. И теперь мы даже устраиваем чаепития в библиотеке…

— Я даже услышала песню, посвященную Местиниоре.

Госпожа Розмайн даже рассказала о положении, в котором оказалась библиотека, напрямую королевской семье, однако никто так и не разрешил отправить дополнительных высших библиотекарей. Это прискорбно, но сам факт обращения лично к королевской семье был очень большим изменением.

— Соланж, какая работа должна быть выполнена?

— Продолжить вчерашнее?

Благодаря полученным от госпожи Розмайн камням с большим количеством магической силы, Шварц и Вайс смогут двигаться до следующей зимы. Я улыбнулась и кивнула им, пока открывала дверь, ведущую в читальный зал.

Полки читального зала были плотно заставлены книгами. Я помню, что в предыдущие годы в это время в библиотеке недоставало множество книг. Я могла только тяжело вздыхать и выражать свое недовольство смотрителям территорий, прося их призвать студентов вернуть взятые материалы. В прошлом году я могла только смотреть на пустые книжные полки и работать в одиночестве, но в этом году всё по-другому.

Благодаря помощи господина Фердинанда множество книг удалось вернуть на полки.

Как только Шварц и Вайс вернулись к работе, госпожа Розмайн поручила им составить список студентов, которые не вернули книги, а господин Фердинанд помог разослать ордоннанцы, призывающие их вернуть. Благодаря этому в библиотеку в тот день хлынуло множество студентов с книгами в руках, из-за чего в какой-то момент в библиотеке даже стало довольно беспорядочно.

Но как только госпожа Розмайн улыбнулась и предложила свою помощь, студенты мгновенно успокоились. Поскольку все они просрочили свои книги, студенты опасались навлечь на себя гнев ауба, я полагаю. У кандидата в аубы есть возможность поговорить с аубом каждой территории, так что человек с таким статусом очень полезен.

Сейчас я работаю со Шварцом и Вайсом, чтобы проверить, все ли книги находятся на своих местах и нет ли недостающих. Благодаря библиографической информации, которой располагают эти магические инструменты, в этом году проверка выполнялась в десятки раз быстрее, чем раньше.

— Первый этаж в порядке.

— Соланж, второй этаж следующий?

— Вторым этажом мы займёмся только осенью.

После того как студенты покинут дворянскую академию, преподаватели могут сосредоточиться на собственных исследованиях. С этого момента количество учителей, входящих и выходящих из библиотеки и берущих материалы на втором этаже, увеличивается. По этой причине учёт материалов на втором этаже всегда проводился только осенью, прямо перед началом учебного года.

— Пожалуйста, очистите стол для чтения. После этого давайте проверим архив с ограниченным доступом... Не знаю сколько лет прошло с тех пор, как я заходила туда в последний раз.

Я была очень рада возможности привести в порядок место, на которое у меня до сих пор не хватало времени. Когда я пошла за ключами, дверь в читальный зал открылась с громким скрипом.

— Соланж, я хотела бы попросить вас помочь мне найти книгу.

— О, госпожа Фраулерм. Как ваши дела? Это такая редкость — видеть вас в библиотеке в это время дня, что вы ищете?

Фраулерм была преподавателем на курсе гражданской службы, где обучали сбору и классификации информации. Логично, что она часто посещала библиотеку, но раньше она никогда не просила меня что-то найти.

— Не могли бы вы отвести меня в архив с ограниченным доступом? Я бы хотела взять копию лекций бывшего учителя Клеменса, чтобы получить представление о том, что он преподавал.

— О, разве вы не говорили раньше, что в этом нет необходимости?

При приходе нового учителя содержание курса зачастую существенно меняется. В таком случае старые материалы следует убирать в особый архив. При их выдаче эти материалы также нельзя выносить за пределы читального зала. Когда на работу пришла Фраулерм, я спросила её, что она собирается делать, когда вступит в должность. Я помню, она сказала, что хочет учить студентов новому и попросила убрать материалы Клеменса.

— Теперь, поскольку я уже привыкла преподавать в дворянской академии, я решила просмотреть материалы, которые оставил Клеменс, и если в них есть что-то стоящее, включить это в учебную программу.

