Голос совы, который до недавнего времени громко раздавался по лесу, незаметно смолк в его глубине. От усталости Рей облокотился на ствол дерева, оставшись полностью без сил. Мрачный лес был окутан бледно-синей тьмой. Сквозь верхушки деревьев просачивалась небесная синева. Уже скоро наступит рассвет.

— Не расслабляйся.

На голос, раздавшийся неподалеку, Рэй направил взгляд полный презрения. Он смотрел на мужчину в плаще, с грубой снайперской винтовкой за спиной — это был их сопровождающий, который не желал раскрывать свое имя. Вместе с этим загадочным «стариком», которого они встретили в убежище, Эмма и Рэй направлялись искать «мирное место» по письменному указанию Уильяма Минервы.

А08-63 Золотистый пруд...

Есть ли в этом месте подсказка, как попасть в мир людей? Есть ли там сам Минерва? Целью их путешествия было добраться до места по координатам, оставленным в письме. Они преодолели пустошь и зашли в лес, затем чуть не погибли, будучи атакованными демонами, а в довершении этого – Эмму похитили.

— Черт… — Рэй от злости ударил кулаком по грубой коре дерева.

Юго краем глаза наблюдал за мальчиком, с уст которого уже не первый раз слетали ругательства. С тех пор, как они встретились, Рэй относился к нему холодно и лишь бросал циничный взгляд, не показывая эмоций. Однако в данных обстоятельствах он не мог позволить себе такую роскошь, как сохранение подобного отношения: сейчас он был готов сорваться в любую секунду.

…

Когда-то у него самого было подобное выражение лица. Нет, Юго наверняка выглядел еще хуже. В отчаянии, он бежал по этой самой дороге, пытаясь сбежать из адской деревни после поражения… в одиночестве.

Юго сжимал скрытый под пальто жилет, что не подходил ему по размеру. На правой руке, в которую впивалась ткань, и лишь на ней — была надета кожаная перчатка. В памяти воскресали воспоминания, похожие на жуткий ночной кошмар, который он от всего сердца мечтал забыть.

Сдерживая подступающую тошноту, Юго посмотрел вперед:

— Идем, — проговорил он это слово сквозь зубы, будто стон, и начал движение, а сжимая челюсть, успокаивал начинающуюся дрожь, однако тело отказывалось двигаться в данном направлении — к точке А08-63.

Виной этому был не страх к «тайным охотничьим угодьям» и не к самим «охотникам». Если Юго продолжит идти дальше, то ему без сомнения придется столкнуться с

прошлым, в котором он пожертвовал своими братьями и сестрами. В груди тихо звучали слова, которые он повторял уже бесчисленное количество раз:

«Это моя вина».

Тринадцать лет назад тем, кто предложил идти к «Золотистому пруду», был он сам, думая, что для них, детей, которые смогли сбежать с фермы, уже не существует ничего невозможного. Полагаясь на подсказку Уильяма Минервы, они смогут попасть в мир людей, а если будут вместе стараться изо всех сил, то выйдут победителями, и никто не умрет. Так он думал. Вместе со звуком колышущихся на ветру листьев дерева, Юго услышал знакомые голоса из прошлого:

— Ну что, все готовы?

— Эх, сегодня мы прощаемся с этим убежищем.

Их болтовня в день, когда они отправлялись в путь, цеплялась за уголки памяти, застревала в ушах, не желая покидать его. Они собрали вещи, проверяя все по несколько раз, и покинули убежище. Лица светились надеждой, а в глазах горела решимость, что они встретят господина Минерву и смогут попасть в мир людей.

«Аа… точно.»

Юго продолжал идти по лесной дороге, ведущей к Золотистому пруду. Если бы он мог вернуться в то время — никогда бы не выбрал этот путь.

«Все вместе дружно устройте веселое чаепитие»

Сборы в дорогу проходили под строгим надзором девушки, которая давала указания своим мягким голосом. Письмо с припиской, желающей приятного чаепития, было вложено в печенье также, как и тринадцать лет назад. До того дня, когда его найдут новые беглецы.

«Ха-ха… Планировалось, что это будет их последнее «чаепитие».

Кто бы мог подумать, что все будет съедено. Видя перед собой пустую банку с печеньем, Юго, сжимая в руке пистолет, продолжал упорно думать, в то время как вся ситуация становилась абсурднее. С момента их встречи и до сегодняшнего дня он был вынужден вести себя иначе, чем рассчитывал по отношению к новым беглецам. Важное для него убежище взяли в «заложники», заставили сопровождать… В воспоминаниях всплыли радостные голоса детей и топот ног, разносившихся по убежищу. Юго про себя негодовал, но затем привел мысли в порядок.

«Не смей умирать» – не произнося вслух, Юго адресовал эти слова похищенной девочке. А также через плечо посмотрел на мальчишку с грозным выражением лица, который шел за ним. Его семья уже не вернется. Но именно поэтому не хочется, чтобы кто-нибудь еще прошел по этому пути.

«Ха... хотя сейчас была бы отличная возможность...»

Ведь он хотел заставить этих двоих почувствовать вкус отчаяния во время их путешествия. Юго снова посмотрел вперед и подумал, что сейчас самое лучшее время, чтобы посмеяться над собой.

Эти беглецы напоминали ему его братьев и сестер, и себя самого в те времена. Глаза, полные надежды, сверкали от осознания, что какие бы им не встретились преграды на пути — они смогут добиться лучшего будущего. Когда-то выходцы из Славного Колокола вместе с Юго добрались до убежища и, сделав его своим опорным пунктом, начали приготовления, чтобы отправиться в мир людей. Дабы осуществить свое путешествие, они освоили охоту и научились использовать оружие. Подготовили еду с большим сроком хранения, новую одежду. Хоть благодаря общим усилиям подготовка успешно продвигалась, с приближением дня, когда им придётся покинуть убежище, каждый начинал чувствовать неприятное волнение. Если они выйдут наружу, то их снова могут настигнуть преследователи с фермы, а из-за диких демонов нужно быть всегда настороже.

В человеческий мир! В место, где находится подсказка как туда попасть – А08-63. Хоть они все вместе решились идти туда, беспокойство было естественным. Это произошло в один из дней подготовки.

— Давайте устроим чаепитие!

Тем, кто это предложил, принеся с собой коробку с печеньем, была Дайна. Печенье, крекеры и тому подобное считались ценными благодаря длительному сроку хранения, поэтому было решено их использовать в крайних случаях. По этой причине, предложившая их съесть Дайна удивила всех остальных.

— А…?!

— Но ведь они для крайних случаев, так?

— Ты уверена?

Вопросы от братьев и сестер посыпались один за другим, но Дайна лишь посмеялась и сказала:

— Но ведь постоянная жизнь под землей кого угодно приведет в уныние.

Она поставила коробку на стол и открыла крышку. Со звонким открытием коробки вся комната наполнилась сладким ароматом. Та оказалась забита сверху до низу печеньем милой формы.

— Я думаю, что мы можем позволить себе немного роскоши в конце дня.

Благодаря этому предложению, с того дня после ужина на столах возникали коробки с печеньем и черный чай. Это было странно. Сейчас, вспоминая об этом, Юго удивлялся, как для них были важны эти чаепития. По сравнению с выживанием и целью попасть в мир людей, такая мелочная забава, когда они просто переводили дух, не являлась особенно необходимым. Но всего лишь благодаря одной печеньке и кружке чая, впервые за долгое время, лица детей светились умиротворением. Изо дня в день максимальным приоритетом для них являлось безопасное, надежное

существование. Хоть они улыбались и смеялись, в глубине души у каждого было неспокойно. Если подумать, то так было с тех пор, как они узнали истину этого мира и сбежали из Дома.

— Вспоминаются наши чаепития в Доме, — откусывая печенье, эти слова пробубнил Николас.

— Было весело, – младший брат Джо кивнул в ответ. В тот момент Юго думал также. Воспоминания, связанные с убежищем, хоть оно являлось просто местом, куда они отчаянно сбежали, были наполнены теплом и уютом. Той вещью, что оживила эти воспоминания, была обычная чайная кружка, наполненная черным чаем и стоящая рядом с печеньем.

«Чаепитие» стало для них особенным ритуалом. Так повелось с одного случая. Запечатанные в глубине памяти воспоминания, будто туман, имеющий легкий приятный аромат, расстилались в мыслях. Идя по темному лесу, Юго следовал по моментам тех времен, когда он еще жил в Доме.

Все началось с одной книги.

***

Когда стрелка часов достигла ровно середины циферблата, раздался громкий звук колокола. Он эхом разносился по округе, охваченой лесом, и куда бы ты не пошел в этом маленьком селении, везде мог его услышать. Это место — Славный Колокол, является маленькой “деревней”, где мило и скромно разбросано несколько домиков, которые можно сосчитать на пальцах.

Наступило время послеобеденных игр: дети все дружно и бодро побежали на улицу. Ярко светило солнце, а от травы шел приятный аромат свежести. Юго тоже, который раз завязывая шнурки получше, стремился поскорее выйти в ярко освещенный солнцем сад.

— Юго.

Сзади раздался голос женщины в черном платье и белом воротнике, которая была их Мамой.

— Что бы ты хотел в качестве награды за тесты?

— А… ах да, точно.

От заданного вопроса, Юго посмотрел наверх, задумавшись. В Славном Колоколе было правило, что если ребенок в течение месяца получает по тестам, которые заменяют им школу, максимальные баллы, то он может получить что-то в награду. Даже для Юго, у которого с тестами не было проблем, это оказалось неожиданно сложно. Было так досадно, когда в прошлом месяце ему оставалось совсем чуть-чуть, но на последнем тесте не хватило одного балла. Юго продолжал сидеть на корточках, обдумывая ответ.

— Ну…

Ему ничего не приходило в голову. Он уже не в том возрасте, чтобы хотеть игрушки, а книг у них и так много в библиотеке. Сейчас не было чего-то, что мальчик мог бы сильно хотеть. К тому же, уже выбежавшие в сады братья и сестры, поторапливали его призывами поскорее начать играть, поэтому интерес Юго был больше направлен в их сторону.

— Я подумаю! — затянув посильнее шнурки, Юго, смеясь, крикнул свой ответ.

— Хорошо,— ответила Мама пожав плечами, и смотрела на скачущую в сторону остальных фигуру.

В саду яркий солнечный свет, падающий с голубого неба, блистал на зеленой лужайке. Дети в белой форме собирались возле дерева.

— Юго, чего ты там застрял?!

— Ну что, давайте снова на команды и в догонялки!

— А, только чур Юго и Лукас в разных командах!

— Да, да, вас понял.

Юго посмеивался над общим хором жалоб в их сторону. На днях, когда была сформирована команда вод из Лукаса и Юго, они за считанные минуты поймали всех и одержали сокрушительную победу, хотя их было только двое. Тут Юго и остальные дети наконец заметили, что одного из основных героев беседы — Лукаса, нет в пределах видимости.

— А? А где Лукас?

Беспокойно оглядывая сад, один из детей указал пальцем в сторону:

— О! Вон он!

Рядом с клумбами, вместе с младшими сестрами, в кружочке сидел и Лукас, держа одну из девочек за ручку. Среди этого кружка Юго заметил Дайну. На светлые волосы был надет любимый обруч, который ей очень шел. Юго смотрел не сводя взгляда, как она заносит прядь своих длинных волос за ухо.

— Э-й! Лукас!

— Что ты делаешь?

Юго очнулся от своих мыслей и догнал побежавших к клумбам братьев и сестёр. Услышав свое имя, Лукас поднял голову. Он был ровесником Юго с коротко подстриженными коричневыми волосами, в которых сильно выступали красные пряди. Лукас также был обладателем острого взгляда, в котором виднелась сильная воля. Однако заметив детей, его взгляд становился добрым и приветливым, а на лице появлялась улыбка, как сейчас.

— Дайна нашла в библиотеке очень красивую книгу.

— Вот, смотри.

Это была книга большого формата, которая лежала на коленях у Дайны. Обложка была твердой, с кожаным переплетом, но больше привлекал внимание не ее вид, а содержание — яркие цветные иллюстрации.

— Ва, какие милые!

— Угу, прекрасные картинки.

Младшие браться и сестры восхищенно переворачивали страницы. В этой большой книге также были изображены иллюстрации чаепития: на столе выставлены разноцветные печенья и пирожные, красивые чашки и блюдца одного вида, которые вместе с чайником создавали полноценный сервиз.

— Мне бы хотелось устроить подобное чаепитие в Доме, — переворачивая страницы, Дайна пробубнила эти слова, полные восхищения. Сидящий рядом с ней Николас сложил руки, задумавшись.

— Ммм… Черный чай у нас, конечно, есть… но подготовить такие сладости, наверняка, будет непростой задачей.

— Ну, если говорить о чем-то подобном, то у нас есть хлеб.

— Нет-нет, хлеб — это совсем не мило!

Дайна весело смеялась, смотря на своих братьев и сестер, которые начали наперебой рассказывать свои идеи, тыкая пальцами на картинки книжки.

— Ха-ха, да, нам точно надо что-то придумать.

Николас достал альбом для рисования и начал зарисовывать идеи сладостей, которые приходили в голову младшим детям. Старшие дети, которые должны были начать играть в догонялки, тоже присоединились к обсуждению. Но через пару минут вспомнили свою изначальную цель:

— А, точно! Лукас, давай с нами в догонялки!

— Да, давай, скоро свободное время закончится.

— Хорошо, я с вами, — Лукас покинул клумбу обсуждений и присоединился к ребятам, играющим в догонялки. Джон, который советовался как поделиться на команды, окликнул витающего в облаках Юго.

— Эй, Юго! Иди сюда!

— А-ага.

Услышав, как младший брат громко позвал его по имени, Юго вернулся к реальности и поспешил к играющим. На ходу он невнятно бормотал:

— Чаепитие… да…

Перед глазами Юго все еще стояли картинки с множеством разных печений и украшенных столов.

До подготовки к ужину, Юго удачно рассчитал момент, когда поблизости не будет других детей и подошел к Маме:

— Слушай, мама…

Услышав голос Юго, Мама обернулась. Она как раз наклеивала новые рисунки детей на стену в коридоре. Среди них также был рисунок сладостей, который Николас нарисовал днем. Наверняка младшие просили, чтобы их идеи были у всех на виду. В ряд были наклеены творения ребят, на которых были изображены печенья и чайные кружки оригинального дизайна со странной формой.

— О, Юго, что такое?

— Я был бы рад печеньям.

— …? Печеньям?

— В качестве награды за тесты.

Мама слегка наклонила голову в замешательстве от неожиданной заявки.

— Ты действительно хочешь печенье?

В ответ Юго уверенно кивнул. После чего заулыбался во все зубы:

— Да, такую большую коробку с кучей печенья, чтобы все могли попробовать.

Услышав дополнение к заказу, Мама ухватила суть его мыслей, от чего мягко улыбнулась:

— Вот как, я поняла.

— Только это секрет для остальных, хорошо?

Юго бежал вприпрыжку по коридору и озорнически улыбался, будто совершил шалость.

Этой ночью, вернувшись в свою кровать, Юго все еще испытывал приятное волнение от придуманного им самим плана:

«Вот они удивятся.»

Лежа под одеялом, Юго представлял себе момент, когда всем покажет доставленную коробку с печеньем. Стол, полный редкого печенья, которого нет в их Доме, будет почти что воссозданием наяву тех иллюстраций “чаепития”.

— Хе-хе, — смешок невольно вырвался из Юго, который продолжал ворочаться в постели.

На следующее утро со звоном колокола, объявляющем о подъеме, Юго как обычно помогал младшим с утренними сборами, после чего поспешил в здание, где находилась столовая. Он думал раскрыть план только своему лучшему другу: надо же его поразить. Кто бы что не говорил, но среди всех детей, чтобы действительно

удивить Лукаса, нужно было приложить немало усилий, дабы у него глаза на лоб полезли. Так что оно стоит того. Зато если удастся, душа будет полна удовлетворения. Помимо этого, Юго нужна была помощь Лукаса, чтобы устроить “чаепитие”, которого хочет Дайна. Он всегда объединялся с Лукасом для удачного проведения чьего-нибудь дня рождения или приготовления праздника в тот день, когда кому-то находили приемных родителей.

Юго пробежал по коридору, крича в сторону столовой:

— Э-й! Лукас! — но в дверях столовой его голос перекрыли другие голоса братьев и сестер, которые разносились со всех сторон.

— Вау! Лукас, это невероятно!

— Где ты нашел такое!?

После этого последовал голос Дайны:

— Прям как на картинках.

В разгар подготовки к завтраку, дети толпились вокруг центрального стола, где, окруженный уже немалой толпой детей, стоял Лукас.

— Я уже раньше находил его в кладовой, но совсем забыл об этом, — Лукас отвечал, неловко смеясь. Рядом с ним стояла коробка, но Юго не мог со своего места разглядеть, что в ней. Все еще находясь в замешательстве, Юго пробивался ближе к центру:

— На что вы там все смотрите?

— А, Юго, ты тоже посмотри!

— Это Лукас нашел, круто, да? — Николас указывал чуть выше стола. Посмотрев в указанную сторону, Юго застыл на месте:

— А…

Там, будто точная копия из книжки, стоял чайный сервиз. Комплект чашек и чайника, вытащенный из старой деревянной коробки, был расставлен на столе.

— Это…

Смотря на Юго, который потерял дар речи, Лукас смеялся:

— Ну же, помнишь, как дождливым днем играли в прятки в Доме? Мы тогда случайно на него наткнулись.

Юго намеревался ответить в привычной манере: “Э, и правда”, но эти слова не были произнесены вслух.

— Лукас, это на самом деле невероятно. Спасибо.

Услышав этот голос, Юго обратил внимание на Дайну, которая радостно улыбалась держа в руках чашку, расписанную красивым узором.

…Перед тем, как Юго успел что-нибудь сказать, в столовую зашла Мама и, окинув всех взглядом, объявила:

— Ну же, ребята, мы так не позавтракаем.

После Маминого упрека, в столовой вновь начались энергичные приготовления к завтраку. Чайный сервиз был возвращен в коробку и убран на полку в столовой.

— Ах да, Юго, ты же меня звал? — Лукас вспомнил, что слышал голос своего друга, зовущего его по имени, когда тот заходил в столовую. Юго посмотрел на него, после чего резко отвел взгляд в сторону.

— Да так… ничего…

Заняв свое место за столом, Юго приступил к завтраку, набив полный рот хлебом и беконом, что лежали на тарелке. Оживленность и приятное настроение, которые Юго испытал накануне вечером, поблекли, а еда казалась совершенно безвкусной. Если мельком взглянуть наискось в сторону, то можно увидеть взгляд Дайны, направленный к полке, где лежала коробка с сервизом.

Поляна Славного Колокола была наполнена теплым солнечным светом. Дул приятный ветерок, дети играли с мячом, бросая его друг другу. Юго наблюдал данную картину, облокотившись на ствол дерева. Обычно он берет на себя инициативу и зовет всех играть, но сегодня такой настрой отсутствовал. Издалека доносились весёлые детские возгласы, а под их звуки Юго давил корни дерева краем ботинка:

— Ну и что, какие-то печенья…

После того, как он увидел чайный сервиз, вещь, которую Юго заказал, теперь представлялась как жутко скучная и наивная. Хотя он думал удивить всех… Дайну, порадовать. Она бы, наверняка, обрадовалась. Желающая устроить чаепитие Дайна точно любит красивую посуду, поэтому была в восхищении от такого прекрасного комплекта. Тот факт, что он не смог предугадать это, досаждал Юго все больше и больше. В это время позади раздался голос, который Юго хотел бы услышать в последнюю очередь:

— Юго.

Из за дерева, на которое облокачивался мальчик, выглянул Лукас. Встав рядом с ним, он начал разговор как обычно:

— Ну, это, насчет чаепития, про которое говорила Дайна. Надо бы украсить столовую. Что думаешь?

Юго прервал веселый настрой Лукаса:

— ...Да мне это... не сильно интересно, — Юго отстранился от дерева и пошел куда глаза глядят.

— Э… Юго?

У Лукаса округлились глаза. Он почесал затылок, не понимая почему его друг находится в плохом расположении духа:

— Да что с ним такое…

Проигнорировав звавший его голос, Юго испытывал неловкое чувство стыда.

Он продолжал бесцельно слоняться по лесу. Хоть головой понимал, что его действия похожи на обиду пятилетнего ребенка, но не мог легко принять торжество Лукаса. Не мог перестать думать, что те восторженные слова Дайны должны были быть направлены в его сторону. Даже если сейчас доставят печенья, то они не смогут превзойти всеобщие впечатления от чайного сервиза. Его превзошли, причем красиво, от чего становилось невыносимо досадно. Вряд ли бы он чувствовал себя таким раздраженным, если бы кто-то другой из братьев или сестер представил сервиз. Он с Лукасом лучше всего ладил и находил язык, сколько себя помнит, именно поэтому ему он хотел проигрывать меньше всего. Юго чувствовал, что у Лукаса есть то, чего у него нет: добрый, думающий о семье, вечно окружен младшими братьями и сестрами. Спокойный, хладнокровный, Лукас лучше всех обращал внимание на то, что творится вокруг. Поэтому, наверняка, он заметил, что хочет Дайна.

— Ха…

Юго начинал ненавидеть сам себя, потому что стал невыносимым из-за такой глупости. Ведь нет нужды на этом зацикливаться. Это всего лишь чаепитие. Надо поскорее вернуться и вести себя как обычно.

Хоть в голове Юго крутились подобные мысли, в итоге он в одиночестве гулял по лесу, пока не зазвонил колокол, говорящий о том, что свободное время закончилось. Между деревьев проникали лучи вечернего солнца. Обычно он возвращался домой удовлетворенным, с приятным чувством усталости после игр, но сейчас Юго шел по этой же дороге тяжелым шагом. Показалась крыша Дома. Дети, которые уже вернулись, заметили бредущего в одиночестве брата, потому пребывали в замешательстве.

— А, Юго.

— Где ты был? Мы тебя искали.

От посыпавшихся друг за другом голосов, Юго обманчиво улыбнулся, чтобы поскорее отделаться от вопросов:

— А-а… ну, просто было дело, которое я хотел сделать один.

Говоря эти слова, Юго украдкой высматривал Лукаса. Тот в свою очередь явно не был ничем огорчен и радостно болтал с младшими братьями и сестрами.

Да что такое... После того, как они разошлись, Юго не сомневался, что Лукас переживает и обеспокоен его поведением, но тот вел себя как обычно, из-за чего Юго чувствовал себя обескуражено и таким образом упустил шанс самому заговорить с Лукасом. Он думал попробовать поговорить с ним во время ужина, затем перед сном… Откладывая разговор с Лукасом все дальше и дальше, Юго с ним так и не заговорил в этот день, окончанием которого служило время гашения света в Доме. Злобно смотря на темный потолок комнаты, Юго размышлял про себя:

«Он… видимо что-то скрывает…»

Лукас, по идее, не должен был разозлиться на поведение Юго. Лукас не показывал никакой неприязни и вообще вел себя как обычно. И несмотря на это, каждый раз, когда он думал завести разговор, кто-то другой начинал говорить с ним или его вовлекали в другую беседу. Лукас даже не смотрел в его сторону, отчего складывалось ощущение, будто Юго избегают, но причина была не ясна.

«Может стоит спросить об этом у Дайны, не прямо, конечно…»

Практически непроизвольно в голове Юго крутились эти раздумья. Ворочаясь в постели, он мысленно ругал себя.

«Ааа! Нет, все не то!»

Все усложнялось как минимум его чувствами к Дайне. Он не мог побороть эту привычку, прицепившуюся с самого детства. С малых лет, когда он ссорился и дрался с Лукасом, тем, кто всегда вставал между ними чтобы примирить — была Дайна. Что Юго, что Лукас были до жути упрямы. Их темперамент не позволял просто так изменить мнение, даже когда они в чем-то были совершенно неправы. Но странным образом, если Дайна начинала говорить, они вдвоем послушно приходили к согласию. Однако если кто-то другой что-то скажет, они точно не смогут согласиться, и только больше разозлятся. Возможно, если бы не было Дайны, они не стали бы настолько дружны. Юго в последнее время так думал все больше и больше. Она была не из тех, кто становится центром и сподвигает к действию. Но если в группе играющих была Дайна, то ссоры сводились к минимуму и царила мирная атмосфера. Юго думал, как хороша эта ее черта.

— Ха…

Издав глубокий вздох, он крепко закрыл глаза. Завтра… именно завтра надо заговорить с ним как обычно. Желая этого всем сердцем, Юго зарыл голову поглубже в подушку. Но на следующий день все же не заговорил с Лукасом. Они и до этого ссорились, не разговаривая друг с другом, но, скорее всего это был первый раз, когда ребята за продолжительное время так ни разу и не заговорили. Ощущение того, что его принципиально избегают, только усиливалось. Из-за того, что он первым резко и грубо себя повел, Юго не мог легко и непринужденно начать разговор. Но чем больше они не общаются, тем все сложнее и сложнее начать. Юго прислониться к стене коридора и глубоко вздохнул, когда услышал свое имя.

— Юго, — он повернулся в сторону Мамы, — твою награду доставят сегодня, ты рад?

Юго запоздало вспомнил о печенье:

— Аа… да.

Смотря на скромную реакцию и выдавленную улыбку Юго, Мама не стала его расспрашивать, хотя на ее лице читалось сомнение. Когда она ушла, мальчик устало выдохнул. Сейчас он даже думал о том, что лучше бы эти печенья вообще никогда не доставили.

В этот день было облачно с самого утра, а после обеда начался дождь. Такая погода еще больше омрачала настроение Юго. В их свободное время младшие братья и сестры взяли его за руку и, с просьбами почитать книгу, отвели в библиотеку:

— Юго! Почитай эту!

— Вот эту сначала.

Смотря на Элику и Майка, еле несущих большую книгу, Юго засмеялся:

— Хорошо, хорошо, я все по очереди почитаю.

Листая страницы, Юго старался читать ясным, бодрым голосом, чтобы его настроение переменилось как можно скорее. Возможно из-за тусклой темноты на улице, двух детей, слушавших его, одолела сонливость и они задремали. Стараясь не тревожить дремлющих детей, которые облокотились на его плечи, Юго закрыл книгу и глубоко вздохнул, мирно улыбаясь:

— Нельзя же противиться дневному сну.

