Глава 1: Блуждание в выходной

В наше время было то небольшое количество вещей, которое можно было считать «непоколебимой истиной». Таких истин было три.

Во-первых, Мито Комон* всегда побеждает.

Во-вторых, анимация «Садзаэ-сан»* будет транслироваться по телевидению каждое воскресенье.

И последнее - Кугисаки Нобара тратит много времени на походы по магазинам.

Поэтому, когда Фушигуро услышал, как Кугисаки сказала: «Я хочу осмотреть Амейоко*», он уже ментально подготовился к затянутому сопротивлению. Кроме того, данная ситуации была сопоставима с той, что была ранее с Годжо. Однажды в воскресенье Годжо внезапно предложил: «Мегуми, давай сходим поиграть в Парк Эспанья*?»

Однако, на удивление всем, Итадори проявил мало интереса.

Как бы то ни было, Итадори можно было считать тем, кому нравится смотреть телевизор, поэтому он предположил, что ему будет интересна такая культовая туристическая достопримечательность в Токио, как Амейоко.

- Я пойду. Есть и другие места, которые я хочу увидеть.

- Понимаю. Тогда встретимся в другом месте попозже.

В конечном итоге они занялись своими делами.

Фушигуро постепенно привыкал к тому, чтобы быть затянутым в различные спонтанные и сумасшедшие идеи Итадори и Кугисаки, а также к безумным выходкам этих двоих без всякой причины, потому он был так же удивлён, как и человек, узнавший, что в Хидзики* очень маленькое содержание железа.

Конечно, Фушигуро был рад, что его оставили в покое.

Он хотел вернуться домой как можно скорее и продолжить чтение книги, которую он купил пару дней назад. Он также хотел приступить к чистке ящиков стола и шкафа для одежды.

По сути, Фушигуро был благоразумным человеком.

Мог ли он по-настоящему позволить сосуду Сукуны, Итадори, передвигаться самостоятельно? Эта мысль пронеслась тревожным вихрем в его голове.

Говоря о районе Уэно-Окатимати*, стоит упомянуть, что это улица с богатой историей, полная модных вещей.

Этой торговой улице удалось сохранить свои богатства после окончания войны, но процветание фронта может способствовать распространению необычных историй - скрывающиеся бомбы, известные как проклятия, которые еще не вышли на свет.

Более того, Итадори был тем человеком, который побежит покупать убогие солнцезащитные очки, как только вы отведёте от него взгляд и скажите: «Татикава* - это часть района Синдзюку*». Это было бы нормальным, если бы он случайно заблудился и отправился в район Тиёда*, веря, что это Масакадо-дзука*, который был обязательным для посещения, а затем сделал бы фотографию для публикации в Instagram, чтобы похвастаться.

И по этой причине Фушигуро окончательно решил отправиться вместе с Итадори… По правде говоря, он потом глубоко пожалел об этом.

- Фушигуро, разве ты не говорил, что тебе не интересна Акихабара*? Если это так, почему ты решил пойти со мной?

- Не твоё дело. Почему ты задаешь так много вопросов?

- Оу, просто я давно хотел посетить Акихабару.

- Ты ведь хочешь что-то, так? Тем не менее, они продают такие вещи, как манга, игры и технику.

- Я просто хотел посмотреть. Такие места, как Сибуя* и Синдзюку* довольно прекрасны и всё такое, но Акихабара, которую я видел по телевизору, словно альтернативный мир, как тематический парк.

- Есть такое чувство?

Тот, кто остался в Токио, не мог сопереживать, но район Акихабара действительно был уникальным местом.

Атмосфера перед железнодорожным вокзалом уже была особенной. Помимо очевидного влияния культуры аниме и манги, количество рекламы было настолько большим, что захватывало дух.

Афиши, что были заполнены улыбающимися игровыми персонажами, которых можно было увидеть повсюду, действительно производили на людей впечатление тематического парка.

Кроме этого, среди толпы иногда мелькали люди, наряженные в различный косплей, в том числе горничные, которые были сосредоточены на раздаче листовок на улице. Затем за одну секунду можно было лицезреть редкий импортный автомобиль, мчащийся по потрясающим улицам, а в следующую секунду вид грузовика, увозящего гигантскую роботизированную модель в неизвестном направлении.

Сможет ли Итадори сдержать своё любопытство к этому месту? Конечно нет.

- Фушигуро, это место и вправду дикое, количество аркад сопоставимо с количеством магазинов.

- Потому что это Акихабара.

- Фушигуро, это дикое место, здесь горничные сами по себе подходят.

- Потому что это Акихабара.

- Это место действительно дикое! Фушигуро! Это извращенная игра, да? Эта рекламная доска про извращенную игру? Это нормально выставлять такое на глазах у всех? …Черт, я же несовершеннолетний. Интересно, меня будут ругать за то, что я смотрю на это?

- Ты чертовски шумный!

Сам по себе район Акихабара был центром города, наполненный шумом и суетой, но для Фушигуро Итадори был шумнее данной местности примерно в три раза.

Оставалось пару часов до встречи с Кугисаки.

Итадори уже превратился в ультра-любопытного ребёнка, и как только Фушигуро задумывался о том, что ему пришлось сопровождать такого Итадори одному в Акихабаре, у него в момент заболевала голова.

До сих пор, Итадори оставался поглощенным собой и никак не замечал проблемы Фушигуро.

- Как хорошо, что ты со мной, вокруг такая путаница. Я, вероятно, потеряюсь, если буду один.

- Однако здесь будет получше, чем где-то вроде Синдзюку.

- Не используй постоянно свой Токиоит, чтобы осматривать вещи. Я имею в виду, что во всей Японии только в городе Токио есть торговые автоматы, за использование которых можно оплатить безналичным методом или роботом Pepper* за пределами магазинов, понимаешь?

- Здесь не так много магазинов с роботами Pepper.

- Если бы это был Сендай*, ты, вероятно, мог увидеть их только в Капсульном отеле TOPOS*.

- Не используй родное название магазина из твоего города, как будто это всем известно? Что это за место, в конце концов?

- Это общественная баня.

- Робот Pepper действительно есть в бане? На самом деле это звучит довольно современно? Да, в любом случае, это лучше, чем я буду прогуливаться сам по себе, потому что чувствую себя в большей безопасности, когда со мной человек, хорошо знающий окрестности. Я до сих пор без понятия, как ехать на метро.

- Есть ли в этом мире кто-нибудь, кто заблудится на линии Яманотэ*?

- Ах, ты снова используешь свой Токиоит-ведение, чтобы взглянуть на вещи снова.

- Ты, заблудившись, беспорядочно бродил несколько дней, но как оказалось, ты не терялся, не так ли?

- Так и есть, Фушигуро, пошли, перекусим шашлычком.

- Ты способен нормально поддерживать разговор, а?

Фушигуро уже не раз ловил себя на мысли, что Итадори и Годжо очень похожи по характеру и по тому, как они разговаривают, но теперь разговор наедине с Итадори сделал это чувство ещё более очевидным.

Несмотря на это, если бы пришлось привести в качестве аналога игру «поймай мяч», то разговор с Итадори был бы похож в лучшем случае на игру «поймай мяч» перед тем, как игра преобразится в «вышибалы». Разговор с Годжо был бы схож с игрой в гольф на площадке или же на бейсбол, когда мяч улетает и больше никогда не возвращается.

Что насчёт Годжо, то Фушигуро в последнее время не встречал его, будь то в их общежитии или в их колледже. Несмотря на то, что сегодня был выходной день, Годжо был свободен и мог отправиться куда угодно, что придавало ясности Фушигуро в том, что Годжо – человек многих загадок.

В то же время Фушигуро предался размышлениям о том, куда мог подеваться Годжо, он активировал режим «в одно ухо влетело, в другое вылетело» и на слова Итадори не обращал внимания.

В конце концов, реплики Итадори имели ту же частоту звуков, что и суета и шум пешеходов вокруг них, так что пока он не фокусировал своё внимание на этом, он мог справиться с этой суматохой, как с фоновым шумом.

В любом случае, было немного утомительно давать правильный ответ, поэтому никто бы не обвинил Фушигуро в том, что он пользуется данным методом для сбережения энергии своего мозга.

- …А?

Когда он пришёл в себя, Итадори не было поблизости.

Фушигуро в панике окинул взглядом округу и сквозь мешающиеся трудности, ему наконец удалось заметить фигуру со слегка красными волосами, идущую в зал игровых автоматов.

- Что, чёрт возьми, ты делаешь?

- Играю в видеоигру. А, или ты спрашиваешь меня название этой игры?

- Я не спрашиваю тебя об этом, ты, идиот особого ранга.

Поднявшись на четвёртый этаж зоны электронных игр, которая расположилась в узком здании, Фушигуро, наконец нашёл Итадори.

Он был дальше от разделов игр в стиле файтинг. Покинув зону, которая выглядела как место, где собираются опытные игроки, он пришёл туда, где рядами расположились старомодные автоматы, что стояли пятьдесят иен за раунд, а Итадори был в одном из углов.

И он действительно сидел перед одним из игровых автоматов, в котором, казалось, не было особо интересной игры.

Итадори дулся, параллельно объясняя Фушигуро, почему он оказался в таком месте.

- А ты нет что ли? Я подумал, что это не было практичным - тратить свободное время на блуждание по улице, когда столько аркад поблизости, ведь это лучший способ скоротать время.

- По крайней мере, ты должен был сказать мне, что оправляешься сюда.

- Так я сказал.

- …

В конце концов, вина в том, что он не слушал Итадори должным образом, легла на его плечи. Чувствуя себя неловко из-за этого, Фушигуро быстро сменил тему разговора.

- Ладно, во что играешь?

- В независимости от того, как ты выглядишь, ты бы понял, что это «Бой! Корпоративные войны: Хаос на рабочем месте», да?

- Как бы я не выглядел, я, правда, не могу сказать, что это «Бой! Корпоративные войны: Хаос на рабочем месте». К тому же, я впервые вижу эту игру, поэтому я до конца не понимаю о чём она.

Игра, которую выбрал Итадори, была настолько скучной, что в это сложно было поверить.

Казалось, что это следует рассматривать как файтинг игру, но практически все персонажи были похожи на взрослых дядь, что зарабатывали деньги и были одеты в аккуратные отглаженные костюмы, так что их было трудно различать.

Несмотря на то, что каждая игра стоила всего лишь пятьдесят иен, Фушигуро всё равно был сбит с толку из-за того, что Итадори по-прежнему был полон решимости потратить деньги на игру по типу такой. Он поразмыслил, - неудивительно, что этот человек продолжал осмеливаться есть пальцы Сукуны.

Итадори проигнорировал реакцию Фушигуро и продолжил заниматься своим делом.

Но, похоже, что он искал себе противника, который сразился бы с ним.

- Я хочу спросить тебя взамен, Фушигуро, ты разве не играешь? Это выглядит, как соревнование.

- Я не желаю тратить свои деньги на такую игру.

Фушигуро нахмурился, будто это вызвало сильное отвращение в глубине его сердца.

Однако, соревновательные боевые игры были весёлыми только в том случае, когда вы играли против кого-то другого, а не против автомата.

К тому же, если это такая игра, которая по первому взгляду казалось очень скучной. Она ничто собой не представляла, поэтому, как бы ни был заинтересован Фушигуро в такой игре, в Итадори ещё теплилась надежда, что он сможет сыграть пару партий с ним.

- Почему бы тебе не присоединиться ко мне на некоторое время? Или же проблема в том, что ты отстой в видеоиграх, а? Тебе не хватает уверенности ударить меня?

- Дело не в том, что у меня нет уверенности, а в том, что я просто не хочу играть в неё.

- Если ты со мной не сыграешь в эту игру, я буду воспринимать это как свою победу. Я победитель! Ты согласен с этим?

- Всё что хочешь.

- Просто сыграй раунд, пожалуйста! Я заплачу за тебя! Давай уже!

- Ты действительно серьёзно относишься к этому? …Блин.

Итадори даже хотел воспользовался функцией оплаты за другого игрока. Фушигуро не мог позволить другому человеку оплатить за него, поэтому он использовал свои деньги и сел напротив Итадори.

Во всяком случае, в игры в стиле файтинг было интересно играть только тогда, когда играли два человека.

Итадори выразил искреннюю благодарность Фушигуро, который был готов сопутствовать ему и восторженно выбирал своего игрового персонажа.

- Тогда я выбираю «Президента Ямада».

- …Я буду за «Шефа Озаки».

- Погоди, ты на самом деле выбрал самого первого персонажа в списке? А, но этими персонажами, как правило, легче управлять, так что для такого новичка, как ты, все должно быть просто.

- Ты же не говорил, что увидел эту игру впервые, разве не так?

- На самом деле до того, как ты пришёл, я уже закончил третий этап в одиночном режиме.

- Так что я выбрал слабого персонажа, ха.

И вот так они начали свою битву в игре.

- Вот тебе! Ты только посмотри на это шикарное комбо, которое я придумал за пятнадцать минут.

- У тебя мало времени на подготовку.

С самого начала битвы Итадори постоянно использовал простой ход «Визитная карта Сюрикэн», чтобы продолжать атаку.

Шеф Одзаки, которым управлял Фушигуро, прыгнул, чтобы уклониться от летевших в его сторону по ровной траектории сюрикэнов президента Ямады и в тоже время продолжал приближаться к своему противнику. И пока тот, с кем соревновался Фушигуро, думал, что он нанесёт сильную атаку по президенту после сокращения расстояния между персонажами, на деле произошло другое - он отбросил президента на самый край экрана и продолжил наносить атаки там.

- Э-э, подожди, Фушигуро, ты используешь лазейки в игре? Это лазейка, да?

Фушигуро продолжал использовать простой удар и удар средней силы с помощью ноги. Затем, как только количество нанесенных ударов сократилось до минимума, а шкала ударов была наполнена, он активировал специальную технику «Сверхурочные кулаки ярости» и закончил бой.

Было очевидно, кто победил, а кто потерпел поражение.

- Ты издеваешься? Фушигуро, откуда ты знаешь, как использовать эти навыки? Неужели ты так хорош в этой игре?

- Способы нажатия кнопок для навыков отображаются на экране.

- Ты лжёшь!

- Ты ведь плохо играешь, не так ли?

- Я не проиграю, пока знаю, как разблокировать навыки! Ещё один раунд! Ещё один!

- Ты серьёзно, ты уже бросил несколько монет…

После того, как Итадори в очередной раз бросил вызов Фушигуро около часа назад, у него оказалось больше поражений, чем побед.

—

Они вдвоём спустились на первый этаж, где находились автоматы с игрушками, и, купив газировки в торговых автоматах, почувствовали странное чувство пустоты, которое ни с чем нельзя было сравнить.

Подавленность была нарисована на их лицах, как будто из них выжили все соки.

- /вздох/ Зачем я потратил тысячу иен на такую дерьмовую игру…

Фушигуро взглянул на подавленного Итадори и почувствовал всем сердцем, что его товарищ действительно глуп.

- Если ты навеселился, то давай уедем отсюда. Без сомнений, аркады хороши в плане времяпровождения, но они также съедают деньги в наших кошельках.

- Да, ты прав… Эй!

- Что? Только не говори мне, что ты нашел ещё одну дерьмовую игру. На этот раз я не поддамся твоим искушениям.

- Нет, посмотри туда, посмотри, быстрее!

Фушигуро, прищурившись, вглядывался в том направлении, в котором указывал Итадори.

Спустя время его глаза расширились от удивления.

- … Это Годжо-сэнсэй?

- Да? Сэнсэй в порядке.

В поле их зрения действительно попал Годжо Сатору собственной персоной.

Если хорошенько подумать, то Годжо был единственным человеком в этом мире, который оделся бы во всё чёрное и входил бы в тускло освещенный аркадный центр с чёрной повязкой на глазах.

- Эм… Фушигуро, а что здесь делает Годжо-сэнсей?

- Он играет в игровой автомат с краном, где внутри находятся закуски.

- Зачем ему в это играть? Не говори мне, что он пришёл сюда один играть в аркаду только потому, что захотел перекусить.

- Откуда мне знать.

- Ах, он перестал играть.

- Что-то слишком быстро, не?

Со стороны это выглядело так, будто Годжо выражал своё недовольство, но самодовольной походкой направился к выходу из игрового центра.

Им не удалось выяснить, что тут собирался делать Годжо, но правда в том, что его всегда было сложно понять, так что это не должно быть так уж странно…

В конце концов Фушигуро решил не погружаться в это с головой.

Однако Итадори так не считал.

- Ладно, давай проследим за ним.

- Почему мы должны его преследовать?

Итадори готовился выбежать из центра, следуя по стопам Годжо. Фушигуро поспешно допивал свою газировку, но бросив её в урну, бросился в погоню.

- Потому что Годжо-сэнсэй сегодня не должен работать, так? Я поймал себя на мысли, что на самом деле не знаю, чем занимается сэнсэй в свободное время или в выходные…

- Ну и что?

- Так что мы проследим за ним прямо сейчас.

- Мог бы ты не говорить это так, будто это само собой разумеющееся…

- Но, по правде говоря, я очень хочу узнать, что он задумал. У меня постоянно возникает ощущение того, что я плохо знаю Годжо-сэнсэя. Конечно, Фушигуро, если ты не чувствуешь того же, что и я, можешь остаться здесь один и подождать, пока я вернусь.

- …

Не было необходимости упоминать, какая дилемма зародилась в глубине души у Фушигуро. В любом случае, и Фушигуро, и Итадори решились неотступно следовать за Годжо, чтобы понять, что тот задумал.

Годжо, без сомнений, был учителем, на которого можно было положиться, не обсуждалось и то, что он был заклинателем, заслуживающим уважение.

Однако в глазах студентов он был легкомысленным учителем, который постоянно был занят своей работой и всегда появлялся из ниоткуда, все его мысли и сфера деятельности оставались неизвестными. Человек, полный загадок. Поэтому наблюдать за тем, как он неторопливо гуляет, было абсолютно редким явлением.

Проще говоря, Фушигуро последовал голосу любопытства.

Или, можно сказать, что его ментальное состояние было ослаблено от игры с Итадори, поэтому он пришёл к такому решению без особых размышлений.

Как бы то ни было, они решили найти своего учителя Годжо, которого уже потеряли из виду.

—

И они нашли его без особых трудностей.

- Фушигуро, это Годжо-сэнсэй, верно?

- … Ага.

Когда эти двое снова заметили Годжо, тот прогуливался и ел пирожное.

Судя по упаковке, это пирожное было куплено в популярном магазине, что был через дорогу.

Сверху были взбитые сливки, тирамису и макаруны. Все это было аккуратно украшено шоколадной присыпкой.

Высокий мужчина ростом около 190 сантиметров, держащий пирожное, выглядел так, будто он вышел из детских снов, шёл и с удовольствием уплетал лакомство.

- Фушигуро, сэнсэй просто потрясающий. Кто может делать что угодно лишь только потому, что подумал об этом?

- Я бы даже не подумал о том, чтобы сделать такое.

- Может ли это быть дополнительной тренировкой в использовании проклятых техник?

- Если бы мы могли стать сильнее, просто гуляя и поедая пирожное, то нам бы не потребовались столь суровые тренировки.

Они держались на определённом расстоянии от Годжо и продолжали следить за поедающим пирожное учителем.

Даже несмотря на такой сказочный район, как Акихабара, это сцена всё равно привлекала к себе достаточно внимания.

Вскоре после того, как Годжо закончил есть своё пирожное, он остановился перед одним магазином, который казался довольно старомодным.

- … Специализированный магазин вакуумных труб.

Фушигуро наблюдал, как озадаченный Итадори зачитывал название магазина.

Перед тем, как войти в магазин, где товары были выставлены в хаотичном порядке, Годжо стоял в размышлении некоторое время.

- Он посетил магазин, в который мало кто зашёл бы.

Фушигуро был сбит с толку, в то время как Итадори склонил голову.

- Можно спросить? Я слышал термин «вакуумная трубка», но что это такое?

- Это своего рода деталь в электроприборах. Она в основном используется в старых радиостанциях или динамиках.

- Так значит, он аудио-маньяк?

- Нет, его можно считать тем, кто будет в порядке вещей слушать музыку на YouTube.

- Да, он точно производит такое впечатление.

В то время, пока они разговаривали, Годжо вышел из магазина с бумажным пакетом в руке. Вероятно, он что-то приобрёл.

- О нет, мы не должны отставать.

Итадори погнался за Годжо, свернувшего к маленькой дороге, и Фушигуро последовал за ним.

Эти двое потеряли след, и фигура Годжо растворилась в пределах их поля зрения. Однако менее чем за минуту, они заметили высокий чёрный силуэт в толпе.

- Фушигуро, я нашёл его. Годжо-сэнсей и вправду высокий. Он действительно выделяется.

- Это потому, что у него двухметровый рост.

- Думаю, что он неплохо бы играл в баскетбол.

- Честно, совершенно не могу представить то, как он бы играл в баскетбол.

- Я тоже.

Они оба высказывали схожие мнения, продолжая внимательно отлеживать шаги Годжо.

Тем не менее, выслеживание кого-то на сложных улицах Акихабары требовало много усилий для того, чтобы сохранять определённое расстояние.

Кроме того, будучи высоким, Годжо имел большой шаг, потому очень быстро ходил. Когда им приходилось преследовать его, держась на расстоянии, казалось, что они могут потерять его из виду в любой момент.

Далее Годжо зашёл в магазин поддержанных пластинок и стал разбирать витрины с виниловыми дисками, завернутые в бумагу.

- Фушигуро, даже если ты упомянул, что Годжо-сэнсэю принципиально неважно, где слушать музыку, может он всё-таки профессиональный аудио-маньяк?

- Ни за что.

- Но он смотрел на записи Баха.

- Как ты думаешь, он похож на человека, который слушал бы классические произведения?

- Нет. Он больше похож на того, кому нравится альтернативный рок.

- Серьёзно? В этом определённо есть что-то странное.

Рассматривая какое-то время подвижную витрину, заполненную виниловыми пластинками, он купил большую пластинку, на которой была музыку старого вестерна к одному фильму, и затем покинул магазин.

Итадори и Фушигуро продолжали следовать за ним, но чем больше времени они проводили за слежкой, тем больше они сбивались с толку.

Сомнения начинали зарождаться в их головах, и они думали, что всё это время они были заложниками предвзятых и неверных впечатлений о Годжо, и на самом деле он был чрезвычайно заинтересован в классической музыке. Однако, они сразу опровергали это словами «это точно невозможно».

На этот раз Годжо, который, казалось, бесцельно гулял, остановился перед магазином с жёлтой вывеской.

- Фушигуро, что в этом магазине?

- … Игрушки-капсулы. Это должно быть магазин, содержащий автоматы с игрушками-капсулами.

- Что? Это специализированный магазин с игрушками в капсулах? Даже такие магазины существуют.

- Это же Акихабара, конечно, здесь есть такое.

- Понимаю. Эй, сэнсэй приобретает одну.

- Я действительно не хочу видеть, как учитель, которого я знаю, проворачивал автомат с игрушками-капсулами по пятьсот иен за одну… Кроме того, что там за игрушка?

- Это должно быть брелоки с различными видами грибов. Они выглядят довольно реалистично.

- Если цена каждой по пятьсот иен за капсулу, не лучше ли просто купить настоящие грибы в супермаркете?

- Фушигуро, ты не понимаешь… Капсульные игрушки интересны тем, что ты не знаешь, что выпадет.

- Я никогда не пойму.

- О, сэнсэй открывает капсулу, кто знает, какой гриб он получит.

- Следуя из картинки на автомате, это должно быть ядовитый гриб. Он выглядит очень мрачным.

- Ахахахаха, это если это ядовитый гриб, то он несъедобный!

- Независимого от того, какой это гриб, лучше не есть его, так как он выпал тебе из автомата.

Годжо, разочаровавшись, сунул брелок в карман, а затем продолжил делать покупки.

Как раз тогда, когда они подумали, что он достаточно повеселился с мышками в магазине компьютерных аксессуаров, он, как ни странно, отправился в магазин электронной техники, чтобы использовать их массажёр для массажа его плеч.

Как только они осознали, что снова потеряли его из виду, они развернулись и нашли его в книжном магазине, читающего мангу. Позже они подумали, что тот свернул в неизвестном направлении, хотя Годжо был поглощён разглядыванием подержанных картриджей для видеоигр в корзинке со скидками. Кажется, Годжо шёл туда, куда глаза глядят, и делал покупки только там, где его настроение бы улучшилось.

- Похоже, он не нацелен на какое-либо конкретное место.

- Ага.

Итадори откликнулся на бормотания Фушигуро, надев на себя игрушечные очки, которые могли рассчитывать силу атаки. Кто знает, когда он их приобрёл.

- Где ты их купил?

- Какой-то магазин подержанных вещей. Я считаю, что раз Годжо-сэнсэй любит читать мангу, он, вероятно, найдет это забавным.

- Думаю, ты прорыл большую дыру в своём кошельке.

- Мужчины – это живые существа, которые тратят свои деньги в моменты, когда кричат «вот оно!»

- Значит, игра «найди мусор», начатая сейчас, считается одним из таких моментов?

- Эй, сэнсэй вошёл в то здание. Нет, это должно быть «дух» Годжо-сэнсэя, вошедший в здание*.

- Не нужно притворяться.

- Чёрт, мы его потеряем. Мы должны догнать его.

- Подожди минутку.

- Ауч!

Как только Итадори собирался войти в здание, Фушигуро натянул на него капюшон его куртки и остановил. Однако на самом деле такое делать было опасно, поэтому хорошие дети не должны подражать такому действию.

- Ты пытаешься убить меня?! Что случилось, мы уже следили за ним до этого, и теперь ты решил остановиться? Не сдавайся на полпути.

- Ты… не видишь, что написано на вывеске этого здания.

- А? …А!

После того, как Фушигуро сказал это, Итадори поднял взгляд.

Глядя на слова рекламы, нарисованной на вывеске, выражение лица Фушигуро становилось всё более и более раздражительным.

- Angel Maid Cafe, “SHOW WARU☆Cupid”.

На втором этаже данного здания было кафе, которое, казалось, предназначалось для отаку*.

Но это не являлось интимным кафе. Тут встречались только горничные, которые приходили приветствовать клиентов, это было слишком нормальным кафе.

Несмотря на это, это кафе относилось к категории тех магазинов, которые требовали от обычных людей набраться смелости перед тем, как войти.

Тем более для мальчиков-подростков, которые переживали время полового созревания.

И даже такому человеку, как Итадори, было бы неловко заходить туда.

- Я честно не могу пойти в это кафе… Годжо-сэнсэй, это неожиданно…

- Он мог зайти туда из-за этого.

Фушигуро указал на листовку на стене, и оказалось, что она рекламирует следующее: [Настоящий французский вкус! Фирменные блины, которые хвалят даже профессиональные кондитеры!]

Неудивительно. Итадори кивнул головой, думая, что, наконец уловил смысл ситуации.

- Сэнсэй, должно быть, пришёл сюда за этими блинами, хотя он съел уже довольно много сладкого.

- Годжо-сэнсэй употребляет больше сладкого, когда много работает…

- Раз мы уже раскрыли тайну, давай прекратим наше расследование. Слишком неловко заходить в такое заведение.

- С таким-то умом удивительно, что тебе в голову пришло столь правильное решение.

- Мастера, добро пожаловать!~

- А?

- А?

Позади за их спинами раздался энергичный крик.

Это была горничная, имевшая опыт умелого воина, и, почувствовав, что эти двое относятся к группе «гости, которые сомневаются, стоит ли им заходить в кафе», скрытно приблизилась, намереваясь получить от них больше выгоды. В конце концов, будь то Итадори, одарённый прекрасной физической подготовкой, или Фушигуро, который развил способность обнаружить ауру проклятий благодаря огромному количеству тренировок… ни один из них не заметил, как горничная, чья работа заключалась в том, чтобы принимать клиентов, подкралась к ним*.

В мгновение ока Фушигуро и Итадори оказались в кафе.

Фушигуро не мог понять, была ли это карма за то, что он совершил что-то ужасное в прошлом, или нет.

Как только они вошли в кафе, кто-то подбежал, чтобы надеть на них нимбы и крылья, сделанные из пластика и проволоки, и сказал, что это должно создавать общую атмосферу пребывания на Небесах. Это заставило их замереть от шока, в физическом и психологическом плане.

- Мастерам, которые пришли сюда впервые, мы всегда рекомендуем этот почётный комплексный обед «Emo Emo Set A”~

- Эм… Я не понимаю. Поскольку я здесь впервые, я думаю, что это будет целесообразно прислушаться к рекомендациям персонала. Так что мы берём два набора этого сета.

- Как переменился-то.

- Вау, это слово звучит очень круто, это немецкий?

- Это английский.

- О, так это английский!

Итадори уже привык к тому, как разговаривать с горничной.

Люди с настоящим живым интересом к жизни или тусовщики, другими словами, экстраверты, могут быстро привыкнуть к этому месту.

Говоря о таких, как Фушигуро, им приходилось труднее в такой атмосфере.

Реальность, где он сидит лицом к лицу к Итадори, нося при этом нимб с крылья, была для него умопомрачительной.

- Кстати, Фушигуро, я хочу сказать тебе что-то важное.

- Что?

- Цель нахождения сэнсэя здесь заключается в том, чтобы поесть блинов.

- Ты прав…

Фушигуро намерено сидел у окон, чтобы позволить себе наблюдать за Годжо, пока тот в свою очередь смотрел на стену соседнего здания через окно, показывая, что важным фактором пребывания его здесь было искусное наслаждение блинами с чаем.

В отличие от Итадори с Фушигуро, которые оказались здесь впервые, Годжо носил костюм ангела так естественно, будто он был одет в официальную одежду и попивал свой капучино сидя за столом, или словно серьёзный персонаж в детективном романе, который вздыхая неторопливо наслаждался моментом.

Однако, даже если не учитывать тот факт, что Фушигуро был здесь в первый раз, он смог пережить тот переломный момент, и, по возможности, не желал оставаться в этом кафе ни на секунду больше.

- Эй, так как мы уже знаем цель Годжо-сэнсэя, мы добились того, чего хотели, пошли.

- Эх, но мы уже заказали еду.

- Мы уйдём после того, как заплатим, ладно?

- Это будет растрачиванием еды.

- …Ладно, ты прав насчёт этого.

Фушигуро намеревался просто заплатить и уйти, но в связи со своим серьёзным характером его идея сбежать отсюда была отвергнута рассуждениями Итадори.

Но его глаза, глубокие, как ночь, что выглядывала со дна глубокой канавы, стали ещё более безжизненными.

Фушигуро снова попытался не углубляться в собственное сознание.

Безразличие было спасением для жизни. Если бы он не придумал, как защищать своё сознание, очевидно родилось бы какое-нибудь проклятие.

Фушигуро был полной противоположностью Итадори, который находился в приподнятом настроении и в предвкушении.

Тем не менее, настоящее шествие горничных в кафе только начало приобретать обороты.

- Мастера, спасибо за ожидание… Это почётное блюдо, которые вы заказали: "Emo Emo Set A"~

Они не смогли понять, что действительно входило в набор почётного комплексного обеда, исходя из того, что было в меню, но оказалось, это был обычный омурис*.

На тарелке было даже изображение панды, нарисованной с помощью кетчупа – должно быть, просто совпадение, но рисунок был слишком похож на Панду-сэмпая, что заставило Фушигуро почувствовать вину за это.

На пустом месте тарелки были строчки «Моё сердце не выдерживает… из-за чести!».

Но тем, чьё сердце по-настоящему не выдерживало, был сам Фушигуро.

Несмотря на это, Фушигуро свыкся с тем, что находится в таком месте.

- Теперь я хотела бы пригласить наших гостей для добавления Эмоций~

- Как мы собираемся добавлять Эмоции?

- Уважаемые гости, среди аниме, которое вам нравится, выберете сцену, которая пробудит в вас огромное количество эмоций и затронет струны вашего сердца, пожалуйста! Если вы сумеете заставить меня почувствовать Эмоции, не сказав название произведения, то вы пройдёте~

- Ого, чёрт возьми, трудный выбор… тогда я выбираю, где главный герой маленький мальчик, что благотворит героев.

- Я смотрел его, рекомендую…

- Я помню, что в этом аниме есть парень, имевший низкую самооценку из-за отца. Мне нравится та часть, когда он вспоминает первоначальную причину, по которой хотел стать настоящим героем, а затем использовал «левую руку», которой никогда раньше не пользовался.

- Ах… это классика, но эта сцена слишком обычная, выберите другую!~

- Ладно, тогда ещё одно аниме. Та сцена, где главный герой подвергся дискриминации со стороны жителей деревни ниндзя, а после того, как он стал сильнее и смог постоять за себя, люди носили его на руках и подбрасывали в воздух.

- Ах! Это так эмоционально~

- И та часть, где его учитель, который был единственным человеком, поддерживающим его, со слезами на глазах смотрел на то, как его ученика подбрасывали в воздух, также была очень трогательной.

- Ах… самая эмоциональная сцена обнаружилась~

- Он ещё сказал: «Сейчас передо мной стоит герой».

- Я понимаю, понимаю… Здесь так много положительных эмоций. Поскольку я преисполнилась Эмоций, я собираюсь преподнести вам кое-что приятное~

- Ого, ваше кафе реально работает по такой системе?

- Я собираюсь принести «Emo картофель», который стоит четыреста йен~

- Ух, как здорово…! Но в любом случаем, это блюдо полно углеводов!

- Тогда, пожалуйста, кричите вместе со мной Emo Emo…!~

- Emo Emo…!

Персонал кафе слегка неосторожно положил дополнительное блюдо из картофеля на тарелку.

Казалось, что этот картофель, похожий на замороженный продукт, стоил четыреста иен. Конечно, их бы не волновала цена продукта, если бы они чувствовали себя счастливо, но Фушигуро был очень обеспокоен этим. На деле, он был очень взволнован на тему вещей в этом кафе.

Неожиданно эта сотрудница обратила своё внимание на Фушигуро.

- Дорогой гость, кричите, пожалуйста, вместе с нами~

- Быстро, Фушигуро, тогда ты тоже сможешь получить картошку.

- Скажите это со мной, Emo…~

- Emo Emo…

- …

Фушигуро никак не отреагировал на это, но активность со стороны Итадори и горничной продолжалась.

- Поскольку вы получили такое лакомство, давайте воспользуемся камерой, чтобы запечатлеть вас с этим блюдом. Отлично, подойдите ближе, ближе~

- Эх, так значит, в этом кафе есть камера для снимков.

- Потому что вы оба заказали почётный обед~

- О, я заказывал это, не особо раздумываясь. Откуда я мог знать, что оно включает съемку!

- Это похоже на рай, не так ли?~

- Я не знаю, честно. Вроде немного похоже…

- …

- Тогда я присяду рядом с Вами, извините меня~

- А? Вы не слишком близко? Это немного неловко.

- Вы должны пройти через такие неловкие чувства, чтобы стать полноценным взрослым!~

- Это так работает?

- Так… Хорошо, сейчас буду снимать~

- Сыыр!

- …

- Готово, большое спасибо~

- Ах, так неловко, супер непривычно делать такие фото! Боже, меня аж в жар бросило! Странно, как будто я сделал что-то важное! Неужели всё в порядке, я ещё несовершеннолетний!

- Ага, Вы ни в чём не виноваты, это так мило. Тогда, пусть этот мастер тоже сфотографируется с нами!~

- Фушигуро, будь осторожен. Такой тесный контакт не похож на народный танец*, это очень неловко. Супер-пупер неловко безо всяких сравнений!

- Хорошо, пожалуйста, приготовьтесь к снимку!~

- Фушигуро, она будут снимать.

- …Нет.

Голос, что прозвучал чрезвычайно мягко, был схож на звук утки перед смертью.

- …Мне… не нужно…

Фушигуро выглядел так, будто его чаща терпения достигло предела.

—

- Ах, я бы никогда не подумал, что мы столько съедим, но вкус был так себе.

- …От картофеля у меня пересохло во рту.

Спустя тридцать минут.

Фушигуро и Итадори удалось без происшествий покинуть Небеса, где входной билет стоил пятьсот йен.

- Фушигуро, у меня есть фотография, хочешь её?

- Если ты снова будешь смеяться надо мной, как сейчас, я засуну тебе в нос целый перец.

- Это все потому, что тебе не понравилось это место! Хорошо, я понял, что это было самое экстремальное для тебя.

- В районе Канды* есть святыня, давай сожжём там фотографию.

- Ты серьёзно хочешь совершить поездку в святыню, чтобы сжечь её?!

- Проклятое фото можно изгнать, только в одном случае… сжечь его в святыне.

- Это моя вина! Я правда не знал, что тебе так некомфортно было сидеть в том кафе.

С точки зрения Итадори, Фушигуро всегда, кажется, находился в плохом настроении, независимо от времени и места, но сегодня он стал свидетелем «действительно яростного Фушигуро».

Теперь, когда всё дошло до такого состояния, Итадори не мог как раньше посмеяться над этим и улыбнуться.

Он неловко почесал затылок, думая о том, на какую тему поговорить с Фушигуро, но в итоге решил вернуться к тому, с чего всё это началось.

- Как ни как, мы, похоже, потеряли Годжо-сэнсэя.

- Да, это не проблема.

- Но даже в этом случае интересно, куда он отравился…

- Что, вы обо мне говорите?

- А?!

Годжо появился позади них в совершенно неожиданный момент, и в своем репертуаре развеял неловкое напряжение, которое изначально возникло между Итадори и Фушигуро.

Кроме этого…

- Да ладно, Годжо-сэнсэй! Когда вы появились позади нас… стоп, почему Кугисаки здесь?

Когда Кугисаки появилась позади Годжо, её взгляд был направлен на Итадори, который олицетворял чистое недовольство, можно было сказать, что её глаза были полны отвращения.

К Итадори явился ещё один товарищ с ужасным настроением.

- Эм, в любом случае, Годжо-сэнсэй, вы сегодня уезжаете?

- Эй, не игнорируй меня!

Итадори почувствовал, что в отличие от Фушигуро, Кугисаки способна красноречиво описать их преступления перед учителем, поэтому он решил сменить тему.

Но всё крутилось вокруг одной ситуации.

- Нет, сегодня я работаю как обычно.

- Да? Но я видел, как вы бродите по улице и если пирож…

- Если бы вы оказались на моей должности, вам бы пришлось разгребать завалы по работе. Если я не работаю, то вы оба могли увидеть меня, слоняющегося по улицам? Несмотря на то, как я выгляжу, я на самом деле занят серьезным заданием.

- О каком задании вы говорите?

- Я ищу подземелье.

- …Подземелье?

- Иными словами, я ищу проклятое место, которое может послужить тренировочным местом для набирания опыта.

- …Что?

Воспоминание об инциденте, произошедшем сразу после того, как он поступил в магический колледж, всплыло в голове Итадори.

В тот день они изначально собирались совершить экскурсию по Токио, но внезапно оно стало заданием, в котором он был вынужден изгнать проклятье в заброшенном здании.

Затем Годжо беззаботно продолжил.

- То высокое здание, которое расположилось рядом с кафе с горничными, похоже является заброшенным коммерческим местом. А в последнее время на одном сверхъестественном форуме стали появляться странные слухи, что распространились на весь интернет. И поскольку в здании был магазин звукозаписи с довольно долгой историей, слухи о проклятии стали ещё более правдоподобными.

- А, теперь понятно почему вы сидели у того окна и смотрели на улицу, хотя всё, что вы видели, было то здание.

- На самом деле, я хотел разобраться с этим в определённый день, но кто знал, что все три первогодки окажутся здесь. Так что вместо того, чтобы выбирать дату, почему бы просто не отправиться туда по воле случая. Вы все можете бросить вызов этому сегодня!

- А… Эй!

- Всё будет хорошо. Я уже активировал ламповый усилитель, который находился в здании, просмотрел содержание слухов и установил запись, чтобы спровоцировать духа. Вы имеете шанс столкнуться с живым и активным духом.

- …Понимаю.

Итадори сразу же развернулся и посмотрел на Кугисаки.

Теперь он понимал, почему у Кугисаки было такое ненавистное лицо.

Тем не менее, реакция Фушигуро была совершенна другой, он выглядел так, будто был готов ринуться в бой в любой момент.

- Хорошо, пойдёмте.

- Подожди, почему ты так восторженно относишься к этому? По сравнению с тем временем в игровом центре и кафе с горничными твоё настроение слишком хорошее, не?

- Что? Вы, ребята, пошли в кафе, где горничные? Неважно Итадори, но даже Фушигуро пошёл? Если мужчина со стороны выглядит чопорным и правильным, его скелет всё равно скрывает молчаливого извращенца.

- Это была вынужденная мера.

- Что вы имеете в виду, вы сговорились не обращать на меня внимание?

- Ладно, вы двое, пошли.

- Как я уже сказал, Фушигуро, почему ты в таком боевом настроении?

- Потому что у Мегуми не было возможности проявить свои способности в предыдущем задании, в том заброшенном здании. Он всё ещё мрачный.

- Я не угрюмый.

- Ты точно угрюмый, разве у тебя сейчас не угрюмый взгляд?

- Ты относишься к такому типу людей, которые долго держат обиду.

- Тогда, вы трое, будьте осторожны в пути. Я всё ещё ем сладкие булочки, поэтому не увижу вас всех там.

- Сэнсэй! Вы продолжаете есть?!

- Пойдём уже.

- Хватить торопить меня! Чёрт, прощай, мой выходной!

- Прощай, моя Амейоко!

Выходной день Фушигуро, который резко поменял направление, стал возвращаться в «нормальное русло» для мага проклятых техник, и, окунувшись в знакомую атмосферу, он более или менее восстановил свой дух.

Полноценный выходной Итадори был жестоко прерван, а Кугисаки не смогла попробовать фирменное лакомство на Амейоко – нарезанные фрукты из Хяккаэна*.

Годжо-сэнсэй, как обычно, наблюдал со слабой улыбкой, как трое друзей ушли изгонять проклятье, шумно общаясь.

- Хм?

Казалось, Итадори выронил что-то из своего кармана.

Годжо озадаченно наклонил голову и поднял упавшую вещь, чтобы лучше рассмотреть.

А в следующую секунду он рассмеялся.

- Ахахахаха!

Глядя на содержание фотографии через повязку на глазах, Годжо не мог перестать смеяться.

- Ах, боже, подростки такие подростки.

Восемьдесят процентов его смеха было вызвано тем, насколько нелепо и смешно это выглядело. Двадцать процентов приходилось на облегчение, которое он испытал.

Годжо держал групповое фото Итадори и Фушигуро с ангельскими крыльями, которые те получили от горничной, и ещё долго смеялся, стоя на одном месте.Мегуми-сама ♡♡ Приходите ещё!

— Терминология к 1 главе —

Хидзики - бурая морская водоросль, которая произрастает в теплых водах побережья Тихого океана, в некоторых внутренних морях и в Японском море. Хидзики отличается специфическим рыбным вкусом, и в размоченном виде похожа на вермишель черного цвета.

Уэно-Окатимати - это станция метро в Токио.

Татикава - город в Японии.

Синдзюку - один из 23 специальных районов Токио.

Тиёда - один из 23 специальных районов Токио. Экономический и политический центр Токио и всей Японии, сердце Большого Токио. Именно здесь расположены императорский дворец, здание парламента, различные министерства и высшие судебные инстанции, многие посольства и консульства.

Масакадо-дзука - одно из самых известных «призрачных» мест Японии. По легенде, там похоронена отрубленная голова жившего в Х веке мятежного самурая Тайра-но Масакадо.

Акихабара - квартал в Тиёде, специальном районе Токио. Акихабара наиболее известна как одна из крупнейших торговых зон во всём мире для электронной, компьютерной техники, аниме и товаров для отаку, в том числе новых и бывших в употреблении товаров.

Сибуя - один из 23 специальных районов Токио. Район Сибуя известен как один из главных центров моды Токио, особенно для молодых людей, а также как главное место ночной жизни в Токио.

Робот Pepper - разработка японской компании SoftBank. На сегодня Pepper является самым продвинутым и революционным роботом в мире.

Сендай - японский город с особым административно-правовым статусом. Это зеленый город, за это его называют «Мори но Мияко» – метрополис, покрытый лесами.

Капсульный отель TOPOS - это капсульный отель с общественными банями.

Линия Яманотэ - кольцевая линия городских электропоездов в Токио с самым большим пассажиропотоком в городе, связывающая важнейшие транспортные узлы города и деловые центры.

Поскольку Итадори был одет в эти очки, он притворился, что видит духов и ауры людей.

Данный знак "~" в конце предложения означает, что эта реплика принадлежит сотруднице кафе.

Отаку - человек, который увлекается чем-либо. За пределами Японии, в том числе и в России, обычно употребляется по отношению к фанатам аниме и манги.

Омурис - это блюдо, пришедшее в корейскую кухню из японской. Оно представляет собой жареный рис с овощами и другими добавками, порция которого заворачивается в тонкий яичный блинчик-омлет.

В одном из аниме студенты танцевали вокруг костра. Про этот танец упоминал Итадори.

Канда - посёлок в Японии.

Мито Комон - японская драма , которая проходила прайм-тайм телевидение с 1969 по 2011 год.

Садзаэ-сан - комедийная манга, созданная Матико Хасэгавой. Главная героиня произведения — домохозяйка Садзаэ Исоно, живущая традиционной семейной жизнью японской женщины и ежедневно сталкивающаяся с трудностями и испытаниями

Амейоко - торговая улица в Токио, которое вляется самым большим рынком Азии. Здесь находится огромное количество магазинов, торговых лавок, в которых можно приобрести абсолютно любые товары.

Парк Эспанья - это испанский тематический парк в Японии

Нанами ненавидел командировки.

На самом деле, это можно было считать полностью оплаченным отпуском, и он имел возможность свободно посещать места, которые ранее не смог бы. Кроме того, на этот раз пунктом назначения был Хоккайдо. Будь то заклинатель или человек, решивший отдохнуть от большого скопления людей, он имел отличный шанс побыть в сторонке от своих коллег, расслабиться, абстрагироваться от людей и вдохнуть полной грудью. Если бы воздух, которым дышали все, не изменялся, они бы все впали в депрессию.

Истина о том, как человек может работать в течение нескольких часов, заключается в своевременной передышке.

Для Нанами, у которого было такое предпочтение в работе, компания заклинателя особого ранга уже заставила потерять всё удовольствие, к тому же этот заклинатель был сам Годжо Сатору, и ситуация превратилась в мучительное задание, от которого у Нанами сильно болела голова.

- Нанами, давай сыграем в викторину про Хоккайдо.

- Играй без меня.

- Ладно, первый вопрос. Какой мой любимый вкус местного десерта «Санпороку*» на Хоккайдо?

(Санпороку – это название местной сладости в Хоккайдо. По внешности напоминает ствол березы из-за рисунка под дерево, нарисованного белым и молочным шоколадом)

- Пожалуйста, сходи и посмотри значение слова «викторина» раз десять, прежде чем играть в неё.

- Тогда давай поиграем в игру про картошку с маслом. Правила просты. Кто больше любит есть картофель с маслом, тот выигрывает. Так уж быть, я побеждаю. Потому что я номер два в Японии, когда дело касается картофеля с маслом.

- А кто номер один?

- Чихару Мацуяма*.

(Чихару Мацуяма – популярный японский исполнитель)

- Количество сказанной тобой лжи больше, чем количество твоих вдохов и выдохов, да?

- Если это так, я могу сократить выбросы углерода.

- Не утруждайся, количество углекислого газа, которого я выдыхаю, компенсирует это. В конце концов, какая ситуация в этом мире может быть более прискорбной, чем двое взрослых мужчин, вдобавок к этому заклинатели, отправились на Хоккайдо.

- Это не так уж и плохо. Как будто мы записываем одно из эстрадных шоу.

- Так на свет и появляются скучные эстрадные шоу.

Нанами и Годжо шли по шумной улице, и у каждого была разная эмоция на лице.

Дороги Саппоро походили на дороги Киото, спроектированные в виде сетки.

Если бы они просто осматривали достопримечательности, было бы сложно судить, идут ли они по улице с односторонним движением или нет, но, покидая центральный район, оценить пространство было проще простого. Они также могли легко сориентироваться по карте, чтобы найти нужное место.

- Несмотря на то, что не все дороги выстроены по сетке, довольно легко спланировать свой маршрут для просмотра достопримечательностей.

Годжо держал небольшой буклет. Когда он раскрыл буклет, то было ясно, что изображение было похоже на упрощённую карту центрального района, и на нём были отмечены несколько красных точек.

- Для чего эта карта?

- Эй, эй, эй, Нанами, эй, эй, эй…

- Твоя манера разговора определённым образом раздражает.

- Сможешь ли ты взять себя в руки? Конечно, только дай я вытащу карту десертов, которые выбрал.

- Разве я не говорил ранее не втягивать меня в это.

- Даже если я старше тебя, я не могу показывать своё преимущество перед кем-то вроде тебя.

- В первую очередь ты ведешь себя как ребёнок, не заслуживающий внимания.

Нанами вздохнул так сильно, что почувствовал, что его собственные легкие могут рухнуть в любую секунду.

Когда Годжо разговаривал с кем-то наедине, то девяносто процентов слов – это простая бессмыслица. По сути, его заботило только то, что он сам хотел донести до слушателя, а те в свою очередь утомлялись, когда пытались дать серьёзный ответ на его реплики.

Такую ситуацию не спасало даже простое игнорирование.

Это может быть трудно понять людям, которые никогда раньше не работали с Годжо Сатору, но если кто-то вроде него становится вашим собственным боссом, старшим или могущественным человеком, которого все считают непобедимым, то это станет для вас источником стресса и головной боли. Для таких людей, как Иджичи, проблема умножается во много раз.

- …Кстати, скажи честно, почему ты вместе со мной отправился в эту поездку? Этот случай не требует более двух заклинателей? Кроме того…

- Кроме того, нет необходимости вызывать на миссию такого красивого и сильнейшего заклинателя Годжо Сатору, верно?

Нанами действительно устал вести диалог такого рода, поэтому решил проигнорировать его. Хотя Годжо не получил ответа, он всё равно продолжил говорить.

- Честно говоря, меня это задание не беспокоит. Несмотря на то, что верхушка решила послать одного заклинателя для расследования этого дела – этим человеком оказался ты, и вероятно, ты сумеешь справиться с этим в одиночку.

- Тогда почему ты здесь?

- Наверное потому, что я хочу изменить это задание из «не нужно об этом беспокоиться» в задание, о котором «абсолютно не нужно беспокоиться». На самом деле просто достаточно отдать это задание заклинателю первого ранга, что они и сделали. Также я услышал, что тут был замешан «жестокий» пользователь проклятых техник.

- …Ты сказал, что противником может стать пользователь техник, чьи способности находятся на одном уровне с первым и особым рангом.

- Сейчас это просто предположение.

- Ты не из тех, кто намеренно отправился бы в дальнюю поездку, не имея особо веских причин, для дела с высокой степенью неопределенности.

- Ты так хорошо меня знаешь, что полностью уловил каждое моё слово. В любом случае, пока просто рассматривай этот вопрос как таковой. Возможно, я слишком утомился от своей напряжённой работы и просто захотел приехать на север, чтобы отдохнуть.

- Раз ты так говоришь, это значит, что тебе есть что скрывать…

- Ах, Нанами, посмотри на это, посмотри.

- Ты можешь прислушиваться к другим людям, когда они с тобой разговаривают? Ладно… забудь об этом, нет смысла тебе это говорить.

Глядя в ту сторону, куда указывал Годжо, они увидели изысканный придорожный магазин.

На оранжевой золотой табличке было написано «Картофель с маслом» большими красными буквами.

- Теперь, когда я думаю об этом как следует, люди, открывшие магазины для продажи картофеля с маслом, очень уверены в качестве своего продукта. Ведь они просто продают запечённый картофель с небольшим количеством маслом на нём. Такое блюдо не сложно и самому приготовить дома.

- Наверное, в этом особенность приготовления одного и того же блюда разными способами, то есть прожарка картофеля на углях.

- Теперь, как только ты упомянул об этом, это, вероятно, так и есть. Этого стоило ожидать от тебя, Нанами, ты всегда внимателен к мелким деталям.

- Ты имел в виду, что у меня хорошее зрение, не так ли?

- В любом случае, ты знаешь, что такое Jagaimo*?

(Jagaimo – японское слово, означающее картофель)

- Есть поговорка, что картофель был завезён в Японию из порта Танджунг Приок*, потому и назван в его честь.

(Танджунг Приок – это район в Северной Джакарте, Индонезия. Также является названием одного из главных портов в Джакарте)

- Ты очень серьёзен, почему ты не можешь ответить на вопрос без упрёка?

- Я тот, кто хочет спросить, почему человек, занявший второе место в плане любви к картофелю с маслом, не знает происхождение слова Jagaimo?

- Хорошо, раз я занимаю второе место в данном списке, то это значит, что я остаюсь вторым. Если бы у меня была цель занять первенство, я несомненно узнал бы всю информацию… так что, босс, одну порцию картофеля с маслом, пожалуйста.

Пока они вели этот диалог, Годжо уже подобрался к придорожному магазину, поэтому Нанами никак не успел отреагировать на ситуацию.

- Хочешь съесть это?

- Конечно. Я человек, который занимает второе место по обожанию картошки с маслом.

- Мы здесь, чтобы работать.

- Тогда ты не обязан это есть. Я сам буду наслаждаться деликатесами Хоккайдо.

- Я намерен их съесть.

- Ты определись, хочешь или нет?

Двое мужчин сидели на скамейке в парке Одори*, что расположен в Саппоро. Один был одет в красивый костюм, а другой в обычную черную одежду. На обоих были солнцезащитные очки, они сидели рядом и ели картофель с маслом.

(Парк Одори – это парк, расположенный в сердце Саппоро. В переводе с японского означает «большая улица»)

Поскольку Саппоро большой город и на улицах было большое количество выступающих уличных музыкантов и косплееров, то никого не удивило бы, как двое мужчин едят картофель, ведь все эти люди всё равно обратили бы своё внимание на красоту города.

- Ух, они хороши. Очень горячие, прям с пылу с жару. Даже если я приготовлю такое дома, то не смогу сделать его столь вкусным.

- Честно, я недооценил картофель с маслом. Неудивительно, что хозяин магазина осмеливался продавать такое, хотя единственное, что он делает – это выпекает картофель. А ещё я хочу пиво. Но прежде, чем пить, лучше сначала закончить работу.

- Пиво… на самом деле я не понимаю тебя, картошка же сама по себе вкусная без него. Эм, что это?

- Что?

- Нанами, почему твой картофель с маслом отличается от моего?

- Я добавил Сиокару*, это вкусно. Но я тебе ничего не дам.

(Сиокара – японская закуска из ферментированной рыбы или морепродуктов, имеющая очень солёный вкус и вкус умами (вкус высокобелковых веществ; в русском языке умами иногда переводят как «мясной вкус»))

- Я и не хотел. Просто внешний вид очень похож на проклятого духа, которого я изгнал некоторое время назад.

- …

Если задание на Хоккайдо пройдёт гладко, то можно будет спокойно отдохнуть. Нанами с нетерпением ждал этого.

Но кто мог предвидеть, что по итогу он получит один стресс.

Как законопослушные граждане, после того, как они полакомились картофелем с маслом, они выбросили весь мусор куда полагается. Они собирались идти к телебашне Саппоро, поэтому отправились к восточной стороне парка Одори. После того, как они покинули парк Одори, они подошли к автобусной остановке, возле которой была дорога, идущая в направлении юго-востока. Эту широкую дорогу можно было считать артерией города, но на удивление тут было мало прохожих. Можно было считать, что причина этому структура города Саппоро.

- О да, какого амбициозного пользователя техник мы преследуем на этот раз? Подожди, мы даже не уверены, есть ли он вообще?

- Ты приехал сюда, даже не узнав, что тут происходит?

- Ответственным лицом этого задания являешься ты, Нанами.

- Раз так, я бы попросил тебя не идти за мной… Кроме того, ты съел картофель и потребуется некоторое время, чтобы переварить его, а теперь ты уплетаешь мороженое.

- А ты разве не ешь?

Годжо умело вылизывал своё мороженое со вкусом сливочного сыра, не давая ему растаять, а стекающим капелькам не капать повсюду.

В то же время он шёл впереди Нанами. Нанами был несколько озадачен тем, куда направлялся Годжо. Человек, не знающий деталей миссии, не должен идти впереди.

Годжо сказал, что они проделали весь путь до Хоккайдо, и поскольку он шёл впереди и не мог наблюдать, он сказал, то мороженое, которое ел Нанами, было не шоколадным, а со вкусом печенья. Однако Нанами не слушал то, что говорил человек в солнцезащитных очках.

Нанами хотел сказать Годжо: «Не иди туда», но потом подумал, что лучшей идеей было бы сначала рассказать ему о задании. И, логически рассуждая, будь на его месте Годжо которого все знают, Нанами бы не пришлось спрашивать его о деталях миссии, потому что он бы точно всё знал о задании. Тем не менее, Годжо допросил Нанами об их миссии. Это означало, что ему не предоставили полную информацию о поставленной задаче. Другими словами, Годжо был уверен, что это дело не потребует его вмешательство для завершения. Но он всё равно последовал за Нанами на Хоккайдо.

Теперь Нанами хотел разузнать цель Годжо в этой поездке. В конце концов, он был осведомлён тем, что Годжо не имеет в своём распоряжении много свободного времени, чтобы совершать длительные поездки на север ради отдыха.

Во всяком случае, он может только быстро закончить этот «беспорядок, вызванный марионетками*», прежде чем он сможет заставить Годжо раскрыть свой истинный мотив.

(«Беспорядок, вызванный марионетками» - тут Нанами имеет в виду верхушку и данную миссию)

Принимая во внимание эффективность работы, Нанами решил кратко объяснить содержание миссии.

- Инцидент, похоже, начался с веб-сайта под названием «Yomotsuhirasaka*».

(Yomotsuhirasaka ("Склон мира мёртвых") – согласно японской мифологии, это холм, который является границей между миром живых и мертвых)

- Какое необычное название.

- Этот сайт, кажется, привязан к независимому серверу, поэтому его невозможно найти с помощью обычных поисковых систем… Иджичи удалось раскопать его, использую всю имеющуюся у него информацию.

- А он хорош.

Судя по тону Годжо, в котором не было ни капельки удивления, казалось, что он хотел этим сказать: «Да ладно, я знаю, что он раздобыл».

Как только Нанами услышал такое замечание, ему стало сразу ясно: «А, понятно, походу он схватил Иджичи за горло, чтобы тот раскрыл моё местоположение».

Иджичи Киётака не был супер-хакером. Однако пока он имеет чёткое представление о цели, которую предстоит искать, он может воспользоваться функцией определения местоположения цели.

В этом современном мире, где каждую секунду происходят вбросы новой информации, иногда способность отыскать её оценивается лучше, чем твои познания в той сфере деятельности, в которой ты занимаешься.

И когда дело доходит до поиска информации – Иджичи незаменим.

Несмотря на то, что он был ценным сотрудником, вопрос состоял в другом – должен ли Нанами проявить дружелюбие и благодарность по отношению к человеку, который слил информацию другому. Нанами планировал найти Иджичи и заставить того признаться, как только они вернутся с миссии.

- Во всяком случае, какой смысл создавать такой низкосортный сайт? Там вряд ли размещены смешные видеоклипы, я прав?

- Дизайн этого сайта настолько прост, что вызывает ностальгию.

- То есть там счётчик, который подсчитывает сколько посетителей побывали на сайте, и когда он достигнет определённого числа, то про это будет объявлено там же, да? Боже, я реально начинаю испытывать ностальгию.

- Мы не настолько молоды.

Нанами заметил, что уже съел бόльшую часть своего мороженого, и оно стало плоским, поэтому он начал есть вафельный рожок. И, вздохнув, продолжил говорить.

- В конце концов, похоже, что этот веб-сайт – окно для связи с определённым пользователем проклятой техники.

- Окно?

- На сайте размещено текстовое поле для ввода. Тебе нужно ввести свой запрос и отправить его, а затем появиться всплывающее окно с информацией, куда высылать деньги, после этого ты сможешь приобрести товар на их сайте.

- Почтовый перевод, по которому ты отправляешь деньги… это так старомодно.