— Это очень хорошая идея. Многие из нас испытывают трудности с приобретением книг по возвращении в свое герцогство, а когда мы вырастаем, повседневная рутина затрудняет изучение нового.

— Да. Я считаю, что пока студенты здесь, в дворянской академии, они должны больше учиться и впитывать больше знаний, а не сдавать всё в первый день! — восклицала Фраулерм.

Когда я услышала ее слова о том, что студенты должны пользоваться преимуществами учебы в дворянской академии, я от всего сердца согласилась с ней. То, что изучалось в классе до переворота, было чем-то, что люди старшего поколения «принимали как само собой разумеющееся». Но после чистки молодые люди изучали совсем не то же самое, что студенты прошлых поколений. И я слышала, что эти различия иногда негативно сказывались на работе.

— Я восхищена, что госпожа Фраулерм так стремится преподавать. Однако доступ к третьему архиву, где хранятся эти материалы, имеют только библиотекари, поэтому, пожалуйста, останьтесь на минутку в читальном зале и подождите. Я принесу материалы прямо сюда. Шварц, Вайс, идём в третий архив.

Я оставила госпожу Фраулерм, вышла из читального зала и направилась по коридору в противоположном направлении.

В дворянской академии есть три архива с ограниченным доступом.

Первый находится не здесь, а в центральном здании, и для входа в него требуется ключ, доверенный королевской семьей преподавателю курса кандидатов в аубы. Похоже, что там находятся магические инструменты и другие предметы, недоступные для студентов, не являющимися кандидатами в аубы. Как средняя дворянка, я никогда не была там. Я отвечаю только за хранение запасного ключа.

Вход во второй находится в читальном зале на первом этаже. Все устаревшие материалы перемещаются сюда. Последними этим архивом пользовались студенты Эренфеста. Они искали информацию о старом состязании герцогств, которая хранилась во втором архиве. Студенты могли попасть в этот архив в сопровождении библиотекаря, однако в его конце был отдел, доступный только библиотекарям из высших дворян. Согласно записям, в прошлом книги оттуда использовались королевской семьей.

Что касается третьего архива...

На стене в конце библиотечного зала выгравирована статуя богини Шуцерии. Я взглянула на неё и подняла магический камень в центре её щита, открыв под ним замочную скважину. Я вставила ключ и медленно повернула его, и передо мной появился проём, который можно использовать для входа и выхода.

За ним — пустое белоснежное пространство. На самом деле, там есть круг передачи, но заставить его работать могут только Шварц и Вайс. До прошлого года, если кто-то хотел взять материалы из третьего архива, я всегда отвечала ему: «Пожалуйста, сначала обсудите с королевской семьей возможность возобновления работы Шварца и Вайса». Но, из-за страха перед королевской семьёй, никто не осмеливался отправиться к ним с таким запросом.

— Соланж, молись.

— О Местиниора, богиня мудрости, жаждущая всех знаний Юргеншмидта, я та, кто предлагает тебе их, и я прошу разрешения прикоснуться к знаниям, охраняемым Шуцерией, хранительницей знаний.

Браслет, который я получила, когда стала библиотекарем, ярко засиял. Одновременно магические камни на лбах Шварца и Вайса засветились, и над моей головой появился круг передачи. Он светился и медленно опускался, и к тому времени, как он коснулся земли, я уже была внутри.

— Прошли годы с тех пор, как я в последний раз была здесь, не так ли?..

Исследования и материалы, хранящиеся в третьем архиве, остались от людей, которые были казнены по политическим причинам. До тех пор, пока не произойдут какие-то изменения и информация отсюда вновь не потребуется, эти материалы будут храниться только здесь. И хоть тут хранится множество старых и редких материалов, их нельзя выносить из библиотеки до тех пор, пока не будет решено, что в нынешних условиях никто не сможет забрать или уничтожить их силой.

— Шварц, Вайс, пожалуйста, выясните, какая информация относится к Клеменсу. Это может быть справочник по его лекции, подготовленный студентом. Я пока не могу дать документы, написанные лично им.