Взяв под руку младшую сестру и взвалив спящего младшего брата на спину, Юго уложил их на диване, который, к счастью, находился в библиотеке. Убрав книгу с картинками обратно на полку, и, в принципе, убирая вытащенную литературу, Юго внезапно вспомнил о книге про чаепитие. Неужели она все еще у Дайны? Он выглянул наружу из окна библиотеки, задаваясь вопросом где сейчас Дайна. По неясной причине, в здании где находилась столовая, горел свет и сновало туда-сюда множество теней.

— А? Почему в такое время и…

Присмотревшись, Юго увидел и Дайну. Он посмотрел на крепко спящих Элику с Майком, и, после небольшого размышления, тихонько вышел из библиотеки. Покинув здание, Юго направился ко входу в прилегающее. Зайдя внутрь, он стряхнул капли с волос и, пройдя по темному коридору, остановился возле ворот столовой. Как он и думал, из нее доносились веселые возгласы ребятни. Изменив положение, Юго, желая узнать кто там есть, немного приоткрыл дверь. Через образовавшуюся маленькую щелку никто из тех, кто находился внутри не заметил Юго. Вместе с другими братьями и сестрами, в столовой также были Лукас и Дайна. На столе был разложен тот самый чайный сервиз, который нашел Лукас. Николас и еще пара детей, вооружившись тряпками, видимо, их протирали.

— Таким образом, уж наверняка…

— Ага, точно пройдет по высшему разряду.

Смотря, как Лукас и Дайна весело общаются друг с другом, у Юго на душе резко заскребли кошки.

***

Негромкий скрипучий звук крутящихся лопастей ударялся о стены и разносился по мельнице. Все еще не осознавая реальность, Эмма направлялась к выданной ей комнате. Из потрепанного, грязного плаща, в котором был проделан путь сюда, она переоделась в подготовленную для нее новую одежду. Здесь цель их путешествия — точка А08-63. Золотистый пруд.

Эмму привели сюда, но как — она не могла себе представить. Это место, подготовленное господином Минервой для детей с ферм, сейчас являлось тайнами охотничьими угодьями, сделанными демонами — их тайной площадкой для игр. Сегодня днем Эмма своими глазами увидела эту охоту. В ней до сих пор по-звериному кипела ярость и негодование. Что еще за развлечение…

Выпускать беспомощных детей побегать, мучить их, изводить, чтобы весело поохотиться. Эмма крепче сжала ручку в руке, продолжая идти по коридору. Даже она, которая провела здесь только сегодняшний день, чувствовала на сердце тягостную боль. Насколько же неистовую боль и ярость подавляют, отбрасывают дети, что провели здесь несколько лет? Эмма не переставая размышляла об этом.

На следующей охоте они смогут положить конец этим охотничьим угодьям…

Она прокручивала еще раз в голове информацию о стратегии, которой владели она и товарищи с Золотистого пруда. В начале взрыв — внезапная атака. После устранения заранее разделенных врагов — совместное уничтожение наиболее опасного противника. Эмма успокаивала нетерпеливое сердце. Она волновалась за Рэя и старика, но раз никого из них не привели сюда, значит их не поймали демоны с особняка. А диким демонам эти двое не могут проиграть. Эмма хотела бы как можно скорее встретиться с ними и поделиться информацией, которую добыла здесь, но сейчас, размышляя об этом, она уже не могла просто так покинуть данное место. Не только Тео, которого она спасла, но и Оливер, как и все остальные… Найджел и Джиллиан, с которыми она обменялась словами совсем недавно, все находящиеся в Золотистом пруду дети, они все это время страдали. С момента, как она узнала об этом — поняла, что уже не сможет закрыть глаза на подобное. В следующем сражении они обязаны любой ценой урвать у демонов победу.

— ...А?

Эмма заметила, как в дальнем зале все еще горит свет и пошла на него, задаваясь вопросом, есть ли там кто-то. Прежде чем она кого-то заметила, обоняние уловило легкий аромат. Этот запах… Заглянув в зал, она увидела стоящую на столе металлическую чашку и Лукаса, который наливал в нее кипяток из чайника. Его трость была приставлена к столу, в то время, как однорукий человек готовил себе напиток.

— Черного чаю?

Заметив Эмму, он поднял голову и мягко улыбнулся. В этих охотничьих угодьях он был единственным взрослым, который когда-то совершил побег вместе со “стариком”. Бывший ребенок с фермы. Просечный на его лице глубокий старый шрам приходил в небольшое движение вместе с прищуренными глазами.

— А-а, если ты не имеешь ничего против чая, конечно.

Достав еще одну жестяную кружку, совершенно не схожую с его, Лукас начал заваривать чай. Когда он наклонил державший одной рукой чайник, крышка слегка качнулась вниз. Не имея возможности придержать крышку, Лукас с явным усилием пытался иначе взять чайник. Эмма занервничала и быстро оказалась рядом с ним.

— А… я… налью.

Она приняла чайник из руки Лукаса.

— Спасибо.

Кипятка как раз хватило на две кружки. Поставив на место пустой чайник, Эмма присела на предложенный ей стул.

— Ты, наверняка, устала. Ничего, что все еще не спишь? — Лукас задал вопрос, сжимая в руке две кружки, из которых шел легкий дым. Одну он поставил перед Эммой. Она, в свою очередь, неловко засмеялась:

— Пока мы шли через лес, то практически не спали, и… видимо, мое тело уже привыкло к этому… к тому же, за раз столько узнали, что мое сердце все еще учащенно бьется.

— А-а, понимаю.

Практически сразу, как она попала сюда, Эмма вместе с Лукасом направились в обнаруженный ими “золотистый пруд”, где нашли новую подсказку и информацию. “Семь стен”, способ попасть в мир людей. А также информацию об экспериментальной Лямбе. Эмма придвинула чашку поближе и не спеша крутя ее в руках, подула на кипяток.

— Вы тоже… всегда сидите допоздна?

Поглаживая прислоненную к столу трость, Лукас криво улыбнулся:

— Я ведь не могу напрямую защитить детей снаружи. Так что, по крайней мере, пытаюсь чем-нибудь помочь, где могу.

На столе, помимо недавней информации о стратегии, также лежали книги и тетради с мелкими знаками и заметками. Угол стрельбы, количество взрывчатого вещества — все было детально исследовательно и расписано. Читая мысли Эммы, что она возможно ему помешала, Лукас дружелюбно улыбнулся. Закрыв тетрадь, мужчина убрал ее к остальным и сдвинул на край стола.

— Но сегодня у меня драгоценный гость.

Лукас, прикрыв глаза, произнес эти слова:

— Давай устроим “чаепитие”.

— … А, это же…

Эмма помнила, что где-то уже слышала это слово. Или, вернее, видела. Оно встречалось ей в письме, оставленном в банке с печеньями, которая хранилась в убежище. Лукас усмехнулся и сделал глоток из металлической кружки, которой пользовался ни один год.

— Хоть я назвал так — здесь нет ни красивого сервиза, ни сладостей.

Эмма, продолжая держать чашку, проговорила:

— …”Все вместе дружно устройте веселое чаепитие”?

Услышав сказанные вполголоса слова Эммы, Лукас замер на мгновение. После чего на его лице появилась умиротворенная, но грустная улыбка:

— Неужели в убежище все еще хранится это письмо?

Эмма кивнула:

— Письмо с этими словами лежало вместе с банкой печенья.

После такой фразы Лукас широко открыл глаза. Затем выражение лица сменилось и он прыснул:

— Ха-ха-а, тогда получается, этот оставил их прозапас. Вот бестолочь… лучше бы съел их в самом начале.

— Это “чаепитие”, наверняка, было чем-то особенным для вас?

После слов Эммы, Лукас направил взгляд в сторону, вспоминая. Глядя на его ностальгическое выражение лица, Эмма убедилась в своей догадке. Не зря эти слова специально были написаны в письме и оставлены, как послание другим. Все-таки это было важное “печенье”, хранившее множество воспоминаний. Лукас медленно кивнул в ответ сообразительной девочке:

— Да, это так. Но именно поэтому я рад, что твоя семья смогла попробовать те печенья.

Лукас спрятал взгляд и пристально смотрел на кружку, из которой струился еле заметный пар.

— … Дайна бы тоже обрадовалась, — Лукас еле слышно прошептал эти слова, из которых Эмма уловила одно имя. Оно было одним из тех, записанных на стене в убежище. Лукас говорил о том, что здесь он единственный остался в живых.

— А…

Заметив обеспокоенное выражение лица Эммы, Лукас усмехнулся про себя и спросил:

— Вы не проводили в вашем Доме “чаепитий”?

— А? Нет.

Эмма замотала головой. Лукас, сделав один глоток, слегка предался воспоминаниям:

— В нашем доме, когда случалось какое-нибудь радостное событие, было принято отмечать, устраивая чаепитие.

— Мгм… — Эмма засияла, представляя чаепитие у себя в голове, — звучит весело!

Лукас слегка засмеялся, прищурив глаза:

— У нас в библиотеке была одна книжка…

Прислонившись к спинке стула, Лукас оживлял воспоминания в своей памяти.

***

Поводом устраивать чаепития послужила находка Дайны одной книжки с картинками. В этой старой книжке, найденной в библиотеке, было изображено несколько красивых иллюстраций. Странно, но даже сейчас он точно помнил, какой узор был на чайном сервизе.

— Эй, эй, Лукас! Смотри!

После обеда, как только наступило свободное время, Лукаса, выходящего из коридора, потянула за руку младшая сестра. Его отвели к клумбе с цветами, где сидела Дайна с той самой книжкой. Находящиеся рядом братья и сестры с любопытством рассматривали страницы.

— Ах, чаепитие — это просто прекрасно!

— Ва, и правда.

Лукаса тоже увлекли красочные страницы книги. Однако в тот момент он думал лишь о том, что это просто классная книга. Поскольку его намерением, которое он успешно выполнял, было прочитать немало книг из библиотеки, его даже удивил факт существования данной книги. Он бы никогда не подумал, что случится из-за этой книжки.

— Э-й! Лукас!

Его звали дети, которые всегда играли в догонялки. Среди них также был Юго. Посмотрев на книгу, которую держала Дайна, Лукас был уверен, что у Юго будет похожая реакция, но на удивление он не произнес ни слова. Лукас подумал, что это странно, но быстро присоединился к обещанным догонялкам. К концу свободного времени он уже напрочь забыл обо всем, что касается “чаепития”. Вечером, идя по коридору здания со столовой, Лукас заметил Юго, о чем-то болтающего с Мамой. Как раз в это время начиналась подготовка к ужину. Лукас успел только открыть рот, чтобы позвать друга, как его кто-то похлопал по спине сзади:

— Послушай, Лукас.

Обернувшись, он увидел Дайну.

— А, Дайна. Что случилось?

После этих слов она взглянула на Юго с Мамой. Убедившись, что они не заметили их, Дайна, немного подумав, поманила рукой Лукаса в сторону, где на них никто не обратит внимания.

— ...Почему бы нам не устроить всем вместе “чаепитие”?

Лукас быстро сообразил, что речь идет о книге, которая днем стала темой разговора.

— Это как на тех картинках?

— Именно, — Дайна тихонько усмехнулась, кивая в ответ, — сегодня ведь объявляли результаты тестов за месяц, так? Поэтому…

Дайна понизила голос и раскрыла детали своего “плана”. Услышав содержание, Лукас раскрыл глаза и невольно хохотнул:

— Ага! Это неплохо.

— А то, — Дайна кивнула в ответ.

— Разумеется я помогу.

После своего ответа, Лукас вдруг вспомнил одну вещь:

— А… точно.

Дайна наклонила голову в сторону в недоумении, услышав бормотание Лукаса:

— …? Что такое? Лукас?

Повернувшись к рассетрянной Дайне, Лукас лукаво улыбнулся и ответил:

— Все в порядке. Я уверен, что чаепитие, которое ты хочешь устроить, пройдет как по маслу.

Дайна не стала более расспрашивать, и лишь улыбнулась в ответ. Раз Лукас так говорит, то более можно не вдаваться в детали. Так она подумала.

— Хорошо. Спасибо, Лукас.

В этот вечер, после того как потушили свет, Лукас тайком вышел из комнаты. Он шел по коридору, стараясь не издавать звуки шагов.

— Я уверен, что даже Юго не должен догадаться…

Проверив, не идет ли Мама делать обход, Лукас продолжил идти по коридору до кладовой. Когда он открыл дверь во внутрь, ему в нос ударил спертый запах пыльного помещения. Лукас оставил дверь слегка приоткрытой, чтобы свет из коридора проникал внутрь.

— Так… кажется оно было где-то здесь…

Лукас рыскал по внутренностям коробок в поисках цели. Подавляя тихий кашель вызванный пылью, Лукас наконец-то нашел деревянную коробку. На ней виднелась потертая надпись.

— Вот она.

Он открыл крышку и проверил содержимое. Внутри все было также, как в первый раз, когда случайно на нее наткнулся. В коробку был упакован красивый чайный сервиз, причем практически новый, без единого следа загрязнения. Чашки, блюдца и сам чайничек были очень похожи на нарисованные в книге, которую Дайна читала днем. Лукас вытащил от туда чашку и в полумраке разглядывал узор. Ранее он находил его здесь во время пряток в один дождливый день, когда нельзя было играть на улице. Лукас никому про него не говорил и только Юго, который нашел его во время пряток, знал о сервизе.

— Итак… вот… сюда.

Чтобы завтра утром Лукас смог быстро вытащить коробку, он поставил ее поближе к выходу. Представляя завтрашнее удивленное лицо Юго, из Лукаса невольно вырвался смешок.

— Хе-хе, вот он удивится.

— А, Лукас, что ты здесь делаешь?

Позади раздался голос Мамы, когда Лукас уже возвращался в свою комнату. От внезапности, у него дернулись плечи:

— А… я... это, все, спать!

В спешке, Лукас запрыгнул в комнату и сразу зарылся под одеяло. Сердце, что до недавнего момента тревожно билось, начало успокаиваться. Мальчик издал глубокий вздох, после чего еще раз лукаво усмехнулся про себя.

Когда Юго увидит этот сервиз, то точно обалдеет.

Лукас всегда в глубине души ощущал, что Юго, пусть даже совсем немного, но всегда в чем-то его превосходит. Например если взять тесты за этот месяц: ему уже оставалось совсем чуть-чуть, но Лукас упустил шанс получить максимальные баллы. Хоть у них была совсем малая разница в баллах, поскольку было решено уж в этом месяце обойти Юго — от этой мысли становилось только досаднее. Но в то же время, существовала некая радость, что у него был кто-то, с кем можно взаимно посоревноваться. Да, были дети и старшего возраста, но хотелось превзойти именно Юго и никогда ему не проигрывать. Как раз поэтому, когда Дайна рассказала ему про “план”, Лукас загорелся желанием помочь. Пока он рисовал в своей голове идеи как и что устроить к “чаепитию”, то незаметно провалился в сон. Однако на следующий день, когда Юго увидел чайный сервиз, то его реакция оказалось совсем не такой, как рассчитывал Лукас. Пока все остальные братья и сестры, не скрывая радости, издавали возгласы восхищения — Юго особо никак не впечатлился, и вообще скромно отреагировал. Даже в каком-то месте выглядел подавленным.

…Может Юго не хочет устраивать “чаепитие”...Хотя он постоянно, когда что-то планировалось, становился главным инициатором. В тот момент мальчик тоже должен был слышать, как Дайна сказала, что хочет устроить “чаепитие”. У него нет причин быть против.

Пока Лукас анализировал поведение Юго, ему в голову пришла одна мысль.

Неужели, он заметил? Юго без того догадливый, вполне мог понять замысел “чаепития”, которое хочет устроить Дайна. Может, поэтому он так решительно показывает своё отсутствие интереса.

...Мда, если это так, то все плохо... Он уже пообещал Дайне, что чаепитие обязательно пройдет удачно, поэтому Лукас, с мыслью, что надо принять меры, начал действовать.

В послеобеденное свободное время, Лукас искал глазами Юго. На площадке, освещенной безоблачным небом, как обычно раздавались веселые голоса детей:

— Сюда, сюда!

— Ах! Перекинул!

Этой причудливой темной копны волос не было видно ни среди детей играющих в мяч, ни среди тех, кто играл в пятнашки.

— Да где…?

Лукас уже подумывал о том, что, возможно, его друг где-то внутри Дома. Однако представить Юго внутри в такой солнечный день было сложновато. Лукас шел по саду и блуждал взглядом по округе. В какой-то момент он, наконец, заметил знакомую фигуру в тени дерева.

«...Интересно, что он там делает?» — Лукас подбежал поближе и окликнул фигуру, облокотившуюся к стволу дерева:

— Юго.

Тот чуть заметно дернулся, как от испуга, что немного удивило Лукаса, который думал, что Юго его точно заметил. Лукас старался как можно более естественно начать беседу, чтобы Юго не заподозрил неладное:

— Ну, это, насчет чаепития, про которое говорила Дайна. Надо бы украсить столовую. Что думаешь?

Обычно, когда Лукас таким образом пытался пробудить интерес, то Юго всегда, по сути, с готовностью вливался в процесс. Так, он думал, должно произойти и в этот раз. Помимо этого, Лукас намеревался проверить, догадался ли о чем-то Юго, задавая нужные вопросы. Но Юго лишь молча отошел от дерева, встал к мальчику спиной так, что Лукас не видел его выражение лица, и невнятно пробормотал:

— …Да мне это… не сильно интересно.

Сказав только это, Юго зашагал в направлении леса. Лукас удивился и позвал друга еще раз:

— Э… Юго?

…Но друг никак не отреагировал и продолжал идти. Лукас почесал затылок в недоумении:

— Да что с ним такое…

Ощущение будто они поссорились, однако у Лукаса не было идей почему.

«Наверняка, он что-то заметил… так?» — Лукас провожал взглядом удаляющуюся фигуру, без мыслей пойти следом.

Вечером этого же дня, Лукас перед ужином искал Дайну среди детей, собравшихся в столовой.

— Дайна.

Мальчик обратился к знакомой фигуре, державшей в руках ту самую книгу. Дайна обернулась на зов, и увидев, кто ее позвал, мягко улыбнулась:

— А, Лукас! По поводу чаепития — другие дети много чего приготовили..

— Да, насчет этого… — Лукас посмотрел по сторонам, затем, понизив голос, произнес — …он, кажется, заметил.

— Э…?! — Дайна не сдержала возглас удивления. Но оно сразу сменилось натянутой улыбкой, — Эх-х… вот как. Ну, если это Юго, то ничего удивительного.

Дайна, испытывая неловкость, глубоко вздохнула:

— Тогда, нам надо придумать сюрприз помимо этого…

Лукас кивнул в знак согласия:

— И вплоть до того дня надо сделать так, чтобы он больше ничего не заметил.

— Да, у нас еще есть два дня, так?

В тот момент, когда они кивнули друг другу, мимо как раз проходил Юго. Перед тем, как он мог бы с ним заговорить, Лукас незаметно покинул это место.

В течение последующих двух дней, Лукас, как думал, умело уходил из поля зрения Юго и вел себя естественно. Он оглядывался назад с мыслю, что подобным образом Юго не сможет узнать детали, а подготовка идёт как по маслу, отчего довольно кивал головой. Однако их противник — Юго. Необходимо сфокусироваться на мысли, что до самого конца небрежность запрещена.

В запланированный для чаепития день было пасмурно с самого утра, а после обеда пошел дождь.

— О, дождь пошел.

— Э, мы же тогда не сможем постирать.

Глядя через окно на улице, дети понуро опустили плечи. Лукас тоже уставился на оконное стекло, с которого ползли капли дождя. В коридоре было темно, а здание заволокла пасмурная и подавленная атмосфера.

Хоть это наш долгожданный день “чаепития”... В их свободное время, Лукас заметил взглядом братьев и сестер, что собрались перед столовой, и подбежал к ним.

— Юго?

— Его отвели в библиотеку Элика и Майк.

Услышав имена младшего брата и сестры от Николаса, Лукас удовлетворительно кивнул.

— Тогда сейчас, пока у нас есть время…

Зайдя в столовую, он вытащил с полки деревянную коробку. Аккуратно выкладывая из нее чайный сервиз, дети тщательно промывали каждую деталь.

— Да уж, из-за того, что на улице дождь, мы не сможем нарвать цветы.

Хоть и была идея украсить стол кучей разных цветущих растений — идти до леса в такой дождь было не лучшей идеей. В этот момент в столовую зашли Анни и Вольтер, неся в руках столько цветов, сколько могли вместить их ручки.

— Эй, Лукас! Мы принесли цветов с клумбы, которые срезала мама!

— Маргаритки, герберы и, вот, смотри, даже розы немного зацвели.

— О, здорово!

Лукас вместе с остальными встретил овациями цветочных героев.

— С таким количеством мы сможем украсить достаточно пространства.

В быстром темпе столы накрыли белыми простынями, украсили цветами, поставив их в маленькие бутылки, а затем выставили банки с джемом. Дети разделились и украсили стены саморучно сделанными цветами из бумаги и рисунками, а также повесили банты. Привычный вид столовой становился все более и более красочным.

— Готово! Украшение комнаты завершено, мы успели!

Оглядывая столовую, Лукас вместе с остальными радовался проделанной работе. Под конец Дайна достала банку с листьями черного чая, чтобы в любой момент быть готовой заварить его. Она и Лукас обменялись улыбками, глядя на подготовленную комнату.

— Слушай, таким образом, наверняка…

— Ага, точно пройдет по высшему разряду.

В тот же момент раздался голос, который никто не готов был услышать:

— Вы о чем?

Лукаса словно подбросило в сторону, откуда раздался голос. В дверях стоял Юго и окидывал взглядом столовую. Дети, что продолжали подготовку, тоже встали как вкопанные.

— А… Юго.

Ни минуты не колеблясь, Юго прошел внутрь и осмотрелся вокруг.

— Это… вы что-то устраиваете?

Однако интонация, с которой мальчик задал данный вопрос, не выражала никакой радости. Лукас в спешке пытался придумать причину, чтобы ловко обмануть друга. Но все же слова, способные убедить Юго моментально — не приходили в голову. Взгляд Дайны был направлен в его сторону.

— Э, ну это…

— Не обращай внимания.

В момент, когда Дайна произнесла эти слова, в глазах Юго проскользнула боль от задетых чувств. Лукасу этого мгновения хватило, чтобы заметить состояние друга, однако прежде чем он успел что-то сказать, печаль, охватившая Юго, пропала. Вместо нее в его глазах пылала ненависть, направленная на Лукаса.

— Ну? Так что это? Скажи же!

Юго приблизился к Лукасу.

— Что вообще творится последние два дня, а?!

От грубого, гневного голоса, Лукас только больше приходил в замешательство. Он был готов к тому, что Юго раскрыл их план, однако поведение мальчика сейчас явно отличалось от этого.

— Юго, почему ты злишься?

От растерянности брошенные слова возымели на Юго обратный эффект.

— Да что же такое, не можете мне сказать, да?!

Юго схватил Лукаса за воротник и, по инерции движения, тело Лукаса с силой столкнулось со столом.

— Юго…!

Дайна коротко вскрикнула. В момент столкновения одна чашка на столе покачнулась и упала. Юго на мгновение вернулся к реальности, но было уже поздно. Хрупкая кружка столкнулась с полом и разбилась на крупные осколки.

***

Пронзительный звук, разорвавший тишину, разнесся по закатному лесу. На землю рядом с Юго упала гильза, а по телу обстрелянного дикого демона пару раз прошла судорога, после которой он с грохотом упал на землю.

— Сколько нам еще?

Не ослабляя бдительности после шума от упавшего тела, Рэй задал вопрос, продолжая держать тетиву лука натянутой.

— Скоро покажется вход. Но они все еще могут нас преследовать.

Вечерняя заря проникала сквозь ветви деревьев в чащу леса, создавая замысловатую тень позади Юго.

— Ты ведь не спал со вчерашнего вечера? Перед тем как стемнеет, поспи немного, — проговорил Юго, опуская оружие.

Внимательно окинув взглядом окрестности, Рэй наконец опустил лук и резко огрызнулся, повернувшись к Юго:

— Ты думаешь я могу отдохнуть, а?

Юго в грубой манере ответил мальчику, прожигающего его ненавистным взглядом:

— Остынь. Я разбужу тебя ровно через час, ибо нам придется меняться даже в том случае, если ты в полумертвом состоянии.

Хоть он и сказал, что поможет в спасении Эммы — едкая манера говорить и его поведение не изменились. Рэй цокнул языком в ответ. Найдя устойчивую ветвь, мальчик сел на корточки и закрыл глаза. Юго наблюдал за ним краем глаза, после чего вновь сосредоточился на окружении. Вечернее солнце практически не доходило до густой чащи леса.

В тот раз было также…

Юго окинул взглядом верхушки деревьев. Он опасался, что вид мог сильно измениться в течении тринадцати лет, однако такого не произошло и воспоминания были способны вернуть его назад в прошлое. Таким образом, если они смогут согласно плану достигнуть входа в охотничьи угодья, проходящего под землей, то, скорее всего, к завтрашнему дню прибудут к золотистому пруду. С тех пор, как увели “мелкую антенну” практически прошел один день. Юго молился про себя, чтобы, по крайней мере на это время не выпала “охота”. Юго бросил взгляд на потрепанного мальчика, сидящего на корточках. Если бы он с самого начала сотрудничал с ними, то ситуация бы изменилась?

— Тс…

Что если бы в тот момент он сделал так, если бы он избрал другой путь… Эти мысли постоянно крутились у него в голове, адски изводя душу терзаниями. Если подумать, то также было, пока они жили в Славном Колоколе. Если бы он только не заводился с пустяка и из-за приходящих после мыслей не начинал невольно состязаться с Лукасом. В то время они часто заканчивали это абсурдной ссорой, лишенной смысла. И верилось, что такие невинные дни будут продолжаться всю жизнь. Юго не мог остановить поток воспоминаний, стремящийся увести его назад во времени. Из-за сна, который он видел в разгар этого путешествия. Сна о братьях и сестрах. Их последних мгновениях.