- Адрес, указанный на сайте, является собственностью, принадлежащей небольшому агентству по управлению недвижимости в Хоккайдо. Я слышал, что их офис размером в один цубо*.

(Цубо - японская мера поверхностей, равная 3,3058 кв. м)

- Что это за офис в один цубо?

- Там двадцать почтовых ящиков, и, кажется, что они все принадлежат якудзе, чтобы заключать свои сделки.

- Очень похоже на то, чтобы кто-то из якудзы использовал такой метод. Не думаю, что эта цель исходит от пользователя проклятых техник.

- Кроме того, ты можешь считать это плюсом или минусом, что заклинатель с определённой историей или родословной никогда бы не преисполнился идей создать такой бизнес.

- …Так уж быть, но что вообще продаётся на этом сайте? Это какой-то пользователь проклятых техник, который сбился с жизненного пути? Обманывает людей и продаёт проклятые оружия, которые только и могут, что изгонять духов по типу мух, или же он зарабатывает мелочь на том, что проклинает других людей… Но если это противник такого ранга и на большее он не способен, то почему верхушка решила послать тебя, чтобы разрулить эту ситуацию, Нанами?

- Ты как всегда проницателен.

- А как ты думаешь, с кем ты сейчас разговариваешь? Верхушка отправила тебя на это задание, но они не удосужились проинформировать меня об этом деле, поэтому я полагаю, что эти старикашки хотят скрыть это дело.

- Если ситуация складывается так, как ты её сейчас описал, то подумал ли ты, что я мог получить приказ, который запрещает мне что-либо рассказывать по этому делу?

- Это не имеет значения, запрещено или нет. Даже если я хочу знать, я не могу заставить тебя раскрыть все карты. Как бы то ни было, единственное, на что они способны, это «не дать мне знать, что произошло». Другими словами, моё появление здесь разрушит все их планы и усилия.

- Я всё думаю, раз ты такой умный, зачем мне продолжать тебе объяснять, что тут происходит? Ты бы всё знал, если бы просто отправился расследовать ситуацию.

- Проблема по типу такой, когда я могу всё понять, пока рассуждаю о ней, может занять много времени. Она будет решена быстрее, если я просто окажусь среди своего окружения.

- …вздох…

Нанами тяжело вздохнул.

Не то чтобы он колебался разглашать информацию, это было сделано просто потому, что он захотел вздохнуть от этого заклинателя особого ранга, который выполнял задания методом тирании.

Нанами ещё раз тяжело вздохнул. Наконец, он собрался раскрыть суть его дела.

- …Воскрешение мёртвых.

- …Что ты сказал?

Это был тот редкий случай, когда Годжо сомневался в услышанном. То, о чём говорил Нанами, было настолько нелепым, что он тоже это ощутил, поэтому его тон начал приобретать нотки усталости.

- Предмет, продаваемый на этом сайте – «новый сосуд», который может возвращать к жизни души мёртвых… Продавец, похоже, называет их «Куклами воскрешения».

- …Почему ты продолжаешь мне рассказывать этот нелепый анекдот?

- Скорее всего, это просто развод на деньги. Кроме…

- Неважно, я понял.

Годжо слегка развёл руками в сторону. В этом кратком разговоре Годжо понял всё до такой степени, что яснее и быть и не могло.

- Даже если это просто догадка, даже если есть эти девяносто девять процентов того, что это развод… но, если при малейшей вероятности этот случай реален, мы не можем оставить это на произвол судьбы. Ты это пытался донести до меня, так?

В наше время существует небольшое количество вещей, которые не поддаются сомнениям. Такие, как: рассвет наступает после глубокой ночи, лёд всегда холодный, яблоки падают с дерева. Благодаря существованию таких простых для понимания законов, которые вызывают улыбку на лицах людях, этот мир продолжает существовать. С другой стороны, если бы эти законы изменились в одночасье, мир впал бы в хаос. Один плюс не сравнится с двумя, все математические свойства и законы будут разрушены в миг; отсутствия рассвета за прошедшей ночью будет достаточно, чтобы уничтожить этот мир и превратить его в руины.

Если бы произошли все эти изменения в таких простых вопросах, от которых люди улыбаются, никто бы больше не смог радоваться.

Время нельзя повернуть вспять. Это был один из тех законов истины. Точно так же нельзя вернуть вылитую воду обратно в чашу, та же логика заключается в том, что нет лекарства от сожалений. По прошествии времени оно уже не могло вернуться.

Проще всего понять репрезентативное явление – «смерть».

- Неудивительно, что верхушка не хотела, чтобы я узнал. По итогу, они намерены полностью прекратить существование сосуда Сукуны.

- Кажется, ты во всём разобрался.

- Разве не понятно, что они смотрят на меня свысока? Они уверены, что я буду использовать такие неортодоксальные методы?

- Даже при том, что вероятность составляет менее одного процента, люди, обладающие властью, по-прежнему насторожены и боятся, поэтому хотят исключить все перспективы. Неудивительно, что они всё ещё удерживают свою абсолютную власть и остаются в своих башнях из слоновой кости.

- Хотя я полностью уверен, что это развод.

- Я тоже. Если мёртвые смогут вернуться к жизни…

- Если бы мёртвые вернулись к жизни, этот мир был бы обречён.

Мёртвое должно оставаться мёртвым. Поскольку воскрешение невозможно, многие люди отказываются от прошлого и хотят умереть не напрасно.

Если бы мёртвое могло вновь ожить, тогда этот мир можно было бы считать проклятием, настолько величественным, что ему не было бы равных.

Вероятно, его назвали бы Королём Проклятий, который стоял бы выше всех остальных.

- Однако эта вещь не вызывает доверия и ограничивается только «воскрешением младенцев». Если это так, то возникает ещё одна смутная возможность.

- Только воскрешение младенцев? Вот в чём дело?

- В данную секунду, я знаю только то, что сайт ограничивает свою клиентуру. Моё дело также заключаются в том, чтобы я разузнал об этой проблеме.

- Мы даже не уверены насчёт воскрешения мёртвых, и нам всё равно придётся разбираться в этом вопросе?

- Это не значит, что я оставлю всё в покое. В конце концов, у меня есть поручения.

Годжо поднял свою голову и с хрустом откусил сладкую вафлю от мороженого. После того, как он съел мороженое, он посмотрел на Нанами через солнцезащитные очки с выражением полного огорчения.

- Нанами, как ты думаешь работа наёмного рабочего хуже, чем заклинателя?

- Отложив в сторону пригодность для работы, я отношусь к этому как к горшку, которому нечем хвалится перед котелком.

- Похоже, это общество будет проклято.

- Ничего не поделаешь, когда речь идёт о чём-то подобном.

- Нанами… человек, который продаёт куклы… давай будем звать его “Кукловод”. Ты же должен иметь представление о том, где этот парень, да? Куда нам идти дальше?

- Мы уже прошли мимо пункта назначения, потому что кто-то решил проложить свой собственный путь.

- А? Это моя вина?

- Пожалуйста, не заставляй меня думать, что если бы в мире не существовало такого наёмного работника, как ты, – он был стал намного лучше.

Какое-то время Нанами думал о том, хочет ли он оставаться в этой должности в будущем.

Город – это не то, что расширяется только по горизонтали. В городе, где плотность застроек была доведена до предела, прекращается расширение по горизонту и начинается по вертикали. По итогу, высота зданий будет продолжать расти, а иначе он будет уходить вглубь.

- Понятно, подземная улица.

- Здесь много входов, которые ведут под землю, поэтому тут довольно удобно спускаться, но мы уже прошли огромный круг.

Густота подземной транспортной сети, по которой проходили различные железнодорожные пути, являлась ещё одним доказательством того, что это место было городом. Для сравнения: подземный проход перед станцией Саппоро был современнее, а значит, и тоннели были шире. Отсюда можно было добраться почти до всех важных объектов между фасадом станции и станции Сусукино.

Именно из-за этих подземных пешеходных переходов улицы в городе становились пустынными, из-за чего его стали называть «город под городом».

- Тут современно. Даже если это под землёй, здесь установлены люки, открывающие вид на небо.

- Будь то супермаркеты, книжные магазины, террасы или библиотеки – все они доступны здесь. Можно даже найти косметологию или лавку гадалки. В этом месте собраны самые разные профессии, так что “Кукловод” может быть среди них.

- Кстати, почему мы не пришли сюда с самого начала?

- Я намеревался немедленно приехать сюда. Но кто-то меня не послушал и по своей прихоти отправился есть картошку с маслом.

- Ты серьёзно? Если я увижу этого человека, я ему всё выскажу за тебя.

- Раз ты так жаждешь посмотреть в зеркало, то оно есть в туалете.

- В любом случае… это место популярно. Есть не только выставки, но и мероприятия и даже спектакли. Здесь жизнь кипит активнее, чем снаружи. Но поскольку это так, у меня плохое предчувствие.

Годжо принял серьёзный вид, и на его лбу образовались складки.

Люди – биосоциальные существа. Если вам удастся встретить первую десятку людей – у всех будут отличаться качества и манеры. В этом мире существуют разные личности. Для таких мест, как Токио, Сибуя, Асакуса, Синдзюку, Акихабара и тому подобное существует одно правило. Каждый район имеет свои отличительные черты, и люди собираются в этих районах в зависимости от их типа личности. После того, как человек обратится к вам с лексикой по типу «Сибуя» или «Акахибара», становилось ясно, каковы его черты характера.

Однако все они оказались в Саппоро, в этом уникальном городе.

Модные торговые центры, где собиралась вся молодёжь, магазины аниме и манги, куда направлялись ботаники, торговые улицы с бутиками старых брендов, что были богаты историей, и районы, в которых взрослые чувствовали себя комфортно. Эти районы, вероятно, были разделены одной главной улицей, но выглядело это всё как одна большая площадь.

Конечно, все «чувства», собравшиеся в этих местах, сгруппировались в один большой комок. Обида, ревность, гнев, пристрастие, упрямство, зависть, отвращения, эгоизм. Отрицательные эмоции людей должны перемещаться по округе естественным образом в зависимости от специальности района, но этот город не разделялся по конкретным особым характеристикам.

Поэтому это место превратилось в подземную пешую дорожку. Подземная дорога, которая имела широкие разветвления и занимала немалое пространство.

Разные люди проходят через эти круглые тоннели, которые были спроектированы для их же удобства и соединяли главные объекты города, направляясь к другим станциям. В ту же минуту все негативные чувства уходящих людей передавались другим, что находились с ними в одном пространстве.

На первый взгляд, эта подземная артерия была великолепной и живой, но в глазах шамана это был огромный котёл человеческих чувств.

- Благодаря этому мы сможем легко выяснить, откуда исходит вонь.

- Ага, я чувствую какую-ту злую ауру, хотя просто огляделся.

Во-первых, воздух на этой подземной улице, куда приходили и уходили большие группы людей, был застоявшимся. Тем не менее, в этой среде уже присутствовала какая-то своеобразная мрачная атмосфера.

Для шаманов, которые могли найти проклятых духов на основе остатков проклятой энергии, найти источник этой ауры было проще, чем найти место утечки газа.

Нанами и Годжо следовали за источником ауры, пробираясь через толпы людей, которые приходили и уходили, и продолжали двигаться по направлению к югу по подземному переходу. Спустя десять минут они подошли к концу района, что был перепланирован и отремонтирован, и вошли в старый район, который кардинально отличался от другого, и здесь царила совершенно другая атмосфера. По сравнению с отремонтированной территорией структура старого района была более сложной и запутанной, с большим количеством разветвляющихся дорог, ведущих к метро. Несмотря на это, количество людей не уменьшилось, а наоборот увеличилось.

Безумный поток людей был схож с неконтролируемым течением реки, который так и норовил выйти из берега.

Однако в этой шумной толпе людей… два человека почувствовали некий «барьер».

- Нанами.

- Да… должно быть это является подсказкой.

В поле зрения двух заклинателей оказалась мать с детьми. Мать несла младенца на руках, пока мальчик лет пяти или шести стоял рядом с ней.

Годжо и Нанами насторожились от представленной картины и решили подслушать беседу матери и сына, когда незаметно подобрались ближе.

- …Акито, почему ты меня не слушаешься?

- Нет! Мамочка, не бери с собой такие вещи в прогулку! Я ненавижу это! Ненавижу!

- Ты старший брат, так что прекрати быть своенравным без причины. Смотри… Нацуки снова плачет.

- Я ненавижу это! Ненавижу это! Я не старший брат!

После того, как мать изменила положение ребёнка по имени Нацуки на своих руках, её лицо скривилось в непонятной гримасе, словно она не знала, что делать. Она, наверное, дорожила и тем ребёнком, которого звали Акито.

Без сомнений люди, являющиеся родителями, не могли пойти против младенцев. Внимание этой матери не покидало её младшего, и она бережливо несла его крошечное тело. По выражению её лица можно было сказать, что любовь, которую она испытывала к младенцу, была на грани безумия.

Женщина, с одной стороны, чувствовала беспокойство из-за мальчика, который закатил истерику, а с другой, она старалась убаюкать малыша в руках.

Для нормальных людей это была трогательная и до боли знакомая ситуация. Когда рождается младший брат или сестра, дети, неожиданно ставшие старшими, время от времени теряли контроль над эмоциями, потому что чувствовали, как их мама внезапно отдаляется. Однако, судя по степени протестов со стороны мальчика по имени Акито, было бы неправильно сказать, что тот устроил всего лишь истерику.

Он действительно не хотел, чтобы его мать брала с собой младшего брата.

Несмотря на это, враждебность, которую испытывал старший по отношению к младшему, была ярко выражена.

Эта женщина, как подобает роли матери, должна была это почувствовать. Выражение на её лице, начавшееся с кривой улыбки, постепенно перелилось в беспокойство, а далее – в гримасу недовольства и гнева.

- Почему ты так говоришь?!

- Потому что! Потому что!

- Он ведь твой младший брат, не так ли? Тебе не жаль его?

- Эта штука – не мой младший брат!

- Аки…Акито!

Разъяренная мать потерла рассудок и высоко подняла ладонь. Но когда она попыталась нанести удар по взволнованному лицу мальчика – звука не последовало.

Потому что Нанами схватил женщину за руку.

- Эм… П-почему вы схватили меня за руку?

Очевидно, что мать не ожидала этого и была взволнована. В конце концов, для неё Нанами и Годжо были подозрительными незнакомцами, которые без разрешения вторглись в повседневную жизнь её семьи.

Несмотря на то, что мать понимала, что её следовало бы упрекнуть за применение насилия по отношению к ребёнку, она оправдывала своё поведение тем, что должна преподать урок сыну за его резкие высказывания в адрес маленького. Поэтому ей было трудно смириться с тем, что посторонние суют нос в её домашнее дело.

Однако у Нанами и Годжо было достаточно причин упрекать мать.

Помимо того, что они выглядели как ровесники, они были ещё заклинателями.

- Пожалуйста, отпустите меня! Эта проблема только между мной и моим ребёнком!

- Извините, но я не могу. Могу я спросить, знаете ли вы, что держите в руках?

- Что ты имеешь в виду……

- Понятно, значит, это так называемая кукла.

- Эй!

Годжо встал рядом с Нанами, глядя на младенца сверху вниз, что держала женщина.

- Я-то думал, что это за предмет такой – кукла, а это все во лишь… это. Откапать такую вещицу для продажи и сказать что-то вроде «возрождение мёртвых» – не больше, чем афера, которая способна разрушить жизни людей!

- П-прошу, не говорите так! Не трогайте Нацуки!

- Оу, ты так сильно печёшься об «этой штуке»? Больше, чем о ребёнке, который кричит и плачет позади тебя?

- Какую чушь вы несёте! Ради этого ребёнка я пережила сильную боль, чтобы…

- Купить?

Как только женщина услышала данное слово, вылетевшее изо рта Нанами, её попытки вырваться прекратились, будто та в миг стала каменной статуей. Она почувствовала, как её поглощает чувство отчаяния, а неприятный холодок пробежал по спине, как будто кто-то прямо засунул руку ей в кишечник и сжал её позвоночник до неприятного хруста.

Женщина понимала, что только люди, знающе местные механизмы ведения дела, могли сказать такое.

- …Проклятый труп?

Женщина размышляла, повторяя словосочетание, сказанное Нанами. Возможно, она ещё не была знакома с этим словом, поэтому, когда она произносила его вслух, оно прозвучало натянуто.

- Да, проще говоря… Дайте подумать… Будет легче понять, если я скажу, что эту куклу сделали проклятия.

Судя по тому, как Нанами пытался объяснить это, можно было догадаться, что он придерживается мнения, что простые люди абсолютно ничего не знают о проклятиях. Мысленно Годжо похвалил его за это, подумав: “Раньше Нанами был частью этого общества, поэтому ему легче общаться на данную тему с другими обычными людьми”.

- вы говорите, что это кукла… Но этот ребёнок выглядит, как настоящий человек.

- Эта кукла настолько хитро сделана, что не вызывает подозрений. Если обычный человек увидит его, он, вероятно, не сможет с точностью сказать настоящий ли ребёнок или нет.

- Этот ребёнок настоящий.

- Этот ребёнок ненастоящий. Ты совершила покупку, так что ты должна знать об этом больше, чем кто-либо другой, не правда ли?

- …

- Говоря научным языком, число заклинателей, способных создать человекоподобные куклы из проклятых трупов, очень мало… Отсюда вывод, что когда вы попросили создать эту куклу, другая сторона должна была потребовать взамен что-то ещё, я прав?

- Да…

Младенец на руках у женщины был действительно чудесным. Он махал руками и ногами, как будто пытался ухватиться за воздух, и даже надувал свои крошечные щёчки, которые имели здоровый розоватый оттенок… Данная картина продемонстрировала стандартные движения младенцев, которые пробуждали материнский инстинкт глубоко в сердце.

Тем не менее, всё это являлось лишь иллюзией, а глазами заклинателя это вызывало только тревогу.

Для кого-то было привычно чувствовать себя так, потому что…

- Полагаю, другая сторона хо-

- Хотела, чтобы ты принесла труп ребёнка, которого желала возродить.

- …Годжо-сан.

- Потому что обычный человек не мог тащить тело взрослого по открытым улицам города, а тот решил ограничиться только воскрешением младенцев.

Изначально Нанами хотел разузнать правду, стараясь не касаться щепетильной темы, однако, услышав, как Годжо прямо высказал своё умозаключение, он поник плечами.

Заметив, что у женщины был обескураженный вид, следовало бы догадаться, что выводы Годжо оказались верны.

Этот проклятый труп, который двигался как живой человек, был сотворён из трупов в качестве основного материала. Если бы у кого-то в мозгу и была определённая степень понимания того, как работают проклятые техники, они бы знали, насколько гнусной и непристойной была эта техника и то, что она развращала людей.

Однако одной этой куклы было достаточно, чтобы начать вселять в обычных людей ложные надежды на «воскрешение дорогого человека».

Чтобы разбудить людей от такого кошмара, им потребуется правда, которая как таз с холодной водой опрокинется на них – так и поступил Годжо. Одна из возможных причин, почему Годжо резко высказал эти слова – это дань уважения к Нанами, но действительно ли это было так… Никто не мог знать.

Каким бы ни было его первоначальное намерение, Годжо продолжил говорить с женщиной.

- Эта штука может и выглядит как человек, но на самом деле она ничем не отличается от роботизированного питомца, который следует заранее запрограммированным командам.

- Ты лжёшь! Я сказала раз и скажу снова…Другая сторона обещала, что Нацуки вернётся ко мне, поэтому я заплатила им.

- Мать должна знать лучше, чем кто-либо другой, какие действия, какие выражения, какие эмоции были бы у их собственных детей… Но ребёнок в твоих руках не напоминает человека с живой душой, правда?

- …

- Кроме того…

Нанами, глаза которого были скрыты под солнцезащитными очками, бросил взгляд на ребёнка, которого звали Акито. Мальчик, которому было всего пять лет и прижимался к ноге женщины, поднял голову и посмотрел на свою мать тревожным, но решительным взглядом.

- …Этот мальчик, кажется, ясно осознаёт, что здесь происходит. Он знает, что разум его матери вот-вот подчинит какая-то непонятная штука.

- Что…

- У каждого человека своё определение реальности. Если вы хотите «реальность, в которой вы не потеряете ни одного из своих детей», то не мне читать вам лекции…

Нанами поправил свои очки и замолчал.

Иногда дети куда сильней и решительней могут себе представить всю ситуацию, в отличие от взрослых. Этот мальчик по имени Акито должно было догадывался и задумывался о том, что «я обязан задержать свою мать любимыми средствами». Его действия могли выглядеть со стороны милыми и трогательными, но видя то, как ему пришлось столкнуться с проблемой горькой правды, Нанами тяжело вздохнул.

Так что Нанами оставалось только тихо молиться.

- Но вы закрываете глаза на реальность – ребёнок, который беспокоится о вас, всё ещё жив, так получается?

- Да…

Сердце этой матери всё приняло. Она понимала, что сказанное Нанами являлось правдой; она понимала, что всё, что она сделала было лишь попыткой убежать от реальности и беспощадной правды.

Несмотря на это, Нанами осознавал, что не может закончить диалог словами: «Хорошо, что вы все понимаете». Он также понимал насколько это больно и жестоко – снова терять близкого человека, которого ты смог вернуть на мгновенье, поэтому он не торопил мать в принятии тяжёлого решения.

- Уничтожение привязанности человека к прошлому сложнее, чем изгнание проклятого духа.

Прозвучавшие слова Годжо точно описали женщину с ребёнком. Они забрали проклятый труп у матери, что отдала его со слезами на глазах.

Они находились под землёй, поэтому не были уверены насчёт обстановки снаружи, но к этому моменту солнце должно было спрятаться за горизонт. Если бы они силой забрали младенца, рана в сердце матери никогда бы зажила вплоть до самой смерти, поэтому им оставалось только ждать момента, когда мать ребёнка сможет самостоятельно отпустить его.

Нанами, не переставая, говорил Годжо: «Раз ты не работаешь, то помоги понести это», Годжо трижды уклонялся от просьбы и извинялся, но по итогу его заставили тащить сумку.

В сумке был проклятый труп, взятый у женщины.

- Нанами, ты положил эту штуку в сумку для переноски, её неудобно держать.

- Это не значит, что мы можем просто так выбросить её где-то. Кроме того, это важная подсказка. Мы воспользуемся проклятой энергий, что помещена в кукле, а затем проследим за остатками энергии, чтобы добраться прямиком к тому, кто продаёт проклятых трупов.

- Ага, так и есть.

Как и ожидалось, они вдвоём легко и без каких-либо проблем отыскали убежище преступника.

Они оказались в районе, который выглядел старомодным для подземных улиц. Это было широкое пространство, связанное паутиной тропинок, и, пройдя по одной из них, они наткнулись на цокольный этаж в каком-то высоком здании. Спустя некоторое время, они воспользовались лестницей, ведущей на верхние этажи, и оказались в помещении с замысловатыми коридорами.

Изначально это место должно было быть арендовано для работы Изакая*.

(Изакая - это японские пабы, одно из популярных мест, где можно не только вкусно поесть и выпить, но и получить представление о японском образе жизни)

Но поскольку планировка здания была ужасна, казалось, что оно не предназначено для ведения респектабельного бизнеса и идеально подходило для продвижения рыбного промысла.

Даже если преступник использовал проклятую технику с целью скрыться от глаз посторонних – всё это оказалось пустой тратой времени, так как попытка спрятаться была провалена.

Нанами и Годжо шли к этому зданию, ориентируясь по остаткам проклятой энергии, и продолжали их видеть в самом здании, будто он никак не пытался скрыть своё присутствие.

- Знаешь, это заставляет меня задуматься над тем, что число опытных заклинателей катастрофически маленькое. Этот третьесортный пользователь техник открыто воздвиг свою цитадель и ему было позволено продолжать свои преступления.

- Все сильные проклятия собраны в центре города, поэтому передвижение заклинателей сосредоточено в больших районах. Естественно, они упустят из виду ситуацию, вышедшую из-под контроля в малонаселенном и старом месте.

- Хотя это не вызовет больших проблем, если мы оставим в покое этого заклинателя-недоростка с таким уровнем навыков.

Этим двоим было всё равно, кто пойдёт первым, но и особого сигнала действовать друг другу не подавали. Им довелось сделать только один шаг вперёд.

- Но теперь есть жертвы, как та мать…

- Тогда мы должны избавиться от него как можно скорее.

Два заклинателя выбили дверь почти синхронно. Слетевшая с петель дверь с грохотом приземлилась на пол, и пыль вперемешку с грязью разлетелась по всему помещению. После того, как владелец дома – «Кукловод» – увидел двух заклинателей, вошедших в здание грубым способом, как герои фильма про якудза, его ноги подкосились от нахлынувшего чувства страха.

- …К-к-кто вы, чёрт возьми…

- Эй, отброс, если ты думаешь, что мы пришли к тебе погостить и чай за компанию попить, то советую съездить к окулисту.

- Мы настоящие заклинатели.

- Не такие как ты, мерзкий ублюдок.

Голос Годжо был полон презрения.

Внутреннее убранство дома, в котором они оказались, составляло страшную картину беспорядка и хаоса. Было не ясно, собирался ли он оформлять интерьер дома в японском, китайском или корейском стиле, но казалось, что владелец просто хотел создать таинственную атмосферу. Здесь стояли выставочные экспонаты. Среди них были львы, напоминающие мумии, гадюка, консервированная в формальдегиде, и маски, окрашенные в один цвет, как если бы они были из сувенирной лавки…

И среди всех этих вещей самой ужасной оказалась одежда “Кукловода”. Он носил то, что могло являться одеждой для оммёдзи* или священника, сшитая из грубой ткани и арендованная в каком-нибудь магазине реквизитов. К тому же эта одежда была украшена неаккуратно сделанными талисманами, которые едва ли могли высвободить проклятую энергию.

(Оммёдзи - человек, практикующего оммёдо (традиционное японское оккультное учение). К умениям оммёдзи относят всевозможные гадания, изгнание злых духов и защиту от проклятий)

В глазах заклинателей такое представление походило на ролевую игру.

Даже если его целью было простое население, которое он хотел продолжать терроризировать без зазрения совести, то он глубоко ошибался. На самом деле, он преуспел в своей афере, и кто-то от этого серьёзно пострадал, поэтому он заслуживал ещё более серьёзного наказания.

Можно сказать, что всё его существование было жёстким оскорблением в адрес заклинателей.

- Заклинатели?.. Я-я вижу… Итак, вы тоже заклинатели…

- Что ты имеешь в виду под «тоже»? Только не говори, что ты считаешь себя заклинателем?

- Прошу, сделай одолжение и прекрати эту бессмысленную борьбу. По правде говоря, довольно утомительно сдерживаться.

Мысли Нанами должно быть совпадали с мыслями Годжо. Нанами нахмурил свои брови, и складки на его лбу стали глубже. Эта складка показывала то, что чувствовал Нанами по отношению к этому пользователю проклятых техник и к его бесчеловечности, а именно искреннее отвращение.

Несмотря на то, что Нанами не держал в своей руке оружие, он принял наступательную позу, готовый нанести атакующий удар в любую секунду.

Кукловод являлся фальшивым заклинателем, но даже обычный человек был в состоянии почувствовать насколько тяжёлая и нагнетающая аура исходила от заклинателя первого ранга, такого, как Нанами.

С другой стороны, если кукловод всё ещё мог смотреть на свою ситуацию глазами, полными оптимизма, то он либо настолько глуп, что словами не описать, либо… Был не в состоянии нормально размышлять.

- Ах, ах, а-ах… Почему вы здесь?

- Мы уже прошли эту стадию, так что если ты до сих пор не понимаешь, почему мы здесь, то просто закрой свой рот. Быть тупым – не значит быть милым.

- У-у меня не так много времени, немного времени!

- Я являюсь тем, кому позволено говорить: «Мне осталось мало времени». Уже почти четыре. Хотя я в командировке, все равно не горю желанием работать сверхурочно.

Нанами и Годжо стояли бок о бок и одновременно шли к Кукловоду. В маленькой комнате они, стоящие рядом друг с другом, блокировали выход, так что третьему было некуда отступать.

Можно сказать, что Кукловод попал в ловушку. Количество вариантов спасения, которые он мог предпринять в панике, было ограничено. Он мог выбрать танец со смертью и попробовать оттолкнуть Нанами и Годжо, чтобы сбежать из комнаты, или он мог помахать каким-нибудь тупым оружием и попытаться бессмысленно сопротивляться. В противном случае, он мог бы послушно сдаться.

- Конец.

Вариант, выбранный Кукловодом, выбил их из колеи.

- По-помогите мне!

- Что?

- Я-я так рад… Так рад. Я собирался искать вас. Настоящие заклинатели! По-помогите мне! У меня много денег! Так, так…

Он подполз на четвереньках к ногам Нанами и умолял его о помощи.

В этот момент Нанами и Годжо почувствовали что-то не ладное. Кукловод определённо не мог быть пользователем техник.

Он был смехотворно слаб.

Проклятье, вложенное в труп, нельзя было считать сильным. Но даже в этом случае он был слишком слаб.

Человек, стоящий на коленях перед Нанами, не был даже в состоянии использовать такой уровень техник.

Но ситуация складывалась странная – та же проклятая энергия трупа всё ещё непрерывно исходила от тела этого человека.

Итогом размышлений стала одна догадка.

- …Нанами.

- Тут нет ошибки. Мы думали, что ты проклинаешь других людей, чтобы самому повеселиться, но, похоже, что тот, кого прокляли – ты сам.

Беседа между этими двумя стала отправной точкой, и тело кукловода начало странно меняться.

Некоторые талисманы из огромного числа других, что изначально были прикреплены на одежде кукловода, разорвались на части – несколько «рук», похожие на щупальца, показались из-под одежды.

- Чёрт.

У Нанами не было в планах долго обороняться от атак, но ему пришлось в одно мгновение поменять свой ход действий.

Перед раскачивающимися в разные стороны «руками» возникли несколько форм жизни, напоминающие маленьких насекомых. Нанами уклонялся от атак, и, грубо сняв с себя пиджак, стал размахивать им от насекомоподобных тварей.

- …Это…

Тело Кукловода превратилось в мясистую куклу.

Это было сочетание человека и куклы, внешность которой выглядело весьма гротескно. Кукловод едва справлялся с тем, чтобы держать свою голову и левую руку, но все, что было под левой грудью, выглядело слишком отвратительно, чтобы смотреть.

Кукольное лицо было искажено гримасой злобы, смешанной с обидой, и расположилось оно на месте сердца. Более семидесяти процентов тела кукловода было изуродовано куклой, из-за чего он походил на большого паука. По его телу выросли острые деревянные штуковины, что по форме напоминали кости, а по структуре – бамбук. И во всей этой конструкции умещалась комбинация мясистых тел и людей.

- Ах, а-а-ах, помогите мне, помогите мне! Деньги, деньги, у меня есть деньги, быстро помогите изгнать эту штуку! Помогите мне избавиться, помогите мне избавиться, помогите мне избавиться от этого монстра!

Из-за боли и страха Кукловод потерял контроль над телом и начал вытворять непонятные движения своими бесчисленными «руками», как будто он размахивал несколькими кнутами. Сила танцующих рук была подобна шторму. Если бы эти руки ударяли людей, то у них наверняка сломалась бы все кости. Однако реальная сила исходила от другой атаки.

Самыми ужасными и пугающими были бесчисленные маленькие жуки, которые освобождались из желудка куклы и приземлялись на кожу человека. Нет… Если присмотреться повнимательней, то можно заметить, что эти маленькие насекомые на самом деле были роями проклятых трупов.

Эти черви питались телом кукловода с самого начала, вместе с «трупом младенца», которого он прятал под одеждой, а также они продолжали расти и размножаться.

- Похоже, что это проклятые трупы, которые используют тело в качестве завода по производству трупов и в это же время способны размножаться самостоятельно.

Существовало несколько типов проклятых трупов, которые могли медленно принимать формы, создавая тканевые структуры и волосы.

Мужчина не мог говорить, вероятно, потому что его тело было сильно разъедено.

- Я задавался вопросом: «Если он использовал только кожу, предоставленную матерью, чтобы создать проклятый труп, то куда делась остальная часть плоти?..» И что ещё меня озадачило, так это то, что, хотя он использовал труп, как, чёрт возьми, он смог создать такое замысловатое проклятие?.. Современные заклинатели не могут создавать такие проклятые трупы. Он должен быть потомком какого-то клана заклинателей с богатой историей, и, поскольку он стал бедным и отчаявшимся, он откопал какой-то проклятый предмет на складе своей семьи…Проклятый предмет, вышедший из-под контроля.

- Основываясь на том, что оплата услуги была довольно сложной, вначале он, наверное, просто хотел подзаработать денег. В любом случае, есть неопровержимые доказательства проступков этого человека.

Нанами вздохнул, будто искренне почувствовал себя беспомощным.

- Эта кукла ест даже плоть живых, я уже и не говорю о трупах, и мы не можем позволить ей долго оставаться в этом мире.

Кукла, которая поедала человеческое мясо и воспроизводила из трупов себе подобных. Он собирал трупы, чтобы дать кукле необходимую человеческую плоть, но кукловод не смог угнаться за требованием и сам стал игрушкой в руках куклы.

Этих двоих не должно быть в этом мире. Выражения на лицах Нанами и Годжо прямо говорили об этом.

Они собирались спокойно урегулировать ситуацию и выглядели так, будто полностью приняли реальность происходящего.

Однако для кукловода, который грезил о спасении, ситуация складывалась в совершенно противоположную сторону.

- Эй… Ах, ах, вы… Н-не собираетесь меня спасти?..

- Тебя уже не спасти, наверное, ты должен знать это, не так ли?

- Если бы ты не был так сильно болен, Иэири-сан могла бы излечить тебя.

Нанами завёл руку за свою спину.

У него за спиной было спрятано оружие с широким клинком, наверное, наиболее подходящий термин для него – топор. Он, отказавшись от профессии офисного планктона и выбрав путь заклинателя, всегда носил этот топор, которым он мог воспользоваться в любое время.

- П-подожди, к чему ты клонишь?

- Семь к трём.

Нанами демонстративно разрезал воздух своим топором.

- Моя проклятая техника позволяет мне разделить противника по линии… В точке с соотношением семь к трём, где наносится критический удар. Это работает независимо от того, живая моя цель или нет. Для индивидуумов по типу вас, что слились в живое и неживое существо, это не является исключением, так как вы всё ещё являетесь одним телом.

- О-о чём ты, чёрт возьми, говоришь……

Нанами раскрыл свою технику.

«Связывающая клятва» предполагает в себе раскрытие небольшой информации о своей технике для увеличения мощности своих атак. Для Нанами это было тоже самое, что в открытую заявить врагу, что он обязательно его уничтожит.

- Хотя мне жаль, что ты оказался в такой ситуации, но причиной возникновения всего этого является то, что ты применил какую-ту опасную технику, чтобы заработать денег.

- …Эй, эй, эй, ау? Вы издеваетесь? Я человек, вы ведь знаете? Даже если вы заклинатели, вы… Вы хотите ис-использовать эт-тот меч… Против человека, и?..

- Твоё тело больше не спасти.

- Нет-нет-нет. Ну почему всё должно закончится так?! Я воскресил мёртвых! Я сохранил людей! Я спас их сердца! Почему я? Почему я тот, кто получает такого вида «лечение»… Кх-кх-кх… Кха! Кха!

Он разразился в стонах и кашле.

- Его способность разговаривать и самосознание практически исчерпались. Но важнее всего…

Нанами ловко подбросил своё оружие в воздухе.

Используя только свой взгляд, Кукловод знал, что Нанами, поднимающий свой топор, был полон намерений убить. Когда человек близок к смерти, остаётся совсем немного приёмов, которые он сможет воплотить. Страх и опустошение охватили его.

Затем то, что сказал Нанами, полностью разорвало тонкое напряжение, что повисло в воздухе.

- …Ты, тот, кто проклинал людей, сам стал проклятьем.

- Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Кукловод закричал и кинулся на Нанами. Он поднял человеческую руку, которую с трудом удерживал и остальные марионеточные конечности.

Нанами не пошевелился и на сантиметр.

Он использовал только гибкость своего тела и быстро взмахнул топором, который поднял высоко над собой.

- Ты уже взрослый, так что возьми ответственность за свои поступки на себя.

Один разрез.

- Ау.

Не прозвучало ни вопля боли.

Нанами использовал свою технику, которая была усилена раскрытием пары деталей, и аккуратно разрезал тело Кукловода в соотношении семь к трём. Его тело было разрезано диагонально и идеально разделено на часть тела проклятия и часть человеческого тела. Обе они упали на землю.

Кукла могла двигаться, так как поглощала душу Кукловода словно пищу, поэтому та часть, которая была отрезана от целого тела, издала дребезжащий механический звук и вскоре после этого перестала двигаться.

- …Ах… Ауч…Ох… А-ах…

Кукловод тихо простонал невнятным голосом и стал неподвижным, как кукла с отрезанными нитками. Чуть позже маленькие проклятые трупы, похожие на небольших насекомых, так же перестали двигаться один за другим, прямо как младенцы, которые были оторваны от источника поддержания жизнедеятельности после перерезания пуповины. Иронично, что с точки зрения такой смерти, Кукловод смог оставить кукол и можно сказать, что он отправился на тот свет как человек.

Но всё равно это происшествие не могло развеять мрак в чьём-либо сердце… Эта атака Нанами смогла лишь превратить Кукловода обратно в человека. И это был неоспоримый факт.

- Хорошая работа, Нанами.

После того, как Годжо похлопал Нанами по плечу, тот опустил руки, чтобы дать своим плечам отдохнуть.

- Если бы ты вмешался, я бы устал не так сильно.

- Пусть даже если этот человек кусок дерьма, твоя техника больше подходит для того, чтобы позволить ему умереть человеком.

- Я не хочу быть «подходящим» для таких вещей.

- Давай снимем Завесу, а остальное оставим профессионалам. Я правда не знаю, как разбираться с трупами.

- Ты даже ничего не сделал.

После глубокого вздоха Нанами комната погрузилась в тишину.

Чучело льва, имитации мумий и пропитанная формалином змея по-прежнему тихо стояли в доме, потерявшем своего хозяина. Был ли хозяин этого дома человеком или куклой – даже два заклинателя не могли дать правильный ответ. Однако, прямо сейчас пол, превратившийся в бассейн крови, доказывал то, что он был человеком. Но вскоре кровь будет полностью убрана, словно ничего и не было.

И только гробовая тишина останется здесь навсегда.

- Некоторые могут сказать, что врачи, как бы это ни было ироничным, не заботятся о своём здоровье.

Годжо неожиданно пробормотал что-то в этом духе, покачивая бокал белого вина возле барной стойки. Из-за того, что это высказывание прозвучало как мысль вслух, Нанами не сразу понял, что Годжо обращается к нему.

- …Ты имеешь в виду Кукловода?

- Я говорю о всех заклинателях. Потому что справляться с проклятиями и есть справляться с негативными эмоциями людей, которые потонули в отчаянии. Кроме того, всю проделанную работу, которая заставляет тебя чувствовать несчастным, в конце концов перевешивает другой результат.

- Ты говоришь о риске того, что заклинатели могут сами накапливать негативные эмоции для появления проклятий?

- Даже если я привыкну к рутине такой работы, моё настроение всё равно будет ужасным, что даже захочется напиться.

- Ты заказал «Флориду»? В ней ведь нет алкоголя, не так ли?

- Так как в этот раз работал не я, у меня нет желания нажираться в стельку.

- Ты не мог бы использовать выражения поприличнее?

Годжо понаблюдал за Нанами, выпившим «Буравчик», и улыбнулся про себя.

- Нанами, ты как всегда проявляешь слишком «много» эмоций.

- Почему ты вдруг заговорил об этом?

- Потому что ты можешь разделять личные и рабочие приоритеты, и твоё сердце никак от этого не страдает, так? Однако, после взросления остаётся не так много методов для такой способности и для того, чтобы избавляться от этого чувства двоякости и осуждения. Из этого следует, что алкоголь становится эффективным лекарством для души.

- Ужасно скучная тема, ты собираешься продолжить её?

- Я не собираюсь высмеивать тебя.

Нанами посмотрел сквозь солнечные очки Годжо с нотками сомнения, но после того, как убедился, что на лице Годжо нет его привычной легкомысленной улыбки, он продолжил внимательно слушать.

Годжо тоже понял это и продолжил говорить.

- Каждый человек рано или поздно в один день создаст проклятье. И студентам, за воспитание которых я ответственен, всё же придётся столкнуться со злодеяниями этих тварей.

- …Потому что они заклинатели.

В этом мире бесконечно много необоснованных вещей. Не только заклинатели, но и обычные люди будут вынуждены прочувствовать злые намерения человечества, и после того, как родятся проклятия, они ощутят вкус страдания, научатся сдаваться и станут зрелыми вместе со всем накопленным ими отчаянием.

Нанами знал это очень хорошо. И Годжо знал, что Нанами вырос в этих реалиях. Именно из-за этого Годжо решил поговорить с Нанами об этом.

- Такие люди, как мы, знают, как избавляться от яда в своём сердце. Но для молодёжи, которая живёт сентиментальностями, это совсем другое дело. Их сердце может расколоться лишь от одного ядовитого укола.

- Разве это не работа взрослых – защищать молодые сердца от яда? Будучи учителем, ты должен знать это лучше меня, не так ли?

- Конечно, я знаю, что это моя обязанность, именно поэтому я разговариваю об этом здесь с тобой.

После того, как Годжо выпил свой напиток, он заказал ещё несколько у бармена.

- Два стакана «Золушки». Спасибо.

- Ты издеваешься?

Годжо заказал коктейль, который был ещё слаще предыдущего, и после того, как Нанами услышал заказ Годжо, он прищурился.

Конечно, это был безалкогольный коктейль, на вкус напоминавший фруктовый пунш. Годжо проигнорировал Нанами, который уже был готов протестовать, и, глядя на полные алкоголем полки за стойкой бара, продолжил разговор.

- Есть ребёнок, которого я должен забрать, мне понадобится помощь.

- И это не Фушигуро, да?

- Это Юджи, ты ведь его уже знаешь, да?

- …Я слышал, что он умер.

- Его тело содержит в себе Короля проклятий, это не сравнимо с Кукловодом.

Бармен ловко поставил два стакана на стойку. Они были наполнены янтарной жидкостью, что напоминала заходящее за горизонт солнце. Из названия напитка можно было понять, что его цвет должен быть цвета полной луны, но скорее он походил на цвет волос юноши, о котором они только что говорили. На вкус коктейль был очень сладким, прямо как сказка, полная романтики и предвещавшая счастливый конец.

Годжо взял свой стакан и продолжил говорить, покачивая им.

- Из-за того, что я слишком занят работой, у меня слишком мало шансов для разговора с тобой без отвлечения на другие дела.

- Я знаю, что ты ненавидишь нынешнее существование заклинателей, но я до сих пор придерживаюсь правил. Однако, я не уверен, как ты относишься к сосуду Сукуны.

- Сейчас я говорю не о сосуде Сукуны, а о мальчике Итадори Юджи.

- Я думаю, что ситуация, в которой он находится, не настолько оптимистична, что мы можем обсуждать эти личности отдельно.

- Юджи очень прямолинейный ребёнок.

Годжо провёл по краю стакана пальцем, едва касаясь. Стакан издал мягкий высокий звук струнного инструмента.

- У него есть отвага и решительность, которая нужна для битв. Там не менее, есть несколько вещей, в которых он чересчур прямолинеен. Я обеспокоен тем, что может случиться, если ребёнок, как он, разобьёт себе сердце.

- Что ты ожидаешь от меня после всего, что ты мне сказал?

- Разве я не сказал это только что? Я занят работой, так что не смогу позаботиться о развитии его психического здоровья. Я буду очень благодарен, если ты возьмёшь его под свою опеку, хотя бы ненадолго.

- Ты хочешь, чтобы я помог тебе?

- Да, я прошу тебя о помощи. Давай отложим разговоры о разнице между заклинателем Итадори Юджи и сосуде Сукуны… Пожалуйста, прими это как просьбу одного взрослого человека, который просто хочет, чтобы юноша вырос здоровым.

Годжо Сатору обычно говорил легкомысленно и небрежно, что затрудняло людей в решении о том, шутит он или нет. Из чего можно сделать вывод, что если он говорил серьёзно, то значит он определённо серьёзен.

- Я хочу, чтобы такой зрелый человек, как ты, полностью понимающий все нюансы человека, позаботился о нём ненадолго.

- …Ты приехал в Хоккайдо специально для того, чтобы поговорить о таких наивных* вещах?

- Ты ведь знаешь меня. Я люблю сладости больше своей жизни*.

(Игра слов – японское слово ナイブ (наивный) звучит как слово, обозначающее сладости)

Годжо улыбнулся и коснулся краем своего стакана до стакана Нанами.

Коктейль янтарного цвета имел сладковато-терпкий вкус.

Нанами уставился в свой напиток, который, казалось, был немного кислым. Этот вкус напоминал ему молодость.

- Я не люблю сладкое.

Не договариваясь, двое мужчин одновременно опустошили стаканы.

- Он слишком сладкий.

- На вкус невероятно, не правда ли?

В тишине бара раздавались разные голоса.

Ночь заклинателей продолжалась.

В их сердцах томилось огромное количество колеблющегося чувства горечи, а также немного сладости, что осталась на кончике их языков.

Если вы хотите спрятать дерево, посадите его в лесу.

Если хотите спрятать человека, по такому же принципу вы должны поместить его в город.

Следуя этой мысли, проклятому духу, похожему на человека, было бы разумно основать свою секретную базу где-то в городе.

Но опираясь на реальность происходящего, проклятые духи, что жили в горах, лесах и в местах, чреватых опасностями, затрудняющих жизнь людей, могли спокойно жить там.

Однако для группы проклятых духов, которые планировали перевернуть современный мир с ног на голову, создание собственной базы в городе являлось своего рода преимуществом в обороне и атаке, и потому имело определённый смысл. Кроме того, если бы они построили базу в городе, они могли бы собрать как можно больше негативных эмоций.

Во всяком случае, группа ребят, принадлежащих к некой банде жуликов, была убита, потому что проклятые духи хотели построить здесь свою базу.

– Как легко уничтожить подобные мишени. Они не только выбирают место, которое расположено подальше от посторонних глаз и ушей, так ещё и собираются кучкой, чтобы я с легкостью убрал их всех.

Джого улыбнулся, когда с силой наступил на тлеющие остатки костей.

Около двух минут назад там стояло шестеро ребят.

Перед тем, как напасть, они рассуждали над тем, каким способом их убить, но по итогу всей группой решили, что сжечь их огнём было бы удобнее и быстрее, поэтому Джого поджарил их до хрустящей корочки.

– Но это здание использовалось людьми раньше, верно? Если люди, что управляют этим местом, всё ещё здесь, то это не доставит нам ещё больше хлопот?

Задал вопрос Махито, тыкая при этом в вазу, что стояла на тумбе и выглядела так, будто её отчеканили из золота.

«Большинство людей не беспокоятся о таких вещах» – подумал Джого и улыбнулся, намереваясь ответить Махито, но странная и непонятная фраза перебила его.

[bcdaiyz]

– Эй, Ханами, ничего не говори! У меня от этого мурашки по коже бегают.

Ханами мог издавать только звуки, из которых невозможно составь разумное слово, однако по какой-то причине это не мешало ему внятно выражаться и передавать сказанное напрямую в голову оппонента. Джого, по-видимому, чувствовал дискомфорт от такого рода общения, поэтому становился крайне нетерпеливым и взвинченным.

Джого почувствовал на себе взгляд Махито, в котором ясно читалось выражение «опять они за своё», и решил продолжить объяснять план, всё ещё оставаясь раздражённым.

– Кхм… Нам не о чем беспокоиться, я уже спрашивал Гето о том, почему он выбрал это место. Кажется, что боссы этих самых банд, что творят беззаконие в тени, понимают, что из себя представляет табу.

– А… Другими словами, пока они осведомлены, что всё это было сделано руками проклятий, они и близко не подойдут к этому месту. Вот как. Вообще, с самого начала было понятно, что это место не похоже на то, которое обычно посещают люди. Если мы хотим создать секретное убежище в городе, нет более подходящего места, чем это.

– Неужели это так удобно?

– Махито, такое чувство, что ты недоволен. Тебя что-то беспокоит? Я думаю, это место неплохо расположено. Будет удобно независимо от того, собираешься ли ты претворить свои планы в жизнь в городе или сбежать в последний момент.

– Хм… Я имею в виду, ты прав, но…

– Что? Говори быстрее.

– Я считаю, что этот дом слишком нищенский.

– Что?

«Бум» – вулкан на голове Джого произвёл небольшой взрыв. Очертания его единственного суженного глаза походили на пологий холм.

– Он и близко не стоит с нынешними тенденциями. Ваза с глянцевой поверхностью, на которой расположился золотой блестящий лев, а ещё шкаф с посудой, который выглядит дёшево.

– Что за чепуху ты несёшь! Я понятия не имею, что заставило тебя так рассуждать, но в последнее время от тебя много шума, когда дело касается таких вещей!

– Это всё фильмы.

– Фильмы? Это там, где люди строят из себя тех, кем не являются? Они вправду такие интересные?

– Я могу использовать их в качестве референса, когда изучаю души.

Махито ответил с невинной улыбкой.

Если бы люди могли видеть его, они, вероятно, подумали бы, что у него такое же стремление, как у школьника начальной школы, который что-то прочитал и решил поделиться знаниями из книги.

– Честно, я тоже считаю, что сюжет в фильмах не так уж интересен, но мне нравится визуальное восприятие красоты, которое есть у людей. Кстати, в этой комнате много лишних цветов, они визуально сбивают с толку.

– Во всяком случае, это твоя проблема… Разве это не нормально, если ты просто выжжешь или выколешь свои «воспалённые» глаза?

– Забудь, я найду место, которое мне подойдёт.

– Что? Эй, эй, куда ты пошёл?

Махито не стал ждать, пока Джого закончит говорить, он лишь слегка помахал рукой на прощанье, а затем, словно клуб дыма, растворился в воздухе.

- Чёрт. Кто знает… Не потому ли этот парень родился из чувства страха, что испытывают люди. С точки зрения проклятого духа, он из тех, кто делает всё, что захочет. А он ещё о фильмах болтает…

Когда Джого бормотал и сдерживался от гнева, он вынул трубку из-под одежды и сунул её в рот. Внешне трубка тоже отличалась от той, что обычно использовали люди – она выглядела как лицо человека, и когда её закуривали, лицо искажалось в крике.

– Но этот Махито…

Джого осмотрел вокруг окрестности своим единственным глазом.

– После того, как выслушал его, даже я начал чувствовать неприязнь к этому месту.

[aiyz]

– Я же сказал тебе молчать!

*

Махито пришлось на своих двоих искать секретную базу, подходящую для него самого. Он неторопливо и бесцельно бродил по городу. Как только ему попадался светофор, то он сразу сворачивал в другую сторону, чередуя лево и право, или сопровождал бездомного кота, или шёл вперёд, когда видел в небе облако той формы, которая ему понравится, преследуя это облако.

Вот так Махито гулял по городу, размышляя и ловя себя на мысли, что в людях есть что-то забавное и необычное.

Предполагалось, что этот город принадлежит обществу, но из всех его представителей, что находились на улицах, ни один не был настолько свободным, насколько был Махито.

Каждый человек казался скованным цепями, пойманным ловушкой системы, или преисполненным тщеславием. И в этом огромном городе они существовали, ограничивая своё видение. Люди нагло игнорировали раскинувшиеся над их головами прекрасное голубое небо. Единственное, что они пропустили в свои сердца – аккуратно выстроенный каменный город, в котором доживали последние деньки своей никчёмной жизни.

За проведённое время в городе Махито увеличил свой словарный запас, связанный с концепциями действий людей. Например, то, что они называли философией, здравым смыслом, эмоциями.

Когда душа подвергается внешним раздражителям, она вызывает в себе механическую реакцию и преображается. Тела людей оказывались под контролем этих самых концепций; они сжимались под гнётом железного кулака приказов, подчинялись мировым стандартам и были готовы отказаться от своей свободы жить.

– …какая жалость.

Всё в этом мире было заковано претенциозными цепями, которые люди сами наложили на себя. Из-за этого проклятиям приходится вносить изменения, чтобы угодить этим людям. Если бы эти людишки могли жить такой же жалкой жизнью, как муравьи под огромным небом, то они должны были бы просить на коленях у проклятий передать этот мир им в руки.

Махито глубоко задумался.

Он думал душой и шёл против ветра.

Вскоре после долгой прогулки с видом на садящееся солнце на западе, он услышал звук течения реки.

*

– Это место выглядит прекрасно.

Секретная база, которую отыскал Махито, расположилась под мостом через реку.

Это быль туннель, открытый и широкий.

Через туннель проходило множество труб, что создавали причудливую картину, а также поток чистой воды, что в конце своего пути впадал в реку. Должно быть, это

бытовые сточные воды, прошедшие испытания чистки, чтобы по итогу они не выглядели столь грязными.

Воздух был достаточно влажным, и чувствовался специфический запах от растения, похожего на мох. Перед глазами Махито раскинулось широкое пространство, в котором он мог спокойно себе резвиться и чувствовать на своей коже приятную прохладу, когда среди бетонных джунглей ощущался тягостный сырой холод.

У проклятых духов тоже были времена года, которые им нравились.

Негативные эмоции людей накапливались с конца зимы, и так до окончания весны. Когда наступил сезон весенних дождей, пришло время и для негативных эмоций, которые выстреливались из людей, словно салют в новогоднюю ночь.

Воздух в этом сыром туннеле напоминал Махито запах весеннего дождя. В просторной и тускло освещённой среде царила мрачная атмосфера, которая облегчала культивирование страха. Всё это способствовало созданию комфортной среды для Махито, будто увлажняющий крем на трескающуюся от сухости кожу.

– Ага, я решил, вот оно самое.

При выборе места жительства следует прислушиваться к внутренним ощущениям.

Даже если бы люди оказались в той же ситуации, скорее всего, они бы не смогли без колебаний выбирать свое пристанище, как это сделал Махито. Если блуждание повсюду можно было считать свободой, то почему бы проживание в одном месте тоже не приписать к свободе?

Махито с блаженством постучал по бетонной стенке туннеля, от чего эхом раздался своеобразный звук «тук-тук», и медленно вошёл в него.

В этом уютном пространстве его душа плавно преобразилась.

Однако…

– Хм?

Сделав несколько шагов вперёд, Махито почувствовал присутствие «этого».

Сначала он подумал, что это всего лишь мусор, который люди незаконно утилизируют. Судя по силуэту, оно походило на форму огромного мешка, сделанного из мешковины, что был прислонён к стенке.

На первый взгляд это был обычный потрёпанный мешок, обернутый вокруг чего-то.

Но на самом деле этот объект имел в себе форму души.

– Ох, эта штука живая.

Реальность такова, что Махито понял, что это был человек.

Рваная ткань покрывала тело этого человека, а его волосы и борода были неухожены и неподстрижены, поэтому его внешний вид не походил на обычного среднестатистического человека, но это не отрицало то, что это был человек.

По внешним признакам он не мог определить возраст этого человека. Может, ему было около шестидесяти? Или больше восьмидесяти? В любом случае, судя по внешности, это пожилой мужчина.

Махито подумал: «Отлично, а вот и неприятности».

Ему с большим трудом удалось найти идеально секретное убежище, но в нём, как оказалось, уже кто-то жил.

Для Махито избавиться от такого «приятеля» не составляло труда, но он представил, что при таком раскладе дел на стенке его нового дома останется

некрасивое пятно. Как бы то ни было, если он хочет решить эту проблему, он должен быть более решительным.

Когда Махито принял твёрдое решение, он слегка выдохнул и протянул руку к пожилому мужчине.

– …Если я тебя расстроил, то должен извиниться.

– Хм?

– Хотя я не знаю, ради чего ты сюда пришёл… Я уверен, что твоё настроение, должно быть, было испорчено, когда ты увидел, что здесь живёт такой старик, как я. Однако мне больше некуда идти.

Махито был в растерянности.

Пожилой человек явно разговаривал с Махито. Но если бы это были два человека, решившиеся поговорить наедине, то ничего удивительно в этом не было бы.

Но Махито был проклятием. Глаза обычных людей не должны видеть проклятых духов.

Тем не менее, это не относится ко всем людям. Есть отличившиеся, которые родились с проклятой энергией и способностью видеть проклятия.

Махито беспокоило только то, что у этого человека отсутствовали «глаза».

Точнее, глаз у него не было в физическом плане. Две его глазницы, в каждой из которых должно было находиться по глазному яблоку, были безжалостно сожжены.

Даже если бы он был заклинателем, ему необходимы были глаза для того, чтобы видеть мир.

Признав существование проклятых духов, им всё ещё приходилось использовать глаза, чтобы видеть их. Из-за этого большинство заклинателей носят солнцезащитные очки, чтобы скрыть свою линию видимости. Чаще всего это делалось для того, чтобы проклятые духи не замечали, куда те смотрят, или для того, чтобы сохранить спокойствие своего сердца в мире, полном ужасных проклятий.

Однако этот человек не был похож на них.

– Ты можешь видеть меня?

Услышав вопрос Махито, мужчина молча кивнул.

– Я также чувствую твоё присутствие.

– Но ты же не видишь мира вокруг, так ведь?

– Конечно. Я не только не вижу окружающий мир, но и не могу с уверенностью сказать, как ты выглядишь, какой цвет твоей кожи, мужчина ты или женщина. Но даже так… Я знаю, что ты там.

– …Ты заклинатель?

– Не думаю...

– Твои ответы неясны, как ты можешь не знать чего-то о себе?

– Я больше ни в чём не уверен уже с давних пор.

Махито заметил, что было что-то странное в этом человеке.

Он мог чувствовать форму человеческой души.

Иногда они способны принимать форму шипов, иногда они сжимались, как будто хотели спрятаться, иногда они энергично раскачивались, словно весёлые качели. От глаз Махито такие реакции и преображения души не ускользали.

Но душа этого пожилого мужчины никак не изменилась. Она походила на бескрайнюю травянистую равнину, не волнующуюся от потоков ветра; на тихое море, не бушующее от огромных волн, на чистое безоблачное небо.

Нет, более подходящее сравнение – скала.

Его душа была подобна скале у обочины дороги, нетронутой эрозией, простой и неукрашенной, непоколебимой и неподвижной. Она просто тихо стояла, позволяла мху расти на себе, позволяла течению времени двигаться дальше вперёд. Душа этого мужчины имела такую форму.

Тем не менее, для нормальных людей, какой бы устойчивой ни была их душа, сколько бы лет ей ни было – она всегда колеблется.

Даже с возрастом их здравый смысл не теряется, их несбывшиеся желания всё ещё существуют, и, как всегда, остаются страхи, которые они не смогли преодолеть.

Однако пожилой человек перед его глазами был другим.

Человек с устойчивой душой, что была подобна горе. Он искренне признавал, что подаренное ему время идёт обратным отсчётом до нуля, но намеренно отказываться от жизни он не собирался. Его существование ничем не отличалось от жизни матери-природы.

Это был первый раз, когда Махито столкнулся с таким человеком.

*

Туннель стал временным домом Махито.

Полученный откуда-то гамак он повесил на трубы, а чуть сверху расположил самодельную полку для книг. Лёжа в этом гамаке, он неторопливо проводил своё время за чтением.

Махито посмотрел некий фильм, в котором рассказывалось о жизни на необитаемом острове. Человек, которому предстояло там выжить, соорудил гамак из подручных средств и сумел вернуть столь нужный покой его сердцу, пусть даже временный. Махито понимал, что спать в гамаке комфортно, поэтому он имитировал действия героя из фильма и был чрезвычайно доволен собой.

В туннеле, вдали от городского шума, единственной фоновой музыкой был нежно ласкающий уши звук текущей по трубам воды. Это была идеальная среда для тихого успокоения души. Махито спокойно читал книги, чтобы получать дополнительные знания и представления о современном мире, но периодически отводил взгляд от замысловатых строчек на потолок туннеля или на пожилого мужчину, сидевшего в углу.

«Удивительно, что он ещё жив» – подумал Махито.