Пока Шварц и Вайс искали нужные книги, я проверила, работают ли магические инструменты, помогающие сохранить книги.

Пусть сохранившиеся магические инструменты в читальном зале остановлены ради сохранения магической силы, но здесь...

В глубине моего сознания раздавались крики скорби бывших высших библиотекарей.

— Соланж, пожалуйста. Теперь ты — единственная оставшаяся хранительница знаний!

— Я не знаю, сколько человек будет казнено, но ты из Классенбурга, так что с тобой все должно быть в порядке. Обязательно сохрани как можно больше информации и знаний...

— Эти люди будут казнены несмотря на то, что они не совершали никаких преступлений. Я хочу, чтобы доказательства того, что они жили, и знания, которые они оставили после себя, были сохранены для будущих поколений.

Это произошло вскоре после того, как пятый принц победил и стал королём. В то время Веркшток был крупнейшей территорией из числа поддерживавших четвертого принца. По слухам, они намеревались убить короля, поскольку не могли смириться с результатом. Они были слишком самонадеянны и думали, что нынешний король, скорее всего, не осмелится применить настолько массовое и суровое наказание. Если пятого принца не будет, то кроме четвертого принца, заключенного в Белой Башне, не останется никаких представителей королевской семьи, имеющих право сидеть на троне. Полагаю, именно это было их целью.

Однако увидев, что может повториться ситуация с третьим принцем, который был убит сразу после победы, Классенбург совершенно рассердился. Территории, которые поддерживали пятого принца, также решительно заявили, что ради мира в будущем подобное прощать нельзя. Четвертый принц, который должен был быть заключен в тюрьму, был приговорен к смерти, а победившие герцогства решили, что проигравшие территории ввергли Юргеншмидт в хаос, и запланировали огромную чистку.

Говорят, что король много раз сомневался: «Не слишком ли это жестоко?» Окружающие же не обращали на это внимания и постоянно твердили: «На карту поставлена ваша жизнь». Однако, похоже, король передумал, когда из-за заговорщиков под угрозой оказалась жизнь новорожденной принцессы.

Обычно, при применении коллективного наказания те, кто был виновен лишь в родстве с совершившими преступление, могли просто выплатить штраф и освободиться, но в то время даже этих людей приговорили к смерти. Это было ужасное время. Столь радикальная позиция всем казалась абсолютно нормальной, а любой, кто утверждал, что «следует быть умереннее» или «это слишком радикально», подозревался в связях с Веркштоком.

Один за другим были казнены не только высшие чины Веркштока, но и герцогская чета тех территорий, что поддерживали четвертого принца. Не щадили даже тех, кто благодаря работе или браку перешел в другое герцогство, если они были родом из Веркштока. Во время политических изменений преступным считалось также предоставление жилья или информации Веркштоку. Говорят, что высшие библиотекари дворянской академии были казнены за то, что они предоставили людям Веркштока информацию, содержащую важные сведения.

Хотя возможно это и не библиотекари дворянской академии занимались выдачей старых материалов из библиотеки Королевского дворца...

Узнав, что их собираются казнить, библиотекари не оказали никакого сопротивления и лишь попросили дать им еще несколько дней, чтобы они могли привести в порядок свои комнаты и сдать работу.

— Мы не должны допустить, чтобы их исследования исчезли только потому, что они родились не в том месте. Следует переместить как можно больше материалов в третий архив...

Не проронив ни единой слезинки, они спокойно перенесли в третий архив исследования учителей, подлежащих казни, а также всю информацию, касающуюся Веркштока, а затем, чтобы оставить Шварца и Вайса мне, выпили все имеющиеся под рукой восстанавливающие зелья и до последнего вздоха наполняли их магической силой.

— Мы — хранители знаний, те, кто посвящает знания, рождённые в Юргеншмидте, Местиниоре. Всё теперь доверено тебе, Соланж.

Пока я прогуливалась, погрузившись в воспоминания о прошлом, мой взгляд вдруг остановился на ряде старых книг. Это журналы, которые заполняли казненные библиотекари. Я положила их сюда в качестве меры предосторожности. Чувствуя ностальгию, я осторожно взяла в руки один из них.