Юго с тихой ненавистью смотрел на темное небо, порождающее сумерки. Темный цвет все больше заволакивал небосклон. Если бы он только не предложил идти к Золотистому пруду. Если бы они лучше сражались в тайных охотничьих угодьях. Если бы продумали стратегию против того охотника — против Льюиса. То никому бы не пришлось умирать. Этот веселый смех, все еще должен был быть рядом с ним.

— …

Юго вспоминал тот день, когда он бежал через лес, преодолел пустошь и вернулся в убежище. Как он рассеянно стоял перед входом, в спрятанное под землей помещение.

Один.

В руке он сжимал оставленные посмертно перчатку, жилетку и ручку — это являлось прощальными подарками для него, включая и само убежище. Такая мысль резко пронзила его голову. Бессмысленно крича, Юго писал на стене большими буквами — “Poachers”/браконьеры. Клянясь отмщением, он полосовал стену царапинами, будто нанося раны, вспоминая все, как вчерашний день. Но насколько бы сильное отвращение и ненависть не переполняли его, этого не хватало, чтобы затмить бездонную боль от пустоты. С того дня началось время его абсолютного одиночества. Один день, неделя, месяц, год. В спальне с двухъярусными кроватями, где раньше было так оживленно, Юго засыпал с душащим его одиночеством и мольбой, чтобы все оказалось только сном, что предательски обманывал его снова и снова. Так он продолжал встречать утро каждого нового дня.

[HELP] — на высеченной ненавистью стене, Юго, свернувшись на полу, писал эти буквы от бессилия. Слабое бормотание прямо на глазах набирало обороты. Если он не делал этого, то все становилось еще страннее.

«Помогите. Прошу, кто-нибудь, помогите.»

Не было никого, кто мог ответить на его зов. Но взамен, голоса братьев и сестер начинали звучать в голове.

[— Пусть хотя бы ты сбежишь!]

[— Ну же!]

[— Иди! Юго!]

— …Нет. Прекратите.

Не умирайте. Молю, не жертвуйте собой ради моей жизни.

— Прошу прекратит-те!!

Призрачные крики эхом отражались в голове, от чего вопль только усиливался, а руки с силой тянули волосы. Когда он приходил в себя — уже лежал на полу. Чем больше проходило времени, тем чаще это случалось. Его оставили в живых. Поэтому сердце переполняла сила, что он обязан во чтобы то ни стало выжить, в том числе за братьев и сестер. Были дни, когда дух приподнимался, однако также были дни, когда вся сила покидала Юго, который, свернувшись калачиком, просто пытался пережить его. Он проклинал свою судьбу единственного выжившего. Если этому суждено было случиться, то пусть бы с самого начала у него ничего не было. Укоряя всевышнего, Юго хотел, чтобы он не был благословлен товарищами, надеждой, состраданием. Но рядом с этой сильной мыслью в голове жила иная, которая хоть и совсем немного, но не желала этого.

Проходили дни вместе с повторяющимся бессмысленным сожалением, пока Юго все больше проклинал себя. Чтобы он не делал — его окружало одиночество.

Это был день, когда с позорного побега прошло ровно десять лет.

[Постоянная жизнь под землей кого угодно приведет в уныние]

С глазами, в которых не теплилось ни капли света, Юго услышал этот голос. Он раздался так, словно был совсем рядом. И будто стоило Юго приподнять голову, как он увидел бы улыбающееся лицо в ответ.

[Я думаю мы можем позволить себе немного роскоши в конце дня]

— И точно… ты права… Дайна…

Медленно поднявшись, Юго убрался на забросаном столе. Сюда он поставил чашку, которой пользовался во время их чаепитий, подготовил печенье. Запах от заваренного черного чая заполнил комнату. В этот же момент воскресли голоса детей. Воодушевленные после удачного побега из Дома, они, преисполненные надеждой говорили о будущем, о том, что скоро наступит, о том, что будет — эта картина предстала перед глазами Юго. Но призрачное видение тут же исчезло, вернув реальность к столу, за которым никого нет. Лишь тихий звук от работающих мониторов раздавался по комнате. Эта тишина заставляла Юго чувствовать отчаяние:

— Зачем... почему только я…

Юго опрокинул со стола кружку и, оперевшись на стол, где исчез веселый смех, горько заплакал. На пол пролился черный чай, а памятная кружка треснула.

***

От звука расколотой чашки, Юго вернулся в реальность.

— А…

Он, широко раскрыв глаза, пристально смотрел на упавшую с громким треском у ног кружку. Рядом с ботинком валялись пара осколков с красивым узором. Столовую в мгновение ока поглотила гробовая тишина.

— Ю-юго…

Юго, пребывая в замешательстве, поднял голову. На него смотрело вот-вот готовое заплакать лицо Дайны.

— …тц

Юго, будто отброшенный сильным ударом, быстро отпустил воротник Лукаса и пулей вылетел из столовой.

— Подожди, Юго!

Хоть он услышал зовущий голос Дайны, но проигнорировал его и, продолжая бежать по коридору, вышел на улицу, где уже во всю шел ливень. После секундного колебания, Юго побежал дальше. В ту же секунду ему по лицу ударили капли дождя, плечи намокли. Но он, не обращая на это внимания, продолжал бежать. Дыхание участилось. Юго, отчаянно и безрассудно размахивая руками, удалялся все дальше от Дома. Все лишь для того, чтобы выбросить из головы звук расколотой чашки и печальное лицо Дайны.

«Что же я творю…?!»

«Так не должно было случиться» — Юго врезалась эта мысль всякий раз после небольшой передышки от тяжелого дыхания. Чем больше он хотел вернуть все как обычно, тем больше мысли направлялись в противоположное от его идей направление. Если бы тогда он открыто похвалил Лукаса. Как бы он не был зол, не схватил бы за воротник. И если бы так поступил, то кружка бы не разбилась. В памяти всплыло выражение лица Дайны, которая, листая книжку с картинками, думала устроить прекрасное чаепитие, отчего Юго сильнее сжал зубы. Когда он забежал в лес, почва под ногами резко перестала быть устойчивой. Обходя вязкую трясину, Юго также избегал корней дерева. Несмотря на все усилия, пока он бежал по улице, внутрь обуви успело набраться немало воды. Из-за промокшей обуви идти стало тяжелее, чем до этого.

— Погоди, Юго.

Позади него, разрывая шум дождя, долетел голос. Юго в изумлении обернулся. Посреди деревьев, также, как и Юго, промокший до нитки стоял Лукас.

— Ты что творишь, Юго? Все перепугались.

Как думал Юго, Лукас будет зол из-за разбитой чашки, но тот лишь обратился к нему со словами, полными тревоги, нежели злости. Что заставляло Юго чувствовать себя еще более жалким.

— Оставь меня в покое! — Юго кричал, не проигрывая по громкости дождю. — Таких как ты — это не касается!

Лукас, откровенно не понимая, что пытается сказать Юго, поднял брови от удивления:

— О чем ты гово…

— Всегда внимательно смотришь за окружающими, и даже понял, чего больше всего хотела Дайна… — Юго раздраженно смахивал с глаз прилипшие от дождя волосы, — ты, который любимчик у всей семьи…

— Что?! — у Лукаса от удивления глаза на лоб полезли, — что ты несешь?!

Настал черед уже Лукасу кричать от злости. Он говорил достаточно спокойно, когда пытался отвести Юго назад, но сейчас его голос резко стал громче:

— Ведь на тебя… — Лукас на мгновение заколебался, говорить ли дальше, но все же продолжил, — ведь именно на тебя всегда все полагаются, всегда ты стоишь в центре круга… и все рассчитывают в первую очередь, именно на тебя, разве нет?!

Лукас всегда считал, что если спросить у всех, кто является лидером в семье, то дети бы назвали не свое имя, а имя Юго. Даже старшие братья и сестры признавали его. Но все же, чувствовалась некая досада от этого признания.

Полосы дождя становились сильнее, будто желая стереть голоса двоих кричащих детей. Если обратить внимание, то учитывая ветер, в лесу уже формировался настоящий смерч.

Юго не мог с готовностью признать возражения Лукаса.

— Да что же это такое! — отбрасывая свои мысли, Юго пытался последовать дальше в лес. Лукас же догонял его.

— Подожди

— Говорю же, оставь меня! — отбрасывая руку Лукаса со своего плеча, Юго почувствовал, как в этот же момент его нога потеряла опору на вязкой грязи. Он в панике пытался опереться на твердую землю, но в месте, куда он переставил ногу лежал камень, который от давления поехал в сторону.

— А!

Все еще зацепленные друг за друга, они потеряли равновесие.

— Юго…!

Оба покатились по открытой насыпи. Хоть ее высота не представляла опасности — в этом месте было много камней.

— … Ай…

Юго раскрыл закрытые глаза и его взору открылись потоки дождя на фоне серого неба. Во рту был привкус песка и грязи. Затем пришло осознание, что рядом был его напарник по скатыванию. Юго содрогнулся:

— Лукас!

Бодро вскочив, Юго в ту же секунду почувствовал резкую боль в ноге. Присмотревшись, можно было заметить, что его штанина порвалась и в этом месте образовался крупный порез. Хоть он и оказался неглубокий судя по количеству крови, но, видимо, из-за удара об камень во время падения, Юго мучила тупая боль от ушиба. Но для него было важнее положение Лукаса. Сам Лукас весь в грязи просто сидел рядом и ошарашенно оглядывался по сторонам с круглыми глазами.

— Лукас, ты в порядке?!

Смотря на запыхавшегося Юго, который тревожно обратился к нему с вопросом, Лукас громко фыркнул:

— Пха-ха, ты на себя посмотри! — Лукас от души смеялся, показывая пальцем на встревоженного друга. Юго был полностью обескуражен такой реакцией.

— А…?

— Лицо! Оно все в грязи!

— Не-а, скорее у тебя!

Юго нашел, что ответить беззаботному другу. Лукас, видимо от чувства, что попал в яблочко, засмеялся еще сильнее, отчего пришлось вытирать выступившие слезы.

— Нет, и правда, хоть ты у нас такой спортивный, но так эффектно неуклюже катился, пха-ха.

— Ах ты…!

Юго начал огрызаться, но даже если бы он хотел продолжить спор — стоило ему подняться и ногу пронзала острая боль. Лукас стянул край рубашки и начал рукавом вытирать лицо, после чего протянул руку Юго.

— Ну, давай возвращаться.

Полагаясь на протянутую руку, Юго встал.

— Ну видимо, я получил, что заслужил, не правда ли? Так что иди без меня.

После упертых слов Юго, Лукас немного помолчал, а затем коротко ответил:

— Нет.

— Что..?!

Неразговорчивость Лукаса не менялась с самого детства. Если он решил, что прав, то обязательно будет молча стоять до последнего. Лукас продолжил:

— Если я вернусь один, то всех это точно, разозлит. И Николаса, и Джона, и Анни, и Майка, и Элику.

Юго внимательно смотрел на Лукаса, который перечислял имена одно за другим.

— И Дайну тоже, — после этого Лукас демонстративно широко пожал плечами, — ведь все считают, что ты должен там быть.

В этот раз Юго молчал, слушал его. Лукас, с лицом в грязи, продолжал улыбаться.

— Почему же так одно твое присутствие вселяет во всех уверенность. И считают, что уж точно станет весело. Что угодно пройдет удачно.

Юго наконец-то открыто смог принять слова друга, от которого больше всего хотел получить признания. Хотя сам он считал, что все эти слова больше подходят Лукасу. Постоянно мыслил, что когда-нибудь он обязательно его обойдет. Со своим вечным упрямством Юго стал будто рабом этой мысли.

Капли проливного дождя одни за другими ударяли по щекам, спускаясь вниз к подбородку и падая на землю.

— А-а? О чем ты говоришь?!

— Юго?

Юго был в отчаянии, но на душе было легко, отчего он смеялся с задранной вверх головой. На небе плыли облака и на мгновение показалось голубое небо. Лукас до конца будет Лукасом.

Лукас поддержал засмотревшегося на небо друга, и, потянув его тело на себя, слегка пошатнулся.

— А… эй! Мы сейчас назад грохнемся!

— Заткнись. Я тебя уверенно держу!

— Да что ты…? Опусти меня!!

Но к Лукасу, который отряхивался от капель дождя, Юго, как придушенный, полностью прилепился. Они оба промокли с ног до головы, штаны и обувь были полностью в грязи, но тело ощущалось словно перышко, а настроение у Юго было намного лучше, чем когда он выбегал из Дома. С верхних листьев деревьев капли дождя весело скатывались вниз. Даже такой сильный дождь постепенно начал сходить на нет. Когда они вышли из леса, Лукас невольно ахнул. Юго посмотрел вслед его взгляду. Над Домом возвышалась огромная радуга.

***

Слушая рассказы Лукаса, в памяти Эммы всплывали ностальгические воспоминания о счастливых днях, проведенных в Доме. Воздух, атмосфера, изменяющаяся от погоды, прохлада в тени деревьев, гул шагов по коридору, вкусный запах из столовой… Бросив все, они сбежали, когда она своими руками зажгла огонь. Хоть это было клеткой, в которой умрешь, если не сбежишь, она оставалась их домом, где Эмма провела десять лет. И дом этот был наполнен драгоценными воспоминаниями.

Девочка сжала чашку в руках. Чай в ней уже закончился, но еще оставалось слабое тепло.

— Вы и он были лучшими друзьями еще в Доме, да?

Лукас мягко улыбнулся и кивнул в ответ:

— У тебя ведь тоже, наверняка, есть такие.

— Да… — Эмма кивнула.

Спрятав взгляд на дно выпитой чашки, она не могла озвучить вслух тот факт, что в одном случае, ей придется использовать прошедшее время. Тот, кому она могла больше всего довериться, и кто всегда протягивал руку помощи уже “был”, и теперь ей придется использовать именно это выражение.

— Чай был вкусным. Спасибо, что угостили, — Эмма поставила пустую чашку на стол. Она уже собралась немного прибрать за собой, но Лукас поднял руку, останавливая ее.

— А, не нужно. Я сам тут приберусь. Хорошенько отдохни.

Эмма кивнула и улыбнулась в ответ.

— Спокойной ночи.

Девочка ушла, голоса стихли и комната снова лишь отражала тихий звук работающей мельницы. Лукас подумал, откинувшись на спинку стула, что он уже давно полностью привык к этому звуку. Когда он закрыл глаза, то мельница постепенно стала сменяться на шум дождя из его воспоминаний.

***

Капли дождя становились все меньше, вместе с тем небо становилось светлее. Сквозь облака под углом проникал солнечный свет.

Ровно в тот момент, когда вдалеке показалось здание столовой, его двери распахнулись. Раскрыв зонтик и вооружившись полотенцами, в их сторону шла Мама. У них было намерение проникнуть в Дом, чтобы она не увидела, но, видимо, каким-то образом их раскрыли. Выражение ее лица было скорее недовольным, нежели свирепым, с которым обычно она отчитывала. Мама посмотрела на них:

— Эх… выходить на улицу в дождь, вы же уже не маленькие дети для такого.

— Извини, мама.

Заметив, что Юго хромает на одну ногу, она забеспокоилась:

— Ох, плохо дело. Юго, ты повредил себе ногу? Надо скорее осмотреть.

Мама, которая практически никогда не суетится, сейчас стала тараторить, от чего у Юго и Лукаса округлились глаза. После чего мальчики переглянулись, сдержав при этом смех. Когда с осмотром ноги в небольшом медкабинете Славного Колокола было покончено, они вдвоем переоделись и пошли обратно. На улице их уже поджидали младшие братья и сестры.

— Юго, Лукас!

Один из детей, пряча что-то позади, резко по инерции протянул вперед.

— Вот! Держи!

— А…? Что это?

Юго наклонил голову вбок в замешательстве, когда принял вещь. Сложенный лист бумаги для рисования, который, по-видимому, являлся письмом. Лукас, стоящий рядом, тоже взглянул на содержимое.

— Хе-хе, это ведь приглашение на чаепитие.

В письме цветными карандашами неуклюже было написано: «Просим собраться в столовой». Юго невольно прыснул.

— Что ж, похоже выбора нет.

— Юго, ты повредил ногу?

— Возьмись за руку!

Юго схватили за руки с двух сторон и потащили в столовую. В ней, с дверцами нараспашку, стало еще праздничней с большим количеством украшений, чем Юго видел совсем недавно. На столе также был выставлен чайный сервиз во всей красе. Дайна в этот момент как раз заваривала чай. Его аромат разносился по всей столовой.

— Здорово, скажи!

— Прям как на картинках, да?

Юго окружили дети, наперебой вставляя свои комментарии.

— Да, здорово…

Они специально притащили белую простынь, чтобы использовать ее как скатерть. С белыми столами, украшенными красивыми чашками и цветами, столовая, которую они посещают каждый день, полностью преобразилась. Среди этого великолепия на глаза Юго попалась одна треснутая чашка.

— А… она…

Он понял, что эта та чашка, которую он разбил. Лицо Юго помрачнело, когда рядом возник Джон со словами.

— Ее Николас починил.

После этих слов, Николас от смущения почесал голову.

— Конечно, в прежнее состояние ее уже не вернуть, но все же, глянь.

Дети налили воды в чашку и положили специально подготовленный маленький цветок.

— Не проливается!

Повсюду разносились хвалебные возгласы и смех. Среди всех лишь Юго сильнее хмурил брови, с абсолютно виноватым видом.

— Спасибо, Николас. Прости, Дайна, разбил дорогую тебе чашку.

Наконец-то он смог честно сказать, что хотел. Дайна мягко улыбнулась:

— Ничего, не переживай. Что важнее… — Дайна окинула взглядом детей и втянула побольше воздуха.

— Юго, поздравляем со сдачей тестов! — сплоченный хор голосов улыбающихся детей раздался на всю столовую. Юго остолбенел.

— А…? — он окинул всех взглядом. К нему подбежал Лукас, озорно улыбаясь.

— Чтобы отпраздновать такое дело, Дайна и предложила устроить чаепитие. А все остальные тайком нам помогали.

— Ага, хотя больше всех старался Лукас.

Юго все еще не мог прийти в себя. Слова тоже на ум не приходили. Он загорелся желанием помочь, когда Дайна сказала, что хочет устроить «чаепитие». Специально для этого он выбрал печенье в качестве награды. Но, оказывается, она хотела устроить чаепитие в честь Юго. Теплота, которую невозможно выразить словами, растекалась в его сердце.

Дети, что подготовили украшения, смеялись с самодовольным видом. Элика и Майк, заснувшие в библиотеке, открыли глаза и переглянулись.

— А-а, мы ведь должны были задержать Юго!

— Ага, правда сами не заметили, как заснули…

К Юго приходило осознание некоторых вещей, а, вернее, причин. Оглядываясь назад, сейчас можно было увидеть четкую последовательность.

— Спасибо вам… я действительно считал, что…

Начатые слова Юго прервал извиняющийся голос Дайны:

— Юго, извини.

— А? Почему ты извиняешься, Дайна? — Юго одолевали сомнения, пока Дайна, неловко смеясь, объясняла.

— Я думала, что главное все провести так, чтобы ты не заметил… поэтому вместе с Лукасом мы старались скрываться от тебя…

— Ну да ничего.

Юго хотел продолжить словами «не переживай», но оглядываясь на свои действия, никакие слова не подходили, чтобы сгладить ситуацию.

— …Вы же специально старались, чтобы меня удивить…

Юго неловко пожал плечами. Дайна мягко помотала головой.

— Но если посмотреть с твоей стороны, то точно можно задаться мыслями: «почему же только меня сторонятся?», от которых неудивительно почувствовать беспокойство.

Дайна подняла заваренный чайник и неспеша налила черный чай в чашку. Соединив ее с блюдцем, она нежно протянула это Юго.

— Давайте впредь устраивать чаепитие, чтобы отпраздновать что угодно.

— Что угодно?

— Именно. Вот так вместе собираться и праздновать какое-то повседневное веселье.

Дайна окинула взглядом собравшихся детей, после чего прозвучало ее предложение.

— Это не обязательно должен быть сюрприз или что-то особенное. Мы можем устраивать чаепитие каждый раз, когда ходим просто собраться и повеселиться. Что думаете?

— Ва-а! Отлично!

— Замечательная идея!

Братья и сестры были полностью согласны с предложением Дайны. Похоже, Юго снова заманила идея Дайны, отчего он весело улыбнулся вслед за остальными.

— Похоже на Дайну.

В этот момент двери в столовую распахнулись и взгляды детей устремились ко входу. В столовую зашла Мама.

— Так, вот награда, которую просил Юго.

Одновременно со словами, Мама поставила большую круглую банку в центр стола. Дети в мгновение ока ее окружили, после чего крышка торжественно была открыта.

— Куча печенья, чтобы все могли попробовать.

Банка была плотно набита печеньями разной формы. С орехами, джемом и шоколадной крошкой. Все выглядели невероятно вкусно и обладали сладким ароматом.

— Ва!!

— Крутотень!

— Аж слюнки потекли!

Один за другим раздавались восхищенные возгласы, а лица были обращены к Юго.

— Юго, спасибо!

Куча рук потянулась к банке с печеньем.

— Хе-хе… не за что!

Смеясь, Юго тоже взял одно и потянул ко рту.

***

Приятный аромат и сладкий привкус ожили в воспоминаниях и ощущались во рту. Внезапно о себе напомнил пустой желудок. В течение последних пары дней он питался только разными плодами и жилистым мясом худощавых существ. Говоря об этом, Юго засунул руку в карман своей куртки. Там лежала завернутая в платок вещь, которая была вручена ему мелкими братьями и сестрами “антенны”. Наверняка они завернули какую-нибудь еду в виде хлеба или чего-то подобного.

— Это для вас.

— Помогайте Эмме и Рэю.

Он холодно выслушивал эти приторно-тошнотворные речи, но, видимо, именно в тот момент ему насильно засунули это в карман. С такими нужно постоянно быть начеку. Подумав о том, чтобы поскорее поесть, Юго раскрыл обертку. Внутри платка лежало печенье.

— А…?

Юго от удивления широко раскрыл глаза. Невольно слова слетели с губ.

— Но почему, это…

Сразу после этих слов, в глазах всплыла картинка, пока он был без сознания. В любом случае это работа мелких сорванцов. Но, видимо, они оставили хотя бы небольшую часть ему. Он велел им не приближаться, поэтому они, должно быть, никак не могли ему отдать. Внутри также лежала небольшая сложенная бумажка. Развернув ее, Юго прошелся глазами по тексту.

[Мистеру. Мы смогли положить совсем немного, извините. Позаботьтесь о Эмме и Рэе.]

Корявые буквы, написанные карандашом, напоминали ему “приглашение”, написанное его младшими братьями и сестрами.

— …Нет, правда, какие все-таки глупые дети…

По отношению к взрослому, который хотел их выкинуть и угрожал убийством.

Юго держал печенье в руках. То, что он не смог попробовать в тот день, Юго положил в рот. Отсыревшее, которое сильно крошится, но тем не менее дающее приятную сладость. Юго медленно пережевывал печенье, вызывающее в памяти давние воспоминания.

— Хмм… вкусно.

Свет заходящего солнца постепенно исчезал с горизонта, окрестностями завладевала ночная тусклая тьма. Откуда-то раздался крик совы. Непосредственно перед тем, как эту “антенну” — Эмму похитили, произнесенные ей слова попали в самую суть.

[Мы ведь похожи, не так ли? Я нынешняя и прошлый вы. Моя семья и ваша.]

Именно так. Когда ее семья зашла в убежище, то Юго ощутил, как перед ним будто еще раз предстала картина, которую он потерял навсегда. На самом деле, в тот вечер его жизнь должна была быть прервана. Он был уже на пределе. Изо дня в день, в убежище, где никого не было, он проводил время вместе с мыслью, которая продолжала напоминать о себе: собственная семья погибла по его вине. В тот вечер он принял решение покончить со всем этим. Юго поставил на стол банку с печеньем и треснутую чашку. Последним небольшой пистолет.

«Прошу, простите меня. Я тоже последую на ту сторону...»

Когда его палец был уже на спусковом крючке, послышался голос. Это были не голоса братьев и сестер, раздававшиеся в его голове… но все же это были детские бодрые голоса. Голоса реальных людей, которые он не слышал уже тринадцать лет. Юго вдруг резко ощутил, как остановившиеся время пошло вновь. Однако сначала он намеревался их выгнать, поскольку всего мгновение назад решил умереть.

Товарищи, надежда, сострадание — он не хотел чтобы такие вещи снова мелькали перед глазами. Уж увольте терять их еще раз.

«Верно, об этом я и подумал…»

Юго все еще ощущал сладкий привкус во рту. Если подумать, он снова стоит с оружием в руках, чтобы защитить другого человека. Одиночество в убежище, похожее на ад, растворялось шумными детскими голосами. Почему лишь он выжил? Сейчас в нем не кипели чувства проклятия своей судьбы. Юго даже стал считать хорошим знаком, что не умер тогда. Ведь если бы он спустил курок чуть раньше, то детей, прибывших в убежище, в самом начале встречало бы его мертвое тело. Возможно ему сказали, что еще не время умирать, да?

Юго опустил взгляд на руку. Хозяин перчатки являлся именно такой личностью. В тот момент он дал ему сбежать, принеся себя в жертву. Как и все остальные. И Николас, и Джон, и Дайна… Все как один принесли себя в жертву, чтобы продлить одну жизнь.

…Спасибо.

Сразу после случая с “чаепитием”, его чувства к Дайне были раскрыты Лукасом.

— Да ладно?! Ну, раз нравится, то просто так и скажи.

— Прид… Лукас, да как я скажу, а?!