В конце концов, он решил не убивать человека. Во многом потому, что старичок его совсем не беспокоил. Махито чувствовал только то, что в сложившиеся ситуации ему плевать, жив мужчина или нет, он просто не хотел дополнительных забот от его убийства. Старик был тише бродячей кошки и оставался неподвижным на протяжении нескольких часов.

Из всех полученных знаний Махито хорошо запомнил одну поговорку: «Человек – это всего лишь тростник, ничтожный тростник в природе, но он мыслящий тростник».

Это фраза означает, что люди являются слабыми, как сорняки, а по сути своей, природа есть могущественная сила, способная мгновенно уничтожить человека. Но в

то же время люди – это гордые души, существа, обладающие даром мышления и контролем своих мыслей. Махито находил эту фразу забавной, поэтому она ему очень понравилась.

Пожилого мужчину можно было считать тростником, который не мыслил. Он всегда сидел тихо, поэтому он не бросался в глаза и был словно травой в огромном лесу. Как бы то ни было, этот пожилой мужчина просто оставался на месте, не произнося ни слова.

Махито осознал, что иногда не замечает, как человек покидает туннель и отправляется куда-то, а затем неизвестно когда возвращается и ложится спать. Он мог отправляться за едой, но не было никаких признаков того, что тот прибавляет в весе. Если использовать шкалу от одного до десяти для оценивания его фигуры, то питание восстанавливает его до отметки десять, когда как его тело находится на отметке восемь.

То, как он жил, было слишком естественным. Вместо того, чтобы называть его биологической формой жизни, он был скорее простым явлением.

– Так ты меня видишь?

Махито внезапно задал этот вопрос. Он не пытался завести разговор с пожилым мужчиной, но то, с каким тоном он произнёс вопрос, могло создать ощущение, будто он искал собеседника.

Однако даже при этом разговоре, предназначенном для самого Махито, душа мужчины не сдвинулась с места. Заметив это, Махито, наконец, решил поболтать с человеком.

– Как давно ты здесь?

– Дай подумать, я помню, что провёл здесь много зимних дней, но не помню точной продолжительности.

Старик ответил не спеша, как будто разговаривал с самим собой, бормоча собственные мысли.

Махито чувствовал, что поскольку здесь присутствуют две души, которые могли бы узнать друг друга получше, то обычный разговор явно не мог помешать.

– Тебе не скучно?

Он легко завязал светскую беседу, и пожилой мужчина решил поддержать эту идею.

– Я уже забыл, что такое скука.

– Что ты обычно здесь делаешь?

– Я ничего не делаю, я просто слушаю звуки.

– Какие звуки?

– Звуки текущей по трубам воды.

– Интересно ли такое слушать?

– Нисколько. Но я забыл, что нужно делать, чтобы вещи вновь стали интересными… Так что я не беспокоюсь об этом.

– Понимаю. – Ответил Махито, кивая.

Душа этого человека настолько была измотана и измучена, что тот не чувствовал боли, несмотря на то, что ему было скучно. Вместо того, чтобы говорить, что его душа изношена до дыр, можно было сказать, что она просто отшлифована от грязи.

Люди на улицах страдают, потому что чувствуют себя неполноценными, они трудятся изо всех сил, пытаясь преодолеть препятствия, что подкидывает им под ноги общество, но, как только у них получается достичь цели, они начинают просить большего. Из-за этого у людей накапливаются негативные эмоции, как если бы это был целлюлит, от которого сложно избавиться, а душа по принципу становится жирной и некрасивой.

Когда Махито взглянул на душу пожилого мужчины с этой точки зрения, он понял, что, хотя мужчина был очень худ в физическом плане, его душу можно было увидеть стройной. Набухшие и раздутые от эго души людей начинают порождать страх из-за беспокойства о потере своей «прекрасной» реальности, и этот страх в конечном итоге превращается в проклятие.

– Ты… Мне неприятно обращаться к тебе таким образом… Так, как тебя зовут?

После того, как Махито спросил про его имя, старик, казалось, улыбнулся на мгновенье.

– Я перестал пользоваться именем. Ты можешь называть меня, как хочешь.

– Разве в современном мире существует безымянные люди? Даже у проклятий есть имена…

– Имя нужно только тогда, когда общаешься с другими.

– А отсутствие имени не утомляет?

– В каких случаях?

– Когда тебя хоронят.

– Меня не будут хоронить с именем, я буду похоронен в этих безымянных братских могилах или сгнию и окажусь разложившимся на земле, чтобы никто не заметил.

– Разве ты не понимаешь, что я просто шучу?

– …Это была шутка?

Пожилой мужчина не смеялся, как и Махито.

Тем не менее, Махито почувствовал детскую невинность в старике, вопреки его внешнему виду. Возможно, у этого человека была простая личность и жизнь, он ни на чём особо важном не зацикливался, и это позволило его душе выглядеть столь молодо, несмотря на пожилой возраст.

Махито начинал ощущать неподдельный интерес к мужчине. Он впервые встретил такого человека и впервые почувствовал такую душу. Для Махито этот пожилой мужчина оказался ценным экспонатом.

Какой образ жизни надо было вести, чтобы создать такого человека? Как ему манипулировать такой человеческой душой, чтобы развлечься? Какой подлый поступок он может совершить, используя этого человека?

Следуя своему интересу, Махито начал общаться с пожилым мужчиной.

– Почему ты здесь живёшь?

– Почему?

Мужчина поднял голову и посмотрел на потолок сквозь свою не подстриженную чёлку. Его глазницы уже были закрыты, и он определённо ничего не мог видеть, но когда люди задумываются о чём-то, они всегда отводят взгляд сторону, туда, где ничего нет, и, уставившись в одну точку, смотрят «мимо» всего. Это удовлетворяло одно из любопытств Махито.

– Я имею в виду, что это невозможно, чтобы ты родился и вырос в этом туннеле, верно? Ты человек, так что какое-то время назад ты являлся частью шумного города.

– Да, ты прав. Раньше я считал, что проживаю довольно насыщенную жизнь, унаследовав семейный бизнес; я много работал, чтобы получать большие деньги, заботился и обеспечивал семью.

– Получается, что в прошлом ты занимал не последнее место в обществе, так?

– Думаю, можно и так выразиться, по крайней мере, только в человеческом обществе. Но сейчас, когда я вспоминаю, такие вещи бессмысленны.

– Тогда почему ты начал жить в такой дыре, как какая-то крыса?

– Потому что я потерял всё – положение, что было у меня раньше, деньги, крышу над головой.

– Всё пропало?

– Меня кто-то обманул. Тогда мои глаза обожгли, поэтому я потерял зрение.

Махито неожиданно вспомнил ту компанию людей, что стояли у здания, когда Джого решил напасть на них.

– Значит, тебя предали. Думаю, ты хороший парень.

– Меня охотно подставили, так что это уже не имеет значение.

– Ты странный дедушка. Тебя кто-то подставил, а ты рад этому?

– Когда кто-то хочет обмануть меня, это значит, что я заслуживаю того, чтобы меня обманули. Виновниками были мой старый друг и моя жена. Они сфабриковали несчастный случай и обожгли мне глаза, а затем отняли мои права под предлогом того, что они заботятся обо мне, и когда я осознал это, они забрали у меня всё.

– Ты попал в крупную аферу, не так ли? Почему ты рассказываешь так, будто эта история совсем другого человека?

– Для меня обман второстепенен. Что более важно, вся эта афера заставила меня понять, что они двое любили друг друга, и только я никому не нравлюсь.

Для Махито словарный запас, используемый пожилым мужчиной, когда тот пояснял свои обстоятельства, казался очень трудным и сложным в понимании.

Любовь. Это слово действительно такое важное? Кажется, в этом мире были проклятия, рожденные самолюбием, среди которых были чрезвычайно сильные проклятые духи. Однако Махито не понимал, чем этот механизм, известный как любовь между людьми, может отличаться от тоски кошки по одеялу.

Но из полученных знаний он сделал вывод, что люди не могут без любви.

– Ты не ненавидишь людей, которые тебя предали?

– Уже нечего ненавидеть.

– Нечего ненавидеть? Обычно, когда люди сталкиваются с ситуацией, подобной твоей, то приходят в дикий гнев, а их душа наполняется ненавистью, и от этого она принимает отрицательную форму.

– Всё так, как ты говоришь. Просто для меня это не настолько важно, чтобы день и ночь тратить на разработку плана мести и позволить им страдать.

– …Понимаю.

Махито кивнул, принимая положение пожилого мужчины.

Временно отложив разговор на потом, Махито задумался, а может ли он представить себе те самые эмоциональные колебания людей; он вспоминал фильмы, романы, стихи, людей, с которыми ему приходилось до этого связываться, теперь

служащие ему в качестве референсов. Он подумал и, наконец, проанализировал значение всех сказанных стариком слов.

– Другими словами, тогда ты оказался в отчаянии, и оно было настолько глубоким, что твоя душа была на грани рассеивания. Таким образом, ты пропустил стадию порождения ненависти и проклятия и стал таким, какой ты есть сейчас.

Пожилой мужчина медленно покачал головой.

– Может, раньше я был разочарован, но ты, кажется, предположил, что я столкнулся с ситуацией, в которой мог исчезнуть.

– Разве разочарование и отчаяние – не одно и то же?

– Нет, это разные вещи и понять это может только тот, кто повстречался с этим лично.

Пожилой мужчина вскинул голову так, будто вспомнил что-то.

– В тот раз моё сердце не пылало ни гневом, ни горем. Я просто чувствовал себя… По-настоящему уставшим. Работа, репутация, социальное положении, обязанности, общение, богатство, престиж – я, вероятно, был очень уставшим от всех этих вещей, таким уставшим, что моё тело и разум были полностью истощены.

– Значит факт того, что тебя обманули, не разозлил тебя?

– Я был освобождён от этих оков. Так называемое разочарование заключалось в том, что постепенно моя душа становилась лёгкой.

Голос пожилого мужчины был очень спокойным и мелодичным.

– Моё видение, моё богатство и моя любовь утратили смысл и значение в моей жизни, я это почувствовал, когда бродил по городу. В конце концов, даже пейзаж города, на который я смотрел, стал совершенно другим.

– Я думал, ты слеп…

– Да. Когда я потерял зрение, я мог ощущать только звуки и потоки ветра, что распространялись на большие расстояния. Я был не в состоянии видеть стены, что разделяли улицы передо мной, словно всё это было беззвёздным небом, а я оказывался единственным погруженным в эту вечную темноту. Это был первый раз, когда я понял, что мир настолько огромен, и тогда же я почувствовал себя… Стоп, я же свободен сейчас.

Махито не переставал удивляться.

Психология пожилого мужчины не могла сравниться с другими случаями, с которыми сталкивался Махито. Несмотря на то, что он выслушал рассказ о его прошлом, он всё ещё не мог понять ход мыслей этого человека.

Глупо отрицать, что глазами он видел, что этот мужчина был по истине свободен.

Даже факт того, что этот пожилой мужчина оставался жить в заброшенном туннеле не мешал ему всё ещё «видеть» безграничное небо, открывающееся перед нашими глазами. Возможно, этот старик понимал и признавал гораздо больше вещей, чем любой другой человек, свободно гуляющий по улицам города, не задумывающийся о социальном положении. Он мог чувствовать голубое бездонное небо, что не омрачалось ни единым облачком, мягкий ветер, треплющий волосы, а главное – мелодичный звук журчащей воды.

Внешность рисовала картину изрядно помотанного судьбой уставшего мужчины, который потерял не только богатство и положение в обществе, но и связь с другими

людьми… Он понимал, что такое «свобода» и как трудно её достать, но, как оказалось, он смог ухватить и свой собственный кусочек свободы.

Пожилой мужчина не был окован ни мирскими обязанностями, ни страхом, ни ненавистью. Он просто существовал, он просто жил.

– То есть, не каждый скиталец потерян*?

– Ты кстати процитировал одну из известных строк Толкина, не слишком ли серьёзно?

Махито улыбнулся, увидев реакцию старика на цитату, использованную из книги, которую он ранее прочёл совершенно случайно.

(«Властелин Колец: Братство кольца». Махито процитировал строчку из стиха Бильбо Беггинса о Страннике)

– Тебе нравится читать?

– Я читаю, чтобы понять содержание книг и расширить свой кругозор.

– Быть осведомлённым – это хорошо.

Обычно люди порождали проклятия из-за страха, но этот мужчина ничего подобного не испытывал; можно ли его считать человеком?

Сейчас было трудно прочесть выражение лица Махито; оно отличалось от его обычного. Но он чувствовал спокойствие.

С тех самых пор, как он начал встречать на своём пути людей, это был первый раз, когда он почувствовал внутренний покой.

– Если бы люди нынешнего времени были похожи на тебя, то, возможно, я бы никогда не пришёл в этот мир.

Взгляд Махито снова опустился к книге, что была в его руках. Старик уставился в пустоту, как обычно делал, когда вокруг царила тишина.

Проклятия были рождены людьми, и они их убивали. Две такие сущности не могли сосуществовать мирно. Но везде есть исключения… И в этом туннеле спокойно ужились проклятие и человек.

*

Для людей было вполне нормой ненавидеть и бояться других людей.

Поскольку люди не способны видеть души других, им остаётся только представлять, каков внутренний мир другого человека. И в итоге, они стали идти на поводу собственных эмоций.

Люди даже не знают, где находится их собственная душа, естественно, они не понимают, что всё, что они делают, является ответной реакцией души на внешние раздражители. Это всего лишь метаболизм души.

Махито использовал пожилого мужчину как референс.

Он понял, что из-за слепоты и отсутствия связи с обществом, количество раздражителей, беспокоящих его душу, очень мало.

– Он скорее похож на монаха, который проходит обучение. Благодаря своей замкнутости, он часто проводил время наедине со своей душой.

Махито шёл по дороге, быстро перелистывая потрепанную Сутру Сердца*.

(Сутра Сердца - один из самых известных первоисточников буддизма Махаяны. Является изложением буддийских идей совершенной мудрости и относится к

наиболее коротким буддийским сутрам. Один из переводов на русский содержит 22 предложения.

Буддийские писания играли роль учебного пособия по управлению душами. Казалось, что древние люди изучали способы расчленения души от внешней материи. Кто знал, что душа этого пожилого мужчины уже достигла нужного уровня, упоминаемого в Буддийских писаниях.

Таким образом, он научился чувствовать души, не видя их – окончательный вердикт Махито заключался в том, что мужчина мог вступить в контакт с проклятиями.

– Он должен уметь это в первую очередь… В общем, интровертам легче тренировать этот навык.

Если бы он мог глубже заглянуть в душу пожилого человека, то наверняка выяснил бы, как заклинатели тренируются использовать свою проклятую энергию. Всё это для того, чтобы он был в состоянии сражаться с заклинателями или пользователями проклятых техник, а позже и стравить их друг на друга, используя свои способности «культивировать» людей.

Это казалось довольно интересным опытом. В конце концов, если противником оказывался человек, то с его душой работать было куда приятнее и легче, чем с заклинателями, когда они изгоняли проклятых духов. Сосуд Сукуны не должен быть исключением.

Тем не менее.

– Не похоже, чтобы это было сделано в спешке.

«Верно», – неторопливо подумал Махито.

В данный момент он был свободным духом. Двигался и отдыхал тогда, когда ему этого хотелось, – поэтому он не был настроен с энтузиазмом выполнять задуманный план. Прямо сейчас он предпочёл бы получать новые знания и медитировать сколько душе угодно.

В своей голове Махито рисовал картинку того, как он, лёжа в гамаке в своём туннеле, наслаждался чтением новых фантастических романов, которые ему удалось где-то достать.

Темп шагов Махито стал неторопливым и спокойным. Он шёл за толпой людей и тихо напевал себе под нос легкую песню. Краем уха он случайно уловил звуки спора, разгорающегося в узких улочках между зданиями.

– …Как же это раздражает.

Когда он устремил свой взгляд на источник шума, то обнаружил двух молодых людей. У одного были длинные волосы и худощавое тело, в то время как у другого была короткая стрижка и крупное телосложение.

Длинноволосый мужчина разразился смехом, услышав, как в ярости разглагольствовал стриженый мужчина.

– Если серьёзно, они такие обломщики. Все там только и делают, что пытаются выглядеть крутыми, но в итоге, после кучи оправданий, единственное, что их поражает – это их рот. Я действительно хочу убить их всех.

– Даже если ты так говоришь, ты вправду можешь настолько сильно разозлиться, что не побоишься убить кого-то… Не тонка ли твоя кишка для такого дела?

– Это просто убийство человека, что в этом такого сложного?

– Ты сейчас серьёзно?

Махито, прищурившись, слушал этот разговор, желая врезать этим придуркам.

Его можно было бы отнести к тем, кто восхищается теми, кто остаётся верен своему слову, не пытаясь скрыть желания своего сердца; но он знал, что стоящие перед ним люди только и могут, что бросаться словами на ветер.

– Да кто угодно подойдёт, я очень хочу кого-то зарезать.

Раз ты такой смелый, то почему ты стоишь и болтаешь… Желаешь убить – так ступай и сделай.

С таким же успехом он мог бы продемонстрировать свой «метод убийства» на этом человеке, но когда протянул руку, то почувствовал тяжесть своих книг и ему пришлось отказаться от затеи.

Вместо того чтобы пожертвовать своим свободным временем для вмешательства в их разборки, он предпочёл вернуться в свой уютный туннель и почитать.

– Я обязательно найду, кого убить.

Бормотания стриженого мужчины звучали так, как если бы это сказало проклятие. Однако его слова не несли в себе никакой ценности и силы. Похоже, что этот человек, в крайнем случае, мог только прятаться в подъездах домов и шататься по пустым улицам, разговаривая с самим собой.

Махито отвернулся и продолжил свой путь к дому.

*

– Зачем Грегору становиться жуком*?

(«Превращение» – повесть Франца Кафки, которая через необычный сюжет повествует о жестокости общества)

Неожиданно спросил Махито у старика, придерживая в руках книгу, которую читал. Он читал известное произведение Франца Кафки. Содержание повести заключалось в том, что кто-то внезапно превратился в ядовитого жука.

– Большинство людей считают, что этот жук своего рода метафора.

– Метафора?

– Герой той книги опустился настолько низко, что общество ненавидело и издевалось над ним, словно он стал противным насекомым в глазах людей. Точно так же, как этот старик перед тобой, которого обвели вокруг пальца и даже выжгли ему глаза.

– Так этот парень – шутка?

– Не совсем.

Беседа между ними была спокойной, без каких-либо эмоциональных качелей, но она складывалась только тогда, когда Махито что-то спрашивал у старика. Для Махито разговор с пожилым человеком походил на разговор со словарём.

Мужчина имел хорошую память и знания, к тому же он был относительно умным. Он умел использовать упрощённые термины, чтобы принести в разговор соответствующие знания.

Это демонстрировало тонкую грань между культурой человечества и их душой.

Для Махито, который планировал анализировать людей через чтение книг и просмотр фильмов, беседа с пожилым человеком оказывала некоторую помощь.

Когда люди приходят в ярость и почему они ощущают грусть?

Что нужно сделать, чтобы люди начали доверять другим, и что будет, если их предать?

Махито всегда наблюдал за людьми с философской точки зрения, но в этом мире было много мелких деталей, которые с первого раза было трудно понять, но пожилой мужчина давал дополнительные объяснения, тем самым, помогая ему понять.

Что касается этого пожилого человека, который не был похож на остальных обычный людей и имел богатый жизненный опыт, то он вызывал глубокий интерес у Махито.

– В конце концов, Грегор, который превратился в жука, не внял предупреждениям спрятаться и выжить, всё равно продолжал показывать себя перед другими и в итоге умер… Старик, как ты думаешь, почему Грегор так поступил?

– Ты не можешь обрести мир, избегая жизни*.

– Ты цитируешь Вирджинию Вулф?

(Цитата из фильма «Часы», рассказывающем о жизни Вирджинии Вулф)

Когда Махито без промедления назвал источник цитаты, пожилой мужчина слегка удивился, приподнял свои брови.

– Похоже, ты тоже любишь читать книги. Приятно иметь возможность так свободно общаться.

– Не говори мне, что хочешь вернуться туда, где люди.

– Если я больше не питаю чувств к миру людей, то нет необходимости бежать, ни смотреть им в лицо.

– Понятно.

Махито ответил, но его взгляд не отрывался от книги.

Несмотря на то, что пожилой мужчина был слеп, у него была мирная и добрая душа, и она по-прежнему изучала свет в гуще темноты. Махито относился к свету, излучаемому его душой, как к тлеющей свече, одиноко стоящей посреди тёмной комнаты.

Безмолвно дни проходили в темноте.

Летний воздух за пределами туннеля тихо подошёл к концу.

*

Время прощаться пришло неожиданно.

Однажды, после того, как Махито, бродя по городу, по собственному желанию подобрал выброшенный кем-то сборник стихов и вернулся в туннель, он почувствовал неприятное ощущение беспокойства, которого не должно быть.

Там стояли три колеблющиеся души. Одна из них приобретала знакомую форму, но выглядела она очень хрупко, словно мерцающее пламя на ветру, которое вот-вот погаснет.

Махито вошёл в туннель своим привычном шагом.

В конце концов, пожилой мужчина всё ещё находился на своём привычном месте. Но было одно отличие: мужчина не сидел, как обычно облокотившись на стенку туннеля, а лежал на полу в странной позе. Там же стояли два молодых человека, которые не переставали смотреть на старика с опущенными головами.

– Чёрт… Нам конец, он, кажется, действительно мертв.

Длинноволосый худощавый мужчина произнёс это без малейших признаков волнения.

– Разве я не говорил тебе раньше, что это просто убийство кого-то, почему это должно быть чем-то сложным?

Грозный мужчина с короткой стрижкой ответил на слова другого в легкомысленной манере.

– Даже если так, ты сделал это только в порыве гнева, да?

- Этот старик не может даже ходить нормально, а он со своей гордостью, видите ли вы, не собирается просить мольбы. Он смотрел на нас свысока. Конечно, я не мог его не пнуть.

Стриженый мужчина, вероятно, занимался спортом, потому что его ноги были невероятно огромные, словно брёвна. Для него забить пожилого человека до смерти было проще, чем расплющить пустую консервную банку.

Похоже, что двое мужчин пренебрежительно относились не только к жизни пожилого, но и к его душе.

Не было ни обиды, ни чёткого мотива, ни намерения убить.

Вероятно, они просто забрели в этот туннель, когда бездумно гуляли по городу, затем в горячке совершили жестокие действия по отношению к другому человеку, избив его, потому что им так хотелось.

Для людей совершение таких действий считалось свободой.

Махито присел на корточки и внимательно осмотрел лицо пожилого мужчины.

Лицо, глаза, сожженные до слепоты, – их били до тех пор, пока они не опухли. Однако, несмотря на то, что он был на грани смерти, на его лице читалось спокойствие.

– Ты умираешь?

Махито негромко спросил, как будто вёл разговор с самим собой.

- Я… должен быть…

Старичок ответил осипшим голосом. Наверное, у него не оставалось сил даже на то, чтобы выдавить из себя хоть малейшего звука, поэтому двое громко разговаривающих мужчин, похоже, не слышали его слов.

А в душе его по-прежнему царил мирный покой… Ни колебаний, ни гнева, ни печали – она просто тихо готовилась встретить свой конец.

Махито был очень тронут.

Лежащий перед ним мужчина был настоящим свободным человеком; он разорвал все нити, которые связывали его с внешним миром, и даже перед своей кончиной он не изменял себе, оставался верным свободе.

Махито испытал огромное облегчение от того, что его глазам довелось лицезреть подобную картину. Он смотрел на умирающего пожилого мужчину, словно наблюдал за тем, как увядает растение от нехватки лучей солнца и дождя.

Однако…

– Дедушка?

У него было предчувствие.

Это было похоже на то, как если бы вы перевернули страницу в книге и увидели, что в истории произошёл неожиданный поворот событий, который невозможно было

предположить. Это было то же самое, что знать содержимое коробки, прежде чем открывать её.

Махито поглотило липкое ощущение надвигающейся беды. Тревожные колокола заиграли в его сердце, как бы говоря, чтобы он прекратил смотреть на мужчину. В момент, когда Махито колебался, все стереотипы о старых людях вмиг рухнули перед ним.

– …Я думал, что умру в одиночестве.

Душа пожилого мужчины слегка дрогнула. На его опухшем лице появилась слабая улыбка.

– …Тут действительно есть кто-то, кто сможет проводить… Такого старика, как я.

Возможно, легкие колебания его души были настолько незначительны, что не отличались от редких мелких капель, падающих в огромных океан.

Однако это произошло в момент смерти старика.

На последнем вздохе его душа «метаболизировалась».

– …Спасибо тебе…

И вот так…

Он скончался с улыбкой на лице.

- …

Затуманенные глаза Махито расширились, а быстротечное время остановилось у старых стен. Он думал о том, как этот человек отличался от всех других, ведь он обрёл свободу.

Он считал, что философский взгляд пожилого мужчины на разные вещи – это особая способность, позволяющая ему вырваться из всех своих уз. Но всё это растворилось в воздухе, когда мужчина был близок встретить свою смерть.

Он сбежал от реальности и был готов встретить смерть в глубоком одиночестве, но в последний момент, когда он стал завесить от кого-то, когда стал небезразличным… Ему предстояло умереть.

В конце концов, он был всего лишь человеком.

Удовлетворившись, старик спокойно умер, как нормальный человек.

- …

Махито потерял дар речи.

Он поежился от ощущения холода в груди, будто мимо него пронёсся порыв холодного ветра. Ему не было известно это чувство. Он просто осознавал, что в его душе поселился спутанный клубок шерсти, который бесцельно катился куда-то, но затем его схватили и вырвали из груди.

Его тело отказывалось двигаться куда-либо, словно оно стояло посреди мертвой пустоши.

– Скажи что-нибудь…

На слова Махито отозвался голос коротко стриженого мужчины.

– Полиция не будет проводить расследование. Это просто какой-то старый чувак, который пришёл не понятно откуда.

– Если подумать, то так и есть.

Длинноволосый ответил легкомысленно.

– Я серьёзно… Он первый решил лезть в драку.

– Можно сказать, что он это заслужил. Он должен был увидеть, против кого он идёт.

– Меня больше волнуют мои штаны, которые испачкались, когда я пнул его.

– Это забавно, что тебя беспокоит такая банальная вещь после убийства.

– Это существо даже человеком нельзя назвать. Кроме того, ты знаешь, что я люблю чистоту? Эх, не знаю, смогу ли я отмыть пятна крови, думаю, вода тут не поможет.

– Скорее всего, да. Ты не проголодался? Пошли, купим что-нибудь в супермаркете и расслабимся.

– Интересно, продаётся ли в супермаркете хороший стиральный порошок.

Махито внезапно встал, словно оказался на рельсах перед несущимся навстречу поездом. Ярость затуманила его разум и брала контроль над телом.

Было неприятно слышать этот разговор, который не имел никакой ценности и был полон лживых оправданий. Собеседники так громко вели разговор, что шум распространялся по всему туннелю, перебивая звук текущей воды.

Простая трансфигурация. В одно мгновение его мастерство резко возросло.

После чего он хлопнул по спине стриженого мужчины, и его внешний вид перестал быть человеческим.

– А?..

Когда он убивал людей, то «складывал» их тела в замысловатые формы, поэтому, раз он собирался убить их быстро, тело первого мужчины он уменьшил до размера своей ладони, продемонстрировав это другому.

Затем, взмахнув рукой, второй мужчина тоже сложился.

– Аргх…

Тишина снова воцарилась в туннеле.

После того, как Махито подобрал двух людей, уменьшившихся до размеров шахматных фигур, он опустил голову и взглянул на труп пожилого мужчины, который был единственным предметом, оставшимся в туннеле.

Этот человек теперь был не более, чем кожаным мешком с костями без души, поэтому Махито больше никак не мог с ним взаимодействовать.

Махито забеспокоился на некоторое время, подумав, что с человеческими телами сложнее всего обращаться.

В конце концов, в туннеле остался только шум воды.

*

– Ясный день.

Облака проглядывали через просветы между высокими зданиями и вальяжно проплывали по небу.

Махито неторопливо прогуливался по городу.

– Давненько я не смотрел кино, пойду посмотрю.

Он выбрал кинотеатр, который выглядел довольно старомодно, и вошёл внутрь.

В последнее время Махито чувствовал себя весьма воодушевлённым, вся усталость спала с плеч, и он ощущал легкую расслабленность во всём теле. К тому же, частота его манипуляций с душами людей только увеличивалась.

Он размышлял над тем, что раз он может сложить человека до маленького размера, то его увеличение не должно составить труда, поэтому он экспериментировал с этим всю ночь. Махито был вполне доволен результатом, но понимал, что слишком увлёкся. Кроме того, он чувствовал, что если продолжит работать так же усердно, то это пойдет ему только во вред.

Так что он принял решение сменить обстановку и расслабиться.

Махито не стал проверять, какой фильм сейчас показывают. По сути, это должен быть очередной простой и скучный фильмом с рейтингом B, но, если бы у него не было каких-либо ожиданий к этому фильму, он бы насладился интересной завязкой событий.

Что было удивительно, так это то, что он мог испытывать такие эмоции.

По пути в кинотеатр Махито прощупал во внутреннем кармане своей рубашки «крошечных человечков», которые медленно увеличивались. Если выражаться по-простому, то эти «вещи» начинали угнетать его.

Он схватил несколько штук наугад и бросил на тротуар перед кинотеатром. Затем он открыл дверь и вошёл в кинозал.

Возможно, из-за того, что это был будний день, места в зале пустовали, и было всего несколько человек. Фигуры, напоминающие студентов, решили рассесться небольшими группами у экрана.

Махито стоял в углу кинозала и ждал, когда фильм начнут проигрывать на экране.

Вскоре после небольшой задержки в зале погасили свет, и на большом экране появилось предупреждение о начале фильма.

Глава 4. Трудолюбивый Иджичи-сенсей.

Во второй половине августа, когда осенняя жара уже начинала проглядываться…

…Итадори рухнул всем телом на диван.

- Ах...

Тем не менее, ему не было жарко. В помещении, где он находился, был включён кондиционер, здесь царила приятная прохлада. Этого следовало ожидать, так как Итадори сейчас не находился в той маленькой, подземной, изолированной от постороннего шума комнате, которую Годжо любезно предоставил и оборудовал.

Это квартира расположена в пентхаусе, который был построен где-то в Токио.

Единственное, что оставалось ясным – это место принадлежало Иджичи.

- Мне нужно отправиться в командировку. Поскольку место, куда я уезжаю, очень далеко, это может занять пару дней. Кроме этого, по логике вещей, тебе будет трудно прятаться в одном и том же месте, поэтому на эти несколько дней ты можешь пожить у Иджичи. Это должно быть интересно…

Сказал Годжо Итадори.

И так Итадори отправился в дом Ичиджи, чтобы навязаться тому на шею и пожить в его квартире. Несмотря на то, что это был только первый день, Итадори одолевала унылая скука.

Скука – это токсичное вещество, способное убить душу человека. Но в теле Итадори уже содержался смертельный яд.

- …Хм.

В последнее время у Итадори не было времени даже на то, чтобы предаться скуке и унынию. После поступления в Магический колледж он был в одной группе с Фушигуро и Кугисаки, занимался изгнанием проклятий и переживал множество ситуаций, где оказывался на грани жизни и смерти. В конце концов, он действительно умер.

Ожив после разборок с Сукуной внутри самого себя, он скрылся. Помимо того, что он с удовольствием смотрел фильмы, которые предлагал Годжо, он также проходил обучение проклятым техникам. За эти несколько месяцев он словно прокатился на американских горках без ремня безопасности и страховки.

И теперь эти бешеные американские горки остановились, и ему пришлось сойти с них, начав новую жизнью в доме Иджичи. Пусть дни и проходили так буднично, это в какой-то степени пугало и настораживало. Однако… Иджичи, казалось, проводил почти всё своё время за компьютером, находясь дома.

- Что вы делаете? Читаете блог или что-то в этом роде?

Итадори с ухмылкой взглянул на экран, но быстро осознал, что на экране компьютера отображается веб-форма, заполненная огромным количеством слов, будто большой рой муравьев бегал по поверхности экрана. На верхушке формы был список, состоящий из цифр, и это заставило Юджи придержать свой порыв радости и весёлый настрой.

На экране он видел формы об управлении мелких расходов, стандартную шкалу для ежемесячной зарплаты, основные фонды, планы по ремонтированию школьной территории, поток наличных денежных средств, а также какую-то информацию о налогах, юридических делах, подарках и монстрах…

В любом случае, даже Итадори мог сказать, что Иджичи выполняет сложную работу. Если бы он был слишком шумным, то мешал бы ему работать, поэтому Юджи решил самостоятельно скоротать время.

- Иджичи-сан, можно я пойду почитаю что-нибудь?

- Конечно, ты можешь достать там с книжной полки пару книг.

- Этот... Левиафан*... является каким-то научно-фантастическим романом?

[«Левиафан» Томаса Гоббса — один из самых важных философских трактатов о теории власти, оказавших колоссальное влияние на развитие культуры, философии и политического устройства современного общества. Книга вышла в Англии на английском языке в 1651 году]

- Нет, это книга, которую часто упоминают учителя на уроках обществознания.

- Иджичи-сан, разве у вас нет манги или чего-то подобного?..

- Я оставил их в доме родителей.

- Понятно.

Так вот почему тут не было манги.

Потрудившись, Итадори сумел найти на полке книгу, похожую на роман, но, пролистав несколько страниц, он обнаружил, что содержание данной книги ему не понравилось, поэтому он решил отказаться от затеи читать книги.

Не имея другой перспективы, он включил телевизор на малой громкости. Быстро пролистав каналы, он понял, что все телевизионные станции передают либо о знаменитостях, отправляющихся в отпуск и дегустирующих деликатесы в различных дорогих ресторанах, либо о новостях. По методу исключения Итадори выбрал канал, повествующий о путешествиях по странам и их традиционной еде.

- Ах, так классно смотреть телевизор сейчас.

- Потому что обычно в такое время ты находишься в колледже.

Итадори не ожидал, что Иджичи подключиться к разговору. Перед тем, как завести беседу, он подумал, что раз он не мешает ему, то разговор выйдет нормальным.

- Вы ведь тоже обычно работаете в это время, верно, Иджичи-сан?

- Я работаю. Но так как мы неплохо справляемся с работой, то можно ею заниматься из дому. Тут достаточно гибкий график, в отличие от других типичных работ.

- Оу… я понял.

Несмотря на то, что Итадори, будучи студентом, повстречал многих заклинателей, он всё ещё не мог понять смысл понятия «выполняющий поручения рабочего класса».

Он опустил голову и устремил свой взор на мерцающий экран телевизора.

- О, гость – Такада.

- Эта персона очень популярна?

Итадори лишь пробормотал про себя имя знаменитости, но он и подумать не мог, что Иджичи отреагирует на это.

Он почувствовал, что это тот самый шанс, за который стоит ухватиться, и решил, что раз Иджичи проявил хоть капельку интереса, возможно, он сможет разговорить его, поэтому, сконцентрировавшись, начал объяснять.

- Можно сказать, что в последнее время она достаточно известна. У неё необычный характер. Она пытается казаться милой, несмотря на свой высокий рост, поэтому многим зрителям нравится такой контраст.

- Понятно. Значит, именно такие знаменитости популярны в наши дни.

- Кроме того, она исполняла роль второстепенного персонажа в одной из тех драм Гецуку*, которые недавно закончились.

- Неужели она актриса?

- Иджичи-сан, вы тот, кто не смотрит сериалы?

- Я имею в виду, что я не особо знаком с ними… Но это не значит, что я не против смотреть их. Проще говоря, я просто чувствую, что сериалы нынешнего времени не в моём вкусе. Раньше я смотрел такие драмы, как «Чистые Каникулы»*.

- Хм? Когда это вышло в эфир?

- Более десяти лет назад. Кстати, Матоко* тоже была очень высокой.

- Матоко это?..

- Очень популярная актриса в то время… Но после замужества она ушла из актёрства. Сейчас дети не должны её знать, я полагаю? Это нормально…

- Я понял. Тогда, смотрели ли вы в последнее время какое-нибудь эстрадное шоу?

- Не смотрю такое. Если я не смотрел сериалы, то знаменитостей, появляющихся в развлекательных шоу, знать не знаю.

- Такие люди, как спортсмены и им подобные, могут появиться в эстрадных шоу.

- Я также не смотрю спортивные матчи. Я вообще никогда не был хорош в спорте, так что мне это не интересно…

- …Ах, только не говорите мне, что вместо этих прайм-тайм шоу вы предпочитаете поздние вечерние шоу? Мне очень нравятся эти поздние шоу, так как в них участвует большое количество знаменитостей, которые только начали свою карьеру. Хотя я знаю, что не высплюсь и буду уставшим на следующий день, но пропустить их я себе не позволю.

- Нет, опять же… не нравится мне такое.

- …Тогда что вы обычно смотрите, Иджичи-сан?

- Новости… И, и мне очень нравится Ракуго!*

- Ракуго?..

Несмотря на то, что Итадори был телевизионным мальчиком*, программы Ракуго обычно выходили по вечерам в воскресенье. В это время студенты обычно играли и проводили время вместе, поэтому даже он никогда не видел эту программу. Более того, он почувствовал, что Иджичи, возможно, пытается смягчить обстановку, поэтому, ответив, что смотрит только новости, намеренно добавил «Ракуго» в свой список.

Итадори считался очень разговорчивым человеком, но, почувствовав, что у обоих всё меньше общих тем, а разрыв в интересах только и делал, что

увеличивался, он постепенно произносил меньше слов и вёл разговор к логическому концу.

Бросив взгляд на Иджичи, он заметил, что тот разговаривал с ним, пока печатал по клавиатуре. Если Итадори будет продолжать попытки навязать разговор, то даже ему стало бы жаль его.

Прямо сейчас по телевизору показывали их: неменяющегося ведущего и гостью Такаду. Они обсуждали и давали всевозможные отзывы о еде в Нагое.

Однако неинтересное и скудное повествование от приглашенного гостя – не то, чего ждут многие. В любом случае, оценка, которую они поставили еде, состояла не больше, чем из одного слова «вкусно».

- Раз они пригласили Такаду на шоу, то они хотя бы должны быть в состоянии говорить о более интересных вещах. Похоже, проблема кроется в сценарии. Главной задачей этого шоу был не рейтинг блюд, а то, чтобы знаменитости поддержали и прорекламировали блюда, поэтому, зрители больше ждали не еды, а захватывающих историй…

Итадори в первую очередь любил смотреть телевизор. Кроме того, в последнее время он был вынужден смотреть разные по жанру фильмы, так что его способность оценивать видеоработы довольно сильно возросла. Если посмотреть с другой точки зрения, он мог более менее понять замысел, с которым было снята та или иная программа.

Другими словами, в его глазах шоу со скучным содержанием становилось ещё нуднее. Если эта программа была единственной заменой новостей – просмотр оной можно было считать адской пыткой.

Итадори в глубине души надеялся, что шоу станет интересным, по мере того, как он терпел и смотрел его. Однако комфортная температура воздуха и мягкая обивка дивана не давали ему спокойно сидеть, заставляя желать о сне.

- …Итадори, мне нужно выйти, чтобы уладить кое-что, не хочешь пойти со мной?

- Ууууааахххх Метал Тамори!

- Метал Тамори?!

- Простите, простите, я задремал и видел очень странный сон.

- Что тебе приснилось?

- Я понятия не имею. Вы собираетесь выйти погулять?

- А, да, я собирался… Если ты ещё хочешь спать, можешь остаться. Я могу и один отправиться.

- Я хочу выйти! Хочу подышать свежим воздухом, заниматься фотосинтезом!

- Я понимаю, но человеческое тело не способно на фотосинтез.

- …Ох, но вдруг кто-то увидит меня и поймёт, что я жив… Не окажемся ли мы в беде…

- Насчёт этого – ты можешь просто замаскироваться. Хотя я не могу позволить тебе бродить по улицам в гордом одиночестве, так что я повезу тебя на машине и всё будет нормально. Годжо-сенсей сказал мне, что тебе не помешало бы прогуляться на свежем воздухе.

- Годжо-сенсей сказал… Я понял.

Итадори принял вертикальное положение, встав с дивана. Он посчитал, что лучше почтительно согласиться, чем вежливо отказаться. В любом случае, ему было очень скучно здесь, поэтому, если ему дали возможность выйти наружу, он не смел просить о большем.

- Тогда, пожалуйста, надень это.

- Это ужасно… Как будто этот костюм взяли прямиком из фильма «Люди в чёрном»!

Иджичи протянул солнцезащитные очки с особенно большими линзами, и после того, как Итадори взял их, неосознанно поднёс их к свету.

- Это ваши солнцезащитные очки?

- Это моя вещь.

- Не говорите мне, что вы, Иджичи-сан, предпочитаете одеваться так броско только ради выполнений личных дел?

- Не… нет, нет, нет, это не то, что ты подумал. Так как проклятия хорошо чувствуют чужой взгляд, следящий за ними, мне приходится скрывать его, раз часто занимаюсь расследованиями.

- Ааа… Я понял. Неудивительно, что Годжо-сенсей тоже носит повязку на глазах.

- Ух, есть и другие причины, почему он носит повязку.

- Интересно, где продаётся такая повязка на глаза, которую он носит? Я буду выглядеть также круто, если надену такую же повязку?

- Эм, я не думаю, что он где-то купил её.

После того, Иджичи надел солнцезащитные очки, они по очереди посмотрели на себя в зеркало в полный рост. Итадори, приложив руку к подбородку, попытался встать в крутую позу.

- Иджичи-сан, что вы думаете об этом? Я похож на секретного агента?

- Эмм…

«Больше похож на бандита» – подумал Иджичи, но поскольку он был старше, он не высказал свои мысли.

На самом деле Итадори не так часто предоставлялся шанс посмотреть Токио, сидя в машине.

Итадори заворожённо наблюдал за проплывающими мимо зданиями, и его лицо явно выражало чувство детской невинной радости. Ему нравилось смотреть каналы, связанные с едой, но, к сожалению, у него не было возможности добраться до мест, где продавали такую еду, потому сцена, открывшаяся перед его глазами, приносила куда больше удовольствия, чем обычные каналы по телевизору.

- Удивительно… я впервые выехал на шоссе в Токио, будучи в машине.

- Потому что к этому времени обычно пробки, и на других дорогах тесновато. Неужто ехать по шоссе так интересно?

- Мне кажется, что я смогу увидеть людей, участвующих в дрэг-рейсинге.

- Разве это не то, что было в прошлом? Откуда ты узнал об этом?

- Из зала с игровыми автоматами.

- Так значит, аркада, игры с гоночными машинами… Ха, я играл в такие.

- Только не говорите мне, что вы купили эту дорогую машину, потому что играли в эти игры?

- Эта не моя машина, она принадлежит колледжу, поэтому я всегда слежу за тем, чтобы ее не поцарапали. И я стараюсь изо всех сил избегать тех узких дорог, которые могут поцарапать машину.

- Оу… это доказывает жестокость реального мира.

Итадори понимал, что в мире взрослых проблемы, связанные с машиной, куда сложнее, чем он мог себе представить.

По дороге Иджичи с большим энтузиазмом рассказывал обо всём на свете, чем когда они были дома, а когда они выехали на шоссе, то ловко и быстро проезжали сотни метров. А как только они оказывались рядом с другой машиной, Итадори, сидевший на заднем сиденье, прекращал слушать Иджичи с его рассказами о машинах. Он беспокоился, не поцарапает ли он их машину.

До места назначения они добрались примерно за тридцать минут. Перед их глазами предстало серое здание, сложенное будто из обычных потрепанных коробок.

- Это районный офис?

- Да, я собираюсь сдать некоторые документы.

Иджичи достал из своего портфеля красиво разложенные документы.

Итадори, привстав с заднего сиденья, обратил своё внимание на портфель, который по-прежнему был полон различными документами, но они были четко рассортированы по офисным папкам.

- Портфель до краёв заполнен бумагами… Для чего столько страниц?

- Когда я собираю все документы, которые нужно предоставить в государственные учреждения, они имеют привычку накапливаться.

- Не удобнее ли просто отправить их по электронной почте или в виде файла данных?

- Методы, которые ты упомянул, безусловно, очень удобны… Но, Итадори, когда играешь в видеоигры, не задумывался ли ты о том, что очень раздражает наличие нескольких игровых приставок?

- О-о… да, да.

- Это будет подобие электронного файла. Но есть ещё одна причина. Бумажные документы может прочитать каждый, и в правительственных учреждениях, как здесь, они все ещё предпочитают бумажные копии… Вероятно, поэтому принтеры всё ещё существуют.

- Оу, вот оно как… Не означает ли это, что вам придется распечатывать каждую из этих страниц?

- Это действительно прибавляет хлопот, но в целом, ты можешь как сохранить все эти копии, так и уничтожить их.

- Ага, понятно…

Итадори, уставившись в одну точку, пытался понять информацию, что дал ему Иджичи, но, как оказалось, он не всё ясно понял.

Тем не менее он понял, что он был очень дотошным в таких вопросах, так что вместо того, чтобы наслаждаться выделенным свободным временем, он придерживался роли взрослого человека и продолжал тщательно и внимательно работать.

- Могу я спросить? Что это за документы?

- Здесь несколько: подтверждение об использовании определенных объектов при избавлении от проклятий, заявление на ремонт дорог из-за перевозки крупной техники, заявление на проведение дорожных работ, подтверждение страховки для работников на месте… В основном, вот такие.

- Дорожные работы?

Итадори склонил свою голову в сторону, как бы показывая, что не понял, о чём идёт речь. Будь он заклинателем или обычным учеником в школе, ему казалось, что он не мог услышать такое раньше.

Иджичи также подумал на этот счёт, что "люди, услышавшие это в первый раз, будут озадачены причиной такой цели", потому он принялся объяснять.

- Так случилось, что проклятые духи появились на дороге, ведущей к горам. Там произошло множество дорожно-транспортных происшествий, поэтому мы обратились в правительственное учреждение, чтобы как можно больше разузнать о происшествии и оценить ситуацию.

- Если речь идёт об оцеплении места происшествия, то не лучше ли просто использовать эту "завесу" или что-то в этом роде?

Воспоминание, полученное во время миссии в центре временного содержания молодежи, прошлось холодом по телу.

Он смутно помнил, как Фушигуро объяснял ему, что Завеса – это барьер, установленный для того, чтобы гражданские не могли лицезреть происходящее внутри и близко подойти.

- В чём-то ты прав. Обычные люди и вправду не могут подойти к месту происшествия, когда задействована "завеса". Но… в нынешнем обществе мы всё ещё не можем объяснили должным образом, почему "дорогой нельзя пользоваться", так?

- Оу, вы правы.

Получив ответ от Иджичи, Итадори опустил взгляд на свою руку и начал легонько постукивать по ней пальцами другой руки.

Затем, наблюдая за действиями Итадори, Иджичи поправил его очки.

- Если время, выделенное для избавления проклятого духа, затянется, люди начнут думать, что что-то здесь не так. Тогда, если мы заранее не подготовим разумное оправдание, люди будут чувствовать, что их обманывают и заводят в заблуждение.

- Но все эти дела, связанные с изгнанием проклятых духов… разве они не осуществляются с каким-то "пониманием" для обычных людей? Кроме того,

я уже слышал, что Магический колледж находится под властью народа или Токио.

- Даже так, колледж всё ещё представляет из себя независимую школу… Если есть вопросы, дела, которые не могут быть решены с помощью документов, которые сопутствуют независимой школе, то нам нужны соответствующие доказательства, чтобы создать причину, которая может быть использована и высказана в обществе. Если мы говорим другим сторонам, что проводим "работы по расчистке упавших камней", тогда нам нужна различная подтверждающая информация в виде документов.

- Ого… тут куда больше работы, чем я думал.

- Конечно, при выполнении миссии бывают случаи, когда у нас нет выбора, кроме как обнародовать некоторую информацию.

Итадори вдруг понял кое-что. Он полагал, что "существование проклятых духов" — это нечто совершенно естественное.

Но услышав слова Ичиджи, он вспомнил, что в прошлый раз, до того, как его жизнь связалась с заклинателями и изгнанием проклятий, он вообще представить себе не мог, что проклятые духи существуют в этом мире.

Итадори наблюдал за тем, как Иджичи покидает машину, и в то же время глубоко задумался.

Бой с проклятыми духами и их изгнание. Эти действия предполагают в себе защиту как физического здоровья, так и психического. Кроме того, это был самый простой метод решения проблемы.

Однако проклятия по своей природе происходят от страха людей, поэтому если распространится вызывающая беспокойство истина, что "в мире существуют проклятия", это превратится в одну огромную проблему, решение которой невозможно будет найти.

Проклятия рождались из сердец людей.

И корень проблемы заключался в том, что для того, чтобы защитить сердца людей, самое главное – не позволить липкому чувству страха охватить сердца людей.

Итадори не был уверен, что ему удастся превратить свои мысли в связные предложения. Он мог лишь смутно спрашивать этот вопрос снова и снова…

Обеспечить спокойствие повседневной жизни людей, оказывается, куда сложней, чем он могу себе представить.

- Спасибо, что подождал меня, Итадори.

- О-о, вы уже закончили?

Итадори подсознательно выпрямился, чтобы поприветствовать Иджичи, который только что покинул офисный район и сел обратно в машину.

Следующим местом, которое посетил Иджичи, было небольшое здание, на котором расположилась вывеска с часто встречающимся напитками.

- Это компания, которая продаёт популярную газировку или что-то типа того?

- Это подрядчик, который сотрудничает с компаниями, продающими напитки. Их основная работа – обустройство помещений и пополнение торговых автоматов.

- Оу, зачем мы здесь? Только не говорите мне, что появилось какое-то проклятие, связанное с торговыми автоматами?

- Нет. Поскольку мы случайно проезжали мимо, я просто решил заскочил и поздороваться. Однажды мы попросили эту компанию управлять установкой и обслуживанием торговых автоматов в колледже.

- А-а. Я понял.

В то время, когда Итадори еще учился в колледже, он время от времени видел мужчин средних лет в комбинезонах, которые входили и выходили с территории школы. Тогда он не обратил на них особого внимания, но теперь, когда он вспоминал, эти люди не были похожи на людей из мира магии.

- Подумать только, вы действительно из кожи вон лезете, чтобы поздороваться с ними.

- Потому что в глазах других колледж – это независимая религиозная школа. Так как высшее руководство хочет держать все внутренние дела при себе насколько это возможно, такие подрядчики остаются неизменными. Итадори, на самом деле очень важно приветствовать и относиться с уважением к тем компаниям, с которыми у нас длительные рабочие отношения.

- О-о…

- Ах, да… Итадори, какие напитки ты любишь?

- Я? Эм… изотоник скорее… и те, в которых маленькое содержание сахара.

- Тогда я попробую с ними договориться. В любом случае, в колледже очень мало учеников, так что их работа не потребует огромного количества сил и времени. Когда ты вернешься туда, возможно, в автоматах появятся напитки, которые тебе нравятся.

- Серьёзно? Это замечательно, спасибо!

Итадори вежливо поклонился, при этом наблюдая, как Иджичи уходит вглубь здания.

Через несколько минут Иджичи вернулся, а за его спиной стоял мужчина в спецодежде. Он оказался приятным человеком, раз сопроводил своего гостя до самого выхода.

После того, как Итадори увидел картину, как мужчина вежливо поклонился, а Иджичи ответил ему тем же, он задумался над тем, что ему стоило бы выйти из машины и поприветствовать мужчину.

Однако он играл роль "мертвого человека". В его голову забрела мысль, что раз человек связан с колледжем, то не стоит рисковать и не позволять своим тревожным чувствам брать верх над разумом.

- Спасибо, что подождал, Итадори. Поехали.

- Да, хорошо.

Спустя некоторое время после того, как Иджичи завёл машину, Итадори смотрел со второго ряда через тонированные стёкла. Мужчина в комбинезоне всё ещё искренне кланялся, несмотря на то, что с другой стороны это был уже не собеседник, а уезжающая машина. Итадори, у которого было хорошее зрение, мог заметить, что руки мужчины, которые были спрятаны под формой, не скрывали свою костлявость, а на кистях рук виднелись грубые мозоли.

Вероятно, он занимал должность начальника, но при этом выполнял кропотливую работу своими руками.

Итадори вспомнил, что они только что побывали в офисном районе.

По логике вещей обычные люди не должны иметь никаких связей с проклятиями. Однако людям из этой компании, которым постоянно приходится возвращаться и уходить с территории колледжа, близко подкрались к "ненормальному" миру.

Это осознание свалилось тяжёлым грузом на плечи Итадори, от чего его сердце болезненно стучало по стенкам груди.

Сквозь стекло он продолжал наблюдать, как фигура мужчины становилась всё меньше. Итадори, наблюдая за мужчиной, решил ответить поклоном, хоть и сидел в машине.

Иджичи внезапно притормозил машину у обочины дороги.

- Иджичи-сан, что-то случилось?

- Извини, подожди немного.

Итадори видел, как он достал из нагрудного кармана вибрирующий от звонка мобильный телефон. И пока он пытался догадаться, кто звонил…

- Да. Это Иджичи. Спасибо за содействие в работе, Годжо-сенсей, что-то случилось?

- Это Годжо-сенсей?

Итадори знал только, что Годжо уехал в командировку куда-то далеко, но более точных сведений у него не было, поэтому осознано стал подслушивать их разговор.

- …Вы хотите поехать в другое место? Почему это вдруг… А, понятно, значит, что-то случилось. Пожалуйста, подождите немного, я перезвоню вам после того, как закончу расследование.

Закончив разговор, Иджичи положил трубку. Затем, сверяясь с маленьким блокнотом в своём портфеле, он просматривал список контактов на своем телефоне.

- Иджичи-сан, что-то произошло с Годжо-сенсеем?

- Изначально он собирался найти кого-то, но по пути к месту назначения он сказал, что хочет объехать другие места, поэтому он попросил меня проверить, есть ли способы связаться с "окнами", которые находятся рядом с другими местами происшествия.

- Окна? Кажется, я слышал об этом раньше.

- Это люди, которые связаны с Магическим колледжем. Хотя они не являются заклинателями, но могут видеть проклятия. Поэтому они помогают предоставлять свидетельства очевидцев и информацию о проклятиях. Они также помогают отслеживать остатки проклятой энергии, оставленные проклятиями, и помогают координировать в некоторых вопросах.

- А, вспомнил, я тоже слышал об этом, когда был в центре временного содержания молодежи.

Внезапно плечи Ичиджи напряглись, а рука, листавшая блокнот, остановилась в воздухе, так и не перевернув до конца страницу.

- Иджичи-сан?

- Ничего.

- Кстати, почему вы одновременно проверяете записную книжку и телефон?

- Потому что мой список контактов сортирован по алфавиту, но я не могу точно знать, кто живет в каком районе, поэтому мне приходится сравнивать его с адресами в записной книжке.

- Подождите, то есть, вы имеете в виду, что у вас есть информация о районах, которые расположились не только в Токио, но и по всей Японии, чтобы понять, где находятся "окна"?

- Обычно мне не нужно знать всю информацию, но Годжо-сенсей практически всегда запрашивает её у меня.

- А, понял.

- Тем не менее, независимо от того, насколько развит его мозг или память, он просто отказывается запоминать то, что может приносить хлопоты. Кроме информации об окнах, он расспрашивает меня о видах десертов, продающихся в супермаркетах, а также о расписании поездов.

- Звучит утомляюще.

Итадори понимал, что должен снять шляпу перед Иджичи. Он ясно представлял себе, какой груз лёг на его плечи после столкновения с таким человеком, как Годжо, который задавал всевозможные странные и беспокойные вопросы.

Пока Итадори задумывался об участи Иджичи, тот успел найти всю нужную информацию и позвонить Годжо.

- Ах, здравствуйте, Годжо-сенсей, если это где-то в том районе… Подождите, вы не можете так говорить, я сделал это довольно быстро, не так ли?! Нет, я имею в виду, что перезвонил вам в течение одной минуты до того… Ваше мороженое успело растаять, пока вы ждали моего звонка? Это ведь не имеет

никакого отношения ко мне, верно? Подождите-подождите, почему я должен быть наказан, когда вы вернётесь! Записать это?! Вы просите меня сделать заметку о том, что вы меня накажите?! Я не хочу этого делать, почему я должен специально записывать, как вы будете меня наказывать без причины, в свой график! Пожалуйста, забудьте обо всём этом!

- Ого!

В тесном салоне машине Итадори мог ясно слышать, какие словесные проклятия посылаются в сторону Иджичи. Даже Итадори, который слышал всё это, просто находясь рядом, начал чувствовать себя беспомощным от бесцеремонности Годжо.

- А? Да, вы брали проклятый труп, сделанный директором, чтобы обучить Итадори… Что насчёт проклятого трупа…… Что?! Как вы можете брать его без разрешения?! Если вы хотите, чтобы я помог вернуть его, тогда, где он… Что? Вы оставили его в подвале?! Это нехорошо… Ах, да, да, я понимаю, в любом случае, пойду и заберу его из подвала… А? Вы приобрели фильмы в той комнате? Вы не можете получить компенсацию за это. Не можете. Ни в коем случае, значит ни в коем случае. Да, ах, если это так, я постараюсь сделать все возможное, чтобы проверить…

- …

Неважно, какой день выдаётся, свободный или занятый, Иджичи занимается всевозможными поручениями. Поэтому на лице Итадори выразилось осознание того, что работа Иджичи-сана очень сложна и требует много сил и терпения.

В то время как они на быстрой скорости мчались по Токио, со стороны запада теплый свет солнечного заката ещё проникал розовыми струйками через окно машины.

Заходящее солнце уже скрылось за зданиями, поэтому отблеск его лучей играл огнями на зданиях, а включенные по всему городу фонари выглядели особенно ослепительно.

- Сегодня мы побывали во многих местах.

- Мы потратили больше времени, чем я себе представлял. Если бы мы шли по чёткому списку дел, все было бы гладко и быстро.

- Это вина Годжо-сенсея, да?

- Ну, да…

- Несмотря на это, он действительно ответственный и надежный, а в глазах других взрослых, он достаточно опасный и сильный.

- Да, он и вправду ответственный. У него сильно развиты способности, и он преуспевает в многих аспектах. Но, напротив, он склонен подводить других людей под тот же ритм, думая что-то вроде: "Я уверен, что ты сможешь сделать такое, если будешь больше работать".

- Да… Учителя обычно такие.

- Он добр только ко своим ученикам.

- Так вы его реально не ненавидите?

- Конечно, я не ненавижу его. Хотя мне не очень хочется говорить об этом, но он опытный и харизматичный человек. Годжо Сатору боготворят многие заклинатели, хотя я и не хочу этого говорить.

- Вы только что дважды сказали одно и то же.

В любом случае, наверное, благодаря совместной поездке на машине, создалась дружеская атмосфера, от которой Итадори и Иджичи поладили и чувствовали себя куда лучше, чем пару часов назад в квартире.

Возможно, находясь в более расслабленной обстановке, они смогли разговориться и найти общие темы, не напрягаясь, что скажут что-то лишнее.

Затем Итадори вдруг сказал.

- Мне всегда кажется, что вы очень занятой человек, Иджичи-сан.

- Я действительно выгляжу таким занятым?

Иджичи улыбнулся несколько обеспокоенно.

- Потому что я вижу, что вам приходится заниматься огромным количеством дел, готовить документы, приветствовать других, и вы даже являетесь мальчиком на побегушках у Годжо-сенсея.

- Не нужно было добавлять "мальчик на побегушках".

- Извините. Но даже если вы так заняты, похоже, что ваша работа не имеет ничего общего с тем, чтобы быть заклинателем.

- Хахаха, моя работа действительно ничем не примечательна, да?

- Хм… Честно говоря, так оно и есть.

- Вообще-то это хорошо. Я имею в виду, что я не особо люблю сражаться.

- Но с другой стороны, Годжо-сенсей и остальные переложили много работы на вас…

- Ну… тут ты прав.

Посмотрев на зеркало, Итадори заметил, что глаза Иджичи на мгновение потускнели. Он подумал, что это тема довольно щепетильная для него, потому он решил отвести взгляд.