— Соланж, это тоже?

— Одолжить Фраулерм?

— Нет, это для меня. Это журнал библиотекаря...

Я вышла из третьего архива, сжимая в руках старый журнал. Заперев вход, я не сразу отправилась в читальный зал, а сначала прошла в свой кабинет, убрала ключ и положила книгу на стол. На моем лице появилась горько-сладкая улыбка, и я будто перенеслась в ушедшую эпоху.

— Соланж, иди в читальный зал.

— Одолжить книги.

По настоянию Шварца и Вайса я пошла в читальный зал и передала Фраулерм справочники, которые взяла из третьего архива.

— Как их мало, — с досадой сказала Фраулерм, быстро пролистав материалы, — Ой! Разве это не справочник по курсу, написанный студентом? Соланж, я хочу увидеть именно те материалы, что оставил Клеменс.

— К сожалению, я не могу предоставить никакой дополнительной информации, потому что он был казнен по политическим причинам...

— Ох, материалов не осталось. Если так, то ничего не поделать. Я просто возьму эти справочники.

Фраулерм передала справочник Шварцу, чтобы тот оформил его выдачу. Наблюдая за происходящим со стороны, я вздохнула с облегчением.

— Нужно завершить уборку каррелов, и на сегодня работа будет окончена, — сказала я Шварцу и Вайсу, вернулась в свой кабинет, села за стол и дрожащими кончиками пальцев открыла обложку старого журнала.

Знакомый почерк бросился мне в глаза. Просто от вида этих слов ностальгические воспоминания нахлынули на меня.

«Пойдем, нам нужно подготовиться. Королевская семья вот-вот прибудет»,

«Юная леди, открыто»,

«Мы сможем вернуться в центр, когда закончится собрание герцогов, оно почти завершено»,

«Юная леди, работа закончена»

В прошлом, как только заканчивалось собрание, мы закрывали библиотеку дворянской академии и вместе шли в библиотеку Королевского дворца. Но сейчас из-за большого количества работы у меня совершенно нет времени на посещение библиотеки Королевского дворца даже в период, когда дворянская академия закрыта. Я могу только переписываться, но мне сообщали, что в дворцовой библиотеке тоже не хватает сотрудников. Надеюсь, что у библиотекарей оттуда, которых я могу видеть лишь раз в несколько лет, всё хорошо.

Пока я перелистывала журнал, погрузившись в размышления об этих вещах, я заметила, что записи в журнале внезапно оборвались на середине. Последняя страница была написана за день до того, как они должны были отправиться на место казни. До самого конца они просто выполняли свою работу. Читая это, вы никогда не догадаетесь, что авторы этих строк были казнены.

«Соланж, ты должна жить, чтобы защитить это место. Вероятно, теперь работать тебе будет в несколько раз сложнее, чем раньше»,

«Если присоединится новый библиотекарь, поприветствуйте его от нас»,

«Да. Мы — хранители знаний, так что неважно, откуда мы. Единственное, что имеет значение, уважаем ли мы мудрость человечества».

Хотя они доверили мне библиотеку, а также Шварца и Вайса, мне было трудно справиться со всем этим в одиночку. Шварц и Вайс в конце концов перестали двигаться, потому что у них закончилась магическая сила, а мне пришлось прекратить использование некоторых магических инструментов в библиотеке. Также было трудно вернуть материалы, взятые студентами.

Но сейчас...

Теперь я снова могу работать с Шварцом и Вайсом. Благодаря свету благословения от молитвы, вознесенной госпожой Розмайн к Местиниоре, они снова начали функционировать. Насколько же все были поражены, когда увидели этот свет и Шварца и Вайса, восстановивших своё движение.

«Сейчас у меня всё хорошо… Я жива и здорова, но все еще нет новых библиотекарей, которые могли бы занять ваше место», — обратилась я к старому журналу, но мне, конечно, никто не ответил.

— Соланж, окончено.

— Сегодня всё.

Шварц и Вайс вернулись в комнату после уборки каррелов. Я закрыла журнал и поприветствовала их. Шварц и Вайс посмотрели на старый журнал и наклонили головы.