Время, когда они беззаботно баловались, навевает ностальгию. Юго опустил взгляд вниз и тихо посмеялся. Он ведь думал когда-нибудь признаться ей. После того, как они совершат побег… Когда смогут попасть в мир людей. Пока он думал в подобном ключе, Дайна ушла туда, куда он не мог попасть. Юго задумчиво разглядывал небо. Луна, смотревшая на землю тускло-белым взором, сменила положение. Ее блеклый свет падал на его руку, сжимающее оружие. Его невинная детская любовь из того времени давно погасла. Тринадцать лет. Юго вновь оглядывался назад в прошлое. Подумал, что ему просто хотелось бы встретиться с ними еще раз. Юго не умер, ибо ему доверили жизнь. Больше она уже не принадлежала только ему. Но вместе с этим им овладевали и другие чувства. Ведь, если бы он умер, то при встрече все равно не смог бы показаться им на глаза. Если бы он не предложил идти к Золотистому пруду, то, возможно, никто бы не погиб. Если бы он не сделал такой выбор, то, возможно, его семье не пришлось бы его спасать… Возможно, никто не желает больше его видеть. Поэтому он корил себя за само желание их увидеть. Юго, прикрыв глаза, тихим голосом пробормотал свое желание, обращаясь к проникающему сквозь ветви лунному свету. Ведь можно хотя бы сегодня вечером. Хриплый голос сорвался с губ:

— …Я хочу их увидеть…

В разгар приходящей ночи, Рэй слегка приоткрыл глаза, услышав его слова. Голос души человека, который по “своей вине” потерял самых дорогих ему людей. Рэй, открыв глаза, некоторое время сидел, смотря перед собой, но затем снова медленно сомкнул веки.

***

Лукас раскрыл веки и приподнялся, массируя шею. Похоже, он умудрился уснуть, оперевшись на стол. Может из-за того, что он недавно говорил о Доме? Ему давно не снились сны с Юго. Он держал в руках пистолет, почти как во времена их сражений в Золотистом пруду, но рядом с ним стоял его друг в таком же возрасте, как он сейчас. Однако картины из сна туманны и расплывчаты, потому он не мог сразу вспомнить, какими были его лицо и облик.

— Странное чувство…

Разумом Лукас понимал, что, поскольку они ровесники, Юго, коль он жив, сейчас столько же лет, сколько и ему. Но рисуя его облик в воображении, время останавливается, и Юго представляется таким же, каким он видел его в последний раз. Тринадцать лет. От количества прошедших дней и месяцев, Лукас издал вздох сожаления, не в силах поверить, что прошло столько времени. Хоть он тайно молился, что Юго обязательно должен выжить, с другой стороны всплывала мысль: «Что если он один остался в живых?» От нее веяло такой печалью, что не оставалось сил стоять на ногах. Но несмотря на это, у Лукаса была семья, которую он обрел в Золотистом пруду. Они относились к нему с любовью и уважением, благодаря чему все дожили до сегодняшнего дня. Но Юго жил совершенно один в убежище, пока туда не пришла семья Эммы. Лукас представлял время, которое провел его друг. В течение тринадцати лет. Это немалый срок. Крича в спину “Живи!”, они поручили ему жизнь, в том числе и за себя. Если так подумать, то можно легко представить его мысли и действия. Какое бы одиночество его не одолевало, у него не было права последовать за павшими товарищами. Ведь он такой человек. Все полагались на Юго, потому что он больше, чем кто-либо, дорожил семьей и чувствовал ответственность за нее. Ему полностью доверяли. В этих охотничьих угодьях ему приходилось видеть страдания тех, кто остался в живых. Насмотрелся с лихвой. Но все же, он выжил до сего дня, взвалив на себя ношу жизни своей семьи.

— Когда покончим с “охотой”, мы обязательно… встретимся…

Из-за Дайны. Из-за Николаса, Джона, Анни, Майка и всех остальных. Что ему сказать при встрече? В голову не приходило приветствие, способное подойти прошедшим порознь тринадцати годам, когда они старались выжить изо всех сил.

Интересно, а что он скажет… Хоть голова у него работает как надо, он из тех, кто не может сказать о важных вещах. Кажется, подходящие слова ни разу не покидали пределов его головы. Думая об этом, Лукас рассмеялся. После того чаепития он сразу догадался о чувствах друга к Дайне.

[Ну раз нравится, то просто так и скажи.]

Он должно быть именно так над ним тогда посмеялся. Лукас с приятной ностальгией вспоминал их юношеские невинные перепалки. “Да как я скажу, а?” — он наверняка и представить не мог, что Юго, который так ответил ему, придется вечно хранить эти чувства, спрятав глубоко в душе. Их не ждало безмятежное путешествие.

“Давайте сбежим” — они смогли сбежать из Славного Колокола никого не потеряв, потому что рядом с ними был Юго. После того дождливого дня, когда Юго опирался на его плечо, при возвращении Домой они дали обещание — если в семье что-то случится, то они придут на помощь. Обязательно. Вместе. В тот момент они еще даже не знали об истинном облике Дома. Но все же поклялись помочь, если в семье произойдёт беда. Если подумать сейчас, то ощущается некая бездонная добросердечность. Ведь они чувствовали, что им все под силу, стоит лишь объединить усилия. Потому что ты понимал, что на тебя больше всего рассчитывает самый надежный человек. Рядом был Юго, поэтому он… их товарищи смогли сражаться так долго. Эти чувства не изменились даже после поражения. Лукас сделал глоток, осушив кружку.

— “Чаепитие”, да?

Сколько же раз он видел во сне, как они еще раз так собирались все за столом? Если подумать, то сама суть Дайны будто соприкасалась с “чаепитием” в убежище. Оно не являлось необходимостью чтобы выжить, как охота или сражение, но изменилась сама ценность жизни в зависимости от того, проводили они так время или нет. Она сама это понимала, поэтому оставила записку в той банке печенья.

[Все вместе дружно устройте веселое чаепитие]

Как бы не был жесток мир вокруг, уделите время, чтобы отдохнуть и повеселиться с товарищами. Лукас откинулся на спинку стула, вдыхая легкий аромат черного чая, витающего в воздухе.

— Было весело…

Действительно, каждый их день, проведенный в Доме, был полон веселья. Он думал, что уже никогда не сможет ничего вернуть. Считал, что никогда не увидит никого из тех, с кем раньше весело проводил время. Однако оказалось он не потерял абсолютно все. Лукас поднял свою левую руку и крепко сжал в кулак кисть, на которой красовалась черная перчатка. Таинственным образом сейчас рядом ощущалась рука его друга.

— Спасибо, что остался в живых.

Его правой руки, которая поддерживала тогда Юго, уже нет. Он, опирающийся на трость при ходьбе, не знает, насколько сможет быть полезным. Но все же сейчас он живой.

Они остались в живых.

Дороги, по которым они шли разными путями, скоро пересекутся.

Не ясно когда именно они оказались в незнакомом городе. Вдоль кирпичной дороги располагались цветные дома, но все выглядели пустыми и больше напоминали кукольные домики. На входе большими буквами красовалась надпись «WELCOME». Хоть все вокруг было украшено разноцветными шариками и флажками, почему-то веяло чем-то зловещим. Вдалеке виднелась ветряная мельница.

— Где мы…?

Тихо раздался голос маленькой девочки. В этот момент им бросилась в глаза табличка, стоящая на дороге:

[RULES]

MUSIC

2. MONSTERS

3. SURVIVE

Читая надписи, Найджел подтянул к себе поближе младшую сестру, идущую рядом с ним.

— Что это…?

— Это что?

Из-за голоса, раздавшегося рядом, они впервые заметили, что рядом с ними стояли двое незнакомых детей. Видимо сестры: одна младше, другая старше, но обе, также, как и они, с нескрываемым беспокойством рассматривали табличку. Говорила первая. Ее волосы, не доходящие до плеч, слегка развивались.

— Сюда! Соберитесь!

Услышав четкий уверенный зов, и Найджел и Джиллиан резко обернулись. Положившись на этот голос, с разных сторон собирались незнакомые дети.

— Все, послушайте! — парень, на вид чуть старше Найджела, окинув взглядом площадь, продолжал уверенным голосом речь про то, что все они являются фермерским товаром, которых «отправили» в тайне с разных плантаций фермы под названием Великая Долина, и сегодня их привели в Охотничьи угодья. На середине его рассказа резко раздался механический звук. Заработал громкоговоритель, украшенный клоуном. Заиграла музыка.

***

После ужина Джиллиан вела Эмму по внутреннему устройству мельницы.

— Ха… Как же давно я так плотно не ела.

— Ну, ты ведь, как и Лукас пришла «снаружи». Да к тому же, «беглец»! Это круто.

Эмма отрицательно помотала головой.

— Я смогла сбежать из Дома и решилась отправиться в путешествие до Золотистого пруда, потому что была не одна.

Говоря это, Эмма подумала о Рэе и «старике», которые наверняка остались в лесу. Было бы здорово побыстрее объединиться с ними, но сейчас на первом месте будущее сражение здесь.

— Вот как. Но, все-таки, так обнадеживает, что ты теперь с нами.

Как только Джиллиан закончила фразу, позади раздался быстрый звук шагов.

— А, вот вы где.

— Найджел.

Хоть Эмма познакомилась с ним всего несколько часов назад, она могла легко общаться с Найджелом, как будто они были знакомы уже много лет, благодаря его открытому характеру. Хотя Эмма по своей природе тоже никогда не была застенчивой. Найджел обратился к Эмме с просьбой:

— Слушай, ты не покажешь пистолет, который принесла с собой?

— А?

Эмма вынула маленький пистолет, что был при ней:

— Этот?

Она взяла его в качестве оружия, когда они покидали убежище. Маленького размера, не обладающий мощью такого же небольшого, но реального пистолета, тем не менее это было особенное оружие: у него было четыре дула, каждое из которых выполняло свою функцию. Найджел взял оружие в руки и стал разглядывать его с глубоким интересом.

— Я не могу выкинуть его из головы с тех пор, как увидел у тебя.

Продолжая пристально разглядывать оружие, Найджел бормотал себе под нос, с чем-то соглашаясь. Посмотрев в сторону Эммы, он спросил:

— Этот пистолет. Я могу одолжить его ненадолго?

— Да.

Услышав послушное согласие Эммы, Джиллиан хитро засмеялась:

— Одолжив подобное Найджелу, обратно вернешь уже в разобранном виде, знаешь?

— А…?!

Эмма ошарашенно смотрела на Найджела. Последний увидев, что Эмма восприняла ее слова всерьез, рассмеялся.

— Не буду, не буду. Только лишь немного конструкцию...

— Я же говорила, — Джиллиан громко засмеялась. После чего хлопнула в ладоши, поскольку ей в голову пришла прекрасная идея, — Поскольку нам выдалась редкая возможность, Эмма, пойдем в мастерскую Найджела.

— Мастерскую?

Открыв небольшую дверь, они зашли внутрь, где в глаза бросалось бесчисленное количество оружия, лежавшее где только можно.

— Ва! Невероятно!

Мастерская была завалена пистолетами и деталями к ним, посередине находился рабочий стол, где лежали наиболее мелкие сборные части вместе с инструментами. Она напоминала оружейную в убежище, но в отличие от нее, здесь был полный бардак. На первый взгляд все было хаотично брошено в шкафы или разложено в деревянные ящики, которые валялись на полу. Комната была пропитана запахом машинного масла. Над головой медленно крутились неприкрытые шестерни мельницы.

— Найджел точно знает где тут, что лежит.

Помимо оружия, некоторые ящики были набиты чертежами и различными заметками, одну из которых взяла Джиллиан. Найджел склонил голову вбок в непонимании.

— Здесь ведь царит полный порядок.

— В каком месте?

Джиллиан развела руки в стороны. Окидывая взглядом пространство, Эмма заметила лежащее на столе оружие, подобной формы которого она никогда не видела.

— Класс. Это ведь реконструированный?

Посмотрев в сторону, куда указывала Эмма, Найджел утвердительно кивнул. Он взял в руки это тяжелое на вид оружие.

— Ага, ага. Попробуешь подержать? Не волнуйся, он не заряжен.

Он передал оружие Эмме. Она не могла понять, какая именно у него стала конструкция, однако по-видимому к изначальной винтовке добавили несколько запчастей и непонятных приспособлений.

— Все же, даже потратив восемь лет, нам удалось создать только это.

— Но это невероятно… Оружие, способное разбить демонические… маски этих монстров.

Использовав ограниченные запчасти, вытянув все возможное из собственных знаний, они смогли продумать и создать подобное оружие. В голове Эммы промелькнул облик друга, который создал для них устройство, способное сломать передатчик.

— Я, кстати, говорила, что завтра будет тренировка по стрельбе с Соней и остальными? Может тебе стоит выбрать несколько оружий, которыми будет удобно пользоваться?

— Ага.

Найджел выложил несколько небольших пистолетов перед Эммой, спрашивая:

— Как насчет чего-нибудь из этого?

Взяв в руки оружие, Эмма вновь почувствовала, что время, когда она им воспользуется — это время решающего для них сражения.

— Между прочим, я слышала от Виолетты...

— Да?

Убирая оружие, Найджел обратился к Эмме. Виолетта та девочка, которую Эмма встретила первой, попав сюда, в Золотистый пруд.

— Днем ты ведь спасла здешних детей, да?

— Вот это да, прямо в день прибытия.

Но после восторженных слов Джиллиан, лицо Эммы помрачнело.

— …Да, но…

Кладя оружие, Эмма произнесла слова, проглатывая нечто невыносимое:

— Родственников Тео… я спасти не смогла.

В память Эммы врезалась картина сидящего на корточках Тео. В одиночестве. Видя перед собой Эмму, которую одолевали сожаления, Найджел и Джиллиан опустили взгляд. Свет в их глазах померк. Первым, кто нарушил тишину, был Найджел, который тихо пробормотал:

— Мы понимаем.

Джиллиан тоже продолжила тихим голосом:

— Здесь все время так. Все думают, если бы мы раньше могли сразиться с этими монстрами…

Эмма наблюдала за ними. Теплота и радость исчезла с их лиц, дав место выражению, полному боли. Найджел опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки.

— Я каждый день думал, что хочу отомстить хоть на секунду раньше. Но ради победы, мы продолжали ждать, пока не будут соблюдены все условия.

Эмма молча слушала. Недавно, вникая в объяснение плана сражения, она узнала как долго и какие чувства приходилось сдерживать уже находящимся здесь ее товарищам. Здесь, в Золотистом пруду, представители аристократии со стороны демонов, сбывая незаконными методами детей с фермы, выпускают их на спрятанную территорию, где с забавой отдаются запретной “охоте”. В подобном месте у людей нет шанса на победу. Перед столь подавляющей силой противника им остается лишь убегать и прятаться, пока идет “охота”. Сейчас эту реальность товарищи из Золотистого пруда собираются действительно уничтожить. Они в тайне создали оружие, принимая беспомощный вид для ослабления внимания врага, продолжая готовиться. Но все же, насколько было мучительно сложно каждый день притворяться абсолютно беспомощными и вселять эту мысль демонам.

— Наконец-то мы сможем сразиться.

Найджел проговорил сквозь зубы.

— Сможем отомстить…

— Да… наконец-то время пришло...

Эмма не отводила взгляда от двоих детей перед ней. Она вновь осознала, что за их легким характером и яркой улыбкой, скрывается еще много чувств и эмоций.

— Вам пришлось все это время жить, сдерживая чувства… и тебе, Джиллиан, и тебе Найджел…

Услышав слова Эммы, Найджел горько усмехнулся. Он неловко поправил свою шапку.

— А… ну, не все время…

— А, да… точно.

Джиллиан тоже пожала плечами, кивнув в ответ. Не понимая смысла их слов и выражения лиц, Эмма склонила голову вбок:

— Э?

Найджел, качаясь на рабочем стуле, немного приоткрыл завесу прошлого:

— Один раз, мы собирались отомстить монстрам. Только я и Джиллиан.

После слов Найджела, Джиллиан криво улыбнулась и кивнула в знак согласия.

— Мы ослушались Лукаса и Оливера, своевольно решив сразиться с ними.

— Ээ?!

От раскрытой истины, у Эммы округлились глаза. Хоть они познакомились только сегодня, но Эмма не могла подумать, что из их крепко сплоченной команды во главе с Лукасом, кто-то может совершить действия, сводящие весь план на нет.

— Кто бы мог подумать, что с того момента, столько времени прошло.

Найджел приставил руку к голове, нащупывая край потертых пилотных очков.

— …Да, не мало.

Джиллиан также вспоминала, что было тогда, прикрыв глаза. На ее шапке красовался пришитый улыбающийся клоун.

***

Небо Золотистого пруда сегодня тоже отражало минеральный цвет воды, прямо как в книге с картинками. На площади, окруженной разноцветными домиками, дети делились едой и о чем-то болтали между собой. Видимо кто-то пошутил, и раздался смех сидящих рядом детей. В этот момент, из громкоговорителя прозвучала музыка. Как только это случилось, выражение лиц детей, находившихся на площади, изменилось. Были те, кто с криком бросился бежать в лес; те, кто не понимал, что началось. Но также было несколько ребят, сохранявших хладнокровие.

— Началось.

Оливер обменялся взглядами со стоящими рядом Паулой и Заком, после чего обратился к растерянным детям:

— Успокойтесь, если вы спрячетесь, все будет в порядке! Не собирайтесь в одном месте!

Группа ветеранов этих “Охотничьих угодий” давала указания метавшимся детям и тем, кто встал, как вкопанный, не понимая происходящего вокруг. На игравшую музыку с разных сторон накладывались детские голоса.

— Братик… мне страшно.

Найджел направил взгляд вниз на голос Лары, которая шла рядом с ним, держась за руку. Младшая сестра с испуганным выражением лица смотрела на Найджела, который избавляясь от собственного беспокойства, улыбнулся ей в ответ.

— Лара, все будет хорошо. Не волнуйся. Мы сегодня тоже обязательно убежим.

Маленькая сестренка продолжала дрожать, но гордо кивнула на слова старшего брата. Найджел еще раз покрепче взял сестру за руку, и зашел в лес.

— Обязательно… убежим…

После того, как установленная мелодия была сыграна, музыка стихла. Как сильно с того дня дети стали страшиться, ненавидеть, считать омерзительной эту светлую мелодию?

— Джиллиан, постой!

Поспешившая в лес с первых нот мелодии, Джиллиан обернулась на голос старшей сестры, идущей позади.

— Сестренка, ты что делаешь?

Старшая сестра Эмилия приложила руку к ближайшему дереву и поставила маленькую метку, которую нельзя увидеть, если не приглядеться.

— Хочу собрать данные для ловушки.

Сказав это, Эмилия продолжила идти по дороге в лес, не забывая проверять расположение меток.

— …Отлично, в этот раз тут наверняка точно должны пройти…

После “охоты” Эмилия целеустремленно запоминала оставленные в лесу следы, исследовала, где и какой монстр начинает охоту и как они передвигаются по территории. Насколько это было возможно, выявляла закономерности для определения лучшего места, в котором вероятность успеха будет наиболее высокая, чтобы когда-нибудь установить в нем совершенную ловушку. Ради этого, она водила симуляций в пределах которой, она бы осталась незамеченной. После этого проверка — если монстр зашел с предполагаемого направления, значит успех.

— Так, и это последн…

Когда Эмилия отдалилась от дерева, мелодия, сотрясавшая воздух, прекратилась.

— Сестра, скорее, если мы не убежим побыстрее…

Джиллиан осмотрелась вокруг. Когда эти монстры смогут заметить, что они здесь? Хоть Джиллиан обычно не замечает этого, но она поражена своей сестрой, которая в такое время демонстрирует хладнокровие и бесстрашие. Хотя она сама не хочет сбавлять шаг ни на секунду. На встревоженный голос младшей сестры, Эмилия легко улыбнулась и уверенно кивнула в ответ:

— Ага, поспешим.

Они вдвоем побежали вглубь леса.

В обычное время прозвучала музыка, объявляющая окончание «охоты». Найджел выглянул наружу из хорошо сросшихся вместе корней деревьев, где они прятались. Он приподнялся, оглядывая положение вокруг. Затем оттуда бодро выпрыгнула младшая Лара.

— Нас и правда не нашли!

— Ну? А я что говорил?

Найджел победоносно потер нос. Полностью успокоившись, они возвращались по дороге, ведущей в сторону дома. Лара бежала по площади, покрытой кирпичной кладкой. Там как обычно была группа медицинской помощи, оказывающая первую помощь раненым детям.

— А… Софии нигде нет…

Лара пробубнила эти слова, осматриваясь вокруг. София — девочка, с которой подружилась Лара. Найджел тоже пробежался взглядом по лицам детей, но ее не нашел.

— Я пойду ее искать!

— А, Лара.

Младшая сестра, наверняка уставшая, побежала прочь с площади. Найджел, заволновавшись, побежал вслед за ней. На бегу он всматривался в лица каждого ребенка, которые собирались чуть поодаль. Хоть в Золотистом пруду детей было не мало, но для того чтобы всех просмотреть времени много не понадобится. Лара остановилась на краю городка и оглянулась на следовавшего за ней брата.

— Что же делать, братик… возможно София все еще в лесу. Вдруг она сильно ранена и не может двигаться… возможно, так.

— Лара.

Найджел сел на колени перед сестрой, которая изо всех сил старалась дать «причину», почему нет Софии. Когда их взгляды встретились, Найджел натянуто грустно улыбнулся.

— …София уже не вернется.

Так сказал Найджел своей маленькой сестре. Лара все это время будто стиснув зубы, сдерживала слезы, готовые пролиться из ее широко открытых глаз. Ведь она тоже понимала.

— Мы уже больше не увидимся с ней…?

В тот момент, когда эти слова слетели с ее губ, из глаз полились крупные слезы. Найджел лишь молча кивнул в ответ. Здесь если ты остался в живых, значит не стало кого-то другого.

— У-у..у..а

Найджел не знал, что сказать плачущей младшей сестре. Он не мог сказать своей дружелюбной сестре не заводить друзей или что-то подобное. Но те, с кем ты подружился, будут уходить один за другим. У Найджела не было сил, чтобы защитить всех. Некоторое время они сидели вместе и Найджел поглаживал ее по голове. Но к нему в голову неожиданно пришла одна идея. Он обратился к своей сестре:

— Лара, иди сюда.

— ?

Взявшись за руки, они направились по направлению к мельнице. Шли дальше, куда обычно ни разу не ходили. Найджел раздвинул цепь зарослей, после чего указал на место, простирающееся за ними:

— Смотри.

— Ва… как много клевера!

В этом месте простиралось цветочное поле, заполненное белыми ползучими клеверами. Найджел не очень хорошо разбирался в цветах, но знал, что его сестра любила эти цветы со времен, когда они жили в Великой Долине.

— Интересно, мы найдём четырехлистный клевер?!

Они начали перебирать листочки цветов, и постепенно с ее глаз исчезли слезы. Старательно собрав несколько цветочков, Лара сделала венок и, улыбаясь, посмотрела на старшего брата:

— Этот… я отдам Софие.

— Ага.

Найджел удивился от слов, произнесенных младшей сестрой. Ее глаза по-прежнему оставались мокрыми, но она все равно широко улыбнулась, показав зубы.

— Чтобы в следующий раз она смогла прожить долгую и счастливую жизнь.

— …Ага.

Найджел кивал в ответ на отважные слова сестры.

Место, где они родились и выросли – Великая Долина, было хорошим местом, с которым Найджелу было жаль расставаться, когда придет время его покидать. Но все же, настал день, когда пришлось покинуть его. Им сказали, что их ждет новый дом и привели сюда. В самом начале они получили объяснение об этом месте от Оливера и Сони, но смысл был не ясен. Их атакуют монстры? Все задавались вопросом, что это такая игра? Они будут играть во что-то типа догонялок? Однако оказалось, что монстры существуют на самом деле. Образ с крупным телосложением и маской на лице, выглядывающий меж деревьев, невозможно забыть: тело резко покрывается мурашками, а сердце колотится как бешеное. Этот момент до сих пор иногда появляется во снах. Он сам не мог унять дрожь. Насколько же страшно было его младшей сестре? Они с сестрой выжили в самое первой для них «охоте», почувствовав на себе, что они внутри клетки, где ты либо выживешь, либо умрешь. Благодаря тому, что Найджел хорошо разбирался в механизмах, его приняли в круг Оливера и остальных. Показали оружие, которым снабжают детей, и попросили придумать способ или дать идею, как можно поднять мощность. Ему еще в Доме нравилось возиться с механизмами. Пусть у него не имелось подробных знаний в отношении оружия, но самостоятельно разбирая их, он осваивал функционирование оружия. Однако монстры могли сразу регенерировать, даже если их тела покрыть градом пуль.

[Их слабость в глубине глаза, скрытого за маской]

Тот, кто объяснил им, как их одолеть — был Лукас. Из информации, которую он добыл в Золотистом пруде, он рассчитывал и проверял много раз уровень крепкости масок и необходимую мощность, чтобы пробить их. За это время множество жизней было принесено в жертву.

Найджел подумал о тех товарищах, которых не смог спасти. Эта была не только София. Были дети, которые не смогли вынести реальность охотничьих угодий, и до того, как их ловили монстры, они сами расставались с жизнью.

«Когда-нибудь… во чтобы то ни стало» – Найджел с силой сжал руку в кулак. Во чтобы то ни стало они покончат с охотничьими угодьями. После чего вместе с сестрой попадут в безопасные «поселения людей».

Прозвучала музыка, у Джиллиан невольно подкосились ноги и она опустилась на землю, где стояла.

Закончилось…

Пытаясь выровнять тяжелое дыхание, Джиллиан совладала с дрожью, пробирающее все тело. Она уже несколько раз пережила это, но все равно в момент звучания музыки, знаменующей начало и окончание «охоты», всегда приходило осознание смерти, когда ты ощущал ее особенно сильно. Возможно, ты будешь убит именно сегодня. Сегодня каким-то образом они остались в живых. Чтобы подняться, Джиллиан оперлась на одно колено. Сжав дрожащие руки, она выдохнула и подняла голову. Усталость после беготни одолевала, но ран и странных ощущений нигде не чувствовалось.

Она была в порядке… Она сама.

— …

Джиллиан вспоминала сегодняшнюю «охоту».

Та девочка была еще так мала… Она помнит, как раздался вопль ужаса у нее за спиной, от которого Джиллиан резко закрыла глаза. Хоть сейчас уже ничего не сделаешь, ее представление никак не переставало думать о том, что возможно ее можно было спасти. Если бы она стала приманкой, то в этот момент ребенок, за которым гнались, мог бы убежать… Джиллиан замотала головой из стороны в сторону. У нее бы ничего не вышло. Со времен жизни в Великой Долине, Джиллиан была мастером в догонялках. Она могла похвастаться тем, что ее никто не мог поймать и как круто она могла оторваться от преследователей. Но здесь правила изменились. Кого-то, кто не смог убежать, ты оставлял умирать.