- Я имею в виду, что даже с учетом этого, я все еще думаю, что эта работа довольно хороша. Ведь если бы на решение таких вопросов посылали заклинателей, то общество легко бы догадалось, что заклинатели и Магический колледж живут и работают не по стандартным законам общества.

- Ага, именно такие мысли посещали меня сегодня.

- На самом деле, пока мы существуем в этом обществе, мы должны серьёзно и правильно подходить к этим тривиальным и непримечательным вопросам.

- Да, теперь я всё понял.

Итадори смотрел в окно, наблюдая, как мимо него проносятся яркие ленты уличных фонарей. По мере того, как вечерние сумерки опускались на город, открывалась прекрасная картина сияющих огней.

Картину можно было сравнить со звездным небом, которое решило в этот раз поселиться не высоко в небесах, а здесь, на земле. Тысячи огней хорошо освещали улицы, площади, и от этого город казался загадочным. Однако каждый огонёк исходил из рук людей, и эти огни распространялись по всей Японии и даже по всему миру.

В конце концов, колледж был местом столкновения со тьмой, но все они оставались преданными свету, зажжённому благодаря людям, – Итадори почувствовал это своим сердцем и, наконец, понял суть.

- Спасибо, Иджичи-сан.

- Что? За что ты меня благодаришь?

- Ваша работа действительно ничем не примечательна.

- Что ж, это правда, но ведь в другое время никто бы такого не сказал, верно?

- Но я чувствую, что благодаря этой непримечательной и тяжёлой работе, заклинатели не оторваны от этого мира полностью. Поэтому я чувствую, что очень хочу сказать вам спасибо.

- …Спасибо мне?

Голос Иджичи, казалось, стал тише. Несмотря на то, что из-за отражения фар встречных машин было трудно разглядеть, какими были его глаза под очками, по выражению лица, отраженному в зеркале заднего вида, нельзя было сказать, что оно было счастливым.

Затем в течение короткого периода времени единственными звуками в машине были трение колес об асфальт во время движения, а также музыка, играющая из динамиков автомобиля. Только припев песни, которая играла в данный момент, был услышан бесчисленное количество раз.

Мелодия популярной песни продолжала играть некоторые время, хотя текст закончился, а после завершения песни наступила полная тишина. В тот момент казалось, что даже воздух изменился.

На этот раз Иджичи воспринял окончание музыки как сигнал и начал говорить.

- …Эм, Итадори, вместо того, чтобы поблагодарить тебя, я чувствую, что должен извиниться перед тобой.

- А? Почему?

Растерявшись от того, что тема разговора теперь касается его самого, Итадори начал в недоумении хлопать глазами.

Итадори вообще не ожидал того, что Иджичи решится извиниться перед ним, и из-за этого не понимал суть происходящего. Его глаза расширились в изумлении, от чего весь его вид говорил сам за себя, что он растерян.

Иджичи заметил, как ведет себя Итадори, нахмурился и резко продолжил.

- Я был тем, кто послал тебя на смерть некоторое время назад.

- О, тот инцидент…

Итадори не удержался и выпустил из груди тяжёлый выдох. После слов Иджичи он вспомнил серию битв с проклятым духом особого класса.

Это был действительно болезненный опыт, но он никогда бы не обиделся на Ичиджи из-за этого. Потому ответ Ичиджи не вызывал у него никаких бурных эмоциональных реакций.

Однако голос Ичиджи продолжал звучать серьёзно.

- Я сказал всем вам, что это всего лишь спасательная операция и даже попросил вас не драться. Признаюсь, я упорно продолжал стоять и наблюдать со стороны. Однако это место, куда первогодкам не разрешалось входить. В конце концов, ты пожертвовали своей жизнью.

- Эм… Но сейчас я жив и здоров.

- Но однажды из-за меня ты умер.

Голос Ичиджи дрожал.

Итадори намеревался отделаться от этого нагнетающего разговора легкой улыбкой, но услышав от собеседника такие слова, снова замолчал.

Сейчас Итадори переживал смерть близкого ему человека, но также он пережил и свою собственную смерть. Но он всё ещё не мог осознать до конца то, насколько сильными могут быть мучения от слов "погиб по моей вине".

Чувство раскаяния Иджичи крепко вцепилось когтями в сердце Итадори.

- Хотя я и сказал ранее, что чувствую пользу этой работы… В конце концов, я заклинатель, не способный сражаться. Единственная работа, которую может выполнять такой взрослый человек, как я — это посылать учеников, которые младше меня, на опасные задания. Даже если ты умер и воскрес, тем, кто послал тебя на поле боя… Все равно остаюсь я.

Иджичи судорожно сглотнул ком в горле, что было слышно даже под звуками автомобильного двигателя.

- Я взрослый человек, и пока вы все сражаетесь, я постараюсь сделать все возможное, чтобы обеспечить идеальную поддержку. С этого момента я буду работать еще усерднее.

- …Иджичи-сан.

Возможно, он извинялся, а возможно, спорил сам с собой.

Возможно, то, что сегодня Иджичи позволил Итадори увидеть, а именно каким он бывает, когда выполняет свою работу, было своего рода искуплением, и он хотел использовать это, чтобы доказать свою решимость.

- Я буду выполнять свою работу должным образом.

Его дрожащий голос отдавался эхом по салону автомобиля. В этом голосе слышались искренние извинения и чувство скорейшего падения. Голос Иджичи не звучал столь уверенно, как голос Годжо, он также не внушал благоговения, как голос директора. Но по нему можно было с лёгкостью понять и почувствовать то, как он переживает и искренен, как никто другой.

Иджичи, который не мог сражаться, вряд ли мог сказать "Я не позволю тебе умереть в другой раз".

Тем не менее, ему всё равно приходилось посылать Итадори для выполнения миссий. Для взрослого человека это было мучительным решением, хотя Итадори и не мог полностью понять причины такого выбора.

Итадори знал, что Иджичи был искренен и говорил от всего сердца эти слова. Поэтому он принял его извинения, а слова запомнил и поселил их в своём сердце.

- Я всё ещё должен поблагодарить вас, Иджичи-сан. – пробормотал Итадори с улыбкой на лице, глядя на своё отражение в оконном стекле.

- Я могу делать много разных шокирующих вещей и заставлять вас волноваться… Но это, тем не менее, моё решение, которое я принял самостоятельно, потому я больше не могу отступать.

- Да, у тебя такой характер.

- Итак, Иджичи-сан, я стану настолько сильным, чтобы вы больше не волновались обо мне. Также, если я столкнусь с чем-то, чего я не знаю или не понимаю, или с чем-то, что нельзя решить с помощью боя, вы должны будете мне помочь, хорошо?

- …Хорошо.

По рукам Иджичи, державшим руль, слегка прошла нервная дрожь.

Итадори ясно видел и чувствовал, что у взрослых имеется сторона, которую они не хотят показывать детям, и сейчас, когда он поделился с ним своими мыслями, он стал тем самым взрослым, который хотел скрыть настоящие эмоции, поэтому Итадори решил сделать вид, что ничего не видит.

Из-за этого Итадори сменил сой тон на белее легкий и сменил тему.

- Иджичи-сан, а мы вернемся домой?

- Да… Но я успел проголодаться, и раз уж ты замаскирован, давай поедим в каком-нибудь кафе, прежде чем вернуться.

- А можно?

- Тебе удалось получить редкий шанс выбраться наружу, не будет ли слишком скучно и мучительно для тебя постоянно наблюдать за тем, как я работаю?

- Хахаха, классно, а вы разумный человек, Иджичи-сан.

- Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы съесть?

- Мясо!

- Можно было догадаться. Что ты предпочитаешь, стейк или якинику*?

- Трудно выбрать между ними… Подождите, дайте мне подумать минут двадцать.

- Не слишком много ли?

Салон машины запомнился искренним смехом двух людей.

Задние фары машины мелькали на ночной дороге словно небрежные мазки невидимого художника.

В ночном небе воздух был настолько холодным, словно само время замёрзло и остановилось. Затяжные летние дни начали медленно и неотвратимо угасать, а ветер, скользящий по пустым дорогам, был чрезвычайно холодным.

Итадори, равнодушно прислушиваясь к гулу города, бесцельно прогуливался под тусклым светом фонарей в гордом одиночестве.

По словам Годжо, в ближайшее время он планировал публично раскрыть секрет, что Итадори жив. Он также сказал ему, что если выдастся удачное время и тихое место, где не будет много людей, то тот сможет погулять на свежем воздухе и расслабиться. Когда Итадори вспоминал, как ему буквально пришлось воскреснуть из мёртвых, но продолжать быть «мёртвым» для других, он чувствовал, что возможность свободно прогуливаться по пустым улицам, как сейчас, появится ещё не скоро, и её надо ценить.

Было около девяти вечера и спокойная величавая луна светила в небе.

Итадори старался избегать окрестностей Технического колледжа, в том числе и центр города, где мог встретить соответствующий персонал, потому он выбрал тихий и спокойный пригород. В это время центр разрывался от количества людских голосов, хотя транспорт на местных дорогах не скапливался в огромные пробки, однако это не мешало ему чувствовать, что рядом есть люди, занятые своим делом.

Проходя мимо одного дома, до него донёсся тихий смех, который сразу ему показался мелодичным.

– Похоже, я зашёл довольно далеко.

Итадори продолжал идти, пока не наткнулся на главную дорогу. Он подумал, что неплохо было бы вернуться, и свернул на маленькой улице, оказавшись там, откуда пришёл. Как только он вышел на обочину, картина перед его глазами внезапно изменилась до неузнаваемости.

– «Странно, как только наступила ночь, вороны совсем затихли, будто исчезли. Интересно, куда они улетели?» – задумался Итадори. Он

непроизвольно поднял свою голову и стал рассматривать электрические провода, протянувшиеся между высокими столбами, задумываясь о несущественных вещах.

Ему оставалось только идти туда, куда вели его ноги. Любуясь красивыми домами, которые мелькали перед его глазами, он продолжал идти вперёд.

Так прошли десять минут его жизни. Стены, которые провожали его столь недолгий путь, подошли к концу, и перед его глазами открылся вид на местность.

– Ого, да тут парк.

Итадори обнаружил парк, построенный в жилом районе. Со стороны выглядело так, будто парк насильно запихнули туда. Там расположились горка, паутинка для лазанья в виде куба, а также детская площадка, но казалось, что раньше здесь была карусель, которая дарила детям радость.

Итадори не мог отделаться от ощущения, что здесь царит атмосфера уныния и безысходности.

Вдруг до его слуха донёсся скрип металла, трущегося друг о друга. Последовав за звуком, он обнаружил, что там качаются качели, но ветра не было.

Тусклый свет редких фонарей освещал территорию площадки, и Итадори смог разглядеть маленькую темную фигурку, качающуюся на качелях.

«Это, кажется, мальчик…» – предположил Итадори, рассматривая фигуру.

Он подумал, что тот является учеником младших классов, но он выглядел достаточно взрослым, потому должно быть он из средней школы. Качели медленно приходили в движение, будто такими неспешными действиями он пытался донести до прохожих, что он качается здесь не потому, что это весело. Кроме этого, эмоции на лице мальчике соответствовали его мыслям. В течение первых секунд Итадори просто наблюдал за ситуацией и хлопал глазами, словно не веря в происходящее. В конце концов он решился подойти к мальчику.

– Привет, что ты делаешь?

– …А?

Мальчик мигом вскинул голову, когда услышал, что кто-то к нему обращается.

Казалось, тот насторожился, когда впервые увидел перед собой Итадори. Наверное, он подумал, что стал целью бандита. Толстовка под формой и на первый взгляд крашеные волосы создавали образ уличного преступника. Но когда Итадори подошёл поближе и свет уличных фонарей осветил его лицо, мальчик смог ясно разглядеть тёплую улыбку Итадори и выйти из тревожного состояния.

– Задумался о чём-то?

– …Да, ты прав, я кое о чём думаю.

Тут раздался негромкий скрипучий звук. Выяснилось, что Итадори решил присоседиться к беседе и сел на расположенные рядом качели. Однако эта игровая площадка, предназначенная для детей, не была готова выдержать вес старшеклассника, что был соткан из мышц.

– Это, конечно, очень странно и подозрительно – разговаривать с незнакомцем. Так что, приятно познакомится, я Итадори Юджи.

– …Я Минато Кайри.

– Красивое имя.

– Я слышал от своей бабушки, которая скончалась в прошлом году, что море – это страсть мужчин, поэтому она дала мне такое имя.

– Похоже, твоя бабушка была романтической натурой. Это хорошее имя.

– Если честно, когда моя бабушка была жива, она была очень суровой. Я однажды услышал, что когда она встретила в лесу азиатского чёрного медведя, она реально пошла бороться с ним и, кажется, даже победила.

– Твоя бабушка была с характером.

Мальчик продолжал увлечённо рассказывать о приключениях своей бабушки, а Итадори в свою очередь вникал в суть рассказов и выражение его лица постепенно менялось. Слушая о необычных подвигах, совершённых бабушкой этого мальчика, Итадори невольно подумал о своём дедушке. Внутри у него всё так сдавило, что стало трудно вздохнуть. Какой бы крутой ни была бабушка того мальчика или каким бы крутым ни был его

собственный дед, пока они были живы, их ждала неминуемая встреча с госпожой Смертью.

Как бы то ни было, Итадори не забывал свой вопрос.

– Твоя бабушка может и была суровой, но это может не относиться к твоим родителям, так ведь? Уже довольно поздно. Не будут ли они волноваться, что тебя нет дома?

– Эм…

Возможно, этот мальчик по имени Кайри ранее предчувствовал, что Итадори задаст такой вопрос. Во взгляде мальчика ясно читалось выражение «всё-таки задал», а после поднял свой задумчивый взгляд на фонари. Лампочка старого уличного фонаря время от времени мерцала, наверное, из-за того, что провода уже почти отслужили своё.

В последние холодные августовские ночи вид мотыльков, чьи крылья мерцали при тусклом свете лампочек, создавали вокруг иллюзию старого фильма, отснятого на повреждённую киноплёнку.

Итадори не стал добиваться ответа от мальчика и решил просто подождать, скоротав своё время качаясь на качелях.

Если оттолкнуться обеими ногами от земли, качели со скрипом начнут плавно раскачиваться взад-вперёд. Этот аттракцион был обычным, но удобным, словно колыбель, которая покачивалась и успокаивала младенца. Возможно поэтому, когда человек хочет о чём-то поразмыслить, уместнее всего делать это на качелях.

Спустя некоторое время Кайри решился заговорить и рассказать Итадори правду.

– Я не могу пойти домой.

– Ты поссорился с родителями или что-то в этом роде?

– Нет, не из-за этого. Это скорее проблема физического характера.

– Физического характера? Твой дом далеко?

– Нет, мой дом находится неподалёку. Мне несложно объяснить причину, но ты должен пообещать, что не будешь смеяться надо мной, когда я закончу, хорошо?

– Я не буду смеяться, потому что это важно для тебя.

Как ожидалось, Кайри будет обеспокоен реакцией Итадори, но благодаря искренним эмоциям того, он смог расслабить свои нахмуренные брови. Тем не менее, проблема, которую он хотел раскрыть, была весьма нетривиальной. Потому Кайри сделал несколько вдохов, пытаясь собраться с мыслями, и начал объяснять свою причину.

– Потому что в моём доме появится демон.

– Демон?

– Как только наступает ночь, перед моим домом появляется демон примерно вот такого размера… Он не такой уж и большой.

Кайри сделал жест, будто обнимает пляжный мяч.

Казалось, когда он делал данный жест, в его памяти всплывало не самое приятное воспоминание, и из-за этого у него получалось показать реальный размер того чудовища. Как будто он мог видеть того «демона», о котором он говорил.

Через некоторое время Кайри перестал активно жестикулировать и обратил свой взор на собеседника, при этом что-то осознавая. Спустя пару секунд он нахмурился, отвернулся и выражение его лица приняло виноватый оттенок.

– Вероятно, ты не веришь в то, что я только что сказал.

– Нет, я верю тебе.

– Что?

– Раз ты сказал, что там демон, значит это так и есть. Я должен увидеть это своими глазами и понять, действительно ли он тебя беспокоит. Хотя скорее всего я пойду туда, просто доверясь твоим ощущениям.

– Ты настолько веришь моим словам?

После слов мальчика Итадори вспомнил свои стычки с «демонами».

Хотя его жизнь в роли заклинателя нельзя было назвать долгой, то количество проклятых духов, с которыми он сталкивался, едва ли не превышало количество пальцев на обеих руках. И до сегодняшнего момента он продолжал встречать на своём пути различные проклятия. Среди них были и сильные, и слабые. Кроме этого, «демон», подробно описанный Кайри, появился в обычном жилом районе. Исходя из этого, Итадори мог сделать вывод, что данное проклятие не должно быть сильным. К тому же Кайри, который видел духа, не пострадал от серьёзных ранений, а значит, что проклятие имело силу, сравнимую с низшим рангом или, в крайнем случае, силу третьего ранга.

- Потому что ранее я видел что-то подобное.

Итадори несколько раз сильно оттолкнулся от земли, создав достаточную амплитуду, чтобы спрыгнуть с качель. Со стороны это выглядело будто он готовится к прыжку в длину.

– Ладно, пошли.

Эм… а куда?

– К тебе домой.

– Разве я не упоминал, что там появился демон?

– Тебе не нужно бояться, так как я пойду с тобой. Если дела пойдут наперекосяк, мы сможем вернуться. Кроме того, раньше тебе удавалось подойти поближе, чтобы его разглядеть, и ничего не происходило, верно?

На самом деле Итадори не задумывался столь глубоко. Это скорее было похоже на шанс выглядеть круто в глазах других из-за изгнания проклятий без особых усилий или что-то вроде обязанности заклинателя. Другие мысли даже не приходили ему в голову. Итадори просто чувствовал.

– Должно быть, это ужасно – не иметь возможности вернуться домой.

Он решил протянуть руку помощи, основываясь лишь на такой, казалось бы, простой логике.

Итадори последовал за Кайри, покидая территорию парка, и прошагал с ним рядом в течение десяти минут.

В воздухе висело ощущение невидимой угрозы. Пока они шли, их сопровождали порывы холодного ночного ветра, и чтобы снять чувство напряжённости, Итадори рассказывал о повседневных вещах, таких как занятия после школы, любимые фильмы и манги.

Улицы, укутанные непроглядной тьмой, в основном были озарены сиянием уличных фонарей. Один из таких фонарей как раз освещал вход в дом. Это был самый обычный дом с треугольной крышей, которая имела тёмно-синий оттенок, словно поглощённая ночной темнотой.

Когда они достигли пункта назначения, с которого можно было разглядеть дом, Кайри внезапно остановился.

– Там.

Он попытался что-то прохрипеть пересохшим горлом и продолжить повествование. От страха ноги не держали мальчика.

Итадори, который всё это время шёл позади Кайри, впервые оказался перед ним. Спустя пару секунд он устремил свой взор туда, куда был направлен взгляд мальчика.

Тёмная фигура медленно вышла из тени колонн перед дверью того дома, освещённой уличными фонарями. Силуэт не был размером с человека, но также не был милым, как маленькое потерявшееся животное. Чёрная фигура определённо отличалось от человеческой, по крайней мере тем, что её было очень трудно описать. К тому же от неё исходила злобная аура, что заставляла человека почувствовать в глубине души жуткое отвращение.

Это точно было проклятие.

– Ма--------------ма---------

Если использовать человеческий облик в качестве примера, на месте глаз проклятия было два рта, с помощью которых он пытался произносить связные слова. Нос выглядел так, будто его на половину сбрили, уши отсутствовали, а рот был зашит. Всё тело демонстрировало свою мышечную структуру так, будто с неё заживо содрали кожу. Также особенными чертами были короткие ноги, короткое тело и длинные, толстые руки с большими кулаками. По бокам головы, где должны быть уши, расположились две странные структуры, которые, казалось, были сотканы из переплетённых

кровеносных сосудов. Весь его силуэт заставлял людей думать о демоне с рогами.

Неудивительно, почему мальчик описывал его, как «демон». Демон оскалил зубы в двух своих причудливых пастях со скрежещущим звуком, будто рыча, чтобы запугать Итадори.

– Теепппееррььвсёёёвввпппооррряяяддкееееее?

– …Итадори…

Голос дрожал от страха или напряжения, кажется, парень готов был заплакать.

Чтобы успокоить Кайри, Итадори загородил своей спиной мальчика и встретился лицом к лицу с проклятием.

– Не волнуйся, я придумаю, как от него избавиться.

Раздался приглушённый и очень спокойный голос Итадори.

Пусть это проклятие и назывался «демоном», он не был так силён, как мог быть настоящий демон. Даже по самым скромным подсчетам, это было проклятие третьего ранга, потому Итадори мог с ним справиться. Он принял решение изгнать его одним ударом. Его действия не скрывали в себе посыл на демонстрацию своей нечеловеческой силы или высокомерия. Он стремился поскорее помочь Кайри вновь обрести душевный покой.

Желание Итадори – избавиться от страха, что поселился в сердце Кайри, чтобы тот мог без опасений возвращаться домой.

– Кайри, тебе нужно отойти немного назад.

Итадори собрал свою силу в кулаках, но демон воспринял его серьёзно и тоже принял позу, словно собирался приготовиться к бою.

Демон согнул свои короткие ноги и замахал руками вверх-вниз. Затем он прыгнул на возвышенность, используя свои хоть короткие, но достаточные сильные ноги для высокого прыжка. Его причудливое тело загородило собой бледный лунный свет.

– Теепппееррььвсёёёвввпппооррряяяддкееееее?

В ту же секунду, когда демон спрыгнул, он взмахнул руками, словно держал в них тяжёлый молот. Поскольку такая атака была простой, Итадори легко уклонился от неё, сделав шаг в сторону.

Тело демона было небольшим, но его руки были ненормально длинными. Взмахнув обеими руками по дуге, он снова атаковал. Просчитывая его движения, Итадори сделал ещё один шаг назад для сохранения определённого расстояния между ними.

– Теепппееррььвсёёёвввпппооррряяяддкееееее?

Демон, казалось, был в панике и нервничал, так как он продолжал наносить прямые удары.

– А теперь, выкуси!

Итадори почувствовал, что ему предоставляется хороший шанс нанести окончательный удар, пока проклятие наносит серию простых атак, так что он принял стойку и приготовил свой кулак для удара. Уклонившись от кулаков демона, он немедленно прыгнул ему навстречу. На этот раз демон вошёл в зону поражения кулаков Итадори.

– Кулак Разрыва.

Маленькое тельце демона приняло на себя сильный удар кулака.

– Ма-------ааа---маааа-----

Пару секунд и проклятая энергия Итадори нанесла второй удар с задержкой. От удара демон взорвался, рассыпавшись по всему воздуху, будто в него выстрелили невидимое пушечное ядро.

Эта битва в жилом районе завершилась несколькими ударами.

– Ладно, всё сделано.

– Эм? Могу я спросить… а что здесь происходит?..

– Я прикончил этого демона. Теперь ты можешь спокойно возвращаться домой.

– …

После сказанного, Итадори заулыбался во все тридцать два зуба, что немного смутило Кайри и тот потупил глаза. Несмотря на нерешительность, через несколько секунд, проведённых в тишине под ночным звёздным небом, он низко поклонился.

– …Спасибо за помощь.

Судя по тону, Кайри все ещё не понимал, что именно произошло, но он всё равно поблагодарил и периодически кланялся Итадори, пока тот проводил его до порога дома.

После того, как Итадори с улыбкой проводил мальчика, он, наконец, закончил немного затянувшуюся ночную прогулку и направился обратно. Однако из его головы не выходило выражение лица Кайри во время их последнего разговора и прощания. Оно было таким же, как и тогда, когда Итадори встретил его в парке.

Спустя пару дней Итадори снова прогуливался по ночным дорогам.

Даже если в простой прогулке не случилось ничего захватывающего, он мог насладиться свободой одиночества. Каждый раз, выходя на прогулку, он менял свой маршрут, но сегодня он осознанно решил пройтись по тому жилому району, который посетил несколько дней назад. Именно тогда он столкнулся с небольшой проблемой. Возможно, перед глазами Итадори проигрывалась та встреча с мальчиком и схватка с проклятием, во время того, как он снова бесцельно шёл по той же самой обочине, ведущей в парк.

Как и тогда, он направился в старый парк. И то, что он увидел, заставило его удивиться и не поверить своим глазам.

– …Кайри?

Мальчик сидел на качелях с опущенной головой. У Кайри было такое же меланхоличное выражение лица, как и в прошлую их встречу. В гордом одиночестве он наблюдал за мерцанием тусклого света, исходящего от фонаря.

– Ах… Итадори.

– Что ты здесь делаешь? Разве демон не ушёл?

– …

Кайри без лишних слов и эмоций развернулся к Итадори и принял виноватое лицо. Одного этого действия было достаточно, чтобы Итадори почувствовал себя максимально паршиво.

– Только не говори мне…

Он подорвался с места так быстро и выбежал из парка, что за ним остались клубки пыли. На этот раз он оставил Кайри одного в том мрачном парке и помчался по дороге, которая приведёт его к тому злосчастному дому. Энергичные движения его рук рассеивали едва прозрачный сумрак ночи, его быстрые шаги проходили по лужам на асфальте, создавая фонтан брызг, что взлетали в воздух и оседали на скользкую поверхность. Разрежённый холодный воздух пронизывал всё тело, от чего дышать становилось труднее.

Причина, по которой его сердце так бешено колотилось в груди, и казалось сейчас выпрыгнет, определенно заключалась не только в интенсивной физической нагрузке. Сильное душевное волнение переросло в необъяснимую тревогу, побуждая Итадори бежать ещё быстрее. Он использовал максимум своей силы, чтобы продолжать бежать без оглядки.

Наконец он достиг дома. В его глазах отражалось не только тревога, перемешанная с удивлением, но и облик…

– Как это может быть?

Тот же самый демон с того дня.

То же самое проклятие приняло позу.

«Неужели было два проклятия?» - предположил Итадори, но его сомнения сразу опроверглись, потому что, судя по внешнему виду и ауре, испускаемой от этого существа, они почти не различались. Это не два демона… это один и тот же.

– Ма--------------ма---------

– Чёрт…

Как только демон понял, что Итадори смотрит на него, как бы повторяя тот же образ, что и несколько дней назад, он подпрыгнул и попытался с размаху нанести удар по Итадори.

– Ты монстр!

После того, как Итадори рефлекторно избежал этого удара, он тут же нанёс свой ответный удар по проклятию, используя свой кулак.

– Ма--------АААААААААХХ

Было ли это дистанцией атаки или простое расстояние, созданное демоном, тело Итадори помнило все движения. Поэтому без особых усилий его кулаки нанесли критический удар по цели, и тело демона разлетелось от удара проклятой энергии. Он изгнал этого демона ещё раз, причем настолько быстро и легко, что это показалось ему странным.

– …

Одержав победу над проклятием, Итадори уставился на свои ладони, периодически сжимая и разжимая их. У него было чёткое осознание и чувство в голове, что он попал прямо в цель и нанёс смертельный удар. Ощущение, которое он только что испытывал, было точно таким же, как в тот день. В ту ночь он должен был успешно изгнать демона, успешно избавиться от своего противника. Если так, то что же это был за демон, с которым он сражался только что?

– Пожалуйста, не трать больше свои усилия, Итадори.

Тихий голос донёсся до его ушей и развернувшись, стал искать глазами источник. Ему даже без зеркала было известно, что выражение его лица полно сомнений.

– …Кайри

– Этого демона, скорее всего, не победить.

По сравнению с Итадори, в чьём голосе было слышно волнение, Кайри звучал спокойно. Его голос будто принадлежал взрослому человеку, а не ученику средних классов. Он был полон усталости и смирения.

– Я знаю, что ты очень силён… но у меня есть подозрения, что несмотря на то, что демон побеждён, он, вероятно, будет возвращаться.

– Что ты имеешь в виду?

Кайри замолчал и поднял свою голову, присматриваясь к крыше своего незамысловатого дома. Итадори проследил за этим взглядом и

присмотрелся к крыше, затем через пару секунд его озарила одно предположение.

– Кажется, этот демон защищает мой дом.

– ……

– Поэтому, сколько бы раз ты не побеждал, он будет продолжать появляется рядом с этим местом.

Несмотря на то, что Итадори продолжал его слушать, он никак не мог успокоиться и продолжить трезво размышлять. Хаос, воцаривший глубоко в его душе, не прекращался, потому взял вверх над его мозгом и не позволял даже сомкнуть раскрытые от шока глаза.

Он стал свидетелем необъяснимого явления.

На крыше, спиной к луне, появился знакомый силуэт.

Перед Итадори вновь предстал демон.

– Собственно, вот что случилось.

– Понятно.

На следующий день Итадори рассказал Годжо о происшествии с «демоном».

Поскольку они дожидались «мероприятия по обмену школами», чтобы публично объявить, что Итадори жив и здоров, он прятался в доме, приготовленным Годжо, и неторопливо доживал оставшиеся дни вдали от посторонних глаз и глупых слухов. Годжо носил солнцезащитные очки, был в спортивной одежде и выглядел так, будто собирается провести остаток дня в домашней атмосфере. Он быстро пролистал журнал достопримечательностей, разговаривая при этом с Итадори.

– И что дальше?

– Дальше ничего не будет. Я имею в виду, что не могу победить проклятие, которое может возродиться вот так, поэтому я хотел бы попросить, чтобы вы, Годжо-сенсей, решили эту проблему побыстрее.

– Но я занят.

– Сейчас вы не похожи на занятого.

Годжо держал обеими руками журнал и расхаживал вокруг, потом он лёг на диван и даже начал есть дайфуку*. Итадори нахмурил брови и опустил свой взгляд, обращая его на Годжо.

– Тогда я попрошу Нанамина помочь мне.

– Не мог бы ты не относиться к заклинателю первого ранга как к своему центру поддержки?

– Я не могу?

– Ты с легкостью победил того демона, верно? И судя по описанию, способности этого проклятого духа не могут быть выше третьего ранга. У тебя нет причин нуждаться в моей помощи, так?

– Я уже сказал, сколько бы раз я его не изгонял, этот демон всё равно появится… даже если он не причинил никакого вреда, но если мы оставим его в покое, он может превратиться в какое-что ужасное…

– Тогда не будет ли лучше, если ты продолжишь изгонять его, пока он не перестанет возрождаться?

– Если бы я мог это сделать, тогда бы я не был так обеспокоен.

– Юджи.

Годжо перевёл свой взгляд с журнала и внимательно посмотрел на Итадори через свои солнцезащитные очки, на его лице не было и намёка на привычную легкомысленную улыбку.

– Как ты думаешь, что является основной причиной того, что кто-то не может помочь другим?

Услышав от Годжо такой вопрос Итадори на секунду замер.

Большое количество воспоминаний, вырвавшихся из глубин его разума, мгновенно заполнили его мозг. Бесчисленные образы пронеслись перед глазами, и ему показалось, что перед ним проигрывается плёнка под названием «жизнь».

Человек, который изгибался в нечеловеческих позах, а к концу трансформировался в нечто непонятное, человек с ужасными намерениями, мать и сын, которых он не смог спасти.

Он такой же, как и они – бессильный.

– …Потому что они слишком слабы.

Когда Итадори произнёс столь страшные для него слова, его сердце принизилось острой болью.

Годжо слегка вздохнул и поднялся с дивана.

– Это действительно одна из причин. Но сила не определяет всё на свете.

Встав, он приблизился к Итадори, который бессильно опустил голову, и встал рядом с ним. Об инцидентах, произошедших в кинотеатре и школе Сатозакура, Годжо узнал только после того, как об этом был написан отчёт.

Но он мог представить, насколько мучительны трагедии, случившиеся в этих местах, а также реальность, с которой Итадори пришлось столкнуться. Его добрая натура и светлая душа оказались под сокрушительным ударом реальности. Он также знал, что Итадори всё ещё размышлял над данным вопросом. Несмотря на то, что Итадори обладал всеми нужными задатками заклинателя в плане тела и ума, он также являлся владельцем необычной физической силы, но в конце концов, он был всего лишь молодым юношей, который прожил первый свой десяток, и был тем, кто только недавно познакомился с тяжёлой жизнью заклинателя. Проклятую энергию и физические способности можно усилить с помощью тренировок, но для его сердца и души – это разрывающая борьба идеологий. И все же Годжо не хотел, чтобы Итадори был уничтожен подобным образом.

– В этом мире слишком много трагедий, которые могут закончиться не лучшим образом, и неважно, спасёшь ли ты ситуацию или нет. Однако настоящий ужас заключается не в отсутствии силы или невозможности вовремя протянуть руку помощи.

Годжо не смотрел в глаза – вместо этого он прошёл мимо Итадори. Проходя мимо, он с несвойственной ему нежностью погладил своего ученика по голове.

Затем мягким тоном произнёс пару строгих слов.

– А в том, что некоторые забывают, что у них есть способность помогать другим.

– …

Услышав слова, произнесённые Годжо, Итадори удивлённо поднял голову.

Эти слова не могли изменить картину происходящего, чтобы Итадори мигом понял, как ему следует поступать дальше, но они были нужными, чтобы он пересмотрел своё нынешнее положение.

Увидев реакцию Итадори, на лице Годжо заиграла удовлетворённая улыбка.

– Кроме этого, позволь мне кое-что уточнить у тебя. Как ты думаешь, что является основной причиной рождения проклятий?

– Дайте подумать… негативные эмоции человека, да?

– Тогда ты уже должен знать решение этой проблемы, не так ли? В конце концов, победить в схватке и изгнать проклятие – это не волшебная пилюля, которая может спасти всем жизнь.

– Оу, теперь я понимаю.

– Юджи, ты достаточно прямолинеен, поэтому тебе легко находить ответы. Это также твоя сильная сторона.

Располагающая улыбка Годжо стала для него сигналом к действию. Теперь душа Итадори была спокойна, а голова ясна. Он даже почувствовал приятный, разливающийся по всему телу прилив сил. Он был готов действовать.

– Сенсей, тогда я пойду.

Как только Итадори прекратил говорить, он бросился на улицу.

Проследив за тем, как Итадори быстро устремился к двери, Годжо вернулся к своему первоначальному занятию и сел на диван. Он посмотрел на закрытый журнал, совершенно забыв, какую страницу читал до этого.

– Легче поднять упавшего на землю ребёнка, но мой долг как учителя – научить детей подниматься с колен самостоятельно, как бы трудно это не было.

Не считая тот факт, что Итадори был сосудом Сукуны, он имел при себе сильный внутренний стержень, силу воли, которая позволяла ему продолжать бороться и становиться сильнее. По этой же причине, как только

его сердце подставлялось под удар жестокой реальности, оно могло обернуться в ужасающее проклятие. Более того, неприятной правдой было то, что единственный способ борьбы с этим проклятием было вера в собственное сердце. Поэтому при обучении своих учеников Годжо не оказывал духовную поддержку, – он старался их научить правильному мышлению.

– Серьёзно, это сложнее, чем обучать проклятым техникам.

Годжо жаловался невидимому собеседнику, но на его лице сияла улыбка. Он не понимал, о чём говорит, и просто продолжил есть дайфуку.

*Дайфуку – японская сладость, небольшая рисовая лепёшка с начинкой, чаще всего — с анко, сладкой пастой из бобов фасоли адзуки.

Итадори по памяти построил весь свой маршрут, пока он добирался до места, где всё случилось. Поскольку на улице было светло, атмосфера вокруг играла иными красками. Он заметил несколько проезжающих мимо машин, а также людей, что выносили мусор из домов, делали покупки, или болтали обо всём с соседями. Для него это было слишком удивительным.

Как только Итадори подошёл к дому Кайри, он встретил у порога женщину, которая должна быть его матерью.

– …Вы друг Кайри?

– Да, я думаю, мы друзья, несмотря на разницу в возрасте.

Она оказалась очень добрым человеком. Если подумать, то ей должно быть не больше сорока, но на первый взгляд она выглядела очень молодой. Женщина увидела Итадори, ученика старшей школы, но первое, что она спросила было не «что вы здесь делаете», а «вы друг Кайри». Основываясь лишь на этом, он понял, что она дружелюбно относится к окружающим.

По сравнению с Кайри, эта женщина не выглядела обеспокоенной насчёт какого-то проклятия, потому она не должна узнать, что в доме, где живёт её семья, есть демон.

Итадори говорил с ней о Кайри, и от одной этой мысли женщина была безумно счастлива. По её словам и жестам он понял, что эта женщина

являлась спокойной и интересной натурой, которая испытывала большую любовь к своему сыну. И в связи с этим Итадори боялся задавать один вопрос, который насторожит их обоих.

– Неужели Кайри не возвращался домой?

– …Похоже на то.

Женщина мысленно подготовилась к тому, что Итадори поинтересуется и задаст вопрос об этом. Она печально нахмурила брови, но её взгляд оставался спокойным.

– Вообще-то он возвращался домой. Но мне стыдно говорить, что мы с мужем понятия не имеем, когда он вернулся домой. Похоже, он пробирается домой только после того, как мы заснём. Если мы выключаем свет раньше, чтобы отдохнуть, он возвращается до десяти.

– Но он же ещё школьник, так ведь? Не слишком ли опасно для него возвращаться домой так поздно?

– Да. Это очень опасно. В какой-то момент я подумала, не пойти ли мне и найти его, чтобы оттащить обратно домой… Это кажется слишком, да? Я не имею права называться его матерью.

– Оу, у меня нет намерений критиковать вас.

Выражение лица женщины приняло печальный оттенок, от которого сердце Итадори сжалось в нервный комок. Будучи матерью, она фактически оставила Кайри бродить по ночам в гордом одиночестве. Этот момент определенно вызвал бы критику со стороны. Однако Итадори не стал её высказывать. Женщина, вероятно, уже не раз винила себя за это. Кроме того, грусть и усталость, что таились в её глазах, делали всё это очевидным.

– Я здесь точно не для того, чтобы винить человека, что стоит передо мной.

После сказанных слов Итадори переосмыслил своё положение, а также свою первоначальную цель.

– Хм, я хочу спросить у вас кое о чём странном… слышали ли вы что-нибудь о «демоне»?

– Демоне?

В мгновение лицо женщины застыло то ли от ужаса, то ли от удивления, но она не выглядела такой обеспокоенной, как мог сперва представить Итадори. Вместо этого она сразу приступила к сути вопроса и была настолько откровенна, что это было неожиданно для Итадори.

– Ты наверно услышал это от Кайри?

– Да, это так.

– …Так называемый демон – это на самом деле история, которую рассказала ему бабушка. Думаю, она пыталась этой историей преподать ему урок о дисциплине. Бабушка всегда повторяла ему, что демон ищет плохих детей, так что я полагаю, что это Намахагэ*.

– А, так это суровая бабушка Кайри рассказала ему такое.

– Да, верно. Видимо он всё-таки рассказал тебе о своей бабушке.

Женщина слабо улыбнулась, было заметно, что она целиком погружена в свои мысли. Она испытывала приятную ностальгию, но перемешанную с тоскливым одиночеством. Итадори был весьма обеспокоен печальной улыбкой этой женщины.

– Кайри так сильно любил свою бабушку?

– Да… он очень её любил. Для него бабушка была, как родитель, поэтому когда она скончалась, он был убит горем.

– Вы сказали, что его бабушка была ему, как родитель?

– Да, его родители погибли в дорожной аварии вскоре после его рождения.

– Подождите, тогда вы…

*Намахагэ – японском фольклоре намахагэ — это тип троллей с синей или красной кожей. В течение праздника они получают свободу, терроризировать местные деревни и красть молодых невест. Единственный способ успокоить их и сменить гнев на милость — это угостить моти. Этими существами принято пугать детей, чтобы они не шалили и не ленились. Иногда родители даже наряжаются в маски монстров, чтобы усилить эффект.

Когда краснеющее солнце опустилось к горизонту, температура воздуха постепенно понизилась. Луна сменила солнце, и теперь город постепенно погружался в непроглядную темноту, отчего по всей территории зажглись уличные фонари, словно свечки на чёрном пироге. Он наблюдал, как погружённый во мрак город сливался с тёмным обликом земли.

Итадори продолжал идти вперёд, не глядя по сторонам и не зная, сколько фонарей оставил позади.

Проклятия существовали в этом мире. Проклятия были подобны всепоглощающей черноте, которая пожирала всё на своём пути, даже тени, благодаря которым они просачивались в жизнь каждого. Однако Итадори не мог изгнать все проклятия мира, как солнце изгоняет тьму, нынешний он не мог сравниться даже с тусклой луной. Тем не менее, он пытался, и у него были идеи и решения, которые могут помочь хотя бы одному человеку.

У него всё ещё есть шанс стать светом не только для самого себя, но и для других.

– Кайри.

Как и ожидал Итадори, Кайри был в том же самом парке в то же самое время.

Как и тогда, он медленно покачивался на качелях, и старые металлические качели издавали тот же скрипучий звук.

– Итадори… Привет.

– Привет.

После простого приветствия Итадори сел на старые качели, которые стояли рядом с Кайри.

Как только он присел на старые, холодные от низкой ночной температуры качели, что расположились на старой и заброшенной площадке, он почувствовал, как холод пронзил его до костей. Холодной была не только погода, но и атмосфера вокруг, так как место казалась мрачным и пустым. Было тихо, спокойно, и даже слышалось приглушённое стрекотание сверчков.

Взоры Итадори и Кайри были направлены лишь вперёд, друг на друга они не смотрели, пока качели медленно раскачивались. Качели стали олицетворять метроном для Итадори, и, используя ритм качель, он считал, когда следует начать беседу.

– Этот демон всё ещё в твоём доме, так?

Спустя некоторое время, пока качели мирно покачивались туда-сюда, Итадори первым нарушил молчание. Кайри продолжал смотреть вперёд и лишь кивнул на вопрос Итадори.

– Я думаю, что демон останется в том доме надолго.

Несмотря на то, что Кайри говорил спокойным тоном, в нём слышались нотки горечи, которые выдавали его состояние. Его голос был очень низким и тихим, как будто всё его естество подтверждало неисправимость ситуации. В то время, пока Итадори слушал его, он периодически поднимал голову и смотрел на тусклый свет фонарей.

– Это ведь твоя бабушка рассказала тебе о демоне?

– …Кто тебе это сказал?

– Твоя мама.

Итадори использовал это слово, не задумавшись об действительности.

Как только он произнёс эти слова, выражение лица Кайри резко изменилось, он даже не знал, как описать его. Казалось, что его вытянувшееся лицо выражало бесконечный испуг и непонимание или чувство, как будто кто-то бессердечно сыпет соль на рану. Что бы это ни было, для проницательного глаза было очевидно, что он не хотел говорить об этом.

Несмотря на это, Итадори продолжал разговор.

– Если тебе не хочется называть того человека "мамой", тогда извини.

– …Поскольку ты говоришь об этом, похоже, что ты уже знаешь подробности и понимаешь, что они не мои биологические родители.

– Я должен был это заметить. На двери того дома висит табличка с именем не Минато, а Оказаки.

– …Это не то, что я специально скрыл от тебя. Просто я не привык использовать новое имя, поэтому использую старое.

– Я так и думал, ничего страшного.

Кайри отвечал невнятно, будто был ребёнком, которого за что-то отчитывали. Хотя, голос Итадори звучал не твёрдо, но уверенно.

– Разве твоя бабушка не рассказывала, что демон будет искать плохих детей?

– Да.

– Тогда, Кайри, как ты думаешь, почему появился этот демон?

– Потому что…

Кайри замер, не продолжая свою речь. Эта заминка не означала незнание ответа, скорее всего ответ был слишком очевидным, и ему требовалась решимость, чтобы проговорить его.

Вскоре его голова грустно поникла, как бы скрывая свои эмоции перед Итадори, и мальчик продолжил отвечать на заданный вопрос ранее.

– Я плохой ребёнок.

– …Почему ты плохой ребёнок?

– Дядя и тетя Оказаки не имеют кровного родства со мной, но поскольку они жили неподалеку, они были знакомы с бабушкой и со мной. Когда бабушка умерла, мне не на кого было положиться, поэтому дядя и тетя усыновили меня. Но… я чувствую, что не имею права оставаться в этом доме.

– То есть проблема не в том, что ты не хочешь или не предпочитаешь там быть, а в том, что не имеешь права жить в том доме, так?

– Поскольку я не часть их семьи, я чувствую, что они всегда опасаются меня. Хотя они дают мне поесть и отпускают в школу… но я боюсь, что стал для них обузой.

– Так вот оно как.

Итадори задумался, видимо, обдумывая слова Кайри, выдержав небольшую паузу в их беседе. Вместо того, чтобы произнести слова поддержки о том, что ему следует упорядочить мысли и поднабраться стальной решимости,

Итадори произнёс совсем другие слова. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки и сказал:

– Этот демон – проклятие, созданное тобой.

Итадори внимательно посмотрел в глаза собеседнику и продолжил.

– Поскольку это проклятие, созданное тобой, только ты можешь избавиться от него.

– …Я? Как это возможно, как я это сделал? Кроме того, что значит "проклятие, созданное мной"? Я даже не понимаю, о чём ты говоришь.

– Думаешь это нормально, если твоя мать пострадает?

Скрипучий звук качель резко прекратился. Кайри бросил свой взгляд на Итадори. Некогда спокойное лицо было искажено гримасой небывалого ужаса больше, чем несколько дней назад, когда он увидел демона.

– Что это значит?

– Этот демон всегда появлялся возле твоего дома, верно? Ты никогда не задумывался, что демон может напасть на людей, находящихся в доме?

– Как это может быть?! Этот демон может причинить неприятности только мне…

– Но несколько дней назад он напал на меня, так ведь? Так что никто не может гарантировать, что всё безопасно. Ты ведь действительно любишь эту семью, не так ли?

– …об этом…

– Этот демон – проклятие, рождённое твоим страхом. Если ты думаешь, что всё, что я сейчас говорил, касается твоей личной жизни, это нормально. Но… если ты действительно хочешь вернуться в тот дом, тогда я прошу тебя помочь мне. Мы должны действовать быстро и слаженно, чтобы избавиться от этого демона, который может лишить тебя места под названием «дом».

Итадори слез с качелей и встал перед Кайри. Он опустил голову, вглядываясь в лицо Кайри, а свет от фонарей, что были позади него, создавали нимб над его головой.

– Мне неловко об это говорить, но я не могу победить демона своей силой.

– …

Стрелки часов остановились на половине девятого.

Кайри схватил протянутую руку Итадори и встал с качелей.

Вдвоем они побежали обратно к дому. Пока они бежали, Кайри беспокоила одна мысль, сказанная ранее Итадори: «Ты никогда не задумывался, что демон может напасть на людей, находящихся в доме?» – этот вопрос никак не выходил из его головы. Задумавшись, он даже не заметил, как бежит впереди. От скорости у него перехватывало дыхание в горле, от холодного воздуха горели лёгкие, и почти всегда на выходе – кашель и насморк, а его сердце билось как сумасшедшее.

Под тусклым светом фонарей в голову Кайри постоянно лезли тревожные мысли. Мысли о демоне, напавшем на Итадори, и лицах Оказаки, усыновивших его, возникали одна за другой.

Пробежав неизвестное количество поворотов, он, наконец, оказался на знакомой улочке. Ему нужно было просто прибежать несколько метров и оказаться перед своим домом…

Но…

– Ита-Итадори…

– Серьёзно? Он действительно стал больше.

Несмотря на то, что до дома оставалось ещё некоторое расстояние, которое можно было преодолеть за пару секунд, они стояли и ясно видели демона.

– Теепппееррььвсёёёвввпппооррряяяддкееееее?

Демон, который раньше был размера пляжного мяча, теперь был таким огромным, как целый фургон. Словно желая преградить широкую дорогу, он раскинул в сторону свои огромные и мощные руки и скалил свои кривые зубы в двух ртах, что были на его безглазом лице. Он угрожал Итадори и Кайри, обнажая свои зубы и издавая ими скрежещущие звуки.

Итадори, вероятно, знал причину такого резкого увеличения проклятия. Это проклятие исходило от страха Кайри, и раз страх растёт, то растёт и демон.

Страх, который давно поселился в сердце Кайри, был немалым.

– Нет, я не могу этого сделать! Я не могу!

Кайри развернулся, желая убежать как можно дальше от этого места, но Итадори не стал его хватать. Он только крикнул в спину Кайри.

– Ты уверен, что хочешь убежать?

– Но если я не убегу…

– Если ты, испугавшись, сбежишь, не значит ли это, что тебя не волнует, что случится дальше, когда ты лишишься дома?

– …Это!

Кайри, готовый бежать в любую секунду, остановился и настороженно посмотрел в сторону дороги.

Перед ним стоял тот самый огромный и уродливый демон. Страх, что вырвался из глубины его сердца, кричал ему: «Убегай, убегай!». Однако следующая картина заставила Кайри ощутить панический страх, от которого все его части тела отказывались двигаться.

– Кайри!

Женщина стояла на другой стороне, потому ранее демон перегадил своей рукой путь к дому. Возможно, она решила выйти на ночную прогулку или наоборот, после разговора с Итадори у неё изменилось мнение, и она вышла из дома, чтобы искать Кайри.

Независимо от причины, она действительно стояла по ту сторону.

Она стояла рядом с демоном. В тот момент внимание демона, казалось, переключилось с Итадори и Кайри на женщину.

– Мама!

Страх липкими щупальцами охватил сердце Кайри, и он больше ни о чём не мог думать. Он бросился бежать на рефлекторном уровне. Он не задумывался об этом – он позволил ногам нести его вперёд, навстречу к матери.

И пока он бежал, он кричал «Мама».

– Теепппееррььвсёёёвввпппооррряяяддкееееее?

Демон, что смотрел на женщину, перевёл свой взгляд на Кайри.

Для любого нормально человека страх, возникающий при столкновении с проклятием, было равносильно кошмару.

Несмотря на это, Кайри продолжал бежать.

Вместо того чтобы всерьёз противостоять демону, он больше беспокоился о потере дорогого человека, которого называл своей матерью. Он выровнял дыхание и ускорился, пытаясь выжать из себя всё возможное. Словно пытался сбежать от тьмы, что его преследовала, и оказаться там – в светлом месте под названием «дом».

Но потом…

– Теепппееррььвсёёёвввпппооррряяяддкееееее?

– Да, думаю, теперь всё в порядке.

Фигура, быстрая как ветер, настигла Кайри.

Правая рука, наполненная проклятой энергией, была поднята высоко вверх. На этот раз Итадори не стал уклоняться от атак противника, прежде чем нанести удар. Он должен был победить противника за секунды с максимальной скоростью и силой.

Итадори оттолкнулся от асфальта и подпрыгнул в воздух, оказываясь под лунным светом.

– Кулак Разрыва.

Несмотря на то, что демон взмахнул своими огромными, как брёвна, руками по дуге, он не успел вовремя заблокировать атаку Итадори.

– Отлично.

Проклятая энергия пронзила тело демона насквозь.

Это гигантское тело было непредсказуемым. В туловище демона образовалась дыра от удара, и, подобно сдувшемуся воздушному шарику, летел в разные стороны и становился меньше.

Удар заклинателя разрушил проклятую стену, преграждавшую дорогу.

Кошмарная ночь подошла к концу.

На дороге мать и сын наконец-то воссоединились.

– Ма-! Мама, мама!

– Кайри… прости, тебе, наверно, было очень одиноко…

Кайри всё продолжал кричать охрипшим голосом «мама», словно пытался заполнить ту дыру в сердце, что появилась из-за разлуки с родными. Возможно, им не удастся избавится от всех пробелов за столь короткое время. Но, по крайней мере, Кайри больше не придётся прятаться от демона в парке, чтобы скоротать время.

– Итадори, спасибо тебе большое.

– Не за что. Ты должен поладить со своими родителями.

Прошло несколько минут после окончания поединка, а быть может прошло гораздо больше времени. Они втроём закончили разговор на обочине дороги, затем Кайри несколько раз поклонился, чтобы поблагодарить Итадори, прежде чем отправиться обратно домой.

На этот раз он был не один, с ним была его мама.

Итадори смотрел им вслед, чувствуя, как его душу охватила глубокая горечь, а в голове желание заплакать от досады, но он сдерживался, продолжая смотреть на спины двух людей, которых ему удалось спасти. Когда силуэты матери и сына скрылись за дверью, он ещё раз взглянул на дорогу и заметил, что на неё упало существо размером с пляжный мяч.

– Это существо…

Итадори насторожился, но тут же расслабился.

Этот демон был уж близок к кончине и смотрел на Итадори своим безглазым лицом. Губы, которые были сомкнуты, понемногу разжимались.

– Кайри ушёл домой.

Когда Итадори озвучил данные слова, плечи демона слегка задрожали. На брезгливом лице губы растянулись в ухмылке, а после проклятие испарилось.

На этой улице не было разрушений и беспорядка, вызванной битвой, не было матери и сына, что уже вернулись к себе домой, не было и демона. Освящённая дорога была окутана безмятежной тишиной ночи.

– Может ли этот демон на самом деле быть бабушкой Кайри?

Тем не менее, не было никаких улик и догадок, чтобы подтвердить это. Но если это действительно было так, Итадори оставалось только поверить в то, что бабушка Кайри была очень суровой. А также верить в то, что бабушка защищала и беспокоилась о Кайри больше, чем он думал.

– Похоже, мне не стоило позволять своему дедушке много беспокоиться обо мне.

Итадори сам решил продолжать бороться. Однако он никогда не забывал слова, которые дед сказал ему перед своей смертью. Его собственное тело было уверенно в том, что он спасёт ещё немало жизней, потому он не должен тратить своё время впустую.

Подумав об этом, Итадори стал прогуливаться по дороге ночью, не желая пропускать свежий попутный ветер, который только начал дуть.

– Точно, не только дедушке.

Он вспоминал тот страшный день, когда он сам умер. Кто мог знать, что чувствовал Фушигуро в то время. Кугисаки, вероятно, тоже была расстроена.

– Я должен вернуться.

Он должен явиться перед ними полным сил и бодрости. А потом с весёлой улыбкой сказать: «Вот видите, не о чем беспокоиться». Должен стать сильнее и протянуть ещё несколько раз руку помощи тем, кто в опасности или потерял надежду на спасение.

Одновременно с принятием этого решения Итадори ступил на дорогу, ведущую домой.

Ночь дышала умиротворением и покоем. Наконец долгая, но захватывающая прогулка Итадори подошла к концу.

Глава 1. Нобара и Тоге

— Ты хочешь спросить о Тоге?

Это было начало Августа.

Панда переспросил, склонив голову в сторону Кугисаки, которая с грохотом приземлилась на одно из деревьев, растущих на территории академии, ударившись головой и дрыгая ногами в воздухе.

Все первогодки, включая Фушигуро, проходили строгие тренировки, чтобы подготовиться к битвам во время программы обмена с Киотской школой.

В настоящий момент, они занимались рукопашным боем, который в то же время был боевой тренировкой с условием, что их оппоненты были магами с проклятой энергией (human jujutsu sorcerers).

Хотя это считалось тренировкой для набора опыта, нынешняя Кугисаки была все еще на том уровне, когда ее могла отправить в полет лишь одна атака Панды. Это продолжалось снова и снова.

Несмотря на это, ее боевой дух был высок, благодаря дразнящему вызову от Тодо и Май.

— Верно. Я уже знаю, что Маки-сан заслуживает восхищения, также как и Панда-сенпай.

— Почему ты просто не обратишься ко мне так же, как к Маки?

Кугисаки поднялась с земли и ответила, стряхивая листву, прилипшую к ее тренировочному костюму:

— Я уважаю тебя, но если бы я обращалась к тебе “Панда-сан”, не ощущалось бы это так, будто я разговариваю с персонажем из какой-то сказки?

— Во всяком случае, ты все еще в состоянии болтать со мной, даже после того как я помотал тебя по полю. Похвально.

— Ты кидал меня уже много раз, к этому привыкаешь.

— Тогда вернемся к нашей теме…

Панда оглянулся по сторонам, чтобы удостовериться, что Тоге, который ушел в аптеку, еще не вернулся.

Затем он легко отбился от техники, которую использовала Кугисаки, чтобы атаковать повторно, и продолжил говорить, ничуть не запыхавшись.

— Что ты хочешь спросить о Тоге?

— Я просто хочу узнать, какой он сенпай.

— Э, ты до сих пор не поняла, какой он, после того как поговорила с ним?

— Было бы прекрасно, если бы мы поговорили. Пусть даже я знаю, что он не плохой человек, он всегда использует только состав онигири во время разговора. Так что то, что я могу почерпнуть из беседы, ограничено, верно?

— Похоже, что мы слишком привыкли к его стилю речи. Ты так не думаешь, Маки?

Маки прокрутила свое проклятое оружие в виде посоха и без труда уклонилась от атаки Фушигуро, слегка ударив его по голове с тихим “боньк”.

— Ауч…

— Ты снова слишком накручиваешь себя.

Маки взглянула на стонущего от боли Фушигуро и вступила в разговор Панды и Кугисаки. Ее дыхание было ровным, и она выглядела даже более расслабленной, чем Панда.

— Среди всех нас, Тоге, возможно, лучший, когда дело касается заботы о других.

— Тоге на самом деле довольно интересный парень, даже если тебе может казаться иначе. Исключая Юту, он, возможно, один из самых хороших людей нашего уровня.

— Единственный его недостаток в том, что он слишком любит дурачиться.

— Ему действительно это нравится?

— Из-за того, что ты постоянно оказываешься соучастником его проделок, ты этого не ощущаешь.

— Это совсем не так~ Нам нравится “дурачиться” в том смысле, что мы совершаем всякое вместе, когда чувствуем, что атмосфера позволяет.

Благодаря множеству тренировок, Кугисаки все еще была в состоянии поддерживать разговор. И даже не смотря на это, для нынешней Кугисаки в этот августовский день, способность этой второкурсницы, ее старшей коллеги, разговаривать о таких обыденных вещах без каких либо усилий все еще была недосягаема.

Как только она заметила, что Панда немного отвлекся разговором с Маки, она стремительно атаковала левым и правым хуком, добавив апперкот между ними.

— В любом случае-...

— Ох.

Панда отклонился в сторону, с легкостью избежав удара снизу, чтобы затем совершить маневр, похожий на вращающий удар, который пришелся по ногам Кугисаки.

Потеряв центр тяжести, Кугисаки упала на землю, но она успела сгруппироваться в наиболее подходящую оборонительную позу. За эти несколько недель у нее выработался рефлекс.

Однако, даже имея возможность встать в боевую стойку, она все еще не могла достать до Панды.

Панда взглянул на Кугисаки, на лице которой было буквально написано, насколько она разочарована, и сказал:

— Тоге невероятно хороший человек. Ты поймешь спустя некоторое время.

— …А, да.

Вместо того, чтобы разбираться в личности Тоге, сейчас ее беспокоила только боль в спине от падения. Даже несмотря на то, что она успела принять оборонительную позу.

Эти летние деньки были омрачены волнениями Кугисаки о том, что ей понадобится потратиться на покупку новой куртки, если она так и продолжит падать на землю.

*

Наступила осень.

После инцидента на мосту Ясохачи, студентам техникума выделили выходной.

В этот день, Кугисаки отправилась на Сибую одна.

Так как Фушигуро был истощен до предела после битвы, он остался в общежитии, чтобы почитать в спокойной обстановке.

Итадори пошел в кинотеатр независимого кино, чтобы посмотреть новый инди фильм в прокате.

Маки была занята миссиями, не связанными с мостом Ясохачи, так что они не смогут встретиться еще некоторое время. Не планируя свой маршрут наперед, Кугисаки отправилась покупать косметику, одежду, необходимую мелочь и прочее. В конце концов, было бы неловко покупать все это в компании парней.

— Мне удалось купить зимнюю одежду, обувь, пригодную для низких температур, нижнее белье и тоналку…

Кугисаки подняла обе руки с зажатыми в них бумажными пакетами, как бы резюмируя все свои трофеи.

Она не думала, что купила слишком много, но она чувствовала, что проходила куда дольше, чем ожидалось, и с ее стороны было ошибкой надеть шпильки на шоппинг, купленные несколькими днями ранее.

Но так как это был редкий шанс для нее пройтись по магазинам, она решила продолжить свою прогулку.