— Юная леди читать?

— Юная леди писать?

Они решили, что, раз это журнал библиотекаря, его следует отдать их хозяйке, госпоже Розмайн, чтобы она могла делать там записи. Я покачала головой, смеясь.

— Я просто хотела показать ей журнал. Я думаю одолжить ей его, если мы сможем устроить чаепитие в библиотеке в следующем году. Поскольку госпожа Розмайн сказала, что она хочет стать библиотекарем, она, возможно, будет рада увидеть записи, которые каждый день оставляли бывшие библиотекари...

Я не смею просить слишком многого, но если кто-то просто будет рад просмотреть его, я бы с удовольствием насладилась воспоминаниями вместе. Шварц и Вайс прыгали от радости после моих слов.

— Юная леди любит книги.

— Юная леди будет довольна.

С одобрения их двоих я решила, что одолжу журнал госпоже Розмайн. Затем я убрала его в ящик, который можно было запереть, и достала камень, содержащий магическую силу госпожи Розмайн.

— Шварц, Вайс, нужно пополнить ваши запасы магической силы.

Пусть эти мирные и спокойные дни продлятся как можно дольше.

Сборник целиком был выпущен после четвёртого тома четвёртой части (16 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

***

Мы давно не виделись, я Мия Кадзуки.

Спасибо, что взяли в руки экземпляр книги «Власть книжного червя. Студенты первого курса дворянской академии».

Это уже вторая книга, выпущенная в эти четыре месяца¹. И это первый сборник побочных историй в серии «Власть книжного червя». В нём я попыталась изобразить первый год в дворянской академии с точек зрения кого-то кроме Розмайн. Я занималась им в середине марта, когда закончила писать четвёртую часть. Все началось с того, что я захотела включить рассказ от лица Ханнелоры, опубликованный на Narou в разделе побочных историй, в 3 том 4 части. Однако ограничения по объему не позволили мне это сделать.

Если вы не можете поместить что-то в основную историю, почему бы не сделать отдельный сборник?

Именно в этом духе было принято решение опубликовать книгу «Студенты первого курса дворянской академии». Хорошо, что решение было принято, но исполнить его оказалось нелегко, поскольку для того, чтобы создать книгу, потребовалось написать много нового. Темы для рассказов были выбраны из числа полученных во время конкурса заявок на побочные истории для части 3, которые тогда не были выбраны.

Десять из восемнадцати рассказов — новые. Некоторые из рассказов, первоначально опубликованных на Narou, также были существенно дополнены. У меня было много проблем с написанием новых историй, разделением рассказа от лица Ханнелоры на два и обдумыванием порядка историй. Думаю, я сделала всё, что могла. Я удивительная. Единственная, кому было труднее, чем мне, это, наверное, Ю Сина. Поскольку это академия, она разработала множество персонажей, которые не появлялись в основной истории. Их шесть: Родерих, Руфен, Кларисса, Кордула (в книгу не вошла, но есть примерный дизайн), Ортвин и Адольфина. А на обложке этого номера — четыре кандидата в аубы первого курса. Оттенок их волос раньше не использовался, возможно, он выбран, чтобы соответствовать цвету волос Ханнелоры и Ортвина, и изображения великолепны. На цветной иллюстрации изображены рассказчики, которых нет на обложке. Милые четырехпанельные комиксы также обязательны к просмотру. Спасибо, Ю Сина. Наконец, мы хотели бы выразить нашу глубочайшую признательность всем, кто взял в руки экземпляр этой книги.

В ноябре Фанбук 3 будет выпущен эксклюзивно через интернет-магазин TO Books, а в декабре выйдет 5 том 4 части. Увидимся там.

Примечания:

1. Если посмотреть на время выхода томов в оригинале, то можно заметить, что они выходили в марте, июне, сентябре и декабре, этот сборник же вышел в октябре, как бы вне очереди

Сборник целиком был выпущен после четвёртого тома четвёртой части (16 том по сквозной нумерации), но отдельные его части можно читать и раньше

Страница книги Власть книжного червя: Верхняя палата — Гайдэн в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 17.1

1 - 17.2

О книге