— …

Войдя в круг Оливера и остальных, им рассказали о плане победы над монстрами, но в тот момент Джиллиан не осознавала, что это значит. Но головой, разумеется, понимала. Тех, кто охотится на людей… Ослабить внимание этих монстров, заставить думать, что дети лишь беспомощные кролики, которые ничего не могут. Джиллиан была согласна с тем, что это единственный способ, чтобы день, когда они восстанут, увенчался успехом. Однако другими словами это означает, что до этого дня, им придется продолжать всеми силами беззащитно подставляться под удар. Продолжать приносить в жертву кого-то из товарищей.

— Ха… — Джиллиан глубоко вздохнула, пытаясь встряхнуться от затягивающих ее мыслей.

— Надо найти сестру…

Они бежали вместе, но на половине пути разделились. Пройдя лес, Джиллиан вернулась на площадь, но и тут не обнаружила старшую сестру. Она всматривалась в лицо каждого возвращающегося ребенка. Спросила тех, кого знала, но ей ответили, что не видели. Куда же она ушла…

Сердце тревожно забилось. Джиллиан быстро бежала по дороге, просматривая каждый дом по пути, но облик сестры не попадался ей. Как бы не было поздно, уже было время, когда ее сестре лучше было вернуться из леса.

Что же делать…

Если на нее напали монстры, пока они были разделены… Вопль, что Джиллиан слышала недавно, теперь звучал голосом ее сестры. Она начала дрожать. Остановившись на кирпичной дорожке, Джиллиан посмотрела на тень от своих ног. Что если они уже больше не встретятся…

— Джиллиан.

В этот момент, позади раздался голос, от которого Джиллиан подпрыгнула на месте и обернулась. Там стояла ее старшая сестра Эмилия.

— Сестренка!

Видя живую не раненую сестру, Джиллиан бессильно опустила плечи.

— Как я рада… я подумала, что что-то случилось…

— Прости. На то, чтобы просмотреть следы в лесу, ушло порядочно времени.

— Вот… оно как.

Джиллиан с шумом вздохнула от облегчения. Как только сердце успокоилось на глаза выступили слезы, которые Джиллиан не хотела показывать. Поэтому специально состроила грозную мину.

— Ну все! Даже если так. Все равно уже слишком поздно!

— Извини. Но это большой успех! Вот, смотри, Лючи прошел в точности там, где располагалась сегодняшняя подстроенная ловушка – все согласно плану.

Эмилия раскрыла тетрадь, показывая расположение сегодняшних следов, которые записала.

— Здесь Ноус и Ноума. Они тоже двигались почти полностью согласно моим предположениям.

— О, круто!

— Но с Байоном и Льюисом все плохо… Особенно передвижения Льюиса я совершенно не могу прочитать.

На лице Эмилии читалось сложное выражение, после которого она трясла головой. Услышав имя Льюис, Джиллиан напряглась всем телом. В голове всплыл облик существа, одетого в черный плащ и с шляпой на голове. Вопль, раздавшийся позади них, был скорее всего криком того, за кем охотился Льюис. Это был враг слишком высокого ранга даже среди остальных монстров, поэтому с ним идея приманки и шанса на побег бы не сработала от слова совсем. Чувствуя, что это звучит как оправдание ее собственных действий, Джиллиан понуро опустила голову.

— …Давай вернемся… я устала.

Эмилия, заметив бодрую сестру, молча идущую рядом, обратилась к ней.

— Джиллиан?

Услышав заботливый голос сестры, Джиллиан под нос пробурчала:

— …Я рада, что ты жива, сестренка.

Наблюдая за ней сбоку, Эмилия опустила взгляд. Уголки губ слегка приподнялись на ее лице. Она прекрасно понимала, что хочет сказать ее младшая сестра.

— Ага. Я тоже рада, что и сегодня ты цела и невредима.

— Но сегодня снова кто-то… потерял члена семьи.

Услышав бормотание сестры, Эмилия открыла рот, желая как-то ответить, но затем снова закрыла. Они вдвоем, тяжелой походкой, возвращались на площадь.

— Джиллиан.

Вдруг прозвучал голос Эмилии. Джиллиан, понуро смотревшая себе под ноги, подняла голову. Эмилия лихорадочно искала что-то в карманах своей одежды, а затем протянула это Джиллиан.

— Вот, дарю.

Она почти насильно вложила в руки сестры круглый кусок ткани.

— А, нашивка.

В ее руке лежала саморучно сделанная старшей сестрой нашивка с клоуном. В этом городе, полном украшений, практически повсюду использовался сюжет с клоуном. А на флажках и занавесках использовался клоунский узор. Вырезав один из них, Эмилия добавила вышивку и обшивку, переделав его в обычную нашивку.

Джиллиан тихо пробурчала, смотря на солнечную улыбку клоуна:

— Милый.

Понурое выражение лица изменилось на смешное хихиканье, когда она попала под обаяние этой нашивки. Эмилия радостно поинтересовалась:

— Новый выпуск. Тебе нравится?

— …Ага! — уже более тихим голосом Джиллиан добавила, — Спасибо.

— Но, что же это такое? Если их делаю я, они получаются не такими милыми, как у тебя.

— Ничего подобного. Смотри, вот твои… ну… сразу видно, что обладают шармом.

— Это не комплимент!

Смотря на Джиллиан с надутыми щеками, Эмилия весело засмеялась:

— Нет, правда, это не так. Мне нравятся нашивки, которые сделала ты, Джиллиан.

На груди одежды Эмилии красовалась нашивка, сделанная Джиллиан. Хотя ей самой она не особо нравилась. Поскольку старшая сестра всегда носит подвеску в виде ключа, Джиллиан сделала нашивку в форме замка, чтобы они сочетались. Однако вышивка шаталась, размер уменьшился.

— Как насчет того, чтобы сделать кому-то еще?

Эмилия внесла такое предложение и, мягко улыбаясь, продолжила добрым голосом:

— Вроде ничего такого, но немного радует душу, не так ли?

Слова сестры прочно засели в сердце Джиллиан. Они оказались в худшем месте на Земле. Но даже здесь ее сестра обладала сердцем, умеющим найти способ, чтобы «кто-то улыбнулся». Такую старшую сестру Джиллиан не могла не любить.

— Ага! Я тоже много сделаю.

Сверля взглядом нашивку на груди сестры, Джиллиан думала о том, что надо больше практиковаться.

Куда ее прикрепить? Наверное, даже на шапке будет мило, – Джиллиан пребывала в раздумьях, а рядом шагающая сестра наблюдала за ней, прикрыв глаза.

Джиллиан хорошо запомнила чувство отчаяния, когда их привели в Охотничьи угодья. Она не могла принять реальность. Думала, почему они должны страдать здесь. Ведь их должен был ждать счастливый дом. Было грустно расставаться с товарищами, с которыми они вместе выросли, но Джиллиан покинула Дом не одна. Когда она узнала, что едет вместе со старшей сестрой, то с нетерпением ждала день отъезда, считая дни. Но место, куда их привезли, оказалось тайным местом охоты для монстров. Охотники – чудовища в масках. Добыча – люди, они сами. Если тебя схватят – умрешь. Жизнь, которую они видели в своих мечтах, разрушалась на глазах. Как бы сильно ты не желал вернуться, не было способа возвратиться туда, где ты жил раньше. Не прошло много времени с их приезда сюда, как ее старшая сестра-мастерица стала помогать Оливеру и остальным. Она придумала несколько ловушек из ограниченного материала в виде проволок, пружин и прочего, и проверяла их в действии. Осторожно, чтобы не узнали монстры. Ее идеи для ловушек и их создание были хороши, но Эмилия превосходила всех остальных в своем упорстве и силе духа. Каждый раз во время «охоты», она собирала информацию о передвижениях монстров, анализировала ее, благодаря чему точность ее планов росла. Джиллиан знала, что тетрадь сестры была плотно набита заметками.

[Я не спортивная, как ты, Джиллиан, и не особо умело обращаюсь с оружием] – Эмилия так говорила, пожимая плечами.

[Поэтому если не стану полезной в чем-то другом…]. Она будто хотела сказать, что ее действия, по сравнению с другими, ничего не стоят, но Джиллиан так не считала. Она уважала сестру, которая не забрасывала честную работу, в которой не было видно ни конца, ни края.

[Хоть прямо я этого не говорю.] Джиллиан наблюдала боковым зрением за сестрой, мягко смеясь. Таким образом, до наступления дня приведения плана в действие, она сама и сестра смогут остаться в живых. Так считала Джиллиан. До сегодняшнего дня все шло хорошо. Поэтому, завтра, послезавтра непременно все тоже будет хорошо.

Светлая мелодия, знаменующая отчаяние, раздавалась по округе. Дети разбежались врассыпную с площади. Найджел вместе с Ларой как обычно бежал в сторону леса. В этот день Найджел считал, что они, разумеется, смогут умело сбежать. Даже если это означает, что им придется принести в жертву кого-то из товарищей. Ради победы в будущем, до этого момента, продолжать водить врага за нос, сражаться не защищаясь – его уверенность уже была крепка для продолжения этого сражения. Но его сестра Лара была другой.

— Ха…х-ха…ха…

Найджел на бегу искал место пригодное для укрытия. Он вспомнил, что,кажется, у того низкого кустарника корни должны быть низкими. Так им будет проще укрыться. Проблем с направлением ветра также не было.

— Лара, спрячемся там.

— Ага.

Скрыв тело под тенью листвы и Найджел, и Лара глубоко выдохнули. Пока они восстанавливали дыхание, Найджел думал над кандидатурой места для следующего перемещения. Было опасно оставаться долгое время на одном месте. Если их окружат, то тогда они не смогут сбежать. Перед тем, как монстры приблизятся, они должны снова бежать в другое место. Сейчас Найджел сопоставлял их местонахождение и ближайшую область с картой леса.

— Гья-я-я-я-я!

Позади послышался душераздирающий вопль. Найджел в панике прикрыл рот дрогнувшей младшей сестры из которого готов был вырваться крик ужаса. Сидя в зарослях, Найджел напряг тело в боевой готовности. Он незаметно проверил обстановку снаружи. Виднелось несколько крупных монстров со спины. Но они находились на достаточном расстоянии. Их не должны были обнаружить отсюда.

— А-а-А-А-а, спаси-ите-е!!

Пронзительный вопль разрезал воздух.

— Ну же, о помощи ведь просят.

Послышался противно хохочущий голос вперемешку. Последовал глухой звук, затем раздался задыхающиеся от горя вопль. Найджел помнил у кого слышал этот голос.

Это Лючи. Найджел сжал зубы. Он мелкая рыбешка по сравнению с другими монстрами, но настолько низкое создание, что его целью является не «охота», а скорее возможность насладиться мучениями своей жертвы. Через некоторое время, снова раздался продолжительный вопль. Над товарищем, который младше него самого, издевались прямо на глазах Найджела.

Черт… Лицо Найджела исказила гримаса ненависти, он сильнее сжал руку в кулак. Он понимал, что это ловушка для заманивания их самих. Хоть он мог в любой момент нанести последний удар, Лучи находил удовольствие в подобном избиении, заставляющем жертву кричать, чтобы заставить выйти других детей. В конце он замучает до смерти того, кто попался до этого и того, кто вышел на помощь. Поэтому ему нельзя было выходить. В этот момент Найджел вздрогнул, заметив, что его рука намокла. Он посмотрел вниз на сестру, которая к нему прижимается. Изо всех сил сдерживая крик, с ее больших глаз тихо капали слезы.

— Па-зти…

— …Лара…?

— Надо спасти… Ведь так жалко…

Понимая, что она не должна издавать звук, Лара, не шмыгая носом, чуть слышно шептала. Найджел широко раскрыл глаза. Он пытался сказать то, что не должен был произносить вслух.

[Это их ловушка для нас]

[Даже если мы выйдем на помощь, только сами подвергнем себя опасности]

Поэтому прячемся здесь, смотрим, и делаем вид, что не видим, как избивают нашего товарища… Уголки сжатых губ приподнялись.

Такой старший брат… хуже любого монстра.

— Понял.

В его голове раздавался колокол, объявляющий тревогу: ты не должен этого делать. Он подвергает опасности не только свою жизнь. Есть вероятность, что опасность угрожает Ларе, сидящей вдалеке. Но Найджел улыбнулся своей младшей сестре и сказал.

— Лара, будь здесь. Помни, ни за что не выходи отсюда.

— Да!

С лицом, красным от слез, Лара уверенно кивнула. Найджел, пригнувшись, передвигался в тени, стараясь не создавать шум от шагов. Он не заметил, как большая тень скрывалась позади зарослей, в которых они прятались.

Джиллиан бежала по лесу. Сбоку, чуть поодаль, впереди пробежала ее сестра Эмилия.

— Если рассуждать по следам прошлого раза…

В эту “охоту”, Эмилия также снова наносила метки на деревья. Пока сестра выполняла работу, Джиллиан следила за окружением.

— Сестра, ветер изменился. Это шаги…

Джиллиан напрягла слух, произнося слова. В тот же момент, в лесу раздался душераздирающий крик. Джиллиан и Эмилия одновременно приподняли плечи и напряглась всем телом. Их взгляд был направлен в сторону крика.

— Близко…

Джиллиан громко сглотнула. Крик другими словами говорит о том, что враг близко. В голове само собой раздалась мысль — надо бежать, отчего Джиллиан окатила волна разочарования. Ее никчемность заключалась в невозможности прийти на помощь.

Стоя в тени деревьев, Найджел проверял состояние ребенка, окруженного монстрами. У него потеря крови, скорее всего кости тоже сломаны, но пока еще может двигаться. Усмиряя готовое нарушиться дыхание, он вылетел перед монстрами.

— Кья-ха-ха, вышел!

Сидя, Лючи смотрел вокруг, весело размахивая своим ножом.

— Беги!!

Закричал Найджел лежащему ребенку, забирая внимание подчиненных на себя. Он приблизился на максимально возможное расстояние, стоило протянуть руку и его можно было бы схватить. Но в это время Найджел заметил, что количество подчиненных уменьшилось, хотя недавно их было больше.

— Во дурак…

Лючи воткнул украшенный нож в ребенка, над которым издевался все это время. Он издал предсмертный вопль. Ребенка, которого пытался спасти Найджел, убили прямо на его глазах.

— Черт…

Под маской рот Лючи, расплываясь в усмешке, продолжил двигаться:

— ...Ты не моя цель.

Услышав эти слова, Найджел ощутил дрожь, что никогда прежде не чувствовал. Он резко развернулся, будто подброшенный мощным ударом, ринулся в сторону. Стоило ему повернуть голову, как раздался пронзительный вопль знакомым голосом.

— Братик!!

— Лара!!

Найджел, впечатав ногу в землю, бросился в сторону укрытия.

Не верю, прекрати, прошу не надо. Из зарослей, где они прятались, монстры-подчиненные вытаскивали Лару. Пытающегося подбежать ближе Найджела, отбросил ударом один из подчиненных. Он повалился по земле, защитные очки на шапке дали трещину.

— Гха!

— Братик!

Смотря на раненого брата, Лара издала крик, полный горя.

— Ну же, ты можешь бежать.

Рука монстра, державшего Лару, ослабла, она бросилась со всех ног бежать из этого места.

— Лара, сюда! Беги!!

Найджел встал, теряя над собой контроль, он бросился навстречу сестре.

— Ну же, ну же, если не будешь бежать быстрее, тебя поймают.

Монстры вытягивали руки, хватая Лару, а затем снова отпускали и так по кругу.

— Нет! Мне страшно! Спасите!!

— Лара!

Найджел вытянул руки, но перед тем, как смог коснуться сестры, ее тело подлетело вверх. Рука крупного монстра, схватив ее тело, подняла вверх, отчего Лара закричала громче. Лицо Найджела исказилось от отчаяния.

— Кья-ха-ха

Лючи, наблюдая за видом, поднял одну руку вверх, давая сигнал подчиненным. Словно потеряв интерес, он покручивал свои кинжал в руках, говоря:

— Повеселились и ладно. Эй вы, ищите следующую добычу!

По приказу хозяина, несколько крупных фигур задвигались и покинули это место. Оставшиеся подчиненные преподнесли Лючи тело Лары. Найджел не мог вздохнуть.

— Подо…

В сторону брошенной высь Лары, Найджел протянул руку. Но уже не мог до нее дотянуться.

— Будь благодарен.

Лючи засмеялся, поднимая кинжал ввысь. Его лезвие ярко сверкнуло, отражая солнечный свет.

— Потому что я лично убью тебя!

Найджел издал яростный вопль.

— Прекрати-и!

Лючи, продолжая ухмыляться, безжалостно направил кинжал вниз.

Бежавшие по лесу Джиллиан и Эмилия застыли на месте, услышав знакомый голос.

— Этот голос… Найджел…?

Мгновенно развернувшуюся в сторону голоса Джиллиан схватила за запястье Эмилия.

— Джиллиан, нельзя. Нам надо уйти дальше.

— Но, сестра.

На взывавшую к сестре Джиллиан, Эмилия обратилась, словно успокаивая.

— Все в порядке… Раз это Найджел, он должен справиться.

После чего, она прошлась острым взглядом по окружению.

— Если мы не уйдем отсюда побыстрее, то мы тоже…

В этот момент позади дерева, у которого стояла Джиллиан, показалась тень.

— ! Джиллиан!

Перед тем, как когти монстра коснулись младшей сестры, Эмилия проскользнула между ними. Джиллиан заметила лишь брызги алой крови перед глазами. Тело старшей сестры упало.

— Сестра!!

Закричав, Джиллиан упала на колени перед сестрой. Тени собирались вокруг, взяв их в кольцо. Коренастые массивные фигуры — слуги Лючи.

— …Джиллиан, беги

— Нет, нет, я не могу.

Под ней лужа крови становилась все больше прямо на глазах. Джиллиан закричала в панике.

— Сестра, сестра!!

Позади слуг показалась фигура Лючи. У Джиллиан волосы встали дыбом, когда она заметила следы вытертой крови на кинжале, который он держал.

— Наконец-то, двое! Ну тогда, почему бы нам не сделать это.

Говоря режущим слух голосом, он приблизился к Джиллиан, сидящей на коленях рядом с сестрой. Подняв голову, Эмилия из всех сил в отчаянии произносила слова.

— Джи..ли..ан, бе..ги…

— Во-во, беги тебе говорят, не?

Джиллиан попятилась, услышав слова, выходившие из рта Лючи.

— А…?

Крупная тень встала перед глазами. Ноги налились свинцом, Джиллиан могла только наблюдать снизу.

— Кья-ха-х, я дам тебе десять секунд.

Так сказал Лючи. Глаза, смотрящие на нее из отверстий в маске, Джиллиан впервые увидела так четко. В них лишь отражалось веселье и больше ничего. Не враждебность к врагам, ни серьезного отношения к охоте. Глаза под маской приняли форму издевательской ухмылки.

— Если ты сможешь сбежать за десять секунд, то и этого человека я тоже не буду убивать.

Лючи направил кинжал в сторону старшей сестры.

— !

Кровь продолжала литься, Эмилия направила взгляд в сторону сестры. Ее глаза наполнились слезами.

— …Джи…ли…ан…

В это мгновение Джиллиан наполнилась решимостью, что более у нее нет выхода. Сжав зубы, она сорвалась с места.

— Кья-ха-ха-а, именно так и надо!

С радостными возгласами, Лючи, размахивая кинжалом, дал приказ своим слугам.

— За ней!!

Подчиненные бросились вслед за бегущей Джиллиан. Слыша приближающиеся сзади бессчетное количество ног, Джиллиан бежала по лесу.

— Оди-ин.

Услышав начало отсчета от Лючи, Джиллиан сильнее стиснула зубы. Видимо специально, одна секунда длилась намеренно долго. Однако даже с нахождением нужного курса, она одна с противниками в виде этих монстров не могла спасти сестру. В отличие от других, этот монстр ценил “развлечение”. Только потому что это не кто-то другой, Джиллиан думала, что у них двоих есть шанс остаться в живых.

«Если я только не попадусь… Надо только сбежать за эти десять секунд.»

— ...Три-и, ...Четы-ыре.

«И тогда… победа за мной…»

Джиллиан скакала по лесу зиг загами. Думая о телосложении монстров-подчиненных, перед тем как ее уже почти могут схватить, она ныряла в щели меж деревьев, резко поворачивая из самого угла. Но такие проворные и находчивые движения, она не могла сохранять долго в таком темпе. Понемногу ее скорость падала.

— Ше-есть, Се-емь…

Еще три секунды. Всего лишь три секунды. Хоть так считалось, на самом деле они ощущались словно вечность. Учащенное дыхание Джиллиан стремилось к своему пределу. Через силу передвигая ноги, она чувствовала, как ее тело разваливалось на кусочки.

«Я уже не могу… бежать…»

Потеряв место для опоры, нога качнулась в сторону, само тело полетело вперед. Сзади за ней тянулась рука монстра, когда прозвучал звук, разверзающий воздух.

— Десять!

Одновременно с окончанием счета, движения слуг, преследовавших Джиллиан, остановились.

— Х-а..ха..

Джиллиан с грубым учащенным дыханием, не вставала с места.

«У меня… получилось…»

Пытаясь справиться с потемнением в глазах, Джиллиан встала с дрожью по всему телу. Монстров уже не было видно. Пошатываясь, она возвращалась на прежнее место.

— Согласно обещанию… я сбежала… в течение десяти секунд. Верни… мою сестру.

Сжимая болящие легкие, Джиллиан сверлила ненавистью Лючи. Но в следующую секунду ее обдало холодом.

— А? Ч-что?

В груди лежащей на земле сестры, был глубоко воткнут кинжал. Эмилия скончалась с гримасой ужаса и страдания на лице.

— Так… нет… почему…

Из Джиллиан вырвался хриплый голос. Она попятилась назад. Смотря на ее лицо, Лючи удовлетворительно заговорил.

— Ты ду-ура! Если кого-то бросаешь на верную гибель, очевидно, что его убьют!

Высокий смешливый голос раздавался по лесу:

— Нет, правда, люди такие идиоты!

Джиллиан могла лишь молча стоять и слушать этот раскатистый смех. Лючи указал на нее, вытянув один из своих длинных когтей.

— Ты бросила ее умирать, а сама сбежала! Кья-ха-ха, поздравляю!

Лучи захлопал в ладоши, затем уселся в подготовленный слугами паланкин. Его подчинённые вынули из груди сестры кинжал, забрав ее тело.

— Подождите. Так… нет!

Джиллиан попыталась последовать за ними. Но в ее ногах сил больше не было. Чуть пробежав ее тело пошатнулось, она упала на землю. Пронзительный хохот и шаги скрылись вдалеке.

— У-у…а…А-а-а, сестра…

Понимая, что таким образом только больше забавляет врагов, Джиллиан все же не смогла сдержать плач, похожий на вопль, вырывающийся из горла. Ее скорбный плач поддержала светлая мелодия, объявляющая об окончании «охоты».

Прозвучала музыка. Звук, повествующий об окончании охоты, Найджел уловил краем уха.

— Поче…му…

Найджел смотрел вниз на лужу крови перед глазами. Она пропиталась в землю, трава окрасилась в красный. Краской послужила кровь его младшей сестры. Тела не было. Найджел с глухим звуком упал на колени. Погрузив пальцы в остатки крови, он вонзал ногти в землю, будто желая наскрести.

— Не верю…

Найджел не принимал реальность, представшую перед его глазами. Это какая-то ошибка, дурной сон, сейчас он как обычно вернется на площадь, где его ждет Лара. Та, что волнуется о друзьях, а чтобы ее подбодрить, он снова отведет ее на цветочное поле, где они вместе будут искать четырехлистный.

[— Братик!]

Веселый голос Лары раздавался в голове.

— …

Найджел посмотрел на свою руку. Вымазанная красным, она все не переставала дрожать, но все еще ощущала тепло сжатой руки младшей сестры.

«Я не смог защитить…»

Найджел даже не пытался стряхнуть катившиеся из глаз слёзы.

Вернувшись к мельнице, Найджел, не вытерев загрязненные руки, направился прямиком в мастерскую.

— Найджел.

Заметив непривычное выражение, Оливер вместе с Заком последовали за ним. В комнате Найджел грубо рылся в коробках, бросая запчасти себе под ноги. Смотря на это, Оливер окликнул его со входа.

— Что ты делаешь?

На этот голос Найджел обернулся. В руке он сжимал усовершенствованное оружие.

— Я… отомщу за Лару.

Найджел сверлил своих товарищей темным взглядом будто ввалившихся глаз.

— Я убью того монстра!!

Оливер положил руку на оружие, которое держал Найджел. Он хотел отбросить его руку, но Оливер крепко сжимал оружие, не давая пошевелиться.

— Нельзя.

Услышав это слово Найджел вспыхнул, повысив тон.

— Получится же с нынешней мощью!! Почему, почему не сразимся?!

Лицо Оливера посуровело, он тихо позвал друга по имени:

— Найджел.

В его голосе не было гнева. Но он был строг, этот голос не допускал пререканий.

— Еще не время.

— Не время… да…

Найджел не знал, что ответить на четкие слова товарища. Хоть Лара умерла. Хоть ее убили. Найджел изогнувшись, прокричал.

— Тогда когда же?! Этот день вообще наступит?! Если бы мы начали действовать раньше, возможно она бы не умерла!!

Он думал об этом все это время. Перед могущественным врагом их ряды лишь отчаянно сокращались. Как бы они не были ранены, контратаковать им было не положено. Терпя, они продолжали кого-то терять.

Если бы они начали действовать раньше. Это чувство постоянно испытывает каждый в охотничьих угодьях, при очередной “охоте”.

— Почему же?! Оливер!! Мне никто не протянет руку помощи, а?! Так ведь?!

У наблюдающего за ними Зака лицо также стало суровым.

— Нельзя.

В его сторону холодно отрицательно покачали головой. Лицо Найджела искривилось от невозможности выразить весь свой гнев.

— Я понял…

— Найджел.

На голос Оливера, который, видимо, хотел начать его укорять, Найджел гневно огрызнулся.