Прогуливаясь в толпе, Кугисаки подумала, что, наверное, стоит еще пойти и посмотреть сумки.

Когда она только приехала в Токио, его виды и звуки казались ей любопытными, необычными, невообразимыми и трогательными за пределами слов. Но, пожив здесь три месяца, она ко всему привыкла, и даже ее уши реагировали на посторонние звуки как на что-то обыденное.

Тем не менее, это являлось подтверждением процветания и живости этого места. Возможно, все дело было в здешнем воздухе.

“— Серьезно, это правда какое-то безумие”, “Это сводит меня с ума”, “Мисс, мисс, вы сейчас одни? Вы свободны?”, “Простите, я очень тороплюсь”, “Лосось”, “Наш магазин снова открыт после реновации, добро пожаловать~”, “Ты не хочешь немножко?”, “Сколько ты хочешь съесть?”, “Я устал, как собака, ты не думаешь, что сегодня просто отстойный день?”, “Мам, купи это!”

Голоса людей смешались, и отдельные жизни пересеклись друг с другом на этом перекрестке.

Существовало столько же разных повседневных жизней и многочисленных жизненных путей, сколько существовало людей. Конечно были и те, кто ненавидел эту мешанину из разных голосов, сливавшихся в одно целое, но Кугисаки не была такой.

С таким развитым самосознанием, как у нее, шум города означал, что каждый может жить так, как он хочет. Она даже находила такой шум мелодичным.

Когда она дошла мыслями о своем родном городе, провинциальном городишке, у нее перехватило дыхание.

Люди в этом городишке были старомодными ксенофобами, которые не считались с людской индивидуальностью и в конечном итоге создали свою экосистему. То место было миром, зацикленным лишь на себе, который медленно гнил изнутри.

По сравнению с ним, шум и суета большого города означали почти ощутимую свободу.

Ей рассказывали, что городские были холодны и апатичны по отношению к другим людям. Но Кугисаки лишь смеялась, говоря, что это отличная новость. Так, не было никого, кто мог бы отрицать ее настоящую, и она могла положиться на саму себя, делая уверенные шаги, чтобы смело двигаться вперед.

Она поистине наслаждалась сложной городской жизнью.

Но судьба, переплетающая людей, была удивительна настолько, что не передать словами. Она пришла в это оживленное место в свой выходной и-...

— Хм?

Когда Кугисаки направлялась в сторону торгового центра Хикари в Сибуе, она заметила знакомое лицо на противоположной стороне дороги. Среди всех, кого она знала, был только один человек, который так же прикрывал нижнюю часть лица, где находился его рот, используя высокий воротник.

Человеком напротив был Инумаки Тоге.

Рядом с ним стоял кто-то, кого Кугисаки, очевидно, не знала. Это был голубоглазый мужчина, похожий на туриста из-за границы. Она страшно заинтересовалась разговором между иностранцем и Инумаки.

“Интересно, о чем они говорят?”

Кугисаки изменила свое направление, перейдя дорогу на светофоре, который как раз загорелся зеленым, и направилась к Инумаки. По мере того, как расстояние между ними скоращалось, она начинала разбирать беседу между этими двоими.

— Мне нужно пройти к Сибуе 109 (прим. пер.: курсивом обозначены фразы на английском).

— Лосось.

— Не могли бы вы подсказать, где можно взять такси?

— Лососевая икра.

— Эм… В какую сторону мне нужно идти?

— Водоросли.

— Э… Я хочу пройти… 109. Пожалуйста. Хорошо?

— Лосось.

— Шаке? (прим. пер.: “sha-ke” — лосось по-японски. Слово, которое повторяет Инумаки.)

— … Лосось. (прим. пер.: “salmon”. Инумаки перевел свою фразу на английский.)

— Лосось?! Что?!

— Сушеные хлопья…

— Простите~

Смотря на развернувшуюся перед ней сцену, Кугисаки поняла, что дела этих двоих хуже, чем она предполагала.

Она знает, что так как Инумаки — заклинатель, в разговоре он использует только названия различных ингредиентов онигири, чтобы предотвратить нечаянное проклятие. И сейчас по какой-то причине этот внезапно появившийся турист спрашивал у него дорогу.

Но, кто бы знал, что происходит в голове Инумаки — он начал показывать в разные стороны и объяснять иностранцу, куда ему нужно пройти. Кугисаки подумала, что это совсем неудивительно, что иностранец становился тем более заинтересованным в разговоре, чем больше расспрашивал. Так что она решила вмешаться.

— Сенпай, что вы делаете?

— Майонез с тунцом.

— Серьезно, какой еще майонез с тунцом?

— О! Девочка-гейша!

— Это кто здесь гейша?

Исходя из того, что она успела услышать, она уже примерно поняла, куда нужно было иностранцу. Используя вперемешку слова “налево”, “направо”, “прямо” и “черт возьми” (прим. пер.: “left”, “right”, straight”, “goddamn”) и вместе с тем активно указывая направление жестами, ей наконец удалось объяснить, что торговый центр Сибуя 109 находится на противоположной стороне от автобусной остановки.

Иностранец, который все-таки понял, как и куда ему пройти, помахал рукой и сказал на прощание: “Я буду всегда вам благодарен за оказанную помощь!”. Кугисаки не могла отделаться от мысли, что он тоже был своего рода ненормальным.

— Лосось.

— Сенпай, разве не было других способов показать дорогу человеку? Можно было написать на бумажке или просто показать карту на телефоне.

— Лососевая икра.

— …

Кугисаки знала Инумаки на протяжении уже трех месяцев, но ей до сих пор было сложно полностью понимать его язык из ингредиентов онигири.

Фушигуро, казалось, мог понять суть, а Итадори полагался на чутье.

Не говоря уже о второкурсниках, конечно же они все понимали. И даже когда Кугисаки тренировалась, Инумаки иногда становился ее спарринг партнером, из-за чего нельзя было сказать, что она совершенно ничего не понимает.

Она знала, что во время плана Киотского техникума по ликвидации Итадори — без свидетелей — Инумаки скорее волновался за него, даже не будучи знаком с ним продолжительное время. Исходя из этого становилось понятно, что Инумаки не плохой парень. Но слушая его речь, наполненную лишь ингредиентами онигири, ей было трудно уловить, какой он на самом деле человек.

Кугисаки чувствовала, что Маки была без сомнения тем человеком, который заслуживал ее, Кугисаки, уважение, и Панда, который являлся ее партнером по тренировочным боям, тоже вызывал доверие. И эти два человека постоянно превозносили Инумаки, раз за разом повторяя, какой он “хороший человек”.

Несмотря на это, Кугисаки все же было трудно понять его.

Проще говоря, проблема состояла в том, как эти двое ладили с другими людьми.

Кугисаки ставила приоритетом общение словами, и она почти никогда не хранила молчание, говоря все, что думала. Поэтому Инумаки, чьи реплики состояли из бессмысленных названий ингредиентов онигири, для нее был весьма проблемным собеседником.

Но она бы не стала вести себя чрезвычайно прямолинейно, только потому что Инумаки был ее знакомым.

В конце концов, она была полностью честна только с теми, кому безоговорочно доверяла. Так что, если говорить точнее, Кугисаки просто-напросто не умела ладить с такими людьми, как Инумаки, с которыми у нее не получалось построить гладкой беседы.

Однако, было бы ложью сказать, что он ей не нравится, из-за чего она старалась не показаться холодной по отношению к нему.

В конечном счете, выходило так, что Кугисаки начала следить за тем, что говорит, но в тоже время она ненавидела себя за то, что волновалась по таким пустякам. Все-таки слова, которыми она пользовалась, существовали для того, чтобы отразить ее чувства, и она не собиралась искажать свой внутренний мир.

В конечном итоге выходило, что из-за постоянной борьбы между разумом и чувствами Кугисаки пребывала в отвратительном настроении.

— Ладно, не важно, — вздохнула она. — В следующий раз когда кто-то заговорит с тобой и начнет причинять неудобства, просто побыстрее отшей их. Мне еще надо кое-что прикупить, поэтому я пойду.

— Листогорчица (прим. пер.: листовая горчица — однолетнее растение, вид овощей, богатый витаминами, солями кальция и железом).

— Да, да, да, листогорчица, листогорчица.

Кугисаки не имела абсолютно никакого понятия, что это означает, поэтому просто ответила то же самое.

Но, как раз когда она уже хотела уйти, Инумаки остановил ее, взяв за плечо.

— … Что, что на этот раз?

— Сушеные хлопья.

— Даже услышав “сушеные хлопья”, я все равно не пойму, что это значит.

Однако, Инумаки добавил к своей реплике жест качания головой.

Из этого действия и поведения Инумаки в целом, Кугисаки догадалась, что он пытался остановить ее от дальнейшей прогулки. Почему, она не знала.

Если подумать о самой очевидной причине, то, скорее всего, Инумаки хотел предупредить ее об опасности возвращения домой вечером в одиночестве? Опираясь только на слова “сушеные хлопья”, Кугисаки могла только предположить их истинное значение, понять полностью эту фразу она не могла.

Но она знала, что Инумаки волновался за нее по какой-то причине, поэтому она ответила, улыбнувшись:

— Не волнуйся, я не настолько глупа, чтобы шататься по округе в ночи.

— Листогорчица

— Знаю, знаю. Сенпай, вы тоже не задерживайтесь допоздна.

Инумаки попробовал снова позвать ее, но Кугисаки проигнорировала его и сделала шаг вглубь толпы людей, которая проходила рядом.

— Сушеные хлопья..!

Инумаки вытянул руку в попытке дотянуться до Кугисаки, но был снесен с места старушкой, проходящей рядом. К счастью, никто не пострадал. Инумаки помог старушке перейти дорогу, и совершенно потерял Кугисаки из виду.

*

Кугисаки обошла высокое здание и свернула в другую сторону.

Не спеша прогуливаясь, она прошла сквозь волнующееся море людей.

Время от времени, ей встречались люди, желающие начать с ней разговор или протягивающие флайеры или пачки салфеток, и Кугисаки ловко и в знающей манере избегала их. В глубине души она думала: “Этим работникам на полставки нелегко приходится”, затем она игнорировала их и продолжала идти свои путем.

Однако……..

— Мисс, мисс, прошу прощения, могу ли я использовать минуту вашего времени?

— Что вам надо?

Вдруг из ниоткуда появился занудного вида человек.

Он был одет в костюм. Отпущенная борода и слегка обесцвеченные волосы первым делом бросались в глаза. Он стоял, заблокировав Кугисаки дорогу, не давая пройти вперед.

У него было худощавое телосложение, и его загорелая кожа придавала контраст белым зубам, делая его улыбку до странности сверкающей.

— Что? Если вы ищете кого-то для работы моделью, тогда вы остановили правильного человека.

— Пожалуйста, разрешите мне все объяснить, вот моя визитка.

Кугисаки протянула вперед правую руку, нагруженную бумажными пакетами, и приняла визитную карточку мужчины. Если кто-то давал визитку, его собеседник неосознанно ее принимал. В японской культуре это стало рефлекторным действием, глубоко засевшим в сознании многих.

— Меня зовут Цурубе Кайя, как написано на визитке. Я работаю в агентстве Н в отделе моделинга.

— Вы из агентства Н… и ответственны за моделей?

Кугисаки прочитала имя на визитке, посмотрела на мужчину, который представился Цурубе, и снова перевела взгляд визитку.

— Эм? Вы серьезно? Вы искатель талантов?

— Вы можете называть меня искателем талантов, да. Я понимаю, что то, что я сейчас делаю, может показаться очень невежеливым, но конкуренция в мире моды за талантливых людей довольно серьезная… Поэтому, когда я вижу человека с качествами, похожими на ваши, это похоже на находку неограненного алмаза с необычайным потенциалом. Совсем не удивительно, что я захотел привлечь ваше внимание любым способом.

Агентство Н, модель, неограненный алмаз.

После того, как этот мужчина, назвавшийся Цурубе, упомянул в своей речи слова, которые могли заставить каждого пуститься в восхитительные фантазии о себе, он продолжил:

— Так вот, “милая и энергичная” — это основной имидж, который ищет наше агентство в новом поколении моделей, и вы идеально нам подходите.

— О, действительно..? У вас орлиный взгляд.

— Если вы никуда не торопитесь, я очень надеюсь, что вы сможете уделить мне немного вашего времени, и я подробнее познакомлю вас с идеями нашего агентства. Для меня вы как неограненный алмаз. Я знаю, что у вас есть другие дела, но если бы вы хоть немножко уделили мне внимание, поймите, это все ради вашего светлого будущего, то это было бы для вас очень положительно. Я убежден, что вы можете стать следующей Дженнифер Лоуренс.

— Ох… Ну… Раз уж вы так искренни, так и быть, я выслушаю вас.

— Чудесно! Я уверен, что вы сделали правильный выбор.

Создавалось впечатление, что этот мужина специально превозносил ее.

И все же, слушая дифирамбы сотрудника известной компании, возвышающие ее, Кугисаки чувствовала себя счастливой. Более того, она была замечена во время прогулки по улицам большого города, так что можно было сказать, что сбылась одна из ее фантазий. Собеседник настолько сильно преувеличивал, что это заставило ее думать: “Вероятно, он говорит правду”.

— Я вижу, что у вас много сумок, и мне кажется неправильным держать вас на улице. Как насчет пройти со мной куда-нибудь, где можно присесть и побеседовать?

После того, как Цурубе по какой-то причине велел ей поторопиться, Кугисаки медленно зашагала вслед за ним.

“Модель агентства Н” — как восхитительно звучит.

В реальности, даже несмотря на то, что вряд ли у нее появилась бы возможность совмещать две личности — мага и модели, отвергнуть предоставившийся шанс безоговорочно было бы очень досадно, и, кто знает, может быть она сможет использовать этот случай, чтобы кому-нибудь похвастаться.

Сейчас Кугисаки внезапно почувствовала, что все, сказанное этим странноватым мужчиной “может вызывать доверие”.

Ее мысли были необыкновенно спутаны и беспорядочно роились в голове, не давая сосредоточиться. Она тряхнула головой и прошла вслед за мужчиной в маленькую улочку.

Даже так, она все еще думала, что ее ноги были подконтрольны ее сознанию.

*

Чуть больше, чем через десять минут, голова Кугисаки очистилась.

Пришло осознание, что ее руки связаны за спиной.

Одновременно с этим, она, наконец, осознала, что что-то было не так — она находилась в помещении какого-то высотного здания, где ничто не говорило о том, что это модельное агентство.

Там находились только простой письменный стол и шкаф для документов.

Повсюду на стенах и на полу были талисманы. Только взгянув на них, можно было понять, что тот, кто декорировал эту комнату, знал о проклятых техниках.

— … Ублюдок, что ты со мной сделал?

— А, ты уже пришла в себя? У тебя довольно грубая манера речи.

Цурубе сел на край стола, подрезая сигару в его руках маленьким ножом и смотря на Кугисаки. Затем его взгляд переместился на что-то за ее спиной.

— Эй, Коизуми, разве я не говорил тебе быть аккуратнее? Если ты слишком беспечно связываешь кого-то, этот человек поймет, что что-то не так.

— П-простите, Цурубе-сан. Просто эта девушка очень устрашающа, у нее был молоток на поясе.

Мужчина, стоявший позади Кугисаки, должно быть был тем Коизуми, к которому обратился Цурубе.

Его телосложение напоминало кирпичную стену, он казался даже крепче Тодо из Киотского техникума.

Тем не менее, кажущаяся робкой личность мужчины резко контрастировала с его мускулистым телом, которое выглядело так, как будто оно принадлежало профессиональному борцу.

— Я волновался, что все пойдет не по плану, но я не знал, что эта девчонка так быстро придет в себя. Тебя же зовут Кугисаки, верно? Насколько сильно твое сознание? Оно такое прочное, что я даже немного взволнован.

— Что вы задумали?

На лбу Кугисаки выступила вена, но она поняла, что находится в опасном положении.

В настоящий момент, она была вынуждена сидеть на стуле с завязанными за спиной руками. Судя по ощущениям, ее рукав был пуст. Похоже, что эти люди забрали ее молоток, гвозди и куклу вуду.

— Погоди, почему ты знаешь мое имя..!

— Ты сама сказала его мне, просто не помнишь.

Тот, который Цурубе, сел на стол и посмотрел на Кугисаки. Лучи заходящего солнца, проникающие через окно, ослепляли, поэтому было трудно сказать, какое выражение лица было у мужчины, но, скорее всего, его лицо озаряла дерзкая ухмылка.

— Кугисаки, успокойся. Мы не хотим причинять тебе вред. Мы просто хотели поговорить.

— Ха?! Да кто захочет с вами говорить, когда вы-...

— Просто верь мне.

Кугисаки хотела гневно озвучить свой протест, ярость заполнила ее, но в то же время вся злоба вдруг развеялась. Как и сказал Цурубе, Кугисаки расслабилась и “хотела верить” его словам.

Но ее разум твердил, что эта ситуация была очень странной.

Тем не менее, несмотря на усиление бдительности, Кугисаки не могла сомневаться в Цурубе, и она впала в такое психологическое состояние, в которое даже сама не могла поверить.

Однако ей удалось пробудить в себе волю к борьбе.

— Какого хрена ты лыбишься…..!

Кугисаки заметила, что ее ноги не были связаны. Без всяких колебаний, она напряглась и использовала эту силу, чтобы заставить себя встать.

Однако верхняя часть ее тела все еще была привязана к стулу, что значительно затрудняло движения. И все же ей удалось использовать этот стул, чтобы атаковать двоих мужчин, так что она убила двух зайцев одним выстрелом.

Кугисаки развернулась и использовала ножки стула, чтобы напасть на Цурубе, но…

— Я н-не позволю тебе совершить задуманное.

Послышался грохот. Она почувствовала, что что-то ударила, но единственной пострадавшей вещью был стул.

Между Цурубе и Кугисаки стоял Коизуми. Кугисаки вложила в удар всю свою силу, но на Коизуми не было и царапины.

— Тц.

Конечным результатом стало то, что Кугисаки, будучи маленького телосложения, упала на землю.

Несмотря на то, что Кугисаки хотела встать на ноги как можно быстрее, ей мешался стул, и ей оставалось только лежать на полу, борясь с завязанным руками.

— Ты слишком торопишься, Кугисаки. Единственное, в чем силен Коизуми, это его физические данные. Даже будучи не в силах контролировать сложные техники, используя мышцы своего тела и применяя технику, укрепляющую кожную ткань, он по сути становится высоклассным щитом.

— Тогда просто дай мне размозжить тебе череп сначала.

— Ооо, я так напуган. Но ты не сможешь этого сделать.

Только услышав эту фразу, Кугисаки почувствовала, что ее тяга к сопротивлению уменьшилась. Ей пришлось приложить столько сил, чтобы наполнить свой взгляд враждебностью, но она совершенно не могла представить себя «победившей» двух мужчин перед ней.

Цурубе засмеялся, и по помещению разлетелось громкое “кх кх кх”. Он провел пальцем по воздуху так, будто это была палочка дирижера.

— А теперь слушай внимательно. Моя техника — это “проклятая речь”.

— Проклятая речь…

В голове всплыло лицо Инумаки. Она прекрасно знала, что этой технике было сложно противостоять. Коизуми, у которого было подавляющее преимущество в ближнем бою, в сочетании с магом, владеющим проклятой речью, было комбинацией, грозившей ей смертельной опасностью.

— Все верно. Просто наш клан не такой элитный, как семья Инумаки, тоже владеющие проклятой речью. Сила наших способностей и их функциональность меркнут на их фоне. Если бы я не пользовался усилителем, я бы не представлял вообще никакой угрозы, так что тебе не о чем волноваться.

— Усилитель…?

— Я дал тебе визитку, не так ли? На самом деле это талисман, изготовленный из столетней древесины под названием “Цурубе Отоши” (прим. пер.: 釣瓶 “цурубе” — буквально переводится как подвесная бутыль и означает ведро, используемое для сбора воды из колодца; 釣瓶落とし “цурубе отоши” — это ёкай, живущий на деревьях и роняющий на людей ведра, поэтому логично, что этого мужчину зовут “Цурубе” 鶴瓶, иероглифы имени читаются так же). Он привязан к проклятой метке на моем языке. Я также повесил талисманы, сделанные из того же дерева, по всей этой комнате, как обои расклеил. Куда ни глянь, везде они. Эти талисманы обладают такими же свойствами, как моя речь. Другими словами, эта комната на самом деле барьер, кропотливо возведенный мной, так что эффект по сути напоминает владения. И моя проклятая речь…

В этот момент в спутанном сознании Кугисаки появилось чувство опасности.

Цурубе объяснял свою технику.

Мужчина, который называл себя магом, использующим проклятую речь, специально раскрывал тайны своей техники. Боевой инстинкт Кугисаки, как мага, посылал тревожные звоночки, предупреждая, что она не должна слушать речь этого мужчины, но она не могла двинуть руками и прикрыть уши.

Как только Кугисаки подняла на него свой безумный взгляд, Цурубе произнес решающие слова.

— Мне довольно неудобно использовать свою проклятую речь, но эффект прост. Пока я продолжаю говорить, люди, слушающие меня, продолжат верить каждому моему слову.

— Агх.

Кугисаки в то же мгновение поняла, что находилась в наихудшей ситуации.

Проклятая речь мужчины только добавляла доверия его словам, но раскрытие техники усиливала ее в несколько раз.

Выдавая секреты техники, оппонент создавал “связывающий контракт”, который повышал ее возможности. Такая тактика в комбинации с “полностью правдоподобной” проклятой речью не оставляла никаких лазеек, чтобы прорваться сквозь нее.

Как только Цурубе объяснил, что эффект его проклятых слов состоял в том, чтобы слушающие его «полностью поверили», Кугисаки «полностью поверила» всему, что он произнес. И после упоминания талисманов, усилявших технику, ураган ее эмоций затих.

Что было наиболее важно, она не могла определить, сколько тонких намеков о технике дал ей Цурубе, пока она была без сознания, и скольким вещам ее заставили поверить.

— Кугисаки, не волнуйся. Пока ты покорно слушаешь меня, я могу гарантировать твою безопасность.

— …Что за дерьмо ты говоришь? Ты связал меня.

— Правда, ты можешь мне верить. Кроме того, ты уже должна мне верить, не так ли? Теперь ты полностью веришь мне.

— …!

Под действием проклятой речи Цурубе она “полностью поверила” ему снова, “уже доверившись” ранее. Если так пойдет и дальше, это превратится в цепочку отрицательно сказывающихся на ней эффектов, которые заставят ее потерять свое самосознание еще быстрее.

— Кугисаки, расслабься. В моих планах не значится убить тебя, я лишь хочу, чтобы ты ответила на несколько моих вопросов… О магическом техникуме, который ты посещаешь.

— … Откуда ты знаешь, что я студентка магического техникума?

— Ах… У таких людей, как мы, есть свои источники информации. Например, такой, как то, что поступивших в этом году студентов всего трое, и способности этих слабеньких новичков всего лишь, как у магов третьего уровня. И мы знаем, как они выглядят. У меня всегда есть способы, как добыть такую информацию. Мы ее купили, и, начиная с этих маловажных первогодок, мы будем копать глубже об этом техникуме, чтобы потом продавать добытую информацию за большие деньги. Это называется делать бизнес.

— … Ясно.

Кугисаки с самого начала была обеспокоена, не связаны ли эти двое с группой магов, которая сотрудничает с проклятьями особого уровня, но, похоже, шанс этого был низок. В конце концов, те люди смогли проникнуть в техникум, так что им не было необходимости использовать такие обходные пути, как этот.

Однако ей все еще надо было придумать что-то, чтобы помешать этим двоим заполучить нформацию о техникуме.

Его устройство, природу барьера и данные о сотрудниках.

Техникум был центром деятельности магов, а также местом для тренировки их боевых навыков. Даже малейший кусок информации не должен попась в руки тех, кто настроен против него враждебно.

Кугисаки чуствовала, что, если все продолжится в том же духе, ее сознание станет полностью подконтрольно проклятой речи, и она будет марионеткой в руках этих двоих, выдав всю информацию о техникуме им на блюдечке. Только если она не найдет выход из этой ситуации. Она должна была как можно быстрее что-то предпринять, пока она еще могла рассуждать по своей воле.

Самый худший для нее план действий состоял в том, чтобы откусить себе язык.

… Нет, если так продолжится и дальше, проклятая речь возьмет полный контроль над ее сознанием. Она будет неспособна действовать как Кугисаки Нобара, возможно ей лучше покончить с этим прямо сейчас…

В этот момент, она уже была под действием проклятой речи, но она смогла собрать остатки своего самосознания, которые у нее еще оставались, и приготовилась принять окончательное решение.

Снаружи послышался громкий удар.

— А?

Внимание Цурубе и Коизуми сосредоточилось на этом. Кугисаки почувствовала, что это хороший шанс, который даровала ей судьба, но она не могла даже встать, так что ей оставалось только стиснуть зубы и жалеть об упущенной возможности.

Немного подумав, Цурубе дал Коизуми указания.

— Нежеланный гость? … Коизуми, иди посмотри. В любом случае, этот сопляк не должен притронуться даже к волоску на моей голове. Будет безопаснее, если ты проверишь. Ты должен уметь блокировать такие вещи, как пули, правильно?

— Я п-пойду.

Этот трусливый мужчина, Коизуми, нервничая, направился к выходу из комнаты.

Однако, он был таким большим, что выглядело так, будто ему нужно было наклониться, чтобы пройти через дверь. Приоткрыв дверь, он наклонил голову, готовясь сделать шаг вперед.

— Спи.

— Э-...

Коизуми успел издать только этот невразумительный звук.

После этого, словно марионетка, которой подрезали нити, его коренастое медвежье тело ослабело и свалилось на пол. Оно превратилось в огромную помеху на пути к двери, так как он лежал ровно горизонтально выходу.

Цурубе почувствовал, что что-то было не так, и до того, как Кугисаки тоже это заметила, тень метнулась прямо к нему.

В мгновение ока, Цурубе увидел, как кто-то занес руку для рубящего удара ладонью (прим.пер.: 手刀 — вид удара ладонью в некоторых боевых искусствах, который похож на удар лезвием меча.) прямо по его лицу, поэтому он поднял обе руки, стараясь заслонить себя, но в следующую секунду он почувствовал, как чей-то кулак с силой приземлился на его грудную клетку. Раздался глухой звук.

— Агх, а!

Тело Цурубе сложилось пополам, и он свалился на пол.

Даже несмотря на то, что Кугисаки все еще сама лежала на полу, и лучи солнца ослепляли ее глаза, она тотчас же поняла, кто ворвался в помещение.

— … Инумаки… сенпай?

— Лосось.

Инумаки застегнул свой воротник, скрывая вытатуированную на его языке метку, и повернулся к Кугисаки.

— Водоросли.

— … Я чувствую, что у меня полностью нет сил.

— Икра.

— Шучу. Спасибо, сенпай.

— Лосось, лосось.

Инумаки кивнул головой и пошел за ножичком для сигар, чтобы разрезать веревки на Кугисаки. Отметины от веревки слегка саднили, но она сумела найти в себе силы подняться на ноги.

Она была спасена только благодаря Инумаки.

Кугисаки очень хотела спросить Инумаки, что он здесь делает, но она также знала, что, попросив его объяснить, лишь будет слушать, не понимая смысла сказанного, поэтому она решила подумать о причине сама.

В итоге, она получила ответ довольно легко.

Когда Инумаки в одиночестве гулял по улицам, он предупредил Кугисаки о чем-то. После этого, Кугисаки попала во вражескую ловушку на улице. Теперь она хорошенько об этом задумалась, Инумаки ведь был наполовину магом первого уровня, который мог отправляться на миссии в одиночку. Поэтому, скорее всего, он с самого начала был занят расследованием дела Цурубе и его банды.

Если бы она тогда прислушалась к предупреждению Инумаки… Но все же это бы ничего не изменило, так как она не поняла бы его конкретного смысла, только лишь из слов-начинок онигири. В любом случае, с этого момента, она должна запомнить, что “сушеные хлопья” и “листогорчица” означают отрицание.

— Ладно, давай быстро выбираться отсюда… Нет, подожди, мы должны связать этого фальшивого агента по поиску талантов и его дружка перед тем как уйдем.

— Лосось.

— Лосось означает “да”?

— Лосось.

— Я действительно не знаю, должна ли я сказать, что твои слова легко понять или нет… Берегись!!

— Лососевая икра?

Кугисаки была на середине своей фразы, когда выражение ее лица внезапно поменялось.

Инумаки понял, что она придупредила его “поберечься”.

Но в это же мгновение, он ощутил смертельную ауру. В тот момент, когда его мозг начал анализировать слова, которые он услышал, сам он уже среагировал на эту смертельную ауру, которую почувствовало его тело.

Это была огромная темная фигура, стоявшая позади него.

Мужчина по имени Коизуми уже проснулся ото сна, вызванного проклятой речью Инумаки. Инумаки мгновенно опустил воротник, обнажив рот и приготовившись произнести проклятие, но кулак Коизуми уже навис над ним.

— С дороги!

Кугисаки бросилась вперед, будто ее толкнули.

Он оттолкнула Инумаки в сторону и бросилась прямо на Коизуми.

Несмотря на то, что Коизуми уже начал атаковать, Кугисаки, которая была готова действовать без тени сомнения, была быстрее. С ней не было ее молотка, поэтому она не могла воспользоваться техникой вуду, в которой специализировалась, но это не означало, что она не могла сражаться.

К тому же, она уже давно привыкла к соперникам больше нее.

В этот момент, она была всем сердцем благодарна Панде — сконцентрировав весь вес своего тела в локте, она яростно ударила в грудную клетку Коизуми.

Но удар ощутился слишком сильным.

— … Э?

Коизуми отлетел назад удивительно быстро.

Кугисаки вообще не почувствовала напряжения мышц живота Коизуми в надежде защититься, будто он и не хотел этого. Его огромное тело свалилось на пол.

Это ощущение чего-то неправильного быстро трансформировалось в обостренное чувство опасности. И в это же самое время-...

— … Кха! Кха, кхх, кха!

— Инумаки-сенпай?!

Кугисаки повернула голову, чтобы посмотреть, откуда шел кашель, и в отражении ее глаз появился Цурубе, который стоял, выпрямившись, и смотрел прямо на нее… Так же как и Инумаки, лежавший на земле и державшийся за горло, будучи под подошвой Цурубе.

— … Не недооцениваете ли вы меня, сопляки, уж слишком сильно?

Его широко раскрытые глаза были полны ярости, и, чтобы вызвать страх в Кугисаки, он раскрыл рот и высунул свой раздвоенный, как у змеи, язык. На нем было что-то похожее на знаки, которые, похоже, были проклятыми метками.

— Коизуми всего лишь приманка. Я уже намекнул ему, что, даже если он потеряет сознание, он будет способен двигаться в нужное время… Благодаря ему, я смог бы сначала разобраться с более сложным противником. Похоже, что, в конце концов, нужно быть готовым ко всему.

— Ты, кусок дерьма, что ты сделал с сенпаем?

— Все-таки клан Инумаки довольно известный, и я, конечно, знал, что в техникуме есть один заклинатель, так что, естественно, я подготовился.

Цурубе подобрал с пола мокрый кусок ткани и помахал им, как бы хвастаясь.

— Это слезоточивый газ, который я придумал сам. Что ж, если говорить о заклинателях, они знают, как противостоять проклятой речи… Но с такими физическими атаками они, похоже, не могут справиться. Таким образом можно не волноваться о заклинателях, которые сильнее меня. Как только этот что-то скажет, он повредит свое горло. Это карма, карма.

— Что? Как сенпай мог попасться в такую ловушку…

— Кугисаки, это все благодаря тебе. Если бы он увидел, что я кидаю какой-то неопознанный объект в его младшую коллегу, он бы без сомнений выступил вперед, чтобы заблокировать атаку. К счастью, он оказался точно таким, как я и ожидал. Какой хороший сенпай.

— ….

Что-то оборвалось в сердце Кугисаки с тихим щелчком.

Больше всего ее тяготила вина за свои слишком беспечные действия, и эта ярость трансформировалась в боевой дух.

Она уже дважды приносила Инумаки неприятности.

Как заклинатель, Инумаки был лучше всех знаком с проклятой речью и являлся идеальным кандидатом для проведения этой миссии, поэтому он отправился на нее сам. Если бы все зависело только от него, он бы справился со всем в мгновение ока. В конце концов, Цурубе был всего лишь мелкой сошкой.

Но Кугисаки попала во вражескую ловушку дважды, и из-за нее Инумаки, который пришел помочь ей, подверг свое здоровье риску.

Сейчас она чувствовала только одно — все мысли, занимающие ее голову, были сметены в сторону, и все, что могло отвлечь, исчезло.

Ее сердце ощущало лишь ярость. Оно было заполнено ей.

Это была чистейшая злость, направленная на врага и в основном на нее саму.

Комната, купающаяся в лучах закатного солнца, постепенно окрашивалась в красный. Будь то письменный стол, стены или пол, все, что видел глаз, было окрашено в красный, но Кугисаки ясно видела перед собой только человека, которому нужно преподать болезненный урок.

Однако она не дала ярости затмить ее разум полностью и лишить себя рассудка.

Ее сердце было свободно от отвлекающих мыслей. Лишь ярость. И она тихо закаляла свою волю.

— О, Кугисаки, тебе лучше не нападать на меня. В конце концов, ты уже рассказала мне о всех своих техниках… Это называется техникой вуду, верно? Но твой молоток у меня, так что у тебя не получится активировать ее. Сдавайся уже, даже не пытайся ломать голову над тем, как-...

— Заткнись.

— … Что ты сказала?

Цурубе был ошарашен тем, что Кугисаки посмела перебить его.

До этого момента, Цурубе думал, что сознание Кугисаки все еще было под контролем его проклятой речи и у нее не могло возникнуть мысли перебивать его, когда он говорил. Более того, она была всего лишь слабой девчонкой, ребенком, не имеющим никакого опыта, простым магом третьего уровня, у которого точно бы не хватило силы духа противостоять его усиленной проклятой речи.

Но было кое-что, чего Цурубе не знал.

Он понятия не имел, что эта молодая девушка не была какой-то там “слабой девчонкой” или “ребенком, не имеющим никакого опыта”, и менее всего она была “простым магом третьего уровня” — она была “Кугисаки Нобарой”.

— Я больше не могу слушать слова, выходящие из твоего рта. Даже звук блевоты звучит более мелодично.

Кугисаки вытащила визитку, которую Цурубе дал ей ранее.

Так как она знала, что находится под влиянием проклятой речи, она действительно испытала опасность проклятых слов…

Проклятых слов, проклятий, которые были созданы лишь от произнесения слов, даже шепот мог навредить другим.

Чтобы предотвратить произнесение проклятых слов, которые могли навредить обычным людям, Инумаки обычно не использовал слова, которые имели какое-то значение. Исходя из этого, кто-то мог бы сказать, что он очень добр. Причиной, почему Инумаки бросился вперед и загородил собой Кугисаки от газа, было…

То, что он не мог предупредить ее.

Он не мог использовать свою речь, которая делала все, что он сказал, правдой, чтобы прокричать “поберегись”, поэтому он использовал свое тело, как щит, без всяких колебаний.

Инумаки говорил, чтобы помогать другим. И он также отказался от речи, чтобы помогать окружающим.

В противовес словам Цурубе, лишь одна фраза Инумаки имела большое значение.

После того, как Кугисаки кинула визитку Цурубе на пол, она занесла над ней свою ногу.

— Кугисаки, я же уже говорил тебе…

Цурубе только усмехнулся, глядя на действия Кугисаки, которые выглядели так, будто она хотела наступить на визитную карточку, чтобы выместить на ней свою злость.

Но в следующую секунду он снова подумал о технике Кугисаки.

Техника вуду. Это была способность, которая позволяла использующему ее магу на расстоянии влить свою проклятую энергию во что-нибудь, используя куклу вуду, как посредник.

Однако, молоток Кугисаки и ее кукла были у него. Сейчас она не могла использовать эту свою технику.

Ее действия были лишь выражением ее эмоций.

Цурубе решил считать так, но все же…

Из рукава Кугисаки на визитку упала другая “маленькая кукла”.

Это была веревка, которой были связаны ее руки.

За чрезвычайно короткий промежуток времени она сплела кусок веревки в простую куклу вуду.

Кугисаки прекрасно знала, что, так как она была магом, которому требовался посредник для активации ее техники, она попала бы в неприятности, отбери его кто-нибудь, поэтому она постоянно тренировала умение превращать любой подручный предмет в посредника.

Теперь у нее была кукла вуду, а насчет гвоздей, используемых, чтобы влить проклятую энергию… Шпильки туфлей Кугисаки отразились в глазах Цурубе.

— Эй, эй, подожди-...

Но Цурубе не смог подумать о проклятых словах, которые могли бы изменить ситуацию до того, как нога Кугисаки коснулась земли.

Его проклятая речь была не способна контролировать действия слушающего. Максимум, он мог только заставить его “полностью поверить” ему, так что такие команды, как “подожди” и “остановись” были бессмысленны.

Слова Цурубэ должны были быть проработаны до определенного уровня, чтобы быть структурированными в осмысленные фразы, прежде чем они смогут оказать свое воздействие.

Но даже в этой ситуации его мышлению все еще не хватало безотлагательности.

Кугисаки должно быть планировала использовать эту визитку, чтобы активировать технику вуду для атаки на талисманы, развешенные по комнате и сделанные из древесины того же проклятого дерева.

Если все было так, тогда ее цели были слишком рассредоточены.

Проклятая энергия мага всего лишь третьего уровня, рассредоточенная на все талисманы, расположенные по периметру комнаты, нанесла бы мало ущерба.

Никаких проблем, все будет хорошо — Цурубе остался спокоен, стараясь не волноваться.

Однако, пока ей промывала мозги проклятая речь Цурубе, Кугисаки была вынуждена раскрыть лишь детали о ее технике.

Поэтому Цурубе не мог быть уверен, не мог знать…

Что она не была “всего лишь магом третьего уровня” или каким-то там “неопытным новичком”.

И менее того, человеком, которого можно было безошибочно оценить на первый взгляд.

— Чертова соплячка, прекрати растрачивать свою проклятую энергию! Перестань бороться…

— Разве я не просила тебя заткнуться?

Она была “Кугисаки Нобарой”.

— Агх-... Аааааа!!

Тонкий каблук проткнул куклу вуду и визитку насквозь без каких-либо проблем.

В это же мгновение, острая, как лезвие ножа, проклятая энергия выплеснулась наружу, и все талисманы загорелись. Более того, язык Цурубе, который был связан с ними, жалким образом разорвался.

— А! АААА! УАААА!

Пострадавший язык стал похож на лепестки распустившегося цветка, и Цурубе корчился на полу от боли.

Кугисаки опустила голову, чтобя взглянуть на Цурубе, затем открыла ящик стола и вытащила оттуда, как и ожидалось, свой молоток, гвозди и куклу.

— ААААА! ААААААААА! А-...!

Цурубе ползал по полу, и выглядело так, будто он скоро потеряет сознание и больше не сможет прийти в себя, но он продолжал использовать всю оставшуюся в нем силу и тащил себя к выходу. Это выглядело так, словно он испытывал невыносимую боль, и когда кто-то чувствовал, что их жизнь находится в опасности, он пытался найти выход, чтобы сбежать.

Кугисаки ощутила, какоим жалким было его существование.

Но она не собиралась отпускать его.

В конце концов, кто знал, сколько информации она успела выдать ему, пока находилась под влиянием проклятой речи.

Она могла бы прикончить его. Возможно, это было лучшим решением.

Кугисаки подкинула гвозди в воздух и замахнулась рукой с молотком.

—... Не… убивай… его.

Прямо перед тем, как молоток должен был ударить по гвоздям, она услышала болезненно хриплый голос.

— Ааа, уааааа, аааа!

И вот, гвозди, запущенные Кугисаки, ранили только его лодыжки, обездвиживая. Однако, этого уже было достаточно. Цурубе был не способен сбежать.

После того, как Кугисаки убедилась в том, что Цурубе обездвижен… Она перевела свой взгляд на Инумаки, который лежал на полу, обхватывая руками горло.

— ……. Сушеные хлопья…..

— … Я действительно не хочу говорить это, но…

Когда Инумаки заговорил, слова, которые он использовал, снова означали начинки онигири.

Но Кугисаки знала, что Инумаки точно не был взволнован тем, что Цурубе может умереть, поэтому он использовал свое больное горло, проговорив обычные слова.

Причиной, почему он сказал те слова, было его желание предотвратить Кугисаки от ноши убийства.

Работа магом делала невозможным избежать убийства, в противном случае ты сам будешь убит.

— Сенпаи, вы все маги, но не слишком ли вы добры?

Кугисаки чувствовала, что когда Инумаки сказал “сушеные хлопья”, это была фраза, чтобы показать его беспокойство после того, как его товарищи прошли битву, игнорируя все остальное.

Ранее она чувствовала такое же беспокойство, чтобы понять, что имеет в виду Инумаки.

И она также поняла, что слова Инумаки были полны тепла.

*

Кугисаки и Инумаки передали Цурубе и Коидзуми в технический колледж и сообщили подробности инцидента. Только на следующий день они смогли немного помолчать и отдышаться.

— Будь то Нобара или Тоге, у вас обоих выходные превратились в такой кошмар.

— Лосось, лосось.

После того, как Панда высказался, Тоге добавил свою фразу.

Кугисаки просто опустила плечи, словно презирая это слово, и ответила:

— Полный отстой, я не вернула свои сумки и сломала каблук.

Они сейчас находились в лаунже техникума.

Кугисаки держала в руках чашку горячего чая, а вокруг нее стояли второкурсники. Панда и Маки пришли, чтобы встретиться с Инумаки, который закончил писать свой отчет. Кугисаки теперь была зажата между ними двумя, и в то же время, подумала она, по сравнению с первокурсниками второкурсники кажутся более сплоченными.

— … Говоря об этом, возможно, это из-за того, что мне приходилось работать, мне кажется, что прошло много времени с тех пор, как я разговаривала с Нобарой лицом к лицу.

Кугисаки взглянула на Маки, которая подпирала подбородок рукой и смотрела на нее в упор. Кугисаки кивнула.

— Это было довольно давно, но мы не виделись всего лишь одну или две недели?

— Да, прошло действительно одна или две недели…

Маки все поняла, просто взглянув на Кугисаки. На самом деле Панда и даже Инумаки тоже наверняка все поняли.

Кугисаки моргнула, заметив, что на нее смотрят второкурсники.

— У меня что-то на лице?

— Мы не виделись всего несколько дней, но, похоже, ты выглядишь лучше.

— А, это так заметно? На самом деле, я купила такую потрясающую базу для макияжа.

— Я имею в виду, что ты все больше и больше напоминаешь мага. Если сейчас устроить битву один на один, конечный результат может сильно отличаться от того, что было раньше.

Парировав заявление Кугисаки, Маки призналась себе, что действительно ощущала перемену.

До того, как лето закончилось, любой мог бы подумать, что она всего лишь младшая коллега, начинающий маг.

Однако, возможно, у нее была вспышка вдохновения, или она внезапно проснулась после того, как подверглась опасности, или это из-за людей, с которыми она общалась, — обучение, которое она проходила ранее, наконец-то принесло свои плоды.

Второгодки всегда помогали Кугисаки с тренировками, поэтому могли с легкостью отследить ее рост.

— Но я все еще считаю, что еще слишком рано, чтобы расслабляться.

— Из-за того, что произошло в этот раз…

— Сушеные хлопья.

Кугисаки смотрела на Инумаки во время своего ответа, когда он сам прервал ее.

В конце концов, тем, кто видел, как Кугисаки выросла до «нынешней Кугисаки», был и сам Инумаки из всех присутствующих здесь — он был тем, кто надеялся, что Кугисаки сможет принимать похвалы других с высоко поднятой головой.

— Инумаки-сенпай.

— Водоросли.

— … Я знаю, тогда я не буду скромничать по этому поводу.

— Лососевая икра.

— Ты прав, даже мне показалось, что я была слишком смущающей, это не похоже на меня. Но не заходите ли вы слишком далеко, говоря это?

— Икра минтая.

— Эх, это так, но я никогда не говорила, что ты можешь так меня унижать!

Инумаки, казалось, перестал сдерживаться, подбирая реплики, что немного разозлило Кугисаки, и на мгновение в гостиной стало шумно.

— … Нобара, мы не виделись всего ничего, но почему такое ощущение, будто ты понимаешь, что говорит Инумаки?

Панда наклонил голову в непонимании, но для Кугисаки это тоже можно было считать ростом. Несколько старших нежными взглядами наблюдали за своей шумной и очаровательной младшенькой.

Так называемое имя было первым «желанием», дарованным тому, кто не так давно родился.

Несмотря на это, Мута Кокичи не знал, какого рода ожидания были вложены в его имя — «Кокичи». (Прим. пер.: Кандзи, используемые в имени Кокичи 幸吉 могут обозначать удачу или богатство).

Единственное, что он знал наверняка, — это была роскошь вне его досягаемости.

Идеальных людей не существует.

Он был рожден с проклятой энергией.

Он был рожден не имеющим свободы.

Если бы большая сила могла принести счастье, было бы просто великолепно.

По крайней мере для него, эта сила была не знаком счастья, а проклятьем.

Проклятием небес.

Ценой, которую Кокичи заплатил за огромную силу, было его здоровое и цельное тело.

Его кожа была настолько хрупкой, что даже лунный свет обжигал, и у него не было правой руки и обеих ног, что делало невозможным выход из этой темной комнаты, заполненной поддерживающими жизнь механизмами.

В обмен он получил невероятное количество проклятой энергии и большой радиус применения своих способностей.

Сделка, которой он не желал и о которой не помнил, вступила в силу в тот самый момент, как он появился на свет.

Не имея свободы, единственное спасение, которое находил Кокичи, заключалось во множестве телевизионных программ. Если бы у него не было телевидения, он, скорее всего, уже потерял бы рассудок.

Программой, оставившей на нем сильнейшее впечатление, было одно меха аниме.

Несмотря на то, что оно было нацелено на детей, сцены маленькой темной комнатки напоминали его собственное положение.

Он тоже был механическим героем, изображенным в вымышленном сюжете — для Кокичи, эта фантазия была необходимым утешением.

Аниме рассказывало о меха герое, который отказывался преклонять голову перед чем-либо.

Мощь встречающихся в воздухе ракет горела жарче, чем адское пламя, и ракетные удары наполняли воздух.

Со скрежетом механических частей робот разбирался со своими врагами посреди ракетного обстрела.

Не важно, попадались ему острые лезвия или пули, протагонист никогда не трусил. Несмотря на ранения и тяжелую судьбу, он никогда не опускал головы.

Битвы бушевали, как свирепый смерч, но, несмотря на все падения, герой неизменно поднимался на ноги.

И в конце, он, несомненно, возвратится на сторону своего компаньона.

И имя этого робота было…

*

— Мехамару, почему ты выглядишь сегодня таким блестящим? Ты обновил краску?

— Думаешь, я бы это сделал? Из-за того, что Панда отколошматил меня ранее, я просто пошел и поменял все детали с головы до ног.

— Когда вы двое так говорите, это звучит очень трогательно.

Это место было классной комнатой второкурсников Киотского магического техникума.

Мехамару ответил на личный вопрос Май и затем на реплику Мивы, одновременно с этим проверяя соединения суставов на правой руке.

— Говоря о нем, вы не думаете, что Панда не совсем приятен? Его действия и манера речи напоминают стариковские.

— Эта Панда не панда, а горилла.

— Я немного не втыкаю, о чем ты.

— Во время битвы на программе обмена только ты получил зоопарк Уэно в качестве оппонента? (Прим. пер.: Зоопарк Уэно — самый старый зоопарк Японии, открытый в 1882 году. Список обитателей зоопарка возглавляет западная равнинная горилла, и большие панды там тоже есть.)

— Ладушки, хватит болтать—

Ассистент-мужчина по имени Танабе хлопнул в ладоши и прервал беседу троицы фразой с небольшим оттенком местного акцента.

Танабе приглушил свет и вывел на белую стену изображение автомобильной аварии, используя прожектор.

Использование современных технологий в комнате традиционного японского стиля уже не было чем-то новым для них, хоть сцена и была выдающейся.

Однако, слушая выступление Танабе и видя воодушевленное выражение, появившееся на его лице, Май и Мехамару поняли: «Ах, он всего лишь хотел использовать прожектор».

— Количество автомобильных аварий в Киото в последнее время возросло, и мы уже выяснили, что за этим стоит маг.

— Маг? Не проклятый дух?

— Судя по показаниям свидетелей на месте аварии, то, что они видели, не было проклятым духом, появившимся естественным путем, это был шикигами. Исходя из этого факта, мы подозреваем, что некий маг использовал определенную технику, чтобы намеренно вывести машины из-под контроля. Проведя небольшое расследование, мы узнали, что…

Ответив на вопрос Мивы, Танабе что-то нажал на компьютере рядом с ним, и картинка на стене изменилась со щелчком.

Это была векторное изображение карты Киото.

Точки, отмеченные на изображении, были местами, где произошли аварии.

— Исходя из мест аварий и относительного расположения остатков проклятой энергии, мы можем сделать вывод, что маг скорее всего использует это место в качестве своей базы.

— Гора Хиэй?

Май нахмурила брови, задав вопрос.

Но было логично прийти к такому заключению.

В конце концов, это место было хорошо известно на протяжении всей своей истории, так что вполне возможно иногда оно становилось средоточием негативных эмоций.

Когда кто-то упоминал гору Хиэй, сразу вспоминалось самое известное происшествие — пожар в храме, называемом Энряку-дзи. В то время Ода Нобунага жестоко расправился со всеми, кто попался ему на глаза вне зависимости от пола и возраста, убивая и монахов, и даже детей. (Прим. пер.: Ода Нобунага — японский феодальный полководец, отличался жестокостью. Вел борьбу против буддистского духовенства, уничтожая храмы). Из-за этого ужасающего исторического факта это место приобрело известность, как полное привидений.

Но именно из-за этого Май запуталась.

— Вы говорите, что маг нагло остался на кэмпинг на горе Хиэй?

— Так ты сомневаешься~ Ожидаемо.

Танабе кивнул головой и продолжил говорить.

— Конечно, обычно, маги никогда и не подумают о том, чтобы прятаться в местах, обозначенных, как охраняемые, таких как гора Хиэй. В конце концов, люди, связанные с магическим техникумом, довольно часто ходят в Энряку-дзи. Таким образом, если бы там были какие-либо подозрительные люди или знаки, мы бы сразу об этом узнали.

— Но прямо сейчас этот человек ушел из-под нашего радара?

— Это все из-за какого-то физического фактора.

— Ты говоришь о том инциденте, который показывали в новостях где-то месяц назад?

— Важный-кун, вы абсолютно правы.

— Моя фамилия не Важный…

Услышав тихие смешки за своей спиной, Мехамару повернулся, сопровождаемый шумом движущегося металла. Он увидел все еще смеющуюся Миву, пока Май настойчиво продолжала дискуссию, по-видимому, опасаясь, как бы ее подругу не обнаружили.

— Возможно ли, что это было то место, из которого внезапно начал распространяться ядовитый газ?

— Верно. Это место раньше было ремонтным заводом одного автомобильного дистрибьютора в префектуре Сига, после этого оно стало автомобильной свалкой, а сейчас оно полно ядовитого газа, который не может полностью улетучиться. Я также слышал, что вокруг этого места стоит завеса.

— Так что маги и эксперты, занимающиеся утечкой газа, не могут проникнуть внутрь. Первым препятствует физический фактор, известный как ядовитый газ, в то время как вторые исходят из своего экспертного заключения, что проникнуть внутрь невозможно.

— Они говорят, что происходит утечка газа, но обычно она не должна длиться так долго. Возможно, что завеса замедлила рассеивание газа. Но если бы газ оставался там дольше, не было бы сравнительно легче туда добраться?

— А мы не можем просто надеть противогазы или отправить шикигами, чтобы проверить местность и узнать, что там происходит?

— Я предполагаю, что магический техникум был слишком уверен, что раз обычные люди не могут войти туда, то и маги не способны спрятаться внутри, из-за чего процесс расследования замедлился, верно? Далее, возможно, они осознали, что дело с газом не было закрыто даже спустя длительное время, и, проверив то место, обнаружили завесу.

— ... Да, все было так, как вы сказали.

Танабе помрачнел, услышав обсуждение Мивы и Май.

— Есть ли какие-нибудь отчеты, связанные с этим магом, на данный момент? Например, насколько этот человек силен или какие техники использует.

— Судя по всему, его техника — это использование шикигами для контроля над объектами. И, скорее всего, он сократил ее действие до «автомобильных систем» и уже оттуда расширил зону и силу контроля… Однако, исходя из того, насколько велика затронутая им площадь, он как минимум наполовину первый уровень.

— Информации так мало.

— Расследование этого инцидента началось со следов аварий, произошедших в городе… и площадь утечки газа слишком велика. Даже если мы отправим шикигами, будет трудно тщательно провести расследование. Также, если мы потратим много времени, проводя полноценное расследование, виновник запросто может скрыться. Поэтому, сейчас нам нужно проникнуть внутрь и напрямую уничтожить или захватить его.

— Но самая большая проблема на данный момент — это ядовитый газ. Не имеет значения, насколько высок уровень этого мага, он не сможет ничего сделать, верно? И мы все же просто учащиеся техникума, как мы—

Договорив до этого момента, Мива посмотрела на Мехамару.

— Идея, которая пришла тебе в голову только что, это то, что в Киотском магическом техникуме есть один маг, который очень подходит для такого рода миссий. Даже будучи заброшен в обстановку, ядовитую для людей, он способен использовать свои техники на большой территории с помощью удаленных методов.

— Так вы хотите, чтобы Мехамару занялся этой миссией в одиночку?

— Вообще, да. Что касается Зенин-кун и Мивы-кун, я бы хотел, чтобы вы взялись за охрану городской территории вместе со мной.

— Вы имеете в виду, что хотите взвалить на нас работу мелких сошек.

Май жаловалась, но все же глянула в сторону Мехамару.

Выражение его лица не изменилось. Он не располагает функцией изменения мимики, в любом случае.

В сравнении с ним, раздражение Май было написано у нее на лице, в то время как Мива тоже не выглядела так, будто принимает договоренность.

Однако, никто не собирался копать глубоко в чувства Мехамару.

И вообще…

Он уже незаметно дал свой ответ.

— Без проблем. Самый подходящий человек для этой миссии действительно я.

*

Кончики ветвей деревьев во дворе техникума постепенно окрасились в цвета осени, хоть это и значило для них увядание.

Сейчас Кокичи контролировал «Мехамару», который был среднего человеческого роста в отличие от маленькой марионетки, которую он использовал дома. Ему нравилось наблюдать пейзаж техникума через «Мехамару».

И все же, когда используешь марионетку для любования природой, присутствует ощущение далекости, прямо как когда смотришь на мир через оконное стекло. Это было прискорбно, но он знал, что сейчас другого пути нет, поэтому мог только терпеть.

Но ему надо было потерпеть только совсем чуть-чуть.

«В этот раз миссия состоит в том, чтобы держать под контролем базу того человека».

После тщательного обдумывания, Мехамару пришла мысль, что, если бы он полагался не только на Мехамару, а пошел ва-банк и использовал всех своих марионеток, он бы с легкостью справился с этой проблемой лишь одним количеством.

Но все остальные марионетки, которые не были зарегистрированы техникумом, использовались им для работы «под прикрытием», поэтому он не хотел, чтобы остальные знали об их существовании. И также, он хотел бы скрывать боевые возможности своего «козыря в рукаве» так долго, насколько это возможно, чтобы потом использовать его против проклятий особого уровня.

Глубоко в душе Кокичи знал, что работа в тени выйдет ему боком… Но жизнь преподнесет ему урок позже. (Прим. пер.: Переводчик с японского посчитал это предложение странным, предположив, что Кокичи понимал, что будет какое-то «лайтовое» наказание судьбы за его работу вместе с ненастоящим Гето.)

— Мехамару.

Мехамару сосредоточил все свое внимание на созерцании пейзажа перед ним и не заметил звука шагов.

Он повернулся, только когда услышал, как его зовут.

— … Ох, это ты, Камо.

— Кажется, что битвы программы по обмену не оставили на тебе серьезных повреждений.

— Не то, чтобы мое настоящее тело пострадало.

— Верно.

Камо не выглядел слишком виноватым, но Мехамару больше волновали бинты на его лице.

— Я хотел спросить… Твои раны серьезны?

— Не волнуйся, они незначительны, никак не влияют на мою повседневную жизнь.

И все же, Мехамару не мог просто ответить на это: “Это хорошо, что они незначительны”.

Никогда не пытайтесь навредить магам из Киотского филиала — проклятые духи особого уровня, проникшие на программу обмена, разорвали связывающий контракт между Кокичи и одной из его марионеток, и дух, покрытый швами, атаковал всех, кого видел, не разбираясь кто есть кто.

Несмотря на то, что этот инцидент был очень неожиданным, отчасти он все-таки был на совести Кокичи.

Причиной, почему Камо пострадал, был один из отрицательных эффектов миссии под прикрытием Кокичи. У Мехамару все еще не было функции показа эмоций, что помогло с тайными действиями Кокичи.

Мехамару не был способен замаскировать возникшую тишину, но Камо списал ее на то, что переживает за него.

— Тебе необязательно реагировать так чрезмерно. Я был способен сыграть в бейсбол, так что тебе незачем волноваться.

— ... Кстати говоря, битвой второго дня программы обмена стал бейсбол.

— Я думаю, этот матч был одной сплошной плохой шуткой.

— Годжо Сатору действительно делает, что хочет.

— Ага.

На лице Камо не было какого-то особенного выражения, но в глазах Мехамару оно точно выглядело счастливее, чем обычно, будто произошло что-то хорошее.

Так что Мехамару буднично заговорил о том, что уже давно хотел спросить.

— Как, например, заменить меня питчер машиной, чтобы бросать мячи?

— …

Хотя Мехамару и делал вид, что слышал об инциденте от кого-то, на самом деле, Кокичи прекрасно видел игру от начала до конца с помощью марионетки, используемой для наблюдения.

Он очень хорошо понимал случившееся, но все равно поднял эту тему, потому что он не был неспособен участвовать в соревновании и по итогу чувствовал себя немного одиноко.

Он просто хотел узнать, какого это — принять участие в активном мероприятии… Однако, Камо, проглотивший язык, казался неожиданно смущенным.

— Эм, не то, чтобы я винил тебя или что-то такое.

— Иори-сенсей сказала, что, так как это соревнование, обе команды должны состоять из пяти человек, и каждый обязан хорошо постараться, чтобы победить.

— … Ты тоже думаешь, что она становится какой-то странной, когда дело доходит до спорта или Годжо Сатору?

— Сенсей действительно такая.

Камо стоял рядом с Мехамару и смотрел на то же дерево, что и он.

Оба позволили внезапному осеннему ветру мягко обдувать их лица. После короткого молчания Камо заговорил первый.

— Я слышал, что ты собираешься провести расследование на горе Хиэй.

— Твоя информационная сеть довольно точна, ха?

— Пока это не что-то засекреченное, благодаря размерам техникума, я способен связываться со своими птичками довольно быстро.

— Не то, чтобы там было что-то невероятное. Просто разыскиваемый маг прячется в месте, заполненном ядовитым газом, так что кто-то вроде меня, кто невосприимчив к ядам, может быстро покончить с этим.

— Не думай, что произойдет именно то, что ты ожидаешь, это опасно.

— Даже если произойдет что-то вне моих ожиданий, это тело способно выдержать несколько крепких взбучек…

— Мехамару.

Камо перебил Мехамару, словно хотел высказаться.

— В этот раз была атакована транспортная система. Так же, как и природные водные ресурсы и электричество; те, кто ставит своей целью сооружения базовой необходимости, это маги, которые уже занимались убийствами ранее. Если ты не завершишь эту миссию в скорости, много других людей могут потерять свои жизни после. Это заслуживает уважения, то, что ты с готовностью принял эту миссию.

— Что такое? Почему ты засыпаешь меня комплиментами так внезапно?