— Оставьте меня в покое!!

Последовал тихий вздох, после чего звук закрывающейся двери.

В выделенной ему мастерской, Найджел ничего не делал, лишь сидел поджав к себе колени. Полночь сейчас, или с разговора не прошло и несколько минут — даже этого он не знал. Дверь в мастерскую неожиданно приоткрылась. Подумав о том, кто это, Найджел понял по прозвучащему тут же голосу.

— Найджел.

Услышав свое имя, Найджел приподнял тяжелую голову. Джиллиан стояла с подносом ужина.

— Ты ведь не ужинал… да?

Видя, что порций подготовлено на двоих, Найджел вяло помотал головой.

— …Лары больше..

«Нет» — продолжение застряло в горле, не в силах быть произнесенным вслух. Лишь произнеся ее имя, сердце Найджела заполнила пронзающая боль.

— Да… слышала, — Джиллиан села по соседству, немного оставив пространство.

— Это моя часть.

Джиллиан с пустым взглядом, уперла подбородок на прижатые коленки.

— Сказали поесть хоть немного, но это ведь невозможно, не правда ли…

Слушая ее, Найджел ошарашенно поднял на нее взгляд.

— …Джиллиан?

Она ведь всегда ест вместе со старшей сестрой Эмилией. Джиллиан вложила руку в карман одежды. Так и не решив куда прикрепить нашивку, полученную от сестры, Джиллиан оставила ее в кармане. Смотря на весело ухмыляющиеся лицо клоуна на нашивке, она заговорила.

— Я ведь, правда… хотела ее спасти…

Как обычно, она говорила в мягкой манере, но с ее глаз текли слезы.

— Но только я сбежала. А сестру… бросила умирать…

С силой сжав нашивку, Джиллиан прижала голову к коленкам.

— … Это был Лючи?

Джиллиан молча кивнула. Найджел, стиснув зубы, положил руку на плечо товарища. Так он наконец заметил, что его рука была по прежнему грязная. Сжимая руку, сдерживая плач, он опустил голову. До Найджела начало наконец доходить, что нужно вымыть руки от крови сестры, когда хочешь кого-то утешить.

В этой пропитанной запахам оружия и масла комнате, некоторое время раздавалось шмыганье носом двух людей.

— …

Найджел, молчавший все это время, медленно поднял голову.

— …Все-таки, я не могу это так оставить…

Найджел взял в руку хлеб, лежавший на подносе. Затем вцепился в него зубами. Запихнув его в рот, он насильно залил его супом. Джиллиан от удивления не сводила глаз с Найджела, который внезапно стал неистово поглощать ужин.

— Найджел?

Вытерев рот, Найджел чутко произнес:

— Прикончу Лючи. Сделаю даже один.

— А…?

Поднявшись, Найджел выложил на стол одно оружие и обойму пуль. Их хватало на три выстрела.

— Оружие готово.

Услышав эти слова, Джиллиан широко раскрыла глаза. Смотря вверх на знакомого мальчика, она приподнялась.

— Мы можем разбить маски?

Она тоже знала о проектировании оружия, способного дать отпор монстрам. Поскольку старшая сестра тоже иногда давала советы, Джиллиан слышала об успехах, но до нее не доходило разговоров о том, что оружие завершено.

— Ага, проверяли несколько раз. Если использовать эти пули, то демоническая маска обязательно даст трещину.

Слушая Найджела, Джиллиан сглотнула, все еще с широко раскрытыми глазами.

— Мы можем… их убить?

Найджел уверенно кивнул в ответ.

— Да, с этим оружием, можем.

— Я тоже в деле.

Услышав слова Джиллиан, Найджел вытаращил глаза.

— Но.

Начав говорить, следующие слова Найджел проглотил про себя, увидев выражение лица Джиллиан. Здесь уже не оставалось места для сомнений.

— Хорошо, я понял. Во время следующей “охоты”. Мы вдвоем отомстим.

Найджел дотронулся до разбитых защитных очков. Джиллиан с силой сжала нашивку.

— Я обязательно отомщу за тебя… сестра.

Джиллиан вытерла слезы и взяла в руки хлеб. Широко открыв рот, она впилась зубами в пищу, чтобы хватило сил еще раз подняться.

До того момента, когда вновь придут монстры на “охоту”, Найджел вместе с Джиллиан напоказ делали вид, что разделяют мнение Лукаса и Оливера. Другие понимали, что их лица были суровыми, и они мало говорили, потому что потеряли дорогого члена семьи, поэтому насильно не втягивали в диалог.

— Найджел.

Джиллиан окликнула Найджела на окраине площади. В ее руках лежала тетрадь, в которой все это время вела записи ее старшая сестра.

— Лючи всегда берет с собой толпу и начинает отсюда.

Указав на место, она повела пальцем далее, описывая движение врага. Метки передвижения, как тропинка по лесу рисовалась в голове Найджела.

— Поэтому здесь мы можем устроить засаду.

Смотря на место на карте, Найджел молча кивнул. Это было местом, где жертвой монстров пала Лара.

— Понял.

— Моей целью будут слуги. Ты сперва выстрели из улучшенного оружия в Лючи.

Найджел снова кивнул. Оружие он уже отнес в лес и спрятал. Когда они проводили общую проверку, заиграла музыка. С того момента прошло три дня. Они были готовы, что вот-вот начнется, и, в конце концов, следующая “охота” началась.

— Сделаем это…

Найджел и Джиллиан кивнули друг другу и побежали в лес.

Сверху ветви дерева, Найджел направил взгляд вниз. Он напряг слух на шум окружения. Интересно, сколько прошло времени с момента, когда он затаился? Вдруг раздался шелест и шуршание травы. Показались подчиненные Лючи, из-за чего на лице Найджела всплыла улыбка.

Как и предполагалось… Их место для засады было превосходным. Слуги Лючи подставили ему трон, на который он тяжело упал и принялся вальяжно раздавать указания. Снова ищет себе добычу, чтобы помучить?

Найджел, используя ветвь, установил оружие и настроил прицел.

Месть… за Лару. Определив свою цель, Найджел спустил курок. Пуля полетела по прямой линии до цели. Все что произошло после выстрела длилось лишь мгновение. Но Найджел в миг движения пальцев интуитивно почувствовал.

Попал!! Раздался звук столкновения, тело Лючи повалилось назад.

— Гха!!

Издав уродливый вопль, его тело упало наземь вместе с троном.

Отлично…!! Найджел от эйфории победы, убрал оружие, когда…

— ...Че, ерт, людишки… Они испортили мою маску?!

На лице у поднявшегося Лючи лишь остался маленький след от пули.

— !!

Найджел был ошеломлен.

— Почему…

У него перехватило дыхание и голос самовольно вырвался наружу. Джиллиан, которая также пряталась за деревьями, тоже растерялась от непредвиденной ситуации. Усовершенствованное оружие вместе с особыми пулями во время экспериментов не выказывали проблем. Отличие в материале? Маски дворян более крепкие, нежели испытуемые маски слуг? Найджел отчаянно пытался соображать. В экспериментах использовались некоторые части сломанных масок монстров-подчиненных. Причем эти части не относились к преглазным местам. Однако у Найджела не было больше времени на размышления. Взгляды монстров одновременно направились в сторону ветвей, где прятался Найджел, который вернулся к реальности.

— Там!

Слуги Лючи начали собираться один за другим.

— Вот же…

Найджел искал места для побега. Но монстры в одно мгновение окружили дерево.

— Найджел!

Видя, как ее товарищ находится в критической ситуации, Джиллиан взяла в руки оружие, готовясь выстрелить в подчиненных. В момент, когда ее палец коснулся спускового крючка, сзади к ней протянулась рука, сдержав ее порыв.

— А?

Обернувшись, она увидела одного из товарищей — Паулу. В это же время, из тени других деревьев показался людской силуэт. Он бросил камень в сторону Лючи. Камешек, совершив стремительный полет, врезался в затылок Лючи.

— Ай-яй.

— Зак!!

Найджел закричал, спрыгнув с дерева. Тут его схватили за руку. Схватившим оказался Санди.

— Сейчас.

— Но Зак.

— За него-то не стоит беспокоиться.

Этот диалог и действия были совершены за одно мгновение. Бросив короткое “бежим”, Санди, а также Зак, Паула и Джиллиан разделившись на три команды бросились в три разные стороны. Таким образом, они выиграли себе пару секунд, когда преследовавшая часть не могла решиться.

— А… а, дьявол!! Начните с того, кто бросил камень!

По приказу Лючи подчиненные преследовали Зака.

— После этого убейте всех! Всех убейте!!

Был слышны истерические крики, но они постепенно смолкли вдалеке. Найджел и Джиллиан заметили, что товарищи вели их практически за руку. С места, где они поклялись отомстить, где их спасли, рискуя жизнью.

Прозвучала музыка, “охота” этого дня, также как всегда, окончилась. Однако для Найджела и Джиллиан это было не обычное окончание “охоты”, когда они стояли в комнате внутри мельницы перед своими товарищами. Это место окутала гнетущая атмосфера. Никто ничего не пытался сказать. Найджел, разрушив гробовую тишину, произнес.

— Простите, я…

Джиллиан с понурой головой и опустившимися плечами также пробормотала.

— Я тоже… безрассудно поступила, подвергнув всех опасности.

Они были в шаге от того, чтобы загубить план, который они строили все это время, старания по ослаблению внимания демонов, заставляя считать их беспомощными людьми. Со строгим выражением лица на Джиллиан смотрела заместитель лидера Соня, которая бодро вышла на встречу. Затем вытянула вверх одну руку. Джиллиан невольно закрыла глаза, но Соня лишь притянула ее к себе, обнимая.

— Я рада, что вы живы…

Обычно хладнокровная старшая по возрасту девочка, говорила с дрожащим голосом, сжимая с силой руку.

— Прости…те, Простите.

Наблюдающими за ними Найджелу, Зак хлопнул по плечу. Смотря на лицо, которое ничего не говорило, из Найджела вырвалось что-то, что он держал в себе.

— Простите… Я сказал лишнего… да… Но я во чтобы то ни стало хотел отомстить…

Рыдание вырвалось, обжигая горло. В поле замыленного взгляда всплыло улыбающееся лицо младшей сестры. Ее привели в столь жестокое место, где она ничего не понимала, плакала бесчисленное количество раз, но несмотря на это, не забывала улыбаться. Таким она была ребенком.

«Лара… прости меня.»

Хоть он пообещал отвести ее в безопасные поселения людей.

— Да… вот как…

На раздавшийся голос, Найджел и Джиллиан подняли головы. Позади Оливера и остальных, появилась фигура с тростью. Увидев лицо Лукаса, они опустили взгляд. Перед человеком, который находится дольше кого-либо, который сражается долгое время, собственные действия представились им еще более опрометчивыми. Они могли потерять своих товарищей, план и смысл того, ради чего сражались.

— Простите нас…

Сжатый голос двоих просачивался наружу. Лукас, стукнув тростью, приблизился на один шаг.

— Я понимаю.

Лукас приобнял Найджела и Джиллиан единственной оставшиеся рукой. В его объятьях двое стояли с выпученными глазами.

— Невыносимая боль от досады. Вы не могли поступить иначе, да?

Из-за его низкого голоса, Найджел ощутил покой, расслабил сжатую руку. Представляя собственную печаль безграничной, он упрямо считал, что никто другой не сможет его понять. Не замечая, какую ношу несут товарищи, думая лишь о себе, Джиллиан тоже дала волю слезам в тепле этих объятий.

— Но прошу, потерпите еще некоторое время.

Убирая руку, Лукас взглянул на них. На его шрамированом лице, в его глазах таилась невероятно сильная воля. Лукас решительно произнес.

— Мы обязательно покончим с этими охотничьими угодьями.

Найджел и Джиллиан бросили взгляд на Лукаса и на всех остальных.

Аа… Потеряв важного человека, Найджел наконец заметил. Что в глазах каждого из присутствующих отражалась боль, схожая с его. Джиллиан тоже ощутила, что чувство мести не мог не понять любой ее товарищ. Они были не одни.

— Этот день непременно настанет. Мы покажем им, что он наступит. Для этого нам нужна ваша сила тоже.

На слова Лукаса, Найджел и Джиллиан уверенно кивнули в ответ, вытирая слезы. Они вытирали их и кивали еще раз и еще.

***

Сидя в мастерской на стуле, Эмма внимательно слушала рассказ Найджела и Джиллиан. Не хочу терять семью — это чувство было желанием, которое, разумеется, разделяла Эмма, чувствуя его всем своим нутром. Все сбежавшие братья и сестры были в порядке, но это не значит, что не было тех, кого они потеряли. В голове воскрес облик Конни, когда они узнали правду, а также Норман, который сам выбрал отправку, ради спасения семьи.

Эмма встала, взяв в руки небольшого размера пистолет, лежавший на столе.

— Во время следующей “охоты”, мы обязательно положим конец этим Охотничьим угодьям.

Найджел и Джиллиан кивнули в ответ. Врагам, что презирали людей за их слабость, судьбе, которую считалось невозможно изменить — пришло время открыть ответный огонь. Время терпения и примирения закончилось.

— Именно в этот раз…

Найджел положил руку на подготовленное усовершенствованное оружие. Джиллиан, как и они, положила на него свою руку. Настало время для исполнения клятвы, данной в тот день. Вспомнив теплоту улыбки, которой Найджел с Джиллиан лишились тогда, они закрыли глаза, затем широко раскрыли вновь.

Решимость, которой хватит на двоих, горела яростным огнем в их глазах.

Мысли смутно плыли в голове, словно бесформенный туман. Мужчина полз по земле и глядел на свою вытянутую руку, которая размыто отражалась в его голове. Он не понимал, почему конечность уродливо искажена, будто насекомое. Пару мгновений назад его тело истязал страх и беспокойство. Но причину он вспомнить не мог. Хотя куда уж говорить о причинах, если он уже не мог ничего вспомнить: ни кто он, ни свою родную деревню с ветхими домами, ни то, что у него была семья, которую он хотел спасти. Лишь настойчивый голод истязал его смутное сознание. Впереди показалась нечеткая тень. Если напрячь зрение, то можно было увидеть, что она принадлежала маленькой девушке с надетым на голову капюшоном. Это же то, что он может съесть... очень хочется есть — такие простые мысли витали в его голове, но сил двигаться уже не осталось. Он что-то говорил высохшим горлом, правда это нельзя было считать словами. Вставшая перед ним девушка смотрела на жалкий вид мужчины и глаза посередине ее маски дрожали:

— Выпей моей крови.

Муджика присела на колени перед мужчиной, который подвергся деградации. Достав из вещей короткий меч, она без колебаний рассекла свое запястье. Подложив под вытекающую кровь пиалу, Муджика протянула ее ко рту мужчины. Он жадно приложился к выданной крови. Постоянно мучившее его, словно пожирая изнутри, чувство голода исчезло, а туман, дурманящий его голову, развеялся.

— А…

Мужчина рассеянно разглядывал маленькую девушку перед ним. Он не понимал, что произошло, но сразу вспомнил, почему волочил свое тело и дополз до сюда.

— Прошу, спасите! Мою семью! И товарищей в деревне тоже!

Поставки человеческого мяса с ферм прервались, и в этой маленькой деревне все вплоть до маленьких детей подверглись феномену деградации тела и сознания. Муджика мягко произнесла своему собеседнику, который отчаянно цеплялся за нее, прося о помощи:

— Все в порядке. Больше не нужно волноваться.

Застилающие небо тучи ушли, со спины Муджики пробивался солнечный свет.

— Ведь теперь твоя кровь обладает той же силой, что моя.

После этих слов, мужчина задумчиво разглядывал свою руку. Она уже вернулась в свою изначальную форму, что была до изменения.

3** лет назад в этом мире было заключено одно обещание между людьми и неким племенем демонов. Стороны, что нескончаемо сражались и убивали друг друга, решили прекратить сражения, разделив мир на две части и запретив перемещение между ними. Также та сторона, что сохраняла свой облик и сознание посредством охоты и поедания людей, вместо охоты создала фермы. Сформированный орган управления, который отвечал за выращивание людей для пищи. Однако число только основанных ферм было малым, и производимое на них количество людей не могло полностью обеспечить пропитанием возросшее население. В удаленных областях, где нельзя было заполучить человеческое мясо высокого качества, постепенно началась деградация. Получаемая еда, в течении одного поколения изменяла не только их облик, но и разум.

По их мнению, был лишь один способ лечения — поедание человеческого мяса. Но мясо хорошего качества монополизировано королевской семьей и представителями дворянства. Как бы не страдала их семья у них на глазах, бедные жители деревень были не в силах что-либо сделать. Так было принято считать.

— Аа, наш спаситель…

Ребенок, который страдал от симптомов деградации, сейчас мирно спал на руках матери. Тело последней, также подвергшееся начинающейся деградации, вернулось в прежний вид. Отец, что обнимал их, обернулся в сторону Муджики и ее товарищей:

— Я правда очень благодарен вам, спасибо.

— Теперь все в деревне могут не бояться деградации, чего бы они не ели…

Смотря на успокоившихся и ободряющих друг друга селян, Муджика тоже расплылась в улыбке:

— ...Я рада.

Она улыбалась, гладя по щеке совсем маленького младенца. Ее товарищи приготовили дорожный костюм, и, закинув вещи на спину, собрались в путь.

— Муджика, время. Пора отправляться в следующую деревню.

— Да.

Муджика, окликнутая товарищами, поспешила в их сторону. Она путешествовала с семьей, которая была связана не только кровным родством. Их тела обладали одной силой, разделенной посредством крови. Слушая бесконечные благодарности от жителей деревни, они покидали ее, когда издалека раздался звук, похожий на подземный гул.

— Что это?

Когда они поняли, что это был стук бесчисленного количества копыт, уже были видны фигуры солдат, подступающих к деревне.

— Что?!

— Солдаты…?!

Впереди всех мчался мужчина, который при виде Муджики и ее товарищей довольно ухмыльнулся. Возглавляющий солдат, генерал Дозза закричал хриплым гортанным голосом:

— Здесь! Еретиков взять живыми! Тех, кто посмеет помешать — убить!

После этих слов, острые пики солдат разом были направлены в сторону семьи Муджики.

— Муджика, нам надо бежать!

Они рванули с места, но деревня была уже полностью окружена солдатами. Их прижимала кавалерия, которая сметала своей силой хилые постройки на своем пути.

— Народ, защитим наших спасителей!

Голос одного из жителей деревни, собравшихся их провожать, раздался в общем шуме. Все как один жители деревни перешли в наступление, еще до того, как раздался голос.

— Это благодарность за спасение наших семей.

— Пожалуйста, бегите, пока есть возможность!

Они преграждали путь солдатам, не имея никакого порядочного оружия. Против них натренированные солдаты, обладающие прекрасно заточенным холодным оружием, верхом на лошадях. У них не могло быть и шанса на победу.

— Прекратите! — Раздался вопль Муджики.

На ее глазах зарезали спасенного селянина. Отца, что совсем недавно радовался благополучию семьи, смотря на Муджику с улыбкой и слезами на глазах.

— Мы ведь только спасли его…!

Освобожденные от деградации жители деревни, один за другим становились жертвами.

— Муджика!

Один из товарищей схватил ее за руку, удерживая, когда она пыталась подбежать к селянам. Не отпуская ее руку, он пытался сбежать, но от внимания Дозза было не скрыться. Направив лошадь в их сторону, он ударил товарища Муджики тупой стороной копья.

— Гха!

— Ха-ха-ха, не сбежите!

Словно поймав диких зверей, Муджику и ее товарищей связали веревками. Смотря сверху вниз, Дозза прожорливо сверлил их взглядом из-под маски.

— ...Ах, таким образом, настанет конец и барону Гилану.

В задворках памяти возник образ Гилана — господина, что отправил его из замка.

[Если их сила настоящая, то мы сможем как-то решить проблему с голодом населения...] — это слова правильного лорда, беспокоящегося о будущем народа. Дозза бормотал себе под нос низким голосом.

— Если решить проблему с голодом, то фермы попадут в затруднительное положение.

Дозза издевательски потешался над глупостью и добродетельностью господина, который доверил ему эту миссию.

Королевская столица окружена вокруг огромным рвом. Вход и выход осуществляется лишь по проложенному мосту, пройдя через который, путнику бросается в глаза бесчисленное количество жилищных домов и торговых лавок. Оставив позади встречающий город, взору предстают прочные внутренние ворота. За ними находятся поместья аристократов и возвышается сам дворец, где живет королевская семья. Хранящий вечную историю, тот самый королевский дворец сегодня излучал тяжелую атмосферу, а на лицах любого из работающих в нем, можно было заметить беспокойство — каждый был готов к бегству в любую минуту. Один из слуг остановил другого и тихо прошептал:

— Эй, то объявление правда?

— Лорд Гилан совершил мятеж?

Слуга при дворе оставался настороже, но никак не мог скрыть свое удивление от факта, что одного из пяти регентов — лорда Гилана схватили и готовятся приговорить к казни. Пять регентов занимали самый высокий ранг среди аристократии и имели отношение к политике. Среди них лорд Гилан был самым известным, ему полагались наиболее богатые и обширные земли, как преданному подчиненному. Даже на слуг, представляющих низшее сословие, он производил сильное впечатление, как благоразумный и мудрый лорд с мягким спокойным нравом.

— Что это вообще значит? Что еще за носитель таинственной крови?

— Я слышал, что его поймал вассал Дозза и сейчас он заточен в темнице здесь, в подземелье замка. Вроде он носитель ядовитой крови, способной распространять вирус.

Здесь слуга понизил голос еще сильнее и еле слышно прошептал:

— ...Но по слухам он спас жителей, подвергшихся деградации, раздав эту кровь..

— С помощью крови? Не съев человеческого мяса?

— Ага.

В этот момент, более догадливый слуга нахмурил лицо под маской:

— Ясно...Тогда королевский совет не будет молчать.

Поскольку цель нынешнего правительства, продвигающего систему ферм после заключения “обещания”, заключается в контроле населения посредством ферм. Фермы — радикальная структура для господства над народом, который сохраняет свои биологические качества посредством человеческого мяса. Когда, кому и в каком количестве производить снабжение — находится под их контролем, благодаря чему они могут сдерживать силы народных масс. Если эффект этой крови действителен, то для правительства это будет являтся наиболее сильным препятствием.

— Однако казнь лорда Гилана…

— После того, как архиепископ отошел от правления, в основном благодаря лорду Гилану хоть как-то поддерживался баланс.

До этого времени тоже не раз проводились чистки силами правительства тех, кто относился враждебно к власти. После заключения того “обещания” и установления системы ферм, у правительства было много противников, которые им не подчинялись, особое внимание уделяя причине осквернения изначального вероисповедания. Но все они были сброшены с небес на землю посредством силы. Тем не менее, сейчас казнь Гилана, который был на стороне правительства и играл там немалую роль — проведение подобного полного устранения имеет больший смысл. Его казнь означает, что даже если кто-то из пяти регентов, имеющих происхождение и многолетнюю историю встанет на пути, то его вычеркнут из истории. Более работающего примера для других не было. Судя по нынешним действиям правительства, те, кто продемонстрируют “неправильное” поведение, видимо, впредь исчезнут все до единого. Один из слуг начал дрожать от предчувствия, что дальше диктатура станет еще более жестокой.

— ...Если выбирать из двух зол, то, возможно, с прошлым правителем было все же лучше.

— Тц, услышат.

Хоть слуги бродили по низшим подсобным этажам замка, они все равно не могли быть уверены, что кто-то их не подслушает, но, правда, кто и где — они не знали.

— Если не брать в расчет Ее величество, то из оставшихся в живых детей предыдущего короля остался только эрцгерцог Льюис…

Имеющий право на престол по прямой линии, пятый сын Льюис хоть и занимал должность эрцгерцога, но к политике интереса не имел и практически не появлялся в королевской столице. Подобное поведение стало больше проявляться с тех пор, как отпала нужда командовать войсками и отправляться на поле боя. В этот раз прошел слух, что его вызвали по причине казни Гилана, но с таким непостоянным характером мелким прислужникам трудно было понять покажется он или нет.

— Потому что он суров и голова у него варит.

— Ну да… он смог выжить из-за того, что является таким.

Слуги тяжело вздохнули, вспоминая лицо милосердного лорда, на которого повесили грех мятежа. В головах всплыл еще один образ юноши из королевской семьи, который когда-то упрямо отстаивал вероисповедание. В нем текла кровь предыдущего короля, но в отличие от своих старших братьев и сестер, он не подавлял представителей низшего класса, а наоборот был учтив. Даже после заключения “обещания”, защищал религиозные уставы и ни разу не брал в рот человеческого мяса, добытого с ферм. По учению было разрешено принимать в пищу только жизни, созданные Господом. Однако после “обещания” мир разделился, и на этой стороне уже не осталось свободно живущих людей. Невозможно было более на них охотиться. В подобном мире, если яро защищать вероучение — не есть искусственного мяса, было ясно, что тебя ожидает только одна участь. Вспоминая то время, слуги печально бормотали.

— С тех пор, как скончался господин Сонджу, прошло немало лет…

Со стороны ворот замка послышался негромкий зов, объявляющий о прибытии гостя. Вместе со звуком открывающейся двери раздался приветственный клич.

— С радостью приветствуем эрцгерцога Льюиса

Одетый в длинное пальто, развевающееся при ходьбе, он шел по залу, наблюдая за встречающими его вассалами. Приспуская поля черной шляпы, Льюис фыркнул под маской:

Надо же… с радостью, да...?

По королевскому указу его старшей сестры — нынешней королевы, он просто не мог не явиться. К тому же причиной являлось само содержание вызова — вынесение приговора лорду Гилану и его казнь посредством “падения в дикость”.

Пусть я думал, что когда-нибудь это случится, но…

Льюис предвещал, что неподкупный лорд рано или поздно станет бельмом на глазу для нынешнего правительства. Он уже несколько раз наблюдал конец жизни тех, кто мешал, еще со времен предыдущего правителя. Несмотря на это, казнь столь верного подданного, как Гилан, наверняка, создаст сильную рябь, которая станет причиной огромной волны, что их накроет.

— Хм… дорогая сестра тоже окажется в затруднительном положении.

Услышав неприкрытый намек в словах Льюиса, стоящий неподалеку королевский вассал нахмурил брови, но увещевать говорящего он не мог в силу положения. Несмотря на то, что он практически не появляется в столице и поглощен охотой,его положение бесспорно — он по-прежнему является эрцгерцогом, законным наследником, в котором течет королевская кровь. Льюис думал, что по прибытию обязан приветствовать королеву, чего крайне не хотелось, но по сообщению вассалов это ждало его на вечернем банкете. Он неспешно прогуливался по замку, в котором давно не был. В самом замке существовало несколько воздушных мостов, на одном из которых Льюис краем глаза заметил знакомую маску и ее носителя, когда подошел поближе:

— Ты достаточно быстро прибыл, Байон.

Один из представителей пяти регентских семей — лорд Байон обернулся на знакомый голос. Завернутый в одеяния и в традиционной маске он поприветствовал Льюиса:

— Эрцгерцог Льюис, Вы решили прийти?

Они были знакомы еще до “обещания”, когда Льюис отсутствовал в столице, то часто наведывался к Байону и останавливался в его резиденции.

— До этого было совещание. А после я не стал возвращаться и остался.

Льюис кивнул “понятно” в ответ на слова Байона. Он заметил, что взгляд старого друга был направлен не на солнечный пейзаж, а на вход в темницу, который был виден с моста. Байон слегка сжал перила.

— ...На встрече королевского совета лорд Гилан выдвинул предложение открыть подземные казнохранилища. Говорил, что мы должны ответить на жалобы в сторону нынешнего положения граждан, оказать им помощь и поддержку. Что правление осуществляется только благодаря народу…

Байон тяжело вздохнул, продолжив почти шепотом:

— ...Я тоже считаю, что его слова были правиль...

— Байон.

Льюис окликнул его, не дав закончить фразу. Байон умолк. Встав рядом с ним, Льюис произнес:

— Исключая Иверка, среди пяти регентских семей, самым могущественным остаешься ты. Если вынуть еще и это звено, то политическая система начнет еще сильнее трещать по швам.

В его словах читалось предостережение - если продолжишь в таком духе, то повторишь судьбу лорда Гилана, чего нужно избежать любой ценой.

— Да…

— Но все же, вот так… Даже если это послужило началом, только из-за его слов на совещании, обвинить в мятеже такую значительную фигуру, как Гилан — это немного невозможно. Могу я спросить, что послужило подлинной причиной?

Льюис приложил руку к маске. Услышав его суждение, Байон удивился про себя, но приоткрыл завесу тайны более тихим голосом:

— Причиной считается следующее: лорд Гилан, используя носителя таинственной крови, планировал свергнуть нынешнее правительство.

— Носитель таинственной крови…? — переспросил Льюис, прокручивая в голове слова Байона. Последний утвердительно кивнул.

— Было сказано, что барон Гилан для спасения народа отправил своего подчиненного Доззу исследовать дело одной семьи, вернее одной девушки. Выяснилось, что она обладает кровью с возможностью остановки деградации без необходимости поедания человеческого мяса...Судя по всему, если выпить всего глоток этой крови, выпивший получит такую же силу, как у владельца.

Глаза Льюиса под маской слегка расширились.

— ...О-о-о… Вот как? — Льюис сощурил глаза. Убрав мешающего Гилана и одну семью, они в тоже время отрежут способы народа сбежать от контроля.

— Прошу прощения, эрцгерцог Льюис, барон Байон.

К ним обратился один из королевских вассалов:

— Приготовления к банкету завершены. Пожалуйста, соберитесь в зале.

Этими словами завершился диалог между Льюисом и Байоном.

Вступив в банкетный зал, Льюис сразу уловил непривычный запах.

— ...Это.

Стол уже был сервирован, Льюис смотрел на приготовленные “блюда” и выражение под маской слегка изменилось. Там, где он думал должно было быть подготовлено человеческое мясо высшего сорта, было явно подано нечто иное. На вид и по запаху это не являлось детским мясом для потребления. Мельком взглянув в сторону Байона, Льюис подтвердил свою догадку. Ясно… это, оно. Представители аристократии, занявшие свои места, сейчас перешептывались между собой, с отвращением поглядывая на блюда.

— Это не человечина…

— Что это вообще такое…

В этот момент по банкетному залу прозвучал голос одного из пяти регентских семей — лорда Иверка.

— Дамы и Господа. Прошу вас тише. Ее величество сейчас пожалует.

В зале воцарилось напряжение, все встали со своих мест и уважительно склонились. Скрывая лицо, Льюис наблюдал за старшей сестрой, появившиеся на почетном месте. Пышные волосы, уложенные в замысловатую прическу, дорогостоящие украшения из драгоценных камней — наряд, кричащий о роскоши, безукоризненно показывающий высокое положение своей хозяйки. Что, правда, могло потрясти лишь дворян низшего ранга. Занимающая самое высокое место в действующем правительстве, королева Регулавалима — одно ее присутствие показывало авторитет, дающий ей господство над окружающими. Ощущаемое Льюисом только при встрече с сильной личностью эмоциональное волнение, пробирающее до дрожи, сейчас испарилось.

— Поднимите головы.

Прозвучал суровый, величественный голос. Получившие разрешение присутствующие выпрямились и заняли свои места. Иверк наблюдал, как каждый гость садился на место, затем начал свою речь:

— К банкету сегодняшнего вечера подано определенный род, обладающий особым свойством. Публично оно было названо “ядовитым”, но это мясо… нет, эта кровь… если выпить всего один глоток, наш облик более никогда не изменится. Можно сказать, тело станет “неизменным”.

Слова Иверка накладывались на поднимающиеся шепот и удивленные возгласы знати.

— Более того, таким образом только мы станем наследниками данной силы.

Во время его речи, лица присутствующих менялись прямо на глазах. Сейчас они выражали чувство истинного превосходства. Даже те, кто с отвращением глядел на происходящее, не могли отвести взгляд от таинственной крови, желая поскорее ощутить ее на языке.

— Таким образом нынешняя королевская политика будет непоколебимо процветать.

Лица, занимающие менее почетные места, скромно смотрели в сторону величественных персон и возносили слова благодарности.

— П-п, премного благодарны, ваше величество.

— Это честь для нас, принимать участие в данной трапезе!

Хоть и не по прямой линии, но в приглашенной знати текла королевская кровь. Они почтительно встали и подняли чаши с мозгом внутри. Льюис окинул взглядом участников, вновь занимающих свои места. Вместе с представителями пяти регентских семей, исключая Гилана, здесь собрались также ближайшие соратники и родственники боковой ветви королевской семьи. Подобное собрание организовано для еще большего усиления власти нынешней королевы. Наверняка, приказ отдал Иверк. Подумав об этом, Льюис про себя засмеялся.

Ну, как бы то ни было, все братья и сестры, которые могли повоевать за престол были убиты. — с иронией ведя монолог в своей голове, Льюис смотрел в сторону почетного места, где невозмутимо восседала его сестра. Их семейные отношения брата и сестры можно было охарактеризовать взаимными, поскольку каждый был нацелен на жизнь другого. Скорее всего им бы больше подошел термин “кровная вражда”. Льюис саркастично улыбался, наблюдая за открывающиеся перед ним вид банкета. Иверк вновь взял слово и обратился к присутствующим:

— Завтра состоится казнь Гилана. После которой мы разделим между собой “начальную деву”.

Все без исключения восхваляли королеву и рукоплескали в ее честь.

Будто праздник — Льюис прикоснулся губами к бокалу, наполненному кровью. Ему было все равно на чистку верных подданных и силу, останавливающую деградацию. Сейчас их волновало лишь одно — перенасыщенная жажда.

Как глупо… — пробубнил себе под нос Льюис, со скучающим видом ставя бокал обратно на стол.

Муджика сидела на холодном полу, подтянув к себе колени. Сейчас она была совсем одна в темной, сырой темнице. От ее товарищей, что сопротивлялись до последнего, защищая Муджику, остались лишь кровавые следы на полу.

— …

Обнимая крепче колени, Муджика подавляла дрожь.

— Все из-за меня.

Слух о спасающих от деградации жителей распространился по бедным деревням намного быстрее и дальше, чем они представляли. Несмотря на случившееся, Муджика где-то в глубине своего сердца считала, что правящая сторона должна также как и они, стремиться помочь голодающему народу. Думала, что ее кровь эта та вещь, что может решить проблему деградации жителей, а не пища для угрозы правительства. Однако у них было другое мнение.

— Почему…

Она понимала, что стало с товарищами, которых забрали. А ее оставили в живых в качестве особенного “блюда”. Королевская семья и знать намерены единолично владеть силой, которой обладает ее кровь. Муджика безутешно рылась в мыслях.

— Но они ведь занимают самое высокое положение и вообще не должны были испытывать голода…

Они получают лучшую, чем у кого-либо еду, они должны быть так далеки от страха деградации, что оно должно противоречить их положению. Но они все равно жадно желают крови Муджики и ее товарищей. Не только кровь, но и плоть, мозг, все. Она опустила голову с надетой на лицо маской себе на колени. Как бы она не горевала, заключенная в темнице была способна лишь на одно — позволить печали ее терзать. Завтра ночью она разделит судьбу ее товарищей.

— Интересно… для чего я была рождена. — Из груди Муджики исходил еле слышимый, хриплый голос. Это чувство уже который раз мучило ее душу. Муджика с рождения отличалась от других. Каждый раз, когда другие ее обожествляли, притесняли, она страдала от вопроса, почему только она была рождена другой. Но все же, когда она поняла, что используя свою кровь может спасти страдающего перед ее глазами, перед ней наконец-то замаячил яркий свет. Для лечения деградации не помогало ничего, кроме приема качественного человеческого мяса. Однако после “обещания”, все человеческое мясо стало контролироваться правительством и его можно было получить только с ферм, подведомственных королевству. Для бедных деревень это стало проблемой, которую они не в силах были решить. Муджика могла исправить эту ситуацию, используя свою кровь. Она подумала, что вот причина, ответ на вопрос, почему она отличается от других. Вместе со своей семьей Муджика спасла множество жителей, страдающих от голода. Такова была ее роль, которая подарила ей надежду, нарисовала прекрасное будущее, где никто не будет жить в страхе от деградации. Она верила, что такое будущее обязательно когда-нибудь наступит. Но вот к чему привели ее мечтания. Муджика посмотрела на свои руки.

«Путь, что я выбрала, оказался неверным...»

В итоге, она позволила умереть дорогим для нее товарищам, а спасенных жителей заставила испытать жестокость. Муджика печально бормотала себе под нос:

— ...Возможно скончаться здесь — моя судьба.

Смысла или желания жить у нее больше не было. Так она сильнее погружалась в уныние, когда неподалеку раздался слабый звук. Будто кто-то стонал.

— …?

Муджика посмотрела в сторону камеры напротив, напрягая зрение. В тесной клетке никого не было видно, лишь еле заметно двигалась тень. Что-то подошло ближе к решетке, на которую падал свет.

— Собака…?

В грубой клетке была заперта огромная собака. Муджику одолевали сомнения, почему она заперта в подобном месте. Это была крупная особь, каких обычно используют во время охоты, но она выглядела жутко исхудавшей и ослабленной. К сожалению, у Муджики не было пищи, чтобы поделиться.

— Бедняжка. Значит тебя тоже заперли здесь?

Сидевшая в глубине темницы Муджика стала потихоньку подбираться ближе, чтобы не испугать животное.

— Я хотела бы тебя выпустить, но не в силах этого сделать.

Муджика схватилась за железные прутья решетки своей камеры.

— …Я никого не могу спасти.

Она протянула руку между прутьев, но разумеется не могла достать до клетки с собакой. Девушка тихо опустила голову.

— Ничего не могу…

Собака не двигалась, лишь тихо слушала голос Муджики.

***

«Ничего не могу.»

С тех пор, как было заключено “обещание” юный Сонджу снова, в который раз монотонно повторял про себя эти слова, блуждая по королевскому замку. Исправить “обещание”, полностью игнорирующее их вероисповедание, спасти изгнанного “учителя”, выступить против короля, который являлся его отцом, и старшей сестры, наследовавшую трон — ничего из этого он не мог. Сонджу в одиночестве проводил дни в огромном замке, мучаясь от собственного бессилия. Последним оплотом его сопротивления оставалась лишь защита веры — это единственное, на что он был способен. Сонджу продолжал упрямо отвергать подготовленное мясо с ферм. Над таким младшим братом было грех не поиздеваться старшим братьям.

— Ну и че будет, если продолжишь защищать эту формальную религию?

— А ведь мы занимаем столь высокое положение, что можем получать мясо высшего качества даже без охоты.

— Нет, правда, не брат, а придурок.

— Если так хочешь добытое мясо, то съешь-ка это.

После этих слов, в Сонджу бросалось прогнившие мясо диких зверей. В ответ на насмешки старших, он бросал взгляд полный ненависти.

Что же нужно сделать, чтобы все изменилось… Королевская семья, связанная кровными узами, все до единого легко отринули веру. Ставшие администрацией государства, они думают лишь о собственном процветании и богатстве, даже не пытаясь обратиться к народу. Сонджу уже не один раз обращался к старшим наследным принцам с подобными просьбами, но его лишь осмеивали и наказывали. В отчаянии его терзал вопрос, неужели семья это нечто подобное? За то, что он не принял систему ферм, его заклеймили изменником королевской власти. Единственная причина, почему Сонджу не приговорили к казне публично, заключалась в его выборе, подразумевающим собственную смерть. После полного отказа от человеческого мяса с ферм, он попал в положение заключенного в замке, которого не убивали, но и жить свободно не давали. Но несмотря ни на что, сила воли Сонджу слабину не дала, пусть и в одиночестве, но он не должен сходить с правильного пути.

— Ну и бестолочь.

С этими словами появился непостоянный Льюис, его старший брат, который отчасти ради интереса принёс самому младшему сушеного мяса. Оно было человеческим, добытым еще до “обещания”. Сонджу понимал, что действия его брата не являются признаком заботы о нем. Но все же, сейчас, только такое мясо, отдалено сохранившее свои свойства, мог употреблять Сонджу, не нарушая устоев. Однако количество подобного человеческого мяса было ограничено, и он не мог продолжать с помощью него поддерживать свой облик и разум вечно. Как бы он не сопротивлялся, деградация неумолимо приближалась. Для Сонджу было намного страшнее потерять способность мыслить, понимать, нежели изменение облика.

«Я перестану… что-либо понимать… Кто я такой? Кем являюсь?»

Сонджу тихо посмеивался про себя, пока его сознание становилось все более смутным и туманным. Пусть говорят, что в нем течет королевская кровь, про честь и славу, но в конечном итоге, их вид способен изменяться лишь от вида употребляемой пищи, даже понятие того, кем они являются становится неясным.

«Ха… даже моя уважаемая старшая сестра желает качественное мясо фермерских людей, не зная предела своей жадности.»

Тело Сонджу, не получавшее мясо человека длительное время, без сомнения начало деградировать. Но все же, его дух отчаянно продолжал быть связующим элементом, приостанавливая процесс. Его собственное «я» поддерживала вера и связанные с ней важные памятные события. Воспоминания о его первой охоте глубоко врезались в память и сердце. В то время люди еще свободно жили во внешнем мире, не заключенные под управления системой ферм. В один день, «учитель» взял с собой Сонджу, чтобы охотиться на человека. Когда в того попали, из него потекла кровь, он отчаянно цеплялся за жизнь — Сонджу пристально смотрел на него. Его рука сжимала Вииду, необходимую для обряда Гупны.

— Он еще жив. — Пробормотал Сонджу. Для него, знавшего только еду, поданную на тарелке, человек существовал только в виде холодного мяса. Оно было кем-то поймано, и приготовлено для подачи на стол. Но все было иначе. То, что он ел, пришло в этот мир, имело сердце, ревностно жило до самого последнего вздоха.

— Это и есть жизнь. И вот что значит охотиться на нее.

«Учитель» показал юному принцу этот мир, в котором ревел ветер, разнося голоса живых существ.

— Все жизни. Все живые существа божьи создания, почтенные жизни.

Сонджу поднял голову в указанную сторону. На его маске отражался свет, пробивающийся с листьев над головой. Сверху ветвей, за которыми виднелся просвет, порхала птица в охоте за насекомыми. Птица являлась целью небольшого скрывающегося зверя. Человек, которого сейчас поймал Сонджу, охотился на этого зверя. В чащах, в течении рек, везде на земле происходит обмен жизнью. Это жестокий, но по-своему равный, и даже прекрасный мир.

— Все жизни связаны, мы все охотники и добыча.

Для Сонджу, выросшего в стенах замка, этот момент стал поворотным, когда окружающий его мир внезапно предстал в совершенно другом свете. Повседневная жизнь в замке до этих пор была скучна и утомительна для него. Роскошные вещи и блюда, положение, заставляющее других падать ниц не трогало сердце Сонджу. Он проводил дни в мрачных раздумьях: неужели он будет вечно жить в таком мире. Но, познав охоту, Сонджу познал и красоту мира, в котором он жил. Осознание, что он всего лишь одна из равных жизней, принесло ему удовлетворение.

— К тому же, охота есть “долг”*.

Все жизни одолжены у Господа. Поэтому нужно проявлять уважение, делиться не зазнаваясь — так наставлял Сонджу его “учитель”. — Также, одолжив у бога, ему и верни.

— …

Сонджу сидел на коленях рядом с человеком, которого почти покинула жизнь. Он вонзил цветок в лежащее на земле тело. Белые лепестки, освещенные светом окрасились в алый и раскрылись. Слова “учителя”, наполненные уважением и любовью стали основой для юного Сонджу. Вспоминая о событиях того дня, он терпел муки от изменяющегося облика. Каждый раз теряя себя от голода, Сонджу вонзал когти в тело, восстанавливая рассудок болью.

— Возрадуемся незапятанной пище… она благословение неба и земли… будем благодарны…

Хриплым голосом возносилась молитва. Поддержание процветания их рода зависело не от устрашающей силы, не от подавляющего контроля, а потому что у них была данная вера. Но было заключено “обещание”, запрещена охота. Теперь жизнь нумеровалась и контролировалась. Вероятно, в дальнейшем и королевское правительство и исследователи станут более высокомерными, пренебрегая жизнями других. Будут вести себя как им удобно, порождать и отменять, что хотят. Сонджу мог представить себе такое будущее, но нынешний он ничего не мог с этим сделать. Во время той охоты “учитель” сказал ему еще кое-что:

— Для господ, королевских детей об этом ни в коем случае нельзя забывать. Даже если не суждено стать королем, это нужно, чтобы защищать его и поддерживать.

Сонджу прикрыл глаза в угасающем сознании.

«Ха… защищать… поддержи… вать…?»

Ведь сейчас его привели к смертному одру действия этого короля. Не было ценности защищать нынешнее правительство и доверять ему, как и поддерживать. Однако Сонджу помнил, как это ученье стремились отстоять. Это был долг тех, кто родился в королевской семье — вести и защищать народ. Поддержка и защита короля не означает рабское следование его идеалам. “Учитель” говорил, что если правитель собьется с пути, будь тем, кто наставит его на путь истинный.

«Смог ли… я… защитить… ученье…» — Сонджу смотрел на свою руку, что подверглась деградации. Уже даже не осталось следов человеческого облика. Сейчас он уже не понимал где он, сколько прошло времени с тех пор, когда он последний раз притрагивался к мясу. Темно, холодно. Больше голода, его сдавливало чувство бессилия. Сонджу пытался что-то сказать, но из горла уже не выходили слова.

— …У, у-у… — Ничего не могу. Но, хотя бы…

Он не знал как долго сохранит это тело и душу. Но он просто не мог принять сторону королевской власти, покориться этой реальности. Даже в обмен на свою жизнь, он защитит ученья — это сопротивление в последние минуты его жизни, единственное возможное для него, родившегося здесь, в королевской семье.

***

Это была подземная темница без окон, но сквозь щели каменной кладки пробивался тусклый лунный свет. Каждый час тюремщик делал обход, после чего камеры снова погружались в безмолвную тишину. Стояла уже глубокая ночь, но Муджика заснуть не могла. Она была изнурена, но не спала, только неподвижно сидела, поджав колени.

«Завтра… я тоже…»

В такое тяжелое время, когда она могла лишь ждать свою смерть, Муджика в темноте услышала тихий звук. Он не утихал. Задумавшись, что это может быть, она подняла голову.

— А…

Собака в противоположной камере скребла каменный пол. До недавнего времени она скрывалась в тени, но будто что-то вспомнив, начала копать в месте стыка между полом и решеткой. Однако каменная кладка на полу была уложена без щелей. Когтями собаки невозможно было вырыть яму в таком месте. Муджика некоторое время следила за ее действиями, затем тихо пробормотала:

— Я ничего не могу… но…

Заставив бессильное тело двигаться, она подобралась поближе к решетке.

— Хотя бы тебя вызволить на свободу мне по силам.

Муджика не сводила взгляд с худощавой собаки. После оценила клетку, где та была заперта, снова придя к выводу, что клетка выглядела потрепанной. У противоположной камеры не был прикреплен прочный замок, как у Муджики. Отверстия для ключа также не было, только небольшая задвижка пределанна на дверце. Видимо эта специальная клетка для птиц и зверей. Муджика, поводив руками по полу, подобрала маленький камушек и, нацелившись на закрытую задвижку, бросила его. Отскочивший от клетки камень издал больше шума, чем она рассчитывала, отчего ее плечи резко подскочили. Она задержала дыхание на некоторое время, но к счастью тюремщик так и не пришел. Муджика вновь взяла небольшой камешек в руку. Она практически не попадала, а если попадала в цель, то задвижка сдвигалась совсем чуть-чуть.

«Пока меня не отведут отсюда… я хоть как-нибудь…»

У нее не было никаких явных подтверждений успеет ли она подобным способом вызволить несчастное существо. Но несмотря ни на что, Муджика искала небольшие камушки и кидала. Во время караула, она возвращалась в угол камеры и сидела, подобрав колени. Вдобавок, делая вид, что просто бросает камешки в пол от скуки. В самом начале, надзорщик наказал ей прекратить, но в последующие разы проигнорировал, скинув на глупое занятие. Она специально издавала звук при нем, чтобы вести в заблуждение, но была еще одна причина — привлечь внимание в свою сторону. Если бы он заметил сдвинутую задвижку на камере собаки, то мог вернуть в исходное положение. Начинать еще раз сначала ее двигать времени уже не было.

Количество подходящих камней до которых Муджика могла дотянуться становилось все меньше, из-за чего она начала скрести их когтями со стен и пола. Но вытащить из щелей плотно уложенной кладки подходящий осколок было не так просто.

— Ай, — руку Муджики пронзила острая боль. Посмотрев на свой палец, она увидела содранный коготь из которого хлынула кровь. Она полилась вдоль по пальцу, а затем начала капать на пол: Муджика тихо наблюдала за этим.

— …

Возможно эта кровь действительно проклята и приносит несчастья. Если бы в ней не текла такая кровь, то ее товарищи и семья не умерли, а ее саму бы не бросили в темницу. Наверное, она, как и другие жители родилась бы в деревне и спокойно проводила мирную жизнь. Однако ее судьба как носителя проклятой крови — умереть здесь подобным образом. Муджика опустила плечи, продолжая лишь смотреть на текущую собственную кровь.

— ...Уу-н.

Из падения в уныние ее вернул слабый собачий вой. Она подняла голову. Слабое скуление, которое сложно было назвать воем, было направлено девушке из камеры напротив. Смотря в ее глаза, Муджика невольно улыбнулась.

— И правда…

Рана быстро зажила, а на пальце уже успел отрасти новый коготь. Для их вида подобная скорость регенерации считалась обычным делом, но других живых существ она, возможно, приводила в ужас. Такова была их структура организма. Муджика сжала зажившую руку.

— Много ли значит эта кровь…

Даже если текущая в ее жилах кровь проклята, то кем она является все равно решает не кровь и не способности, которые она дает. Все зависит от ее выбора, как ей жить и во что верить. Муджика схватила последний камушек. Сосредоточившись, она целилась в клетку собаки.

«Прошу, попади.» — У нее больше не осталось предметов, которые можно кинуть. Девушка просунула руку сквозь решетку, прицелилась в защелку и бросила. Камень попал по дереву защелки, закрывающей клетку. Шаткая задвижка, издав тихий щелчок, наконец-то упала на землю.

— Открыта!

Муджика тихо ликовала.

— Ну же, выходи. Можно бежать.

Но собака, услышав ее слова, лишь молча продолжала смотреть на Муджику. Последняя несколько раз указывала собаке на выход, но та и не подумала пошевелиться.

— Можно ведь бежать…

Муджика не считала, что та не понимает, что замок снят. Собака понимает, но почему-то остается здесь. Муджика села на холодный пол темницы, будто силы покинули ее.

— Хочешь, чтобы мы ушли отсюда вместе…?

Муджика бормотала тихим голосом.

— Спасибо.

Лучи рассвета начинали пробиваться через каменную кладку темницы. Спокойствие, обволакивающее её душу заставляло осознать, насколько ей было страшно оставаться одной в этой темнице.

Проникающий свет из щелей понемногу начал клониться в сторону. Муджика могла понять, даже находясь здесь, что наступают сумерки. Раздались шаги, будто много людей спускались по лестнице в темницу. Сразу после чего перед камерой Муджики возникли двое аристократов, пришедших вместе с подчиненными.

— О-о… так значит это она и есть?

Муджика съежилась от падающей на нее тени и подняла голову. В глазах, выглядывающих из роскошной пышной маски, не отражалось сочувствия к соплеменнику. Будто она была вовсе не из их вида.

— Для изначальной носительницы этой крови она выглядит весьма скудно.

— Меньше, чем я думал. Достанется ли нам вообще что-нибудь?

— И не говори. Мозг-то всего один.

Муджика попятилась назад, но в своей небольшой камере у нее не было возможности скрыться. В отворенной двери стояло двое аристократов, а за ними грозно выстроились несколько подчиненных с оружием в руках. Один из аристократов ядовито ухмыльнулся. Глаза из под его маски бесцеремонно разглядывали Муджику.

— Твои товарищи были на вкус так себе, но, интересно, какая будешь ты?