— Но, с другой стороны, ты считаешь, что «Мехамару» — просто возобновляемый ресурс, поэтому ты так быстро согласился на эту миссию.

— Он и есть возобновляемый.

— Действительно. Даже если это тело пострадает, настоящий ты не будет в опасности, так что ты можешь использовать свои лучшие техники, чтобы разобраться с противником. И потому что ты талантлив, ты можешь принять миссии такого рода без колебаний. Однако… Как только люди привыкают не волноваться о битвах не на жизнь, а на смерть, после того как они теряют чувство тревоги, которое они должны иметь, они могут развить определенные беспечные привычки и даже испортить все в критический момент.

— ...

Кокичи думал, что в большинстве своем, предупреждения Камо сбывались.

А еще совсем недавно, во время программы обмена, он был сокрушительно повержен Пандой.

Тогда Мехамару воспользовался Абсолютной Пушкой и был слишком уверен, что победа у него в кармане. В конце концов, он оставил открытую зону и был подвержен атакам Панды с близкого расстояния. Поэтому, так позорно проигравши, он не имел права возражать Камо.

— Оставляя проблему Май в стороне…

— Что насчет нее?

Мехамару склонил голову в сторону, озадаченный, не понимающий, почему тема поменялась на разговор о Май, но последующий диалог развеял его сомнения.

— Когда Мива увидела покореженного Мехамару, у нее был шок.

— … Это потому, что она не была рождена в семье магов. Даже если и так, когда кто-то видит изуродованное тело, заменяющее меня, большинство людей не будет способно просто принять это как факт в одночастье, так?

— Но как твой сокурсник, я хочу сказать, что ты чаще всего используешь это тело, «Мехамару», чтобы взаимодействовать с нами.

— … Что ты хочешь сказать?

— Я хотел бы, чтобы ты был более внимателен к своим школьным товарищам. Ты должен помнить, сейчас, когда ты отправляешься в незнакомые места, чтобы провести миссию в одиночку, если ты попадешь в неприятности, «Мехамару» может быть списан.

После того, как Камо сказал это, он вернулся к коридору, откуда недавно пришел.

— В конце концов, это тело больше не волк-одиночка.

Камо уже отвернулся, и Мехамару не смог увидеть выражение его лица.

Кокичи чувствовал, что ему надо остановить собеседника и что-то сказать… Но эмоции, заполнившее его сердце, были неспособны обратиться в слова, они лишь продолжали сплетаться между собой и в итоге легли осадком.

Когда Мехамару шел по коридору, который вел к спальням, он непреднамеренно и неторопливо разглядывал пейзаж.

Иногда Кокичи чувствовал, что дистанционное управление телом было чем-то ненормальным.

Когда он впервые получил это тело, известное как Мехамару, он ликовал, потому что мог управлять роботом точно так же, как он видел в аниме, но, прожив такую жизнь, он чувствовал — что-то не так.

В конце концов, тело, которое осуществляло свою деятельность в школе, было Мехамару, а не маг в кресле управления. «Кокичи» никогда не делал и полшага из комнаты, которая была полна машин жизнеобеспечения.

Несмотря на это, Мехамару все еще предоставили комнату в общежитии, но это могло быть просто потому, что комната была как раз подходящим местом для хранения предмета человеческого размера.

Кокичи очень хорошо знал, что, когда Мехамару возвращался в комнату отдохнуть, это было все равно, что парковать игрушечную машину с дистанционным управлением обратно в гараж, а не имитировать образ жизни человека.

Тем не менее, он все еще много думал об обустройстве комнаты, создавая комфортное пространство, где он мог бы с удовольствием смотреть телевизор несмотря на то, что был один. С точки зрения нормального человека, Кокичи был похож на геймера, который смотрит через экран телевизора и позволяет своему игровому персонажу отдохнуть.

Он определенно мог так расслабиться, поэтому ничем не отличался от других студентов, возвращавшихся в свою комнату, как только появлялось свободное время.

Однако в этот день Мехамару не смог вернуться в свою комнату с полным успехом.

Потому что он столкнулся с Тодо Аои.

Глазам Мехамару, которого считали «ненормальным», предстал этот человек, который был еще более «ненормальным». Он смотрел в окно в коридоре.

Его крепкая фигура казалась еще более огромной в помещении, и на мгновение Мехамару показалось, что он столкнулся с медведем.

Это тело обладало уникальным и стальным мышлением и сильным чувством самосознания, поэтому количество харизмы, которое исходило от него, было поразительным.

Если бы Тодо был врагом, он был бы угрозой, с которой было бы трудно справиться. Как компаньон, он был относительно надежным, но все равно с ним было одинаково трудно иметь дело.

Когда во время бейсбольного матча на турнире по обмену он был поражен отлетевшим мячом, все остальные игроки, независимо от того, на чьей стороне они были, похвалили питчера за хороший бросок мяча.

Кокичи хотел развернуться и уйти от этого сильного чувства эгоизма, которое излучал Тодо, но он чувствовал некоторую жалость к тому, кто получил такое обращение на бейсбольном поле несмотря на то, что прогнал проклятых духов особого уровня, которые вторглись в техникум. Однако, если бы он пожалел его в теле Мехамару, ситуация могла бы стать еще более сложной.

И все же казалось... Дело, из-за которого Тодо был недоволен, было не в бейсболе.

— Что с тобой? У тебя такой опустошенный вид.

— Я не записал телешоу.

— Какое?

— Программу о путешествиях, которая вышла в эфир в день программы обмена. Такада-чан была специальным гостем в этом эпизоде.

— Ты, кажется, упоминал об этом раньше.

Ранее Тодо проигнорировал предупреждение директора Гакугандзи и покинул школу по собственному желанию.

Кокичи чувствовал, что Тодо всегда был таким, игнорируя все, что говорили другие.

— Кто знает, то ли из-за того, что система записи blu—ray в токийском филиале слишком паршивая, то ли из-за влияния этих врывающихся проклятых духов, я настроил ее на запись, но она все равно не сработала.

— Разве ты не записывал программу отсюда?

— Неужели ты думаешь, что я потерплю неудачу в записи программы из общежития? Конечно же я это записал.

— Тогда в чем проблема...?

Если бы он ответил: «Разве это не хорошо, что ты это записал?», Тодо мог рассердиться, поэтому Кокичи все же постарался подобрать слова. Но после того, как Тодо услышал его, одна из вен таки вздулась у него на лбу.

— Ты же можешь стрелять лучами из своих рук, так что ты должен знать, что такое луч Така-тан, верно?

— Это первый раз, когда я об этом слышу?!

— Почему ты не слышал об этом раньше? Ты смотришь свысока на такие вещи, как лучи?

— ... Я проверю что это, позже.

Если бы у Мехамару было мягкое и податливое лицо, возможно, он бы надул щеки и пожаловался, почему его упрекают без всякой причины, так что иногда Кокичи был относительно благодарен, что Мехамару не мог показать свое выражение.

— Луч Така-тан, можно сказать, является фирменным приемом Такады-чан. Она будет участвовать в этом шоу головоломок послезавтра вечером. Она, вероятно, использует Така-тан, так что иди и посмотри сам.

— Так какое отношение этот луч Така-тан имеет к шоу, которое тебе не удалось записать несколько дней назад?

— Только в передачах, ограниченных Киото, есть субтитры о дорожном движении во время той части шоу, когда Такада-чан исполняла свой луч Така-тан. И, судя по времени, это, скорее всего, дорожно-транспортное происшествие, связанное с одним определенным магом.

— ...

Кокичи было очень трудно понять, не заботился ли человек перед ним о тривиальных деталях или он тщательно все продумывал.

Тем не менее, на лбу Тодо была заметна странно выступившая вена. Из-за чего можно было сказать, что он сгорал от ярости. На самом деле, назвать это яростью, которую невозможно было сдержать, было недостаточно, чтобы количественно оценить его злость.

— Я слышал, ты собирался разобраться с тем магом.

— Все наверняка осведомлены об этом деле, не так ли?

— Ты должен уничтожить этого парня. Он не только продолжил причинять боль другим, но и испортил одно из важных выступлений Такады-чан.

Тодо, казалось, говорил о чем-то очень важном, но Кокичи все еще не мог понять важность этой Такады-чан. В конце концов, Мехамару раскрыл, о чем Кокичи думал в своем сердце, заставив Тодо нахмуриться.

— Ты серьезно относишься к завершению этой миссии?

— Так и есть.

— Тогда ты должен быть в состоянии ответить на мой следующий вопрос. Мехамару, какие девушки в твоем вкусе?

— Как тема дошла до этого?

— Я чувствую, что ответственность за эту миссию слишком тяжела для твоих плеч.

Тодо тихо вздохнул.

Кокичи знал, что Тодо был способным, но по сравнению с Камо, который превосходил его как по навыкам, так и по личности, манера говорить и действия Тодо были слишком странными и трудными для понимания.

Из-за этого, когда он начинал говорить, бывали случаи, когда он не только заставлял Мехамару чувствовать себя не очень приятно, но и по какой-то причине упрекал его.

— Что ты имеешь в виду под этим?

— Вкус человека к девушкам отражает все в них, но до сих пор ты не ответил на мой вопрос. Похоже, у тебя нет предпочтений или ты просто не хочешь, чтобы я знал. Тот, кто даже не может без колебаний ответить о своих предпочтениях в девушках, не может быть магом, который способен работать в одиночку.

— Ты действительно думаешь, что твоя гипотеза имеет смысл?

— Конечно, это так. Как может человек, не уверенный в себе, одержать победу?

После того, как Тодо сказал это, он начал уходить все дальше и дальше по коридору, под звук тяжелых шагов.

«Если бы я был в своем собственном теле, я мог бы естественно, не сдерживаясь»—

Подумав это, Кокичи успокоился. Он думал, что даже если бы он использовал свое собственное тело из плоти и костей, чтобы разгуливать по улицам, это не означало бы, что он собирался заявить всем о своем типе девушки. Хотя гипотеза Тодо звучала логично едва ее услышать, после тщательного обдумывания казалось, что он просто аргументировал свою точку зрения без каких-либо оснований.

Несмотря на это, сердце Кокичи было наполовину наполнено виной, чувствуя, что Тодо, казалось, раскусил некоторые из его личных переживаний, и ему было стыдно за это. Другая его половина чувствовала легкий оттенок жалости. Если бы он ответил на вопрос Тодо, возможно, атмосфера беседы поменялась бы на неожиданно восторженную.

*

Отложив в сторону множество препятствий, с которыми он столкнулся ранее, настал день, когда Мехамару должен был отправиться проводить свое расследование на гору Хиэй.

Небо сегодня было серым, моросил небольшой дождик.

Мехамару не чувствовал неуклонно растущего холода в воздухе из-за дождя, но движения его металлических пальцев стали притупленными. Когда он двигался, было неудобно, но это вызывало неожиданное чувство веселья.

Он планировал уехать во второй половине дня. Теперь он был в районе колледжа, где стояли автоматы с едой, и ждал частный автомобиль, который должен был отвезти его в горы.

Конечно, он не мог пить сок или кофе.

У него просто сложилось глубокое впечатление о студентах, которые приходят сюда выпить и отдохнуть, когда они свободны, поэтому он хотел попробовать подражать им.

— Так ты здесь, Мехамару.

— Мива? В чем дело?

Он поднял голову и понял, что Май и Нишимия тоже были здесь.

Все трое из Киотского техникума были довольно близки и ладили так, как будто не было никакой разницы в том, что они были вторым и третьим курсом. Они также довольно часто были вместе. Однако, что смущало Кокичи, так это то, почему они втроем были здесь, вместе, в поисках Мехамару?

В то же время он вспомнил ту ситуацию, когда Мива послушала дерьмовую идею, которую придумали Май и Нишимия. Она подарила ему мизинчиковые батарейки в подарок на день святого Валентина. Мива, казалось, очень долго думала чем Мехамару питался. В конце концов, они сказали Миве, что Мехамару больше всего нравятся сухие щелочные батарейки.

Однако подобные инциденты случались не единожды, и эти трое приносили с собой любого рода беспорядок.

Кокичи слышал, что люди из других городов боялись этих девушек из Киото. Несмотря на то, что сам он не был на принимающей стороне, он все равно сочувствовал им.

Сегодня они относились к другим так, как делали всегда, и то, что они говорили, было нормальным, так что Мехамару не нужно было напрягаться, опасаясь их шалостей.

— Мехамару, протяни руку.

— …

Поскольку его сенпай, Нишимия, попросила его, он просто не мог отказаться.

После того, как Мехамару немного поколебался, он все же выставил вперед правую руку.

Мива достала что-то из своего кармана, после этого она нашла место, которое не мешало бы инициализации оружия Мехамару, и привязала что-то к соединению на его руке в месте, которое было эквивалентно его запястью.

— Это...

Мехамару не был установлен с функцией изменения выражений.

Итак, тот, чьи глаза расширились, был Кокичи, который управлял дистанционно из другого места.

Это была дешевая резинка для волос.

Однако в самих резинках для волос не было ничего странного… Что было более важно, с нее свисал маленький трясущийся брелок для ключей.

Это должен был быть предмет, который люди называли капсульной игрушкой, это был супер деформированный персонаж, персонаж, который был уменьшен преувеличенным образом, так что он был всего несколько сантиметров. Он даже был привязан к маленькой цепочке.

Несмотря на то, что внешность этого персонажа была в деформированном состоянии, Мехамару мог сказать, что это была игрушка, сделанная из цветного мягкого пластика, который пытался использовать краску, чтобы показать металлическую броню этого персонажа.

Другими словами, это был брелок для ключей в виде робота.

Май, возможно, подумала, что вид робота-Мехамару с аксессуаром, похожим на маленького робота, был забавным, поэтому она продолжала хихикать.

— Вчера мы втроем отправились за покупками, а потом поднялись на шестой этаж «Аванти». Обычно мы туда не ходим.

— «Аванти»? Что это за место?

Мехамару не мог ходить по магазинам, когда хотел, поэтому он озадаченно наклонил голову, и Нишимия ответила ему.

— Это торговый центр, до которого можно добраться, если выйти со стороны Хатико-дори. Это потому, что Май продолжала ныть о том, что хочет поиграть в стрелялки в аркаде, поэтому мы пошли туда.

— Я не ныла.

— Это место было неожиданно интересным. Это был первый раз, когда я нашла место с таким количеством капсульных автоматов за пределами Акихабары.

— Но эти капсульные игрушки стоят дороже, чем ожидалось. Мы разоримся, если подсядем на это. Я хотела купить эту уродливую, но очаровательную цепочку для ключей с кошкой, но после того, как я крутила автомат до посинения, деньги из моего кошелька буквально высосало.

— Май, не могла бы ты, пожалуйста, перестать говорить такие грубые вещи?

Май продолжала ухмыляться, в то время как Нишимия жаловалась, надув щеки.

Кокичи не мог не думать, что «у них хорошие отношения».

— После этого мы ни с того ни с сего обнаружили в той аркаде капсульный автомат с этим брелоком. Мы были шокированы тем, что на самом деле существует брелок «Мехамару».

— …Ясно, но для меня это тоже был сюрприз.

Конечно, это было не потому, что персонаж на брелке выглядел как «Ultimate Mechamaru» ...

В конце концов, это был робот, который появился в аниме и был даже более героическим, чем Мехамару.

Этим роботом был Мехамару — героем того аниме, которым он, Мута Кокичи, управлял сейчас, героем, большим поклонником которого он являлся, роботом, который дал ему его мечты.

Кем-то, на кого он изначально равнялся.

— Когда мы увидели этот брелок, Май сказала, что мы должны надеть его на тебя.

Сказав это, Май рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— Это превосходно, Мехамару «на» Мехамару, так подходит… хе-хе-хе.

— Май, почему ты заставляешь себя смеяться? Кроме того, правильно ли использовать предлог «на» таким образом? (Прим. пер.: Май говорит «на» по-английски, а не по-японски).

Мехамару поднял правую руку, и «Мехамару» на его руке, начиная с короткой цепочки, начал дрожать.

Небо изменило свой вид из-за подувшего ветра.

Маленькие капли дождя срывались с облаков, но теперь свет пробивался сквозь эти облака, слегка освещая землю, сияя на теле Мехамару.

Кокичи счел сцену, отраженную в его искусственных глазах, слишком ослепительной, поэтому он прищурил их.

— Мехамару-кун, пора идти!

Менеджер Танабе крикнул с другого конца туннеля.

Мехамару опустил свою правую руку, как будто он проявлял большую осторожность, и прикрыл брелок.

— Счастливого пути.

Поскольку он уже обернулся, он не видел выражения лица, когда эта прощальная фраза была произнесена.

Но тон и чувства в голосе — все это прошло через Мехамару и передалось сердцу Кокичи.

— Спасибо. Я скоро вернусь.

Он и его одноклассники коротко попрощались, и в то же время он понял–

Произнесение «Я скоро вернусь», всего эти четыре слова, возможно, были гарантией для другой стороны, что он вернется в целости и сохранности.

*

Вид деревьев, непрерывно мелькающих за окном, казалось, олицетворял то, как машина проезжает сквозь свою судьбу.

Место аварии изначально считалось гражданским объектом, так что можно было подъехать довольно близко на машине. Однако навыком этого мага было управление автомобилями.

Если бы они вошли в зону обнаружения мага, Танабе был бы в опасности.

Мехамару решил сойти на середине пути, а затем пройти остаток пути пешком, что было довольно большим расстоянием. Танабе чувствовал себя немного виноватым из-за этого, хотя Мехамару сказал ему не обращать на это особого внимания. Казалось, он все еще винил себя.

Мехамару не мог расслабиться и оценить окружающий пейзаж, но красочный природный ландшафт в этом горном регионе все еще привлекал его внимание.

Ветви в лесу защищали от дождя.

Он мог видеть птицу, у которой на груди был узор, в тени деревьев похожий на галстук. Она ходила по ковру, созданному из опавших листьев.

Когда Мехамару ушел, Танабе сказал ему, что это японская синица. Впоследствии это словосочетание постоянно повторялось у него в голове.

Вокруг него подул легкий ветерок, и полил дождь. Птицы замолкали в тени деревьев, а насекомые ползали по опавшим листьям.

Кокичи, который контролировал Мехамару, не мог сделать ни шагу из своей комнаты, но наблюдение за происходящим вокруг него через экран было единственной связью, которую ему было позволено иметь в этом мире.

Внезапно в его голове мелькнула мысль—

Когда его тело было бы излечено, мог бы он использовать его, чтобы почувствовать великую природу перед собой, которая изобиловала жизнью?

«Кстати говоря, эта горилла-панда сказала, что собирается навестить меня в Киото».

Но он не должен иметь возможности ходить в этом теле, где бы он ни захотел, так как же он собирался приехать в Киото?

Кроме того, внешность этой Панды была точь-в-точь как у обычной панды. Он не носил одежду, в отличие Мехамару.

Кокичи случайно представил, как Панда едет в Синкансэн в футболке и кепке, а затем рассмеялся, подумав, что, если Панда наберется смелости сделать это, окружающие люди могут и не оценить.

Однако, путь, который он сам выбрал, определенно не привел бы к такому радостному будущему.

Кокичи не знал, как описать чувства, которые поднялись в его сердце в этот момент, и он погрузился в короткую, но глубокую задумчивость.

Но, с другой стороны, слишком много думать заставило бы его несколько отвлечься.

Когда он приблизился к развилке тропинки, внезапно послышался звук двигателя.

Красный седан с перекошенным номерным знаком направлялся прямо к Мехамару.

Как коробка, сделанная из металла, если бы автомобиль был расположен немного ниже по склону, если один раз нажать на газ, он продолжал бы ускоряться под действием силы тяжести. Траектория движения была простой, но не следует недооценивать размеры и массу автомобиля.

Мехамару пришлось принять меры, чтобы уклониться. К счастью, он был не в горах, поэтому ему просто пришлось броситься в лес, чтобы избежать лобового столкновения с машиной.

Седан продолжил свой первоначальный путь и направился к Мехамару, затем остановился, врезавшись в дерево. Птицы закричали и слетели с ветвей дерева, в которое врезалась машина.

«Похоже, меня ждет грандиозный прием».

Мехамару свернул с дороги и направился к своей цели через лес.

Враг полагался на атаку в пределах своей зоны действия, поэтому Мехамару должен быть в безопасности, пока он находится за препятствием. Однако, чем ближе он подходил к базе, где находился маг, тем труднее было полагаться на препятствия, чтобы защититься от атак. Пока он бежал, он понял, что с ветвями деревьев происходят какие-то изменения.

Пейзаж леса сменился с цвета пышной зелени, которая только что стала красной, на цвет увядающей кромешной тьмы. Морось, которая слегка затуманила его поле зрения, в то же время наполнилась ядовитым газом.

Вскоре после этого деревья начали становиться все более иссохшими, и поле его зрения расширилось — наконец, он вышел на широкое и просторное место.

Вид, который предстал перед его глазами, был кладбищем автомобилей.

Некоторые автомобили имели нетронутый внешний вид, в то время как другие можно было описать только как потрепанные и изрешеченные дырами.

Как будто это была зловредная опухоль, которая была остатками общества потребления, выброшенные продукты были свалены в кучу, образовав небольшую гору металлолома. На другом конце холма металлолома, который находился в конце его поля зрения, скрытого плотным ядовитым газом, он мог видеть то, что выглядело как фабрика.

— Тайное место этого мага должно быть на той фабрике...?

Повсюду вокруг него были груды металлолома, и это было самое выгодное место для того, чтобы этот маг мог использовать свои техники. Мехамару понимал, что столкнулся с жестким противником, но за то время, которое ему потребовалось, чтобы выработать стратегию против него, другая сторона могла обнаружить его вторжение и сбежать.

В конце концов, нельзя поймать тигренка, если не войти в логово тигра.

Мехамару стал осторожен и медленно вошел на свалку, шаг за шагом.

Перед ним были стальные джунгли, полные ржавчины.

Металлическая гуманоидная марионетка шла по лабиринту, сделанному из сломанных автомобилей, под темными шлейфами ядовитого газа, который ощущался как смерть.

Если не считать звука тяжелых шагов, остальное было просто жуткой тишиной.

Было действительно слишком тихо.

Поскольку на него напали возле входа с помощью машины, логически рассуждая, этот маг должен знать, что кто-то вторгся в это место. Мехамару мысленно подготовил себя к тому, что ему придется вступить в бой, как только он войдет на свалку, но здесь не было никаких признаков движения. Что могло означать, что маг готовился к бегству.

Как раз в тот момент, когда Кокичи собирался погрузиться в глубокую задумчивость—

Какой-то маленький предмет выскочил из тени разбитых машин.

«Почему здесь машина с дистанционным управлением?»

Автомобиль с дистанционным управлением был крошечным, и когда он ехал, то не издавал ни звука.

Он мог видеть очевидную модификацию на задней части машины, которая представляла собой какую-то коробку. А также фигуру шикигами.

В этот момент Кокичи понял, что на него напали.

Он предполагал, что техника противника заключалась в управлении машинами, и в дополнение к тому, что машина чуть не сбила его при въезде, до сих пор он думал, что принцип атаки другой стороны будет заключаться в том, чтобы «использовать вес машины, чтобы раздавить своих противников» — он никогда бы не думал, что этот маг был из тех, кто знал, как пользоваться оружием современной цивилизации.

Однако у Мехамару не было времени сожалеть о собственной глупости, поэтому, чтобы наверстать время, потраченное впустую из-за его беспечности, он быстро нацелил левую руку на машину с дистанционным управлением.

«Даже несмотря на то, что цель маленькая…»

Ультра-пушка.

Он сгруппировал левую руку в позицию для стрельбы, и из его ладони выдвинулась револьверная головка.

Затем он взял под контроль свою огневую мощь, прицелился и выстрелил. Машина с дистанционным управлением, которая была прострелена насквозь, загорелась. В то же мгновение она вспыхнула ослепительным светом. Аккумулятор, который подходил для автомобиля с дистанционным управлением, не мог вызвать такого сильного взрыва.

«Они подложили в него взрывчатку...!»

Мехамару позволил теплу рассеяться от его левой руки, одновременно укрепляя обе ноги, чтобы противостоять сильному ветру, вызванному взрывом.

Однако маг, возможно, ждал этого момента, и множество других машин с дистанционным управлением бросились вверх по обломкам автомобилей и, используя их в качестве стартовой площадки, атаковали Мехамару с разных направлений.

Похоже, снижение огневой мощи Ультра-пушки, к счастью, позволило его руке остыть в самый последний момент.

Как только Мехамару смог выстрелить, он немедленно запустил вторую Ультра-пушку. Однако несмотря на то, что он отрегулировал огневую мощь, этот вид оружия не подходил для непрерывной стрельбы. Поэтому после того, как он выстрелил, он использовал отдачу, чтобы пошевелить рукой, и размашистым движением прикончил машины с дистанционным управлением.

«…Похоже, что другой человек сделал все приготовления, чтобы приветствовать битву».

В мгновение ока Кокичи начал понимать, что находится в невыгодном положении.

Функция меча или ультра-щита были вариантами ближнего боя, и оба они не могли защититься от взрывающихся автомобилей с дистанционным управлением.

Если бы это продолжалось, он был бы вынужден стрелять из своей пушки, но, если бы он продолжал стрелять непрерывными выстрелами в течение короткого промежутка времени, рука, которая нагрелась, в кратчайшие сроки накопила бы большую нагрузку. Даже если бы он успешно уничтожил машину с дистанционным управлением, ударные волны, вызванные взрывом, продолжали бы ограничивать пространство, в котором Мехамару мог двигаться.

Мехамару удержал ресурс, который он мог бы использовать для битвы, для «будущих сражений», но перед лицом врагов, которые выбрасывают все, что могут, проявятся все аспекты, которые для него проблематичны.

Однако, если другая сторона не контролировала марионеток, таких как Мехамару, а управляла машинами с шикагами в качестве носителей, то количество машин, которыми можно было управлять, было ограничено количеством шикигами, которые у него были.

Если бы это было так, то человеку, активирующему эти техники, нужно было бы где-то «сделать передышку».

Если Кокичи удастся уловить момент, когда маг сделает перерыв, и пойдет в том же направлении, в котором ушел шикигами, он наверняка сможет захватить другую сторону. Кокичи решил поступить именно так и сосредоточился на том, чтобы обратить внимание на способ атаки противника—

«Он действительно так и сделал!»

Враг смог использовать шикигами для управления автомобилями.

Что касается размера автомобиля, которым можно было управлять, то на данный момент Кокичи испытал, что другая сторона не ограничивается только большими или только маленькими автомобилями.

По другую сторону огненного шара, вызванного автомобилем с дистанционным управлением.

Там была гигантская тень — автоцистерна скатывалась с вершины небольшого холма туда, где находился Мехамару.

Техника могла управлять чем угодно, пока это был автомобиль — суть боевых возможностей противника была гибко использована в рамках этих слабых ограничений и спровоцировала стратегию, использующую огромные различия в размерах автомобилей. Мехамару умело подвели к определенному месту, используя взрывы, что сделало невозможным для него полностью увернуться от приближающегося грузовика-цистерны. Даже если бы он смог увернуться, он наверняка потерял бы руку или ногу.

Поскольку враг был пользователем шикигами, то лучшей стратегией было атаковать пользователя.

Ультра-Пушка уже была на грани перегрева, и Мехамару абсолютно не мог потерять то немногое оружие дальнего действия, которое у него было. Одним из факторов, который мог привести к победе, было то, что он как можно лучше обезопасил свою левую руку.

После того, как Мехамару пришел к этому решению, он немедленно уклонился, готовый пожертвовать своей правой рукой.

Однако он колебался.

“——”

В следующую секунду поднялась ударная волна, во много раз более сильная, чем те, что создавались дистанционно управляемыми автомобилями.

Толчок отбросил Мехамару в сторону, его одежда сгорела, и он покатился по земле.

В конце концов, частью, которой он пожертвовал, чтобы удержаться от сильной ударной волны, была его «левая рука».

Подсознательно он решил защитить свою «правую руку».

— ... Тц.

Мехамару посмотрел на свою обнаженную правую руку, рукав которой был обуглен, и еще больше понял, почему он сделал такой иррациональный шаг.

Потому что брелок, привязанный к его правой руке, подпрыгивал, издавая дребезжащий звук.

— Похоже, ты знаешь, что облажался.

«... Это голос мага.»

Этот голос доносился из аудиосистемы брошенной неподалеку машины.

Несмотря на то, что голос собеседника звучал приглушенно, он оказался моложе, чем ожидалось. Он казались опытным, но в глазах этого мага Мехамару выглядел так, словно сделал неправильный ход.

Кокичи прикусил пересохшие губы.

Он действительно совершил ошибку. И в этот критический момент он испытывал чувство ностальгии, чего ему не следовало испытывать на поле боя. Как глупо.

Проклятие, известное как «повседневная жизнь», сковало Мехамару.

Даже так — Кокичи был чрезвычайно зол, что кто-то сказал, что он сделал неправильный ход.

— Сначала я был удивлен, как проклятый труп пробрался сюда, но, похоже, ты управлял им по-другому, как и я. Однако вы сделали неправильное суждение о влиянии моих навыков. На самом деле я могу управлять только шикигами размером с жука... но в пределах досягаемости, которую я вижу, пока это транспортное средство, которым может обладать мой шикигами, я могу контролировать все на приборной панели. Я даже могу испортить дорожный регистратор данных и GPS.

— …Значит, ты используешь голосовую функцию системы GPS, чтобы поговорить со мной и небрежно продемонстрировать результаты своих навыков?

— Превосходно. Люди, которые хорошо разбираются в принципах, естественно, поймут, в какой ситуации они находятся. Это экономит мне уйму времени.

Кокичи стиснул зубы и напряг свое тело, которое испытывало боль.

Но он сам действительно был поставлен в опасное положение, так что для его врага было совершенно нормально быть самонадеянным.

Проблема заключалась в том, почему этот маг решил раскрыть свою технику в это время; и он даже сказал «в пределах досягаемости, которую я могу видеть» — подсказка, которая показала бы его местоположение.

Слова, произнесенные этим магом, указывали на то, что он не собирался убегать — он был готов прикончить Мехамару здесь и сейчас.

У него должен был быть план — заставить Мехамару полностью потерять подвижность, а затем сбежать, имея все время в своих руках. Но это также было доказательством того, что Мехамару был единственным нарушителем.

Кокичи начал думать.

Маг должен располагаться в таком месте, которое позволяло бы ему обозревать всю свалку металлолома.

Исходя из этого, он мог определить относительное положение этого человека по отношению к самому себе. Мехамару поднял голову и осмотрел заброшенные фабрики, сосредоточившись на крышах зданий.

Как и ожидалось, враг был там.

Перед его глазами возникла фигура с противогазом на лице и кислородным баллоном на спине. Этот человек, одетый скорее как сумасшедший ученый, чем как маг, смотрел сверху вниз на Мехамару.

— Хм, наши глаза встретились. Ты действительно смотришь на мое основное тело.

— Но... ты, кажется, совсем не нервничаешь.

— Из-за чего я должен нервничать? Ты даже не готовишься напасть на меня после того, как нашел. Я полагаю, ты не способен на какие-либо дальние атаки, не так ли?”

— Проницательное наблюдение.

— Умение наблюдать — это то, что требуется человеку, который водит машину. Они должны посмотреть налево, посмотреть направо, а затем еще раз налево, убедившись, что позади тоже никого нет, прежде чем они смогут двигаться. Ты тоже должен соблюдать правила дорожного движения.

— Какая жалость. Мое основное тело неподвижно. Кроме того, у этого тела, которым я управляю на расстоянии, тоже не так много шансов выйти наружу.

Несмотря на то, что Мехамару сейчас разговаривал с врагом, у него не было возможности атаковать.

Его левая рука вместе с Ультра-пушкой была уничтожена, и даже если враг был прямо перед его глазами, он не мог атаковать издалека. Он был как легкая добыча перед врагом, который был готов атаковать.

Нет, был навык, который он мог бы использовать.

Он должен был сделать свои ставки на режим Альбатроса.

Он мог бы использовать турельную пушку в своей голове – абсолютную пушку для атаки.

Конечно, ему нужно было, чтобы обе его руки были целы, чтобы действительно назвать это Абсолютной Пушкой. (Прим. пер.: Японское название Ultimate Cannon/Абсолютной Пушки — Трехкратная пушка.)

Кроме того, тело Мехамару было повреждено, так что он, вероятно, смог бы едва продержаться после одного выстрела. После этого единственного выстрела Мехамару был уверен, что перегреется.

Однако, судя по одежде этого пользователя шикигами, которая включала ношение кислородного баллона, он, вероятно, отказался от своей способности быстро адаптироваться и был более склонен действовать как командир, так что у Мехамару был довольно приличный шанс победить мага перед ним.

Кокичи возлагал большие надежды на то, что сможет поразить свою цель пушечным выстрелом. В конце концов, его марионетка была необязательной, так что ему не нужно было сдерживаться, поэтому, пока он был полон решимости уничтожить Мехамару, он мог использовать ее для запуска своей дистанционной атаки.

Кокичи понимал, что это было самое разумное решение.

Но, несмотря на все это понимание, Мехамару взмахнул правой рукой и вытащил клинок, который был вмонтирован в нее.

Вариант с мечом.

Достать оружие ближнего боя в этот момент времени было сродни тому, чтобы сказать тому магу: «Я собираюсь бороться бессмысленно».

— Что ты собираешься делать с мечом с такого расстояния?

— Я собираюсь ударить тебя им.

— Стой, каким образом ты это сделаешь? Ты не можешь быть настолько глуп, чтобы не понимать, почему я использую свои глаза, чтобы смотреть на тебя сейчас.

— Конечно же я знаю, что ты задумал. Мне просто захотелось бессмысленную вещь.

Мехамару быстро окинул взглядом свое окружение.

Маленькие шикигами, словно мухи, рылись в небольших кучках мусора.

— Твой проигрыш неизбежен. Скоро ты станешь просто грудой металла.

После того, как маг закончил говорить, Мехамару с силой взмахнул правой рукой, в которой находился меч.

Но в эту же секунду некоторые участки внутри кучи металла начали взрываться.

Это должно быть этот маг, использующий шикигами и приводящий в действие огромное количество взрывчатки, установленной внутри этих куч металла. Некоторые куски металлолома вылетали и атаковали Мехамару с разных сторон, окружая его.

Спереди, сзади, справа и слева — нигде не было выхода.

Однако, не то, чтобы для него не существовало мест, через которые можно было прорваться.

С самого начала клинок Мехамару был направлен в одном конкретном направлении.

— ... Это—!

Маг угадал намерения Мехамару и громко вскрикнул.

Сила, выпущенная при взрыве огромной шины, была даже больше, чем при взрыве гранаты.

Ее было достаточно, чтобы поднять тело Мехамару в воздух.

Муто Кокичи, контролирующий Мехамару, не имел правой руки или обеих ног.

Звучало глупо, но Мехамару защищал правую руку, которой не было у настоящего тела. Несмотря на это, эта правая рука, которая не должна была существовать, была особенно полезна, потому что содержала в себе клинок.

У автоцистерны, которую маг использовал ранее для атаки, было отсоединено одно колесо, и Мехамару махнул лезвием, изначально целясь в него.

В то же самое время, когда произошел взрыв колеса, Мехамару прыгнул, и сила взрыва, исходящая от колеса, подняла его в воздух.

— Максимальное Ускорение!

После этого он активировал ускорители, высвободившиеся из его правого локтя, и продолжил подниматься выше.

Мехамару полагался только на силу его правой руки и взорвавшуюся шину, что привело к толчку вперед, заставляя его тело подниматься выше. В конце концов, нагрузка на его правую руку была слишком велика, и она в мгновение ока вышла из строя.

«Но этого достаточно.»

Мехамару уже прилетел в место выше завода, и ртом сорвал брелок, который был прикреплен к его правой руке.

При такой траектории его правая рука была повреждена более серьезно.

После того, как Мехамару поднялся в воздух, на мгновение он оказался в состоянии невесомости.

После этого он повернул свое тело и высоко поднял правую руку, которая вот-вот должна была быть раздроблена на куски.

— Кхх!

Маг, наконец, заметил намерения Мехамару и собирался бежать, но было слишком поздно.

Сцена с Мехамару, стоящим спиной к Панде, из-за своей небрежности во время программы обмена, промелькнула в сознании Кокичи. Когда он осознал, что победа в его руках, и активировал мощную атаку, это привело к безоружности.

Выбор такого рода тактики был, возможно, довольно необоснованным. До сих пор, он, кто объединил свои силы с проклятыми духами, возможно, просто эгоистично принимал желаемое за действительное, что из этого выйдет что-то хорошее—

Но если бы это было возможно — он все еще хотел бороться, чтобы иметь возможность «безопасно вернуться обратно».

Это чувство только начало расцветать в Кокичи сейчас, но посмотрев на этот маленький брелок, он почувствовал, что это ощущение завладело его сердцем в большей степени.

Он взял это необоснованное чувство и вложил в него всю свою проклятую энергию.

— Остались ли у тебя защитные шикигами?

Ностальгия была своего рода проклятием, а способность менять эти проклятия на силу была способностью магов.

Когда Кокичи поднял руку, он немедленно ввел проклятую энергию в свое тело, чтобы активировать двигатель в правой руке.

Определенная сцена из того меха аниме, которое он смотрел ранее, заиграла в его голове.

Это была сцена, где персонаж использовал свою высшую технику.

Если ты фанат роботов, это был шаг, определенно тебе известный.

Это был летящий металлический кулак.

— Ракетный Удар!

Железная серая падающая звезда прорезала ядовитый газ, который плавал вокруг.

Кулак, который летел на большой скорости, имел силу, сравнимую с артиллерийским снарядом.

Пушечные выстрелы и баллистические снаряды были дальними атаками, в которых Мехамару хорошо разбирался, поэтому он определенно не собирался сбиваться с курса.

Не говоря о магах, владеющих ближнем боем с исключительными физическими способностями, пользователь шикигами с тяжелым оборудованием для защиты от яда определенно не мог увернуться мгновенно.

Даже лихорадочная попытка вызвать своего шикигами была безрезультатна.

Потому что кулак двигался быстрее шторма.

— Чччерт возьмииии, гхххх!!!

Заглушенный противогазом крик передался из приемников нескольких списанных автомобилей.

Но когда кулак ударил по своей цели, взрывы заглушили его полностью.

Шикигами, которые летали вокруг, словно жуки, потеряли управление и в одночастье упали на землю.

Мехамару тщательно удостоверился о том, чтобы маг потерял сознание, прежде чем позволить своему безрукому телу приземлиться на землю.

— Агх.

После того, как Кокичи успокоился, он спросил себя: «Почему я так усердно забочусь об этом теле...» Просто то, что двигало этой стальной марионеткой, было «Безопасно вернуться» — желание увидеть своих друзей в школе.

Когда завеса исчезла, легкий моросящий дождь полностью рассеял ядовитый газ, висевший вокруг.

Обстановка вокруг постепенно менялась и после того, как завеса была полностью поднята, весь инцидент спокойно подошел к своему завершению.

Он возвышался над местом, заполненным старыми списанными автомобилями. Он завершил миссию.

*

Следующим утром, после окончания миссии.

Освежающее голубое небо висело над его головой.

Мехамару сел на скамейку во дворе колледжа и поднял голову, чтобы посмотреть на высокую и бескрайнюю лазурь. Он рассеянно размышлял о том, какие формы принимают облака, которые дрейфовали мимо.

В этот момент со стороны школьных общежитий донесся звук легких шагов, которые неуклонно приближались.

Мехамару опустил голову и посмотрел в сторону шагов. В его глазах отразилась Мива.

— Мехамару~

— Ох, это ты, Мива.

— Что ты имеешь в виду «Ох, это ты, Мива». С тех пор, как ты взял на себя эту миссию о том маге, ты не приходил в класс на занятия. Я даже начала волноваться, что с тобой что-то случилось».

— ...

— Что? Почему ты затих?

— Ты будешь волноваться за меня?

— Конечно буду.

У Мивы было выражение, которое говорило: «Какие глупости ты говоришь». Если бы Кокичи был на месте Мивы, он, вероятно, беспокоился бы о своей спутнице так же, как и она.

Тем не менее, Мехамару был всего лишь запасной марионеткой, и его битвы происходили в местах, удаленных от него.

Несмотря на это, Мехамару чувствовал, что «очевидное нормальное действие» —проявлять заботу о своем спутнике — заставляет его чувствовать себя особенно неловко... Через некоторое время он снова посмотрел на Миву.

— Мива.

— Что?

— Я вернулся.

— ... Ага, это очень хорошо, что ты тут.

Всего этих нескольких коротких предложений было достаточно, чтобы Мехамару почувствовал, что время бесконечно.

Чувство удовлетворения и оттенок одиночества наполнили сердце Кокичи, но Мива не могла заглянуть в сложность его внутреннего мира, поэтому она просто улыбалась, как всегда.

— Но ты мог сказать мне раньше.

— Мне было слишком стыдно искать тебя.

— А, почему?

— Резинка для волос, которую ты мне дала, порвалась.

— Такое бывает, ха.

Мива моргнула своими большими глазами, как будто поверила в то, что он сказал.

— Так тебя на самом деле беспокоят такие вещи.

—... Это удивляет?

— Мне просто кажется, что я до сих пор недостаточно хорошо тебя понимаю.

— Так тебя на самом деле беспокоят такие вещи.

— Это удивляет?

— Совсем нет.

Мива не смогла подавить свой смех.

Мехамару не смеялся, потому что у него не было такой функции.

Кокичи на некоторое время оторвался от глаз Мехамару и обратил свой взгляд на одежду, которая была сложена и лежала в тускло освещенной комнате.

Обугленный брелок хранился в кармане одежды. Если бы он сказал Миве: «Я принес брелок обратно», кто знает, какое выражение лица у нее было бы.

Было так жаль, что он мог наблюдать за ее выражением лица только через Мехамару.

Но Кокичи действительно представил это.

В это время, в этот момент, он понял, что значила эта трогательная фраза «Я вернулся».

Он не знал, какие чувства у него будут, когда он сможет сказать: «Привет, приятно познакомиться с тобой» другим людям. Когда его одноклассники узнают, что он сделал, какие у них будут выражения.

Не имело значения, будут ли они обеспокоены или начнут относиться к нему как к врагу. Кокичи просто хотел посмотреть на них своими двумя глазами.

— Мива.

— Да? Мехамару?

Я скоро увижу тебя—

Но Кокичи все еще не мог произнести эти слова.

— Ничего.

Мехамару не мог смеяться.

Мехамару не мог плакать.

Но это было только потому, что он не установил функцию выражения эмоций.

Однако на данный момент, никто не понимал Мехамару, так что эта тривиальная проблема все еще была неизвестна остальным.

Он не хотел стареть, но года все прибавлялись.

Это звучало отвратительно, но такова была реальность.

В наши дни человек за тридцать все еще считался молодым, это было одним из мейнстримных мнений, но на самом деле, как только ему исполнилось двадцать пять, несовершеннолетние начали называть его дядей, а физическое состояние начало ухудшаться.

Если быть точным, чувство дискомфорта в теле не проходило уже какое-то время.

Например, у него болели плечи и шея, в его голове было постоянное жужжание, и казалось, что его кишечник делает кульбиты. Несмотря на то, что это были лишь незначительные симптомы, они продолжали накапливаться по сей день.

Обычно он ничего из этого не замечал, так как был занят, но, когда он входил в состояние расслабления, он мог чувствовать эти симптомы, причина которых крылась в истощении.

Ичиджи Киётака также столкнулся с аналогичной ситуацией.

«...... Вздох».

Во время мероприятия по обмену он отвечал за проведение встреч с отделением в Киото, а также за обработку соответствующих административных документов.

Он также должен был найти способ справиться с последствиями ворвавшихся в колледж проклятых духов и магов, подсчитывая ущерб, который они причинили.

Когда происходила нехватка рабочей силы из-за смерти или травм сотрудников, он должен был уделять приоритетное внимание поиску подходящей замены, а также помогать членам семей погибших. Когда внезапно срочно потребовалось бейсбольное снаряжение, на его плечи свалилась и эта проблема.

И так далее...

В этой беспокойной жизни следующей задачей было привезти первогодок в Сайтаму, чтобы выполнить миссию по устранению проблем, причиненными проклятыми духами, но на этот раз миссия была временно передана другому вспомогательному менеджеру по имени Никита. И материалы расследования, которые были собраны Ичиджи, также были переданы ему.

Даже до того, как началось мероприятие по обмену, графики менеджеров были забиты, но, когда произошло неожиданное изменение в его работе, Ичиджи не смог взвалить на себя еще что-то помимо этого.

И наконец появился период пустоты, которого давно не было.

"— Ох...."

Это место было офисом в техникуме.

Ичиджи сел за свой стол и вздохнул с облегчением.

Если оглянуться назад, в последнее время он был буквально похоронен под работой.

Поэтому, когда у него вдруг появилось свободное время, он понятия не имел, как к этому приспособиться.

Когда у него не было неотложных дел, Ичиджи мог просто взять выходной и отправиться домой, но он не был так хорош с необходимостью брать выходные в будние дни или дни, которые не были национальными праздниками.

Кроме того, среди магов было немало тех, кто не мог идти в ногу с цифровой эпохой.

Например, компании, которым требуется использование компьютеров или интернета для приложений.

Как только Ичиджи подумал о проблемах, связанных с этим, которые могут возникнуть во время его выходного дня, и о необходимости лично звонить, чтобы помочь магам с их трудностями, он забеспокоился. В конце концов, он очень хорошо понимал, что у такого типа людей, которые говорят: «Я не умею пользоваться компьютером», есть проблемы даже с его включением.

Тупо сидеть на своем месте точно не было выходом из ситуации, поэтому он вывел свой компьютер из спящего режима.

Даже с учетом сказанного, у него не было никаких срочных задач, с которыми он должен был поработать, поэтому он только взглянул на свои электронные письма и привел в порядок файлы на рабочем столе.

За это время он также изменил формат своих часто используемых файлов, проверил, нормально ли функционирует система обработки, которая использовалась в их работе, а также очистил ящик, на который он не мог найти время для организации.

После нескольких минут изображения бурной деятельности он, наконец, сделал перерыв и выпил чай, который был заварен из чайного пакетика.

«...Подождите, я что, занимаюсь бессмысленными делами?»

В конце концов, он пришел к пониманию.

Для Ичиджи это был не маленький удар.

С самого начала он всегда был занят из-за нагрузки на работе, а теперь он понял, что ему нечего делать. Он чувствовал себя таким жалким.

Ичиджи знал, что у него есть сильное чувство ответственности, когда дело доходит до работы.

Однако, если бы в его жизни оставалась «только работа», это заставило бы его чувствовать... Нет, это было очень тревожно.

«Маги рисковали своей жизнью на передовой, и если я, будучи частью поддержки из тыла, независимо от того, где я нахожусь... Это не кажется правильным...»

Додумав до этого момента, он почувствовал резкую боль в спазмированном желудке.

—Ох.

«Не то, чтобы я часто переедаю».

«И не то, чтобы я потерял аппетит, просто было чувство, будто у моих органов нет энергии, и в последнее время мое тело всегда было таким».

«Я просто немного устал?»

«Нет, я невероятно устал.»

Ичиджи был по-настоящему вымотан, и из того, как ему сначала потребовалось четко сформулировать вопрос, чтобы подумать, он знал, что был настолько завален работой, что даже не осознавал себя.

Он должен был найти что-то, чем он мог бы заняться в свой выходной, иначе он не сможет заставить время идти быстрее.

Поскольку чувство беспокойства сохранялось в его сердце, он должен был найти кучу неважных задач и просто продолжать выполнять их, не останавливаясь.

... Но так продолжаться не могло.

Ичиджи считал, что он должен придумать способ избавиться от этого неописуемого, или, если можно так выразиться, негативного состояния.

Например, ему нужна была смена темпа.

— А, верно.

Он хлопнул ладонями по столу и поднялся.

Если у него были желудочные боли, то он должен просто обратиться к врачу.

Ичиджи, который решил проконсультироваться с врачом, быстро привел в порядок свой стол, запер кабинет с важными документами, а затем направился в лазарет почти вприпрыжку.

*

— Ваши неприятные симптомы являются результатом стресса. Я пропишу вам мягкое желудочное лекарство.

Это был лазарет Токийского филиала.

Иери Сёко провела простую консультацию и передала пакет порошкообразных лекарств Ичиджи.

Другое дело, если это был тяжело больной пациент, которому требовалась техника обратного проклятия, но в разумных пределах работа врача заключалась только в том, чтобы диагностировать, в то время как выдача лекарств выполнялась фармацевтами.

Тем не менее, место, где работала Иери, являлось своего рода клиникой.

Условия магического техникума были намного лучше, чем в обычной школе, однако лазарет все еще был частью школы, поэтому это медицинское учреждение все еще должно было лечить своих пациентов, принимая на себя задачи как диагностики, так и выдачи лекарств.

Таким образом, лазарет, как и любой медкабинет в обычной школе, рассматривал такие состояния, как болезнь Ичиджи, не как болезни, а как простой дискомфорт. И все, что он получил, это общедоступные безрецептурные лекарства.

Несмотря на это, после простого опроса и осмотра Иери он почувствовал, что его симптомы стали намного лучше.

— Спасибо, я чувствую себя намного лучше.

— На самом деле, с вашим желудком все в порядке, поэтому я просто даю вам некоторую порцию желудочных препаратов. Тот вид, который следует принимать непосредственно перед употреблением алкоголя. Если вам нужно больше, они доступны и в аптеках, чтобы вы могли хранить их дома для душевного спокойствия.

— Все в порядке. Я по-прежнему думаю, что должен спросить мнение профессионала по вопросам своего здоровья.

— О, действительно? У вас правильное отношение.

Ичиджи, весь чопорный и правильный, сидел на круглом стуле с чрезвычайно расслабленным выражением лица.

Теперь, когда он тщательно обдумал это, вывод напрашивался один — он все время был напряжен.

Маги с нетерпеливым характером подкидывали ему проблем, а те маги, которые были невротиками, заставляли и его чрезвычайно нервничать.

Кроме того, отправка этих детей на миссии заставляла чувствовать его виноватым, в то время как вышестоящие начальники жаловались ему на Годжо, а что касается самого Годжо, он доставлял неприятности Ичиджи так же часто, как дышал, действуя безрассудно.

Иери же была для Ичиджи оазисом для его души.

Хотя она была необычной в том смысле, что она также была магом, она не была неразумной, она не ставила людей в трудное положение и заботилась о других.

То, что обычно видел Ичиджи, — маги, которые жаждали крови и причудливых проклятий, поэтому для него Иери, с таким ее характером, была живой драгоценностью, удовольствием для глаз и ушей.

Несмотря на то, что она была немного бледной, она определенно была красивой женщиной с таинственным обаянием.

Ауру меланхолии вокруг нее усугублял стоячий воздух в кабинете.

Кроме того, сегодня Иери была особенно внимательна к нему.

Обычно она возвращалась к своей работе, как только заканчивала лечение, но по какой-то неизвестной причине она не только тщательно спрашивала о состоянии Ичиджи, но и некоторое время беседовала с ним.

— Затем, когда я прибежал обратно в техникум и включил компьютер, я понял, что все файлы были отформатированы.

— Это действительно катастрофа.

— В то время я был напуган больше, чем тогда, когда на меня смотрел проклятый дух второго класса... В то же время у меня было глубокое понимание важности ведения резервных данных. В конце концов, подготовка могла бы предотвратить кризисную ситуацию.

— Точно так же, как регулярно проверять наличие запаса крови для переливания.

—... Да, это своего рода такая же ситуация.

— Но вы больше не так заняты, не так ли? Это хорошо.

— Да, да, можно и так сказать.

Ичиджи дал относительно расплывчатый ответ.

Потому что он был слишком смущен, чтобы подробно рассказывать о случившемся. Он не мог сказать, что он не только не занят, но и на самом деле у него был редкий момент, когда ему нечего было делать, поэтому он и пришел к Иери.

Однако этот мир заботился об Ичиджи больше, чем он сам осознавал.

— О, если вы не заняты работой, будет ли у вас свободное время сегодня?

— М?

— Я имею в виду вечер сегодняшнего дня.

— ......... А?

— Не нужно ли вам обратиться к ЛОРу?

— А, нет-нет, я свободен, свободен. У меня есть время, да, да.

— Ох, почему же вы повторили это целых четыре раза?

На мгновение все мысли исчезли из головы Ичиджи, поэтому он не мог обрабатывать слова, поступающие через его барабанные перепонки.

Однако его реакция была абсолютно нормальной. В конце концов, вопрос Иери был полностью вне его ожиданий. Здравый смысл подсказал ему: «Подожди, включи мозг, не искажай ее намерения», но он не мог остановить поток своих фантазий.

Было невозможно угадать, заметила ли Иери внутреннее смятение Ичиджи, но ее лицо выражало спокойствие. Она лишь изменила положение своих ног, переложив одну на другую.

— Отлично, теперь вы свободны. Я подумала, что должна пригласить вас пропустить стаканчик спустя столько времени.

— Пригласить? Выпить?

— Конечно я имею в виду всего лишь несколько пару маленьких стаканчиков, а не то, что вызовет нагрузку на желудок. Но ваши желудочные боли не связаны с самим желудком. Изменение ритма будет лучше для организма, не так ли?

— Да, да, вы правы. Спасибо за ваше приглашение, я обязательно приду.

— Что ж, вы пообещали. Вы можете подойти к мосту Амакуса около шести вечера, а затем я свяжусь с вами, чтобы сказать вам, куда идти.

— О... Хорошо!

Не замечая этого, Ичиджи выпрямил спину, чтобы ответить на вопрос, как на собеседовании.

Когда Иери увидела его реакцию, она слегка улыбнулась и начала прибирать свои медицинские записи. Это действие казалось молчаливым намеком, как бы говорящим: «Я должна вернуться к своей работе».

Ичиджи тихо встал, чтобы не беспокоить ее, глубоко поклонился и покинул клинику.

«...... Да».

Несмотря на то, что это не было чем-то серьезным, Ичиджи все еще чувствовал себя мотивированным.

Поскольку у него было свидание с кем-то, он не мог работать сверхурочно сегодня.

У Ичиджи не было никаких срочных задач, поэтому не было необходимости работать сверхурочно, но, чтобы быть по-настоящему уверенным, он все равно бросился обратно к своему столу и очистил список дел.

*

«......... Нет никакой ошибки, это должен быть этот бар, верно?»

Было 5:45 вечера.

Поездка на метро до станции Амакуса и пятнадцать минут пешком оттуда.

Ичиджи шел по красочным улицам, освещенными неоновыми огнями, среди людей рабочего класса, которые собирались отправиться домой, и, наконец, ему на глаза попалось название бара, которое Иери сказала ему.

Это была забегаловка под названием «Которибако». (Прим. пер.: Используемые иероглифы дословно означают «птичий короб», но также могут означать «ящик, который забирает детей» (звучит так же на японском языке). Проклятый предмет, который известен по всей Японии как городская легенда. Поместив мертвого младенца в эту коробку, можно смертельно проклясть женщин и детей поблизости).

Как человек, который занимается работой, связанной с проклятиями, просто услышав название бара, он потерял аппетит.

"Но все же..."

Ичиджи поднял голову, чтобы окинуть взглядом это заведение, и он просто не мог назвать его приятным.

Сверху над входом свисали красные фонарики, а на земле стояла пивная доска, которая выглядела так, как будто была установлена самим хозяином заведения, то есть — неумело. Вход представлял из себя всего лишь тонкую раздвижную дверцу.

Ичиджи почувствовал, что огонек ожидания, который постепенно разгорался в его сердце, когда он подходил к этому месту, затух.

«Но я все еще ужинаю с Иери-сан...»

Его мозг сгенерировал еще одну фантазию.

Кстати говоря, Ичиджи почти никогда не имел возможности увидеть Иери в повседневной одежде. Для него видеть Иери вне рабочей смены, не хоронящую себя в работе по управлению с лекарствами или с мертвыми телами, было крайне редко.

Он сделал глубокий вдох, будто для того, чтобы силой перезапустить дымящийся двигатель.

Он повторил это действие два, три раза, чтобы заполнить легкие свежим воздухом.

Наконец он мысленно настроился и с грохотом распахнул раздвижную дверь в ресторан.

— Привет, Ичиджи, ты довольно медленный.

Он закрыл дверь.

До него донесся звук щелкнувшего замка. Затем он протер свои очки рукавом рубашки.

Странно, но тот, кто только что говорил, была не Иери в повседневной одежде, а мужчина с серебристыми волосами и в солнцезащитных очках.

Ичиджи глубоко в душе знал, что если проклятие поразило не его глазные яблоки, то, вероятно, пострадали его мозги. Человек перед ним, который пил медовую газировку из большой пивной кружки с ручкой, выглядел как Годжо.

Этого не должно было быть.

Он пришел сюда сегодня, потому что Иери пригласила его, а не потому, что он хотел пойти выпить с Годжо. Кроме того, Годжо казался совсем не солидным, поэтому он никак не мог появиться в этом месте, похожем на паб.

Похоже, что его усталость и чрезмерная нервозность вызывали галлюцинации. Правильно, так и должно было быть.

После того, как Ичиджи сделал еще один глубокий вдох, он нервно распахнул раздвижную дверь.

— Что ты делаешь?

Человеком перед ним был, без сомнения, Годжо.

Ичиджи сузил глаза и позволил выражению неудовольствия отразиться на его лице.

— Я тот, кто должен спросить вас что вы делаете, Годжо-сан.

— Я пришел в этот паб, чтобы бросить вызов себе пить только безалкогольные напитки, и я могу пойти домой только тогда, когда охмелею.

— Тогда вы никогда не сможете пойти домой....

— Бросать вызов самому себе имеет смысл только в том случае, если ты устанавливаешь какие-то жесткие условия, верно? Ичиджи, когда ты играешь в видеоигры, разве ты не радуешься, когда твой уровень повышается?

— Когда я играю в видеоигры, я на самом деле не бросаю себе такого рода вызовы...

— Ичиджи, давай, мы с Годжо уже начали пить.

— А, Иери-сан.

Годжо сидел за столиком для четверых, и по диагонали от него сидела Иери, которая только что закончила огромную кружку пива.

Эта сцена позволила Ичиджи более или менее понять ситуацию.

Сегодня было в общей сложности три человека, которые пришли сюда, чтобы выпить. У Ичиджи было ощущение, что красивая, сладкая фантазия в его сердце разбилась с громким звоном.

Однако такова была жизнь.

Сцена перед ним походила на реальность более чем то, что Иери пригласила его на свидание и они выпивали бы вдвоем.

Ичиджи, по настоянию Годжо, слегка кивнул, чтобы поприветствовать её, и сел рядом с ним.

— В любом случае, вот ваша первая кружка в качестве наказания.

Иери позвала официанта, и перед Ичиджи естественным образом появилась кружка разливного пива.

Произнеся «Итадакимас1», Ичиджи взялся за кружку и увидел, что Иери также заказала себе коктейль из виски. Однако он решил не задумываться о том, сколько алкоголя было у женщины до его прихода.

Вместо этого Ичиджи взглянул на Годжо и увидел, что перед ним стояли медовая газировка, картофель фри и жареные крылышки. Когда родители приводили ребенка в идзакая, это, вероятно, были единственные блюда, которые этот ребенок мог там потребить. (Прим. пер.: Идзакая — тип японского неформального питейного заведения, в который заходят после рабочего дня.)

— И вздрогнем.

По сигналу Годжо кружки, содержащие медовую газировку, разливное пиво и виски, зазвенели, коснувшись друг друга. Этот звук был совсем не гармоничным.

Иери открыла относительно старое бумажное меню и заказала больше блюд.

— Тушеное морское ушко, сашими из тунца... И тушеные свиные потрошки. Ичиджи, хотите что-нибудь?

— Мне картофельный салат...

— Кусочками или пюре?

— Пюре...

Иери гладко завершила свой заказ, затем элегантно взяла свой стакан и начала опустошать его.

Ее закуской послужил эдамамэ, лежащий рядом на столе, а также то, что выглядело как жареные корни лопуха. (Прим. пер.: Эдамамэ — вареные недозрелые соевые бобы, популярная закуска к спиртному). Коктейль из виски был допит в мгновение ока, так же быстро, как студенты пьют газировку в летний день.