— Ха-ха-хах, и правда. Если так говорить, то детишки с высококлассных ферм в тысячи раз вкуснее!

Муджика невольно закрыла лицо от исторганных слов. Она прекрасно понимала, что стало с ее товарищами, но от услышанного факта, что их съели, сердце Муджики сжалось.

— Но ничего не поделаешь. Как говорят, хорошее лекарство горько на вкус, ну или как-то так. Считай, это наш долг как представителей правящей аристократии.

По темнице раздавался гогочущий смех, отчего душу Муджики наравне со скорбью от потери близких заполняла нестерпимая досада.

Неужели это облик тех, кому доверена забота о жизни народа…

Они уже перестали думать о чем-либо другом, кроме утоления собственных желаний, а о деградации вовсе не беспокоятся.

— Проведение ритуала Гупны нам было поручено лично лордом Иверком. Поэтому мы выполним это задание без сучка и задоринки.

— Итак, на выход.

Муджику грубо схватили за руку и насильно подняли. Раз все равно умирать, то ей хотелось по крайней мере до конца показать твердость духа, но ноги дрожали от страха.

— Шевели ногами!

Муджику с силой толкнули в спину, из-за чего она полетела вперед. Позади резко раздался глухой звук, отчего все находившиеся там разом обернулись.

— Что это?

Это был стук открывшиеся дверцы об решетку. Только сейчас двое аристократов и их вассалы заметили огромную собаку, находящуюся рядом. Дверцы клетки, что обычно были заперты, открылись и собака оказалась на свободе. Один из аристократов нахмурил брови.

— Что за вшивая дворняга. Кто? Кто открыл…

— Эй, быстрей прикончите ее.

Другой аристократ указывал пальцем, отдавая приказ вассалу. В этот момент, собака обнажила клыки, а медно-красная шерсть на ее спине встала дыбом. Оттолкнувшись от земли на невиданной скорости, она вгрызлась в горло аристократу, отдавшему указания.

— !!

Муджика, аристократы и все, кто находились там были ошарашены.

— Гх-а!?

Мужчина с перегрызанным горлом кричал, но крики были трудно различимы. Из его гортани слетали брызги крови. С ужасающей силой, способной с легкостью рассекать жилистое мясо, собака вонзала глубже свои клыки, из-за чего жертва корчилась от боли. Свирепый зверь, разбрызгивая кровь, навалился вперед. Он повалил свою жертву на мощенный камнем пол. Однако мгновенной смерти не последовало. Ведь чтобы нанести им смертельную рану, необходимо повредить спрятанный под маской глаз — их ядро. Сжимая горло, из которого хлестала кровь, аристократ смотрел на напавшую на него собаку. И второй раз за вечер он потерял дар речи.

— Чт…

Перед ним уже стоял не зверь на четырех лапах. Тело, подвергнутое деградации, прямо на их глазах возвращалось в изначальную форму. Вытянулись руки и ноги, шерсть стала волосами, собака приобрела облик, близкий к высокому человеку. Освобожденный от оков деградации, мужчина сорвал мантию с упавшего и легким движением накинул на себя.

— Быть… не может...

Аристократы знали его.

— Господин Сонджу.

Видя перед собой представителя более высокого класса, двое аристократов растерялись.

— Бред какой-то…

Этот парень уже давно считается мертвым. Как только они подумали об этом, то до них дошло, что никто не видел своими глазами смерть юного принца. В последний раз, когда они видели его, Сонджу уже был на последней стадии деградации и его старшие братья обращались с ним, как с диким зверем. Естественно, аристократы решили, что вскоре после он встретил свой конец. Однако даже превратившись в зверя, он продолжал жить в стенах замка. Оба аристократа дрожали, будто встретили призрака умершего.

— Ясно… вот в чем дело.

Сонджу двигал челюстью, четко произнося слова. Чувство дискомфорта в теле быстро сходило на нет. Он сжимал и разжимал руку, после взглянув на сидящую на земле Муджику.

— Это сила твоей крови.

Аристократ, которого чуть не загрызли, как только восстановил горло, отдал приказ, переходя на крик.

— С-схватите их немедленно! Девчонку не убивать!!

Однако Сонджу среагировал быстрее, и отобрал у одного из слуг копье. Он размахивал оружием с такой быстротой и ловкостью, что невозможно было подумать, что Сонджу провел долгое время в личине зверя. Разобраться с вооруженными слугами для него труда не составило. По узкому коридору темницы разносился свист наконечников, рассекающих воздух. Слуги, что были повержены в мгновение ока, даже не успев принять бой, прибежавшие на звук тюремщики — один за другим они падали наземь.

— И-и…

Аристократы прижались друг к другу. Его умение владеть копьем было совершенно на другом уровне, но разница между обычным воином и членом королевской семьи слишком велика и без этого. С силой, которой обладало его тело, обыкновенным солдатам невозможно было тягаться. А у них тем более не было шанса на победу, поскольку они даже не были солдатами. Оставив слуг, аристократы бросились наверх. Однако ни слуги, ни тюремщики не смогли задержать сбежавших так долго, как те рассчитывали. Сонджу зарубил последнего, затем схватил Муджику за руку и повел за собой:

— Идем.

Коротко бросив через плечо, он быстрым шагом поднимался по лестнице подземной темницы. Муджика все еще была в растерянности, но несмотря на это, отчаянно стремясь на свет, отталкивалась от ступеней.

Оказавшись над землей, где можно было спокойно вздохнуть, двое аристократов сразу позвали солдат, способных мобилизовать. По правилам они должны были передать сообщение наверх, но им хотелось скрыть их грубую оплошность. Поэтому им пришла в голову мысль разобраться со сбежавшими с помощью находившиеся рядом охраны. Но на местах, где располагалась стража, никого не было.

— Почему в замке нет солдат?!

— Чем занята стража!

После гневных криков, они наконец-то заметили шум со внешней стороны замка. Оттуда доносились топот ног и громкие приказы.

— Ч-что происходит?

Они вышли в сад и пораженно замерли. В полной суете перед ними пробежали солдаты в боевой готовности. Долетающие с внешних ворот гневные выкрики и лязг оружия можно уже было четко услышать здесь.

— Это… д-да что здесь творится?!

Они остановили одного из солдат и завалили вопросами, на которые тот отвечал повышенным высоким голосом.

— Нас атакуют вассалы лорда Гилана!

— А?!

У них отвисла челюсть. Получается, вассалы напали на замок, чтобы остановить казнь своего господина. У стен замка уже вовсю развернулись боевые действия, в самом замке творилась неразбериха.

— Ах, ну почему именно сейчас!

Потеряв возможность исправить свой промах, двое аристократов скрипели зубами.

— В такой ситуации… Если станет известно, что мы упустили девчонку…

— Тц… Ну откуда мы могли знать, что принц жив! Да еще и излечился от деградации.

— Погоди… это ведь тоже на нас повесят…?

Они провалили задание, полученное лично от лорда Иверка, но на самом деле страшились они не его. Девушка, что они упустили, была оставлена специально для королевы. А они мало того, что позволили ей сбежать, так еще и вернули в сознание бывшего принца, который на грани смерти был заключенным в клетке. Вдобавок Сонджу приобрел способность неизменного, после того, как напал на одного из них.

— Н-нас у-убьют…

Если они не вернут девчонку и снова не убьют Сонджу, то без сомнения их ожидает лишь смертная казнь.

— Соберите всех оставшихся в замке солдат! Во что бы то ни стало верните девчонку!!

Наполовину обезумев, аристократы отдавали приказы любому, кто попадался под руку.

Сонджу осторожно выглядывал наружу изо входа в темницу, поблизости не было никаких солдат. В коридоре они тоже не увидели стражу, которая должна быть на посту.

— ...Что это значит?

С внешних стен доносился шум сражения. Стоял пронзительный звон колоколов с разных сторон, повествующий о нападении. Он не понимал положения дел, но Сонджу спокойно оценил ситуацию. Уголки его губ приподнялись.

— Как удачно. Сбежим из замка, пока они заняты.

Сонджу рыскал в поисках солдатских казарм, нашел необходимое для бегства снаряжение и быстро собрал. Позади стояла Муджика. Все еще находясь в растерянности, она задала вопрос:

— Почему ты спас меня…?

Действительно она сама пыталась вызволить его из клетки. Но в конечном счете, они оба были просто заперты в темнице, более их ничего не связывало. Муджика правильно истолковала реакцию аристократов, решив, что он занимал высокое положение и был членом королевской семьи. У такого юноши не было причины спасать ее.

Выбросив треснутое копье, Сонджу позаимствовал другое, украшающее стену. Это была историческая реликвия, но сейчас ему было не до этого. Перехватив оружие в руках, он тихо произнес:

— ...Я такой же.

Под воздействием деградации, в слабо работающем сознании, он слышал голос девушки.

[Ничего не могу...]

Она сидела, поджав колени, сжимаясь сильнее от чувства собственного бессилия, почти как он сам когда-то. Сонджу, сжимал крепче свое тело, все больше погружаясь в отчаяние — если бы он остался в живых или скончался, в обоих случаях ничего бы не изменилось. Он ничего не мог. Не было смысла ни в жизни, ни в смерти. Пока он предавался этим мыслям, в глубине его угасающего сознания раздался голос Муджики, и пробудил остатки разума.

Ничего не могу. Но хотя бы…

Почему бы не помочь тому, кто прямо перед тобой — такая простая мысль. Он размахивал копьем для проверки и невольно улыбнулся.

— Но правда я и подумать не мог, что вернусь в нормальное состояние.

Будучи зверем, он не понимал как долго сможет сражаться с таким числом слуг и тюремщиков. Но несмотря на это, его желание помочь сработало быстрее, и когда он осознал, то уже вцепился во врага. Зато благодаря этому проклятье деградации развеялось. Сонджу вспомнил о вынесенном времени. Как бы не была сильна его воля и решимость защищать учение веры, были моменты, когда он уже был готов сдаться. Но он продолжил сражаться, поэтому сейчас здесь. В его безосновательном, отчаянном сопротивлении был смысл.

— Однако это значит…

Муджика тихо пробормотала, сплетя руки. В это время с внешней стороны громко раздались крики борьбы.

— Нам нельзя мешкать.

Сонджу снова потянул Муджику за руку, они бежали по коридору, чтобы скрыться от лишних глаз. Запыхаясь, Муджика поинтересовалась на бегу.

— Откуда мы сбежим?

Она помнила карту местности столицы, увидела, когда ее привели сюда. Чтобы покинуть город, есть только один путь — перейти по мосту, возведенному через ров. Даже если они покинут замок, выйдут из города, то, когда доберутся до моста, он будет вовсю под охраной. Особенно сейчас, во время боевых действий после нападения.

— Не через мост.

Сонджу держал курс не наружу, а во внутренние стены замка. Он решительно пресекал коридоры, которые для Муджики были схожи с огромным лабиринтом.

— Во рву, под землей есть путь. Мы сбежим по нему.

В голове Сонджу рисовалась карта подземного прохода, о котором ему поведал “учитель”. Сейчас в замке почти не осталось тех, кто знает о нем. Это путь из старых эпох, по крайней мере королевским солдатам о нем неизвестно.

Продолжая бежать за Сонджу, Муджика начала говорить то, что уже начинала немного ранее:

— Но, Сонджу… возвращение в нормальное состояние означает…

Сонджу через плечо взглянул на нее. С ее губ срывались тихие слова.

— Что теперь у тебя такие же способности, что у меня…

Она пробубнила, спрятав лицо. Ее душу терзало беспокойство — только снова все повториться, разве нет?

— Возможно это не является твоим спасением.

На бормотание Муджики, Сонджу ответил с насмешкой над самим собой.

— Как бы там не было, я изгнанник. К тому же…

Сонджу глубоко вздохнул и выпалил.

— Так, я наконец-то могу жить, не нарушая ученья. Я благодарен тебе, Муджика.

От этих слов, у неё слегка округлились глаза. Она подняла голову и посмотрела на Сонджу.

— А…

Пока они все больше погружались в глубины замка, окружение стало постепенно меняться с величественных каменных колонн и стен на пространство больше напоминающее пещеру.

— Хоть ты и говорила, что никого не спасла, не делай поспешных выводов.

Сонджу смотрел вперед и продолжил:

— Если ты продолжишь жить, что-то обязательно изменится.

«Действительно, это так.»

Преодолев проход в виде темного подземного туннеля, они внезапно оказались в широком пространстве.

— Здесь и сейчас, я не дам им просто так нас убить.

Сонджу взял факел со стены и зажег его.

— А…

Муджика невольно удивилась, увидев перед собой вход в огромный подземный туннель. Хоть она смирилась с тем, что не сможет сбежать в тот момент, как ее сюда привели, но…

— Этот проход ведет через столицу в лес. Вперед.

Как только Сонджу начал бежать, то тут же до него из темноты донесся стук копыта. Он остановился и прислушался. Муджика тоже напряглась и задержала дыхание.

Лошадь? Это солдаты…?

В его голове строились догадки, но Сонджу пришлось резко их отбросить из-за витающего ощущения присутствия некто иного.

Он принял оборонительную позу и получше схватил копье. Звук шагов прекратился, последовал еле различимый стук подошвы — некто остановился. По пещере разнесся голос с усмешкой.

— Так ты все-таки жив?

Спокойным шагом, невозмутимо на свет вышел Льюис.

— Сонджу.

Как только он услышал этот голос, Сонджу резко прошибло потом от давления. Он с трудом двигал высохшее небо.

— Почтенный старший брат…

Сонджу закрыл спиной Муджику и смотрел в лицо брата. Пусть он владел копьем, но в сражении с Льюисом один на один перспективы его победы были крайне плачевны. Нужно думать как сбежать, выбрав удачный момент. Сонджу прошиб холодный пот, в голове мысли вертелись с бешенной скоростью. Он мельком взглянул на Муджику, которую прикрывал, чтобы удостовериться.

Хуже некуда, даже вдвоем…

— Ты кое-что забыл, я пришел отдать.

Мысли Сонджу прервал голос Льюиса и сверкнувшая серебром вещь в его руке. Он рефлекторно принял предмет, брошенный в его сторону. Им оказалась маска Сонджу. Он поймал ее одной рукой и в этот же момент Льюис оказался рядом с ним, за мгновение сократив расстояние.

— зн!!

Сонджу моментально притянул копье, защищаясь от атаки Льюиса. Он должен был блокировать ее. Но плечо Сонджу пронзила острая боль.

— Гх..

Он краем глаза посмотрел в сторону источника боли. В плечо руки, где не было копья, глубоко вонзились острые когти Льюиса.

— Сонджу!

Муджика вскрикнула от вида картины перед ее глазами. Льюис с усмешкой в голосе произнес:

— Неплохая реакция.

Он вынул глубоко вонзенные когти. Из плеча Сонджу хлынула кровь.

— Я уже думал, что мясо, которое тебе давал, потрачено впустую… как все запутанно.

В его голосе проскальзывали радостные нотки, уголки его губ приподнялись.

— …

Сонджу, сжимая плечо, упал на колени. Его рана регенерировалась. Но сейчас ему ясно дали понять разницу в силе. Если бы Льюис подумал пронзить когтями, то они бы вошли не в плечо, а ядро, скрытое под маской. Можно твердо сказать, что лишь по своей воле он так не сделал. Сонджу встал на ноги и перехватил копье. Кровь стекала от плеча по руке, окрашивая ее в красный. Игнорируя тот факт, что рана зажила лишь наполовину, Сонджу снова нацелился на пазуху Льюиса. Раздался пронзительный лязг от столкновения оружий. Льюис с холодным выражением лица блокировал его атаки.

— ...Беги.

Сонджу адресовал эти слова Музике, не отводя взгляда от оппонента.

— Иди, пока я удерживаю его.

— …Но так.

Муджика дрожала, продолжая стоять на месте.

Опять… В голове Муджики воскресали воспоминания до момента ее заточения. Время в одиночестве, протянутая рука, улыбки и благодарность и их смерть

Опять тоже самое…

Тот, кто был спасен ее кровью, снова будет убит на ее глазах. Тот, кто пытался спасти ее жизнь.

Они вплотную скрестили оружие, давя силой на оппонента, в итоге Сонджу был повален на землю.

— Кх…

Льюис резво взмахнул копьем по дуге в сторону Муджики. В тот момент, когда у Сонджу перехватило дыхание, острие лезвия остановилась прямо перед маской Муджики.

— А…

Льюис задал ей вопрос.

— Что будешь делать? Я не против твоего побега во время сражения с младшим братом.

Муджика медленно вела свой взгляд с хорошо заточенного острия до руки, что сжимала копье. До недавних пор она дрожала всем телом, но сейчас дрожь утихла и на сердце было спокойно.

— Нет.

Муджика смотрела прямо на Льюиса. Последний фыркнул под маской.

— Значит, как будешь сражаться?

Муджика отрицательно покачала головой на заданный вопрос.

— Я не буду сражаться. Даже если бы вступила в бой, я не в силах тебя одолеть.

Ее речь звучала, как признание своего поражения, из-за чего Льюис странно на нее взглянул. Его сильно заинтересовало, что в ней не чувствовался ни страх, ни печаль. Муджика храбро смотрела прямо в глаза врагу, с направленным на нее копьем.

— Я не убегу, не выберу пути, где я бросаю друга, сказавшего мне жить.

У Льюиса слегка округлились глаза. В этот момент, поваленный на землю Сонджу, вставил пальцы в рот и свистнул. Пронзительный свист разлетелся по подземному туннелю. Внезапно из темноты туннеля прискакала лошадь. Заметив Сонджу, она ринулась к нему. Лошадь пронеслась мимо обернувшегося Льюиса, стуча копытами.

— !!

Сонджу оттолкнулся от земли, схватил Муджику и сел на лошадь. Потянув поводья, он резко развернул лошадь и та рванула с места. Верхом на ней Сонджу обернулся и, целясь в маску Льюиса, кинул копье. Раздался резкий металлический лязг, шляпа Льюиса взлетела в воздух, паря в пространстве пещеры. Лошадь мчалась во тьме. Тихий шепот провожал их.

— …Наконец-то заметил, да?

Льюис поднял упавшую шляпу. Стряхнув с нее пыль, он, покручивая, надел ее. На его маске остался еле заметный след от копья Сонджу, задевшего край маски. Льюис слабо улыбнулся, прислушиваясь к удаляющемуся стуку копыт.

— Ты ведь часто ходил с ней на охоту.

Льюис прискакал верхом на лошади, о которой заботился и ездил верхом в свое время Сонджу, когда жил в замке. Зная об этом, Льюис подготовил ее вместе с маской. Он всматривался в темноту туннеля, в которую эти двое сбежали.

— Хм… оказывается заниматься посевом семян тоже увлекательно.

Льюис приглушенно бормотал себе под нос. Сейчас, этот мир представлялся Льюису скучным, не имеющим большого смысла мирком. Будоражащие кровь сражения стали далекими, преследующими воспоминаниями, хранящимися в глубине его души, удовольствие от которых подпортило прогнившее правительство королевства, что Льюис давно не видел. Потому это была всего лишь прихоть, небольшая придумка. Что будет, если он отпустит на волю того, в ком течет королевская кровь и девушку, способную остановить деградацию? Разумеется, их могут с легкостью поймать и убить. И даже живи они дальше, возможно так и не смогут хоть как-то повлиять на будущее. Но из-за этого выбора, появится скрытая возможность, что мир снова изменится и станет не таким, как сейчас.

“К тому же будет не так интересно, если все будет идти по их задумке.”

В том, что он позволил Сонджу и Музике сбежать было скрыто желание поквитаться.

— Что ж, пора возвращаться.

Должно быть наверху все еще идут сражения с напавшими вассалами лорда Гилана. Среди них есть много яропреданных и умелых воинов. А также тех, с которыми они вместе раньше сражались против людей. В груди Льюиса за долгое время витало легкое возбуждение от сражения с врагом, способным постоять за себя. Развевая подол черного пальто, Льюис покинул место встречи.

В тронном зале, подле королевы Регуравимы, восседающей на троне, выстроились слуги, перед ними стоял Иверк, ведущий доклад с доходящих сообщений.

— Беспорядки, вызванные армией вассалов Гилана, были подавлены. Гилану и его клану будет назначен приговор в виде казни падения в дикость строго по плану.

Его голос был ровный, но продолжил он еще более безэмоциональным тоном.

— Но его высочество младший… нет, Сонджу, считающийся оставшимся в живых, и девушка с особенным свойством до сих пор не найдены.

Лицо Регуравимы наполовину было скрыто маской, поэтому можно было увидеть лишь как она закусила губу. Но даже не видя открыто ее глаз, можно было ощутить, как в них таится ледяная сталь. По первоначальному плану, сбежавшая девчонка уже должна была быть подана к столу вечернего банкета и согревать ее желудок. Регуравима опустила взгляд. Перед троном расплетались двое аристократов, обвязанные веревками. В них текла кровь боковой ветви королевской семьи, но их высокое положение, с рождения позволяющее загордиться, перед королевой было совершенно лишено смысла. Дрожа от страха, аристократы преклонялись перед ней, ударившись лбом об пол.

— А… в-ваше в-ввеличество… п-просим вас смилуйтесь..

— М-мы во чтобы то ни стало поймаем сбежа…

Аристократы не смогли закончить свою речь до конца. Когти Регуравимы подобно вспышке мгновенно рассекли их ядро вместе с масками. Черепа аристократов с рассеченной раной неестественно свисали, их мертвые тела рухнули оземь.

— Не желаю слушать. Скорее вычистите это…

Был отдан приказ холодным тоном и слуги, находившиеся подле королевы тут же приступили к чистке пятен, оставшихся на ее когтях. Свет в ее глазах, скрытых под маской, отражал свирепую ярость.

— Долго жить в личине отвратительного зверя, до облика которого опустился сам… поистине бестолковый брат.

Иверка бросило в дрожь от ужаса из-за витающего с трона жажды крови. Регуравима обладала гордыней и чувством собственности, превосходящей предыдущего правителя. Мясо, что должно было ей достаться, перехватил младший наследник, на которого она не обращала внимания до сих пор. От ее гнева, Иверку стоящему рядом, даже сложно было сделать вдох, настолько ясно он ощущался.

— Если вы отняли у меня мне причитающееся, то не следует думать, что у вас есть шанс выжить.

С губ Регуравимы сорвалось тихое негодование, она отдала приказ Иверку.

— Распорядись, чтобы Сонджу считался бунтовщиком. Он увел носительницу злой крови… «Злокровную деву», что может нанести вред королевству и…

— Слушаюсь, — ответил Иверк в обычной манере.

***

Темный подземный туннель резко сменился на пещерный грот, покрытый корнями кровососущих растений. Хаотично тот тут, то там росли излучающие свет подземные растения, только благодаря которым круг обзора хоть как-то освещался. Сонджу одной рукой держал поводья, другой надел пойманную маску.

— Ты отвлекла внимание Льюиса, чем спасла нас.

Трясясь от езды на лошади, Муджика все никак не могла осознать, что перед ней реальность.

— Я… до сих пор жива?

От ее слов, Сонджу коротко усмехнулся.

— Ага, живее всех живых.

Но затем он тряхнул плечами от негодования.

— Стоило мне сказать, что просто так не дам нас убить, как в следующий момент самоотверженно бросился на смерть.

В душе Сонджу Муджика уже не являлась просто спасителем, освободившим его из клетки.

«Я уже не думал о том, что смогу снова обрести товарища…»

С тех пор, как Сонджу потерял “учителя”, в замке не осталось никого, кто бы не желал бросить его при первой возможности. Перед подавляющей превосходящей силой все спасали лишь свою шкуру. Становились трусами. Это естественно.

Были трудные времена, когда он до абсурда отстаивал идеи, в которые верил, даже начиная считать, что на самом деле ошибается и не хочет делать подобный выбор. В памяти воскрешалось ученье, в которое его посвятил “учитель” на той охоте.

[Делись, не зазнаваясь]

Сонджу узнал, что делали товарищи Муджики. Если бы они захотели, то легко могли оставить подобную способность только себе. Но поступили иначе. Невзирая на опасность, они одарили этой способностью страдавших от деградации, не делая при этом различий. Они шли, веря в правое дело. Задумываясь о том, что их усилия могли пропасть зря, когда королевство возжелало единовластно владеть этой способностью, Сонджу вновь закипал от ярости. Но в обличии зверя, запертый в клетке, он не понимал этого, не мог предотвратить. Он смог выбраться из заточения, поскольку там была Муджика, которая пыталась спасти одну собаку, при этом сама ожидающая смертного приговора. Он не смог спасти ее товарищей. Но стал спасенным их кровью, оставшейся после их смерти. Сонджу сжимал поводья, смотря на восстановленную в истинную форму руку.

«Я не позволю их усилиям пропасть даром…»

Это было ему по силам, наследнику их крови.

Все жизни связаны.

Он, спасенный, будет и впредь оберегать Муджику. У него нет намерения легко попасться королевским преследователям. Сонджу покажет им, как долго и где может скрываться от них.

Муджика некоторое время смотрела на него, затем снова посмотрела вперед.

— И правда…

Она прижала руку к своей груди. Там в глубине пульсировало сердце, текла по венам ее кровь.

— ...Если мы будет жить, то наверняка что-нибудь когда-нибудь изменится.

В конце туннеля виднелся тусклый свет. Свет, что пробивался через лес, освещая выход. Он был доказательством того, что они покинули пределы столицы. Сонджу ощущал ностальгический запах леса, вдобавок к свистящему ветру.

— Ага… если будем жить.

Это не победа, и не что-то подобное. Правительство уберет с главной сцены назойливых, и неизменно будет контролировать народные массы. Регуравима продолжит восседать на троне.

Однако это и не поражение. Сонджу пришпорил лошадь в направлении света. Он уже не заперт в клетке. Его не сдерживает королевское положение и ограничения собственного тела, перед ними простирается свободный мир.

Злокровная дева и королевский изменник.

Их захлестнуло огромной волной, в которой должны были легко отобрать у них жизнь. Но две линии пересеклись, вызвав изменения. Две судьбы, что не суждено было изменить, сейчас, без сомнения, поменяли свой ход.

===

1. На японском “охота” и “долг” звучат одинаково — кари.

Страница книги Обещанный Неверленд: Записи товарищей в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

О книге