Но что было самым удивительным, так это ее цвет лица. Хотя Иери выглядела такой же бледной, как обычно, она действительно только что выпила целый стакан и ничто не выдавало то, что она пьяна.

В глазах Ичиджи Иери, с ее элегантностью и высокой устойчивостью к алкоголю, выглядела чрезвычайно крутым человеком.

С другой стороны, напиток, который пил Годжо, не содержал и грамма алкоголя, поэтому очевидно, что независимо от того, сколько он пьет, он не опьянеет.

— Ичиджи, ты знал? Говорят, что первым человеком, который положил огурцы в картофельный салат, был Стивен Спилберг.

— А, правда? Впервые слышу об этом.

— Разумеется, я же вру, так что ты действительно слышишь об этом впервые.

— Э......?

Годжо вообще не пил алкоголь, но его слова были даже более бессвязны, чем та чепуха, которую обычно бормотали вусмерть пьяные люди.

Тем не менее, эта была его обычная речь, когда он хотел достать Ичиджи.

Просто здесь происходило явление, когда «атмосфера заставляет людей пьянеть», некоторые люди, которые пьют только безалкогольные напитки, становятся более возбужденными, чем обычно.

Помимо Иери и Ичиджи, которые были с Годжо, здесь также были офисные работники, которые только что закончили свою смену, а также мужчины среднего возраста, у которых пропустить пару стаканчиков превратилось в хобби. Эти люди пили весьма увлеченно, и такая атмосфера определенно заставляла Годжо чувствовать себя пьяным. Но перед Иери Годжо был просто взрослым, который приносил людям одно беспокойство.

— Итак, Ичиджи, поскольку мы уже пьем, давай поговорим о проблеме «Shounen Jump» на этой неделе.

— Я... Я не читаю это.

— Это шутка? Есть ли в этом мире люди, которые не читали Jump? А как же, например, то время, когда ты был студентом? Что ты читал тогда? Это не может быть какая-то антология японской поэзии? (Прим. пер.: Переводчик с японского предлагает погуглить «Кокинсю»).

— Разве нет других вариантов, помимо японской поэзии?!

— Ты меня напугал~ Тогда должны ли мы поговорить о бейсболе или даже о политике?

— Это....? Не лучше ли не говорить об этих двух вещах? Это темы, которые могут легко привести к драке, когда люди пьют.

— Мне очень нравится Исида Мицунари2, но после смерти Хидэёси3, его выступление на политической сцене нельзя считать удивительным.

— Я никогда не думал, что вы хотите поговорить о политике эпохи Сэнгоку4...

— Ичиджи, мы не отрезаны от нашего прошлого, и все это было построено на великой политике наших предков.

— Вы правы.

Ичиджи думал, что для этого человека, который хотел перевернуть магический мир с ног на голову, его сила убеждения была еще более «хрупкой», чем обертка вьетнамского спринг-ролла. Однако у него не хватило смелости сказать эти слова, таившиеся в его сердце.

— Вы... Вы восхищаетесь Исидой Мицунари?

— Потому что этот парень заваривает чай, который не будет обжигать язык. (Прим. пер.: Легенда гласит, что Исида Мицунари завоевал благосклонность Хидэёси, заваривая чай следуя особой технике).

— Это первый раз, когда я вижу, как кто-то смотрит на генералов эпохи Сэнгоку как на прислугу...

— Тогда давайте поговорим о сражениях во времена пересечения эпох. Кто был бы сильнейшим генералом. Тот, кого я высоко ценю, это Годжо Сатору.

— Я также чувствую, что Годжо Сатору выйдет победителем...

— Ах, но только с Сугаварой-но Митидзанэ было бы немного трудно справиться.

— Разве человек, которого вы упомянули, не слишком знаменит...

Годжо придерживался своего собственного темпа, как всегда, но он говорил больше, чем обычно.

Ичиджи чувствовал, что у него будут проблемы с подыгрыванием, поэтому он посмотрел на Иери.

— Поскольку сашими из тунца уже поданы, я должна переключиться на сэйсю6... Аники, какое саке вы рекомендуете?

— У нас есть Хаккайсан.

— Тогда я закажу это.

Она полностью вошла в режим «пить до отключки».

Иери была тем, кто отвечал за выбор этого бара, и, похоже, она привыкла пить здесь. Она разговаривала с персоналом, как это делал бы постоянный клиент, и она казалась надежной, когда это делала.

— Ичиджи, ты еще с нами? Ты пьешь?

— А, да, да, я пью.

— Отлично. Когда нам подадут тушеные блюда, можно дать себе волю и пить больше. Босс здесь обладает хорошими кулинарными навыками.

— Почему ты так меня хвалишь... Эй, иди и отнеси это Сёко-сан.

— Так точно, шеф!

Иери только что закончила говорить, и босс, который чувствовал себя польщенным после похвалы его готовки, дал своим сотрудникам какие-то инструкции. Кажется, что можно получить вознаграждение за похвалу босса.

Однако, что потрясло Ичиджи еще больше, так это то, что босс так естественно обратился к Иери «Сёко-сан». «Сёко-сан» звучало очень приятно на слух, и он даже чувствовал, что сам бы мог это сказать.

— Несмотря на то, что этот персонал новичок, он очень упорядочен, когда выполняет указания, довольно удивительно, не так ли? Я слышала, что у него есть четыре младшие сестры, которые не являются кровными родственниками с ним, и он устроился на несколько рабочих мест, чтобы заработать деньги им на университет. Разве вы не думаете, что это звучит как сюжет из манги?

— Как вы вообще получили эту информацию?

— Несмотря на то, что я клиент, когда дело доходит до количества времени, проведенного в этом баре, я могу называть себя старшей. (Прим. пер.: Имеется в виду, что она может считаться старшей по позиции по отношению к работникам заведения).

— Понятно...

Похоже, что Иери была не просто постоянным клиентом.

По крайней мере, она посещала бар так часто, что знала о семье персонала. Теперь Ичиджи понял. Неудивительно, что босс был настолько близок с ней, что мог обращаться к ней по имени.

Через некоторое время официант поставил небольшую миску с соленым блюдом и поднос, на котором был деревянный ящик с маленькой чашкой саке. И квадратный деревянный ящик и чашка саке были наклонены так, что казалось, что сэйсю выльется в любое время.

— Иери-сан, кажется, что твое саке сейчас прольется.

— Это часть секрета специального домашнего вина «Нишуу Такицубо». Обычно деревянная коробка используется для хранения алкоголя, который выплескивается из чашки саке, но в этой моей чашке есть еще коробка, заполненная алкоголем.

— В этом случае разве это не две чашки алкоголя?

— Это действительно того стоит, верно?

Стоило это того или нет, все еще оставалось спорным, но что поразило Ичиджи, так это то, что Иери смогла с легкостью закончить этот алкоголь. Просто он не мог произнести свои мысли прямо.

— И это тушеное блюдо....?

— Шуто, «Шу» как в «алкоголе» и «то», как в «воровстве».

— Шуто? (Прим. пер.: Довольно высококачественное блюдо, которое хорошо сочетается с алкоголем. Но поскольку оно идет очень хорошо, люди думают, что их алкоголь кто-то ворует, поэтому ему и дали такое название).

— Это делается путем маринования кишок бонито...... Каждый раз, когда я хвалю босса, я с нетерпением жду, когда он даст мне это. Вы можете попробовать немного. (Прим. пер.: Бонито — вид рыбы).

— А, спасибо...

— Но это не очень хорошо сочетается с пивом.

— А, в таком случае...

— Если вы едите хорошие закуски, то вам нужно пить алкоголь, который сочетается с ними. Я рекомендую вам заказать сэйсю и просто относиться к своему пиву, как к воде, чтобы очистить ваши вкусовые рецепторы. О, но тогда я хочу сырное ассорти, которое хорошо сочетается с этим.

— Ох, хорошо, тогда я хотел бы теплый сэйсю...

Как раз тогда, когда Иери потягивала свой сэйсю, который, казалось, собирался выплеснуться из чашки под хлюпанье, им принесли заказ Ичиджи. Очевидно, он получил обычное количество алкоголя.

Иери дождалась, пока персонал подаст сырное ассорти, а затем сопоставила различные тарелки блюд вместе и с восторгом учила Ичиджи, как их есть.

— Сначала положите сюто7 на сыр, а затем, съев его, немедленно выпейте сэйсю. Попробуйте.

Плечи Ичиджи немного сжались, и он осторожно взял в руки сюто, который Иери настойчиво двигала ему.

— О, это вкусно. Это как пить алкоголь с маринованными анчоусами.

— Приятно, не правда ли. Годжо, смотрите, Ичиджи знает.

— Эээ, я не понимаю, как можно класть маринованную пищу на сыр и есть их вместе. Я имею в виду, сыр считается жителем страны десертов, верно? Тогда создается такое впечатление, что кто-то украл сыр из булочки, с которой он был обручен, а затем принес в страну пьяниц. Ичиджи, я прав?

— Э... Да?

— Серьезно, этот мальчик упускает всю прелесть деликатесов. Эта штука такая вкусная, Ичиджи, верно?

— С каких пор Сёко стала таким человеком? Ичиджи?

Иери использовала свои палочки для еды, чтобы взять толстый кусок сашими из тунца и сделала большой глоток своего алкоголя, в то время как Годжо заказал еще одну кружку медовой газировки, одновременно с этим поглощая свой десерт — клубничное мороженое.

Ичиджи потягивал свой сэйсю, будучи зажат между любителем вина, пьющим с необъяснимым удовольствием, и любителем ультра сладостей.

Он чувствовал, что, если он останется в этой ситуации, его желудок начнет упрямиться, но и алкоголь, и еда были хороши, поэтому в целом его можно было считать счастливым.

— Еда и алкоголь этого бара достойны похвалы.

— Потому что я та, кто рекомендовала его. Кроме того, возможно, это связано с тем, что многие завсегдатаи, как правило, приводят сюда своих детей, чтобы поесть, и поэтому здесь есть также безалкогольные напитки и десерты, и даже Годжо не нужно беспокоиться о том, что ему нечего есть.

— Ты только что сказала, что я ребенок?

— Ты и есть большой ребенок, не так ли?

Ичиджи посмотрел на этих двоих, начинающих ссору, и протянул свои палочки для еды к тушеным внутренностям, которые были на столе.

Это было чрезвычайно вкусно, как и говорила Иери.

Мясо тушили до тех пор, пока оно не становилось мягким и легким для жевания, а главная закуска, мисо, согревала людские сердца. В нем также присутствовал вкус имбиря. Даже если ты не Иери, ты бы выпивал одну чашку за другой, пока это блюдо стояло на столе.

Толстые куски тунца также можно считать высококачественным блюдом, а тонко нарезанные листья периллы поверх них добавляли новые вкусовые нотки. Маленькое морское ушко, тушеное в сладком и остром соусе, также служило препятствием для того, чтобы отложить палочки. Из этих нескольких блюд можно было сделать вывод, что кулинарные навыки босса были потрясающими.

Ичиджи приветствовал редкое хорошее настроение.

Медленно, он также вошел в комфортное пьяное состояние.

Однако у него было ощущение, что чем больше он пил, тем тяжелее становилось его тело.

— Ичиджи, я полагаю, прошло много времени с тех пор, как вы пили алкоголь, да?

— А?

Иери внезапно сказала что-то, что попало прямо в яблочко, и Ичиджи начал вспоминать, какой была его жизнь в последнее время.

— Теперь, когда вы сказали об этом... Это правда. Может быть из-за того, что я долго не пил алкоголь, я пьянею всего лишь от нескольких стаканчиков.

Как только Ичиджи произнес это, Годжо со стуком поставил свой стакан на стол.

— Разве ты не просто устал?

— Но сегодня я не делал никакой тяжелой работы.

— Вы накопили много усталости с прошлого раза.

На этот раз в разговор вмешалась Иери.

— Есть поговорка, «Алкоголь — мастер ста лекарств», это не просто суеверие. Ваше настроение улучшилось, когда вы выпили, потому что усталость ушла... Ичиджи, когда в последний раз у вас был выходной?

— Позвольте мне подумать...

Выходило, что у него не было выходных с момента проведения программы обмена.

Однако отсутствие выходного дня было вполне ожидаемо. В конце концов, они столкнулись с необычным событием, которое привело к тому, что многие люди пострадали. Напротив, сегодня он был на самом деле свободен до такой степени, что это было невероятно.

— А до программы обмена?

—...... Подождите, почему я не могу вспомнить, когда у меня был выходной?

— Разве я не говорила об этом, когда консультировала вас сегодня? Дискомфорт вашего тела связан со стрессом. И стресс, о котором я говорила, не имеет ничего общего с вашими эмоциями, а с накоплением переутомления и злоупотреблением здоровья собственного тела.

— Я помню, что ты не брал надлежащего выходного дня примерно с начала июля. И ты ни разу не брал выходной в сентябре.

Годжо закончил свою мысль, и Ичиджи вспомнил и понял, что реальность была именно такова, как сказал Годжо.

— Я действительно не брал никаких выходных, но это потому, что в колледже не хватает рабочей силы...

— Что за глупость ты говоришь? Если ты не будешь осознавать пределы своего здоровья и свалишься от истощения, то разве рабочей силы не будет еще более недостаточно? Подумай об этом, сколько работы не может быть выполнено только потому, что тебя там нет?

— ...... А?

— Ичиджи, на самом деле это был Годжо, кто предложил пригласить вас выпить сегодня.

— Что?!

Ичиджи был так шокирован, что мгновенно протрезвел. Он посмотрел на Годжо, все мысли испарились.

— Но я просто думал о том, чтобы дать тебе понять, насколько сильно ты устал, прежде чем упадешь в обморок. Ичиджи, можешь выразить, насколько ты тронут.

— Я больше удивлен, чем тронут...

Итиджи сделал глоток теплого алкоголя, чтобы успокоить свои эмоции.

После этого его глаза переместились с одного края стола на другой и, наконец, он остановился на гладкой поверхности жидкости, оставленной остатками вина в бокалах. Собственное лицо Ичиджи слабо отражалось на ней.

— Неужели я выгляжу таким уставшим...?

— Когда ты думал о том, чтобы взять на себя ответственность за расследование проклятого духа в Сайтаме, я понял, что ты даже не осознаешь, насколько устал. Эта работа принадлежала Никите в первую очередь, верно?

— Я просто думал, что я лучше знаком с Итадори-куном и двумя другими.

— Тем не менее, в то время ты все еще справлялся с последствиями программы обмена, поэтому тебе не нужно было взваливать на себя и эту работу тоже.

—... Вы правы.

Ичиджи пожал плечами и подумал, что Годжо попал в точку.

— Ичиджи, ты сожалеешь об инциденте в школе Сатозакура, я прав? Хотя я знаю об этом только из отчетов и того, что мне рассказал Нанами.

— Когда вы говорите об инциденте в Сатозакура, вы имеете в виду...

— Тебя, не остановившего Юджи.

Его сердцебиение мгновенно замедлилось.

Ичиджи почувствовал, как холодок пополз по его лицу, согревшись от выпивки, и прошел по позвоночнику.

— Это... это...

Дрожащими руками он надавил на очки, как будто хотел прикрыть рот. Он привык к этому чувству паники. У него была такая же реакция, когда Годжо настаивал на том, что произошло в центре содержания под стражей для несовершеннолетних.

Однако отношение Годжо на этот раз было не таким укоризненным в отношении Ичиджи, как раньше.

— Я понял, что происходит, как только услышал сообщение о том, что Юджи сражается с этим проклятым духом, который покрыт швами. Нанами придерживается правил, поэтому он не вдавался в подробности. Но перед лицом врага с извращенными увлечениями и злостью до глубины души, ты никак не мог привести туда Юджи по собственному желанию. Но, судя по результатам, хотя ты и помог Нанами в достаточной мере, все это было только твоим решением, верно?

— В конце концов... Я совершил ту же ошибку, что и в тюрьме для несовершеннолетних...

— Вот почему ты хочешь защитить Юджи, находясь рядом с ним? У тебя так много пренебрежения к собственной жизни, что даже мне хочется плакать. Но Юджи — это не тот ребенок, которого ты знал раньше, он больше не делает вещи безраздумно. Чрезмерно опекать и беспокоиться о ком-то — это две разные вещи. Если ты сделаешь это, то это не принесет пользы ни тебе, ни Юджи.

Годжо расположил средний палец за большим и вытянул правую руку в сторону лица Ичиджи.

— Нет нужды волноваться, на данный момент с Юджи все в порядке.

С громким глухим звуком палец Годжо стукнул Ичиджи по лбу, и сам Ичиджи, и его очки вздрогнули.

После того, как Ичиджи надавил на свой покрасневший лоб, на том месте медленно запульсировала боль. Стимулированные болью его слезные протоки, которые уже были ослаблены алкоголем, окончательно прорвались.

—....... Годжо-сааааааааааан.

— Воу, какого черта... Ты уже в таком возрасте и до сих пор рыдаешь от простого щелчка по лбу?

— Ичиджи может быть из тех, кто рыдает, когда пьян.

Пробормотала Иери, заказывая алкоголь и мацутакэ добинмуси.

(Прим. пер.: Matsutake dobin mushi — традиционный японский бульон из грибов мацутакэ, который подают в «добин», небольшом чайничке).

— Я не хочу видеть пла~чущих~ муж~чин~.

— Ичиджи, вы можете пойти домой, как закончите пить. Пейте до легкого опьянения и хорошо выспитесь, а затем отдохните еще один день завтра. В любом случае, у вас нет работы в течение этих нескольких дней, верно?

— Хорошо... Я понимаю...

Ичиджи допил сэйсю, который ощущался по-другому из-за его слез, и промокнул уголки глаз.

Затем троица попробовала добинмуси и хадзукэ8 из мацутакэ добинмуси, и встреча оказалась завершенной.

С редким чувством положительных эмоций Ичиджи возвращался домой по улицам, освещенным неоновыми вывесками, и когда он добрался до дома, то провалился в комфортный глубокий сон.

Несмотря на то, что Годжо много жаловался, он все равно заходил в очередной бар следом за Иери. Еще не было оговорено, до какого момента они будут выпивать.

*

После того, как Ичиджи вернулся к работе после перерыва, он чувствовал себя свободным и отдохнувшим.

Его плечи больше не болели, как и голова, у него улучшился аппетит, и его зрение стало ясным.

Он попытался вспомнить, когда в последний раз его тело было в своем лучшем состоянии.

— Доброе утро.

Даже голоса его коллег, которые приветствовали его, звучали по-другому.

Ичиджи чувствовал, что воздух свеж, а утреннее солнце было еще более ослепительным, чем обычно.

Все это можно было бы объяснить тем, что он хорошо отдохнул впервые за столь долгое время, но большая часть была связана с тем, что он смыл «дымку» в его сердце, и, самое главное, забота Годжо о нем имела немедленный эффект, который был лучше, чем ожидалось.

Несмотря на то, что Годжо был эгоцентричным, делал все, что хотел, и имел спартанские методы, он все еще был учителем.

Как лучший маг, Годжо был чрезвычайно надежен, и собственная тяжелая работа Ичиджи была признана им, и, по мнению Ичиджи, это чувство действительно обладало огромной силой мотивации.

Он просто должен был делать вещи в пределах своих возможностей, делать то, что он должен был делать, тогда ему не нужно было беспокоиться и не нужно было сожалеть.

Отныне он будет просто усердно работать над своей частью работы.

Ичиджи, принявший такое решение, принес свое хорошее настроение за свой стол...

—... Хм?

Где письменный стол?

Нет, точнее, с первого взгляда он не мог сказать, что стол перед ним был его собственным столом.

Потому что будь то ноутбук, или остальная поверхность стола, все было погребено под горой документов.

Дрожащими руками Ичиджи развернул записку, которая была помещена поверх документов.

Это был почерк Годжо.

«Пожалуйста, просмотрите USB-накопитель для получения более подробной информации.»

Ичиджи нервно отодвинул документы в сторону, затем включил свой компьютер и ввел пароль, чтобы открыть секретные документы.

В этот момент появился список напоминаний, набранных Годжо.

Составьте список организаций и частных лиц, которые могут свободно войти в Токийский техникум.

Напишите отчет об известной до сих пор информации об атаке на программе обмена с упором на проклятых магов, которые там находились.

Тщательно изучите средства, использовавшиеся для создания завеса во время атаки на программу обмена.

Исследуйте высокоэффективный способ связи, который может быть использован для передачи секретной информации, устойчивой к проклятым техникам и физическим атакам как со стороны наших людей, так и со стороны врагов.

Свяжитесь с предприятиями, которые отвечают за техническое обслуживание и ремонт техникума, и назначенными сотрудниками техникума, чтобы проконтролировать их работу.

Организовать текущий бюджет, основанный на стоимости, которая требуется для финансирования ремонта кампуса техникума.

Урегулируйте обращение природоохранных организаций, которые настаивают на проверке инцидента крупномасштабного уничтожения леса.

……

……

……

........

— ...

Ичиджи посмотрел на экран своего компьютера.

Потом снова на документы.

И снова на компьютер.

После этого, как робот, который не был смазан маслом, он повернул голову резким движением и посмотрел на своего коллегу, который был рядом с ним.

— Знаете ли вы... где сейчас находится Годжо-сан...?

— Он находится в командировке, чтобы что-то уладить, так что он не вернется в школу несколько дней.

— А, понятно......

Ичиджи поднял голову, чтобы посмотреть на бесконечное чистое небо за окном.

Да, правильно, он такой. Он придумал способ дать мне отдохнуть, чтобы, когда я вернусь к обычной продуктивности, конечно, он завалил бы меня кучей работы.

Каким-то образом казалось, что фигура Годжо прячется за белыми облаками, которые парили в небе.

Однако, если я подумаю об этом по-другому, это все потому, что он доверяет мне, и поэтому он дал бы мне так много работы.

Ичиджи беспомощно улыбнулся и подумал, что он должен сначала аккуратно разобрать документы, которые лежали в беспорядке.

Исчезнувшая было боль в шее и плечах, вернулась на место в мгновение ока.

Дополнительные примечания:

«Итадакимас» (いただきます) — в случае, когда произносится за столом перед едой, означает «Приятного аппетита» или «Спасибо за еду».

Исида Мицунари (1559-1600) — полководец периода Сэнгоку, вассал Тоётоми Хидэёси, главнокомандующий войск «западной коалиции» в битве при Сэкигахара.

Тоётоми Хидэёси (1536-1598) — военный и политический деятель, поднявшийся от крестьянина до самурая и объединивший Японию. Впоследствии получил должность главного министра при императорском дворе.

Сэнгоку — период со второй половины ХV века до начала XVII века.

Сугавара-но-Митидзанэ (845-903) — знаменитый государственный деятель, ученый и поэт.

Сэйсю — то же, что и сакэ.

Сюто — фирменное блюдо в Одавара, префектура Канагава. Делается путем маринования бонито и ферментации в течение 6 месяцев. Очень популярная закуска к сакэ.

Хадзукэ — блюдо, готовящееся путем добавления зеленого чая, даси или горячей воды на рис.

История была полна красок.

Как и жизнь, культура и климат.

Страны и города формируют свой окрас с течением лет.

Токио — город, который поглощает все и вся, чтобы поддержать эту кипящую жизнь в себе; в противоположность ему о древнем Киото можно было сказать, что он состоял из красок глубоких оттенков.

Этот город, сердце которого было отдано скоплению высотных зданий, формировавших деловой центр, был пронизан отпечатками накопленной истории. Неважно что — богатство истории или захватывающие пейзажи природы, все это можно было объединить в одно слово «традиция».

И поэтому – виды Киото были прекрасны.

Однако Зенин Май знала, что Киото — это не просто что-то прекрасное.

Под влиянием своей многовековой истории добро и зло жили рядом друг с другом, окрашивая эту землю в многослойные тона. Среди цвета красоты были оттенки грязи.

Традиции и растерянность, положение семьи и конфликт или маги и проклятия.

Люди, которые могли видеть это зло, не только лишь превозносили красоту этого города.

Май всей своей душой ненавидела цвета этого города и его полутона, так что ее лицо выражало недовольство с момента возвращения из Токио.

— В этом году мероприятие по обмену несомненно прошло слишком поспешно, разве мы не можем остаться в Токио немного дольше?

Прямо сейчас они находились внутри торгового центра, который находился рядом с Хатидзё-гути на станции Киото. (Прим. пер.: Хатидзё-гути – южный выход вокзала Киото.)

Если бы сейчас было лето, девушки отправились бы в блинную, которая славилась своим мороженым, но осенний ветер принес с собой похолодание, поэтому они решили сесть в углу кафе.

— Ничего не поделаешь. В конце концов, некоторые пользователи проклятий и проклятые духи причинили неприятности и даже послужили причиной нескольких человеческих жертв. – Мива ответила, одновременно фотографируя свой латте с нарисованным на пенке сердечком.

«Она всегда делает фотографии, но куда она их загружает?» — Май сделала недовольное лицо, рисуя круги на ободке своей чашки, задумавшись.

— Но не кажется ли вам, что мы вернулись слишком быстро? Я хотела найти время, чтобы прогуляться по улицам и сходить за покупками.

— Да, а я хотела посмотреть на блошиные рынки.

С небольшим кувшином меда в руке Нишимия рисовала круги, наливая его в свой латте и присоединяясь к разговору. Янтарный мед и вспененное молоко делали внешний напитка особенно ароматным и сладким.

Май и Мива были близки, и, хотя Нишимия была старше, они, казалось, не обращали внимания на иерархию.

Студенты токийского филиала, как правило, проводят свободное время в группе со своими однокурсниками, но для филиала в Киото было более распространено видеть, как эти три девушки со второго и третьего курсов веселятся вместе.

Если бы это была нормальная школа, то существовал бы большой разрыв, мешающий учащимся разных уровней ладить друг с другом.

Но, во-первых, количество учеников в техникуме было немногочисленным, а во-вторых, женщины-маги были еще более редки.

По сравнению с токийской школой, в филиале Киото, который являлся более консервативным, девочки, естественно, образовали небольшую банду с другими девочками. Это было одной из причин, по которой эти три девушки были близки.

— Кстати говоря, где этот блошиный рынок, о котором вы говорили?

— В Харадзюку, недалеко от улицы Такэсита.

— Момо, тебе очень нравится Харадзюку, не так ли? Я так завидую, что тебе идет этот милый стиль.

— Я та, кто завидует таким типам, как ты и Касуми. Вы обе больше подходите для того, чтобы одеваться в зрелом стиле красивой женщины по сравнению со мной, старшей.

— Ты даже не представляешь, насколько это тебе идет. Если ты слишком высокая, у тебя меньше выбора одежды, которая бы тебе шла.

— А, мне многие это говорят. Кажется, что среди нас Касуми легче всего одеваться. Я имею в виду, что она обычно носит костюм, при этом не выглядя странно, это незаконно.

— Я ношу только костюм, потому что не смогу выполнить свою технику выхватывания меча, если буду носить юбку. Кроме того, даже если у меня есть много вариантов, когда дело доходит до одежды, цены в Токио выше моих возможностей.

— Касуми, не говори о суровой реальности.

— В Токио все равно есть дешевые, но качественные вещи.

Май сделала глоток фирменного кофе и, медленно проглотив горький вкус, слегка вздохнула.

На черной поверхности внутри ее чашки образовалась рябь.

— Я была так несчастна во время этой программы обмена.

Услышав бормотание Май, у обеих Нишимии и Мивы появилось выражение шока на лице.

— Май, почему ты так говоришь, никто там не показал отличительных результатов.

— Ты уже намного лучше, чем я, которая просто спала как бревно. Я даже потеряла свой меч.

— Но дело не только в этом...

Май положила руку на подбородок и нахмурилась. Было ощущение, что она несчастна от всего сердца.

— Маки не только преуспела в плане боевых навыков во время этого обмена, она также помогла выиграть время, сражаясь с особым уровнем и даже предоставила оружие. У нее был такой большой вклад. Сейчас ходят слухи, что ее рекомендуют для продвижения по службе. Я думаю, что эта новость должна дойти и до моей семьи.

— ...........

Мива неловко посмотрела на Нишимию, в то время как Нишимия ответила безнадежным выражением лица.

Май опустила голову и продолжала говорить, как будто издеваясь над собой.

— Я отличаюсь от Маки. Я могу использовать проклятые техники, но, когда мы столкнулись друг с другом, я была совершенно сокрушена. Интересно, как другие будут высмеивать меня...

— ...... Май.

Родившись в магической семье с такой репутацией, фактические результаты были всем.

И находясь в знаменитой семье, где корни патриархата прорастают так глубоко, женщины-маги сталкивались со всевозможным сопротивлением. И если семья была одной из трех главных магических семей, то обстановка была еще более недружелюбной.

В таком мире жила Май, так что кто знал, какое тяжелое бремя ей пришлось нести.

Нишимия и Мива были близки к Май, поэтому они более или менее сопереживали ее чувствам.

Однако, так как она была вовлечена в это лично, она понимала это бремя лучше всех.

Из-за этого она не смогла остановить внезапное дрожание кончиков пальцев, когда вздохнула, и не смогла остановить себя от жалоб.

Тем не менее, она смогла просто выплеснуть то, что чувствовала, поэтому ей стало легче, и она покачала головой и изменила свое выражение лица.

— Во всяком случае, я просто жалуюсь. Кроме того, даже если бы я действительно победила Маки, это не значит, что я была бы завалена похвалами, поэтому ее даже не стоит упоминать вообще.

— Лгунья! Она наврала о своем уровне!

Мива резко выкрикнула, не задумываясь, но закрыла рот после того, как Май ужалила ее взглядом. Нишимия немедленно попыталась смягчить ситуацию и в то же время помогла Миве избежать проблемную ситуацию, в которую она себя поставила.

— Хорошо, хорошо, но Май действительно лучше, чем мы двое, она победила одного человека. Ту девочку-первокурсницу, у которой нет ни капли милоты.

— А, ты имеешь в виду ту брюнетку, которой я выстрелила прямо в яблочко.

— Да, да, да, та, которая называет себя северо-восточным генералом.

— Она получила нагоняй от своего товарища по команде, не так ли?

— Я помню, что ее звали... Как же там? Кугисаки... Обама?

— Я не помню. Кто вообще захочет помнить такую бездарность с короткими ногами и злым ртом.

— Эта девушка сумасшедшая и не милая, и она даже ударила меня игрушечным молотком.

— Не говорите таких грубых вещей...

Пробормотала Мива, которая не могла выносить слушать их и дальше, и разговор между ними остановился.

После чего они втроем издали плачевные стоны.

В конце концов, все трое потерпели полное поражение. Теперь, когда они думают об этом, это было действительно удручающе.

Несмотря на то, что им удалось выплеснуть сильные эмоции через бейсбольный матч, и они чувствовали себя настолько удрученно, все они все еще были раздражены.

Даже с учетом сказанного, чувство досады за поражение после битвы имело смысл.

И хотя в этом году программа по обмену была интерлюдией нападения на Итадори, битвы между студентами не обязаны были быть решающими их судьбу. В отличие от битв с проклятыми духами результаты этих стычек могли стать питательной почвой для их следующих битв.

Сожаление будет отягощать сердца тех, кто проиграл, и способствовать их росту.

Так что прямо сейчас сожаление было их ценным ресурсом.

Однако те, кому нравилась такая теория, вероятно, были просто такими же людьми, как Тодо. Прямо сейчас то, что занимало их сердца, было просто чистой яростью.

Как раз тогда, когда эти эмоции разочарования превратились в жалобы и оказались на грани выплескивания изо рта.

Пришел посетитель, который полностью проигнорировал эту тяжелую атмосферу.

— Май ни-сан.

(Прим. пер.: Поскольку англоязычный переводчик переводит с китайского, он не уверен, как этот новый персонаж обращается к Май. Это Ане? Анеки? Ни-чан? Во всяком случае это какой-то термин, означающий старшую сестру. Переводчик открыт к помощи от читателей.)

— Ара.

Май услышала, как кто-то зовет ее, повернула голову, чтобы посмотреть, и поняла, что какая-то молодая девушка машет ей рукой.

У этой молодой девушки волосы были окрашены в слегка рыжий цвет, и она была одета в блейзер цвета хаки. Она не создавала впечатление, что она студентка техникума, она будто была обычной студенткой, которая пришла, чтобы встретиться с кем-то по дороге домой.

После того, как Май увидела ее, хмурый взгляд на ее лбу немного разгладился.

— Юу, твои занятия закончены?

— Да, потому что сегодня в кружке нет никаких мероприятий.

— В конце концов, сейчас осень, поэтому этим спортивным клубам нечего делать после окончания соревнований.

Май ласково разговаривала с этой девушкой, которую звали Юу.

Нишимия наклонила голову, наблюдая за ними, а затем спросила Миву:

— Она подруга Май?

— Э-э-э, она...

— Мне очень жаль, что представляюсь только сейчас. Вы двое студенты технического колледжа, верно?

Прежде чем Мива смогла объяснить ситуацию, Юу первая перехватила инициативу в разговоре.

— Меня зовут Макимура Юу, я живу в Хигасияме и помогаю предоставлять информацию магам.

— Когда ты говоришь «предоставлять информацию»... Значит ли это, что ты одна из помощников со стороны, «окно»?

— Да! Этот термин.

— Понятно. Привет, я третьекурсница, Нишимия Момо, приятно с тобой познакомиться. Из того, что я сейчас услышала, получается, что ты уже знакома с Май и Касуми?

— Верно. Она больше знакома с Май, чем со мной.

После того, как Мива посмотрела на Юу, та выпятила вперед грудь и можно было почти услышать тихое «мпффф», вырывающееся через ее нос.

— Конечно! Потому что Май ни-сан — моя онии-сама! (Прим. пер.: «старшая сестра».)

— Пфф.

Нишимия отодвинула чашку с латте от лица и засмеялась.

— Май, ты помогла ей поправить ее шарф или что-то в этом духе?

— Что за идиотское клише? Я говорила ей не называть меня так, но этот ребенок не слушает.

Май пожала плечами, и Мива, которая знала подробности, объяснила вместо нее.

— Я слышала, что Юу могла видеть проклятия с самого рождения, поэтому ее долго беспокоили проклятые духи, и как раз тогда, когда она была чрезвычайно обеспокоена ими, именно Май вмешалась, чтобы спасти ее. И с тех пор она добровольно помогала техническому колледжу.

— Да! Май ни-сан – моя спасительница!

— Даже человек, участвовавший в этом, говорит это. Май, ты потрясающая.

Май нахмурилась, услышав похвалу Нишимии.

— В то время я изгоняла только летающие головы, поэтому такая похвала просто звучит как издевательство.

— Но ты спасла меня – это факт, и я стала окном, чтобы помогать вам. Если есть что-то, с чем я могу вам помочь, просто скажите.

— Тогда помоги мне купить ту коробку булочек, которая выставлена у кассы.

— Хорошо!

Приняв поручение, Юу радостно пошла к кассе.

Мива и Нишимия наблюдали за взаимодействием между ними, и на лицах обоих было выражение, означающее: «Вы это серьезно?»

— В любом случае, ей это нравится.

— Май, иногда ты действительно знаешь, как дразнить девушек.

— Что это должно означать?

Энергичная и оживленная атмосфера постепенно вернулась в этот уголок кафе.

В конце концов, Юу также купила чуррос, о которых Май не просила.

*

— То есть, сейчас ты собираешь информацию на этого проклятого духа, который бродит по району, – тихо сказала Май, потягивая кофе, который медленно остывал.

Юу присоединилась к разговору троицы, и они говорили о самых разных вещах, от событий в техникуме до инцидентов, которые произошли во время мероприятия по обмену.

Сейчас тема была сосредоточена на проклятом духе, который недавно появился в Киото.

— Да. Это было примерно в июне этого года, когда начали появляться сообщения о жертвах, связанных с этим. Однако, будь то место инцидента или жертвы, не наблюдалось никакой связи, поэтому потребовалось некоторое время, прежде чем кто-либо смог обнаружить следы проклятого духа. Недавно они, наконец, поняли, что это была работа того же проклятого духа, который имел большую область действия и нападал на людей.

— Для «окна» ты знаешь много маленьких деталей.

— Хе-хе, это потому, что на территории, за которую я отвечаю, была слишком высокая частота жертв, поэтому я спросила менеджера Танабэ.

— Ага...... Я вижу.......

Нишимия заволновалась: «Эта девочка не может держать язык за зубами, все ли будет нормально?»

Помимо изгнания проклятий, маги также должны обладать достаточными навыками, чтобы адаптироваться к различным сверхъестественным явлениям.

Убийства были обычным явлением. Даже когда они неторопливо пили чай, где-то в этом мирном городе все еще было какое-то свирепствовавшее проклятие, и кто-то становился его жертвой.

Завтра кто-то будет принесен в жертву или он сам заплатит своей жизнью.

Маги должны принять эту реальность и жить... Позаимствовав слова у Годжо Сатору, они должны были быть «сумасшедшими».

Другими словами, важным моментом было то, что они решили для себя и смогли ли изменить свой образ мышления во время внезапного инцидента или нападения.

Даже если бы они не были магами на передовой, пока есть шанс встретить проклятых духов, они должны быть начеку.

Однако они не могли почувствовать никакой решимости от этой девушки, которая носила имя Юу.

Даже Мива, которая не без труда стала магом, находясь вне круга пользователей магии, могла почувствовать, что эта девушка по имени Юу подвергает себя опасности.

Она посмотрела на Май, и в ее глазах можно было прочитать: «Эта девушка не осознает всей опасности». Май подняла бровь, как бы говоря: «Я понимаю серьезность проблемы».

— Юу, ты только что сказала, что вокруг тебя были жертвы?

— Ага.

— Значит, если ты столкнешься с этим проклятым духом, тебе нужно немедленно сообщить об этом в Технический колледж.

— Конечно, я это сделаю. В конце концов, я не могу справиться с проклятыми духами, поэтому я обязательно сообщу вам об этом как можно скорее.

— Как ты можешь проинформировать меня, ты должна сказать учителям или менеджерам.

— Потому что я надеюсь, что ты сможешь изгнать больше проклятых духов. Потом, когда у тебя будет больше результатов, это поможет тебе с продвижением по службе, да же?

— Май, она действительно уважает тебя.

Тон Нишимии был немного дразнящим, но все-таки у нее появилось выражение облегчения на лице.

Девушка перед ней пыталась понять ситуацию и борьбу Май. Она также хотела стать опорой Май — несмотря на то, что ее действия в действительности выводили ее из себя — Нишимия все еще была чрезвычайно счастлива.

Тем не менее, Май все же махнула рукой, как бы говоря: «Она действительно раздражает», не желая, чтобы Нишимия смотрела дальше.

Как только Май начала чувствовать, что «эта неприятность не может продолжаться дальше», Юу проверила время на своем телефоне и поспешно встала.

— Э, извините, я должен скоро уйти?

— Ты встречаешься с другом? – спросила Май, и Юу намеренно отвернулась и покачала головой.

— Нет, я должна работать. Проклятый дух, о котором я говорила, появился несколько дней назад в Фусими Инари, а до этого он появился на скоростной дороге Мэйсин. Каждый раз это было вечером... Как только наступали сумерки. Я пришла к выводу, что он может появиться возле храма Тофукудзи.

— Пришла к выводу... Ты не можешь расследовать в одиночку, я права?

— Это слишком опасно. Если нужно выследить проклятого духа, ты должна попросить мага.

Мива не могла не вмешаться, однако Юу, похоже, не прислушалась к тому, что они сказали, и ответила, улыбнувшись:

— Да, я просто собираюсь проверить, есть ли какие-либо остатки проклятого духа. Я ясно понимаю, какими ужасными бывают проклятия...

Когда Юу заговорила об этом, она сразу же переключила свой взгляд на Май.

— Если я попаду в какую-либо опасность, пожалуйста, приди спасти меня снова.

Затем она подмигнула.

Мива и Нишимия также посмотрели на Май и поняли, что последняя нетерпеливо сузила глаза.

— Я приду, за счет того, что ты купила мне булочки и чуррос.

— Поняла!

Май пожала плечами, вздохнув, и Юу ушла с широкой улыбкой на лице.

Май подумала, что на нее действительно полностью полагался утенок.

— Кажется, ты собираешься спасти ее снова.

— Это просто любезности.

Май отвела свой взгляд от Мивы, которая улыбнулась на ее слова, и посмотрела в сторону выхода из кафе.

Пока Юу полностью не исчезла из их поля зрения, она все еще почтительно махала им.

— Честно говоря, я удивлена. Май, ты спасла ее раньше, не так ли?

Услышав вопрос Нишимии, Май закатила глаза.

— Разве я не сказала об этом только что? Противником была летающая голова.

— Если это была просто летающая голова, не должно было быть проблем, чтобы просто оставить ее в покое. Я никогда не думала, что ты сделаешь все возможное, чтобы спасти эту девушку.

— Даже если летающая голова безвредна, те люди, которые могут видеть такие отвратительные вещи, будут чувствовать себя некомфортно, верно? По правде говоря, я серьезно сожалею о ее спасении.

Май допила свой холодный кофе и нахмурила брови.

— Думать, что у нее есть на кого положиться, — значит поставить под угрозу ее жизнь.

Нишимия и Мива посмотрели друг на друга, и обе они, казалось, почувствовали, о чем говорит Май, глядя вдаль.

Через неделю после этого до них дошла новость – контакт с «окном», расположенным недалеко от Женского университета К. был потерян.

*

— Должно быть слишком поздно.

Менеджер, который носил имя Танабэ, пришел к такому выводу категорически.

Он пришел не для того, чтобы передать приказ о миссии.

Студенты редко связывались со вспомогательными менеджерами по собственному желанию, чтобы найти информацию о бедствиях, связанных с проклятыми духами, и с ними было трудно справиться. Однако, когда Танабэ услышал подробности, он рассказал трио о деталях, которые ему было разрешено раскрыть.

Танабэ посмотрел на Миву, у которой было лицо, говорящее: «Не слишком ли ты недобрый», и добавил:

— Макимура Юу перешагнула свои границы и расследовала без одобрения.

Врагом был мстительный дух, который бродил по обширной местности.

По их оценке, это был второй уровень.

Большинство проклятых духов будут привязаны к определенной области, а этот проклятый дух, напротив, точно так же, как и его репутация, бродил по большой территории города, но он все же оставлял следы, по которым они могли его отследить.

Было сказано, что этот проклятый дух имел значительную реакцию, когда был в поле чьей-то видимости.

Несмотря на то, что большинство проклятых духов реагировали на то, что на них смотрели, этот проклятый дух имел слишком очевидную реакцию. Возможно, так было из-за изначальной личности человека, из которого сформировалось это проклятие, однако этот момент не должен представлять слишком большой проблемы, когда дело доходит до избавления от него.

Несмотря на то, что в этом мире есть некоторые люди, у которых нет конституции, чтобы стать магом, они все же могли слабо ощущать присутствие проклятых духов, так называемых «людей с сильным шестым чувством».

Проклятый дух на этот раз специально нападал на таких людей.

Он нападал на людей, которые могли его обнаружить, но были бессильны защитить себя.

Для этих проклятых духов, которые были чрезвычайно чувствительны к взглядам, эта способность не только позволяла им выбирать свою добычу; как только они чувствовали взгляды магов, которые были в состоянии бороться, они немедленно убегали и вредили людям своей хитростью.

И Макимура Юу, очевидно, обладала этой особенной чертой.

Будучи «окном», наблюдателем, даже если бы она не хотела вступать в битву, она бы все равно привлекла внимание проклятого духа, и тот бы немедленно раскрыл себя.

Кажется, она даже предлагала это сделать.

— Конечно, я сразу отверг ее предложение. Поскольку проклятый дух на этот раз имел такую характеристику, мы были более осторожны, приступая к расследованиям в надежде, что не втянем ни одно из «окон».

Танабэ был явно расстроен.

— Что вы сказали? Спасательная миссия? Ее не будет. Только маги первого ранга смогут легко справиться с такого рода проклятым духом, а нам их не хватает. Кроме того, это «окно» знало, насколько опасен этот проклятый дух, и все равно пошла за ним, не заботясь о своей собственной безопасности. Мне все равно, если вы назовете меня бессердечным... Вы говорите, что я закрываю глаза на детей? Для нас, взрослых, вы, ученики, тоже дети, как мы можем послать учеников, которые находятся только на уровне третьего класса, чтобы справиться с проклятым духом, который мы не исследовали тщательно?

То, что имел в виду Танабэ, было еще более очевидным. Этой девушке по имени Юу не хватало рассудительности.

Она решила столкнуться с врагом, который, по оценкам, был проклятым духом второго класса, самостоятельно.

Независимо от того, что было сказано, в Юу не было ни капли того, чему можно было сочувствовать.

Но когда Танабэ закончил со своим объяснением, Мива все еще выглядела недовольной, а Нишимия просто беспомощно вздохнула, сказав: «Похоже, это все, что мы можем сделать». Они вдвоем вышли из офиса одна за другой с разными выражениями лица.

Май ушла последней.

*

С тех пор, как она родилась, Май жила в ужасе.

Этот мир был полон грязных вещей, называемых «проклятиями». Кто знал, сколько раз Май ненавидела свои глаза, которые естественным образом могли видеть эти грязные вещи.

Голубое небо было прекрасным, цвета улиц яркими, но перед ней были не только эти красивые вещи.

Если бы Май не родилась в семье магов и не знала, что мир проклят... Эти ее глаза, возможно, знали бы только то, как ценить красивые тона.

Она хорошо понимала, как страшно было видеть проклятия.

Как можно было не бояться.

Как кто-то должен был привыкнуть к этому.

«Пожалуйста, приди, спаси меня снова», — эти слова продолжали звучать в ушах Маи.

«...Смешно».

Это обещание, которое было дано случайно в разгар разговора...

Не было никаких причин придерживаться его.

Как и то, что сказал Танабэ, Юу была сама виновата в том, что попала в опасную ситуацию. Их отношения были не на том уровне, чтобы она могла бездумно побежать спасать ее. Кроме того, враг был второго класса, Май был только третьим рангом. Это уже был случай вне ее компетенции.

«Как я могла бы спасти ее?»

Сейчас была середина ночи, и Май осталась в своей комнате одна.

Ее окружение было молчаливым, и она закрыла глаза, прикрыв уши.

Было правильно просто наблюдать, как сторонний наблюдатель.

Другие все равно не стали бы ее осуждать.

Тем не менее, все, что она чувствовала, было крайнее неудовольствие. Таким образом, Май искала внутри себя что-то, что вызвало это потрясение в ее сердце.

«Лгунья.»

В этот момент в ее голове раздался знакомый голос.

Она вдруг подумала о лице — лице Маки.

Май подняла руку и помахала в воздух, но Маки не исчезла, а просто уставилась на нее, не моргая.

— Что ты хочешь сказать? Почему ты не говоришь? – Прошептала Май, как будто силой заставляя свой голос говорить... Наконец, она кое-что поняла.

Когда она прислушалась к своему сердцу более тщательно, она поняла, что лицо перед ней не было Маки.

Это было ее собственное, в детстве.

«— Лгунья».

На этот раз Май ясно услышала слова.

Та, кто говорила так тихо – это была она сама.

Она перелистывала свои воспоминания и разыгрывала различные сцены.

Ее старшая сестра, которая держала ее за руку; ее старшая сестра, которая обещала, что они никогда не будут разлучены; ее старшая сестра, взрослая, покидает свой дом одна.

Младшая сестра обвиняла старшую сестру, назвав ее лгуньей.

Тот, кто почти плакал, всегда была она сама.

— ...Я.

Май дышала очень, очень тяжело.

Она изо всех сил старалась формировать слова и, наконец, они покинули ее рот.

— Я не такая, как ты.

Май вложила свой пистолет в кобуру и надела пальто.

Она даже не использовала свой мозг, чтобы понять, что она делает, но была уверена, что она, вероятно, собирается сделать что-то глупое, и это не закончится хорошо.

Все потому, что она не могла терпеть это, и поэтому эта нетерпимость была приведена в действие.

Эта девушка относилась к маленькому обещанию как к своей духовной поддержке и полностью верила в него. Май не смогла отпустить эту глупую девушку...

Поэтому она собиралась спасти ее.

Май знала, что она могла доказать, насколько бессмысленно выполнять такие обещания, и они должны быть нарушены, вот только это просто сделало бы ее несчастной.

Как будто она ходила во сне, ее тело, движимое ее подсознанием, само повернуло дверную ручку.

Две тени стояли в тусклом коридоре.

— Касуми, Момо... Почему вы двое здесь?

— Потому что мы догадались, что ты захочешь спасти эту девушку.

Нишимия постучала метлой по полу и заговорила.

— Но ты правда хочешь пойти одна? Не слишком ли ты заигралась в незнакомку? — сказала Мива, положив руку на рукоятку меча.

— ...Вы обе такие занозы.

Май пришла в себя, как будто проснувшись.

Когда она вышла в коридор, от стен стали разноситься гулкие шаги троих людей.

Нишимия и Мива последовали за Май, как будто это было самой естественной вещью, и последняя просто проговорила, глядя вперед:

— Вы ничего от этого не получите, даже денег.

— Мне просто нравится делать что-то с тобой и Касуми.

— Я обеспокоена тем, что от этого не будет денежного вознаграждения, поэтому давайте постараемся сделать все возможное, чтобы не нанести никакого ущерба.

Серьёзно.

Они будут втянуты в опасную ситуацию, которая будет бесполезной, которая не даст им никаких преимуществ.

Они не собирались получать никакого признания. Скорее всего, вместо этого их будут жестко критиковать.

Несмотря на это, ее собственные ноги продолжали двигаться вперед...

— Май, ты так беспокоишься об этой девушке?

— Кто сказал? Она просто глупая дурочка.

— Тогда почему ты собираешься спасти ее?

— Я...

Май не смогла придумать разумного ответа.

Тогда, она просто произнесла слова, которые появились у нее в голове. Однако, сказав их, она почувствовала муку сожаления в своем сердце.

— Я не хочу ненавидеть себя, вот и все.

Ранки на ее искусанных губах заболели из-за холодного ночного воздуха.

*

Пройдя на юг от Женского университета К,, они добрались до кладбища.

Троица пришла к выводу, что маршрут, пройденный этим проклятым духом, должен пересечь кладбище, и, как и ожидалось, им удалось его выследить.

Они продолжили движение на юг от кладбища, пересекли железнодорожные пути и некоторые территории храма и последовали за разрушающейся деревянной стеной, которая отделяла древние улицы.

Посреди всего этого было пустое пространство, полное сорняков и «грязевого хранилища», покрытого водорослями. (Прим. пер.: Так называемое «грязевое хранилище» — это термин, который относится к зданию, которое строится путем нанесения штукатурки на деревянные стены.)

Май чувствовала, что дорога здесь полна страха и эта улица слишком подходит для существования этого проклятого духа.

Они втроем направились туда, где остатки проклятия были самыми плотными. Они шли по дороге, непрерывно направляясь вперед... наконец они зашли в тупик, остановившись перед большим зданием.

— ...Это школа, верно?

— Раньше это было школой, теперь это просто заброшка. — Нишимия пробормотала в ответ Миве.

В глазах мага, чем больше объект, тем легче ему было стать пристанищем для проклятий.

Тем более, если это была школа и заброшенный школьный кампус на старой улице, это было буквально место, созданное для проклятий.

Остатки проклятия распространялись на всю школу.

Освещая путь перед ними с фонариком на своих телефонах, они обнаружили, что рядом с этим прямым следом остатков проклятия была свежая кровь.

— Май, что нам теперь делать? Я чувствую, что для нас слишком опасно просто идти вперед.

— Момо, Касуми, вы обе ждите здесь. Придете, когда я вас позову.

— Ты планируешь войти одна?

— Вы обе тоже слышали об этом, верно? Этот проклятый дух очень хитрый. Он атакует только людей, которые могут обнаруживать духов, но все же не имеют возможности сопротивляться. Если вы вдвоем посмотрите на него, он убежит.

— Но если это так, разве это не то же самое для...

Мива не успела закончить фразу, как Май уже ускорила свой темп.

Она повернула голову после того, как сделала несколько шагов от них, и на ее лице образовалась самоуничижительная улыбка.

— Я могу сделать себя очень слабой.

Эти слова заставили их осознать, что Май планировала сделать.

Она собиралась активизировать свои строительные навыки.

Это был навык, который позволил ей построить что-то из ничего. Люди знали, насколько шокирующими были эти возможности. Однако, навык как таковой задействовал большое количество проклятой энергии, а также вызывал огромную нагрузку на организм.

Одна пуля в день была ее пределом.

Для Май, которая была магом третьего класса, использовав строительство с самого начала, как она должна была сражаться после этого?

— Май, это слишком опасно.

— аЯ уже морально подготовил себя до того, как прийти сюда, у меня все будет хорошо. Я проверю маршруты, по которым можно пройти внутри здания, прежде чем отправлять сообщение вам двоим. Позже, пожалуйста, следуйте моим инструкциям.

Май шагнула в ворота школьного комплекса.

— Я сильно помогла вам во время программы обмена, отплатите мне позже.

Ее одетая в черное фигура медленно исчезала в темноте.

*

Проклятия изначально были существами, которых нужно бояться.

Они будут вредить людям и даже отнимать у них жизни. Для людей, которые хвастаются тем, что они самые мудрые из всех существ, они были естественным врагом.

Тем не менее, может быть потому, что маги обладали способностями сопротивляться, и потому что они слишком привыкли сражаться с проклятыми духами, поэтому они стали беспечны.

Иногда маги забывают что-то столь же очевидное, как тот факт, что проклятые духи являются их естественным врагом.

Какова бы ни была истинная причина, многие маги полагали, что они знают, во что ввязываются, но это было не так.

Даже сама Май, которая знала, что не была сильнейшим магом, переоценивала себя только потому, что у нее была способность уничтожать проклятых духов.

Но она признала реальность.

Она использовала стратегию, чтобы заранее истощить всю свою проклятую энергию и приманить цель.

После того, как Май активировала свою технику, количества проклятой энергии, оставшейся внутри нее, определенно было недостаточно, чтобы противостоять проклятому духу второго уровня. Мало того, ее тело было истощено до предела, пульс был неровным, а из носа текла кровь.

Она была испещрена ранами.

Как раненый кролик.

Даже изгнание летающих голов потребовало бы значительных усилий.

И в таком состоянии...... Май пришла на третий этаж школьного кампуса, в конец коридора.

Когда проклятый дух попал в ее поле зрения, она вспомнила.

Она вспомнила ужас.

— .....Я нашел тебя.

Его внешний вид был чертовски уродливым.

На его обугленной и трупной коже было шесть длинных и тонких рук с хорошо видимыми суставами.

Его лицо опухло, напоминая волейбольный мяч. Его четыре глазных яблока вращались по большой траектории в его необычно длинных горизонтальных глазах. Затем все они повернулись к Май.

У него не было губ, и со скрежещущим звуком его зубы сталкивались друг с другом, образовывая улыбку. Человек не мог сделать такое выражение. Казалось, что он сжимает воедино негативные эмоции людей.

Несмотря на его уродливую и деформированную внешность, его вьющиеся длинные волосы едва могли придать ему вид молодой девушки. Это определенно не было человеком, но оно чувствовало себя таковым — эта внешность вызывала физиологическую реакцию отвращения. (Прим. пер.: Здесь не сказано точно, но я думаю, что имеется в виду эффект «Зловещей долины».)

Одного его появления было достаточно, чтобы понять, насколько оно отличалось от человека.

Это было проклятие.

Естественный враг человека. Враг, который разъедал этот мир.

«Отвратительно».

Отвратительно, так отвратительно. Это так страшно, слишком страшно. Я не хочу пострадать. Я больше не хочу много работать.

Маги занимались только тривиальными вопросами.

Ее искренние слова выплеснулись из глубины сердца.

Ужас, казалось, заставил ее кровообращение замереть и вызвал сумасшедший звон в ушах.

— А........

Даже если она издавала звук, ее пересохшее горло не могло выделить ни капли слюны.

Тем не менее, Май все же глубоко вздохнула и стиснула зубы.

Она заметила, что Юу была рядом с проклятым духом.

Юу все еще дышала, но ее нельзя было считать невредимой. Ее глаза и лицо были ушиблены и опухли. Ее щеки, казалось, были разъедены проклятым духом, и язвы там образовали толстые шрамы.

Ее правая нога была скручена, поэтому кричать на нее, чтобы она бежала, тоже было бесполезно. После ее левого локтя ничего не было, и даже если кровоток не был сильным из-за коррозии от проклятого духа, она была недалека от того, чтобы умереть от потери крови.

Вместо того, чтобы утверждать, что ее атаковали, было больше похоже на то, что ее сломали... Грубо поиграв с ней. Из того. Что случилось с Юу можно было сказатба, как проклятые духи обращались с людьми.

Для проклятого духа Юу была просто игрушкой, которую можно было заменить в любое время.

И теперь внимание этого проклтяия было сосредоточено на новой игрушке перед ним — на Май.

— ...... Май....Ни-сан....?

Когда Юу открыла свои опухшие веки, фигура Май отразилась в ее глазах.

И были ли слезы, которые вытекали из уголков ее глаз, вызваны страхом или облегчением, неизвестно.

Однако, встретив взгляд Юу, Май должна была проявить бесстрашие.

— Закрой глаза, если ты их не видишь, их как будто не существует.

Она приняла глупое решение.

Она пришла в место, откуда у нее не было спасения.

Поэтому в этот момент она могла только смело броситься вперед, испытывая чувство беспокойства, которого никогда раньше не было.

Май держала револьвер, который она всегда брала с собой, и аккуратным движением нажала на предохранитель.

— Тащи свою задницу сюда, уродец.

Вспышка выстрела осветила школьный коридор.

Пуля попала в прямо в центр лба проклятого духа, будто засосавшись туда.

Было бы здорово, если бы только она могла рассмеяться и сказать: «Этот проклятый дух только выглядит устрашающе», но на самом деле атака Май не вызвала даже царапины. Для проклятия не было никакой нужды уворачиваться от этого.

Потому что пуля Май вообще не имела проклятой энергии.

— Я смотрю на тебя! Видишь меня? Ты можешь видеть меня? Ты можешь? Ты смотришь на меня?

Проклятый дух размахивал своими веретенообразными руками и двигался вперед медленными движениями.

Скорость была как у улитки.

Постепенно и медленно он увеличивал свою скорость и хихикал, направляясь к Май.

Как только Май убедилась, что проклятый дух оставил Юу, она направила дуло своего пистолета на проклятого духа и отступила, не отрывая от него глаз.

Психологическое давление, вызываемое проклятым духом, было настолько сильным, что один только взгляд на него вызывал у нее холодный пот.

Май использовала свой дрожащий палец, чтобы нажать на спусковой крючок и выпустить еще одну пулю. Продолжение этих, казалось бы, бесполезных атак не только уменьшило ее огневую мощь, но и ослабило ее дух.

В конце концов, пуля сбилась с курса и попала в стену. Когда проклятый дух осознал ситуацию, он начал бежать.

Май использовала всю энергию, которая у нее была, и тоже начала бежать по коридору. Однако ее целью не было убежать от проклятия, поэтому она часто поворачивала голову, чтобы посмотреть, не отстает ли оно. Она использовала себя в качестве приманки, чтобы вести проклятого духа вперед.

Она наступила на старый кафельный пол и прижала свою руку к стене, покрытую грязными и порванными обоями. Огромным прыжком она пересекла несколько ступеней, поднимая пыль.

Преодолев лестничную площадку, она обернулась и заметила, что проклятый дух использует свои шесть рук, чтобы бросить свое тело вперед, двигаясь, как паук.

— Похоже, он может выбрасывать свои руки довольно далеко вперед.

Проклятый дух использовал свои руки, чтобы двигаться, но длина его рук, когда он вытягивался, была больше, чем казалось на первый взгляд, ей нужно было иметь в виду расстояние между ним и собой.

Она не могла дать ему поймать себя, но и не могла отойти слишком далеко.

Как будто Май играла в догонялки, не позволяя себе подойти слишком близко или слишком далеко, и отчаянно держалась на определенном расстоянии.

— Я смотрю на тебя!

— Агх..

Подол ее пальто был внезапно схвачен одной из вытянувшихся рук.

Тотчас же волосы май встали дыбом, и она почувствовала ужас. Она прикусила губу, напрягла дрожащую руку и выстрелила, чтобы порвать пальто, сорвав подол, и продолжить бежать.

Это сильное чувство ужаса, нервность и усталость, которые накопились за все это время, заставили ее бежать на максимальной скорости.

Ее легкие сжимались от боли, а ноги становились тяжелыми, как будто они были скованы цепями. Ее тело высмеивало ее за эту безрассудную попытку спасения.

Несмотря на это, Май не остановилась.

Она не могла оставить Юу в беде и не могла позволить себе умереть.

Она никому не позволит пожертвовать собой из-за этого.

Однако она делала это не по доброте своего сердца, и это было не потому, что она хотела спасти Юу.

В конце концов, если бы она не смогла вернуться живой или благополучно спасти Юу, она бы просто стала лгуньей, нарушившей обещание.

Просто ради того, чтобы сделать то, что она обещала сделать, она бежала без остановки.

— Я смотрю на тебя! Ты смотришь? Я смотрю на тебя! Ты хочешь посмотреть на меня?

— Хватит болтать!

Май заставила еле двигающиеся ноги, бежать дальше, и оторвалась на несколько метров.

Однако — это был конец коридора второго этажа.

Перед ней была только пустая белая стена, и дорога достигла своего конца.

Май некуда было бежать.

— Гха......!

— .......Я нашел тебя.

Когда она обернулась, проклятый дух был прямо перед ней.

Он раскинул свои шесть рук по всей ширине коридора, преграждая путь.

В этой ситуации она никак не могла пройти мимо него и убежать.

У ее револьвера оставалось только три выстрела, и она не могла использовать технику создания, чтобы сформировать одну пулю.

Если бы она заставила себя сделать боеприпасы с помощью проклятой энергии, она использовала бы так много, что даже ходьба стала бы проблемой. Даже если ей удастся успешно создать пулю и выстрелить, она не сможет нанести смертельный ущерб этому проклятому духу.

Столкнувшись с проклятым духом второго класса, борьба и побег были чреваты препятствиями.

Она была легкой мишенью.

Она была окружена со всех сторон.

Исходя из своего нынешнего положения и законов физики, у Май не было надежды сбежать.

— Я нашел тебя, нашел тебя, нашел тебя.

Рот проклятого духа разверзся, обнажив зубы и улыбнувшись.

Говорили, что действие, известное как улыбка, уходило корнями к хищнику, обнажающему свои клыки. Теперь Май действительно могла понять эту поговорку.

Для проклятого духа Май была на «грани смерти».

Так что проклятый дух не торопился. Напротив, он приблизился к Май, как будто наслаждался периодом крайнего ужаса, который он вызвал, подталкивая свою добычу к краю.

Грязная аура, испускаемая проклятым духом, стала яснее, как палящее пламя.

Проклятый дух перед ней был уверен, что не убьет свою добычу сразу.

Это также объясняло, почему Юу, попавшая в плен, все еще жива.

Он играл, пытал и манипулировал телами людей, которых он захватил, а затем «случайно» ломал их.

Внешность Юу появилась у Май перед глазами. Она чувствовала, что закончит так же.

С ее силой она должна быть не в состоянии изменить ситуацию, верно?

Правильно, быть одному было так бессильно.

— Ранее, даже при консервативной оценке, тебе дали второй класс... Но на самом деле ты продолжаешь облизываться перед своей добычей, ты просто второсортный.

— А?

Проклятый дух моргнул и сузил глаза, как будто он чувствовал себя озадаченным.

Май отступила и прижалась к «чистой белой стене, в которой ничего не было».

После этого она сунула руку в карман пальто.

— Ты слишком полагаешься на свои глаза.

Она использовала свой большой палец, чтобы сделать звонок.

Май хотела, чтобы это считалось сигналом, но когда она поняла, она громко закричала.

— Момо!

Май немедленно опустила голову и присела на корточки.

Часть «белой стены» была разорвана в одно мгновение, открыв окно. Подул сильный ветер.

— Уоооаоааа?!

То, что было разрушено, оказалось поддельной стеной, которую создала Май используя технику строительства.

Для кого-то вроде нее, кто был ограничен одной пулей в день, она не могла построить целую и прочную стену.

Однако, если ей просто нужно было спрятать окно в тускло освещенном коридоре, она была способна на это.

Несмотря на то, что Нишимия не могла использовать свои глаза, чтобы подтвердить местоположение проклятого духа, когда Май подала сигнал, она призвала сильный ветер, чтобы открыть окна.

Ветер, ворвавшийся в коридор, не имел возможности распределиться по широкой территории, поэтому он с легкостью сдул проклятого духа.

— Аааааааа!

Проклятый дух вытянул свои длинные руки вдоль стен, пытаясь стабилизировать свое тело.

Май оказалась прямо под окном, куда не доставал ветер. Она встала на ноги и крепко обхватила револьвер, вкладывая всю оставшуюся проклятую энергию в пули, прежде чем нажать на спусковой крючок.

Раздался первый выстрел.

Ее тело издало стон, перенапрягшись.

Май почувствовала, что ее голова собирается расколоться надвое, и из ее глаз потекли кровавые слезы. Однако она даже не моргнула.

Последовали второй и третий выстрелы.

Пули, которые нашли свою цель, заставили проклятого духа оттянуть руки назад, но этого было недостаточно, чтобы нанести смертельный урон.

Проклятый дух был снесен ветром на другой конец коридора.

Тем не менее, силы атаки было недостаточно. Сильный ветер и пули не могли уничтожить противника. Сейчас Май не хватало сил, чтобы нанести врагу смертельный удар.

Во-первых, она никогда не планировала зависеть от собственной способности побеждать.

Потому что с самого начала кое-кто уже стоял на другом конце коридора.

— Остальное я оставлю тебе, Касуми.

— ...Новый стиль Тени — Простая Территория.

Касуми создала простую территорию, состоящую из окружности радиусом 2,21 метра.

Это была полностью автономная контртехника, и она закрыла глаза. Она активировалась бы, даже если бы она не полагалась на свое зрение.

Сильный ветер, производимый Нишимией, пули, выпущенные Май, узкий коридор, из которого не было пути отступления, а также проклятый дух, который потерял равновесие.

Трое, одна за другой, создали ситуацию, которая была выгодна для них.

С таким превосходством единственным выходом, оставшимся для проклятого духа, была смерть.

Мива использовала свою технику для прямых атак — самое быстрое использование мечей в Новом Стиле Теней — «Батто».

— Ааааааа! Вижу! Я нашел тебя! Я нашел! Наш-...

Серебряный свет вспыхнул в темноте.

Затем последовала гротескная фигура, разделенная на две части.

*

На следующий день ввиду того, что Макимура Юу физически и умственно пострадала от коррозии проклятой энергией, а ее внешние травмы были слишком серьезными, было решено, что она будет отправлена в Токийский техникум и оставлена лечиться у доктора Иери.

Можно было сделать вывод, что врач в школе Киото, который должен быть в состоянии лечить подобные травмы, в настоящее время слишком занят, чтобы иметь дело с ней.

Тем не менее, школа никогда не собиралась спасать Юу, и ее уже считали погибшей.

В конце концов, она была лишь внешним помощником, поэтому ей не нужно было возвращаться на свой пост. Кроме того, она сделала что-то глупое, что поставило ее в ненужную опасность.

И она не была магом, поэтому было нормально бросить ее.

Иными словами, обращение с ней в этот момент времени можно считать актом щедрости.

После того, как Юу получила неотложную помощь, она находилась в клинике филиала киотского отделения, ожидая транспортировки.

За окном было ясное осеннее небо.

Облака, висевшие высоко в небе, медленно дрейфовали.

Воздух снаружи был ясным и прохладным, сильно отличаясь от того, что происходило в сердце Юу, однако Юу чувствовала, что вдыхание воздуха снаружи может, по крайней мере на некоторое время, немного отвлечь ее, поэтому она подняла руку, чтобы открыть окно.

Как только она открыла окно, ее окутал теплый ветер, словно ласкающий ее лицо, и с неба спустилась ведьмочка верхом на метле.

— Привет, похоже, теперь ты можешь ходить.

Юу подняла голову, чтобы посмотреть на Нишимию, которая сидела боком на метле, и положила здоровую руку на другую, где не отсутствовала часть.

— ...Медицинский персонал использовал магические техники, чтобы остановить мое кровотечение и чтобы оно больше не болело.

— Я слышала, что отсутствующая рука была найдена, поэтому, если швы будут наложены хорошо, твоя рука может быть прикреплена назад. Кроме того, врач, который может использовать методы отмены проклятия для лечения, будет тем, кто будет тебя лечить, поэтому все, вероятно, пройдет успешно. Это здорово.

— Извините, я причинила всем вам неприятности.

Нишимия говорила прямолинейно, но она не собиралась упрекать девушку.

Она сама была маленькой, но не могла справиться с улыбкой на лице, когда она смотрела на ребенка, причинившего проблемы. Она все еще имела образ старшей третьекурсницы, которая была независимым магом. В этот момент Юу нашла ее ослепительной.

— Май хотела, чтобы я помогла ей сказать тебе кое-что. Она надеется, что после этого периода неприятностей ты больше не будете беспокоить ее. Она не хочет видеть тебя снова, поэтому в следующий раз, когда ты захочешь поставить ногу в могилу, просто умри и не дай ей знать.

— ...... Май ни-сан такой хороший человек.

— Услышав такое, ты думаешь, что она хорошая?

— Да.

— Понятно.

Поскольку она чувствовала себя так, это означало, что, хотя ее действия были бездумными, она действительно уважала Май.

Из-за этого Нишимия не могла относиться к ней с прохладой. Она чувствовала, что Юу была товарищем, который больше напортачил, чем помог, но, тем не менее, она была другом.

— Ты должна поправиться, иначе нам не было нужды работать так усердно, чтобы изгнать того духа.

— ...Хорошо.

— Не плачь, не плачь. Если продолжишь плакать, твое лицо опухнет и станет непривлекательным.

Нишимия дала Юу кружевной носовой платок и слегка поднялась в воздухе.

Ее метла летела навстречу осеннему ветру, нарисовав большую дугу.

Птицы с узором на груди, похожим на галстук, медленно летели подле нее. Нишимия наклонила голову, подумав: «Что это за птицы?»

(Прим. пер.: А эти птицы называются японской синицей.)

Когда ее метла достигла уровня крон деревьев, она пересекла черепичную крышу и неторопливо полетела вперед.

Она увидела кого-то, стоящего у школьных ворот, и начала снижать свою высоту.

— Такси, сюда~

— Мой счетчик начинается с 800 иен.

— Это слишком дорого.

Май легко запрыгнула на заднюю половину метлы.

Казалось, что эта маленькая метла была слишком загружена нести двух человек, но все было хорошо, если медленно вернуться в общежитие.

Нишимия медленно увеличивал высоту.

Если они хотели поговорить без лишних ушей, небо было лучше, чем коридор.

— Момо, твои волосы немного мешают.

— Мне нравится. И не смей держаться за мои волосы как за руль, как в прошлый раз.

— Хорошо, хорошо. Кстати, где Касуми?

— Она отправилась на поиски Танабэ, чтобы объяснить, что произошло. Менеджер, похоже, имеет довольно хорошее впечатление о ней.

— Ясно, похоже, мы должны отнестись к ней с уважением позже.

Разговор между ними все шел и остановился на некоторое время, когда начался дождь.

Они взлетели на довольно большую высоту и могли видеть далеко вперед. Взгляд Май был направлен куда-то вдаль.

К воротам школы подъехала черная машина, и они могли видеть, как кто-то садится в нее. Несмотря на то, что они не могли видеть выражение лица этого человека, его походка были чрезвычайно ровной.

— Ты действительно не хочешь ее видеть?

— Нет.

— Хорошо.

Очень короткая беседа.

Нишимия больше не спрашивала, а Май не продолжала говорить.

Она сдержала свое обещание и спасла ее.

Просто основываясь на своем собственном суждении, Май отправилась изгонять проклятого духа без какой-либо просьбы. Ни один человек не похвалил бы ее за это, и ее рейтинг как мага не пошел бы вверх.

Возможно, сплетни о ней среди семьи Зенин увеличатся, и, возможно, сопротивление, с которым она боролась дома, поднимется на другой уровень.

Несмотря на это, Май не могла игнорировать свое желание спасти кого-то.

Даже если этот процесс заставлял ее беспокоиться и испытывать привычное отвращение, глубоко в ее сердце, она чувствовала больше радости, чем раньше.

Если бы она просто посмотрела на то, где стояла, и посмотрела на вещи под другим углом, она бы заметила, что пейзаж вокруг нее становился еще более насыщенным.

— Момо, теперь я вижу очень далеко.

— Верно?

— Мне интересно, смогу ли я увидеть еще дальше, если мы полетим выше.

— Было бы довольно утомительно подняться еще выше.

Где-то далеко-далеко горизонт достиг своего конца.

Однако красочный мир продолжал расширяться вперед.

Мир наверняка имел грязные цвета, но среди них существовали и красивые.

Как и обычно, сегодня маг все еще может жить в этом проклятом мире.

Эта осень искусства, эта осень музыки.

Не было нужды бояться, что не найдешь развлечения в это время года.

Несмотря на то, что студенты техникума были магами, они все же были студентами.

Точно так же, как учеба не была всем в школьной жизни, их жизнь была не только обучением и поездками на миссии.

Важно было быть готовым выйти на поле боя в любое время, но, если как следует не отдохнуть, это может привести к довольно большим проблемам.

Было важно знать, как напрячь свои нервы в нужный момент и как отдохнуть.

Они только что завершили свой обмен и прогнали проклятых духов особого класса, поэтому они не могли так просто ослабить свои нервы, но самый оживленный период для магов прошел. Ученики Киото вернулись обратно в Киото, и Токийский техникум вернулся к нормальной жизни.

Другими словами, выходило, что сегодня первогодки Токийского магического техникума оказались свободны.

Особенно Кугисаки, у нее было лицо, выражающее запредельную скуку.

— Итадори, ты свободен?

— Ты можешь сказать, что он свободен, просто посмотрев на него, верно?

— Каким образом я выгляжу свободным?

— Люди будут чистить приложения в своем телефоне только тогда, когда им абсолютно нечего делать, не думаешь?

— Эй, Итадори. Токио, Проведи время, рекомендую.

— Даже если спросишь меня, как Siri, я все равно...

— Тогда позволь мне спросить тебя, Фусигуро, есть ли что-нибудь веселое в последнее время?

— Ты спрашиваешь не того человека.

— Серьезно, мальчики в моем классе такие бесполезные...

Это было время, когда осенняя прохлада становилась все более сильной.

Но первогодки не знали, как провести свое свободное время, даже не имея никаких дел и оставшись в техникуме. Кроме того, их старшие товарищи со второго курса были заняты выполнением своих миссий, поэтому они не могли найти никого, кто мог бы позаниматься с ними реальной боевой практикой.

В этой ситуации троица, у которой было сумасшедшее количество свободного времени, забрела в магазин рядом со школой.

Не то чтобы они хотели что-то купить.

Однако обычно, когда кто-то начинал думать о том, вышел ли новый номер журнала, был ли новый напиток уже на полках или просто чувствовал, что на улице холодно, то он заходил в супермаркет.

Годжо однажды строго заявил, что супермаркет — это «место, которое позволит магам, потерявшим связь с мирскими делами, быстро понять, что в тренде», однако студенты знают, что он просто наговорил ерунды. На его слова Ичиджи возразил: «Я чувствую, что супермаркет — это просто магазин экстренного запаса для вас, чтобы вы могли немедленно достать пончики», и получил удар ребром ладони от Годжо.

— Есть ли тут место, где можно повеселиться? Если это где-то рядом, то я была практически везде, – пробормотала Кугисаки, перелистывая туристические брошюры с журнальной стойки.

Итадори, перелистывающий мангу рядом с ней, ответил:

— День сегодня не подходит для прогулок на улице, но было бы хорошо пойти в караоке. Но оставаться там до вечера кажется слишком долго.

— В такую погоду невозможно раскрыть свои голосовые связки. Песни Ёсуи было бы трудно петь.

— Ты хочешь начать петь песни Иноуэ Ёсуи?

— Конечно. Кроме того, мне даже приходится выбирать песни вашего уровня. Я готова спеть знаменитую "Riverside Hotel".

— Понятно, спасибо, что думаешь о нас... подожди, серьезно?!

— Почему ты кричишь, как будто это эстрада?

— Манги, за которыми я следил, закончились! Две из них одновременно!

— Аа, ты же был мертв какое-то время, – холодно ответила Кугисаки, посмотрев на журнал в руках Итадори. Она была озадачена тем, почему мальчики, независимо от их возраста, были такими большими поклонниками этого журнала, в названии которого было слово «Shounen».

— Боже... Я в шоке, теперь я знаю, что чувствует Урасима Таро.

— Не преувеличивай, ты был мертв всего каких-то два месяца?

— Не то, чтобы я мог везде гулять, как бы я тогда узнал про такое. Для журналов-еженедельников достаточно двух месяцев, чтобы его отменили... Фушигуро, ты же не следишь за этой мангой?

— Нет.

Фушигуро, которого позвал Итадори, не обернулся и даже продолжил выбирать пачку жевательной резинки, бросив короткий ответ. Казалось, мангой он совершенно не интересовался, но Итадори привык к такой реакции Фушигуро, поэтому не возражал.

— Тц, эта манга закончилась на самом интересном моменте.

— Почему бы тебе просто не прочитать ее еще раз, когда выйдет танкобон*?

(Прим. пер.: Танкобон — опубликованный том.)

— Ты права... Кстати говоря, манга, игры и плакаты в моих комнатах исчезли. Хотя да, я же умер, так что ничего уже не поделаешь.

— Я понимаю тебя, но думаю, что ты больше не должен развешивать плакаты. Только подумай о тех, кто обязан помогать умершим убирать их вещи. Как ты думаешь, как они будут себя чувствовать, зная, какие фетиши были у этого человека при жизни?

— Подожди, Кугисаки, это ты убиралась в моей комнате?

— Это был Фушигуро.

— Спасибо, Фушигуро!

— Если бы я знал, что ты жив, я бы оставил все как есть.

— Нет, немного прибраться — это хорошо.

— Не говори мне, что в твоей комнате есть вещи, которые ты не хочешь, чтобы увидели другие?

— ... Я... таких нет...

Кугисаки сузила глаза, изучая выражения Фушигуро и Итадори. Однако она не продолжила настаивать на этом вопросе. Вероятно, это могло считаться деликатным поведением девушки.

— Кроме того, как долго мы будем стоять здесь и смотреть на книги?

— У тебя есть место, куда ты хочешь пойти, Кугисаки?

— А у тебя?

— Может нам следует пойти посмотреть фильм?

— Что можно посмотреть?

— Кинотеатр тут рядом показывает «Безумную Галактическую Акулу против Титанов-Зомби».

— Разве это не похоже на какой-то черный юмор: кто-то, кто умер и вернулся к жизни, смотрит фильм о живых мертвецах?

— Никогда не думал, что кто-то так пошутит.

Кугисаки напустила на себя важное выражение лица, как будто говорила: «Ты это серьезно?», и уставилась на Итадори, который не показывал ни толики стыда. В то же время ее выражение лица также говорило: «Неужели этот парень на самом деле сожалеет, что умер?»

— Кстати, кажется, твой вкус в выборе фильмов ухудшился?

— Правда же? За эти два месяца Годжо-сэнсэй заставил меня смотреть всякие разные фильмы. Я смотрел действительно интересные, но с другой стороны, те, которые были явно отстойными... Я посмотрел таких около сотни.

— Такое чувство, что у этого человека есть миллион подержанных DVD-дисков из неизвестных источников.

— Но серия Безумной Галактической Акулы довольно хороша? Я знаю, что это должен быть фильм об акулах, и там на самом деле есть настоящие акулы.

— Я правда ненавижу, как какие-нибудь фрики, например такие как шизанутые фанаты кино, рекомендуют фильмы.

— Ха?!

— Если вы собираетесь посмотреть это, я возвращаюсь.

— А?!

Столкнувшись с Кугисаки и Фушигуро, которые были очень озадачены, Итадори, наконец, понял, что он был более ненормальным, чем он думал, что заставляло его чувствовать себя несколько обиженным.

За короткий промежуток времени он познакомился с большим количеством фильмов, хорошими или плохими.

Не говоря о Годжо, который рекомендовал фильмы Итадори, Ёсино Джунпэй был еще одним человеком, который смотрел широкий спектр фильмов. Поскольку он и Джунпей могли поддержать разговор друг с другом, можно сказать, что вкус Итадори в кино склонился в сторону немейнстрима.  Итадори сначала думал, что подражание выходкам Тома Хэнкса из «Изгоя» было классической шуткой, но теперь он был обеспокоен тем, что Кугисаки и Фушигуро его не поймут, и на этом все и закончится.

Прямо сейчас Итадори испытывал чувство одиночества, которое было трудно выразить словами.

— Эээ... Дайте-ка подумать...

Поскольку и караоке, и просмотр фильмов не подходят, вариантов оставалось немного. Итадори быстро листал свой журнал, думая, есть ли там какие-либо рекомендации о том, куда пойти.

Тем не менее, то, что он перелистывал, было журналом манги.

Журнал не рекомендовал туристические достопримечательности или известные магазины, которые были поблизости, но он и не вчитывался. Он просто листал страницы, одновременно думая.

Однако его руки внезапно остановились на одной из страниц.

Перед ним была двухстраничная обложка популярной манги, которую начали экранизировать.

— А, Осень спорта все еще идет.

— Ты только что подумал об очередной паршивой идее?

— Давайте пройдем специальную тренировку, чтобы подготовиться к обмену в следующем году.

— Что?

Услышав предложение Итадори, на лице Кугисаки появилось выражение отвращения, в то время как Фушигуро заканчивал оплачивать мятную жвачку на кассе.

Он думал, что к тому времени, как он вернется к остальным, план того, что делать, будет уже составлен. Вдруг он увидел, что возле сотрудника, который спросил: «Вам подогреть?», была летающая голова, поэтому он на ходу изгнал ее.

*

Таким образом, для троицы первогодок эта осень была Осенью спорта.

— А я все думала, о какой специальной тренировке ты говоришь, так вот что это.

— Я хотел приехать сюда еще некоторое время назад.

Троица первогодок покинула магазин, добралась до автобусной остановки и проехала на автобусе около десяти минут.

Наконец, они прибыли в крытый спортивно-развлекательный центр, который имел несколько филиалов в Токио.

Несомненно, в этом месте был бейсбол, а также другие тренировочные помещения. Помимо этого, они могли играть в пул, бильярд, мини-футбол, кататься на коньках, играть в гольф и кататься на сегвеях. Внутри также были закусочные и караоке, поэтому можно было сказать, что это было идеальное место, чтобы убить время.

За городом тоже были похожие места, однако, независимо от масштаба или разнообразия удобств, они бледнеют по сравнению с тем, что есть в городе. «Осень спорта» была фразой, которую можно было услышать довольно часто, но Кугисаки была поражена после приезда в это место.

— Кто знал, что ты можешь подумать о таком хорошем месте, Итадори. Даже если нам надоест играть во что-то одно, здесь есть еще много других развлечений.

— Правда же? Фушигуро, пожалуйста, веди нас за собой.

— Не то, чтобы я был здесь раньше.

— Ложь, разве ты не живешь в Токио?

— Что ты делал со своей жизнью в Токио до сих пор?

— Не пора ли вам двоим избавиться от такого предвзятого взгляда?

— Как это может быть предвзятым? Это только твое впечатление.

— Вы должны делать что-то, кроме поджигания чаек, покрытых нефтью*.

(Прим. пер.: Выдуманный фразеологизм Кугисаки.)

— Как вы двое вообще видите меня со стороны?

И все же, Фушигуро уже привык к тому, как эти двое дразнятся.

В любом случае, в этом месте есть множество развлечений, поэтому, будь то Итадори или Кугисаки, они должны быть в состоянии найти что-то, с чем можно повеселиться и полностью насладиться собой.

Фушигуро посмотрел на информационный плакат внутри здания и думал, чем ему можно заняться, чтобы скоротать время, пока эти двое играли.

Казалось, что автоматов в секции аркад было достаточно, однако если Итадори находил какую-то странную боевую игру, то у него были проблемы. Некоторое время назад Итадори приставал к нему, чтобы он сыграл определенную игру в Акихабаре, и в конце концов это было похоже на пытку.

Тем не менее, здесь было предостаточно спортивных сооружений, и Итадори и Кугисаки были тем типом людей, которые предпочитают двигаться, поэтому они не должны играть в аркадные игры в таком месте — подумал Фушигуро, глядя туда, где были эти двое, и понял, что они уже находятся у информационной стойки, взволнованно разговаривая друг с другом.

— Кугисаки, это место действительно ни с чем не сравнится, у них на самом деле есть сегвеи!

— Серьёзно? Токио – это действительно мир будущего.

— Могут ли неподготовленные люди ездить на сегвеях?

— Лучше иметь лицензии на небольшие моторизованные транспортные средства.

— Ясно.

— Если я не смогу покататься на нем в этот раз, у меня, вероятно, никогда не будет другого шанса покататься на сегвеях.

— Ты прав. Так что, мы можем имитировать «полицейского в торговом центре».

— О чем это ты? Кто знает, что это вообще за фильм.

— Разве ты не в курсе об этом фильме? Сегвей в форме скейтборда выглядит круто, как что-то из «Назад в будущее».

— Глядя на тебя, я действительно чувствую, что ты попал под плохое влияние фильмов. Если лишить кого-то всех других видов развлечений на несколько месяцев и позволить им смотреть только фильмы, все ли станут такими же причудливыми, как и ты?

— Фушигуро, на каком сегвее ты хочешь покататься?

— Я думаю, больше подойдет обычный. Это будет выглядеть интересно, если он будет ездить на нем.

— Да, дайте мне подумать... Фушигуро, ездящий на сегвее с чопорным лицом и правильной позой.

— Правда? Он определенно подходит для этого.

— ......

Оправившись от секундного шока, до него дошла реальность того, что он тоже должен встать на сегвей, и он перестал искать что-нибудь другое, чем можно было заняться, чтобы убить время.

Не говоря о ситуации, когда рядом был только Итадори или Кугисаки, одновременное присутствие обоих заставляло Фушигуро послушно следовать за ними.

*

— Подождите, эта штука может поворачиваться сама по себе!

— Расслабь свое тело! Каждый раз, когда твой центр тяжести опускается, он поворачивает.

— Но если я не использую силу, я не смогу разогнаться, верно?!

— Что это за теория?!

— Бога автомобилей, Айртона Сенна!

— Чушь! Сенне лучше бы научиться кататься на сегвее!

— Неудивительно, что такого рода транспортным средством действительно не очень хорошо управлять, если не ознакомиться с методикой езды.

У Кугисаки была поза детеныша пингвина, и она управляла моделью коньков* Segway, у которых не было ручек, в то время как Итадори был рядом, помогая ей.

(Прим. пер.: Погуглите Segway Ninebot drift.)

В конце концов, модель коньков и модель скейтборда сегвеев имели разные уровни сложности, поэтому было нормально не иметь возможности сделать это правильно с первого раза.

Однако, Итадори сразу же смог плавно ездить, еще раз доказывая, что у него настолько хорошие спортивные навыки, что это ставило его в класс монстров.

Честно говоря, было бы здорово, если бы у них был какой-то тренер, который бы руководил ими со стороны — хоть Фушигуро и чувствовал это, было бессмысленно говорить об этом сейчас.

У него было чувство, что, если он попытается приблизиться к Кугисаки, она столкнется с ним, а затем попытается казаться жесткой, извергая некоторые слова, которые он хотел бы вообще не понимать. Кроме того, его довольно сильно беспокоил смысл той фразы Кугисаки о покрытых нефтью чайках.

Поэтому Фушигуро стоял где-то вдалеке, глядя на тех двоих на другой стороне трэка, скользящих и спорящих одновременно.

«Как эти двое могут продолжать спорить?»

Фушигуро был в восхищении, думая, что у них двоих было безграничное количество энергии.

Честно говоря, он чувствовал, что личности Итадори и Кугисаки очень хорошо сочетаются.

Просто раньше Фушигуро непреднамеренно упомянул, что эти двое были близки, и Кугисаки показала выражение презрения, произнеся надменное «Ха?», поэтому впоследствии он больше никогда не упоминал об этом.

Он всегда чувствовал, что эти два были «Доской» и «Гвоздями», поэтому они были на одной волне; но если бы он использовал такую логику на себе, он бы в конечном итоге оказался «Шарниром», и это могло бы закончиться тем, что Итадори и Кугисаки нашли бы раздражающий способ высмеивать его, поэтому он решил не продолжать думать об этом.

(Прим. пер.: имя Кугисаки имеет символ для гвоздей, в то время как «ита» в Итадори звучит как японское слово для доски, а «фуши» в Фушигуро звучит как японское слово для шарнира. Т. е. все, связанное со строительством.)

Но теперь, когда он подумал об этом...

«...Я уже должен привыкнуть к этому».

Фушигуро спокойно наблюдал, как Итадори и Кугисаки дурачатся, и сцена перед его глазами вызывала ностальгию.

Нет, это определенно была сцена, которую он давно не видел.

Итадори «проглотил палец Сукуны» — это то, что произошло в июне.

После этого Кугисаки приехала в Токийский колледж, и время, которое она провела с Итадори, составило две недели.

Три первогодки провели вместе только это короткое время, большую часть времени они почти не знали друг друга.

Однако, будь то Фушигуро или Кугисаки, в течение этих двух месяцев, когда Итадори был «мертв», они оба проводили свои дни, остро ощущая «нехватку».

Смерть их товарища—

Что-то подобное не считалось редким для оккультистов во время работы, и смертей из-за проклятия или убийства пользователями проклятий было бесчисленное множество.

Даже с учетом сказанного, они не могли относиться к этому так, как будто это было ничто.

Для людей, которые были убиты — хотя Итадори был исключением — это был конец для большинства из них, как только они поняли, что они мертвы.

Но для тех, кто их окружает, смерть человека, которого они знают, была лишь началом серии горькой боли.

Когда инцидент только что произошел, несмотря на то, что боль резонировала в сердце, ее воздействие было похоже на тупую боль, которая время от времени вспыхивала как неизлечимая болезнь. Если бы они оставили что-то вроде последних слов, это просто мучило бы их всю оставшуюся жизнь.

Фушигуро и Кугисаки не были исключением.

Пустой общий номер.

Когда они шли рядом друг с другом, подсознательно между ними образовывалось пространство.

Внезапно они хотели поговорить с Итадори, только чтобы понять, что перед ними никого нет.

Просыпаясь утром, проживая день, засыпая ночью, в этой обычной повседневной жизни правда «Итадори больше нет рядом» проникала в их сердце по крупицам, насыщаясь интенсивностью.

Даже если бы они попытались изменить свой темп, прошлое, где умер их друг, прошлое, где их собственные силы были недостаточными, никогда не изменится. Независимо от того, как усердно они тренировались, как бы они ни старались улучшить себя, тот день, когда результатом было их собственное бессилие спасти своего друга, было высечено в камне.

Однако, шаг за шагом, они отпускали, они преодолевали.  Эти бесчисленные сожаления и мертвые неуклонно исчезали в памяти.

Фушигуро и Кугисаки успешно прошли эти пути.

В конце концов, как будто они проснулись от кошмара, Итадори вернулся.

Это была работа Короля Проклятий – Рёмена Сукуны.

Когда Фушигуро сражался против Сукуны, он знал, что последний способен использовать обратную технику. Поэтому позволить его хозяину жить было не то, что должно было быть полностью шокирующим.

Несмотря на это, увидев одного из мертвецов, стоявшего перед ним, тот, кто был бессилен спасти его, даже улыбнулся.

Конечно, Фушигуро был счастлив.

В то же время он волновался.

Согласно его собственным стандартам, он оценивал Итадори как хорошего человека.

Тем не менее, несчастье и смерть также, по справедливости, обрушиваются на хороших людей, однако Фушигуро чувствовал, что, поскольку в этом мире существует множество нелогичных вещей, то такого рода чудесное воскресение не обязательно должно было быть чем-то плохим.

Просто до сих пор он не мог поверить, что все это было реально.

Где-то, глубоко в своем сердце, он был не в состоянии принять истину перед собой.

— Фушигуро, что-то случилось? У тебя такое страшное выражение лица.

Итадори, стоявший на сегвее модели скейтборда, приблизился, держа равновесие так, как будто он был знаком с управлением этим транспортным средством. Взглянув на Итадори, Фушигуро понял, что Кугисаки все еще борется с контролем над своим сегвеем.

— Нормальное у меня выражение. Как долго вы еще планируете ездить на этой штуке?

— Мы почти закончили. Эта вещь довольно популярна, поэтому кажется, что есть лимит по времени аренды. На чем нам покататься дальше?

— Мы играем только с вещами, на которых можем ездить?

— Тогда может ты хочешь пойти на батут?

— Ты специально выбираешь вещи, в которых я ничего не смыслю?

— Это так заметно?

Итадори весело улыбнулся.

Это была улыбка, которую могли показать только добрые люди, улыбка, которая показывала характер человека.

Тем не менее, в Итадори что-то изменилось.

После своего возвращения он иногда казался грустным.

За глазами, которые собирались улыбнуться, была рябь, как будто они были полны слез, что очень походило на улыбку, которая появляется у кого-то, кто собирался покинуть этот мир.

Фушигуро также мог сказать, что за эти два месяца Итадори «столкнулся с чем-то». Несмотря на то, что он никогда не спрашивал подробностей, он догадывался, что Итадори был свидетелем своей собственной смерти, а также смерти кого-то другого.

Чем глубже они погружались в мир проклятий, тем труднее было показать чистую улыбку, не омраченную тьмой.

Воскресший Итадори все больше и больше походил на настоящего оккультиста.

Но Фушигуро казалось, что в нем была какая-то печаль.

*

— Битва начинается, я хочу бороться изо всех сил и одержать победу.

— Так ты воинственный тип, да? – Итадори взглянул на Кугисаки, прижимающую большой палец к игровой зоне с мячом, произнося эти слова, и он просто не мог подавить такую прямую реакцию.

— В самом начале это был ты, кто сказал подготовиться к следующей программе обмена, верно? Поскольку нам нужно подготовиться, конечно, мы должны играть на тех объектах, которые могут значительно повысить наши навыки и технику.

— Твои слова имеют смысл.

— О, верно, Итадори, раз ты такой спортивный, в каком клубе ты находился раньше?

— Оккультные исследования.

— Оккультные... что?

— Клуб исследования оккультных явлений, там так комфортно. Члены клуба были похожи на нас, нас было всего трое.

«Теперь, когда я думаю об этом, мне интересно, преуспевают ли мои два сенпая», воспоминания внезапно промелькнули в голове Итадори.

Не прошло и шести месяцев с тех пор, как он покинул свою предыдущую школу.

Он слышал, что техникум послал людей, которые могли лечить проклятия, поэтому он верил, что Игучи-сенпай уже должен был быть здоров.

Прискорбно было то, что с тех пор, как он ушел, в клубе оккультных исследований оставалось только два человека, и они не могли соответствовать требованиям количества членов.

Кроме того, эти двое старших были людьми, которые любили страшные вещи, но имели трусливый характер, и теперь, когда они действительно столкнулись с чем-то ужасающим, смогли ли они после этого продолжать любить страшные вещи.

— Почему ты такой отстраненный? Не выспался?

— Нет-нет, все нормально.

Итадори встряхнул головой, как будто хотел перестать о чем-то думать, и Кугисаки больше не спрашивала.

— Кстати, поскольку мы играем в такой тип соревновательного спорта, мне кажется, что нам нужно сделать ставки, чтобы поднять напряжение.

— Ставить на деньги не очень-то хорошо, не думаешь?

— Думаешь, я настолько легкомысленная?

Кугисаки знала, что Итадори просто шутил над тем, что она сказала, поэтому она слегка преувеличила свою реакцию.

— Давайте играть в игру наказаний. Я не хочу, чтобы мы, товарищи, угощали друг друга едой, поэтому человек, который получит самый низкий балл, должен будет выполнить какую-либо пародию, хорошо?

— Я одобряю!

С другой стороны, Итадори сразу же согласился на предложение Кугисаки. Мысль о том, что он также был частью этой деятельности, пришла в голову Фушигуро, и он не мог не нахмурить брови.

— Ты выберешь, что будет в нашей программе.

— Это тяжелая ответственность для тебя, Фушигуро.

— Почему вы просите меня выбрать?

Несмотря на сказанное, Фушигуро подумал, что было бы хорошо иметь возможность выбирать, во что они играют, так как он ненавидел игры с наказаниями.

Он решил выбрать занятие, которое было представлено в спортивной секции, и то, что не требовало слишком большой удачи и даже разница в профессиональном мастерстве не так сильно влияла на конечный результат.

— Бейсбол.

— Ты выбрал что-то ожидаемое, все-таки мы не так давно играли в бейсбол.

— Это тренировка против питчера Киотского техникума, не так ли?

— Не воспринимайте тот автомат для подач как его настоящее тело.

Во всяком случае, это считалось консервативным выбором.

По крайней мере, все они имели опыт на бейсбольном матче во время обмена. Даже если бы у Итадори была аномально сильная сила рук и выносливость, они могли бы использовать технику, чтобы восполнить этот разрыв.

— Ничего, если я пойду первым?

— Итадори, ты будешь последним.

— Разве у меня нет права слова?

— Ерунда, первая — это я. Кроме того, если Итадори использует свою причудливую грубую силу, чтобы попасть в хоум-ран, то этот матч можно считать оконченным. Таким образом, мы отобьем пятнадцать мячей и выберем победителя исходя из количества отбитых ударов.

— Даже у меня нет выбора в этом?

Кугисаки проигнорировала Фушигуро, как будто это была естественная для нее вещь, и вошла в зону отбивания.

Она поставила биту прямо на землю и совершила действие, как будто засучила рукава. На самом деле во время обмена они пришли к осознанию, что она была тем, кто стремился правильно имитировать действия.

— Откройте глаза пошире, мальчики. Я больше не Масахиро из Тохоку, я Оутани Сёхэй Японии.

— Но Оутани Сёхэй — японец в первую очередь, верно?

— Тогда я — Оутани Сёхэй из Тохоку.

— Но Оутани Сёхэй также в первую очередь родом из Тохоку?

— Почему вы так серьезно разбираете мои слова?

Кугисаки проигнорировала реплики Итадори и сосредоточила все свое внимание на ударе. Сначала она замахнулась битой, и в координации с запущенным мячом она подтвердила свой расчет о лучшем времени, чтобы замахнуться и ударить.

— Итак, скоро оно свершится, лучший путь мяча!

Раздался резкий звук удара по мячу.

С первого мяча, с довольно быстрой скоростью ударов, она с силой отбивала прямые мячи от автомата для подачи в защитные сетки.

— Кугисаки, я действительно не знал, что ты можешь так сильно бить.

— Ерунда, мне обычно приходится использовать свой молоток, чтобы ударить многочисленные гвозди в воздухе, и когда я ударяю по ним, я не имею права промахнуться, иначе гвозди будут погнуты.

— Звучит убедительно, когда ты так говоришь.

На самом деле, Кугисаки обладает отличным кинетическим зрением и контролем.

Не говоря про запасного Мехамару из Киотской школы, который был предназначен для полного разгрома своих противников... Нет, это была машина для подач. Конечно же Кугисаки могла умело взять на себя прямой мяч, который был запущен в спортивно-развлекательном центре.

Двум парням было любопытно, что Кугисаки объявила себя Масахиро и Оутани Сёхэй, несмотря на то, что по какой-то причине она использовала стиль маятника, но пока она получала очки, такого рода тривиальный вопрос не имел значения.

(Прим. пер.: Бейсболист, который использует маятниковый стиль, - Судзуки Итиро.)

Однако примерно после третьего мяча ситуация изменилась.

— Что?!

Кугисаки задавалась вопросом, не наклонена ли машина, а затем со свистом мяч на ее глазах резко изменил направление. Бейсбольная бита, которая была готова ударить по прямому мячу, пронеслась в пустоте.

— Подождите, эта штука может бросить волшебный мяч?!

– Это должно быть крученый мяч.

— Прямой мяч тоже крутится в воздухе, не так ли?!

— Это же ты установила сложность подачи на максимум, верно?

Фушигуро объяснил истинное положение вещей, когда столкнулся с Кугисаки, которая повернулась, чтобы пожаловаться.

— Проклятый Киотский техникум! Разве у тебя нет смелости, чтобы встретиться со мной по-честному с прямыми мячами?

— Эта питчинговая машина не имеет ничего общего с Мехамару-сенпаем.

— Черт возьми, смотрите внимательно! Я собираюсь продемонстрировать мастерство, которое я позаимствовала, наблюдая за Дарвишем Ю, я разорву тебя на куски!

— В бейсбольной вселенной Кугисаки, кажется, есть только питчеры.

— И она все еще использует маятниковый стиль удара.

Тем не менее, Кугисаки не была затронута спокойным анализом Итадори и Фушигуро, даже если ей приходилось тратить всю свою энергию на обработку магических мячей, которые появлялись время от времени, она все равно продолжала двигаться дальше, и постепенно даже волшебные мячи становились фол типами*.

(Прим. пер.: Foul tips/Фол тип – мяч, попавший в ловушку кэтчера напрямую после контакта с битой отбивающего.)

Когда Итадори увидел происходящее, он не мог не почувствовать восхищение.

— Кугисаки очень сильна, даже бейсбольной команде было бы трудно с этим.

— Возможно, это результат тренировок с Панда-сенпаем.

— О, Панда-сенпай — питчер, который хорошо бросает волшебные мячи?

После того, как Итадори услышал слова Фушигуро, в его голове появилось изображение Панды-сенпая, похожего на талисман профессиональной бейсбольной команды, но Фушигуро даже не покачал головой.

— Я не имею в виду это. Я говорю, что то, как Кугисаки бьет, не ограничивается ее базовыми движениями, поэтому ее адаптивность улучшилась.

— О, вот что ты имеешь в виду.

— Когда тебя не было, мы вдвоем чертовски много тренировались, так что будь то физические способности, зрение или мыслительные способности, все они повысились.

— О... Понятно.

Итадори кивнул головой со смешанными чувствами, как будто разжевывал смысл слов Фушигуро. С другой стороны, Фушигуро намеревался сказать: «Независимо от того, как усердно мы оба работали, мы все равно уступаем тебе», однако он запечатал эти слова обратно в своем сердце.

В итоге, Кугисаки показала достойную игру, и ее окончательный результат составил пять из пятнадцати мячей, и один из них даже сделал хоум-ран.

– Что ты думаешь, Итадори? У меня тридцать процентов попаданий и один хоум-ран. Я, по сути, темная лошадка.

— Подожди, разве не ты сказала, что хоум-раны не учитываются?

— Молчи ты! Фушигуро, ты следующий!

— Ага.

Взяв биту, Фушигуро вошел в зону для отбивания, немотивированный.

Обычно он просто играл в такую игру небрежно, но, честно говоря, результаты Кугисаки были выдающимися. И во время обмена Итадори постоянно выбивал хоум-раны, поэтому было трудно поверить, что он будет хуже, чем Кугисаки.

Если это было так, то проблема игры с наказаниями доставалась ему.

Наихудший сценарий промелькнул в голове Фушигуро.

Он должен был громко подражать кому-то, но кому?

Даже не вдаваясь в подробности, Фушигуро считался тем, кто не понимал, почему люди подражают другим.

Конечно, у него не было времени на подготовку, и он даже не думал о том, кого он должен пародировать. Если бы он был наказан, его разум, вероятно, опустел бы, и Итадори и Кугисаки заставили бы его подражать какой-то знаменитости, на которую он похож, и это было бы достаточно мучительно.

С учетом сказанного, Фушигуро также понимал, что если после поражения в этой игре он бесстыдно скажет что-то вроде «Кто хочет играть в игру с наказанием в любом случае, я не буду этого делать», то «разозлит аудиторию».

Прямо сейчас Фушигуро никоим образом не мог дать себе проиграть.

Однако......

—...... Черт.

Сложность ударов оказалась тяжелее, чем он ожидал.

В питчинговой машине были быстрые шары и волшебные шары, даже для Кугисаки, которая привыкла бить по объектам в воздухе, это тоже давалось тяжело.

В тот момент, когда он начал размахивать своей битой, Фушигуро понял, что время его замаха и траектория удара не совпадают, поэтому он принял позу кое-как и ударил по воздуху.

— Похоже, что игра в наказание — вся твоя.

— Захлопнись.

Фушигуро с силой сжал руку, которая держала бейсбольную биту.

Однако он бы не добился хороших результатов, просто используя силу.

Бейсбол был видом спорта, который был ориентирован на всесторонние способности. Оставляя в стороне сам спорт, известный как бейсбол, если говорить только об отбивании мяча, Фушигуро начинает признавать, что Кугисаки имеет преимущество перед ним.

В этот момент он уже начал думать, стоит ли ему просто сосредоточиться на прямых мячах, которые было легче ударить, а для остальных он мог просто полагаться на свою удачу, чтобы ударить как можно больше фол типов.

Вдруг в голове пронеслось воспоминание.

«Мэгуми, ты не знаешь, как выкладываться на полную, не так ли?»

В последнее время эта фраза, сказанная Годжо несколько дней назад, иногда всплывала в голове Фушигуро.

Но он не должен был вспоминать об этом именно сейчас, не так ли?

Несмотря на то, что он взаправду и искренне хотел избежать игры с наказанием, то, что он вспомнил эти слова было зловеще.

«Мегуми, бейсбольный шлем тебе подходит.»

Это было то, что он услышал от Годжо во время мероприятия по обмену, и это разозлило его.

Возможно, из-за того, что сейчас он играл в бейсбол, воспоминания о том времени и появлялись в его сознании.

«Мегуми, если бы тебе пришлось привезти мяч для упражнений на необитаемый остров, как ты думаешь, какой был бы лучше?»

Появлялись даже некоторые не связанные с этим воспоминания.

Годжо в голове Фушигуро все продолжал и продолжал говорить. Сам человек даже не присутствовал здесь, так почему же он все еще был таким раздражающим?

Сейчас Фушигуро даже начал видеть лицо Годжо на пролетающих белых мячах, и было постоянное чувство, что последний издевается над ним, говоря: «Кто-то вроде тебя просто удовлетворится пасом, когда идет отбивать...».

Говоря об этом... Он вспомнил то время, когда его попросили забрать «палец Сукуны» в начале, и тогда он был в ярости и был готов вернуться, чтобы побить Годжо.

— О, стойка и реакция Фушигуро улучшились. Действительно спокойный.

— Но его выражение лица ужасает, он проклинает бейсбольный мяч?

— Кугисаки, он собирается превзойти твой счет только сейчас, не так ли?

— Ух... Я думала, что он преуспевает в жертвенных бантах*, только не говори, что он скрывал свои истинные силы все это время?

(Прим. пер.: Sacrifice bunt/Жертвенный бант – ситуация, когда мяч специально отбивается так, чтобы раннер смог продвинуться на следующую базу, в то время как отбивающий остается в ауте.)

— Ты звучишь как одна из тех конкурирующих школ в спортивной манге.

— Кто звучит? Как он смеет превзойти меня и стать таким сильным?

И поэтому — Фушигуро больше не обдумывал траекторию мяча, он просто бил все, что прилетало к нему. Во второй половине игры его результаты росли как на дрожжах, и из пятнадцати мячей он поразил семь, поэтому его окончательные результаты превзошли результаты Кугисаки.

Другими словами, было ясно, что Фушигуро больше не должен подвергаться наказанию, и он вздохнул с облегчением. Кстати, бонусом шло то, что он снимал стресс, просто сосредотачивая весь свой разум в удар по белому мячу.

— .... Отлично.

— Это первый раз, когда я вижу, как Фушигуро демонстрирует такую пренебрежительную победную позу...  Действительно ли он так сильно ненавидит получать наказание?

— Вероятно, потому, что единственные вещи, которым он может подражать, — это забавные животные.

—Фушигуро может подражать животным?

— Разве он не делает это часто? Смотри.

— Создание теней руками не является подражанием.

Фушигуро посмотрел на Кугисаки, которая использовала свои руки, чтобы сделать тень собаки, и не мог не нахмуриться.

— Последний — я.

Начался финал.

Итадори стоял в зоне битья и держал биту, затем соответствующим образом изменил стойку и принял естественную позу для битья...... Если бы. Он был слишком расслаблен.

Воистину, никто не смог бы ударить по мячу, если бы они использовали слишком много силы, однако стойка Итадори, если на него посмотреть, заставила бы людей думать, что его сила не сможет перейти к его рукам.

— Чему ты будешь подражать?

Услышав вопрос Фушигуро, Итадори показал бесстрашную улыбку.

— Вы двое не единственные, кто стал лучше, я приобрел новый навык во время обмена.

— А, ты говоришь о том времени, когда Тодо промыл тебе мозги?

— Что, «промыл мозги»..? Я обычно не лажаю с этим, но все равно думаю, что это немного страшно.

Итадори легко замахнулся битой, за которую держался, и в то же время уверенно выкрикнул название своей стойки.

— Я окрестил этот метод битья...... Черная вспышка!

— ........

Фушигуро уже слышал некоторые важные новости о последствиях борьбы со специальными классами. Однако он все еще понятия не имел, что Итадори побил рекорд последовательных «Черных вспышек».

Поэтому в то время Фушигуро мог только подумать: «Интересно, получит ли он после этого жесткий нагоняй от Нанами-сана».

*

— Отлично! Зови меня Нумеро Уно!

— Почему ты можешь бить по мячам с такой небрежной стойкой!

Как бы то ни было, Итадори выбил двенадцать мячей из пятнадцати и стал абсолютным победителем.

В конце концов, он был человеком, который мог бросить свинцовый мяч на тридцать метров, подавая его, как бейсбольный. Какая правильная стойка? Не было никакой разницы, даже если он не заботился о теории, стоящей за этим.

— Кугисаки, игра с наказааааанием!

— Тц, хорошо! Я сделаю это, в конце концов, я ее и предложила.

— Так кому же ты хочешь подражать?

— Догадайтесь, когда увидите это сами, вы будете поражены моим методом актерской игры.

— Ты продолжаешь соревноваться даже в чем-то таком?

Кугисаки вытянула плечи, руки и начала разминаться.

Это было просто подражание кому-то, так что при чем здесь то, какие мышцы будут использоваться. Кроме того, если она хотела сделать разминку, она должна была сделать это перед тем, как забивать мячи — подумал Фушигуро, но ничего не сказал.

Кугисаки прочистила горло «эхемом» и начала выступать:

— Итадори-сан, ты ошибся?

— Подождите, при каких обстоятельствах Кобаяси Кендо обратился бы ко мне с -сан?

(Прим. пер.: Кобаяси Кендо — японский комик и актер.)

— А? У тебя есть что-то против Кобаяси?

— Я ничего не имею против Кобаяси! Кроме того, разве ты не слишком похожа на него?!

По сравнению с Итадори и Кугисаки, которые были полны энтузиазма и веселились, Фушигуро был немного в растерянности. Девушка выбрала какого-то комика для подражания, и это сбивало его с толку. Тем не менее, Итадори, который смог дать немедленный ответ, также был невероятным.

— Серьезно, позвольте мне показать вам, что такое настоящее подражание.

— Ты тоже хочешь играть, да?

На лбу Фушигуро образовалась складка, когда он увидел, что Итадори также начинает делать разминку.

Казалось, что ситуация превратилась в простое соревнование по подражанию, так каково же было значение игры в наказание? Кроме того, было ли расслабление мышц перед имитацией также здравым смыслом какого-то параллельного мира?

Фушигуро был обеспокоен.

После того, как Итадори глубоко вздохнул, как будто он собирался сделать что-то великое, он начал свое выступление:

— Не иди сегодня!

— Хватит уже, хватит цитировать фильмы!

— Но вы все равно поняли, откуда это было!

— Зачем ты выбрал именно эту сцену, чтобы спародировать Арнольда!

Фушигуро бросил этих двоих, которые играли с нескрываемым энтузиазмом, и спокойно пошел к торговым автоматам. Он знал, что, если бы их эмоции усилились, он тоже был бы вынужден подражать чему-то.

*

После этого они втроем некоторое время продолжали играть.

После игры в настольный теннис, Кугисаки, которая была ноздря к ноздре с Итадори, быстро проиграла в сквоше, поэтому она была чрезвычайно раздражена этим. После этого они пошли играть в бильярд, но поскольку никто из них не знал правил, используя их коллективный интеллект, они превратили это в какую-то новую таинственную игру с мячом.

Когда цвет неба снаружи был на грани заката, группа, наконец, почувствовала, что они должны отдохнуть, поэтому они пошли на фудкорт, чтобы посидеть там.

Кугисаки вернулась с баббл ти туда, где сидел Фушигуро и потягивал кофе со льдом.

Фушигуро задавался вопросом, как долго напиток, который держала Кугисаки, будет оставаться модным.

— Где Итадори?

— Он ждет, когда его заказ такояки приготовится.

Кугисаки села по диагонали от Фушигуро.

— Что случилось? Ты выглядишь уставшим.

— Ничего.

— А.

Кугисаки начала что-то делать в телефоне, в то время как Фушигуро сидел, опустив голову.

Они сидели друг напротив друга. Внутренняя часть комплекса была переполнена шумом, но над этим конкретным пространством просто висела тишина.

У них двоих не было плохих отношений, и они также не были неловкими друг с другом.

Фушигуро и Кугисаки провели два месяца вместе в качестве первогодок в Токийском техникуме. На данный момент они были настолько знакомы друг с другом, что могли нормально ладить, даже не разговаривая.

Тем не менее, им все еще приходилось зависеть от Итадори, чтобы оживить атмосферу.

Фушигуро посмотрел на Итадори, который стоял возле прилавков с едой. Кстати говоря, тем, кто только что сказал, что он голоден, был Итадори.

В тот момент Фушигуро, казалось, что-то заметил и поднял голову.

— Кугисаки.

— Что?

— Итак, все это время ты спрашивала, «что Итадори хочет сделать», не так ли?

— Я действительно не хочу смотреть фильм об акулах.

Кугисаки не уточнила, что означал этот вопрос. Она только приложила руку к щеке и вздохнула.

— Потому что выражение лица этого идиота очень красноречиво. Должно быть, что-то произошло в тот период времени, когда он отсутствовал. Однако, как идиот каким он является, он смог играть, выкладываясь на полную, и отодвинуть все свои мысли в сторону.

Фушигуро чувствовал это, поэтому, конечно, и Кугисаки тоже это заметила.

Тем не менее, Кугисаки предпочла быть внимательной к изменениям Итадори, а не озадачиваться ими. Благодаря этому Фушигуро понял, что, хотя она, кажется, имеет наглый характер, ее мысли на самом деле чрезвычайно деликатны.

— Ты тоже довольно очевиден. Ты чувствуешь себя обеспокоенным, не так ли?

— ... Я действительно выгляжу таким обеспокоенным?

После того, как Фушигуро услышал, как она это сказала, он нахмурился, чувствуя себя неловко.

Кугисаки вытянула губы, ее рот стал напоминать перевернутую «v», как будто она говорила: «Я никогда не думала, что мальчики будут такими сентиментальными».

— Этот идиот умер сам по себе, а затем воскрес сам по себе... Сначала я был очень зол, и мне всерьез хотелось отругать его, пока из его ушей кровь не потечет, но нет смысла беспокоиться о таких вещах. Точно так же, как мы должны смириться, что кто-то умер, мы также должны принять, когда кто-то жив.

После того, как Кугисаки произнесла эти слова, она подняла подбородок, показывая туда, где был Итадори.

— Этот парень все еще жив, стоит перед нами. Какое еще объяснение нам нужно?

— Хм......

Фушигуро слегка улыбнулся, думая, что это было именно так, как сказал Кугисаки.

Будь то прошлый он, который был слаб, или тот прошлый инцидент, когда Итадори напугал себя, все это не исчезнет только потому, что Итадори был еще жив. Однако все эти сожаления и разочарования были не более важными, чем один факт.

И это был Итадори перед ними.

Не было причин не радоваться этому.

— Спасибо, что подождали~ О чем вы двое говорили?

Аромат соуса сопровождал веселый голос и достиг того места, где они сидели.

Фушигуро и Кугисаки оба посмотрели на Итадори, в то время как Итадори наклонял голову в недоумении.

— На моем лице что-то есть?

— Я просто думал, почему ты все еще выглядишь так глупо.

— Почему ты вдруг меня оскорбляешь?

— Я хочу такояки.

— Я тоже.

Со звоном Фушигуро и Кугисаки положили несколько монет на стол и взялись за зубочистки. Возможно, из-за того, что они занимались спортом совсем недавно, их желудки неожиданно проголодались, поэтому они быстро потянулись за едой.

— Э, подождите.

Итадори лихорадочно призывал их остановиться. Кугисаки все еще искала лучший такояки, на котором было больше соуса, поэтому она не успела ничего съесть, в то время как Фушигуро уже засунул шарик такояки в рот.

— Что? Там было три зубочистки, разве это не значит, что ты хотел поделиться с нами?

— Это русская рулетка Токоякис.

— Имеешь в виду, что в одном из них много васаби внутри?

— Именно так.

Они вдвоем посмотрели в сторону Фушигуро.

Увидев, что Фушигуро молча проглотил свой кофе со льдом, они поняли, что этот такояки уже потерял свою развлекательную ценность.

— Фушигуро, спасибо, теперь я могу съесть это спокойно.

— Ты пытаешься затеять драку?

— Прости, Фушигуро, они продают здесь только такой такояки.

Несмотря на то, что Фушигуро хотел пожаловаться: «Почему ты должен был купить именно такой вид такояки», он действительно съел его, прежде чем Итадори смог остановить его, поэтому у него не было возможности заставить себя обвинить последнего.

Кугисаки с ликованием наблюдала за реакцией Фушигуро и в то же время с чувством уверенности проглотила другой такояки.

— Что нам делать дальше? Так как мы уже съели такояки, идти на ужин немного рано.

— Хм... ты права.

Фусигуро использовал лед в своем кофе, чтобы успокоить язык, глядя на Кугисаки. Теперь он уже знал, что Кугисаки планирует позволить Итадори делать все, что он хочет, так что Фушигуро не собирался протестовать.

После того, как Итадори подумал некоторое время, он также съел один такояки.

— Я думаю, что пришло время сделать то, что вы двое хотите.

Кугисаки услышала то, что сказал Итадори и посмотрела на Фушигуро.

Тогда она вспомнила, что хотя по внешности Итадори выглядел довольно неуклюжим и беспечным человеком, он определенно не был недогадливым.

Выражение лица Кугисаки, казалось, говорило: «Я действительно не могу победить тебя», и она пожала плечами с улыбкой.

— Хорошо, тогда пришло время петь караоке!

— Круто, если мы пойдем туда сейчас, то это должно быть как раз во время ужина. Не так уж плохо поесть прямо в караоке-баре.

— Я никогда не думал, что сама еда в караоке-баре может удовлетворить тебя.

— Несмотря на то, что еда там не на том уровне, чтобы заставить меня сказать «вкусно», она имеет своего рода уникальность. Фушигуро, пойдем петь песни Юдзу, Юдзу.

(Прим. пер.: Известный дуэт в Японии)

— Почему это должны быть два человека?

Смех заполнил уголок фудкорта.

Им троим не нужно особенно много говорить, им не нужно говорить «Я вернулся» или «Добро пожаловать обратно».

Это был обычный день, который заставлял людей кричать: «Почему вообще ничего не изменилось». Однако каждое «сегодня» отличалось от «вчера».

Когда наступит завтрашний день, возможно, кто-то исчезнет.

Когда наступит завтрашний день, возможно, они потеряют улыбки.

Однако в этот момент они втроем могли хотя бы рассказывать друг другу скучные анекдоты. Эта группа молодых людей находилась в этом проклятом мире, наслаждаясь своими мимолетными днями молодости.

Они не знают, смогут ли они умереть правильной смертью, когда их жизнь закончится в будущем.

Однако, даже если они шли по этому пути, который был сопряжен с опасностью, иногда делать крюк было не такой уж плохой идеей.

Страница книги Магическая битва: Парящее лето и возвращающаяся осень в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

О книге